<<

стр. 6
(всего 7)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Другой особенностью вхождения России в постиндустриализм является необходимость использования трансцендентального и идеалистического элементов гетерогенной национальной культуры с их сосредоточенностью на самом человеке, его способности жить в коллективе, а также креативных способностей наиболее развитой части общества.

В последние десятилетия XX в. появились новые подходы к рассмотрению цивилизаций. Развернутые векторно-стадиальные модели развития мировой цивилизации возникают не только на Западе, но и в незападных странах - Бразилии (Д. Рибейру), Японии (Ш. Ито). Японский историк Ш. Ито, предлагая изучать культурные бифуркации как результат взаимодействия глобального и локального, пытается соединить векторно-стадиальные подходы Гегеля, Ранке, Маркса с теорией локальных цивилизаций Тойнби и Шпенглера. Появляются новые понятия - "центральная цивилизация" (Д. Уилкинс), "процесс цивилизации" (Н. Элиас), "расколотая цивилизация" (С. Хантингтон), "цивилизация неграмотности" (М. Надин), ставятся новые проблемы - цивилизация как источник варварства (С. Латуш, П. Кауфман), культурная самоидентификация и столкновение цивилизаций (С. Хантингтон) и др.







ЛИТЕРАТУРА


Ахиезер А.С. Социокультурные проблемы развития России. М., 1992.
Бердяев Н.А. Смысл истории. М., 1990.
Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991.
Ильенков Э.В. Философия и культура. М., 1991.
Кертман Л.Е. История культуры стран Европы и Америки. М., 1987.
Аотнан Ю.М. Беседы о русской культуре. СПб., 1994.
Ортега-и-Гассет X. Философия культуры. М., 1991.

Россия: духовная ситуация времени. 1999. № 1.
Самосознание европейской культуры XX века. М., 1991.
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.
Тойнби А. Постижение истории. М., 1991.
Философия и культура. М., 1987.
Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993.
Ясрерс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.


КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Что такое культура?
2. Что такое цивилизация?
3. Каково соотношение культуры и цивилизации? Как они взаимодействуют между собой?
4. Что выступает в качестве универсалий культуры в классической модели?
5. Каковы важнейшие функции культуры?
6. В чем сущность массовой культуры?
7. Как вы понимаете элитарную культуру?
8. Какие основные подходы к цивилизации вы знаете?
9. В чем сущность теории постиндустриального общества?
10. Каковы основные характеристики информационного общества?
11. В чем сущность феномена глобализации?














Глава 21
ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ ОБЩЕСТВА

1. Понятие, сущность и содержание духовной жизни общества

Духовная жизнь человека и человечества - феномен, который, как и культура, отличает их бытие от чисто природного и придает ему социальный характер. Через духовность идет осознание окружающего мира, выработка более глубокого и тонкого отношения к нему. Через духовность идет процесс познания человеком самого себя, своего предназначения и жизненного смысла.


История человечества показала противоречивость человеческого духа, его взлеты и падения, утраты и обретения, трагизм и громадный потенциал.

Духовность сегодня - условие, фактор и тонкий инструмент решения задачи выживания человечества, его надежного жизнеобеспечения, устойчивого развития общества и личности. От того, как человек использует потенциал духовности, зависит его настоящее и будущее.

Духовность - сложное понятие. Оно использовалось прежде всего в религии, религиозной и идеалистически ориентированной философии. Здесь оно выступало в виде самостоятельной духовной субстанции, которой принадлежит функция творения и определения судеб мира и человека.

В других философских традициях оно не столь употребимо и не нашло своего места как в сфере понятий, так и в сфере социокультурного бытия человека. В исследованиях психической сознательной деятельности это понятие практически не используется в силу своей "неоперациональности".

Вместе с тем понятие духовности широко используется в концепциях "духовного возрождения", в исследованиях "духовного производства", "духовной культуры" и т.д. Однако его определение по-прежнему остается дискуссионным.

В культурно-антропологическом контексте понятие духовности употребляется при характеристике внутреннего, субъективного мира человека, как "духовного мира личности". Но что входит в этот "мир"? По каким критериям определять его наличие, а тем более развитие?

467

Очевидно, что понятие духовности не исчерпывается разумом, рациональностью, культурой мышления, уровнем и качеством знаний. Не формируется духовность и исключительно посредством образования. Разумеется, вне перечисленного духовности нет и не может быть, однако односторонний рационализм, особенно позитивистски-сциентистского толка, недостаточен для определения духовности. Сфера духовности шире по объему и богаче по содержанию того, что относится исключительно к рациональности.

Равно духовность нельзя определить как культуру переживаний и чувственно-волевого освоения мира человеком, хотя и вне этого духовность как качество человека и характеристика его культуры тоже не существует.

Понятие духовности, несомненно, необходимо для определения утилитарно-прагматических ценностей, мотивирующих поведение и внутреннюю жизнь человека. Однако еще более оно важно при идентификации тех ценностей, на основе которых решаются смысложизненные проблемы, обычно выражающиеся для каждого человека в системе "вечных вопросов" его бытия. Сложность их решения в том, что, хотя они имеют общечеловеческую основу, всякий раз в конкретном историческом времени и пространстве каждый человек открывает и решает их заново для себя и при этом по-своему. На этом пути осуществляется духовное восхождение личности, обретение духовной культуры и зрелости [1].

1 См.: Буева Л.П. Духовность и проблемы нравственной культуры // Духовность, художественное творчество, нравственность (материалы "круглого стола") // Вопросы философии. 1996. № 2. С. 3-4.


Таким образом, главное здесь - не накопление разнообразных знаний, а их смысл и цель. Духовность есть обретение смысла. Духовность - свидетельство определенной иерархии ценностей, целей и смыслов, в ней концентрируются проблемы, относящиеся к высшему уровню освоения мира человеком. Духовное освоение есть восхождение по пути обретения "истины, добра и красоты" и других высших ценностей. На этом пути определяются творческие способности человека не только мыслить и действовать утилитарно, но и соотносить свои действия с чем-то "внеличностным", составляющим "мир человека".

Дисбаланс в знаниях об окружающем мире и о самом себе придает противоречивость процессу формирования человека как духовного существа, обладающего возможностью творить по законам истины, добра и красоты. В этом контексте духовность есть интегративное качество, относящееся к сфере смысложизненных ценностей, определяющих содержание, качество и направленность человеческого бытия и "образ человеческий" в каждом индивиде [1].

468

Проблема духовности - это не только определение высшего уровня освоения человеком своего мира, отношения к нему - природе, обществу, другим людям, к себе. Это проблема выхода человека за рамки узко эмпирического бытия, преодоления себя "вчерашнего" в процессе обновления и восхождения к своим идеалам, ценностям и реализации их на своем жизненном пути. Следовательно, это проблема <<жизнетворчества". Внутренней основой самоопределения личности является "совесть" - категория нравственности. Нравственность же является определителем духовной культуры личности, задающей меру и качество свободы самореализации человека [2].

1 См.: Вопросы философии. 1996. № 2. С. 5.
2 См.: Там же.


Таким образом, духовная жизнь - важная сторона бытия и развития человека и общества, в содержании которой проявляется подлинно человеческая сущность.

Духовная жизнь общества - область бытия, в которой объективная, надындивидуальная реальность дана не в виде противостоящей человеку внешней предметности, а как идеальная реальность, совокупность смысложизненных ценностей, присутствующая в нем самом и детерминирующая содержание, качество и направленность социального и индивидуального бытия.

Генетически духовная сторона бытия человека возникает на основе его практической деятельности как особая форма отражения объективного мира, как средство ориентации в мире и взаимодействия с ним. Как и предметно-практическая, духовная деятельность следует в целом законам этого мира. Разумеется, речь не идет о полном тождестве материального и идеального. Суть заключается в их принципиальном единстве, совпадении основных, "узловых" моментов. При этом создаваемый человеком идеально-духовный мир (понятий, образов, ценностей) обладает принципиальной автономностью, развивается и по своим собственным законам. В результате он может очень высоко воспарить над материальной действительностью. Однако полностью оторваться от своей материальной основы дух не может, поскольку в конечном счете это означало бы потерю ориентации человека и общества в мире. Результатом такого отрыва для человека является уход

469

в мир иллюзий, психические болезни, а для общества - его деформация под воздействием мифов, утопий, догм, социальных прожектов.

2. Основные элементы духовной жизни общества Структура духовной жизни общества весьма сложна. Ядром ее является общественное и индивидуальное сознание.

Элементами духовной жизни общества принято считать также:

# духовные потребности;
# духовная деятельность и производство;
# духовные ценности;
# духовное потребление;
# духовные отношения;
# проявления межличностного духовного общения.

Духовные потребности человека представляют собой внутренние побуждения к творчеству, созданию духовных ценностей и их освоению, к духовному общению. В отличие от природных духовные потребности заданы не биологически, а социально. Потребность индивида в освоении знаково-символического мира культуры носит для него характер объективной необходимости, иначе человеком он не станет и жить в обществе не сможет. Однако сама по себе эта потребность не возникает. Она должна быть сформирована и развита социальным контекстом, окружением индивида в сложном и длительном процессе его воспитания и образования.

При этом сначала общество формирует у человека лишь самые элементарные духовные потребности, обеспечивающие его социализацию. Духовные потребности более высокого порядка - освоение богатств мировой культуры, участие в их создании и т.д. - общество может формировать лишь косвенно, через систему духовных ценностей, служащих ориентирами в духовном саморазвитии индивидов.

Духовные потребности имеют принципиально неограниченный характер. Пределов роста потребностей духа не существует. Естественными ограничителями такого роста могут выступать лишь объемы уже накопленных человечеством духовных богатств, возможности и сила желания человека участвовать в их производстве.

Духовная деятельность есть основа духовной жизни общества. Духовная деятельность - форма активного отношения человеческого сознания к окружающему миру, результатом которого являются: а) новые идеи, образы, представления, цен-

470

ности, воплощающиеся в философских системах, научных теориях, произведениях искусства, моральных, религиозных, правовых и иных воззрениях; б) духовные общественные связи индивидов; в) сам человек.

Идеальные образования как продукт духовной деятельности и производства обладают всеобщим характером их потребления. Любая духовная ценность, в отличие от материальной, в идеале может быть достоянием всех. От потребления они не убывают, как материальные, напротив, чем больше людей овладевают духовными ценностями, тем больше вероятность их приращения.

Духовная деятельность как всеобщий труд осуществляется в кооперации не только с современниками, но и со всеми предшественниками, когда-либо обращавшимися к той или иной проблеме. Духовная деятельность, не опирающаяся на опыт предшественников, обречена на дилетантизм и выхолащивание собственного содержания.

Усилия отдельных личностей, продуцирующих духовные ценности, способны обогатить все человечество (идеи Конфуция, Будды, Сократа, Платона, Аристотеля, Христа, Леонардо да Винчи, Коперника, Шекспира, Маркса, Л. Толстого, Достоевского, Эйнштейна и др.). Следовательно, эффективность духовного труда намного выше эффективности труда материального. Собственно, в этом состоит одна из причин того, что лиц, занятых духовной деятельностью, меньше, чем занятых в материальном производстве. Другие причины - естественные ограниченные возможности общества содержать таких людей, а также степень их таланта и способностей.

Духовный труд, оставаясь всеобщим по содержанию, по сути и форме своей является индивидуальным, персонифицированным - даже в современных условиях, при высочайшей степени своего разделения. Прорывы в духовной жизни осуществляются преимущественно усилиями одиночек или небольших групп людей во главе с ярко выраженным лидером, открывающих новые направления деятельности для постоянно растущей армии работников умственного труда. Вероятно, именно поэтому Нобелевские премии не присуждаются коллективам авторов. В то же время существует множество научных или художественных коллективов, работа которых при отсутствии признанных лидеров носит откровенно неэффективный характер.

Особенностью духовной деятельности является принципиальная невозможность отделить применяемые в ней "средства труда" (идеи, образы, теории, ценности) в силу их идеального ха-

471

рактера от непосредственного производителя. Поэтому отчуждение в обычном понимании, характерное для материального производства, здесь невозможно. К тому же основное средство духовной деятельности с момента ее зарождения остается, в отличие от материального производства, практически неизменным - интеллект отдельной личности. Поэтому в духовной деятельности все замыкается на творческую индивидуальность. Собственно, в этом и обнаруживается основное противоречие духовного производства: средства духовного труда, будучи всеобщими по содержанию, могут применяться только индивидуально.

Духовная деятельность обладает огромной внутренней притягательной силой. Ученые, писатели, художники, пророки могут творить, не обращая внимания на признание или его отсутствие, поскольку сам процесс творчества доставляет им сильнейшее удовлетворение. Духовная деятельность во многом напоминает игру, когда удовлетворение приносит сам процесс. Природа этого удовлетворения имеет объяснение - в духовной деятельности продуктивно-творческое начало доминирует над репродуктивно-ремесленным.

Следовательно, духовная деятельность самоценна, обладает нередко значимостью безотносительно к результату, что практически невозможно в материальном производстве, где производство ради производства - нелепость. Кроме того, если в сфере материальных благ исторически больше ценился и ценится их обладатель, нежели производитель, то в сфере духовной интересен производитель ценностей, идей, произведений, а не их владелец.

Диалектика духовной деятельности существенно отличается от диалектики материального производства. В материальном производстве производителю благ навязывается сам труд, а его результаты в основном отчуждаются от работника, он лишен возможности их потреблять. В духовной сфере призводством занимаются немногие, большинству же навязываются продукты - идеи, теории, ценности, образы, сам процесс их создания остается недоступным для большинства. В первом случае задача состоит в том, чтобы увеличить возможности потребления, во втором - производства.

Особым видом духовной деятельности является распространение духовных ценностей с целью усвоения их возможно большим числом людей. Особая роль здесь принадлежит учреждениям науки, культуры, системам образования и воспитания.

472

Духовные ценности - категория, указывающая на человеческое, социальное и культурное значение различных духовных образований (идей, теорий, образов), рассматриваемых в контексте "добра и зла", "истины или лжи", "прекрасного или безобразного", "справедливого или несправедливого". В духовных ценностях выражается общественная природа самого человека и условия его бытия.

Ценности - форма отражения общественным сознанием объективных тенденций развития общества. В понятиях прекрасного и безобразного, добра и зла и других человечество выражает свое отношение к наличной действительности и противопоставляет ей некое идеальное состояние общества, которое должно быть установлено. Любая ценность "приподнята" над действительностью, содержит в себе должное, а не сущее. Это, с одной стороны, задает цель, вектор развития общества, с другой - создает предпосылки отрыва этой идеальной сущности от своей "земной" основы и способно дезориентировать общество посредством мифов, утопий, иллюзий. Кроме того, ценности могут изжить себя и, безвозвратно утратив свой смысл, перестать соответствовать новой эпохе.

Духовное потребление направлено на удовлетворение духовных потребностей людей. Оно может быть стихийным, когда никем не направляется и человек самостоятельно, на свой вкус выбирает те или иные духовные ценности. В других случаях духовное потребление может навязываться людям рекламой, средствами массовой информации, массовой культурой и т.д. В результате такого рода воздействий можно говорить о манипулировании сознанием, об усреднении и стандартизации потребностей и вкусов людей.

Вместе с тем сознательное потребление подлинных духовных ценностей - познавательных, художественных, нравственных и др. - выступает как целенаправленное созидание и обогащение духовного мира людей. Любое общество заинтересовано с точки зрения долгосрочной перспективы и будущего в повышении духовного уровня и культуры индивидов и социальных общностей. Понижение духовного уровня и культуры ведет к деградации общества практически во всех его измерениях.

Духовные отношения - категория, выражающая взаимозависимость элементов духовной сферы общества, многообразные связи, возникающие между индивидами, социальными группами и общностями в процессе их духовной жизни и деятельности.

473

Духовные отношения существуют как отношения интеллекта и чувств человека или группы людей к тем или иным духовным ценностям (воспринимает он их или нет), а также как его отношения к другим людям по поводу этих ценностей - их производства, распространения, потребления. Основными видами духовных отношений являются познавательные, нравственные, эстетические, религиозные, а также духовные отношения, возникающие между наставником и учеником.

Духовное общение - процесс взаимосвязи и взаимодействия людей, в котором происходит обмен идеями, ценностями, деятельностью и ее результатами, информацией, опытом, способностями, навыками; одно из необходимых и всеобщих условий формирования и развития общества и личности.

Структурирующим элементом духовной жизни общества является общественное и индивидуальное сознание.

Общественное сознание - целостное духовное образование, включающее чувства, настроения, идеи и теории, художественные и религиозные образы, отражающие те или иные стороны общественной жизни и являющиеся результатом активной мыслительно-творческой деятельности людей. Общественное сознание - феномен, социально обусловленный как по механизму своего зарождения и реализации, так и по характеру своего бытия и исторической миссии.

Общественное сознание обладает определенной структурой, в которой выделяют различные уровни (обыденное и теоретическое, идеология и общественная психология) и формы сознания (философское, религиозное, моральное, эстетическое, правовое, политическое, научное).

Сознание как отражение и активно-творческая деятельность способно, во-первых, адекватно оценивать бытие, обнаруживать в нем скрытый от повседневного взгляда смысл и осуществлять прогноз, во-вторых, через практическую деятельность влиять на него и преобразовывать его. Общественное сознание есть результат совместного осмысления социальной действительности практически взаимодействующими между собой людьми. В этом, собственно, и состоит его социальная природа и основная особенность.

Общественное сознание обладает относительной самостоятельностью по отношению к общественному бытию. Оно не просто отражает последнее, а раскрывает его суть, внутреннюю логику. Общественное сознание может как опережать развитие социальной жизни, осуществлять довольно точные прогнозы, так и отставать от него, оказываясь не готовым к происходящим изменениям.

474

Опираясь в своем развитии на достижения человеческой мысли и духа, общественное сознание обеспечивает преемственность в развитии духовного наследия поколений. Следовательно, оно имеет собственную логику развития, свои законы и принципы, что хорошо видно на примере философии, религии, морали, искусства, права, политики, науки.

Общественное сознание надличностно, но не внеличностно. Это означает, что общественное сознание невозможно вне индивидуального сознания. Носителями общественного сознания являются индивиды, обладающие собственным сознанием, а также социальные группы и общество в целом. Развитие общественного сознания происходит в процессе постоянного приобщения к нему вновь и вновь появляющихся на свет индивидов. Все содержание и формы общественного сознания созданы и кристаллизованы именно людьми, а не какой-либо внечеловеческой силой. Авторская индивидуальность идеи и даже образа может быть элиминирована обществом, и тогда они осваиваются индивидом в надличностной форме, но само их содержание остается человеческим, а происхождение - конкретно-индивидуальным.

Вместе с тем общественное сознание есть не количественная сумма индивидуальных сознаний, а их качественно новое состояние - внутри себя и по-особому структурированная идеально-объективная реальность, с требованиями которой индивид вынужден считаться так же, как он считается с природными и социальными явлениями. Своими объемом, возможностями, преобразовательной силой общественное сознание для общества несомненно значимее субъективного конечного и ограниченного отдельным человеком личного сознания. Власть общественного сознания над личностью выражается в безусловном восприятии его исторически сложившихся форм духовного освоения действительности, тех способов и средств, с помощью которых осуществляется производство духовной жизни общества, того смыслового содержания, которое накоплено человечеством веками и вне которого невозможно становление индивидуальности.

Обыденное сознание - низший уровень общественного сознания, характеризующийся жизненно-практическим, несистематизированным и вместе с тем целостным миропониманием. Обыденное сознание чаще всего стихийно, вместе с тем близко к непосредственной действительности жизни, которая в нем от-

475

ражена достаточно полно, с конкретными деталями и смысловыми нюансами. Поэтому обыденное сознание - тот источник, из которого черпают свое содержание и вдохновение философия, искусство, науки, и вместе с тем первичная форма понимания обществом социального и природного мира.

Обыденное сознание носит исторический характер. Так, обыденное сознание античности или Средневековья было далеко от научных представлений, современное же его содержание уже не является наивно-мифологическим отражением мира, напротив, оно насыщено научными знаниями, хотя и преобразует их в некую целостность с помощью средств, не сводимых к научным. Вместе с тем и в современном обыденном сознании немало мифов, утопий, иллюзий, предрассудков, которые, возможно, помогают жить их носителям, но в то же время имеют мало общего с окружающей реальностью.

Теоретическое сознание - уровень общественного сознания, характеризующийся рациональным осмыслением социальной жизни в ее целостности, закономерностях и существенных связях. Теоретическое сознание выступает как система логически связанных положений. Носителями его являются не все люди, а ученые, способные научно судить об исследуемых явлениях и объектах в рамках своих областей, за пределами которых они размышляют на уровне обыденного сознания - "здравого смысла", а то и просто на уровне мифов и предрассудков.

Общественная психология и идеология являются уровнями и вместе с тем структурными элементами общественного сознания, в которых выражается не только глубина понимания социальной действительности, но и отношение к ней со стороны различных социальных групп и общностей. Это отношение проявляется прежде всего в их потребностях, мотивах и побуждениях к освоению и преобразованию социальной действительности.

Общественная психология представляет собой совокупность присущих людям и социальным группам и общностям чувств, настроений, нравов, традиций, стремлений, целей, идеалов, а также потребностей, интересов, убеждений, верований, социальных установок. Она выступает как определенный настрой чувств и умов, в котором сочетается понимание происходящих в обществе процессов и духовно-эмоциональное отношение к ним. Общественная психология может проявляться как психический склад социальных и этнических общностей, т.е. социально-групповая, корпоративная или национальная психология, во многом обусловливающая их деятельность и поведение.

476

Основными функциями общественной психологии являются ценностно-ориентирующая и мотивационно-побудительная. Отсюда следует, что социальные и политические институты, государство прежде всего, должны учитывать особенности общественной психологии различных групп и слоев населения, если они хотят добиться успеха в реализации своих замыслов.

Идеология представляет собой теоретическое выражение объективных потребностей и интересов различных социальных групп и общностей, их отношение к социальной действительности, а также систему взглядов и установок, отражающих социально-политическую природу общества, его строй и социальную структуру.

Поскольку различные идеологии отражают интересы различных социальных групп и общностей, которые могут не просто не совпадать, но быть противоположными, это означает, что говорить об их теоретичности в научном смысле слова можно весьма условно. Степень теоретичности идеологии соответствует тому, насколько выражаемые ею интересы конкретной группы совпадают с объективным ходом развития общества, его основными тенденциями и интересами. Следовательно, далеко не все идеологии научны. Некоторые из них рисуют ложную картину происходящих в обществе процессов, тем самым мистифицируя действительность и способствуя появлению социальных мифов, затемняя сознание масс и замедляя развитие общества.

Поэтому идеология может быть научной и ненаучной, прогрессивной и реакционной, радикальной и консервативной.

Если общественная психология формируется стихийно, то идеология создается ее авторами вполне сознательно. В роли идеологов выступают мыслители, теоретики, политики. Благодаря различным системам и механизмам - образования, воспитания, средствам массовой информации - идеология целенаправленно внедряется в сознание больших масс людей. На этом пути вполне возможно манипулирование общественным сознанием.

Сила влияния той или иной идеологии определяется степенью ее научности и соответствия реальности, глубиной проработки ее основных теоретических положений, положением и влиянием тех сил, которые в ней заинтересованы, способами воздействия на людей. Учитывая особенности психологии социальных групп, идеология в лице ее носителей способна оказать

477

влияние на смену всей системы социально-психологических установок и умонастроений составляющих эти группы людей и придать их действиям определенную целенаправленность.

Формы общественного сознания - способы самосознания общества и духовно-практического освоения окружающего мира. Их можно также определить как социально необходимые способы построения объективных мыслительных форм, вырабатываемые в ходе многообразной деятельности людей по преобразованию и изменению мира. Они историчны по своему содержанию, как историчны порождающие их общественные связи и отношения [1].

1 См.: Общественное сознание и его формы. М., 1986. С. 66.


Основными формами общественного сознания, как уже отмечалось, являются философия, религия, мораль, искусство, право, политика, наука. Каждая из них отражает определенный аспект социальной жизни и воспроизводит его духовно. Формы общественного сознания обладают относительной самостоятельностью, следовательно, собственной природой и логикой внутреннего развития. Все формы общественного сознания активно влияют на окружающую действительность и происходящие в ней процессы.

Критериями различения форм общественного сознания являются:

# объекты отражения (окружающий мир в его целостности; сверхприродное; нравственные, эстетические, правовые, политические отношения);

# способы отражения действительности (понятия, образы, нормы, принципы, учения и т.д.);

# роль и значение в жизни общества, определяемые функциями каждой из форм общественного сознания.

Все формы общественного сознания взаимосвязаны и взаимодействуют между собой, как и те области бытия, которые они отражают. Тем самым общественное сознание выступает как целостность, воспроизводящая целостность природной и социальной жизни, обеспеченную органичной связью всех ее сторон. В рамках общественного сознания как целостности взаимодействуют также обыденное и теоретическое сознание, общественная психология и идеология.

В зависимости от эпохи, характера общества, вызовов времени и стоящих задач на первый план могут выходить те или иные элементы общественного сознания - общественная психология или идеология, обыденное или теоретическое сознание, а также религия, наука, мораль, искусство, право, философия или политическое сознание.

478

Особенностью религиозного сознания является стремление людей освоить окружающий мир посредством обращения к высшим измерениям человеческого духа, в категориях трансцендентного, запредельного, сверхъестественного, т.е. выходящего за рамки ограниченного существования, конечного эмпирического бытия. Развитие научного знания обусловило антропологический поворот религии - обращение ее преимущественно к внутреннему миру человека, этическим проблемам. Изменяется характер связи религиозного сознания с политикой - чаще всего она опосредована идеологическим воздействием, моральной оценкой политической деятельности. Вместе с тем носители религиозного сознания нередко занимаются активной политической деятельностью (Ватикан, Иран, фундаменталисты и т.д.) Отчетливой является тенденция представить религию в качестве универсального начала, воплощающего общечеловеческий интерес, а также высшей моральной силы, призванной противостоять мирским "порокам" и "злу".

Искусство представляет собой форму общественного сознания и практически-духовного постижения мира, отличительный признак которого состоит в художественно-образном освоении действительности. Искусство воссоздает (образно моделирует) саму человеческую жизнь в ее целостности, служит ее воображаемым дополнением, продолжением, а иногда и заменой. Оно обращено не к утилитарному использованию и не к рациональному изучению, а к переживанию - в мире художественных образов человек должен жить подобно тому, как он живет реально, но сознавая иллюзорность этого "мира" и эстетически наслаждаясь тем, как он сотворен из материала мира реального.

Мораль есть гуманистическое измерение и заданность истории, поскольку реализует потребность людей в человечности, придающей самоценное значение каждой личности и объединяющей их всех благосклонным отношением друг к другу. Мораль регулирует поведение и сознание человека во всех сферах общества. Ее принципы имеют всеобщее значение и распространяются на всех людей, поддерживая и санкционируя тем самым определенные общественные устои (или, напротив, требуя их изменения). Нравственная норма - не правило внешней целесообразности, а императивное требование, которому человек должен следовать в своей деятельности и поведении. Авторитет в

479

морали не зависит от официальных полномочий, власти и общественного положения, но является авторитетом духовным, т.е. обусловленным его же моральными качествами и способностью адекватно выразить смысл нравственного требования. Высшей формой моральной регуляции является саморегуляция, позволяющая предъявлять требования и к другим.

Роль сознания в сфере моральной регуляции выражается в том, что нравственная санкция (одобрение или порицание) имеет идеально-духовный характер; она выступает не в форме действенно-материальных мер общественного воздаяния (наград или наказаний), а как оценка, которую человек должен сам осознать, принять внутренне и соответственно направлять свои действия.

Правовое сознание представляет собой совокупность взглядов, идей, выражающих отношение людей и социальных общностей к праву, законности, правосудию, их представление о правомерном или неправомерном. Фактором, оказывающим решающее влияние на содержание этих знаний и оценок, является интерес творцов и носителей правосознания. Воздействуют на правосознание и другие формы общественного сознания, прежде всего политическое, моральное, философское, а также сложившаяся система права. В свою очередь, правосознание воздействует на существующее право, отставая или опережая его по уровню развития и, соответственно, обрекая его на неуспех или выводя на более высокий уровень. Главной функцией правосознания является регулятивная.

Политическое сознание есть совокупность чувств, устойчивых настроений, традиций, идей, теоретических систем, отражающих коренные интересы социальных общностей, их отношение друг к другу по поводу политического устройства общества, государства, власти, политических институтов и процессов. Предметное содержание политического сознания реализуется в разветвленной системе категорий - политические "убеждения", "ориентации", "установки", "культура", "общественное мнение" и т.п. В философском плане политическое сознание может быть рассмотрено как, во-первых, способность людей соотносить себя в мыслях и чувствах с миром политических отношений; во-вторых, процесс реализации этой способности; в-третьих, естественный продукт (результат) этого процесса. Как один из элементов политической системы, ее субъективная основа, политическое сознание оказывает на общество активное влияние, ускоряя или замедляя его развитие, стабилизируя или дестабилизируя его. Эта роль особенно вели-

480

ка в кризисных и транзиторных ситуациях, когда общество стоит перед выбором ценностных и политико-стратегических альтернатив. Существует прямая корреляция между массовым распространением определенного типа политического сознания и утверждением в обществе соответствующего ему типа личности, поведения, морали, политических норм и ценностей.

Наука как форма общественного сознания существует в виде системы эмпирического и теоретического знания. Ее отличает стремление к производству нового, логичного, максимально обобщенного, объективного, закономерного, доказательного знания. Наука ориентирована на критерии разума и рациональна по своей природе и используемым механизмам и средствам. Развитие ее находит свое выражение не только в возрастании суммы накапливаемых положительных знаний, но и в изменении всей ее структуры. На каждом историческом этапе научное познание использует определенную совокупность познавательных форм - фундаментальных категорий, принципов, схем объяснения, т.е. стиль мышления. Наука имеет огромное значение для развития социума, особенно для становления современного общества на его постиндустриальной и информационной стадии. Возможность использования достижений науки не только в конструктивных, но и деструктивных целях порождают противоречивые формы ее мировоззренческой оценки, от сциентизма до антисциентизма.












3. Диалектика духовной жизни общества [1]

1 В данном параграфе использован материал В.Ф. Шаповалова "К итогам XX века: факторы духовной ситуации времени" // Россия: духовная ситуация времени / Под ред. О.А. Митрошенкова. М., 1998. С. 5-30.


Характерной чертой современной духовной ситуации является ее глубочайшая противоречивость. С одной стороны, в ней есть надежда на лучшую жизнь, захватывающие дух перспективы. С другой - она несет тревоги и опасения, поскольку отдельный человек остается в одиночестве, теряется в грандиозности происходящего и море информации, утрачивает гарантии защищенности.

Ощущение противоречивости современной духовной жизни нарастает по мере того, как одерживаются блестящие победы в науке, технике, медицине, увеличивается финансовое могущество, растет комфорт и благополучие людей, приобретается более высокое качество жизни. Обнаруживается, что достижения нау-


481

ки, техники и медицины могут быть использованы не во благо, а во вред человеку. Ради денег, комфорта одни люди способны беспощадно уничтожать других.

Таким образом, главное противоречие времени состоит в том, что научно-технический прогресс не сопровождается прогрессом нравственным. Скорее наоборот: захваченные пропагандируемыми светлыми перспективами, большие массы людей утрачивают собственные нравственные опоры, усматривают в духовности и культуре некий балласт, не соответствующий новой эпохе. Именно на этом фоне в XX в. стали возможными гитлеровские и сталинские лагеря, терроризм, девальвация человеческой жизни. История показала, что каждый новый век приносил гораздо больше жертв, чем предыдущий - такова была до сих пор динамика социальной жизни.

При этом самые жестокие злодейства и репрессии совершались в различных социально-политических условиях и странах, в том числе имеющих развитую культуру, философию, литературу, высокий гуманитарный потенциал. Осуществляли их нередко высокообразованные и просвещенные люди, что не позволяет отнести их на счет неграмотности и невежества. Поразительно также то, что факты варварства и человеконенавистничества далеко не всегда получали и не всегда получают до сих пор широкое общественное осуждение.

Философский анализ позволяет выявить главные факторы, определившие ход событий и духовную атмосферу в XX в. и сохранившие свое влияние на рубеже XXI в.

Научно-технический прогресс. Небывалый прогресс науки и техники определил неповторимое своеобразие XX в. Его последствия прослеживаются буквально во всех сферах жизни современного человека. Новейшие технологии правят миром. Наука стала не только формой познания мироздания, но и главным средством преобразования мира. Человек превратился в геологическую силу планетарного масштаба, ибо его мощь порой превосходит силы самой природы.

Вера в разум, просвещение, знания всегда были значимым фактором духовной жизни человечества. Однако идеалы европейского Просвещения, которые породили надежды народов, были попраны кровавыми событиями, последовавшими вслед за ним в самых цивилизованных странах. Оказалось также, что новейшие разработки науки и техники могут быть использованы во вред людям. Увлечение возможностями, автоматизации в XX в. таило в себе опасность вытеснения из трудового процесса

482

уникально-творческих начал, грозило свести деятельность человека к обслуживанию автомата. Компьютер, информация и информатизация, революционизируя интеллектуальный труд и становясь фактором творческого роста человека, являются мощным средством воздействия на общество, человека, массовое сознание. Становятся возможными новые виды преступлений, которые способны подготовить только хорошо образованные люди, владеющие специальными знаниями и высокими технологиями.

Таким образом, научно-технический прогресс выступает фактором усложнения духовной жизни общества. Он характеризуется свойством принципиальной непредсказуемости своих последствий, в ряду которых оказываются и те, которые имеют деструктивные обнаружения. Человек, следовательно, должен находиться в постоянной готовности, чтобы уметь ответить на вызовы порожденного им самим искусственного мира.

История духовного развития XX в. свидетельствует о напряженных поисках ответов на вызовы науки и техники, о драматическом осознании уроков прошедшего и возможных новых опасностей, когда приходит понимание необходимости неустанной и кропотливой работы по укреплению нравственных основ общества. Это не есть задача одноразового решения. Она встает вновь и вновь, каждое поколение должно решать ее самостоятельно, учитывая уроки прошлого и думая о будущем.

Возрастание роли государства. XX в. продемонстрировал невиданный рост могущества государства и его воздействия на все сферы общественной и индивидуальной жизни, в том числе духовной. Налицо факты тотальной зависимости человека от государства, которое обнаружило способность подчинить себе все проявления бытия личности и охватить рамками такого подчинения практически все население.

Государственный тоталитаризм следует рассматривать как самостоятельный феномен истории XX в. Он не сводится к той или иной идеологии или периоду и даже типу политической власти, хотя эти вопросы исключительно важны. Дело в том, что даже страны, считающиеся бастионами демократии, не избежали в XX в. тенденций к вторжению в частную жизнь граждан ("маккартизм" в США, "запреты на профессии" в ФРГ и т.д.). Права граждан нарушаются в самых различных ситуациях и при самом демократическом государственном устройстве. Это говорит о том, что государство само по себе выросло в особую проблему и имеет интенции к тому, чтобы подмять под

483

себя общество и личность. Не случайно на определенном этапе возникают и развиваются различные формы негосударственных организаций правозащитной направленности, стремящиеся оградить личность от произвола государства.

Рост могущества и влияния государства обнаруживается в росте численности государственных служащих; усилении влияния и оснащенности репрессивных органов и спецподразделений; создании мощного пропагандистско-информационного аппарата, способного собирать самую подробную информацию о каждом гражданине общества и подвергать массовой обработке сознание людей в духе заданной государственной идеологии.

Противоречивость и сложность ситуации состоит в том, что государство как в прошлом, так и настоящем необходимо обществу и индивиду.

Дело в том, что природа социального бытия такова, что человек повсюду сталкивается со сложнейшей диалектикой добра и зла. Эти проблемы пытались решить самые сильные человеческие умы. И все же скрытые причины этой диалектики, направляющие развитие общества, остаются пока непознанными. Посему сила, насилие, страдание - пока неизбежные спутники человеческой жизни. Культура, цивилизация, демократия, долженствующие, казалось бы, смягчить нравы, остаются тонким слоем лакировки, под которым скрываются бездны дикости и варварства. Этот слой время от времени прорывается то в одном месте, то в другом, а то и в нескольких сразу, и человечество оказывается на краю бездны ужасов, зверств и мерзостей. И это при том, что существует государство, не позволяющее скатиться в эту бездну и сохраняющее хотя бы видимость цивилизованности. И та же трагическая диалектика человеческого бытия заставляет его то возводить институты для обуздания собственных страстей, то разрушать их силою тех же страстей.

И все же то страдание, которое сообществу приходится испытывать от государства, неизмеримо меньше того зла, которое выпало бы на его долю, не будь государства и его сдерживающей силы, являющейся основой безопасности граждан в целом. Как заметил Н.А. Бердяев, государство существует не для создания на земле рая, а для того, чтобы не дать ей превратиться в ад.

История, в том числе отечественная, свидетельствует, что там, где государство разрушается или слабеет, человек становится беззащитным перед ничем не контролируемыми силами зла. Становятся бессильными законность, суд, управление. Ин-

484

дивиды начинают искать защиты у негосударственных образований и сильных мира сего, природа и действия которых носят часто криминальный характер. Так устанавливается личная зависимость со всеми признаками рабства. И это предвидел еще Гегель, заметивший, что люди должны очутиться в беззащитном положении, чтобы почувствовать необходимость надежной государственности [1], или, добавим, "крепкой руки". И каждый раз им приходилось начинать заново образование государства, недобро вспоминая тех, кто увлек их на путь мнимой свободы, оборачивающейся на деле еще большим рабством.

1 См.: Гегель Г. Философия истории // Соч. Т. 8. М.; Л., 1935. С. 348.


Таким образом, значение государства в жизни современного общества велико. Однако это обстоятельство не позволяет закрывать глаза на опасности, исходящие от самого государства и выражающиеся в тенденциях к всевластию государственной машины и поглощению ею всего общества. Опыт XX в. показывает, что общество должно уметь противостоять двум в равной мере опасным крайностям: с одной стороны, разрушению государства, с другой - его подавляющему воздействию на все стороны жизни общества. Оптимальный путь, который обеспечивал бы соблюдение интересов государственного целого и в то же время отдельной личности, пролегает в сравнительно узком промежутке между хаосом безгосударствености и государственной тиранией. Уметь оставаться на этом пути, не впадая в крайности, чрезвычайно сложно. России в XX в. этого сделать не удалось.

Иных средств противостояния государственному всевластию, кроме как осознание этой опасности, учет роковых ошибок и извлечение из них уроков, пробуждение чувства ответственности всех и каждого, критика государственных злоупотреблений, становление гражданского общества, защита прав человека и законности, - нет.

"Восстание масс". "Восстание масс" - выражение, примененное испанским философом X. Ортегой-и-Гассетом для характеристики специфического феномена XX в., содержание которого составляет усложнение социальной структуры общества, расширение сферы и увеличение темпа социальной динамики.

В XX в. относительную упорядоченность общества и его прозрачную социальную иерархию сменила его массовизация, породив целый комплекс проблем, в том числе духовных. Индивиды одной социальной группы получили возможность пе-

485

реходить в другие. Социальные роли стали распределяться относительно случайно, часто вне зависимости от уровня компетенции, образованности и культуры индивида. Какого-либо устойчивого критерия, определяющего продвижение на более высокие ступени социального положения, не существует. Даже компетенция и профессионализм в условиях массовизации подверглись девальвации. Поэтому на самые высокие посты в обществе могут проникнуть люди, не обладающие необходимыми для этого качествами. Авторитет компетенции легко заменяется авторитетом власти и силы.

Вообще в массовом обществе критерии оценок изменчивы и разноречивы. Значительная часть населения либо равнодушна к происходящему, либо принимает стандарты, вкусы и пристрастия, навязываемые средствами массовой информации и формируемые кем-то, но не вырабатываемые самостоятельно. Самостоятельность и оригинальность суждений и поведения не приветствуются и становятся рискованными. Это обстоятельство не может не способствовать утрате способности к методическому мышлению, к социальной, гражданской и личной ответственности. Большинство людей следуют навязанным стереотипам и испытывают дискомфорт при попытках их разрушения. На историческую арену выходит "человек-масса".

Разумеется, феномен "восстания масс" при всех его негативных сторонах не может служить аргументом в пользу восстановления старого иерархического строя, как и в пользу наведения твердого порядка посредством жесткой государственной тирании. В основе массовизации лежат процессы демократизации и либерализации общества, предполагающие равенство всех людей перед законом и право каждого избирать свою судьбу.

Таким образом, выход масс на историческую арену есть одно из следствий осознания людьми открывшихся перед ними возможностей и ощущения того, что всего в жизни можно достичь и для этого не существует непреодолимых препятствий. Но здесь же заключается и опасность. Так, отсутствие видимых социальных ограничений может рассматриваться как отсутствие ограничений вообще; преодоление социально-сословной иерархии - как преодоление духовной иерархии, предполагающей уважение к духовности, знанию, компетентности; равенство возможностей и высокие стандарты потребления - как оправданность притязаний на высокое положение без заслуженных оснований; относительность и плюрализм ценностей - как отсутствие всяких ценностей непреходящего значения.

486

Помимо того что такая ситуация чревата социальным хаосом или установлением диктатуры как следствием стремления избежать такого хаоса, есть опасности собственно духовного характера.

"Человек-масса" не способен и не хочет оценить себя как с плохой, так и с хорошей стороны, он чувствует себя "таким, как все" (X. Ортега-и-Гассет) и вовсе не переживает из-за этого. Ему нравится чувствовать себя "таким, как все". Он не требует от себя многого, не стремится к самосовершенствованию, предпочитает не усложнять жизнь и склонен плыть по течению. Делая акцент на материальной стороне жизни, он может добиваться успеха, благополучия и комфорта.

"Человек-масса", решая какую-либо умственную проблему, ограничивается первой мыслью, которая приходит в голову. Этот стиль мышления принципиально отличается от более высокого, который принимает как достойную и адекватную лишь такую мысль, которая требует напряжения духа и интеллекта. Он также не чувствует внутренней потребности в высоких эстетических ценностях и тем более в следовании им. Высокая дисциплина духа, требовательность к себе чужды ему. Он не хочет ни признавать чужую правоту, ни сам быть правым, стремясь просто навязать свое мнение или примкнуть к общепринятому. Вместе с тем он заражен энергией и динамизмом. Мир представляется ему широким полем приложения энергии и предприимчивости.

"Среднему" человеку свойственно чувство превосходства по отношению к прошлому, основанное прежде всего на достижениях в области науки, технологии и информации. Однако при этом он не замечает, что этот прогресс - вовсе не его заслуга, к тому же не означает такого же продвижения вперед в области духовной, культурной, нравственной. Поэтому масса, не утруждая себя рефлексией, легко принимает простые лозунги, а не серьезные размышления, с готовностью откликается на простые решения. И практически всегда находятся демагоги, использующие эту особенность массы в собственных интересах, не заботясь о последствиях. Отсюда - шаг до насилия, которое, будучи в иных условиях последним средством, в данном случае выступает как первый шаг, преграждая тем самым путь к диалогу и партнерству. Для оправдания же неудач и трудностей лучше всего подходит образ врага, который легко сконструировать на основе неизвестного, слухов и домыслов.

487

Именно так возникает и культивируется на волнах массового сознания грозная опасность и болезнь нашего времени - агрессивный национализм. Происходящие в мире процессы - обретение суверенитета и независимости, а также взаимозависимость и взаимовлияние - дают для этого некоторые основания. Здоровый национализм есть отражение национальных интересов и патриотизма. Однако крайняя его форма, произрастающая на непритязательности массового человека и его сознания, агрессивна и представляет собой угрозу человечеству.

Еще одна опасность, ставшая реальной на фоне массовизации современной жизни, - усиление влиядия религиозного фундаментализма в крайних его формах и сектантства, особенно тоталитарного типа. Это стало возможным на фоне утраты людьми ценностей традиционного характера, отрыва от исторических корней, разочарования в многообещающих теориях. Религиозный фундаментализм и тоталитаризм, спекулируя на доверчивости людей, ограничивает право человека на частную жизнь, отсекает индивида от социальных связей, за исключением религиозных, чаще всего встает на почву экстремизма и терроризма.

"Человек-масса" - это не слой, а тип современного среднего человека, который распространен во всех группах и сферах общества. Он может быть и в среде, считающей себя элитной и интеллектуальной. Черты его обнаруживаются повсюду и одновременно он как бы нигде. Это объясняется его изменчивостью, т.е. возможностью самоизменения. Массовый человек таков, что в нем заложен потенциал его собственного преодоления. Внешних препятствий к этому не существует, все преграды носят внутренний характер, а потому преодолимы.

Возможности преодоления худших черт массового человека зависят от особенностей времени, технологических и других достижений. Он сегодня больше информирован, чем предшествующие поколения, знает гораздо больше. Правда, это знание и информация носят довольно поверхностный характер. Однако сегодня ничто не мешает сделать их более глубокими, кроме отсутствия желания и воли к преодолению собственной инертности и умственной дремоты. Фоном и возможностями такого роста выступают неограниченные технологические возможности, расширение коммуникаций между людьми и другие факторы.

"Неклассичность" культуры. На содержание и характер современной духовной ситуации существенное влияние оказала динамика культуры, и прежде всего искусства, переход их в неклассическое состояние.

488

Классическое искусство отличалось концептуальной ясностью и определенностью изобразительных и выразительных средств. Эстетический и нравственный идеалы классики также отчетливы и легко распознаваемы, как и ее образы и персонажи. Классическое искусство возвышало и облагораживало, поскольку стремилось пробуждать в человеке лучшие чувства и помыслы. Грань между высоким и низменным, прекрасным и безобразным, истинным и фальшивым в классике вполне очевидна.

Неклассическая культура ("модерн", "постмодерн") носит, как отмечалось, подчеркнуто антитрадиционалистский характер, преодолевает канонизированные формы и стили и разрабатывает новые. Для нее характерны размытость идеала, антисистематичность. Светлое и темное, прекрасное и безобразное могут быть поставлены в один ряд. Более того, безобразное и уродливое порой сознательно ставятся на первый план. Гораздо чаще, чем прежде, происходит обращение к области подсознательного, делая, в частности, импульсы агрессивности и страха предметом художественного исследования.

В результате искусство, как и философия, обнаруживает, что, к примеру, тема свободы или несвободы не сводится к политико-идеологическому измерению. Они коренятся в глубинах человеческой психики и сопряжены с желанием господства или подчинения. Отсюда приходит осознание, что устранение социальной несвободы еще не решает проблемы свободы в полном смысле слова. "Маленький человек", о котором столь сочувственно говорилось в культуре XIX столетия, превратившись в "массового человека", обнаружил не меньшую тягу к подавлению свободы, чем прежние и новые властители. Несводимость проблемы свободы к вопросу о политическом и социальном устройстве, а бытия человека - к социальности обнаружилась во всей остроте. Именно поэтому в XX в. велик интерес к творчеству Ф.М. Достоевского и С. Кьеркегора, которые разрабатывали тему свободы, обратившись к глубинам человеческой психики и внутреннего мира. Впоследствии этот подход был продолжен в произведениях, наполненных размышлениями о природе и сущности агрессивности, рационального и иррационального, сексуальности, жизни и смерти.

При всей спорности и проблематичности неклассической культуры и искусства их обращение к темным сторонам человеческого естества есть не только элемент эпатажа, но и средство достижения очищающего эффекта. Известно, что незнание,

489

умолчание, сокрытие рождают тревогу и агрессивность. Высвечивание же сокрытого способно прояснить его содержание и, следовательно, нейтрализовать агрессивность. В силу своей идеальной природы художественный или иной образ зла, безобразного, бескультурья способен уменьшить их шансы на реализацию в жизни, ибо человек, ужаснувшись увиденному на сцене или полотне, постарается избежать этого в действительности. К тому же современная неклассическая культура как сложная комбинация рационального, иррационального и сверхрационального появилась именно потому, что рационализм культуры просветительского типа оказался недостаточным для предотвращения самых чудовищных преступлений; более того, выяснилось, что "чудовищ рождает" не только "сон разума" (Ф. Гойя), но и его "высокомерие" (Ф. Хайек). Рациональные проекты и схемы способны уродливо деформировать действительность, одновременно не препятствуя прорыву на свет самых диких страстей и инстинктов. Вынужденно обратившись к низкому и темному в человеке и социуме, культура предупреждает.









ЛИТЕРАТУРА

Духовность, художественное творчество, нравственность (материалы "круглого стола") // Вопросы философии. 1996. № 2.
Маркузе Г. Одномерный человек. М., 1994.
Митрошенков О.А. Онтология гуманизма и тоталитаризма. М., 1993.
Общественное сознание и его формы. М., 1986.
Ортега-и-Гассет X. Избр. труды. М., 1997.
Освобождение духа. М., 1991.
Уледов А.К. Духовная жизнь общества. М., 1980.
Уледов А.К. Структура общественного сознания. М., 1968.
Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.
Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990.
Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990.
Шаповалов В.Ф. К итогам XX века: факторы духовной ситуации времени // Россия: духовная ситуация времени / Под ред. О.А. Митрошенкова. М., 1998.


КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем состоит сущность духовности?
2. Что такое духовная жизнь общества?
3. Каковы основные элементы духовной жизни общества?
4. Что такое общественное сознание?
5. Какова структура общественного сознания?
6. Каковы основные формы общественного сознания?
7. В чем состоит главное противоречие современной духовной жизни общества?
8. Каковы основные факторы, определившие характер и динамику духовной жизни общества в XX в.?
















Глава 22

РОССИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ: МЕГАТЕНДЕНЦИИ 2002-2015 гг.

1. Понятие мегатенденции

Представление о прогрессе как качественно изменяющемся, восходящем поступательном движении истории от неразвитых форм существования к более совершенным сегодня не является не только единственным, но и доминирующим в социально-философской мысли. Утвердилась идея многообразия исторических путей развития человечества, осознано, что социальная динамика может реализоваться в самой неожиданной последовательности - в форме круговоротов, эпициклов, спиралей, челночных движений, даже в виде непроизвольного хаотического движения.

Попытка сформировать обоснованный прогноз развития российской цивилизации показывает: нет оснований ожидать, что в период 2002-2015 гг. коренным образом изменится сам тип этой динамики, обусловленный расколом общества, преобладанием инверсионных решений, цикличностью. Об этом говорит и устойчивость поляризации оценок современной ситуации как специалистами, так и общественностью, т.е. раскол самого видения современной реальности.

Вместе с тем в рамках этой динамики существует множество возможностей для ослабления раскола и инверсионной логики, возрастания роли медиации (посредничества и посредствующих звеньев). От общества требуется осознание самого факта существования проблемы ослабления раскола, нейтрализации цик-лизма, превращения циклов - по крайней мере в перспективе - из социально-политических и социокультурных поворотов, подчас разрушительных, в сферу "интеллектуального диалога" между альтернативами развития. Прогноз не сулит быстрого преодоления раскола в российском обществе и тем самым ориентирует на необходимость учиться жить, действовать в условиях его господства, закладывать во все значимые решения предпосылки его ограничения и преодоления. Собственно, смысл прогноза в области социального развития состоит в том, что он всякий раз нацелен на определение границ возможных изменений в обществе в соответствующий момент, на поиск скрытой логики переходов между периодами, путей ее изменения.

491

Нам представляется, что наиболее оптимальный прогноз возможен не посредством обращения к поражающим воображение цифрам и фактам, иллюстрирующим, как правило, весьма очевидные и поверхностные процессы, а на пути глубинного осмысления сущности социальных трансформаций. Поэтому прогноз относительно собственно российской цивилизации должен быть неизбежно предварен анализом, хотя бы кратким, бытийных и экзистенциальных изменений, происходящих в российском обществе и в мире, а также природы и черт самого человека.

При таком подходе существенное значение приобретает понятие мегатенденции. В нашем понимании мегатенденция - глубинная, сущностная основа направленности развития рассматриваемого явления. Содержание мегатенденции обнаруживается чаще всего за пределами содержания исследуемого феномена и включает множество более мелких и менее значительных тенденций. Мегатенденция - своего рода общий "знаменатель" последних. Для социальной динамики это означает воздействие со стороны экономики, политики, культуры, необходимость учета исторических традиций и особенностей национальной психологии и т.д.

В сделанных ниже прогнозах использованы основные способы их разработки - экстраполяция, моделирование, экспертная оценка, их различные сочетания, хотя преимущественное применение получил последний.

Наиболее вероятным фоном и контекстом проявления рассмотренных далее мегатенденций станет сохранение дезинтегри-рованности общества и власти с усилением одних элементов за счет других. Меняющаяся в России социальная реальность останется противоречивой и неопределенной. Постоянно будут переплетаться старое и новое, поскольку, несмотря на масштабность трансформаций, которые переживает страна, ей не уйти от своей истории, архетипов и кодов национальной психологии, от подсознательно, на генетическом уровне усвоенных традиций и стереотипов.

Неразвитость инфраструктуры гражданского общества, слабость сетевых структур социума и имеющейся вертикали власти, отсутствие или недоступность каналов самовыражения будут отчасти компенсироваться конструированием множества сообществ со своими группами корпоративных интересов. Уже сегодня с вялым развитием общественного плюрализма вполне успешно конкурирует динамичное оформление корпоратизма.

492

Неразвитость социальных и политических институтов, их недостроенность возмещаются за счет возникновения разнообразных неформальных связей, политических клубов, кулуарных центров выработки и принятия решений.

В условиях отсутствия системы институциональных противовесов ее будут продолжать подменять теневые балансиры. Они представляют собой всевозможные полуконституционные органы, которые являются каналами согласования интересов отдельных экономических и властных субъектов в России - типа Совета Безопасности, Совета обороны, администрации президента, "большой четверки" и т.п. Это система сдержек, хотя и недостаточно легитимных, в целом эффективна в сдерживании аппетитов слишком амбициозных групп. Однако кулуарность этих процессов, непроницаемость процедур принятия решений в обществе являются благоприятной почвой не только для коррумпированности власти, но и для ее криминализации.

Этот фон - дезинтегрированность, фрагментарность, амальгамность общества и власти - будет фактором, затрудняющим выработку и реализацию целей адекватного и эффективного развития российской цивилизации, хотя ведущие субъекты экономики и власти не смогут полностью игнорировать эту задачу. Со сменой власти, с приходом к ней других сил последние всякий раз будут вынуждены смещать акценты в стратегии и тактике, сталкиваясь с изменением ресурсной, финансовой базы. В целом это будет означать довольно непоследовательный курс, являющийся отражением общей ситуации в России и представляющий собой "нащупывание" несущих конструктов и основных параметров адекватного развития общества.

С учетом сказанного выше в 2002-2015 гг. логику развития российской цивилизации будут определять - одни больше, другие меньше - следующие мегатенденции.












2. От социальных потрясений - к факторам социальной стабилизации

В ближайшее десятилетие маловероятной представляется возможность резких поворотов "сверху" или революций "снизу", поскольку ряд факторов будет иметь стабилизирующее значение. Общество после длительного периода социальных экспериментов, часто неудачных, решительно не желает любых потрясений и скорее всего сумеет их бойкотировать. Основная часть населения России критически относится к политике и полити-

493

кам вообще и мало во что верит. Люди предпочитают не рисковать и не терять то, что имеют. К тому же речь идет об огромной и неповоротливой машине, которая движется больше по инерции и которую резко развернуть в другую сторону было бы чрезвычайно трудно.

Российское общество еще не во всем, но во многом научилось полагаться само на себя. Проявляется инстинкт самовыживания народа, социогенетически заложенный в нем сотнями лет драматического развития в условиях жесточайших национальных катастроф, смут, бунтов, революций, гражданских войн. Этот инстинкт обнаруживается и в усиливающемся здоровом консерватизме и центризме общества, в его стремлении избежать крайностей любого толка, хотя этого не всегда удается придерживаться. Слабость же власти позволяет обществу нащупывать собственные пути выживания и движения вперед.

Отмеченная выше дезинтегрированность российского общества способствует предотвращению концентрации недовольства и социальных эксцессов, хотя не может полностью исключить их. Различные слои общества в основном еще не прошли периода самоидентификации и оформления собственных социальных интересов.


При этом множественность постоянно зарождающихся конфликтов на всех уровнях общества оборачивается для власти, как ни парадоксально, благом. Дело в том, что эта множественность не только не создает пока больших зон напряженности, но предотвращает появление конфронтации, которые были бы губительны для власти.

Посредством системы теневых противовесов власть научилась отчасти ограничивать амбиции и аппетиты отдельных групп интересов: тот факт, что ни одна из них не может монополизировать власть и собственность, заставляет их идти на сделки и компромиссы друг с другом. В провинции и регионах центральная власть овладела "искусством" привлекать на свою сторону одних и устрашать других. Стабилизирующую роль играет и уже неплохо налаженная система подкупа потенциально активных слоев, способных причинить власти неприятности и стать катализатором социальной напряженности (шахтеров, армии и т.д.). Нужно отметить и чувство страха как основу инстинкта самосохранения различных группировок российской власти - страха перед активизацией общества, перед выходом ситуации из-под контроля. Этот страх побуждает основных политических субъектов вести себя более сдержанно.

494

Разнородность, противоречивость властного поля являются источником постоянного напряжения и конфликтности - и в обществе, и в самой власти. Но одновременно они дают власти возможность постоянно менять свою окраску, принципы и цели, не меняя ее глубинной сущности. Поэтому-то во власти можно обнаружить представителей всех основных политических ориентаций - либералов, консерваторов, левоцентристов, державников, популистов. Это многообразие внутри самого поля власти осложняет формирование серьезной оппозиции. Более того, силы, считающиеся сегодня оппозицией - коммунисты, демократы, державники, - фактически превратились в системные элементы, способные не столько к радикальному изменению ситуации, сколько к органичному инкорпорированию во власть, что на деле постоянно и происходит. Вероятно, это обстоятельство можно было бы трактовать как беспринципность и власти, и оппозиции. Но вместе с тем оно говорит и о возросшей гибкости и прагматизме обеих сторон: практически все политические силы в стране могут менять свои убеждения и позиции в зависимости от ситуации. Одновременно это есть и следствие неоформленности социальных интересов и оторванности политических сил и институтов от общества. Однако в данном случае это обстоятельство оборачивается и известным преимуществом, становясь фактором определенной стабильности и устойчивости общества.

В целом относительно стабильная ситуация в обществе благоприятствует накоплению ресурсов - материальных, финансовых и временных - для выработки и проведения курса на развитие экономики и институтов гражданского общества страны, если на то, добавим, проявится политическая воля и мудрость власти.

Все названные выше стабилизаторы, однако, не могут не носить временного характера. Нельзя исключать, что любой из них в какой-то момент в будущем может отказать. Не вызывает оптимизма и тот факт, что спокойствие в России зиждется прежде всего на пассивности и неорганизованности низов и слабости верхов. Такого рода "спокойствие" ведет скорее к длительной стагнации, чем к бурному подъему [1]. Это означает, что ресурсы и возможности для проведения необходимых реформ будут накапливаться трудно и медленно.

1 См.: Шевцова Л.Ф. Дилеммы посткоммунистического общества // ПОЛИС. 1996. № 5. С. 83-90.

495

















3. От хаоса - к социальному порядку

Одной из ведущих тенденций в предстоящее десятилетие обещает стать ярко выраженное стремление абсолютного большинства граждан России к социальному порядку, который в стране пока не обеспечен, что вызывает крайне негативное к этому отношение. Люди устали жить в условиях перманентного нескончаемого "перехода" от одного этапа к другому и сопровождающей всякий "переход" неустроенности жизни.

Исследования показывают, что "категорическое неприятие беспорядка объединяет людей независимо от возраста, образования, места жительства, рода занятий, получаемых доходов. Оно затеняет даже политические разногласия между ними и различия в жизненных установках" [1].

1 Лапкин В.В., Пантин В.И. Русский порядок // ПОЛИС. 1997. № 3. С. 85.


Поскольку мысль о наведении порядка не имеет отчетливо выраженной идейной окраски, она претендует сегодня и будет претендовать в ближайшие годы на то, чтобы, встав над другими социальными, политическими и иными направлениями, консолидировать абсолютное большинство нации, к тому же она глубоко проникла в сознание россиян. Однако эта солидарность, порожденная массовым неприятием существующего беспорядка, исчезает, как только речь заходит о реальных контурах желаемого социального порядка и о конкретных действиях, которых потребует его утверждение, и уступает место привычному размежеванию.

Единого, устоявшегося мнения о том, каким должен быть российский порядок, сегодня в массовом сознании нет. Представления о социальных, экономических, политических основах порядка фрагментарны, противоречивы, неоформлены. Образ желаемого социального порядка абстрактен, оторван от реальности, его черты размыты и неопределенны. В этом образе присутствуют и патернализм, рассматривающий государство в качестве источника и "отца" порядка; и "железная рука" как одно из средств наведения порядка; и свобода от диктата и произвола государства; и понимание роли права и законности как основы порядка и т.д.

Вместе с тем особенности российской психологии не выдвигают никаких непреодолимых препятствий на пути к достижению и построению нового российского порядка. Реальная проблема российского массового сознания состоит не в том, чтобы приспособить к себе элементы этого социального порядка, а в


496

том, чтобы самому приспособиться к новым правилам жизни, без которых он невозможен. Удастся это или нет, зависит от того, сумеют ли власти всех уровней и наиболее динамичные слои российского общества осознать свой общий интерес в обеспечении на перспективу устойчивости устраивающего их социального порядка. Для этого необходимо, чтобы они предприняли значительные усилия по формированию в стране новой социальной атмосферы, помогающей большинству населения включиться в рыночные отношения и, соответственно, в строительство нового порядка на приемлемых для себя условиях. Именно отсутствие такой атмосферы, отсутствие ощущения личной заинтересованности в успехе преобразований, а вовсе не какая-то врожденная предрасположенность, мешают переводу абстрактных представлений о желаемом порядке на язык естественных правил повседневной жизни.

Несомненно, психологическая непереносимость беспорядка превращает - чем дальше, тем больше - значительную часть населения в сознательного или бессознательного союзника политических сил, выступающих за ужесточение власти - неважно, в прежнем или каком-либо ином варианте. Вероятность такого развития событий не исключена в России и сегодня, когда ощущение людьми нарастающего в стране беспорядка грозит стать главной проблемой власти. Поскольку ни одна из находящихся сегодня в обращении идей не обладает такой консолидирующей социальной мощью и потенциалом, до тех пор, пока власть не предложит стране тот порядок, который будет принят большинством граждан, ее оппоненты будут получать фору и наращивать свои возможности. Усиление хаоса будет делать их аргументы все более убедительными.

Чтобы избежать потрясений смены власти или ее перерождения, необходимо, чтобы "партия власти" наряду с продолжением рыночных реформ обозначила себя как "партию" социального порядка. Это означает прежде всего осмысленную, рациональную, понятную для населения стратегию упорядочения жизни общества, реальное продвижение к утверждению права и законности.

Важнейшая задача, стоящая перед российской властью в обозреваемый период, - "оседлать" эту тенденцию, использовать потенциал тяги граждан к порядку и в результате придать устойчивость социальному строю, сформировавшемуся в стране в последние годы. Одним из наиболее действенных средств для решения этой задачи может стать повышение роли производи-

497

тельного труда, превращение его в главный фактор достижения жизненного успеха. Нынешний кризис трудовой мотивации обусловлен не только тем, что людей не устраивает их заработок, но и утратой ими чувства общенародной, общенациональной значимости их труда. Еще имеющаяся в массовом сознании ностальгия по прежним временам с характерной для них установкой на сознательное отношение к труду как к общенародному делу обусловливает возможную стратегию для нынешней власти. Ее смысл - в укреплении российской государственности не только "сверху", но прежде всего "снизу", за счет придания работе значения и перспектив, сочетающих в себе ценности частного и всеобщего благополучия.

Тогда потребность в социальном порядке, смыкаясь с потребностью в интегрирующей общенациональной идее, ориентированной на человека и предлагаемой обществу не вместо благополучия, а наряду с ним [1], могла бы стать реальной основой динамичного развития общества и жизненного успеха людей, следовательно, обретения перспектив для российской цивилизации в целом.

1 См.: Лапкин В.В., Пантин В.И. Указ. соч. С. 86-88.














4. От форсированных жестких реформ - к превращению их в источник повышения жизненных стандартов и социальных возможностей

Успех страны в 2002-2015 гг. зависит от того, будут ли реформы проводиться в пользу трудящихся и всего населения или за счет них. В отечественной общественной мысли и историографии практически достигнуто единство в понимании того, что реформы предстоящего периода должны стать источником повышения жизненных стандартов и социальных возможностей граждан страны. Расхождения касаются того, какие средства для этого следует употребить.

Сегодня и в развитых странах, и в России при всей настороженности и нелюбви по отношению к государству совершенно отчетливо обозначилась тенденция не только максимально эффективного использования традиционных функций государства, но и их существенного расширения.

До сих пор реформы в России осуществлялись и продолжают осуществляться сегодня за счет трудящихся и населения страны, причем не в последнюю очередь в результате ослабле-

498

ния и самоустранения государства, утраты им контроля над ситуацией. Это привело к радикальному снижению уровня жизни людей, ухудшению их социального самочувствия, углублению раскола, усилению политической напряженности и противостояния. Подобная политика самоустранения государства, однако, имеет свои качественные и количественные пределы (меру), которые хотя и трудно определить, но совершенно невозможно отрицать (в истории России это самым впечатляющим образом показали 1917 год и последующие события).

Существующая система экономических и социальных отношений в России, за исключением единичных отраслей и регионов, пока малоэффективна и не способна адекватно реагировать на быстро меняющиеся потребности рынка, что неблагоприятно сказывается на конкурентоспособности российской экономики. Одна из важнейших причин такого положения состоит в неспособности осуществляющейся сегодня социальной политики эффективно защищать интересы трудящихся.

Один из возможных путей прорыва - институциональные изменения в сфере трудовых отношений. Прежде всего речь идет о таких отчетливо просматривающихся тенденциях, как:

1) определение новых функций и места государства в условиях возрастания его роли во взаимоотношениях труда и капитала;

2) интеграция на качественно ином уровне интересов государства, предпринимателей, менеджмента, наемной силы; 3) поддержание института профсоюзов со стороны государства, в некоторых случаях даже в их архаичной форме [1]. До той поры, пока в России возникнет развитое гражданское общество с его способностью к саморегуляции, государство не имеет права самоустраняться от решения жизненно важных проблем и игнорировать глубинные тенденции в обществе. Тем более что этого себе не позволяют даже государства развитых стран Европы и Северной Америки.

1 См.: Ростиашвили К.Д. Проблемы и перспективы государственного регулирования трудовых отношений в США // Социально-политический журнал. 1997. № 5. С. 222.


Важнейшей тенденцией в 2002-2015 гг. будет трансформация существующей концепции регулирования трудовых отношений при непосредственном и усиливающемся участии государства. Пока в рамках существующих отношений государство (в лице правительства) выступает в качестве пассивного либо опосредованного участника. Оно, правда, декларирует право рабочих заключать коллективные соглашения по вопросам оплаты


499

и условий труда, побуждает бизнес рассматривать профсоюзы как социального партнера, выступает в качестве арбитра при разрешении трудовых споров и конфликтов. В то же время эта система социального договора не способна равномерно и эффективно распределять ресурсы и затраты. Существующие механизмы по смягчению существующих в обществе противоречий минимальны, обюрокрачены и оборонительны. Сегодня они выглядят малоэффективными.

Роль государства в нынешнем виде не может удовлетворить быстро развивающиеся отношения труда и капитала. Поэтому функции государства неизбежно будут расширяться в направлениях:

# превращения его в непосредственного гаранта заключаемых трудовых договоров и технической помощи;

# придания правительству статуса равноправного субъекта переговоров между трудом и капиталом;

# координации и финансирования подготовки и переподготовки кадров с целью снижения безработицы и повышения квалификации работников;

# реформирования пенсионных фондов;

# внедрения единых государственных стандартов и т.д.

Значимым представляется движение государства в направлении превращения в акционера предприятий, т. е. владельца части акций. Это даст государству право голоса в Совете директоров при принятии решений и обеспечении долгосрочных и стратегических интересов - повышения производительности труда, эффективности соглашений между трудом и капиталом и т.д. В перспективе приобретаемые государством акции предприятий целесообразно передать непосредственно служащим с целью предоставления им большей экономической и политической власти, повышения региональной занятости, достижения адекватной оплаты труда. Фактически это будет означать социализацию предприятий, следовательно, расширение возможностей для решения части социальных вопросов на уровне этих предприятий.

В связи с реструктурированием экономики неизбежно расширение ответственности государства и доли его участия (прежде всего финансирования) в подготовке и переподготовке кадров. Потребуется создание системы локальных институциональных баз, обеспечивающих на уровне рабочих мест гибкое реагирование на происходящие технологические изменения. С этой целью будет учреждаться сеть подготовительных структур на базе предприятий,

500

общественных организаций, профсоюзов, образовательных учреждений, местных трудовых организаций. Для этого потребуется особая схема кредитования из федерального бюджета. Предприятию могут, например, выделяться государством специальные гранты, с ними могут заключаться контракты, обязывающие обеспечить подготовку и переподготовку наемных работников. Чтобы государственные средства целевого назначения не расходовались на иные нужды, потребуется передача администрациям губерний и республик контролирующих функций по аудиторским проверкам расходования средств на местах.

Урегулирование проблемы безработицы, еще по-настоящему не коснувшейся России, но непрерывно усугубляющейся, в предстоящее десятилетие будет также тесно увязано с расширением полномочий государства. Безработица должна быть под жестким контролем. Поэтому неизбежно создание специальных государственных структур, которые будут призваны учитывать тенденции, детерминированные технологическими изменениями, и разрабатывать рекомендации по реструктурированию существующих систем организации труда как на уровне регионов, так и на отдельных предприятиях. Эти структуры будут одновременно проводить мониторинг инвестиций, производимых финансовыми институтами, и контролировать предприятия, поощряя их на высокие стандарты социальной защиты, вовлечение наемных работников в программы по оплачиваемым отпускам с целью получения другой профессии. Гарантирование рабочих мест, обеспечиваемое на уровне предприятий и в национальном масштабе, позволит существенно смягчить последствия переходного периода.

Новые социальные возможности и источники повышения жизненных стандартов появятся в случае реструктурирования управления пенсионной системой, в том числе пенсионными фондами, и изменения схемы их формирования. Сегодня эксплуатация пенсионных фондов происходит не во благо, а за счет трудящихся. Государство и предприниматели увольняют наемных работников и распоряжаются их же средствами. Пенсионные фонды находятся вне контроля трудящихся и используются государством или компаниями в собственных краткосрочных интересах. В перспективе же фонды как мощные аккумуляторы финансовых средств способны стать значимым стабилизирующим фактором в обществе, использоваться для финансирования реструктурирования производства, улучшения жизни наемных работников. Суть тенденции в том, что существующая пенсионная система берется под жесткий социальный контроль, усовершенствуется, освобождается от злоупотреблений [1], используется в интересах людей и общества.

1 См.: Социально-политический журнал. 1997. № 5. С. 223-235.


501


Среди других ориентиров развития российской цивилизации в конце XX - начале XXI в., игнорировать которые государство не может без риска нанести ущерб самому себе и стране в целом, - разработка эффективной стратегии сотрудничества труда и капитала, которая должна основываться на: а) расширении функций системы коллективных договоров и реформировании трудового законодательства; б) выработке единых стратегических и тактических целей нанимателей и наемной силы, возможно максимальном сближении интересов труда и капитала; р) адаптации наемной силы и предпринимателей друг к другу на всех уровнях; г) сохранении и развитии института профсоюзов.

Логика развития страны ведет государство, власть к необходимости использования эгалитарных ценностей и средств, а не дискриминации производительного труда через искусственное сокращение его рыночной стоимости, как это происходит сегодня. На власть и правительство возлагается основная ответственность за инвестирование в основы будущего богатства, прежде всего в образование и здоровье населения, за адаптацию работников к новым условиям и технологиям, конструктивное сотрудничество труда и капитала на основе социального партнерства и корпоратизма. Перспективное развитие страны ориентирует государство на такую политику в сфере трудовых и социальных отношений, которая основана на эгалитаризме рабочих мест.












5. От вражды и разобщенности - к доверию

В предстоящее десятилетие неизбежно восстановление и усиление комплекса социальных ценностей, без которых успешное и гармоничное развитие российской цивилизации экзистенциально маловероятно. Одной из центральных ценностей этого комплекса, как представляется, будет доверие.

Дело в том, что интеллектуальное и политическое доминирование теории свободного рынка вызвало явно неадекватную оценку роли экономического фактора со стороны экономистов, деловых людей, политиков, средств массовой информации. Многие из них уверовали, будто рыночные принципы позволяют по-


502


нять общество и человека до последних глубин, забыв, что стремления человека не ограничены желанием увеличить объем потребляемых благ, что смысл жизни и успех могут иметь неэкономические составляющие, что во все исторические эпохи люди стремились удовлетворить, согласно "пирамиде" А. Маслоу, высшее стремление человека быть "признанным другими людьми".

Сама по себе эта последняя мысль не нова, ее в течение столетий развивали выдающиеся мыслители, философы, религиозные деятели. Но лишь недавно оказалось возможным обозначить ее как мегатенденцию, поскольку она оказалась условием дальнейшего развития цивилизации. В начале 1980-х гг. американские футурологи Д. Нэсбит и П. Эбурдин заявили о "триумфе личности" как об одной из глубинных особенностей развития цивилизации на рубеже тысячелетий. Ф. Фукуяма в качестве ключевого понятия для обозначения этой тенденции избрал слово "trust" - "доверие" [1].

Российские реалии побуждают по-новому взглянуть сегодня как на принцип индивидуализма, некритично привнесенный с Запада, так и на принцип коллективизма, чрезмерные упования на который уже принесли немало разочарований стране. Поскольку, с одной стороны, простая сумма личностных предпочтений не тождественна интересам общества и социальным ценностям; с другой - совокупные интересы социума часто не коррелируются с потребностями составляющих его личностей [2].

1 Fukuyama F. Trust. The Social Virtues and the Creaton of Prosperity. N.Y., 1995.
Как показали богатая отечественная история и современная социальная практика, человек мог реализоваться как личность в России чаще всего не благодаря, а вопреки социальной тотальности. Сама жизнь человека, несмотря на многочисленные декларации, никогда не представляла и по сию пору не представляет собой в России высшей социальной ценности.
2 См.: Иноземцев В. Рецензия на книгу: "Ф. Фукуяма. Доверие. Социальные ценности и созидание процветания" // Свободная мысль. 1998. № 1. С. 126.


Доверие - это такие отношения, которые делают возможным сотрудничество как между членами общества, в том числе находящимися на разных уровнях иерархии, так и между гражданами и социальными институтами и государством. Элементами доверия являются разделяемые людьми взгляды на место человека в обществе, их интересы и интенции, приверженность семейным ценностям, этическим, религиозным и этническим традициям, национальное самосознание и многое другое. Одна-

503

ко доверие - не просто сумма этих факторов, это нечто большее. Доверие - это и стремление людей к социальному экспрессивизму, к выражению себя в действиях, пусть и индивидуальных по форме, но социальных по существу, способность к сотрудничеству в широких пределах, не ограниченных групповыми, семейными или иными интересами. Доверие - то, что делает общность обществом, подобно тому как, например, законы делают систему управления - государством, поскольку сами по себе законы лишь заполняют вакуум, образующийся в условиях отсутствия доверия [1]. Именно отсутствие культуры доверия в России делает малоэффективными усилия по развитию гражданского общества, преодолению раскола и достижению общенационального согласия, формированию института социального партнерства.

Доверие как социальная ценность заставляет несколько иначе взглянуть на традиционное деление обществ на преимущественно индивидуалистические и преимущественно коллективистские, тем более на их противопоставление. Практически любое общество основывается на признании, только это признание в России или Японии осуществляется на ином уровне и в иных формах, чем в странах западной цивилизации. Наиболее яркие проявления индивидуализма чаще всего выступают в качестве предпосылок укрепления коллективистских и корпоративных начал, и наоборот. Поэтому не индивидуализм, не коллективизм в отдельности, но взаимодействие этих двух противоположных принципов привело к успешному социальному и экономическому развитию Запада. Этот тезис может быть отнесен ко многим странам, которые развиваются сегодня наиболее успешно и прогресс которых определяется не коллективизмом или индивидуализмом, не рыночными принципами или доминированием государства или традиции, а утверждением одного, но чрезвычайно важного элемента культуры - уровня доверия, существующего в обществе [2].

1 См.: Свободная мысль. 1998. № 1. С. 126.
2 См.: Там же.


Россия, как и Мексика, Бразилия, Китай, относится к цивилизациям с "низким уровнем доверия" в обществе, в отличие от Японии, Германии, США - группы стран с "высоким уровнем доверия". Экономические и социальные успехи последних, считает Фукуяма, были достигнуты в условиях, когда действия государства лишь дополняли и координировали органичное раз-


504

витие общества, основывавшегося на принципах доверия ("trust"), а не пытались конституировать его внешним образом. В этих странах ни проявления индивидуализма, вызванное индивидуализацией производства и потребления в условиях информационной революции, ни индикаторы, якобы фиксирующие "общее снижение уровня общения", не могут ничего изменить коренным образом до тех пор, пока общество остается объединенным этическими ценностями и идеей доверия.

Напротив, Россия как общество с низким уровнем доверия отмечена: а) внутренней "десоциализацией" - неуважением к жизни и личности человека; б) недостатком ответственности на всех уровнях; в) разобщенностью нации; г) стремлением быстро обогатиться, не прилагая особых усилий и за счет других людей; д) эгоистичной клановостью, корпоратизмом с криминальным оттенком ("Воруют-с!" - как заметил Н. Карамзин) и т.п.

Все это делает российское общество в определенном смысле несамодостаточным - подтверждением тому являются сначала некритичные заимствования западных идей, культуры, ценностей, понятий, символов, названий, товаров, денежных займов и т.п., а потом - безосновательное самоутверждение и обособление от ведущих мировых тенденций - и требует более жесткой и разносторонней позиции государства, регламентации, без которой невозможно обеспечить должную хозяйственную эффективность, но которая сама по себе приводит к многочисленным социальным издержкам. Дело в том, что недостаток доверия в обществе может смягчаться государственным вмешательством лишь отчасти: эффективность функционирования политических институтов и социальных субъектов в условиях демократии зависит от уровня доверия не меньше, чем хозяйственная деятельность предприятий; снижение же уровня доверия в обществе требует для регулирования отношений в нем более жесткой регламентации со стороны государства. Подобные меры, однако, должны быть не правилом, а исключением, при этом само государство должно обладать способностью вызывать к себе доверие [1], а не ликвидировать остатки последнего.

1 См.: Свободная мысль. 1998. № 1. С. 126.


В этом контексте экономический и социальный прогресс предстает как своего рода вознаграждение обществу за его внутреннюю гармонию, в основе которой лежит доверие и согласие и отсутствие которой препятствует социальному процветанию. Однако формирование самого доверия носит эволюцион-


505

ный характер, перепрыгивание через необходимые ступени здесь невозможно. Сам рынок становится школой общения, создавая условия для сотрудничества и стимулируя людей к взаимодействию ради взаимной выгоды. При этом социальная коммуникация не возникает спонтанно там, где функции государства перестают играть главенствующую роль. Способность к социальному взаимодействию зиждется на ранее сформированных привычках, традициях, нормах, которые, в свою очередь, способствуют или препятствуют построению рыночной инфраструктуры. Ситуация раскола в России, несомненно, не способствует повышению культуры доверия в обществе. Поэтому тем более необходимо осознание того, что устойчивость социума, его политическое и экономическое развитие, степень гуманности отношений зависят в конечном счете не только от принятия и соблюдения законов, но и от внутренней толерантности людей, образующих общество.

Сложность стоящих перед Россией задач определяется, среди прочего, и тем, что ни принятие новых законов, ни построение рыночной инфраструктуры, ни становление частного бизнеса не создадут современное и развитое общество с сильной социальной защищенностью людей без изменения идейных и социальных ориентиров, без становления новой системы ценностей, для чего необходима последовательная работа многих поколений. Однако эта работа должна быть начата уже сегодня.



















6. От формирования и развития рыночной системы - к осознанию ее пределов

Эта мегатенденция взаимозависима с предыдущими, однако осознание ее затруднено прежде всего тем обстоятельством, что становление рыночной системы в России находится в самом начале и мысль о ее пределах выглядит не слишком своевременной. Но есть две другие причины, облегчающие такое понимание - мировой контекст и происходящие в нем процессы, с одной стороны, и особенности российского национального менталитета с его обостренной интенцией к духовности - с другой.

В интеллектуальных кругах и общественном сознании развитых стран Запада все большее распространение и понимание получает находящаяся в явном диссонансе с рыночными концепциями идея о том, что становление нового качества общества как социального целого зависит от преодоления со-

506

стояния, в котором человек не воспринимает себя активным носителем своих собственных власти и богатства, а чувствует себя усовершенствованной "вещью", зависимой от внешней силы, которая определяет смысл его жизни (Э. Фромм), т.е. того "отчуждения" (К. Маркс), которое порождено индустриальной рыночной системой. Теоретики постиндустриализма Д. Белл и А. Тоффлер еще в 1970-е гг. констатировали, что "сегодня общества ищут лидерства" не через наращивание массового производства благ, а через максимальное развитие и использование человеческого потенциала, стремятся заместить "экономизированные" ценности и приоритеты "социализированными ".

В наши дни на Западе этот процесс отмечается как на уровне общества в целом, так и на уровне отдельных корпораций, где происходит замена материальных нужд потребностями человека в качестве основного ориентира развития и показателя продуктивности. В результате общество, в котором значительная часть человеческой активности представляется не взаимодействием человека с преобразованной им природой, как это было в обществах индустриального типа, а "игрой между людьми" (Белл), становится способным к более быстрому и сбалансированному развитию [1].

1 См.: Иноземцев В.Л. Теория постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществоведения // Вопросы философии. 1997. № 10. С. 33.


Этапами этого процесса являются разрушение стен между образованием, трудом и досугом; формирование так называемой адаптивной корпорации (термин Тоффлера), отказывающейся от приоритета максимизации прибыли и стимулирующей формирование менее поляризованных социальных структур; повышение роли научно-исследовательских центров и университетов, вокруг^ которых группируется все возрастающее количество людей и где создается все большая доля национального продукта, а также иных неприбыльных организаций, участие в которых носит добровольный характер и которые становятся важными центрами принятия решений и воздействия на остальные социальные институты. Все это отражает тенденцию, вектор движения от экономики, основанной на стихии рынка, к хозяйству, которое носит не плановый, но согласованный характер и в котором мощная социальная политика и поддержка представляются не только органичными, но прежде всего неизбежными. Весьма симптоматичны в связи с этим мысли о пределах рыночных от-


507

ношений, высказываемые сегодня людьми, в компетенции которых трудно усомниться - крупнейшим футурологом Тоффлером, патриархом современного менеджмента П. Дракером, живым воплощением информационной революции миллиардером Б. Гейтсом [1].

Поскольку основной чертой современной экономики сегодня является быстрое замещение труда знаниями, в том числе, несмотря на трудности, и в России (разумеется, пока в меньших масштабах), развитие человека становится главным условием любого хозяйственного прогресса. Это дает многим исследователям основания говорить о предстоящей замене трудовой деятельности новым типом активности, отличающимся выраженными элементами творчества, причем в перспективе в массовом масштабе, когда "если не все, то по крайней мере большинство людей станут более креативными в своих действиях, чем они являются сегодня " [2].

1 См.: Вопросы философии. 1997. № 10. С. 33.
2 Hage ]., Powers Ch.H. Post-Industrial Lives: Roles and Relationships in the 21st Century. Newbury Park (Ca), 1992. P. 72.


Новым явлением становится стремление все возрастающего числа людей посвящать значительное время семье, участию в разного рода общественных организациях, самообразованию, спорту, путешествиям и т.п. При этом в конце 1990-х гг. перспективы быстрого профессионального роста - главный мотив деятельности в 1970-е и 1980-е гг. - уже не привлекают более половины работников, если для достижения подобных целей им пришлось бы проводить меньше времени в кругу семьи и отказаться от привычных увлечений.

Невозможность объяснить эти и другие явления с точки зрения лишь рыночных теорий делает последние недостаточными и подводит к мысли о необходимости придать им совершенно иное измерение, учитывающее новые социальные реалии. И развитый Запад, и переходное российское общество стоят сегодня перед лицом новых изменений, которые несводимы к трансформации прежних порядков и представляют собой формирование принципиально нового социального устройства. Осознание этого обстоятельства заставляет пересмотреть отношение к тем ценностям, которые взяты на вооружение современными российскими реформаторами. Не отрицая необходимости и вынужденности стратегии "догоняющего развития", нужно подчеркнуть, что выбранные ими ориентиры принадлежат индустриальной эпохе,


508

оставляемой позади всем развитым миром. Поэтому тем более губительна легкомысленная деструкция тех немногочисленных элементов постмодернистского сознания (культ образования, технического и художественного творчества, овладение богатствами культуры) и постмодернистской мотивации (труд на благо общества, бескорыстные усилия для пользы дела и ради смысложизненной самореализации), которые десятилетиями культивировались в советском обществе. Тем более опасно пренебрежение к информации и знаниям, которые во всем мире расширяют рамки субъект-объектных взаимодействий и без которых "победивший" в 1917 г. пролетариат навсегда останется тем, чем он был, и никогда не станет тем "когнириатом" (Тоффлер), в который он превращается в развитых странах Запада.

Конечно, в России, в отличие от Запада, эта тенденция едва "проклюнулась", страна решает совершенно другие проблемы. Прежде всего стоит задача снизить давление материальной нужды, только после этого люди перестанут задумываться об удовлетворении базовых потребностей и начнут искать самовыражения вне традиционных и устаревших стереотипов социальной жизни. Поэтому применительно к России сегодня корректнее говорить не о исчезновении материальной мотивации - она как раз остается, - а о проявлении определенного сдвига от максимизации материального потребления к обеспечению более высокого качества жизни и о том, что увеличение денежных доходов сверх определенного уровня не является самоцелью и не оказывает прежнего воздействия на поведение человека.

Вместе с тем обозначившаяся на Западе тенденция к увеличению "удельного веса" духовных ценностей в жизни людей способна закрепиться и получить развитие и в России в силу исторически сложившегося признания в российском социуме подобных ценностей, традиционного влечения значительной части общества к высоким нравственным и художественным идеалам и образцам.

Изменения, описанные по необходимости весьма кратко, порождают целый ряд проблем в социальной сфере и экономике. Развитие духовных потребностей побуждает к радикальной переструктуризации экономики. Трудность, однако, состоит в том, что новые поколения представлены сегодня людьми, которые не являются ни рабочими, ни бизнесменами, ни фермерами, а лишь работниками своих организаций. Они не пролетариат и не "эксплуататоры". Меняя свою работу, они меняют

509

свои организации. В такой ситуации они должны быть управляемы таким образом, как если бы они были членами добровольных организаций. Однако сегодня лидеры даже западных корпораций не в состоянии применить подобные системы менеджмента, в результате чего общество оказывается перед лицом нового основного социального конфликта - противостояния носителей материалистических и постматериалистических ценностей.

Новые же "адаптивные корпорации" (Тоффлер) неизбежно вынуждены будут соподчинять свои цели со стремлениями своих работников и интересами общества таким образом, что появляется возможность говорить о них не только как об экономической единице, но и как о социальном институте. Возникает система управления, основанная на широком участии как менеджеров, так и работников, и в этих условиях получают значительные экономические преимущества те мелкие предприятия, где не разделены собственность и участие, деятельность и контроль над ней, где существуют значительные возможности для проявления ответственности работников и обеспечения их саморазвития. Не случайно мелкие и средние фирмы обнаруживают быстрый рост в последние десятилетия (в России - прежде всего в Москве). К тому же они в значительной мере сами решают свои социальные проблемы.














7. От парадигмы сиюминутности - к парадигме превентивности

Наибольших успехов в развитии социальной жизни добиваются те цивилизации и общества, которые "мыслят" стратегически, ориентированы на перспективу, проявляют заботу о будущих поколениях, руководствуются просматривающимися далеко во времени стратегическими интересами.

Нельзя сказать, что у российских властей напрочь отсутствует превентивное мышление. Многие их усилия были ориентированы на перспективу и принесли блестящие результаты - колонизация Сибири в XVI-XVII вв.; "окно в Европу", прорубленное Петром I; выход к Черному морю в XVIII в.; реформы Александра II во второй половине XIX в.; реформы С. Витте и П. Столыпина в конце XIX - начале XX в.; освоение целины, космоса и Сибири в 1950-1980-е гг. и многие другие начинания. Почти весь XX в. страна жила, "под знаменем строительства коммунизма" устремляясь в будущее.

510

Вместе с тем устремленность в будущее причудливо сочеталась в России с утопизмом, с реализацией сиюминутных интересов, тактикой "латания дыр" и фактически тем самым почти полностью дезавуировалась, что позволяет усомниться в способности российских властей в определенные периоды к превентивному мышлению. Так были допущены катаклизмы 1917 г. и последовавшая затем Гражданская война, ставшая национальной катастрофой, хотя, как заметил Н. Бердяев, вся русская литература и философия XIX - начала XX в. носила "профетический характер". Сталинские репрессии и война 1941- 1945 гг., опасность которой была недооценена, значительно подорвали генофонд нации и общий потенциал страны. В конце 1950 - начале 1960-х гг. была "не замечена" электронная революция, осуществлявшаяся в мире, что сказывается на технической отсталости России и по сию пору. Российская власть полностью проигнорировала пронзительные предупреждения писателей-"деревенщиков" и ученых Ф. Абрамова, В. Астафьева, В. Белова, В. Распутина, А. Солженицына, Ф. Углова и др. о губительных процессах, происходивших в российской деревне и в недрах сельского населения, в результате чего был подорван весь деревенский уклад и в значительной мере - нравственный и физический потенциал народа.

Гигантский поток нефтедолларов в 1970-1980-е гг. бездарно был растрачен на закупки ширпотреба и продовольствия (эта политика продолжается и сегодня), в то время как такие же нефтедоллары в Саудовской Аравии, Кувейте и Объединенных Арабских Эмиратах позволили обеспечить населению этих стран высокий уровень и качество жизни и положить на счета будущих поколений громадные суммы денег. Недальновидность властей привела к распаду великой страны - СССР, росту сепаратистских настроений в России, ослаблению силовых структур и, соответственно, криминализации жизни, бездарной политике и конфликту в Чечне и т.п. Близорукое перечеркивание истории, традиций, культуры, невнимание к образованию, девальвация духовных ценностей обусловили растерянность, опустошенность, усталость людей, дезориентацию и "разорванность" национального самосознания, размывание идентифицированности нации, угнетение ее культурного кода. Этот "мартиролог" можно было бы продолжить.

511

Раскол между настоящим и будущим, ныне живущими и будущими поколениями неочевиден, незаметен и сегодня будто бы никого не затрагивает, однако именно он представляется наиболее серьезным из имеющихся. Этот раскол касается многих сторон жизни, но наиболее важные среди них - экология и невозобновимые ресурсы. О них российские власти мало думают (в отличие от Европы и США, чрезвычайно бережно и трепетно относящихся к собственным ресурсам и охране окружающей среды), поскольку конец, истощение вынесены за пределы настоящей жизни. Мало стимулируют превентивные начала в мышлении и перманентно происходящие в России выборы различных уровней, а также получившая распространение в среде как политиков, так и чиновников и бизнесменов психология временщиков и "халявщиков", затронувшая к тому же значительные слои населения. Многие из них ставят целью лишь безудержное личное обогащение, перекачивая сырье за рубеж и способствуя превращению страны в сырьевой придаток. Охране окружающей среды в этих и множестве других случаев не придается ни малейшего значения.


Конечно, с точки зрения узкого и сегодняшнего понимания социального развития российской цивилизации экология и сохранение сырьевых ресурсов не являются "кричащими", сферой непосредственных интересов. Однако с точки зрения будущих поколений, качества и параметров их жизни они напрямую относятся именно к таковым. И дело не в том, чтобы непосредственно вмешиваться в деятельность соответствующих ведомств. Дело в том, чтобы идея и концепция заботы о будущих поколениях под воздействием граждански ответственных социальных субъектов закладывались во все стратегические государственные и межгосударственные программы, планы, договоры, соглашения, декларации и подвергались жесткому контролю с целью неукоснительного практического воплощения.

Защитить наших потомков, которым грозит участь родиться в истощенной и зараженной стране урожденных инвалидов, пьяниц и неумех, может только сама российская цивилизация, осознав эту опасность, проникнувшись национальными и государственными интересами, обретя философию и парадигму пре-вентивности в мышлении и действиях. Возможно, следовало бы создать специальный Совет Попечителей будущих поколений, избираемый общественностью на основе бесспорных гражданских заслуг, преданности долговременным интересам Отечества, профессионализма и неподкупности. Он должен обладать правом законодательной инициативы, правом вето на законы и действия, ведущие к ущемлению прав будущих поколений в отношении природных ресурсов и чистоты окружающей среды,

512

доступом к средствам массовой информации для разъяснения своих решений и формирования общественной поддержки гуманистическим и экологическим инициативам [1].

Философия превентивности может быть применена, разумеется, не только по отношению к ресурсам и экологии. Она необходима во всех сферах социальной жизни, являясь атрибутом социальной деятельности вообще, способна принести пользу по всем направлениям цивилизационного, общественного развития России.

1 См.: Розов Н.С. Национальная идея как императив разума // Вопросы философии. 1997. № 10. С. 20.















8. От пассивной политики социальной защиты - к эффективной стратегии социального развития

Один из векторов социального развития России в 2002- 2015 гг. - значительное сокращение любых форм гуманитарной помощи, особенно извне, в силу практической исчерпанности ее потенциала, и переход к таким видам социального взаимодействия и отношений с населением, которые обладают мощным зарядом прагматичности и интенцией эффективности.

Гуманитарная помощь в самые трудные времена для страны сыграла свою положительную роль. Прежде всего она способствовала осуществлению права остро нуждающихся на удовлетворение самых насущных потребностей. Это было тем более важным, что государству более не под силу стало оказывать помощь всем нуждающимся.

Однако со временем гуманитарная помощь, не исчезая вовсе, стала недостаточной, и прежде всего по причинам, которые известны в развитых странах еще с середины XIX в. Она, безусловно, помогала и помогает страждущим, но вместе с тем должна способствовать тому, чтобы число людей, нуждающихся в посторонней помощи, сокращалось. Но для этого сама гуманитарная помощь не должна быть профессиональной, организованной, коммерциализированной, поскольку в таком виде она порождает целые слои населения, которые обречены на иждивенчество, которые не способны, не умеют и не желают себе помочь. Одновременно она "обусловливает появление групп людей, которые живут за счет того, что организуют помощь бедным; заинтересованность в сохранении бедности и бедных оказывается частью их профессии". Такая "помощь, решая одни


513

текущие проблемы, порождает другие, более серьезные: живущие за счет помощи в любом случае оказываются униженными, чувство зависимости порождает раздражение, злобу, становится источником дополнительного социального напряжения" [1]. Во второй половине XX в. в первую очередь США, Канада, Германия, Швеция, Нидерланды, Франция, другие развитые страны, развернувшие широкие программы социального обеспечения, столкнулись с фактом появления массового и самовоспроизводящегося слоя иждивенцев, живущих только на пособия по бедности и ни на что другое не способных, кроме получения социальной помощи [2]. Подобные явления обозначились и в российском обществе.

1 Апресян Р.Г. Дилеммы благотворительности // Общественные науки и современность. 1997. № 6. С. 61.
2 См. Там же.


Если история чему-либо учит, то в России неизбежна смена парадигм взаимоотношений власти и членов общества, а также социальной политики и благотворительности. Прежде всего они должны быть направлены на ослабление социальных противоречий, "амортизирование" напряжений и конфликтов, выполнение социально компенсирующей роли. Новое качество, в частности, социальной политики и благотворительности в России должно заключаться в том, чтобы решать проблему бедности, по возможности меняя конкретные жизненные обстоятельства конкретных людей, способствовать сокращению числа людей, нуждающихся в посторонней помощи. Иначе говоря, подарить голодному сеть и научить ловить рыбу, а не кормить его все время рыбой, спасая от голода.

С теоретической точки зрения активная социальная политика и эффективная благотворительность выполняют две важные социальные функции. Первая - содействие сохранению и воспроизводству общества посредством попечения о бездомных, голодающих, о немощных и одиноких стариках, о тяжелобольных и попавших в беду по независящим от них обстоятельствам и т.д. Вторая функция - поддержка социально значимых и перспективных начинаний и инициатив, осуществление которых невозможно из-за отсутствия средств; при этом социальная политика и благотворительность должны иметь целью поощрение людей в их начинаниях, а не потворствование им в их материальной необеспеченности. Ситуация и время требуют переноса акцентов с первой функции на вторую.


514

Смысл новых отношений общества и власти, эффективной социальной политики в ее новом для России качестве будет состоять в том, чтобы предоставление максимально необходимой помощи в минимальной степени поощряло людей к тому, чтобы они на нее полагались. Помощь, безусловно, не всегда развращает, она бывает необходима во многих случаях, может поощрять инициативу, активность, изобретательность. Но при этом она должна строиться таким образом, чтобы именно стимулировать, а не расслаблять нуждающегося, способного к активной работе, чтобы внешняя помощь не заменяла необходимости рассчитывать на свои силы - за исключением случаев, когда необходимо обеспечить удовлетворение элементарных потребностей людей. В этом, собственно, и состоит главный критерий любых социальных и благотворительных программ, которые, разумеется, должны спасать от голода и нищеты, однако теряют смысл, если подрывают индивидуальное трудолюбие и способность человека к самообеспечению [1].

Социальная защита и благотворительность все меньше будут рассматриваться как способ раздачи благ и пособий бедным. Они призваны обеспечивать людей не предметами потребления, а средствами, используя которые они могут себе помочь. Помощь, таким образом, должна состоять в том, чтобы нуждающиеся перестали быть зависимыми и смогли стать ответственными за самих себя. Но для этого сама социальная политика и благотворительность должны стать иными - просвещенными, научными, технологичными, контролируемыми [2].

1 См.: Общественные науки и современность. 1997. № 6. С. 61.
2 См.: Там же.


Конечно, на практике дело обстоит не так просто. Как быть с организацией рабочих мест, например, в условиях экономического спада и роста безработицы в России? Есть ли смысл в таких условиях тратить деньги, собранные, скажем, посредством благотворительных акций, когда денег мало и их хватает только на организацию краткого курса обучения, но не на организацию рабочего места по профессии? Что выбрать - оказание конкретной помощи конкретному человеку сегодня или создание условий для того, чтобы нуждающийся сегодня не нуждался завтра? Ведь понятно, что решение первой проблемы требует намного меньше усилий и средств, чем второй.

515


Уже из сказанного видно, что проблема структурно неоднородна. Ее не следует трактовать односторонне: отказаться от раздачи не обеспеченных трудом благ и организовать обучение и переквалификацию нуждающегося населения. Вопрос не стоит таким образом, что надо оказывать социальную поддержку и благотворительность именно так, а не по-другому, например, перестать раздавать продукты, одежду, деньги и начать раздавать знания и умения. Общество, состоящее из конкретных людей, нуждается и в том, и в другом, но в разной степени. Кому-то необходимы деньги для организации вернисажа, а кто-то не знает, как ему дожить до очередной пенсии. Следовательно, формы помощи должны быть различными как с точки зрения ее объекта (кому) и предмета (чем помогают), так и с точки зрения ее социальных функций (какие задачи посредством благотворительности решаются).

Несомненно, государство будет вынуждено оказывать помощь своим гражданам, участвуя в реализации различных социальных программ в меру своих возможностей. Однако в первую очередь будет нарастать корпоративная помощь - поддержка членов сообществ со стороны самих сообществ, в частности, корпораций как профессиональных сообществ, например, ученых - научными фондами, студентов - образовательными, сотрудников - фирмами и т.д. Оказание помощи в корпорации - это поддержание "своих". К тому же корпоративная помощь, от "своих" психологически гораздо легче воспринимается теми, кому она оказывается, чем помощь со стороны, от "чужих". В той мере, в которой человек идентифицирует себя с корпорацией, поддержка со стороны последней рассматривается как естественная акция, лишь как средство самоорганизации корпорации [1]. Вместе с тем любая корпорация вовсе не будет расположена платить деньги напрасно, и потому будет пресекать иждивенческие настроения в зародыше.

1 См.: Там же. С. 63-64.


Разумеется, нереалистично было бы полагать, что с помощью различных благотворительных программ можно разрешить серьезные социальные противоречия в любом обществе. Однако каждая из них - вклад, пусть небольшой, в такое разрешение. Суть же и тенденция в этой области состоят в том, чтобы в осуществлении как социального развития в целом, так и благотворительности в частности руководствоваться принципиальными критериями расчета и рачительности: свободные финансовые средства и материальные ресурсы аккумулировать с наибольшей эффективностью и распределять таким образом, чтобы благо частных лиц, фондов, корпораций могло максимальным образом способствовать увеличению блата общества в целом [1].

516

1 См.: Общественные науки и современность. 1997. № 6. С. 67.














9. От традиционных глобальных проблем - к новым: нейтрализации социальных последствий

Характер и сущность цивилизационного развития России в период 2002-2015 гг. самым серьезным образом будут детерминированы появлением и усилением влияния новых проблем, которые можно квалифицировать как глобальные.

Как известно, глобальные проблемы - совокупность жизненно важных вопросов, от решения которых зависит развитие общества; глобальный характер им придает: а) всечеловеческий масштаб, т.е. их нерешенность создает угрозу всему человечеству; б) распространенность по всему миру, всем его регионам и сферам; в) необходимость решения с использованием сопряженных усилий всего человечества.

В 1970-е гг. члены Римского клуба выделили комплекс классических глобальных проблем, к которым отнесли:

# предотвращение войны и сохранение мира, разоружение;
# социальное развитие и экономический рост в мире;
# преодоление экономической отсталости, бедности и нищеты стран "третьего мира";
# рациональное использование природных ресурсов и охрана окружающей среды;
# осуществление активной демографической политики.

Развитие социальной жизни позволяет выделить на рубеже XX-XXI в. еще целую группу проблем, к которым применимы все критерии и признаки "глобальности". Эти проблемы в полной мере относятся и к России. Поскольку их наличие сказывается и будет сказываться на процессах, происходящих в стране, не учитывать их в ходе исследования перспектив ближайших 10-12 лет окажется совершенно невозможным. Совокупность этих "новых" глобальных проблем можно рассматривать как мегатенденцию, обусловливающую характер, сущность, содержание социального развития (и не только) как в наши дни, так и - как минимум - в обозреваемый период. Эту мегатенденцию образуют следующие проблемы.



517

1. Терроризм

Это средство используется в борьбе за обретение государственности, решения расовых, общинных и межнациональных конфликтов, достижения политических и религиозных целей (в том числе небольшими группами). По данным ООН, теракты, "исчезновения", похищения, пытки, убийства практикуются правительствами, политическими, экстремистскими движениями или находящимися под их защитой военизированными группами более чем в 40 странах мира. Россия, к сожалению, входит в их число, что подтверждают события последнего десятилетия в Чечне, Ингушетии, Северной и Южной Осетии, Буденновске, селе Первомайском в Дагестане, Буйнакске, Каспийске, Москве, Волгодонске и т.д. Не избежали опасности терроризма и самые развитые страны Запада.

Жертвы террористов, если остаются живыми, требуют значительной психологической и социальной реабилитации и помощи. Действия боевиков приводят к значительным разрушениям объектов социального назначения - больниц, жилых домов, транспорта, вокзалов.

Борьба с терроризмом требует объединенных усилий всего мирового сообщества, стимулирования защитной функции государства, действий по решению обширного комплекса культурных, национальных, экономических, социальных, политических, религиозных и иных проблем.



2. Наркотики

Сегодня наркотики - одна из наиболее доходных форм международной торговли. Совокупные прибыли субъектов наркобизнеса исчисляются сотнями миллиардов долларов и превышают показатели крупнейших корпораций. В развивающихся странах наркобизнес ведет к трансформации национальных экономик, влияет на политику. Наркобизнес выступает обычно в совокупности с торговлей оружием и играет важную роль в вооруженных конфликтах.

Сегодня Россия рассматривается не только как канал транспортировки наркотиков на Запад, но и как огромный рынок их сбыта. Все большее количество населения страны, прежде всего молодежь, поражается этим злом. Однако до сих пор перехватывается лишь незначительная часть общего потока наркотиков в Россию - от 3 до 8%. Последствия употребления наркотиков выходят за пределы собственно наркотиков и затрагивают проблемы здоровья, генофонда, социокультурного кода нации, торговли оружием, национальной и социальной безопасности. Эта

518

проблема еще не получила адекватного осознания в обществе и требует самого пристального внимания и превентивных, своевременных и значительных усилий со стороны всех заинтересованных сил. Действия по решению проблемы наркотиков должны носить упреждающий, системный и координированный характер и закладываться во все государственные, политические и социальные программы и решения.





3. Уязвимые группы

Молодежь. Этой группы уязвимых людей касаются прежде всего следующие проблемы:

# охрана детства. Огромное число детей в России, как и в мире в целом, лишено родительской заботы, страдает от голода, конфликтов, подвергается экономической и сексуальной эксплуатации. Практикуется вывоз детей в другие страны, похищения. Многие дети дома, в школе, интернатах, исправительных учреждениях подвергаются насилию и жестокому обращению;


# беспризорные дети. Их появление не прогнозировалось ни в одном национальном плане. Вместе с тем они составляют громадную группу по всей России и ведут настоящую борьбу за выживание, обитая практически во всех крупных городах. Способы выживания - попрошайничество, мелкая работа на улице, многие объединяются в преступные группы и банды, занимаются воровством, продажей наркотиков, угоном автомобилей, проституцией;

# молодежь в городах. Низкое качество жизни, перенаселенность, проблемы с работой, утрата ценностных ориентиров создают предпосылки для вовлечения молодых людей в мир преступности, проституции, наркомании. Трудности с получением образования, медицинского обслуживания, низкооплачиваемый труд вызывают апатию, отчужденность, недовольство, в результате многие выбирают путь насилия как средство быстро решить все свои проблемы.

Лишенные родины и отверженные. В эту группу входят прежде всего следующие категории людей:

# беженцы и перемещенные лица, как правило, из числа гражданского населения, зажатого между противоборствующими сторонами, а также представители этнических, религиозных, языковых групп, трудящиеся-мигранты. Эти миграции - не исключение, а порождение ряда глубинных структурных проблем; одни из них ведут свою "родословную" из советских времен, другие - результат некомпетентных действии руководителей эпохи "перестройки" и "реформ";

519

# лица без гражданства (апатриды), лишившиеся последнего в силу разных причин - продолжительного пребывания за пределами родины, нелояльности по отношению к властям, наказания, браков с иностранными гражданами, преследований, всевозможных высылок;

# отверженные - лица, лишившиеся жилья (бомжи), исконных земель в результате захвата мошенниками, строительными, добывающими корпорациями (тысячи людей были в свое время согнаны со своих родных мест при строительстве гигантских водохранилищ и так и не обрели счастья в местах новых поселений); исчезнувшие в силу разных причин, в основном криминальных.

Все эти довольно значительные группы людей предоставлены сами себе, в то время как они нуждаются в помощи общества, прежде всего для максимально возможной социализации, интегрированности в общество, получения работы, образования, медицинского обслуживания, просто в человеческом участии.






4. Новые виды бедствий, вызываемых деятельностью человека

В эту группу глобальных проблем входят опасности, проистекающие из сфер:

ядерной энергетики. При авариях число жертв и материальные потери достигают высокого уровня. Радиоактивные осадки вызывают рост раковых заболеваний, генетических нарушений, родовых дефектов, заражают сельскохозяйственные угодья, на дезактивацию которых требуются колоссальные средства и время. Население в случае эвакуации испытывает сильнейшие эмоциональные стрессы, требующие снятия и участия специалистов. До сих пор не существует удовлетворительных решений по захоронению радиоактивных отходов АЭС, реакторов подводных лодок и т.д.;

генной инженерии. В результате ухудшения состояния окружающей среды, использования новых агротехнических приемов теряются тысячи видов растений, животных. Безвозвратно утрачиваются генетические комбинации и сами гены, которые могли бы понадобиться в будущем. Генетическая эрозия ведет к сдерживанию эволюции сельскохозяйственных культур, их уязвимости перед лицом возможных изменений в окружающих условиях (климат, вредители, заболевания, биологическое оружие и т.д.). Например, кукуруза не способна выжить без помощи человека. Судьба человечества может попасть в зависимость от решений нескольких государств и коммерческих фирм, обладающих семенным фондом.

520

Совершенно не просчитаны и непредсказуемы последствия клонирования животных и тем более людей;

промышленности (аварии). Возрастает число потенциальных жертв в зоне промышленного производства - химического, угледобычи, на авиатранспорте. Физическое старение предприятий, отсутствие необходимого контроля и ответственности резко обостряют проблему. Последствия участия во вредном производстве нередко могут проявиться через много лет, когда установить связь между ним и заболеванием будет уже трудно и доказать ее будет делом весьма проблематичным, усугубляющимся традиционным нежеланием государства видеть в человеке человека и оказать ему необходимую медицинскую и социальную помощь (пострадавшие при аварии в Чернобыле, участники войны в Афганистане, Чечне, многих других событий - убедительное тому доказательство).

Несомненно, перечень проблем, рассматриваемых здесь как глобальные, не является полным и тем более завершенным. Вероятно, развитие общества будет приводить к разрешению, хотя бы частичному, некоторых из них и появлению других. Суть заключается в том, что необходимо вовремя замечать появление новых проблем, которые со временем могут стать глобальными, и вырабатывать реакцию общества, его ответы на эти вызовы. Необходимо то самое превентивное мышление, о котором речь шла выше. До сих пор и человечество в целом, и Россия в особенности запаздывали с оценкой серьезности глобальных проблем. Сегодня российская цивилизация - и общество, и государство - лишилась права ошибаться, ибо социальные и иные последствия таких ошибок неизбежно принимают роковой характер. Воздержание же от решения глобальных проблем становится все более взрывоопасным.

В данной главе была поставлена вполне конкретная задача - показать, что глубинные тенденции в обществе не могут быть обойдены вниманием со стороны тех, кто стремится осмыслить направления и возможные пути развития российской цивилизации. Выявлены, разумеется, далеко не все мегатенденции. Некоторые же из обозначенных здесь мегатенденций носят очевидный характер, другие - глубоко скрытый, третьи с трудом выявляются пока даже в наиболее развитых странах, не говоря уже о России. Отдельные мегатенденций вообще выражены как социальные или даже моральные императивы. Однако если российская цивилизация намерена иметь перспективу, а власть и общество не желают более играть в традиционную рус-

521

скую игру "в грабли", сам факт существования, динамика этих мегатенденций не могут быть обойдены и не положены в основу осознанной и рационально выстроенной социальной деятельности, обеспечивающей достойное бытие общества и составляющих его индивидов как в настоящем, так и будущем.









ЛИТЕРАТУРА

Апресян Р.Г. Дилеммы благотворительности // Общественные науки и современность. 1997. № 6.
Иноземцев В.Л. Теория постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществоведения // Вопросы философии. 1997. № 10.
Лапкин В.В., Пантин В.И. Русский порядок // ПОЛИС. 1997. № 3.
Митрошенков О.А. Социальная политика в России: мегатенденций 1999-2010 гг. // Социально-политический журнал. 1998. № 6; Социально-гуманитарные знания. 1999. № 1.
Розов Н.С. Национальная идея как императив разума // Вопросы философии. 1997. № 10.
Ростиашвили К.Д. Проблемы и перспективы государственного регулирования трудовых отношений в США // Социально-политический журнал. 1997. № 5.
Шевцова А.Ф. Дилеммы посткоммунистического общества // ПОЛИС. 1996. № 5.
Hage ]., Powers Ch.H. Post-Industrial Lives: Roles and Relationships in the 21st Century. Newbury Park (Ca), 1992.
Fukuyama F. Trust. The Social Virtues and the Creaton of Prosperity. N.Y., 1995.


КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Что можно считать мегатенденцией в общественном развитии?
2. Что обусловливает дезинтегрированность и расколотость российской цивилизации?
3. Какие факторы являются стабилизирующими для российского социума на рубеже веков?
4. Каким должен быть социальный порядок в России на рубеже веков?
5. Каковы основные факторы превращения реформ в источник повышения жизненных стандартов в России?
6. Какова роль доверия в комплексе социальных ценностей, без которых гармоничное развитие России маловероятно?
7. В чем состоят пределы рыночной системы на современном этапе?
8. Что означает для российской цивилизации переход к философии и парадигме превентивности?
9. Каковы новые глобальные проблемы на рубеже тысячелетий?













Раздел VII
ФИЛОСОФИЯ ЧЕЛОВЕКА

523

Глава 23
ТРАДИЦИИ ФИЛОСОФСКОГО ИЗУЧЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА И СОВРЕМЕННОСТЬ

1. Проблема человека в истории философской мысли

За 40 тыс. лет своего существования человек достаточно многое узнал не только об окружающем мире, но и о себе. Сегодня человека изучают свыше 200 наук. Тем не менее и на пороге XXI в. он, как говорил Ф.М. Достоевский, остается тайной, которую надо разгадывать.

Мыслители каждой исторической эпохи, каждая философская школа стремились и стремятся разгадать тайну человека. И это стремление - не праздное любопытство. Знания о себе самом необходимы человеку для повседневной жизни, для того, чтобы быть Человеком.

Вся система знаний о человеке называется антропологией (antropos - человек, logos - учение). Возникнув в лоне философии, антропологические знания сегодня представляют собой множество научных дисциплин - от эмбриологии до футурологии. Но только философия в состоянии дать ответ на четвертый вопрос И. Канта "Что такое человек?", только она располагает средствами, позволяющими обобщить все аспекты антропологических учений в единую систему человекознания.

Философская антропология как человекознание берет начало в древности. Вопросы мировоззренческого уровня, такие, как "Что собой представляет человек?", "Чем свой отличается от чужого?", "Зачем человек живет?", возникают вместе с появлением человеческой культуры.

Уже мыслители Древнего Востока делают попытки ответить на эти вопросы с философских позиций. Представления о происхождении и сущности человека в древневосточной философии еще в значительной степени мифологичны. Весь мир уподоблялся человеку. Поэтому для этого периода характерны ассоциативность, гилозоизм, анимизм и антропоморфизм, т.е. оживление, одухотворение и уподобление природных явлений человеку, а человека - миру. Мир и человек рассматривались как творения богов.

Однако уже в первых письменных источниках Древнего Китая, в частности, в "Книге перемен" (III-II вв. до н.э.), в учении Конфуция осмысливаются специфические характеристики человека. Быть человеком, считал Конфуций, значит любить людей. Взаимность и любовь к другим отличают человека от иных существ Поднебесной. Последователь Конфуция Мэн-цзы полагал, что человек от природы добр, а проявление зла - утрата им врожденных добрых качеств. Подчеркивая важность человекознания, Мэн-цзы утверждал, что лишь тот, кто познает свою природу, может познать Небо. Принципиальное отличие человека от животного Мэн-цзы видел в том, что человек соблюдает определенные нормы взаимоотношений между людьми.

Противник конфуцианства Мо-цзы полагал, что человек отличается от животного умением трудиться, а Лао-цзы и все представители школы даосов были убеждены, что главное в жизни человека - это недеяние, непротивление тому, что предначертано путем дао.

В Древней Индии проблема человека является не только ключевой, но и исходной для всей философии. Именно в учении о человеке появляются ее базовые понятия: "сансара" - переселение душ, или перевоплощение, "дхарма" - закон, обязательный для исполнения, "мокша" - избавление от страданий и перевоплощений, "карма" - предначертание, или судьба, и др. В "Упанишадах" (VI-III вв. до н.э.) отмечается, что высшая цель жизни - "мокша", т.е. освобождение от "сансары" путем аскетизма, отречения от всего земного, достижения нирваны. В "Мокша-дхарме" утверждалось, что человек есть сочетание тела, чувств и сознания. Они обособлены, но в деятельности соединяются друг с другом [1].

1 См.: Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1. Ч. 1. С. 112.


Таким образом, в древневосточной философии была заложена традиция включения человека в предмет философии, сделана

524


попытка определить его специфические (преимущественно нравственные) признаки, отличающие человека от животного. В качестве социальной ориентации человека была сформулирована установка на его адаптацию (приспособление) к окружающей среде, на неукоснительное следование предначертанному ему свыше пути.

В древнегреческой философии, как и древневосточной, еще сохраняются сильные мифологические традиции. Этим во многом можно объяснить гилозоизм многих философов Древней Греции. При всем многообразии существовавших в античности точек зрения общими вопросами для философско-антропологической проблематики были вопросы происхождения, сущности, специфических качеств, цели и предназначения человека.

В вопросе о происхождении человека возникают первые наивно-материалистические концепции. Так, Фалес считал, что люди произошли от рыб. Анаксимандр полагал, что человек произошел от животного, а животные возникли из влаги. Представитель римской философии Лукреций Кар утверждал, что человек не сотворен богом, а появился под воздействием солнечного тепла.


В вопросе о сущности человека в .античной философии доминировала космоцентрическая концепция. Ее суть была изложена еще Демокритом. Он считал, что человек есть микрокосм (малый мир), подобный макрокосму (Вселенной) [1]. Протагор, один из первых европейских философов, поставивших проблему человека в центр философского знания, утверждал, что "человек есть мера всех вещей" [2]. Тем самым он подчеркивал, что человек - главное действующее лицо бытия, что любые знания, любые ценности, законы и обычаи относительны и должны быть соизмеримы с человеком конкретного времени.

1 См.: Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1. Ч. 1. С. 337.
2 Там же. С. 316.


Платон сущность человека усматривал в его вечной и бессмертной душе, вселяющейся в тело при рождении. Она (следовательно, и человек) восприимчива к знанию. В этом Платон видел родовое (общее) отличие человека от животного. А на видовом (частном) уровне человек отличается от животного своими внешними особенностями. На основе этих отличий Платон сформулировал одно из первых определений сущности человека:


525

"Человек существо бескрылое, двуногое, с плоскими ногтями, восприимчивое к знанию, основанному на рассуждениях" [1]. Разумеется, у Платона нет абсолютного противопоставления животных и людей. В силу того что душа человека бессмертна, а тело смертно, человек дуалистичен, считал Платон. В этой дуалистичности заложен вечный трагизм человека - тело тянет его в животный мир, а душа - в божественный (в мир идей). Этот платоновской вывод имеет свое продолжение вплоть до сегодняшних дней.

Вершина античной философии - Аристотель впервые определил сущность человека через его социальные качества. В "Никомаховой этике" он отмечал, что "человек по природе существо общественное" [2], а в "Политике" писал, что человек - это политическое существо [3]. Значение такой характеристики огромно и сохраняется до сегодняшнего дня.

В античной философии предпринимались попытки обнаружить главное человеческое качество, отличающее человека от других живых существ. В решении этого вопроса среди мыслителей античности наблюдается относительное единодушие - большинство из них такое качество усматривали в разуме, способности мыслить. Некоторые философы к этому общему свойству добавляли и другие: Демокрит - подражание, коллективизм, взаимопомощь и развитую речь; Сократ - умеренность (знание, как обуздать страсть); храбрость (знание, как преодолевать опасности); справедливость (знание, как соблюдать божественные и человеческие законы). Платон главными качествами человека считал мужество и целомудрие ума, синтез разума и веры, Аристотель - речь, ибо только она позволяет воспринимать такие понятия, как добро и зло, справедливость и несправедливость [4].

1 Платон. Диалоги. М., 1986. С. 433.
2 Аристотель. Соч.: В 4 т. М., 1983. Т. 4. С. 63.
3 См.: Там же. С. 578.
4 См.: Там же. С. 379.


Итак, человек есть разумное, мыслящее и говорящее существо. Оно отлично от животного, соответственно и целевое предназначение этого существа иное. Над этой проблемой задумывались мыслители античности, но каждый из них вкладывал свое содержание в понимание предназначения и цели человека и человечества. Демокрит считал главным для человека достичь хорошего расположения духа, так называемой эвтюмии. Примерно на этой же точке зрения стоял


526

Эпикур, который полагал, что главная цель человека - наслаждение, понимаемое как отсутствие страданий души и тела, как достижение спокойствия духа, или "атараксии". В целом же Эпикур в качестве цели человека выдвинул свое кредо "проживи незаметно". Сократ предложил другой лозунг - "познай самого себя" и считал самопознание основной целью человека. Он полагал, что если человек знает, что есть добро, то не будет делать зло, поступать безнравственно, совершать беззаконие. Наконец, стоики полагали, что цель человека не наслаждение, а самосохранение, призывали жить сообразно с природой, покорно переносить невзгоды, ибо в мире все фатально предопределено.

Таким образом, в античности были намечены основные линии и параметры философской антропологии, человек обозначен как предмет философского осмысления и определены самые очевидные грани его существенных характеристик - природность, разумность, социальность. Они рассматривались с разных позиций - натуралистической (Фалес), космоцентристской (Демокрит), логоцентристской (Сократ), социоцентристской (Аристотель), что обеспечило полноту и комплексность в дальнейшем развитии знаний о человеке.

В основе средневекового человекознания лежали религиозные (теоцентристские) в своей сути установки о том, что Бог - начало всего сущего. Он создал мир, человека, определил нормы человеческого поведения. Первые люди (Адам и Ева), однако, согрешили перед Богом, нарушили его запрет, захотели стать наравне с ним и самим определять, что есть добро и зло. В этом заключается первородный грех человечества, который частично искупил Христос, но который должен искупаться и каждым человеком через раскаяние и богоугодное поведение.

Наиболее емко философско-антропологические взгляды Средневековья представлены в трудах Августина Блаженного. Он утверждал, что человек - это душа, которую вдохнул в него Бог. Тело, плоть - презренны и греховны. Душа есть только у людей, животные ее не имеют. Человек полностью и всецело зависим от Бога, он несвободен и не волен ни в чем. Человек создавался Богом как свободное существо, но, совершив грехопадение, сам выбрал зло и пошел против воли Бога. Так возникает зло, так человек становится несвободным. С момента грехопадения люди предопределены ко злу, творят его даже тогда, когда стремятся делать добро.



527

Главная цель человека, считал Августин, - спасение перед Страшным Судом, искупление греховности рода человеческого, беспрекословное повиновение церкви как "граду Божьему".

Вершиной средневековой схоластики был Фома Аквинский, философско-антропологические взгляды которого в известной мере были развитием идей Августина Блаженного. Бог - действующая и конечная причина мира, мир создан Богом "из ничего"; душа человека бессмертна, его конечная цель - блаженство, обретаемое в созерцании Бога в загробном мире; сам человек тоже творенье Божье, а по своему положению - промежуточное существо между тварями (животными) и ангелами.

Таким образом, в средневековой философии господствует теоцентристское понимание человека, суть которого заключается в том, что происхождение, природа, целевое предназначение и вся жизнь человека предопределены Богом. Тело (природное) и душа (духовное) противопоставлены друг другу. Впоследствии вопрос об их соотношении стал одним из стержневых в философской антропологии.

Теоцентристские установки в учении о человеке эпохи Средневековья постепенно преодолевались в философии Возрождения. Появились деистические и пантеистические концепции сотворения мира и человека. Греховность человеческого рода отрицалась, возрождались идеи античности о самоценности человека, о его праве на счастье, свободу не в загробном мире, а еще при жизни. Сформировалась гуманистическая установка, ставящая в центр мироздания и философии человека, а не Бога.

Однако окончательно развенчала теологическую философско-антропологическую концепцию философия Нового времени. На основе достижений науки, изменений в экономическом строе, политических интересов формируются новые, логоцент-ристские (от logos - ум, разум) представления о человеке. Рационалистическая парадигма философии Нового времени в качестве центрального вопроса философско-антропологического плана поставила вопрос о сущностном признаке человека. И здесь мнение мыслителей Нового времени было почти единодушным: человека делает человеком Логос, ум, способность мыслить.

Так, для Р. Декарта главное в человеке - поиск не пищи, но мудрости. В "Рассуждении о методе" он изложил антропологический аспект своей дуалистической концепции, суть которой заключалась в обосновании того, что нематериальная душа и материальное тело - это две независимые субстанции, соединенные в одно целое Богом.

528

Т. Гоббс в "Левиафане" утверждал, что люди рождаются равными, с одинаковыми "стартовыми" возможностями. Но в силу того что желания и возможности их удовлетворения не совпадают, возникают соперничество, конкуренция, порождающие злобу, зависть, войны. В конечном итоге, по Гоббсу, отношения между людьми выражаются формулой "человек человеку - волк". От животных же человека отличает умение рассуждать, прогнозировать и обобщать, формулировать общие правила, т.е. мыслить.

В XVIII-XIX вв. логоцентристская установка дополняется натуралистическими и механистическими концепциями. Наряду с сознанием большая роль отводится самосознанию. Так, Г. Лейбниц считает, что человека от животных отличает разум, который позволяет ему познать самого себя. В дальнейшем эта идея получила свое развитие в трудах И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля.

В наибольшей степени натуралистические тенденции проявились в философско-антропологических взглядах французских философов XVIII в. Ш. Монтескье напрямую связывал качества человека с климатом, а Ж. Ламетри полагал, что человек - это машина, самозаводящийся часовой механизм. На жесткую детерминацию человека природой указывал П. Гольбах. В трактате "Система природы" он заметил, что человек - это природное устройство, способное чувствовать, мыслить и действовать. Он порожден природой и должен подчиняться ее законам.

И. Кант после Протагора был первым философом, который полагал, что предметом философии является не просто мудрость, а знание, обращенное к человеку. Отвечая на вопрос о том, что такое человек, Кант отмечал, что человек по своей природе зол, но обладает зачатками добра. Чтобы сделать его добрым, его нужно воспитывать, руководствуясь при этом определенными установками, требованиями, императивами. Основным среди них является безусловное повеление (категорический императив) о том, что человек есть цель сама по себе и его нельзя рассматривать как средство. Поступай так, учил Кант, чтобы ты всегда относился к человечеству и к другим людям как к цели, но не как к средству.

У Канта рационализм (признание разума и рассудка в качестве сущностных признаков человека) дополняется нравственной и натуралистической составляющими. По Канту, человек - это

529

природное существо, которое подчинено природной необходимости, законам природы, и в то же время он нравственно свободен. В этом заключается суть нравственно-натуралистического дуализма учения Канта.

В XIX в. начинает зарождаться противоположная натурализму концепция - социологизм. Суть его заключается в обосновании приоритета социальной стороны человеческого бытия. Конечно, это были еще лишь ростки этой концепции, но их влияние на последующее развитие философской антропологии огромно.

Одним из первых после античных философов к социологическому аспекту человеческого бытия обратился И. Фихте. Он утверждал, что человек предназначен для жизни в обществе, его цель - достижение согласия со всеми индивидуумами, совершенствование себя и других.

В .русле критики рационалистического дуализма Декарта и Гегеля излагал свою позицию А. Фейербах. Критикуя Гегеля, Фейербах утверждал, что тело и душа едины, что не только разумное является истинным и действительным. Разумное может быть только человеческим, поэтому человек является мерой разума, и только человеческое может быть истинным. Фейербах признавал принципиальное отличие человека от животного, но не сводил его только к мышлению. Человек отличается от животного всем своим существом, прежде всего "всечувственностью и всечувствительностью". Человеком можно считать того, полагал Фейербах, кто обладает эстетическим, моральным, религиозным, философским и научным смыслом, сущность же человека проявляется лишь в общении, во взаимоотношениях между людьми.

Вершиной социологической трактовки человека в XIX в. стала марксистская философско-антропологическая концепция. В трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, Г.В. Плеханова человек рассматривался в русле диалектико-материалистического подхода в неразрывной связи с природной и социальной средой. Человек - продукт эволюции вечной, несотворимой и неуничтожимой материи, он - биосоциальное существо, наделенное сознанием. Человек выделился из животного мира благодаря труду, умению создавать орудия труда. Для него характерны не только приспособление к окружающей среде, но и адаптирование природы, изменение ее в своих интересах.

В своей сути человек - существо не природное, а общественное. Природная основа - лишь предпосылка человека, но

530

его сущность заключается в том, что он "есть совокупность всех общественных отношений" [1]. Эта формула Маркса означает, во-первых, что общественные отношения через трудовую деятельность, обучение, воспитание формируют качества человека, его образ жизни. Во-вторых, человек сам формирует эти отношения, активно изменяет природную и социальную среду. В-третьих, общественные отношения включают опыт человеческой культуры, а не только отношения сегодняшнего дня. Общая тенденция динамики человека заключается в развитии его сущностных сил, т.е. в социализации на основе практического овладения опытом всей человеческой культуры.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 3.


На основе такого понимания человека основоположники марксистской философии делали вывод, что для того, чтобы "изменить" человека, нужно изменить общество, одни общественные отношения заменить другими.

Рационалистической трактовке человека в середине XIX в. противостояли иррацоналистические взгляды субъективно-идеалистического толка. Вместо Логоса, разума иррационалисты в основу объяснения природы и сущности человека ставили его психику, эмоции, инстинкты, рефлексы и другие подсознательные факторы.

Одним из первых представителей философско-антропологического иррационализма был А. Шопенгауэр. Основой сущего он считал мировую волю как слепую, бессознательную жизненную силу. В человеческом измерении она проявляется как "воля к жизни" и выражается в бесконечном стремлении к реализации желаний. Однако такое стремление выступает постоянным источником страданий, поэтому человек обречен на страдание. Из этой ситуации Шопенгауэр видел два выхода: либо умерщвление всех своих желаний, аскетическое безрадостное существование; либо эгоистическое удовлетворение своих желаний, жизнь по принципу "если очень хочется, то все можно".

Эту традицию продолжил Ф. Ницше, ставший одним из родоначальников так называемой философии жизни. Он считал, что основу жизни составляет не мировая воля, а воля к власти. Ей подчинены все желания, мысли, чувства и поступки человека, которого он рассматривал как неопределившееся животное. Люди не равны между собой, полагал Ницше. Существуют раса рабов и раса господ. Народ - это стадо, а историю творят ве-


531

ликие личности, представители касты избранных. Но эту касту нужно формировать, воспитывать. Для этого необходимо отказаться от христианской религии, от морали равенства всех перед Богом, милитаризовать общество, а народ принуждать к труду силою. Идеал великой личности Ницше видел в "сверхчеловеке", в "белокурой бестии", которой все дозволено, которая стоит "по ту сторону добра и зла", т.е. неподвластна никаким моральным нормам.

Датский философ С. Къеркегор считал, что наука, рациональное знание не могут объяснить природу и сущность человека. В лучшем случае можно охарактеризовать его существование, но это следует делать и возможно сделать лишь на иррационально-чувственном уровне. Существование - это постоянное изменение отдельного человека во времени, выражающееся не в понятиях, а в чувствах, переживаниях. Человек ощущает свое существование не всегда, а лишь в момент выбора, в ситуации "или - или" (так назвал философ одну из своих работ). Кьеркегор выделял три уровня существования. Первый уровень - эстетический. На этом уровне человек погружен в чувства. Символ этого уровня - Дон Жуан, стремящийся все испытать и всем насладиться. Однако это стремление заканчивается в конечном счете разочарованием. Второй уровень - этический. Здесь господствует долг. Человек добровольно подчиняется нравственному долгу. Символ - Сократ, выпивший яд по приговору неправедного суда. На этом уровне человек полностью зависим от внешнего мира. Третий уровень - религиозный. Человек здесь не подчинен внешнему воздействию, он поднимается выше морали, становится абсолютно свободным. Символ - Авраам, мечущийся в выборе между требованием Бога убить сына и отцовским чувством. Именно в подобном выборе, считал Кьеркегор, заключено подлинное существование (экзистенция), характеризующая сущность человека.

Философско-антропологические воззрения русских философов во многом созвучны идеям мыслителей других стран. В то же время было бы неверным не видеть и специфики развития человекознания в России, обусловленной особенностями истории русского народа, его культурой, менталитетом, другими факторами.


Как и в европейском Средневековье, в России XIV-XV вв. человек рассматривался в русле религиозной трактовки сотворения мира, а в теоретическом человекознании получила распространение идея "исихазма" (от греч. - покой), ориентировав-

532

шая на аскетический образ жизни, на единение с Богом в отшельничестве. В дальнейшем эта идея получила свое развитие в учении Нила Сорского о "нестяжательстве", основу которого составляет призыв к моральной чистоте, противостоянию страстям и порокам, истинному и бескорыстному богослужению.

В XVIII в. значительный вклад в развитие мировой философско-антропологической мысли внес А.Н. Радищев. В работе "О человеке, его смерти и бессмертии" он критиковал умозрительный подход к исследованию человека, настаивал на смертности души. Спецификой человека Радищев считал способность подражать, сочувствовать и оценивать.

Один из видных сторонников материалистического истолкования человекознания В.Г. Белинский видел в человеке не только мыслящее, но и деятельное существо, которое по своей природе склонно к добру. Злым человека делает общество. Белинский не соглашался с кантовским тезисом о том, что человек сам себе цель, и утверждал, что народ всегда выше отдельного человека, цели народа важнее целей индивида, а свобода человека зависит от того, в каком обществе он живет. Только в справедливом обществе, считал Белинский, человек может быть свободным.

Другой русский философ-материалист Н.Г. Чернышевский суть антропологического принципа видел в рассмотрении человека как проявления природы, как организма, имеющего одну, не разделенную на душу и тело, натуру.

Идеалистически-религиозная трактовка человека в русской философско-антропологической мысли представлена учением B.C. Соловьева. Он полагал, что человек - это связующее звено между божественным и природным мирами. Поскольку в природе господствует зло, то и человек погружен в мир зла. Зло и страдание - естественные состояния индивида. Однако как духовное существо человек на основе любви к Богу преодолевает зло. В этом преодолении зла, в самосовершенствовании, в единении с Богом заключается жизненная задача человека.

Иррационалистические взгляды на человека исповедовал Ф.М. Достоевский. Человек недоступен рациональному объяснению, считал Достоевский, он - тайна. В то же время человек - центр бытия, а главное его качество - свобода. Истинной свободы человек достигает тогда, когда освобождается от страстей, перестает быть рабом себя и окружающей среды. Обретение свободы, считал Достоевский, это путь трагедий, испытаний и страданий, ибо свобода может породить и добро, и

533

зло, она иррациональна. Когда свобода переходит в своеволие, порождается зло, ведущее к преступлению, а преступление - к наказанию. Другой путь - когда свобода порождает зло, зло приводит к искуплению, а искупление возвращает человеку утраченную свободу. Происходит духовное перерождение человека, но все пути обретения свободы - и преступление, и наказание, и искупление - неизбежно проходят через страдание.

В центре философской антропологии Н.А. Бердяева стоит проблема свободы человека, которого он рассматривал как созданное Богом существо.

Человек по своей природе свободен, полагал Бердяев, но когда он стремится поставить себя на место Бога, разрывается связь между духовным бытием человека и божественной духовностью, порождается зло, человек утрачивает свободу. Цель человека - не в спасении, а в творении. Именно в творческом процессе человек уподобляется Богу как Творцу: "Человек есть не только существо греховное и искупающее свой грех, не только существо разумное, не только существо эволюционизирующее, не только существо социальное, не только существо больное от конфликта сознания с бессознательным, но человек есть прежде всего существо творческое" [1]. В творении человек и обретает свободу. Она не означает вседозволенности. Но в то же время это свобода от подавления, подчинения внешнему принуждению.

1 Бердяев Н.А. О назначении человека. М., 1993. С. 61.











2. Философская антропология как научная дисциплина и ее предмет


В качестве альтернативы позитивизму и рационализму XIX в. на рубеже двух веков появилось особое течение в человекознании, получившее название философская антропология.

Одним из основоположников этого течения был немецкий философ М. Шелер. Опираясь на феноменологию и "философию жизни", Шелер в человеческом существовании выделял области "реального" (голод, половое влечение и инстинкт власти) и "идеального" (истины, идеи, ценности). Любой человеческий акт представляет собой, по мнению Шелера, интенциональное и строго индивидуальное переживание ценностей, свободное от витальных (жизненных) зависимостей. В силу этого человек "открыт миру". Это значит, что человек не имеет четкого проекта своего развития, не обладает завершенно-



534

стью, постоянно меняется, приобретает новые качества, которых первоначально не имел. Например, предчеловек был вегетарианцем, а человек стал всеядным. Или, скажем, по степени адаптации к среде человеку нет равных в животном мире, он посрамляет в этом отношении даже пресловутых тараканов. Благодаря такой "открытости", считал Шелер, человек "убежал от природы", "дезертировал из природы", выделился из животного мира.

По замыслу Шелера, философская антропология должна стать метафилософской теорией, объектом которой станет человек, а предметом - его происхождение, сущность, отношения с окружающей действительностью, взаимосвязь души и тела, побудительные силы к действию, закономерности его развития.

Однако замыслу Шелера не суждено было сбыться. Тому было несколько причин.

Во-первых, уже в самом его учении был заложен дуализм реального и идеального существования человека, что обрекало эту теорию на противоречивость. Попытку преодолеть это противоречие предпринял другой немецкий философ X. Плеснер. Поддерживая идею Шелера о философской антропологии как специальной философской дисциплине, он утверждал, что именно цельный человек занимает центральное положение в мире, однако тайна его бытия - непостижима. В процессе своей деятельности человек постоянно "выходит" за рамки своего бытия, считал Плеснер, нарушает его своими эксцентрическими, неестественными для "нормальных" биологических особей поступками и в результате этого изменяет свои характеристики и свое отношение к самому себе.

Во-вторых, в философско-антропологической мысли усилилось противостояние, вытекающее из дуализма души и тела, биологического и социального в человеке. Появились учения, в которых доминирующим фактором в становлении и развитии человека рассматривались либо биологические, либо социальные обстоятельства. Тем самым нарушалась цельность и целостность понимания философской антропологии как непротиворечивой научной дисциплины.

Одним из видных представителей биологической ветви философско-антропологического знания был А. Гелен. По его мнению, человек - биологически недостаточное существо, он не способен жить по природным трафаретам. Его недостаточность выражается в неспециализированности, в его ущербности по сравнению с животными. Он - "халтура природы". Природа

535

не дала человеку зубов как у хищников, когтей, быстрых ног, у человека слабое зрение, обоняние. Такая биологическая неполноценность вынуждала человека восполнять свою ущербность посредством создания искусственных орудий. Для своей самозащиты человек изобрел лук, копье, овладел огнем, приручил собаку и лошадь, создал родовую общину - в конечном итоге была сформирована неживотная, человеческая культура. Созданные человеком орудия и социальные институты, по мнению Гелена, "разгружают" его от опасностей, позволяют ему действовать по установленному им самим алгоритму, возвышают его над ситуацией.

К биологизаторской ветви философской антропологии можно отнести и те концепции, которые специфичность человека видят в его инстинктах. Немецкий философ Э. Кассирер утверждал, что отсутствие инстинктов у предчеловека создавало угрозу уничтожения вида, но природа оставила ему возможность компенсировать этот недостаток. Будущий человек неосознанно стал подражать, в результате вместо инстинктивной возникла символическая система организации жизнедеятельности. Символы стали заменителем инстинктов, а человек - символическим животным.

Социологизаторские концепции основываются на тезисе о том, что человек в своей сущности представляет собой совокупность общественных отношений. Из этого тезиса делался вывод о том, что определяющими факторами в появлении человека выступают социальные условия, социальная среда, общество, деятельность самого человека. Американский социолог Дж. Muд считал, что человек полностью формируется в процессе взаимодействия с социальной средой. Внешний социальный контроль воспринимается человеком и превращается в самоконтроль, который и обеспечивает его формирование. Однако как формируется социальная среда, осуществляющая внешний по отношению к человеку контроль, Мид не объяснил.

Наиболее явственно социологизаторская концепция реализовывалась в трудах философов, исповедовавших марксистскую парадигму происхождения человека, - Л.П. Буева, Б.Т. Григорьян, Н.П. Дубинин, Г.Л. Смирнов, И.Т. Фролов и др. Справедливости ради следует отметить, что в работах советских философов биологическая сторона человека не отрицалась, но рассматривалась как неосновная, подчиненная социальной стороне.

536

Особое место в человекознании XX в. занимает культурно-философская антропология немецкого мыслителя Э. Ротхак-кера. Главное, что отличает человека от других живых существ, считал Ротхаккер, это способность творить, формировать культуру и быть ее носителем. Как и Шелер, Ротхаккер признает открытость человека, но рассматривает ее не как адаптацию к среде, а как способность создавать искусственную среду, искусственное жизненное пространство. Это пространство ограничено с точки зрения доступности и значения различных аспектов действительности для человека. Как для рыб суша не имеет значения, а вода жизненно значима, так и для человека существуют аспекты действительности в жизненно важном для него смысле. Дичь, считал Ротхаккер, становится дичью лишь с появлением охотника, а бухта становится бухтой с появлением мореплавания.

Эти аспекты действительности, значимые для человека, формируют определенный набор "жизненных стилей", совокупность которых и составляет культуру. У разных народов, у представителей разных профессий формируются свои жизненные стили, своя культура. Житель пустыни культивирует воду и ее источники, а житель островов - лодки, корабли; население тропиков ищет защиты от жары, а севера - от холода. Поэтому культурные ценности, нормы, обычаи, вкусы для всех разные, но именно они образуют для каждого народа, сословия, профессии некое замкнутое жизненное пространство, которое ограждает человека от всего незначимого для него и формирует самого человека.

Тем самым в теории Ротхаккера природная среда человека отделяется от искусственно созданной среды, а последняя, понимаемая как культура, рассматривается в качестве основного фактора выделения человека из животного мира.

В-третьих, на дифференциацию философско-антропологического знания, не позволившую осуществиться замыслам Ше-лера, существенное влияние оказали не вполне антропологические учения, но затрагивавшие в той или иной степени проблемы человекознания. К таким учениям можно отнести этологию, фрейдизм и экзистенциализм.

Так, австрийский философ и этолог К. Лоренц в своей концепции обосновывал, что человек - аномальное биологическое существо, наделенное невиданным в природе инстинктом агрессии. В животном мире подобный инстинкт присущ хищникам-одиночкам (ягуару, белому медведю), но он имеет механизм

537

сдерживания на брачный период. У человека же инстинкт агрессии постоянен. Человек, таким образом, выделяется из животного мира благодаря тому, что он агрессор, убийца.

Инстинкты как главный движитель человеческой жизни, как суть его природы рассматривал и 3. Фрейд. Он также считал человека аномальным существом, но видел его аномальность в нарушении естественных инстинктов и замене их на специфически-человеческие, основными из которых являются либидо, эрос и танатос. Его последователь Э. Фромм рассматривал человека как уникальное творение Вселенной. Ни философия, ни религия не могут раскрыть тайну человека, утверждал Фромм. Он показал, что в рассмотрении природы и сущности человека имеется две точки зрения. Первая - антропологического релятивизма, утверждающего, что человек постоянно меняется, а следовательно, никакой четко фиксированной человеческой природы нет. Эту точку зрения поддерживают сторонники социоцентризма, которые преувеличивают роль культуры, общественной жизни над биологической стороной человека. Вторая точка зрения заключается в утверждении, что человек имеет некую неизменную сущность, неизменные человеческие качества. Сам Фромм считал, что человек двойствен, противоречив в силу того, что существует противоречие между его биологическим и социокультурным бытием. Именно в этом противоречии, утверждал Фромм, и заключается уникальность человека. Он принадлежит к миру животных, но уже выделился из животного мира. Человек неотделим от природы, но он осознает свою беспомощность, осознает свою смерть, осознает самого себя. Это противоречие заставляет человека думать, решать проблемы своей жизни. Он - пленник природы, но, несмотря на это, свободен в своем мышлении; он - часть природы, и все же ее причуда; он - одновременно и тело, и душа, ангел и зверь.

В основу философско-антропологического аспекта экзистенциализма положена проблема подлинного и неподлинного существования человека. Известно, что экзистенциализм рассматривает личность как самоцель, а общество - как средство, обеспечивающее существование личности. В человеке экзистенциалисты выделяют четыре слоя - природный, социальный, духовный и экзистенциальный. Причем акцент делается на невозможности объяснения рациональными средствами ни экзистенциального слоя, ни в целом проблемы существования человека.

538

Так, К. Ясперс в работе "Духовная ситуация времени" утверждал, что неизвестно, какие факторы сделали человека человеком, это осталось за пределами переданной нам истории. Мы можем лишь догадываться о том, считал Ясперс, что целый комплекс причин - создание орудий, употребление огня, язык, преодоление половой ревности и мужское товарищество - поднял человека над миром животных. В силу этого, по мнению Ясперса, человек не может быть познан полностью как бытие.

Французский философ-экзистенциалист Ж.П. Сартр утверждал, что человек - существо страдающее, стремящееся к тому, чтобы другие люди признали факт его свободы. Но свобода, с точки зрения Сартра, - это несчастье, человек боится свободы, бежит от нее. Однако тщетно: свобода неотчуждаема от человека, он "обречен на свободу".

Пессимистические установки характерны и для философско-антропологических взглядов "новых философов". Они полагают, что современный человек деперсонализирован властью, превращен в фишку. В силу того что любые противодействия власти обречены на неудачу, мир невозможно переделать, считает Б.-А. Леви. В ситуации, когда человек не может изменить мир, преодолеть зло, его основные усилия должны быть направлены на удержание мира от полного распада. Впрочем, по Леви, и это бесполезно. Другой представитель "новых философов" А. Глюксман рассматривает человека как существо недостойное, вполне заслуживающее именно безотрадной, рабской, глупой судьбы.

Итак, рядоположенные с философской антропологией учения, рассматривая человека под углом зрения своего предмета и своей проблематики, показывают и подтверждают факт его многозначности, уникальности и таинственности.

В современных условиях интерес к философской антропологии и интенсивность исследования проблем человекознания резко усиливаются. Это обусловлено прежде всего изменением условий повседневного существования человека, вызванным экологическими катастрофами, а также распространением невиданных ранее и чрезвычайно опасных для человека болезней. Сыграли свою роль и негативные последствия научно-технического прогресса и другие бедствия, совокупность которых создает впечатление, что грядет Апокалипсис, а человек тотально незащищен. Он может быть уничтожен СПИДом, ядерным оружием, жестким ультрафиолетовым излучением и т.д. Поэтому человек начинает воспринимать созданное им же как враждебное ему. Появляется страх перед будущим.

539

Вывод о том, что человек не только уникальное, но и хрупкое существо, потребовал специальных исследований в области человекознания.

Наряду с проблемами физического (биологического) выживания человека в эпоху научно-технической революции резко обострились и проблемы социально-психологического плана: происходят разрушение привычных стереотипов жизни, стандартизация уникального под влиянием массовой культуры, резкая смена идеалов и ценностей жизни. Все это с необходимостью подводит к выводу о том, что человек утрачивает представление о собственной идентичности, о своем внутреннем мире, о своей специфичности как Человека.

В таких условиях не случайно одно из ведущих мест в человекознании занимает, как это и предполагал Кассирер, проблема самопознания человека. Налицо дальнейшая специализация и углубление изучения человека, появляются различные аспекты философско-антропологического знания. От философской антропологии "отпочковываются" и конституируются в качестве самостоятельных научных дисциплин все новые и новые ее ответвления - "социальная", "культурная", "религиозная", "психологическая", "политическая" и другие "антропологии". Эта аспектность, образовавшаяся в человекознании, его "узкоспециализированность", с одной стороны, обеспечивают фундаментальную проработку отдельных его проблем, а с другой стороны, расчленяют комплексную теорию на отдельные фрагменты, а философское осмысление человека заменяют "технологическими" вопросами. Поэтому не случайно то, что наряду с дифференциацией философско-антропологического знания, происходит и его частичная интеграция. Подтверждением тому служит возникновение "бинарных" антропологий - "социально-философской", "социокультурной", "социобиологической", "естественно-исторической" и др.

Такая частичная интеграция в определенной мере расширила предметную область антропологических исследований, позволила детальнее проследить взаимосвязи "природа - общество - личность - культура". Тем не менее неопределенность предмета бинарных антропологий, наличие у всех "аспектных антропологий" общего предметного поля, неисчерпаемость человека как объекта исследования приводит к убеждению, что ни одна, будь то монистическая, дуалистическая или "аспектная" ант-

540

ропология, не может собственными ресурсами постичь человека и его взаимосвязи полностью. Любая узкоаспектная антропология "высвечивает" лишь какую-то сторону человека, но не дает и не может дать общего его видения.

В связи с этим возникает проблема конституирования философской антропологии как самостоятельной философской научной дисциплины, определения ее предмета и задач. Очевидно, что, возникнув в лоне философского знания, антропологическая проблематика не может полностью "раствориться" ни в естественных науках - в медицине, генетике, физиологии, ни в социальных - психологии, социологии, педагогике, культурологии и прочих дисциплинах. Очевидно и то, что собственно философский аспект этой дисциплины должен оставаться именно философским, т.е. наиболее общим, предельно широким учением о человеке.

Уже преодолены такие подходы к пониманию предмета философской антропологии, как "специализированное учение о причинах появления человека и его связях с животным миром" [1], равно как и "разделение" человека на природную и общественную части. Сегодня делаются попытки соединения некоторых аспектов человекознания в единую предметную область.

Так, В. Барулин определяет философскую антропологию как учение о человеке, рассматриваемом в качестве первоначала и первосущности мироздания в целом, и его взаимосвязях с предельно широкими предпосылками человеческого существования - природой, Космосом, Богом, а взаимосвязи "человек - человек" и "человек - общество" отдает на откуп более специализированной "социально-философской антропологии" [2]. Ф. Минюшев, наоборот, расширяет предмет "социальной антропологии", включая в него не только взаимосвязи "человек - социальное окружение", но и взаимосвязи "человек - природное окружение" [3]. Э.А. Орлова ограничивает философскую антропологию проблематикой знаменитых вопросов И. Канта - "Что я могу знать?", "Что я должен делать?", "На что я могу надеяться?", "Что такое человек?" [4]

1 Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 735.
2 Барулин B.C. Социально-философская антропология. М., 1994. С. 31-34.
3 Минюшев Ф.И. Социальная антропология. Курс лекций. М., 1997. С. 12.
4 Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М., 1994. С. 15-16.


По-видимому, в каждой точке зрения на предмет философской антропологии можно найти не только интересный подход, своеобразный ракурс рассмотрения проблемы, но и общеприз-

541

наваемые "общие площади" предметной области - проблемы природы и сущности человека, условий его социализации, соотношения в нем биологического и социального, сознательного и бессознательного, индивидуального и родового, места и роли человека во Вселенной, смысла его жизни и смерти и др. Фактически это те проблемы, которые ставились еще М. Шелером в качестве предметной области человекознания!

Очевидно, что при всем многообразии специализированных антропологий, общефилософская проблематика человекознания не только остается, но в силу его дифференциации конституируется в самостоятельную научную дисциплину. Оставаясь в русле и структуре философского знания, будучи специализированной системой философских знаний о Человеке, эта дисциплина решает собственные задачи и имеет свой предмет исследования.

Не претендуя на роль метанауки по отношению к частным аспектам антропологического знания, философская антропология вместе с тем выступает наиболее общей системой знаний о человеке, рассматривает человека как общее. Философская антропология, далее, выступает как рефлексивная теория, обобщающая данные конкретно-антропологических дисциплин и в силу этого является по отношению к ним методологической основой самого общего уровня.

Наконец, несмотря на то что человек как предмет исследования "поделен" между частными антропологиями, для философской антропологии остается и свой собственный аспект человекознания, непосильный для других уровней рассмотрения человека. Такими собственно философско-антропологическими проблемами, совокупность которых составляет предмет данной системы знаний, являются: человек как субъект деятельности; деятельность как способ существования человеческой действительности; ценности человеческого бытия.

В качестве предметного поля эта дисциплина рассматривает вопросы истории философско-антропологических знаний; специфику познания человека; модусы и экзистенциалы его бытия; разрабатывает научную методологию для частноантропологиче-ских дисциплин; исследует взаимовлияния антропологического знания и различных сторон материального, социально-политического и духовного бытия общества. Содержание названных аспектов предметного поля является основой для выделения основных разделов философской антропологии как специальной научной дисциплины - история, гносеология, методология, социология философской антропологии.

542

Таким образом, очевидно, что человекознание имеет древнюю традицию, это старейшая и важнейшая проблема философии. За многовековую историю его существования возникало, угасало и снова возрождалось множество учений, точек зрения на природу, сущность и целевое предназначение человека. Уже это свидетельствует о том, что человек - сложный, многогранный, многоаспектный и неисчерпаемый предмет исследования. Он действительно тайна, которую каждая эпоха трактует по-своему.

С другой стороны, каждая точка зрения на человека, каждый подход отражает и выражает определенный уровень развития культуры, самосознания человечества.

Наконец, в каждой, даже самой древней точке зрения можно найти рациональное "зерно". Ведь действительно верно подметил Б. Спиноза, что человек - это животное, "умеющее смеяться", а Ф. Ницше - "умеющее обещать". Ни одно существо не умеет ни смеяться, ни обещать. Наверное, эти признаки не являются сущностными для человека, но ведь они свойственны ему! Поэтому к каждой точке зрения в философской антропологии следует относиться корректно, уходить от нигилистического отрицания или крайней апологетики. Все точки зрения имеют право на существование, и их следует рассматривать в ракурсе культурного прогресса человечества.








ЛИТЕРАТУРА

Барулин B.C. Социально-философская антропология. М., 1994.
Белик А.А., Резник Ю.М. Социокультурная антропология. М., 1998.
Буржуазная философская антропология XX века. М., 1986.
Григорян Б.Т. Философская антропология. М., 1982.
Минюшев Ф.И. Социальная антропология. М., 1997.
Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М., 1994.
Проблема человека в западной философии. М., 1988.
Человек (антология). М., 1995.



КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем суть космоцентризма, логоцентризма и теоцентризма в философской антропологии?
2. Каковы философско-антропологические основы фрейдизма и экзистенциализма?-
3. Как решается проблема соотношения биологического и социального в человеке в философско-антропологических учениях XX в.?
4. Какие проблемы современных философско-антропологических учений составляют предметное поле философской антропологии как научной дисциплины?
















Глава 24
ЧЕЛОВЕК КАК ЛИЧНОСТЬ

1. Сущностные характеристики личности

От анимизма и гилозоизма наших древних предков, несмотря на все величие современных научных знаний, мы сохранили способность персонифицировать хорошее и плохое, добро и зло, прекрасное и безобразное. Вся духовная жизнь человечества пронизана "парами" позитивных и негативных персон: Бог и Сатана, Иван-царевич и Змей Горыныч, Авель и Каин, Моцарт и Сальери... Но и в границах этих противопоставлений, где находится большинство "нормальных" людей, нет обезлички. Как на дереве нет двух абсолютно одинаковых листьев, так и в человеческом сообществе не было и нет двух абсолютно одинаковых людей. У каждого из нас "свое лицо" не только в прямом, физиологическом, смысле, но и с точки зрения различий в ценностях, привязанностях, интересах, потребностях, идеалах, социальной активности, политических убеждениях, религиозности и т.д.

Тем не менее каждый человек стремится иметь "хорошее лицо", т.е. быть личностью. Но для этого необходимо знать ответы по крайней мере на три основных вопроса: что такое личность? какие бывают личности? как стать личностью?

К сожалению, в последнее время наблюдается "отход" философии от проблем личности, личностная проблематика перемещается в сферы социологии, психологии. В философском знании господствующее положение занимают проблемы человека. Мы полагаем, что философская антропология без рассмотрения наиболее общих вопросов личности теряет свою практическую направленность, а в теоретическом плане приобретает вид умозрительного рассуждения о "человеке вообще".

Наконец, философские проблемы личности особую значимость имеют для будущих специалистов социально-гуманитарной сферы, ибо вся их будущая профессиональная деятельность - это работа с личностями.

В философско-антропологическом знании человек рассматривается в различных аспектах, что, в общем-то, объяснимо, ибо объект рассмотрения многогранен и многоаспектен. Однако для теоретического осмысления этого объекта необходимо, по крайней мере, на уровне принципа, эти аспекты различать. Традиционно таких аспектов выделяют три:


544

1. Человек как индивид - отдельный представитель рода человеческого, конкретный носитель всеобщих человеческих свойств и характеристик. Ключевая проблема в рассмотрении индивида - проблема соотношения биологического и социального.

2. Человек как индивидуальность - также отдельный человек, но при его характеристике рассматриваются не общие человеческие свойства, а неповторимые, особенные его биопсихосоциальные качества. Основной вопрос в характеристике индивидуальности - соотношение и взаимосогласование в ней общественного, общего и неповторимо-специфического.

3. Человек как личность - такой человек, такой индивид и такая индивидуальность, сущностные характеристики которого выражаются в его духовности. Для личности не являются определяющими такие ее биофизиологические характеристики, как пол, вес, рост, цвет глаз и др. Петр I был двухметровым великаном, а Наполеон - полутораметровым коротышкой. Не являются принципиальными для личности и социальные характеристики - национальность, сословие, семейное положение, профессия и т.д. Сократ был каменотесом, Диоген - "бомжем" (в современном понимании этого слова, жил-то в бочке!), Спартак - рабом, а Перикл - правителем. При рассмотрении человека как личности оценивается другое - духовность, влияние человека на социокультурное развитие человечества. И основная проблема в характеристике личности - проблема соотношения и взаимосвязи социального общего и духовного индивидуального.

Эта точка зрения на человека как личность восходит к учению родоначальника философской антропологии М. Шелера, который утверждал, что собственная сущность человека лежит за пределами его биологического и социального существования, она лежит в его духовности, в возможности человека быть личностью.

До недавнего времени в отечественной литературе эта позиция именовалась псевдогуманистической, антидемократической и субъективно-идеалистической [1]. Очевидно, что эта характеристика основывалась не на научном, а на идеологическом подходе, а ее негативность объясняется лишь тем, что подход Шелера "не вписывался" в подход К. Маркса.

1 См.: Социализм и личность / Под ред. Л.М. Архангельского. М., 1979. С. 17.


545

Таким образом, личностный срез рассмотрения человека абстрагируется от его индивидных и индивидуалистических характеристик, а сопряжен прежде всего с его социально-духовными качествами. Однако в рамках личностного аспекта, при рассмотрении сущности человека именно как личности в философско-антропологическом знании обозначилось несколько подходов.

Первый заключается в сведении сущности личности к нестандартным, неповторимым характеристикам человека, к его индивидуальности.

Традиция индивидуализации личности давняя. Известно, что само слово личность происходит от латинского термина persona, обозначающего маску актера в театре, играющего свою, строго индивидуальную, отличную от других роль. В последующем под персоной стал пониматься человек как юридическое лицо, затем - конкретный индивид в психологическом смысле, и, наконец, персоной стали называть абстрактное лицо, обладающее набором общезначимых характеристик.


Одно из первых определений личности как индивидуальности дал Боэций: "Лицо есть рациональная по своей природе индивидуальная субстанция". На современном философском языке это означает, что лицо (т.е. личность) - это уникальность отдельного человека, основывающаяся на наличии разума.

Индивидуальность как главное свойство личности рассматривали многие мыслители. Д. Юм усматривал сущность личности в способности самоощущения своего Я [1], а И. Кант считал, что личностью становится тот человек, который "может обладать представлением о своем Я" [2].

1 См.: Юм Д. Трактат о человеческой природе // Юм Д. Соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1965. С. 366.
2 Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 6. М., 1966. С. 357.


Такой подход правомерен уже в силу лишь того, что развитие личности проистекает из способности человека вырабатывать и измерять отношение к самому себе, смотреть на себя "со стороны". Обобщенной характеристикой познания личностью самой себя, отношения к самой себе и является образ Я. Это не всегда осознаваемая, но устойчивая и всегда переживаемая как неповторимая система представлений индивида о самом себе, на основе которой он строит отношения с другими людьми. По отношению к личности Я выступает как регулирующее образование, в котором воплощается ощущение собственных состояний, переживаний, поступков, собственной целостности и нерасторжимости, а также своего прошлого, настоящего и будущего.

546

Действительно, поворотные события в жизни человека, изменяющие социальный контекст развития личности, часто приводят к смене ролей, которые были для нее типичными, меняют привычное окружение, ставят перед личностью новые проблемы, меняют образ жизни и, наконец, представления личности о самой себе. Отсюда следует необходимость личностного изменения, перестройки своего Я, а это всегда дискомфортно, болезненно переживается личностью.

Тем не менее представляется, что такая позиция правомерна и продуктивна для объяснения происхождения, становления личности, рассмотрения ее в психологическом ракурсе, в котором ее сущность отождествляется с индивидуальностью как набором особенных и единичных признаков.


И в современной литературе можно встретить стремление рассматривать сущность личности через ее индивидуальную уникальность. В ряду основных причин, которые "делают каждого человека как личность неповторимыми и уникальными", называются: особенности психологического склада, опыт детства и воспоминания о детстве, особенности индивидуальной биографии, противоречивость жизненных ролей. В то же время, как признают сами авторы, "эта уникальность выражается в понятии Я" [1], что в принципе совпадает с юмовско-кантовской позицией.

Думается, что такой подход, являясь частным случаем характеристики личности, не обеспечивает проникновения в сущность, достаточного для философского уровня абстрагирования от частностей. Ставка на неповторимость, индивидуальность, по словам Э.В. Ильенкова, "обессмысливает личность" [2], если неповторимость и индивидуальность берется на биологическом и психологическом уровнях.

1 Губин В.В., Некрасова Е.Н. Философская антропология. М., 2000. С. 50.
2 Ильенков Э.В. Что такое личность?// Философия и культура. М., 1991. С. 389.


Кроме того, самопознание, самоощущение, самооценка - это субъективные феномены, поэтому рассмотрение сущности личности в ракурсе данных феноменов неизбежно ведет к субъективизму.

Наконец, как справедливо отмечал И.С. Кон, "за различиями в понимании Я стоят не только мировоззрения мыслителей,

547

но и разные типы культуры" [1]. Содержание, вкладываемое в понятие Я, для гомеровской эпохи и нынешней принципиально различно. Поэтому и сущность личности усматривается в различных ее характеристиках. Следовательно, личность нельзя понять на философском уровне, если оградить ее рамками и условиями чьей-то конкретной жизни.

1 Кон И.С. Открытие "Я". М., 1978. С. 138.


Второй подход к рассмотрению сущности личности основывается на марксистской концепции человека как совокупности (ансамбле) общественных отношений. Характеристики человека переносились на личностный уровень, в результате чего и личность рассматривалась как производная от отношений, существующих в данном обществе, при данном способе производства.

Аргументы, приводимые в обоснование такого подхода к сущности личности, сводятся к следующему:

# личность несводима к биопсихосоциальным индивидуальным характеристикам. Любое их дополнение химико-физико-электро-механико-квантовыми и прочими характеристиками ведет в "дурную бесконечность". Поэтому сущность личности следует искать не в индивидуальном, а в общем. Таким "общим" для любой личности выступают общественные отношения. "Личность - явление только социальное", - утверждали многие последователи марксизма;'

# личностные отношения возникают во взаимодействии "Я - вещь - Ты". Чтобы определить сущность личности, необходимо изучить социально-историческую обусловленность взаимосвязей элементов этой "триады";

# индивидуальные биопсихологические качества проявляются и выражаются, прежде всего, как самосознание, самомнение, осознание своего Я и другие субъективные феномены. Понятно, что субъективные оценки не могут характеризовать сущность личности объективно. В то же время общественные отношения, будучи объективированными по своей природе, а для отдельного человека - объективными, могут дать и дают объективное понимание сущности личности.

Однако преувеличение роли социальной среды, общественных отношений, таит в себе опасность социологизма, далеко не в полной мере объясняет сущность личности. Нельзя отрицать того, что общественные отношения и другие институциональные образования общества влияют на личность. Но в человеке наличествует и нечто такое, что не зависит от социальной среды, называемое экзистенциальным.

548


Если бы все в личности определялось ансамблем общественных отношений, которые постоянно меняются, иногда на противоположные, то сегодняшняя личность не смогла бы восхищаться величием Сократа, гуманизмом Петрарки, верностью княгини Евпраксии и т.д. Мы бы их просто не поняли!

Кроме того, данный подход не может объяснить того факта, что в единых для всех общественных отношениях существуют разные личности - герои и трусы, патриоты и предатели, совестливые и хамы, труженики и воры.

Третий подход к рассмотрению сущности личности берет свое начало от Г.В.Ф. Гегеля и И. Бентама, которые подчеркивали дуализм личности. Причем это дуализм не души и тела, который рассматривался еще в эпохи античности и Средневековья, а индивидуального и социального, единичного и общего, индивидного и коллективного в личности.

Так, Гегель различал личность как волю и историческую личность как "доверенное лицо Всемирного Духа". Бентам различал личность как индивидуальность и личность как члена общества [1].

Попытки "разведения" индивидуального и социального в личности предпринималась и в марксистской литературе. Так, например, С.С. Батенин отмечал, что "при определении личности как социальной единицы надо помнить замечание Маркса о том, что "человек как личность" - понятие более строгое и точное, чем понятие "личность". В первом понятии "личность" - это характеристика человека, всегда конкретного и качественно определенного в своих социальных чертах. Во втором понятии "личность" - это абстракция, синтезирующая определенные социально значимые качества социальной группы" [2].

1 См.: Антология мировой философии: В 4 т. Т. 3. М., 1971. С. 361, 589.
2 Батенин С.С. Человек в его истории. Л., 1976. С. 129.


В каждом из названных подходов к рассмотрению сущности личности есть свое рациональное зерно. Действительно, личность - это не социальная группа, а индивид. Действительно, личности различаются между собой не общими, а индивидуальными признаками. В то же время, как справедливо заметил Э.В. Ильенков, есть индивидуальность физиологическая, а есть

549

человеческая [1]. Физиологическая индивидуальность (тембр, высота и сила голоса, антропоморфологические данные для игры в баскетбол и т.п.) выступает лишь предпосылкой для того, чтобы индивид стал личностью. А степень реализации предпосылок, превращение их из возможности в действительность зависит уже не от физиологии, не от генетической наследственности.

С другой стороны, вне сообщества себе подобных, вне социальной среды личность возникнуть не может, она формируется под воздействием общественных отношений и других социальных институтов. Более того, сформировавшись, личность вне общества чувствует себя дискомфортно. Именно изоляцией от других людей общество ограждает себя от преступников, наказывает за совершенные преступления. Правда, есть и другая крайность. Диктат общества над личностью, подавление обществом индивидуальности его членов, стремление "усреднить" всех, попытки использовать личность в качестве средства для достижения каких-либо групповых целей также уничтожают личность, разлагают и деформируют ее. Тем не менее социальное выступает тем полем, на котором "взращивается" личность.

Наконец, очевидно и то, что личность - это "коллективная индивидуальность", это сплав социально-общего и индивидуально-неповторимого. Личность образуется лишь тогда, когда социальные требования, нормы, идеалы, ценности обретают для индивида значимость, не меньшую, чем физиологические параметры жизнедеятельности. Но и важнейшей стороной социализации является то, что социальное в личности приобретает индивидуализированный смысл, конкретизируется, окрашивается неповторимо-индивидуальными характеристиками, становится смысложизненным.

В результате социальное преобразуется в индивидуально-духовное. Следовательно, личность - это прежде всего духовное в человеке. В этом отношении надо согласиться с великим русским философом Н.А. Бердяевым, который писал, что если индивид есть категория натуралистически-биологическая, то личность - это духовная сущность. И если индивид является частью природы и общества, то личность по определению не может быть частью чего-то [2].

1 См.: Ильенков Э.В. Что такое личность? // Философия и культура. М., 1991. С. 398.
2 См.: Бердяев Н.А. Мое философское миросозерцание// Н.А. Бердяев о русской философии. Свердловск, 1991. Ч. 1. С. 21.

<<

стр. 6
(всего 7)

СОДЕРЖАНИЕ

>>