<<

стр. 40
(всего 90)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

рабовладельч. класса,
отвергая возможность длит. равноправного М. с «варварами», ставили вопрос о М.
как внутр.
проблему определ. народа: китайцев (Мо-цзы), эллинов (Аристотель). В феодальной
Европе
необходимость отражения опасности чужеземного нашествия вызвала к жизни политич.
планы
устранения распрей путём союза гос-в: «русского М.» Романа Галицкого (13 в.),
«всеобщего европ.
М.» франц. мыслителя П. Дюбуа (14 в.) и чеш. короля Йир-жи Подебрада (15 в.).
В 17—18 вв. появляются проекты общеевроп. или всемирных орг-ций для мирного
решения
междунар. споров: Э. Круа (Франция, 1623), У. Пенна (США, 1693), франц.
публициста Ш. Сен-
Пьера (1708), англ. экономиста Дж. Беллерса (1710), нем. философа И. Канта
(1795), рус.
просветителя В. Ф. Малиновского (1803) и др. Прогрессивные мыслители 17—18 вв.
выдвинули в
качестве осн. принципов междунар. отношений равноправие и уважение суверенитета
народов,
связав реализацию их с требованием ликвидации феод.-
династич. устоев как условия «вечного М.». В 17 в. основоположник науки
междунар. права Г.
Гроций развивал идею гуманизации войн, регулирования отношений между гос-вами в
интересах М.
В отличие от просветителей и бурж. демократов, франц. утопич. коммунисты 18 в.
(Морелли, Мабли)
указывали, что для устранения войн нужно изменить социальное устройство наций на
основе
общности имущества. После наполеоновских войн (1815) в Европе зародилось
пацифистское
движение, стремившееся обеспечить М. на почве капиталистич. отношений; оно
сыграло известную
роль в разработке конвенций и соглашений о гуманизации методов ведения войны, о
мирном
разрешении междунар. споров и столкновений (напр., Гаагские конвенции 1899 и
1907).
С сер. 40-х гг. 19 в. против милитаризма и войн выступает рабочее движение.
«...Объединение
рабочего класса разных стран,— писал К. Маркс,— в конечном счете должно сделать
войны между
народами невозможными» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 16, с. 556). 1-й
Интернационал
рассматривал борьбу за М. как часть борьбы за освобождение рабочего класса.
Подчёркивая
необходимость и возможность защиты М. в условиях капитализма, Ф. Энгельс
выдвинул в 1893
проект общеевроп. безопасности на основе разоружения как гарантии М. В нач. 20
в. междунар. со-
циалистич. движение, партия большевиков выработали антимилитаристскую тактику
пролетариата,
нашедшую отражение в решениях Штутгартского (1907) и Базельского (1912)
конгрессов 2-го
Интернационала. В годы 1-й мировой войны В. И. Ленин разработал вопрос о М. в
связи с
социалистич. революцией пролетариата. Ставя проблему М. конкретно-исторически, в
связи с
определ. политич. требованиями и интересами рабочего класса и нар. масс, Ленин
отмечал в марте
1917 в «Письмах из далека», что только пролет. гос-во в состоянии «...добиться
мира, притом не
империалистского мира, не сделки между империалистскими державами о дележе
награбленной
капиталистами и их правительствами добычи, а действительно прочного и
демократического мира,
который не достижим без пролетарской революции в ряде стран» (ПСС, т. 31, с.
55).
Поворот в мировой политике от империалистич. М., с вырастающими из него войнами,
к прочному
демокра-тич. М., к-рый закладывает основы для полного устранения войн, начался с
победы Великой
Окт. социалистич. революции. В первом акте Сов. пр-ва — Декрете о мире —
программа демократич.
М. была органически связана с новым принципом междунар. отношений, рождённшм
социалистич.
революцией,— принципом мирного сосуществования гос-в с различным обществ.
строем.
Совр. постановка вопроса о М., обоснованная ком-мунистич. и рабочими партиями,
исходит из
изменения соотношения сил между социализмом и капитализмом на мировой арене, из
принципиального положения о том, что последоват. миролюбивая политика СССР и др.
социалистич.
гос-в, растущее влияние их согласованной политики на ход мировых событий,
усиление борьбы
рабочего класса и всех трудящихся в странах капитала, рост нац.-освободит.
движения, выступление
широких кругов мировой демократич. общественности — сторонников М. устраняют
фатальную
неизбежность новой мировой войны. Вследствие невиданно возросшей разрушит. силы
средств
войны вопрос о М. стал общечеловеч. проблемой, для разрешения к-рой необходимы
совместные
действия во имя защиты М. всех, кто заинтересован в спасении плодов труда и
творч. усилий
человечества, независимо от убеждений и политич. взглядов. Борьба за М.
неотделима от развития
антиимпериалистич. движения и сливается с борьбой за свободу народов, прогресс и
демократию.
Коммунисты отвергают как псевдореволюц. экстремистскую идею утверждения
социализма и М. в
результате войны, так и правооппортунистич. понимание М.
как примирения с империализмом, отказа от классовой борьбы, от борьбы с бурж.
идеологией и
политикой. Усилив наступление на империализм, являющийся источником воен.
опасности, можно
нанести поражение его агрессивной политике и претворить в жизнь стремления
народов к М.
Важнейшими предпосылками М. являются прекращение гонки вооружений и разоружение,
прежде
всего ядерное, отпор актам агрессии и междунар. произвола, ликвидация воен.
блоков и очагов
войны, развитие междунар. сотрудничества. Сов. гос-во, др. социалистич. страны
ведут последоват.
борьбу за осуществление коренного поворота к разрядке в междунар. отношениях, за
объединение
усилий всех миролюбивых сил в движении за прочный, справедливый и демократич.
мир.
• Маркс К., Первое воззвание Ген. Совета Междунар. Товарищества Рабочих о
франко-прусской войне, Маркс К. и
Энгельс Ф., Соч., т. 17; Энгельс Ф., Может ли Европа разоружиться?, там же, т.
22; Ленин В. И., О междунар. политике
и междунар. праве. [Сб.], М., 1958; Документы совещания представителей
коммунистич. и рабочих партий. Документы
и материалы, М., I960; Междунар. совещание коммунистич. и рабочих партий.
Документы и материалы, М., 1969;
Материалы XXIV съезда КПСС, М., 1971; Материалы XXV съезда КПСС, М., 1976;
Материалы ???? съезда КПСС, М.,
1981; Брежнев Л. И., На страже мира и социализма, М., 1979; Трактаты о вечном
мире. [Сб.], М., 1963. Е. Г. Панфилов.
МИРНОЕ СОСУЩЕСТВОВАНИЕ, тип отношений между гос-вами с различным обществ.
строем,
к-рый предполагает: отказ от войны как средства решения спорных вопросов между
гос-вами,
разрешение их путём переговоров; равноправие, взаимопонимание и доверие между
гос-вами, учёт
интересов друг друга; невмешательство во внутр. дела, признание за каждым
народом права
свободно избирать свой социально-эконо-мич. и политич. строй; строгое уважение
суверенитета и
терр. целостности всех стран; развитие экономич. и культурного сотрудничества на
основе равенства
и взаимной выгоды. Политика, направленная на установление и развитие такого типа
отношений
между гос-вами, называется политикой М. с.
М. с. является формой классовой борьбы между социализмом и капитализмом на
междунар. арене,
но формой специфической. Потому что, во-первых, борьба ведётся между правящими
классами,
каждый из к-рых располагает полнотой гос. власти, а, во-вторых,— ан-тагонистич.
в своей основе
конфликт двух противоположных социально-экономич. систем переводится из
плоскости воен.
столкновений в русло экономич. соревнования, сопоставления политич. систем и
образов жизни,
противоборства идеологий. Органич. взаимосвязь, единство борьбы и сотрудничества
— характерная
черта М. с., источник его внутр. противоречивости, постоянный стимул для поисков
взаимоприемлемых, исключающих воен. столкновения решений.
Разработка концепций М. с. была одним из крупнейших достижений политич. теории
ленинизма. В.
И. Ленин доказал, что непримиримость классовых интересов мировой буржуазии и
победившего
пролетариата не может служить непреодолимым препятствием для мирных отношений
между
социалистич. и капиталистич. странами. Борьба за установление таких отношений
стала одной из
важнейших задач внеш. политики социалистич. гос-ва. Первой победой на этом пути
была «мирная
передышка», к-рая на два десятилетия отодвинула столкновение социализма с
главными силами
мировой реакции.
Решающая роль, к-рую сыграл Сов. Союз в разгроме фашизма, формирование мировой
социалистич.
системы, развал колон. империй, общий подъём массовых демократич. движений
привели к
коренным изменениям на междунар. арене. Сложилось новое соотношение сил. Силы
мира получили
реальную возможность существенно сузить поле деятельности сил войны и агрессии.
Тем более, что
с появлением у СССР ракетно-
МИРНОЕ 373
ядерного оружия ставка империализма на мировую термоядерную войну как средство
достижения
политич. . целей становится несостоятельной. Всё это создало предпосылки для
существ. расширения
рамок и содержания политики М. с.
Принципиальный вывод 20-го съезда КПСС о возможности предотвращения новой
мировой войны
был поддержан мировым коммунистич. движением. Ленинский принцип М. с. двух
систем,
говорилось в Декларации Совещания представителей коммунистич. и рабочих партий
социалистич.
стран (1957), «...является незыблемой основой внешней политики социалистических
стран и
надежной основой мира и дружбы между народами» (Программные документы борьбы за
мир, демо-
кратию и социализм, 1964, с. 9). В Заявлении Совещания представителей
коммунистич. и рабочих
партий (1960) подчёркивалось: «Объединенными усилиями мирового социалистического
лагеря,
международного рабочего класса, национально-освободительного движения, всех
стран,
выступающих против войны, и всех миролюбивых сил мировую войну можно
предотвратить» (там
же, с. 57). Глубокое убеждение в этом было положено в основу практич.
деятельности на междунар.
арене Сов. Союза, др. стран социализма, всех миролюбивых сил.
Принципы М. с. стали общепризнанными принципами междунар. лрава. Однако
распространение,
«внедрение» этих принципов в практику междунар. жизни — сложный, противоречивый,
неравномерный процесс. Если, напр., в 70-х гг. удалось добиться заметных успехов
на этом пути, то к
нач. 80-х гг. силам милитаризма и реакции удалось затормозить ход разрядки
междунар.
напряжённости, а значит. и затруднить проведение политики М. с. В этих условиях
преодоление
возросшей междунар. напряжённости, борьба за последоват. осуществление принципов
М. с.
становятся особенно актуальными.
Теоретич. и политич. проблемы, связанные с интерпретацией и воплощением
принципов М. с.,
представляют собой один из эпицентров совр. идеологич. борьбы. Можно выделить
три группы
представлений, противостоящих правильному пониманию М. с.
Правое крыло бурж. идеологов настойчиво проводит мысль, будто политика М. с.—
это «уловка»,
«хитрость», «тактич. маневр» коммунистов, рассчитанный на прикрытие «экспорта
революции».
Однако практика совр. междунар. отношений, вся сумма внешнеполитич. акций
социалистич. гос-в
говорят о том, что политика М. с.— не тактич. приём, а один из фундаментальных
элементов
внешнеполитич. стратегии социализма. Эта стратегия ориентируется на достижение
прочного,
устойчивого мира и безопасности народов и принципиально отвергает «экспорт
революции», т. е. на-
сильств., искусств. навязывание революц. преобразований тому или иному народу.
Коммунисты
исходят из предпосылок, что в силу внутр. законов развития капиталистич.
обществ. структура
обречена. Но отнюдь не «экспорт революции» призван решить судьбу капитализма, её
должна
решить классовая борьба в капиталистич. странах.
Другая, либеральная, группа буржуазных (а также социал-демократич. и
ревизионистских) идеологов
склонна к весьма расширит. толкованию возможностей М. с. Они рассматривают
сосуществование
как путь к затуханию политич. и идеологич. борьбы между капитализмом и
социализмом, к
постепенной конвергенции этих систем. Однако борьба двух систем уходит корнями в
глубинные
социальные процессы, в противоположность фундаментальных принципов организации
обществ.
жизни, что исключает как идеологич. сосуществование, так и постепенное
взаимопроникновение
этих обществ. структур. Политика М. с. не решает и
374 МИРНОЕ
не может решить кардинальных социальных проблем современности, не может
предотвратить
политич. и идеологич. коллизий, порой весьма острых. Но она и не призвана решать
эти задачи. Её
цель другая: сохранить мир на Земле, предотвратить глобальный термоядерный
конфликт, найти
взаимоприемлемые основы для сотрудничества социалистич. и капиталистич. гос-в.
Наконец, третья группа ложных интерпретаций политики М. с. связана с разного
рода левацкими
воззрениями. Представители этой позиции пытаются доказать, будто, проводя
политику М. с.,
социалистич. страны закрывают себе дорогу для активной поддержки революц.
процессов, а М. с.
противоречит осуществлению пролетарского, социалистич. интернационализма, мешает
подъёму
массовых антиимпериалистич. движений. Однако историч. опыт учит, что М. с. не
только не
тормозит мировой революц. процесс, но, наоборот, стимулирует его.
Проводя политику М. с., навязывая её империализму, страны социализма создают
благоприятные
предпосылки для быстрого развития своей экономики, для всестороннего прогресса
социалистич.
обществ. отношений. Чем сильнее мировая система социализма, чем полнее
воплощаются в жизнь
идеалы социализма, тем больше её революционизирующее воздействие на массы
трудящихся, тем
шире возможности для поддержки (что отнюдь не тождественно искусств.
подталкиванию) революц.
движений. В условиях М. с. резко ограничиваются возможности империализма на
междунар. арене
для агрессивных действий, для экспорта контрреволюции. Политика М. с.
воздействует и на внутр.
положение капиталистич. стран. Ещё в связи с конференцией в Генуе В. И. Ленин
ставил задачу:
«...глубже расколоть пацифистский !лагерь международной буржуазии с лагерем
грубо-буржуазным,
агрессивно-буржуазным, реакционно-буржуазным» (ПСС, т. 44, с. 408). Решая эту
задачу, политика
М. с. способствует росту всех демократии., антиимпериалистич. сил. Она
препятствует попыткам
империалистов преодолевать внутр. противоречия на путях нагнетания междунар.
напряжённости.
Она способствует развитию классовой борьбы против империализма в национальном и
всемирном
масштабе.
Политика М. с. имеет компромиссный характер. Она основана на поисках разумного
баланса
интересов, взаимоприемлемых соглашений. Ленин чётко определил принципы возможных
соглашений социалистич. гос-ва с капиталистич. гос-вами. «Конечно,— писал он,—
сторонник
пролетарской революции может заключить компромиссы или соглашения с
капиталистами. Все
зависит от того, какое соглашение и ? ? и каких обстоятельствах заключается. В
этом и только в этом
можно и должно искать разницы между соглашением, законным с точки зрения
пролетарской
революции, и соглашением предательским, изменническим (с той же точки зрения)»
(там же, т. 40, с.
289—90). Конкретизируя свои представления о «цене» компромисса, Ленин писал:
«Нам надо будет
поставить себе за правило не делать политических уступок международной
буржуазии... если мы не
получим взамен более или менее равноценных уступок со стороны международной
буржуазии по
отношению к Советской России или по отношению к другим отрядам международного,
борющегося
с капитализмом, пролетариата» (там же, т. 45, с. 142). Ленинская методология
лежит в основе
практич. деятельности СССР, др. социалистич. стран по налаживанию
взаимовыгодного
сотрудничества с капиталистич. миром.
Действие принципа М. с. как гл. принципа ведения междунар. дел теоретически
строго локализовано
сферой отношений между двумя мировыми системами — капиталистической и
социалистической.
Практически же существует тенденция применять и рассматривать принцип М. с. как
регулятивный
принцип всей системы
междунар. отношений, т. е. отношений между гос-вами независимо от их социально-
экономич. строя.
Следует подчеркнуть, что высшим принципом отношений между странами социализма
выступает
принцип социалистам, интернационализма. При этом М. с. не «отменяется», оно
становится как бы
естественным, само собой разумеющимся минимумом отношений, а центр тяжести
переносится на
взаимопомощь братских социалистических гос-в на основе классовой солидарности. С
ростом
могущества и масштабов мировой системы социализма, с углублением прогрессивных
пре-
образований в странах «третьего мира», с дальнейшим укреплением связей между
социалистич. и
развивающимися гос-вами принцип интернационализма будет играть всё большую роль
в эволюции
междунар. отношений. Его последоват. претворение в жизнь ведёт к созданию
дополнит,
возможностей для упрочения мира и М. с.
• Программа КПСС (Принята XXII съездом КПСС), М., 1976; Материалы XXV съезда
КПСС, М., 1976; Материалы
XXVI съезда КПСС, М., 1981; Добросельский М., Вопросы теории и практики М. с.
Философия, идеология, политика,
М., 1977; М. с. гос-в с различным социальным строем и совр. идео-логич. борьба,
M., 197&; Чубарьян А. О.. М. с.:
теория и практика, М., 1976; М. с. и борьба за социальный прогресс, М., 1979.
А. Е.
Бовин.
МИРОВОЗЗРЕНИЕ, система взглядов на объективный мир и место в нём человека, на
отношение
человека к окружающей era действительности и самому себе, а также обусловленные
этими
взглядами осн. жизненные позиции людей, их убеждения, идеалы, принципы познания
и
деятельности, ценностные ориентации. М.— это далеко не все взгляды и
представления об окружаю-
щем мире, а только их предельное обобщение. Содержание М. группируется вокруг
того или иного
решения основного вопроса философии, В качестве субъекта М. реально выступают
социальная
группа и личность. М. является ядром обществ. и индивидуального сознания.
Выработка М.—
существ. показатель зрелости не только личности, но и определ. социальной
группы, общественного
класса и его партии. По своей сущности М.— обществ.-политич. феномен, возникший
с появлением
человеч. общества.
М. есть общее понимание мира, человека, общества, определяющее социально-
политич., филос.,
религ., нравств., эстетич., науч.-теоретич. ориентацию человека. Существуют три
осн. типа М.—
житейское (обыденное), философское и религиозное. Все эти типы М. выявляют нек-
рое единство,
охватывая определ. круг вопросов, напр. как дух соотносится с материей, что
такое человек и каково
его место во всеобщей взаимосвязи явлений мира, как человек познаёт
действительность, что такое
добро и зло, по каким законам развивается человеч. общество. Гносеологич.
структура М. образуется
в результате обобщения естеств.-науч., социально-историч., технич. и филос.
знаний.
Различают понятия «М.», «общая картина мира», «мироощущение», «мировосприятие»,
«миросозерцание», «миропонимание». Между всеми этими понятиями существуют тесная
связь и
единство. Нередко они употребляются в качестве синонимов. Вместе с тем между
этими понятиями
имеются и различия. Общая картина мира — это синтез знаний людей о природе и
социальной
реальности. Совокупность естеств. наук образует естеств.-науч. картину мира (см.
Научная картина
мира), а общественных — социально-историч. картину действительности. Создание
общей картины
мира — задача всех областей знания.
Человек утверждает себя в предметном мире не только с помощью мышления, но и
посредством всех
своих познават. способностей. Целостное осознание и переживание воздействующей
на человека
реальности в форме ощущений, восприятий, представлений и эмоций образуют
мироощущение,
мировосприятие и миросозерцание. Миропонимание представляет собой лишь
понятийный,
интеллектуальный аспект М. Для М. же характерна ещё более высо-
кая интеграция знаний, чем в общей картине мира, и наличие не только
интеллектуального, но и
эмоционально-ценностного отношения человека к миру.
Будучи отражением мира и ценностным отношением к нему, М. играет и определ.
регулятивно-
творч. роль, выступая в качестве методологии построения общей картины мира. Ни
одна конкретная
наука сама по себе не есть М., хотя каждая из них с необходимостью содержит в
себе мировоззренч.
начало.
Понятие М. соотносится с понятием «идеология», но они не совпадают по своему
содержанию: М.
шире идеологии. Идеология охватывает лишь ту часть М., к-рая ориентирована на
социальные
явления и классовые отношения. М. же в целом относится ко всей объективной
действительности и к
человеку.
М. может выступить на житейском (обыденном) уровне, порождаемом непосредств.
условиями
жизни и передающимся из поколения в поколение опытом людей. Этот уровень М.
существует в
форме здравого смысла, стихийных, несистематизированных, традиц. представлений о
мире. Религ.
М. даёт фантастич. картину мира и связано с признанием сверхъестеств. мирового
начала, его основа
выражается в иррациональной и эмоционально-образной форме (см. Религия). Филос.
М. выступает в
понятийной, категориальной форме, в той или иной мере опираясь на достижения
наук о природе и
обществе и обладая определ. мерой логич. доказательности.
М.— это не только содержание, но и способ осознания действительности, а также
принципы жизни,
определяющие характер деятельности. Важнейший компонент М. составляют идеалы как
решающие
жизненные цели. Характер представлений о мире способствует постановке определ.
целей, из
обобщения к-рых образуется общий жизненный план, формируются идеалы, придающие
М.
действенную силу. Содержание сознания превращается в М. тогда, когда оно
приобретает характер
убеждений, полной и непоколебимой уверенности человека в правоте своих идей,
«...которые овла-
девают нашей мыслью, подчиняют себе наши убеждения и к которым разум приковывает
нашу
совесть,— это узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав своего сердца, это
демоны, которых
человек может победить лишь подчинившись им» (Маркс К., см. Маркс К. и Энгельс
Ф., Соч., т. 1, с.
118). М. имеет огромный практич. жизненный смысл. Оно влияет на нормы поведения,
на отношение
человека к труду, к др. людям, на характер жизненных стремлений, на его быт,
вкусы и интересы.
Это своего рода духовная призма, через к-рую воспринимается и переживается всё
окружающее.
Идейная убеждённость помогает человеку в минуту смертельной опасности преодолеть
инстинкт
самосохранения, жертвовать жизнью и совершать подвиги во имя определ. идеалов.
В классово антагонистич. обществе нет и не может быть единого М., ибо каждый
класс (напр., в
капитали-стич. обществе — рабочий класс, буржуазия, мелкая буржуазия) имеет своё
специфич. М.
В таком обществе происходит борьба М. Носителями передового М. являются те
классы, к-рые
оказываются носителями наиболее прогрессивного способа произ-ва. В зависимости
от того,
совпадают ли интересы данного класса с объективной тенденцией историч. развития,
с данными
науки и обществ. практики или нет, его М. по своему содержанию, обществ.
значимости может быть
последовательно научным или ненаучным, материалистическим или идеалистическим,
атеистическим или религиозным, революционным или реакционным. Феодально-религ.
М. открыто
защищало классовое неравенство. М. буржуазии, когда она как восходящий класс
противостояла
феодализму, было прогрессивным. Вместе с тем её М. и тогда носило классово и
исторически
МИРОВОЗЗРЕНИЕ 375
ограниченный характер. После утверждения буржуазии у власти её М. становится
консервативным и
реакционным. Бурж. М., будучи крайне противоречивым, в целом даёт искажённое
отражение
действительности, тормозит развитие общества. В нём господствуют иррационализм,
апология
капитализма, культ наживы, насилия, к-рые сосуществуют с либеральными и
неолиберальными
концепциями и мелкобурж. анархически-бунтарскими идеями.
В противоположность бурж. М. коммунистич. М., обобщая достижения науки и
обществ. практики,
является последовательно научным, интернационалистическим, гуманистическим. Оно
возникло с
появлением рабочего революц. движения. Ядро коммунистич. М. составляет
марксистско-ленинская
философия — диалектич. и историч. материализм. Марксистско-ленинское М.— мощное
орудие
революц. преобразования мира, одна из решающих сил, организующих людей в борьбе
за социализм
и коммунизм. В совр. мире идёт острая борьба двух противоположных М.—
коммунистического и
буржуазного, в ходе к-рой растёт влияние марксизма-ленинизма, побеждающего силой
правды,
достоверностью своих последовательно науч. положений.
В социалистич. обществе марксистско-ленинское М. стало господствующим.
Формирование у
широчайших масс трудящихся коммунистич. М. составляет сердцевину всей идейно-
воспитат.
работы партии. Коммунистич. партия стремится к тому, чтобы каждый человек видел
смысл своей
жизни в борьбе за практич. воплощение идеалов коммунизма, ясно понимал ход и
перспективы
развития мировых событий, правильно разбирался в социально-политич. явлениях,
сознательно
строил новое общество. Важнейшей задачей является воспитание коммунистич.
отношения к труду,
коммунистич. нравственности, подлинного гуманизма, патриотизма и
интернационализма.
• Программа КПСС (Принята XXII съездом КПСС), М., 1976; Материалы XXVI съезда
КПСС, М., 1981; Ермолов А. Я.,
Роль философии в формировании M., M., 1964; Черново-ленко В. Ф., М. и науч.
познание, К., 1970; Основы маркси-
стско-ленинской философии, М., 19805; Д p ы г и н В. И., Науч. М., его предмет и
функции, Саратов, 1981; Философия и
мировоз-зренч. проблемы совр. науки, М., 1981. А. Г. Спиркин.
МИСТИКА (от греч. ???????? — таинственный), религ. практика, имеющая целью
переживание в
экстазе не-посредств. «единения» с абсолютом, а также совокупность теологич. и
филос. доктрин,
оправдывающих, осмысляющих и регулирующих эту практику.
Мировоззренч. основы М. могут резко различаться в зависимости от социальных и
религ.
конфессиональных условий. В ортодоксальных системах теизма (иудаизм,
христианство, ислам)
абсолют — это личный бог, и «единение» с ним — это диалогич. «общение», к-рое
требует согласия
партнёра и потому не может быть достигнуто механически односторонним усилием. В
ересях
«общение» может переосмысляться как «слияние» (так, исламский мистик аль-Халладж
был казнён в
10 в. за то, что в экстазе сказал «я есмь истинный», т. е. бог). Наконец, в
системах нетеистич. М.
место личного бога занимает безличное трансцендентное начало (дао даосизма,
шуньята буддизма,
единое неоплатонизма и т. п.). Однако все мистич. доктрины имеют нек-рые общие
черты. Все они
тяготеют к˜ иррационализму, интуитивизму, намеренной парадоксальности; они
выражают себя не
столько на языке понятий, сколько на языке символов, центральный изк-рых —
смерть (как знак для
опыта, разрушающего прежние структуры сознания). Представители М. всех времён и
народов, всех
вероисповеданий и направлений в совершенно одинаковых выражениях заявляют о
полной
невозможности передать смысл М. иначе, чем в неадекватном намёке или через
молчание (ср.
«благородное молча-
376 МИСТИКА
ние» буддистов). Теология М. обозначается в христ. традиции как «отрицательная»
(«негативная»,
апофати-ческая теология), поскольку она описывает бога посредством отрицаний, не
оставляя места
для утвердит. характеристик. Практика М. предполагает ту или иную систему
психофизич.
упражнений (дхъяна и йога в инд. системах М., «умное делание» православных
монахов), обычно
включающую гипнотич. сосредоточение ума на простейших фигурах (янтры и мандалы в
инд. тра-
диции, крест у христиан), на простейших сочетаниях слов (мантры индуизма,
«молитва Иисусова» в
православии, молитв, восклицания в католицизме, повторяемые тысячи раз подряд),
на отд. словах и
т. д. В нек-рых системах М. для таких «медитаций» рекомендуются оп-тим. позы и
регуляции
дыхания (йога, исихазм). Приёмы могут быть самыми разными — от бешеной пляски
дервишей до
тихого «умиления» христ. аскетов. Но в любом случае М. не может обойтись без
психотехники
аскетизма (или, как в нек-рых видах гностицизма и тантризма, а также в
сатанизме, без аскетизма
навыворот, ритуализированного нарушения этич. и сакральных запретов, создающего
предпосылки
для психоло-гич. шока и транса). Поскольку М. предполагает движение через
неиспытанные
психологич. состояния, «посвящаемому» ничего не остаётся, как слепо вверяться
руководству
«посвящённого», к-рый испытал всё на себе. Отсюда значение наставников типа гуру
в индуизме, пи-
ра в суфизме, старца в исихазме, цадика в хасидизме.
Хотя историч. аналог и прообраз М. можно усмотреть уже в глубокой древности в
шаманско-
оргиастич. культах, имевших целью экстатич. снятие дистанции между человеком и
миром духов или
богов, однако М. в собств. смысле возникает лишь тогда, когда религ. умозрение
подходит к понятию
трансцендентного абсолюта, а развитие логики делает возможным сознат.
отступление от логики в
М. Поэтому самый ранний расцвет М. происходит в странах с филос. и логич.
культурой — в Индии
(веданта), Китае (даосизм), отчасти в Греции (пифагореизм, платонизм).
Дальнейшие волны М.,
проходящие, как правило, поперёк национальных и вероисповедных рамок, отмечают
эпохи обществ.
кризисов: крушение Рим. империи в первых вв. н. э. (мистерии, неоплатонизм,
раннее христианство,
гностицизм, манихейство), конец средневековья в 13— 14 вв. (суфизм, каббала,
исихазм, Иоахим
Флорский, Экхарт и его последователи), становление раннего капитализма в 17—18
вв. (кружки
янсенистов, квиетистов, методистов, пиетистов, квакеров, хасиды, хлысты). При
определ. историч.
условиях М. становилась формой протеста против церк. и социальной иерархии
(такова, напр., роль
М. в мировоззрении плебейских сект времён Крест. войны в Германии). При др.
историч. условиях
парадоксы М. давали импульс идеали-стич. диалектике (см. оценку Ф. Энгельсом
нем. мистика Я.
Бёме — в кн.: Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 18, с. 574). В условиях кризиса
совр. бурж. общества в
полуинтеллигентских кругах получили распространение эклектич. и наукообразные
системы внекон-
фессиональной М. (теософия и антропософия), а также крайне вульгаризованная
практика обретения
«мистич. опыта» — от старомодных спиритич. сеансов до радений хиппи. Мистич.
мотивы присущи
мн. течениям совр. идеалистич. философии, обнаруживаясь даже в таких сугубо
рационалистич.,
«сциентистских» направлениях, как неопозитивизм (интерпретированный в ряде
высказываний
Витгенштейна как род «апофа-тич.» М., аналог «благородному молчанию» буддистов).
Марксизм-ленинизм рассматривает М. как превратную форму отражения реального
мира,
несовместимую с материалистич. мировоззрением, как бегство от противоречий
обществ. бытия
человека.
• Энгельс Ф., Крест. война в Германии, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 7; Otto
R., West-ostliche Mystik Gotha, 19292;
Suzuki D. T., Mysticism. Christian and Buddhist, L., 1957; Seh o lern G., Die
judische Mystik in ihren Hauptstromungen, Z.,
1957. С. С. Аверинцее.
МИТИН Марк Борисович [р. 22.6(5.7).1901, Житомир], сов. философ и обществ.
деятель, акад. АН
СССР(1939). Чл. КПСС с 1919. Окончил филос. отделение Ин-та красной профессуры
(1929). Зам.
директора Академии коммунистич. воспитания, зам. директора Ин-та философии, гл.
редактор журн.
«Под знаменем марксизма» (1930—44), директор ИМЛ при ЦК КПСС (1939— 1944). В
1950—56
шеф-редактор газ. «За прочный мир, за народную демократию», в 1956—60 пред.
правления
Всесоюзного об-ва по распространению политич. и науч. знаний, в 1960—67 гл.
редактор журн.
«Вопросы философии», с 1967 пред. Науч. совета по проблемам зарубежных
идеологич. течений при
Секции обществ. наук Президиума АН СССР. Осн. работы посвящены проблемам
ленинского этапа в
развитии марксистской философии, партийности философии, вопросам теории roc-ва и
социалистич.
демократии, проблемам гносеологии (теория отражения), исследованию истории
философии,
критике бурж. идеол.огии и оппортуниста, концепций. Гос. пр. СССР (1943) за
участие в создании
«Истории философии» (1940—43). Чл. ЦК КПСС в 1939—61. Деп. Верх. Совета СССР в
1950—62.
• Гегель и теория материалистич. диалектики, М., 1932; Боевые вопросы
материалистич. диалектики, |М.], 1936; К столе-
тию «Манифеста Коммунистич. партии» Маркса и Энгельса, [М.], 1948; За
материалистич. биологич. науку, М.— Л.,
1949; Историч. роль В. Г. Плеханова в рус. и междунар. рабочем движении, М.,
1957; Философия и современность, М.,
1960; Опыт Октября и закономерности социалистич. революции, ??., 19673; В. И.
Ленин и актуальные проблемы
философии, М., 1971; Проблемы совр. идеологич. борьбы. Критика социоло-гич. и
социально-политич. концепций, ?.,
1976; Философия и социальный прогресс. Анализ совр. бурж. концепций социального
прогресса, М., 1979; Идеи В. И.
Ленина и современность, М., 1981.
• М. Б. Митин, М., 1981 (Мат-лы к биобибл. ученых СССР. Сер. философии, в. 2).
МИФОЛОГИЯ (от мифы и греч. ????? — слово, понятие, учение), форма обществ.
сознания; способ
понимания природной и социальной действительности на ранних стадиях обществ.
развития. В
обществ. сознании первобытного общества М. доминирует. М. ориентирована на
преодоление
фундаментальных антиномий человеч. существования, на гармонизацию личности,
общества и
природы. Предпосылками мифо-логич. «логики» служили неспособность человека
выделить себя из
окружающей среды и нерасчленённость мифологич. мышления, не отделившегося от
эмоциональной,
аффективной сферы. Следствием было мета-форич. сопоставление природных и
культурных (со-
циальных) объектов, очеловечивание окружающей природной среды, в т. ч.
одушевление фрагментов
космоса. Мифологич. мышлению свойственно неотчётливое разделение субъекта и
объекта,
предмета и знака, вещи и слова, существа и его имени, пространств. и врем,
отношений,
происхождения и сущности, безразличие к противоречию и т. п. Объекты сближались
по вторичным
чувств. качествам, смежности в пространстве и времени, выступали в качестве
знаков других предме-
тов и т. п. Науч. принцип объяснения заменялся в М. тотальным генетизмом и
этиологизмом:
объяснение вещи и мира в целом сводилось к рассказу о происхождении и творении.
М. свойственно
резкое разграничение мифологического, раннего (сакрального) и текущего,
последующего
(профанного) времени. Мифологич. событие отделено от наст. времени значит.
промежутком
времени и воплощает не просто прошлое, но особую форму первотворения,
первопредметов и перво-
действий, предшествующую эмпирич. времени. Всё происходящее в мифич. времени
приобретает
значение парадигмы и прецедента, т. е. образца для воспроизведения.
Моделирование оказывается
специфич. функцией мифа. Если науч. обобщение строится на основе логич. иерархии
от
конкретного к абстрактному и от причин к следствиям, то мифологическое оперирует
конкретным и
персональным, использованным в качестве знака, так что иерархии причин и
следствий соот-
ветствует гипостазирование, иерархия мифологич. су-
ществ, имеющая семантически-ценностное значение. То, что в науч. анализе
выступает как сходство
или иной вид отношения, в М. выглядит как тождество, а логич. разделению на
признаки в М.
соответствует разделение на части. Миф обычно совмещает в себе два аспекта:
диахронический
(рассказ о прошлом) и синхронический (объяснение настоящего или будущего).
Содержание мифа
представлялось первобытному сознанию реальным и даже в высшем смысле реальным,
т. к.
воплощало коллективный, «надёжный» опыт осмысления действительности множеством
поколений,
к-рый служил предметом веры, а не критики. Мифы утверждали принятую в данном
обществе
систему ценностей, поддерживали и санкционировали определ. нормы поведения.
Мифологич. мироощущение выражалось не только в повествованиях, но и в действах
(обрядах,
танцах и т. п.). Миф и обряд в древних культурах составляли известное единство —
мировоззренческое, функциональное, структурное, являя собой как бы два аспекта
первобытной
культуры — словесный и действенный, «теоретический» и «практический». Уже на
ранних стадиях
развития М. связывается с религ.-мистич. обрядами и входит существ. частью в
состав религ. веро-
ваний. В качестве нерасчленённого, синтетич. единства М. включала в себя зачатки
не только
религии, но и философии, политич. теорий, различных форм иск-ва, поэтому столь
сложна задача
размежевания М. и близких к ней по жанру и времени возникновения форм словесного
творчества:
сказки, героич. эпоса, легенды, историч. предания. Мифологич. подпочва
сохраняется и в более
позднем, «классич.», эпосе. Через сказку и героич. эпос с М. оказывается
связанной и лит-pa, в т. ч.
повествовательная.
Различные формы обществ. сознания и после окончат.
выделения из М. продолжали пользоваться мифом как своим «языком», расширяя и по-
новому
толкуя мифологич. символы. В частности, в 20 в. наблюдается также сознат.
обращение нек-рых
направлений лит-ры к М. (Дж. Джойс, Ф. Кафка, Т. Манн, Г. Маркес, Ж. Жироду, Ж.
Кокто, Ж. Ануй
и др.), причём имеет место как переосмысление различных традиц. мифов, так и
мифотворчество —
создание собств. поэтич. символов.
Нек-рые особенности мифологич. мышления могут сохраняться в массовом сознании
наряду с
элементами филос. и науч. знания, строгой науч. логикой. При нек-рых условиях
массовое сознание
может служить почвой для распространения «социального», или «политич.», мифа
(напр., нем.
нацизм возрождал и использовал древнегерм. языч. М., а также сам создавал
разнообразные мифы —
расовый и др.), но в целом М. как ступень сознания исторически изжила себя. В
развитом цивилизов.
обществе М. может сохраняться только фрагментарно, спорадически на нек-рых
уровнях.
Первые попытки рационального переосмысления мифологич. материала предпринимались
ещё в
античности, причём преобладало аллегорич. истолкование М. (у софистов, стоиков,
пифагорейцев).
Платон противопоставил нар. М. филос.-символич. её интерпретацию. Эвгемер (4—3
вв. до н. э.)
видел в мифич. образах обожествление историч. деятелей, положив начало «эв-
гемерич.»
толкованию мифов, распространённому и позднее. Ср.-век. христ. теологи
дискредитировали антич.
М.; интерес к ней возродился у гуманистов эпохи Возрождения, которые видели в
ней выражение
чувств и страстей эмансипирующейся человеч. личности.
Первые попытки сравнит. М. были стимулированы открытием Америки и знакомством с
культурой
амер. индейцев (Ж. Ф. Лафито). В философии Вико своеобразие «божеств. поэзии»
мифа связывается
с неразвиты-
МИФОЛОГИЯ 377
ми и специфич. формами мышления, сравнимыми с детской психологией (напр.,
конкретность,
телесность, эмоциональность, проекция человеч. качеств на предметы окружающего
мира и др.).
Философия мифа Вико содержала в зародыше почти все осн. последующие направления
в изучении
М. Деятели франц. Просвещения рассматривали М. как продукт невежества и обмана,
как суеверие
(Б. Фонтенель, Вольтер, Дидро, Монтескье и др.). Концепция Гердера составила
переходную ступень
от просветит, взгляда к романтическому, он трактовал М. как ноэтич. богатство и
мудрость народа.
Романтич. философия М., получившая завершение у Шеллинга, трактовала М. как
эстетич. феномен,
занимающий промежуточное положение между природой и иск-вом и содержащий
символизацию
природы. Осн. пафос романтич. философии мифа состоял в замене аллегорич.
истолкования
символическим. Во 2-й пол. 19 в. друг другу противостояли две осн. магистральные
школы изучения
мифа. Первая из них опиралась на достижения науч. сравнит.-историч. языкознания
и разрабатывала
лингвистич. концепцию мифа (А. Кун, В. Шварц, В. Манхардт, М. Мюллер, Ф. И.
Буслаев, А. Н.
Афанасьев, А. А. Потебня и др.). Согласно т. зр. Мюллера, первобытный человек
обозначал
отвлечённые понятия через конкретные признаки посредством метафорич. эпитетов, а
когда
первоначальный смысл последних оказывался забыт или затемнён, в силу семантич.
сдвигов
возникал миф (концепция мифа как «болезни языка»). Впоследствии эта концепция
была признана
несостоятельной, но сам по себе первый опыт использования языка для
реконструкции мифа получил
продуктивное развитие. Вторая школа — антропологическая, или эволюционистская,—
сложилась в
Великобритании в результате первых науч. шагов сравнит. этнографии. М.
возводилась к анимизму,
к некоему представлению о душе, возникающему у «дикаря» из размышлений о смерти,
снах,
болезни. М. отождествлялась, т. о., со своеобразной первобытной наукой,
становящейся якобы не
более чем пережитком с развитием культуры и не имеющей самостоят. значения.
Серьёзные коррек-
тивы в эту концепцию внёс Дж. Фрейзер, истолковавший миф по преимуществу не как
сознат.
попытку объяснения окружающего мира, а как слепок магич. ритуала. Ритуалистич.
доктрина
Фрейзера была развита кембриджской школой классич. филологии (Д. Хар-рисон, Ф.
Корнфорд, А.
Кук, Г, Марри), причём в 30—40-х гг. 20 в. ритуалистич. школа заняла
доминирующее положение (С.
Хук, Т. Тестер, Э. Джеймс и др.), но крайности ритуализма вызывали справедливую
критику (К.
Клакхон, У. Баском, В. Гринуэй, Дж. Фонтенроз, К. Леви-Строс). Англ. этнограф Б.
Малиновский
положил начало функциональной школе в этнологии, приписав мифу в первую очередь
практич.
функции поддержания традиции и непрерывности племенной культуры. Представители
франц.
социологич. школы (Дюркгейм, Леви-Брюль) обращали внимание на моделирование в М.
родовой
организации. Впоследствии интерес в изучении М. сместился в область специфики
мифологич.
мышления. Леви-Брюль считал первобытное мышление «дологическим», в к-ром
коллективные
представления служат предметом веры и носят императивный характер. К
«механизмам» мифологич.
мышления он относил: несоблюдение логич. закона исключённого третьего (объекты
могут быть
одновременно и самими собой, и чем-то другим); закон партиципации (утверждение
мистич.
сопричас-тия тотемич. группы и к.-л. объекта, явления); неоднородность
пространства; качеств.
характер представлений о времени и др.
Символич. теория мифа, развитая Кассирером, углубила понимание интеллектуального
своеобразия
мифа
378 МИФЫ
как автономной символич. формы культуры, особым образом моделирующей мир. В
работах Вундта
подчёркивалась роль аффективных состояний, ассоциативных цепей и сновидений в
генезисе мифа.
Эта линия интерпретации продолжена у Фрейда и его последователен, усматривавших
в мифе
выражение бессознат. психич. комплексов. Юнг возводил различные виды и
проявления человеч.
фантазии (миф, поэзия, бессознат. фантазирование в снах) к коллективно-
подсознат. мифоподобным
символам — т. н. архетипам. Эти первичные образы коллективной фантазии выступают
в роли
«категорий», организующих внеш. представления. У Юнга наметилась тенденция
излишней
психологизации мифа и расширения его понятия до продукта воображения вообще.
Структуралистская теория мифа Леви-Строса, не отрицая конкретности и
метафоричности ми-
фологич. мышления, утверждала вместе с тем его способность к обобщению,
классификациям и
логич. анализу; для прояснения этих процедур и был использован структурный
метод. Леви-Строс
видел в мифе логич. инструмент разрешения фундаментальных противоречий
посредством медиации
— прогрессивной замены фундаментальной противоположности менее резкими
противоположностями. В целом в зап. исследованиях М. науч. достижениям, как
правило, сопутст-
вуют идеалистич. искажения, гипертрофия бессознат. аспекта, антиисторизм. В сов.
науке,
использующей марксистско-ленинскую методологию, изучение М. шло в основном по
двум руслам:
работы этнографов в религиоведч. аспекте и работы филологов (преим.
«классиков»); в последние
годы к М. стали обращаться лингвисты-семиотики при разработке проблем семантики.
К первой
категории относятся труды В. Г. Бого-раза, Л. Я. Штернберга, А. М. Золотарёва,
С. А. Токарева, А. Ф.
Анисимова, Ю. П. Францева, Б. И. Ша-ревской, М. И. Шахновича и др. Гл. объектом
исследования
является соотношение М. и религии, а также отражение в религ. мифах производств.
практики и
социальной организации. А. Ф. Лосев отмечал совпадение в мифе общей идеи и
чувств. образа,
неразделён-ность идеального и вещественного. В 20—30-х гг. вопросы антич. М. в
соотношении с
фольклором разрабатывались в трудах И. М. Тройского, И. И. Толстого и др. M. M.
Бахтин показал,
что нар. карнавальная (антич. и ср.-век.) культура служила промежуточным звеном
между
ритуальной первобытной культурой и художеств. литературой. Ядром исследований
лингвистов-
структуралистов В. В. Иванова и В. Н. Топорова являются опыты реконструкции
древних балто-слав.
и индо-европ. мифологических семантик средствами современной семиотики. Методы
семиотики
используются в работах Б. М. Мелетинского по общей теории мифа.
• Маркс К., Введение. (Из экономич. рукописей 1857— 1858 гг.), Маркс К. иЭнгельс
Ф., Соч., т. 12, с. 736—38; Энгельс
Ф., Анти-Дюринг, там же, т. 20, с. 528—29; его ш е, Людвиг Фейербах и конец
классич. нем. философии, там же, т. 21, с.
313; Ланг Э., М., пер. с франц., М., 1901; Вундт В., Миф и религия, пер. с нем.,
СПВ, 19132; Фрейд 3., Тотем и табу, пер.
с нем., М.— П., 1923; Л е-ви-Брюлъ Л., Первобытное мышление, пер. с франц., М.,
1930; Лосев А. Ф., Антич. М. в ее
историч. развитии, М., 1957; Т о к a p е в С. А., Что такоеМ.?, в кн.: Вопросы
истории религии и атеизма, [т.] 10, М.,
1962; Золотарев A.M., Родовой строй и первобытная М., М., 1964; Л е в и-Стросс
К., Структура мифа, «ВФ», 1970, М 7;
Ш а х н о-вич М. И., Первобытная М. и философия, Л., 1971; К е с-с и д и Ф. X.,
От мифа к логосу, М., 1972; Иванов В.
В., Топоров В. Н., Исследования в области славянских древностей, М., 1974;
Мелетинский Е. М., Поэтика мифа, М.,
1976; Стеблин-Каменский М. И., Миф, Л., 1976; Фрейденберг О. М., Миф и лит-pa
древности, М., 1978; Фрэзер Д ж.,
Золотая ветвь, пер. с англ., ?., 1980; Мифы народов мира, т. 1—2, М., 1980—81;
Cassirer E., Philosophie der symbolischen
Formen, Bd 2 — Das mythische Denken, B., 1925; Campbell J., The masks of God, v.
1—4, N. ?. 1959—68; E l i a d e M.,
Aspects du mythe, [P., 1963]; L ё v i-Strauss Cl., Mythologiques, [t.3 l—4, P.,
1964—71.
E. M. Мелетинский.
МИФЫ (от греч. ????? — предание, сказание), ар-хаич. повествования о
деяниях богов и
героев, за к-рыми
стояли фантастич. представления о мире, об управляющих им богах и духах. В
первобытной
мифологии обычно рассказывалось о картине пира, о происхождении его элементов.
Генетически и
структурно М. тесно связаны с обрядами.
Отделение от ритуалов и десакрализация приводят к превращению мифов в сказки. К
древним М.
восходят и архаич. формы героич. эцоса, в историч. время М. широко используются
как элементы
поэтич. языка в широком смысле.
Самой фундаментальной категорией М. являются М. этнологические и
космологические,
описывающие творение мира, происхождение людей и животных (часто в связи с
тотемич.
представлениями), особенности рельефа, различных обычаев и обрядов и т. п. На
архаич. стадии
творение часто изображалось как «добывание» культурным героем элементов природы
и культуры
(напр., путём похищения у первонач. хранителей), как их изготовление демиургом
или порождение
пер-вопредиом. Процесс творения мира часто представлялся как превращение хаоса в
космос путём
постепенного упорядочения, к-рое сопровождалось борьбой богов или героев с
демонич. силами.
Формирование космоса обычно предполагало отделение неба от земли, выделение суши
из
первичного океана, появление трёхчастной структуры (миры небесный, земной,
подземный), в
центре к-рой часто помещалось мировое древо.
Особую категорию составляют календарные М.— тесно связанные с агр. обрядами
рассказы об исче-
зающих-возвращающихся (умирающих-воскресающих) богах и героях.
У более развитых народов древности существовали эсхатологич. М., описывающие
грядущую гибель
космоса, за которой следует или не следует его возрождение.
В М. наряду с космич. темами разрабатывались и такие биографич. мотивы, как
рождение,
происхождение, инициации (посвящения) в полновозрастной статут, брак, смерть
мифич. героев.
«Биографич.» мотивы связаны с т.н. переходными обрядами и имели характер
испытаний, через к-
рые успешно проходили герои. Мифич. сказания могут складываться и вокруг нек-рых
историч. лиц.
См. Мифология.
МИХАИЛ ПСЕЛЛ (?????? ??????) (светское имя — Константин или Констант) (1018,
Константинополь,— 90-е гг. 11 в., там же), визант. писатель, философ, учёный-
энциклопедист и гос.
деятель. Был секретарём императора, руководителем филос. школы, воспитателем
наследника
престола (Михаила VII). С 1054 Монах. Приближённый 8 монархов, последовательно
занимавших
визант. престол.
Оставил огромное лит. наследие (трактаты по философии, риторике, истории,
естествознанию,
грамматике, музыке, медицине, демонологии и др.). В мемуарной «Хронографии» (t.
1—2, ed. E.
Renauld, 1926—28, рус. пер. 1978) даёт живую, тонко продуманную картину совр.
событий. Филос.
взгляды М. И. вызывают противоречивые оценки совр. исследователей, что в значит.
мере
определяется противоречивостью высказываний самого М. П., стремившегося к
соединению
философии и риторики и приспосабливавшего свои мнения к требованиям ситуации,
жанру и форме
произведений. Современники обвиняли М. П. в пристрастии к языч. философии,
особенно Платону.
Сам М. П. неоднократно защищал необходимость изучения антич. наследия, Платона и
неоплатоников в первую очередь, нек-рые его соч. (напр., «О всяческой науке»)
представляют собой
компиляцию из соч. Порфирия, Ямвли-ха, Прокла, Олимпиодора. Декларировал
необходимость
отбора из антич. наследия положений, согласующихся с христ. догмами, признавал
наличие «высшей
философии» (теологии), постигаемой озарением свыше, и «низшей философии» (науч.
знания,
доступного ло-гач. доводам), между к-рыми помещал «науку о бестелес-
ном», т. е. математику. Фактически стремился к созданию синтеза антич. и христ.
воззрений,
включал в него и оккультизм неоплатонич. типа, хотя в то же время подвергал
рационалистич.
критике представления о чудесном. Этич. взгляды отличаются терпимостью и
направлены против
чрезмерного монашеского аскетизма. Рационалистич. элементы философии М. П. были
развиты его
учеником Иоанном Италом.
• Sathas. Bibliotheca graeca medii aevi, v. 4—5, Athenai — P., 1874—76; Scripta
minora. Magnam partem adhuc inedita, ed. E.
Kurtz, F. Drexl, v. 1—2, Mil., 1936—41; Deomnifaria doctrina; crit. text and
introd. of L. G. Westerink, Utrecht, 1948.
• ВальденбергВ., Филос. взгляды М. П., в сб.: Визант. сб., М.—Л., 1945;
Любарский Я. Н., М. П., Личность и творчество,
М., 1978; Z er v o s Gh., Un philosophe neoplato-nicien du XI siecle Michel
Psellos, P., 1920; Joannou P., Christliche
Metaphysik in Byzanz. Die Illuminationslehre des Michael Psellos und Johannes
Italos, Ettal, 1956.
МИХАЙЛОВСКИЙ (псевд.— Гроньяр, Посторонний, Профан и др.) Николай Константинович
(15(27). 11.1842, Мещовск, ныне Калужской обл.,— 28.1(10.2).1904, Петербург],
рус. социолог,
публицист, лит. критик, один из теоретиков народничества. Выступая гл. обр. в
легальной печати, М.
вместе с тем сохранял связь с революц. подпольем. М.— один из создателей
субъективной
социологии, основанной на производном от позитивистских построений т. н.
субъективном методе.
Истина, по М., не есть воспроизведение объективных свойств вещей самих по себе,
она существует
лишь «для человека» и есть удовлетворение его познават. способности. Это
особенно существенно
для социологии, к-рая имеет дело с целеполагающими и этич, факторами человеч.
деятельности, с
преломлением в этой деятельности тех или иных групповых социальных интересов.
Чтобы избежать
произвола мнении, согласно М., необходимо за критерий истины принимать познават.
способность
«нормального» человека — нормального не только физиологически, но и
поставленного в
благоприятные для нормального развития его личностных качеств социальные
условия; кроме того,
позиция «нормального» человека должна отражать интересы подавляющей части
общества, т. е. его
трудящегося большинства. Поэтому социология, но М., должна начать «с нек-рой
утопии» (см. ПСС,
т. 3, СПБ, 1909, с. 404), т. е. с построения социального идеала общества,
обеспечивающего
полнокровное развитие человеч. способностей.
В центре историко-социологич. концепции М. лежит идея личности,
индивидуальности, развитие к-
рой является мерилом прогресса. Идеал М.— всестороннее развитие, «разнородность»
личности.
Однако история до сих пор шла скорее по линии «разнородности» общества, его
дифференциации и
разделения труда, что приводило к «однородности» личности, «неделимой» по своему
смыслу, к
превращению её в простой придаток обществ. механизма и, следовательно, к
возникновению антаго-
нистич. конфликта между личностью и обществом. Но развитие полноценной личности,
по М., не
должно приводить к её отчуждению от общества; напротив, личность развивается
именно в
кооперации с равными себе. Поэтому решением проблемы является социализм, к-рый
М. определял
как «торжество личного начала при посредстве начала общинного» (там же, т. 4,
СПБ, 1909, с. 701).
Субъективизм социологич. концепции М. заключался в априорном конструировании
идеального
общества, в игнорировании или недооценке тенденций и закономерностей обществ.
развития. Вместе
с тем в его воззрениях находили отражение реальные аспекты обществ. бытия. В
частности, в теории
субъективного метода в своеобразной форме была подмечена партийность любых
отраслей
обществознания. Определ., интерес представляют социологич. очерки М. о «героях и
толпе», т. е. о
социально-психологич. закономерностях
МИХАЙЛОВСКИЙ 379
взаимоотношений лидеров и масс. В народнич. движении 70—80-х гг. идейно-
публицистич.
деятельность М. играла немалую мобилизующую роль. Именно поэтому В. И. Ленин,
причисляя М. к
«...одним из лучших представителей и выразителей взглядов русской буржуазной
демократии в
последней трети прошлого века» (ПСС, т. 24, с. 333), вместе с тем подверг
критике его социологич.
субъективизм, несостоят. интерпретацию марксизма, либерально-народнич.
тенденции.
• ПСС, т. 1—8, 10, СПБ, 1906—144; Последние сочинения, т. 1—2, СПБ, 1905; Лит.-
критич. статьи, М., 1957.
• Ленин В. И., Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-
демократов?, ПСС, т. 1; его же, Народники о
Н. К. М., там же, т. 24; История философии в СССР, т. 3, М., 1968; Хорос В. Г.,
Народнич. идеология и марксизм (кон.
XIX в.), М., 1972; Социологич. мысль в России, Л., 1978; В и л е н с к а я Э.
С., Н. К. М. и его идейная роль в народнич.
движении 70-х —нач. 80-х гг. 19 в., М., 1979.
МИХЕЛЬС (Michels) Роберт (9.1.1876, Кёльн,— 3.5. 1936, Рим), историк, экономист
и социолог. По
происхождению немец, в 1926 принял итал. гражданство. На М. оказали влияние идеи
В. Парето и Г.
Моска. Изучал классы бурж. общества, политич. роль интеллигенции. В осн. работе
«Социология
политич. партии в условиях совр. демократии» («Zur Soziologie des Parteiwesens
in der modernen
Demokratie», 1911, 19702) выдвинул т. н. «железный закон олигархич. тенденций» в
бурж.
демократии, согласно к-рому деятельность демократии строго ограничивается в
связи с необходи-
мостью1 существования организации, опирающейся на «активное меньшинство»
(элиту), поскольку
«прямое господство масс технически невозможно» и приведёт к гибели демократии.
Наряду с этим
М. писал об опасности «вождизма» в демократических организациях. В. И. Ленин,
указывая на
«поверхностность» М., отмечал, что в его книге об итал. империализме собран
ценный материал (см.
ПСС, т. 27, с. 14—15). Накануне 1-й мировой войны М. порвал с нем. и итал.
социалис-тич.
движением, в к-ром участвовал неск. лет, выступил с нападками на марксизм. В
конце жизни восхва-
лял фашизм. Реакц. взгляды М. подверглись резкой критике итал. коммунистами,
особенно А.
Грамши (см. Избр. произв., т. 2, 1957, с. 63, т. 3, 1959, с. 137—38).
• Antologia di scritti sociologici, Bologna, 1980. * Ашин Г.К., Критика
совр. бурж. концепций лидерства, М., 1978.
МЛАДОГЕГЕЛЬЯНСТВО, см. в ст. Гегельянство.
МНЕНИЕ И ЗНАНИЕ, докса и эпистеме (греч. ???? ??? ????????), категории др.-
греч. теории
познания, особенно характерные для элейской школы и платонизма. Уже у Ксенофана
(фр. В 34)
«точность» (?????) провозглашается прерогативой божеств. субъекта, на долю
человека остаётся
только «догадка», или «мнение»; тот же мотив ограниченности человеч. знания,
связанный с общей
архаич. концепцией «беспомощности» человека, выступает и у Гераклита (В 78) и
Алкмеона (В 1).
Парменид впервые соотносит М. и 3. (и соответствующие им способы познания) с
различными
уровнями реальности: чувств. восприятие, направленное на изменчивый мир
становления, приводит
к «мнениям»; «мышление» (voe?v) и «разум» (логос), обращённые на умопостигаемый
мир
неизменного бытия, приводят к «истине» (??? ???), причём сохраняется старая
корреляция
«мнения» с человеческим, а «знания» — с божественным (т. е. сверхчеловеческим,
над-личным)
субъектом: «истина» влагается в уста богини Дике (Правды) и противопоставляется
обманчивым
«мнениям смертных» (фр. В 8, 51; 1, 30; 19,1).
Оппозиция Парменида сохраняет своё основополагающее значение в эпистемологии
Платона («Госу-
дарство» VII 534 а 4: «бытие относится к становлению, как мышление — к мнению»).
В «Теэтете»
(210а) Сократ развивает парадоксальный тезис, согласно к-рому «правильное
мнение» (????????) не
есть «знание»
380 МИХЕЛЬС
(????????). В «Государстве» (476е—480а) Платон рассматривает понятие «докса» в
ряду
гносеологическо-онтологич. соответствий. Истинному знанию на онто-логич. уровне
соответствует
истинное бытие (эйдос), незнанию — небытие; докса занимает промежуточное
положение между
знанием и незнанием, поэтому на онтологич. уровне ей соответствует промежуточная
сфера между
бытием и небытием — чувств. мир (????????). Уточняющее резюме дано в диаграмме в
«Государстве»
(509е—511е): линия делится на два неравных отрезка — область зримого (объект
доксы) и область
умопостигаемого (объект эпистеме); каждый из отрезков в свою очередь
подразделяется в той же
пропорции: мир бытия-знания — на сферу, постигаемую интуитивным (??????) и
дискурсивным
(???????) разумом; мир становления-доксы — на область веры (??????) и догадки
(???????). Согласно
Аристотелю, знание может быть либо непосредственно-интуитивным (см. Нус), либо
дискурсивным.
В последнем случае оно может быть охарактеризовано как эпистеме (точное знание),
если оно
исходит из необходимых посылок, или как докса (мнение), если посылки имеют
вероятностный
характер. Докса — «ненадёжное», «допускающее ложь» знание, к-рое «может быть и
неверным»
(Anal, post. 89 а 5; 100 b7; Dean. 428 а 19 etc.). В теории силлогизма
аподиктич. силлогизм исходит из
безусловных и необходимых посылок, диалектич. силлогизм опирается на
«общепринятые мнения»,
к-рые определяются как мнения, «признаваемые большинством или мудрыми».
Реабилитация доксы
в рамках дталектич. метода и заинтересованность в «общепринятых мнениях» привели
к
составлению в перипатетической школе сборников «Мнений» предшественников по
разным
вопросам ( ?????, см. Доксографы), напр. «Физич. мнения» Теофраста. Позитивный
смысл термин
«докса» имеет и в назв. соч. Эпикура «Главные воззрения» (?????? ?????).
• Schaerer R., ???????? et ?????, Maeon, 1930; Sprute J., Der Begriff der Doxa
in der platonischen Philosophie, Gott., 1962; fiel
seh E., Die platonischen Versionen der griechischen Doxalehre, Meisenheim am G-
lan, 1970; M o u-relatos A. P., The route of
Parmenides, New Haven, 1970, p. 194 sq.
МНОГОЗНАЧНАЯ ЛОГИКА, раздел логики, в к-ром множество истинностных значений
содержит
более чем два элемента. Если в классич. двузначной логике предложения при
интерпретации
принимают только два значения — «истинно» и «ложно», то в М. л. рассматриваются
и др. значения
(напр., «бессмысленно», «неопределённо» и т. п.). Иногда под М. л. понимают
логику, не
содержащую исключённого третьего принципа и не имеющую модальных операторов. Как
и
двузначная логика, М. л. имеет два раздела: логику высказываний и логику
предикатов. В
зависимости от мощности множества истинностных значений различают конечно-
многозначные
логики (напр., n-значные логики Я. Лу-касевича и n-значные логики Д. А.Бочвара)
и беско-
нечномногозначные логики (напр., бесконечнозначная логика Лукасевича и
интуиционистская
логика). Семантика М. л. изучается как в виде истинностных таблиц, так и в
алгебраич. форме. К
алгебраич. аспектам М. л. относится изучение функциональных свойств этих логик
(в частности,
проблема функциональной полноты).
М. л. находит применение в теории автоматич. устройств, в исследовании проблем
т. н. искусств.
интеллекта, в теоретич. программировании, а также используется для формализации
высказываний,
истинностные значения к-рых зависят он контекста. См. также ст. Логика.
* Бочвар Д. А., Об одном трехзначном исчислении и его применении к анализу
парадоксов..., «Математич. сб.», 1938, т.
4(46), № 2, с. 287—308; Яблонский С. В., Функциональные построения в k-значной
логике, «Тр. математич. ин-та АН
СССР», 1958, т. 51, с. 5—142; Финн В. К., Логич. проблемы информационного
поиска, М., 1976; Re scher N., Manyvalued
logic, N. ?.— L.— San Francisco, 1969; G-o d-dardL.,Routley E., The logic of
significance and context,
v. l. N. Y., 1973; H a j ek P., Havranek T., Mechanizing hypothesis
formation, В.—Hdlb.—N. ?., 1978,
МНОЖЕСТВ ТЕОРИЯ, математик, теория, изучающая точными средствами проблему
бесконечности. Предмет М. т.— свойства множеств (совокупностей, классов,
ансамблей), гл. обр.
бесконечных. Осн. содержание классич. М. т. было разработано нем. математиком Г.
Кантором (в
поcл. трети 19 в.). Классич. М. т. исходит из признания применимости к
бесконечным множествам
принципов логики. В развитии М. т. в нач. 20 в. выявились трудности (в т. ч.
парадоксы), связанные с
применением законов формальной логики (в частности, исключённого третьего
принципа) к беско-
нечным множествам. В ходе полемики о природе мате-матич. понятий сложились такие
направления
в основаниях математики, как формализм, интуиционизм, логицизм, конструктивное
направление.
МНОЖЕСТВО, см. Класс в логике.
МОДАЛЬНАЯ ЛОГИКА, область логики, посвящённая изучению модальностей и построению
и
сравнит. исследованию различных логич. исчислений (формальных систем), в к-рых
модальности,
наряду с логическими операциями, применяются к высказываниям и предикатам.
Глубокая связь
между понятием логического закона и модальным оператором (а также между
различными
реализациями важнейшего научно-познават. понятия осуществимости) необходимо
обусловливает
актуальность проблематики М. л.
В классич. системах М. л., для которых справедливы исключённого третьего принцип
и закон снятия
двойного отрицания А А, для операторов возможности необходимости ?
справедливы
соотношения двойственности:
?А А и А ? А
, вполне аналогичные законам де Моргана алгебры логики: (А В) ( А В)
и (А&В) (А В)
(и соответствующим соотношениям логики предикатов для кванторов). Поэтому в
аксиоматич.
системах М. л. (см. Аксиоматический метод) в качестве исходной достаточно ввести
любую из этих
модальных операций, определяя через неё другую посредством этих соотношений.
Напротив, в
интуиционистских и конструктивистских системах М. л. (см. Интуиционизм,
Конструктивное
направление) приходится вводить обе, не выражающиеся друг через друга, модальные
операции. В
многочисл. исчислениях М. л. (начиная с работ амер. логика К. И. Льюиса)
выявлена тесная связь
проблематики М. л. и логич. семантики, позволяющая, в частности, ввести
различные виды
операций «строгой импликации» (см. Импликация), в нек-рых отношениях более
адекватно
уточняющих интуитивные представления о логическом следовании, нежели обычная для
алгебры
логики операция «материальной» импликации , обладающая такими противоречащими в
из-
вестном смысле содержат. логич. интуиции свойствами, как А И («истина следует
из любого
высказывания») и А («из лжи следует всё что угодно»). М. л. может быть
интерпретирована в
терминах многозначной логики, напр. в терминах трёхзначной системы с
истинностными значениями
«истинно», «ложно» и «возможно». Большинство систем М. л. оказывается
бесконечнозна-чными,
что, наряду с возможностью построения теории «правдоподобных выводов» с помощью
средств М.
л., указывает на родство М. л. и вероятностной логики. Понятия всякого рода
относит. модальностей
(типа «А возможно, если В») удаётся легко формализовать, дополняя аппарат М. л.
аппаратом логики
предикатов. • Фейс Р., М. л., пер. [с англ.], М., 1974; Семантика модальных и
интенсиональных логик,
пер. с англ., М., 1981.
МОДАЛЬНОСТЬ (от лат. modus — мера, способ), способ существования к.-л. объекта
или
протекания к.-л. явления (онтологич. М.) или же способ понимания суждения об
объекте, явлении
или событии (гносео-логич., или логич., М.). Понятие М. введено Аристо-
телем; его ученики и комментаторы Теофраст, Ев-дем Родосский и др., а затем
средневековые
схоласты признавали различие суждений по М. Предложенное Кантом разделение
суждений на
ассерторические (суждения действительности), аподиктические (суждения
необходимости) и
проблематические (суждения возможности) лежит в основе описания свойств М. в
совр. модальной
логике, где М. подразделяются, с одной стороны, на алетические (относящиеся к
высказываниям или
предикатам) и деонтические (относящиеся к словам, выражающим действия,
поступки), а с другой —
на абсолютные (безусловные) и относительные (условные). В совр. логич. семантике
к М. часто при-
числяют понятия «истинно» и «ложно», а также «доказуемо», «недоказуемо» и
«опровержимо».
МОДЕЛИРОВАНИЕ, метод исследования объектов познания на их моделях; построение и
изучение
моделей реально существующих предметов и явлений (органич. и неорганич. систем,
инженерных
устройств, разнообразных процессов — физических, химических, биологических,
социальных) и
конструируемых объектов для определения либо улучшения их характеристик,
рационализации
способов их построения, управления ими и т. п. Формы М. разнообразны и зависят
от используемых
моделей и сферы применения М. По характеру моделей выделяют предметное и
знаковое
(информац.) М.
Предметным наз. М., в ходе к-рого исследование ведётся на модели,
воспроизводящей определённые
геометрические, физические, динамические либо функциональные характеристики
объекта М.— ори-
гинала; в частном случае аналогового М., когда оригинал и модель описываются
едиными мате-
матич. соотношениями (напр., одинаковыми диффе-ренц. уравнениями), электрич.
модели
используются для изучения механич., гидродинамич., акустич. и др. явлений. При
знаковом М.
моделями служат схемы, чертежи, формулы, предложения в нек-ром алфавите
(естеств. или искусств.
языка) и т. п. Важнейшим видом такого М. является математич. (логико-ма-
тематич.) М.,
производимое выразительными и дедуктивными средствами математики и логики.
Поскольку
действия со знаками всегда в той или иной мере связаны с пониманием знаковых
конструкций и их
преобразований, построение знаковых (информац.) моделей или их фрагментов может
заменяться
мысленно-наглядным представлением знаков или операций над ними (мысленное М.).
По характеру
той стороны объекта, к-рая подвергается М., различают М. его структуры и М. его
поведения
(функционирования, протекающих в нём процессов и т. п.). Это различение
приобретает чёткий
смысл в науках о жизни, где разграничение структуры и функции систем живого
принадлежит к
числу фундаментальных методологических принципов исследования, и в кибернетике,
делающей
акцент на М. функционирования систем.
Понятие М. является гносеологич. категорией, характеризующей один из важных
путей познания.
Возможность М., т. е. переноса результатов, полученных в ходе построения и
исследования моделей,
на оригинал, основана на том, что модель в определ. смысле отображает
(воспроизводит.
моделирует) к.-л. его стороны; для успешного М. этих сторон важно наличие
соответств. теорий или
гипотез, к-рые, будучи достаточно обоснованными, указывали бы на рамки
допустимых при М.
упрощений.
М. всегда применяется вместе с др. общенауч. и спец. методами; особенно тесно
оно связано с
экспериментом. Изучение к.-л. явления на его модели (при предметном, аналоговом,
знаковом M.,
M. на ЭЦВМ) есть особый вид эксперимента — модельный
МОДЕЛИРОВАНИЕ 381
эксперимент, отличающийся от обычного эксперимента тем, что в процесс познания
включается
«промежуточное звено» — модель, являющаяся одновременно и средством, и объектом
экспериментального исследования, заменяющим оригинал. В важном частном случае
такого
эксперимента — в модельно-киберне-тич. эксперименте — вместо «реального»
экспериментального
оперирования с изучаемым объектом находят алгоритм (программу) его
функционирования, к-рый и
выступает в качестве модели.
М. необходимо предполагает использование процедур абстрагирования и идеализации.
Эта черта М.
особенно существенна в том случае, когда предметом М. являются сложные системы,
поведение к-
рых зависит от большого числа взаимосвязанных факторов различной природы. В ходе
познания
такие системы отображаются в разных моделях, дополняющих друг друга. Более того,
возникают
ситуации, когда создаются противоречащие модели одного и того же явления; эти
противоречия
могут «сниматься» в ходе развития науки (и затем появляться при М. на более
глубоком уровне).
Напр., на определ. этапе развития теоретич. физики при М. физич. процессов на
«классич.» уровне
использовались модели, подразумевающие несовместимость корпускулярных и волновых
представлений; эта противоречивость была преодолена созданием квантовой
механики, в основе к-
рой лежит тезис о корпус-кулярно-волновом дуализме физич. реальности.
М. глубоко проникает в теоретич. мышление и прак-тич. деятельность. Это не
только одно из средств
отображения явлений и процессов реальности, но и критерий проверки науч. знаний,
осуществляемой непосредственно или с помощью установления отношения
рассматриваемой модели
к другой модели или теории, адекватность к-рой считается практически
обоснованной. Применяемое
в органич. единстве с др. методами, М. служит углублению познания, его движению
от относительно
бедных информацией моделей к моделям, полнее раскрывающим сущность исследуемого
объекта.
* Ляпунов A.A., О нек-рых общих вопросах кибернетики, в кн.: Проблемы
кибернетики, в. 1, М., 1958; Г л у ш-к о в В.
М., Гносеологич. природа информац. ?., «??», 1963, № 10; Новик И. Б., ОМ.
сложных систем, М., 1965; HI т о ? ? ?.
?., ?. и философия, М.— Л., 1966; Б у с л е н-к о Н. П., М. сложных систем, М.,
1968; Налимов В. В., Теория
эксперимента, М., 1971, гл. 1; Бирюков Б. В., Кибернетика и методология науки,
?., 1974; Управление, информация,
интеллект, М., 1976. Б. В. Бирюков.
МОДЕЛЬ (франц. modele, от лат. modulus — мера, образец, норма), в логике и
методологии науки —
аналог (схема, структура, знаковая система) определ. фрагмента природной или
социальной
реальности, порождения человеч. культуры, концептуально-теоретич. образования и
т. п.—

<<

стр. 40
(всего 90)

СОДЕРЖАНИЕ

>>