<<

стр. 86
(всего 90)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

социальной активности и душевной чуткости. Поскольку же фундаментальный принцип
социалистич. общества — единство общенар. интересов, идеалов, устремлений и
неповторимости
каждой личности, постольку в иск-ве социалистич. реализма единые позиции творч.
метода служат
предпосылкой богатства художеств. стилей, а народность и партийность иск-ва
органически связаны
со свободой творчества.
• Маркс К. и Энгельс Ф., Об искусстве. Сб. ст., т. 1—2, М.,19763; Ленин В. И., О
литературе и искусстве. Сб., М., 19796;
Плеханов Г. В., Э. и социология искусства, т. 1—2, М., 1978; Луначарский А. В.,
Собр. соч., т. 7—8, М., 1967;
Волькенштейн В. М., Опыт совр. Э., М.— Л., 1931; Павлов Т., Избр. филос.
произв., пер. с болг., т. 4, М., 1963; Кох Г.,
Марксизм и Э., пер. с нем., М., 1964; Асмус В. Ф., Вопросы теории и истории Э.,
Сб. ст., М., 1968; Еремеев А. Ф.,
Лекции по марксистско-ленинской Э., ч. 1—4, Свердловск, 1969—75; Каган М. С.,
Лекции по марксистско-ленинской
Э., Л., 19712; Виноградов И. А., Вопросы марксистской поэтики, М., 1972;
Марксистско-ленинская Э., М., 1973; Зись А.
Я., Искусство и Э.,М., 19752; Борев Ю. Б., Э., М., 19813; Lukacs G., Aesthetik,
Bd l, Luchterhand, 1963; John E., Probleme
der marxistisch-leninistischen Aesthetik, Halle, 1967.
Историография Э.: Гилберт К., Кун Г., История Э., пер. с англ., М., 1960;
История Э., т. 1—5, М.,
808 ЭСХАТОЛОГИЯ
1962—70 (Памятники мировой эстетич. мысли); Лосев А. Ф., Шестаков В. П., История
эстетич. категорий, М., 1965;
Идеи эстетич. воспитания. Антология, т. 1—2, М., 1973; Лекции по истории Э., под
ред. М. С. Кагана, кн. 1—4, Л.,
1973— 1980; Овсянников М. Ф., История эстетич. мысли, М. 1978; Schasler M.,
Kritische Geschichte der Asthetik, В., 1872;
K n i g h t W. A., The philosophy of the beautiful..., L., 1891; Bosanquet В., A
history of aesthetics, L.— N. Y.. 19042; Utitz E.,
Geschichte der Asthetik, В., 1932; Bayer R., Histoire de l'esthetique, P., 1961;
T a t a r k i e-wicz W., Historia estetyki, t. 1—3,
Wroclaw, 1962—672; Munro T h., Oriental aesthetics, Cleveland, 1965.
Библиографич. справочники: Каган М. С., Библиографич. указатель к «Лекциям по
марксистско-ленинской Э.», Л.,
1966; Gay ley С. М., Scott Р. N., A guide to the literature of aesthetics,
Berk., 1890; Hammond W. A., A bibliography of
aesthetics and of the philosophy of the fine arts from 1900 to 1932, N. Y.,
1934; см. также лит. к статьям Прекрасное,
Реализм в лит-ре и иск-ве, Социалистический реализм, Художественный образ. М. С.
Каган.
ЭСХАТОЛОГИЯ (от греч. ??????? — последний, конечный и ????? — слово, учение),
религ. учение
о конечных судьбах мира и человека. Следует различать индивидуальную Э., т. е.
учение о загробной
жизни единичной человеч. души, и всемирную Э., т. е. учение о цели космоса и
истории, об их конце
и о том, что за этим концом следует. В становлении индивидуальной Э. особая роль
принадлежит Др.
Египту, а в становлении всемирной Э.— иудаизму, сосредоточенному на ми-стич.
осмыслении
истории как разумного процесса, направляемого волей личного бога: руководимая
богом история
должна преодолеть себя самоё в приходе «грядущего мира». Индивидуальная Э.
становится частью
всемирной Э., ибо наступление «будущего века» окажется сроком для воскресения
умерших
праведников. Э. христианства выросла на основе Э. иудейского сектантства,
освобождённой от нац.
чаяний и дополненной мотивами антич., егип. и зороастрийской Э. Она исходила из
того, что
эсхатологич. время уже началось с выступлением Иисуса «Христа» («Мессии»). При
этом в первом
его пришествии история оказывается снятой лишь «незримо» и продолжает длиться,
хотя под знаком
конца; второе пришествие (в качестве судьи живых и мёртвых) должно выявить эту
незримую
реальность. Э. Нового завета выражает себя в многозначных символах и притчах,
избегая
наглядности; однако ср.-век. сознание в бесчисл. апокрифах и «видениях» создаёт
детализированную
картину потустороннего мира. На уровне чувственно-наглядного мифа Э. часто
содержит мотивы,
общие для различных религий (ислама, католицизма и т. д.). С наступлением эпохи
капитализма
функции, мотивы и темы Э. отчасти перенимаются идеологией утопии.
• Dieterich ?., Nekyia, Lpz., 1893; B u l t m a n n R., History and eschatology,
Edin., 1957.
ЭТАЛОННАЯ ГРУППА, см. Референтная группа.
ЭТИКА (греч. ? &???, от ? ???? — касающийся нравственности, выражающий
нравственные
убеждения, ? ?? — привычка, обыкновение, нрав), филос. наука, объектом изучения
к-рой является
мораль, нравственность как форма обществ. сознания, как одна из важнейших сторон
жизнедеятельности человека, специфич. явление общественной жизни. Э. выясняет
место морали в
системе др. обществ. отношений, анализирует её природу и внутр. структуру,
изучает происхождение
и историч. развитие нравственности, теоретически обосновывает ту или иную её
систему.
В вост. и антич. мысли Э. была вначале слита воедино с философией и правом и
имела характер
преимущественно практич. нравоучения, преподающего телесную и психич. гигиену
жизни.
Положения Э. выводились непосредственно из природы мироздания, всего живого, в
т. ч. человека,
что было связано с космологич. характером вост. и антич. философии. В особую
дисциплину Э. была
выделена Аристотелем (ввёл и сам термин — в назв. работ «Никомахова этика»,
«Большая этика»,
«Эвдемова этика»), к-рый поместил её между учением о душе (психологией) и
учением о гос-ве
(политикой): базируясь на первом, она служит второму, поскольку её целью
является формирование
добродет. граждани-
на гос-ва. Хотя центр. частью Э. у Аристотеля оказалось учение о добродетелях
как нравств.
качествах личности, в его системе уже нашли выражение многие «вечные вопросы»
Э.: о природе и
источнике морали, о свободе воли и основах нравст«. поступка, смысле жизни и
высшем благе,
справедливости и т. п.
От стоиков идёт традиц. разделение философии на три области — логику, физику (в
т. ч.
метафизику) и Э. Оно проходит через средние века и принимается философией
Возрождения и 17 в.;
Кант обосновывает его как разграничение учений о методе, природе и свободе
(нравственности).
Однако вплоть до нового времени Э. часто понималась как наука о природе
человека, причинах и
целях его действии вообще, т. е. совпадала с филос. антропологией (напр., у
франц. просветителей,
Юма) или даже сливалась с натурфилософией (у Робине, Спинозы, гл. труд к-рого —
«Этика» — это
учение о субстанции и её модусах). Такое расширение предмета Э. вытекало из
трактовки её задач: Э.
была призвана научить человека правильной жизни исходя из его же собственной
(естеств. или
божеств.) природы. Поэтому 3. совмещала в себе теорию бытия человека, изучение
страстей и
аффектов психики (души) и одновременно учение о путях достижения благой жизни
(общей пользы,
счастья, спасения). Т. о., докантовская Э. неосознанно исходила из тезиса о
единстве сущего и
должного.
Кант подверг критике совмещение в Э. натуралистич. и нравств. аспектов. По
Канту, Э.— наука
лишь о должном, а не о том, что есть и причинно обусловлено, она должна искать
свои основания не
в сущем, природе или обществ. бытии человека, а в чистых вне-эмпирич. постулатах
разума.
Попытка Канта выделить специфич. предмет Э. (область долженствования) привела к
устранению из
неё проблем происхождения и обществ. обусловленности морали. Вместе с тем «прак-
тич.
философия» (каковой Кант считал Э.) оказалась неспособной решить вопрос о
практич. возможности
осуществления обосновываемых ею принципов в реальной истории. Кантовское
переосмысление
предмета Э. получило широкое распространение в бурж. Э. 20 в., причём если
позитивисты
исключают нормативную Э. из сферы науч.-филос. исследования, то этики-ирра-
ционалисты
отрицают её возможность в качестве общей теории, относя решение нравств. проблем
к прерогати-
вам личного морального сознания, действующего в рамках неповторимой жизненной
ситуации.
Марксистская Э. отвергает противопоставление «чисто теоретического» и
«практического»,
поскольку всякое знание есть лишь сторона предметно-практич. деятельности
человека по освоению
мира. Марксистское понимание Э. является многосторонним, включает нормативно-
нравств.,
историч., логико-познават., социологич. и психологич. аспекты в качестве
органич. моментов
единого целого. Предмет марксистской Э. включает филос. анализ природы,
сущности, структуры и
функций морали, нормативную Э., исследующую проблемы критерия, принципов, норм и
категорий
определ. моральной системы, историю этич. учений, теорию нравств. воспитания.
Гл. проблемой Э. всегда был вопрос о природе и происхождении морали, однако в
истории этич.
учений он обычно ставился в виде вопроса об основании представлений морального
сознания о
должном, о критерии нравств. оценки. В зависимости от того, в чём усматривалось
основание
морали, все имеющиеся в истории Э. учения можно отнести к двум типам. Первый
включает теории,
выводящие нравств. требования из наличной действительности человеч. бытия —
«природы челове-
ка», естеств. потребностей или стремлений людей, прирождённых им чувств или к.-
л. фактов их
жизни, рассматриваемых как самоочевидное внеисторич. основание морали. Теории
этого типа
обычно тяготеют к био-антропологич. детерминизму, содержат в себе элементы
материализма (др.-
греч. материалисты, Аристотель,
Спиноза, Гоббс, франц. материалисты 18 в., утилита-ризм, Фейербах, рус. революц.
демократы), но
часто в них преобладают тенденции субъективного идеализма (С. Батлер, англ.
школа нравств.
чувства 17—18 вв.; в совр. бурж. Э.— Дж. Дьюи, Р. Б/Перри, Э. Вестер-марк, Э.
Дюркгейм, В.
Парето, У. Самнер и др.). В теориях др. типа основанием морали считается нек-рое
безусловное и
внеисторич. начало, внешнее бытию человека. Это начало может пониматься
натуралистически
(«закон природы» стоиков, закон «космич. телеологии», эволюции органич. жизни)
или же
идеалистически: «высшее благо» (Платон), абс. идея (Гегель), божеств. закон
(томизм и неотомизм),
априорный моральный закон (Кант), простые и самоочевидные идеи или отношения, не
зависящие от
природы мироздания (кембриджские платоники). В истории Э. следует особо выделить
авторитарные концепции морали, согласно к-рым единств. основанием её требований
является некий
авторитет — божественный или личный.
В совр. бурж. Э. проблема основания морали часто представляется вообще
неразрешимой. В
интуитивизме осн. моральные понятия считаются не связанными с природой всего
сущего, а потому
самоочевидными, недоказуемыми и неопровержимыми. Сторонники неопозитивизма,
противопоставляя «факты» и «ценности», приходят к выводу о невозможности науч.
обоснования
моральных суждений. Представители экзистенциализма считают, что сущность
человека не имеет
общих определений и поэтому не может дать основания для формулирования к.-л.
конкретных
нравств. принципов. Правда, в т. н. натуралистич. Э. 1950—60-х гг. (Э. Эдел, Р.
Брандт — США, и
др.), выступающей против иррационализма и формализма в Э., основания морали
выводятся из
потребностей обществ. жизни, данных антропологии, этнографии, социологии.
Вопрос о природе морали в истории этич. мысли иногда приобретал и др. вид:
является ли нравств.
деятельность по своей сущности целесообразной, служащей осуществлению к.-л.
практич. целей и
достижению конкретных результатов, или же она целиком внецелесообразна,
представляет собой
лишь исполнение закона, требований нек-рого абс. долженствования,
предшествующего всякой
потребности и цели. Эта же альтернатива облекалась в форму вопроса о соотношении
в морали
понятий внеморального блага и морально должного: либо требования долга основаны
на том благе,
к-рое может быть достигнуто (этой т. зр. придерживалось подавляющее большинство
этиков), либо,
наоборот, само понятие блага следует определять и обосновывать посредством
должного (Кант, англ.
философы Ч. Брод, Э. Юинг). Первое решение обычно приводило к концепции т. н.
консеквенциальной Э. (лат. consequentia — последствия), согласно к-рой моральные
действия
должны выбираться и оцениваться в зависимости от тех практич. результатов, к
каким они приводят
(гедонизм, эвдемонизм, утилитаризм и др.). Такое решение упрощало нравств.
проблему: оказывались
неважными мотивы поступка и следование общему принципу. Противники
консеквенциальной Э.
доказывали, что в морали важен в первую очередь мотив и сам поступок во
исполнение закона, а не
последствия (Кант); намерение, стремление, приложенные усилия, а не их
результат, к-рый не всегда
зависит от человека (Д. Росс, Э. Кэррит, Великобритания); важно не содержание
действия, а то, в
каком отношении к нему стоит его субъект (то, что выбор совершён свободно,—
Сартр; что человек
критически относится к самим моральным действиям и побуждениям, каковы бы они ни
были,— К..
Барт, Э. Бруннер).
Наконец, вопрос о природе морали в истории Э. часто выступал в виде вопроса о
характере самой
нравств. деятельности, соотношении её с остальной повседнев-
ЭТИКА 809
ной жизнедеятельностью человека. От древности до наших дней в Э. прослеживаются
две
противоположные традиции: гедонистически-эвдемонистическая и ригористическая. В
цервой
проблема основания морали сливается с вопросом о путях реалиаации нравств.
требований. Т. к.
мораль выводится здесь из «естеств.» природы человека и его жизненных запросов,
то пред-
полагается, что люди в конечном счёте сами заинтересованы в осуществлении её
требований. Эта
традиция достигла своего апогея в концепции «разумного эгоизма». Однако в
истории классово
антагонистич. общества требования морали часто вступали в острое противоречие с
устремлениями
индивида. В нравств. сознании это отразилось в виде мысли об извечном конфликте
между
склонностью и долгом, практич. расчётом и возвышенным мотивом, а в Э. послужило
основой для
второй традиции, в русле к-рой находятся этич. концепции стоицизма, кантианства,
христианства,
вост. религий. Представители этой традиции считают невозможным исходить из
«природы» человека
и истолковывают мораль как нечто изначально-противоположное прак-тич. интересам
и естеств.
склонностям людей. Из этого противопоставления вытекало аскетич. понимание
моральной
деятельности как сурового подвижничества и подавления человеком своих естеств.
побуждений, с
этим же была связана и пессимистич. оценка нравств. дееспособности человека.
Идеи
невыводимости морального начала из бытия человека, невозможности найти основание
морали в
сфере сущего вылились в филос.-теоретич. плане в концепцию автономной этики (см.
Автономная и
гетерономная этика), к-рая в бурж. Э. 20 в. выразилась в отрицании социально-
целесообразного
характера нравств. деятельности (акзистенциа-лизм, протестантская неортодоксия и
др.). Особую
трудность для немарксистской Э. представляет проблема соотношения
общечеловеческого и
конкретно-исторического в морали: конкретное содержание нравств. требований либо
понимается
как вечное и универсальное (этич. абсолютизм), либо в нём усматривается нечто
лишь частное,
относительное, преходящее (этич. релятивизм) .
Марксистская Э. возводит на новую ступень традиции материализма и гуманизма в Э.
в силу
органического соединения объективного изучения законов истории с признанием
действит.
интересов и вытекающих отсюда жизненных прав человека. Благодаря социально-исто-
рич. подходу
к анализу морали марксистская Э. преодолевает антитезу этич. релятивизма и
абсолютизма.
Возникнув как регулятор взаимоотношений людей и социальных групп, мораль в
классовом
обществе носит классовый характер. Та или иная классовая мораль выражает
положение различных
социальных групп в процессе обществ. производства культуры и её историч.
развития и в конечном
счёте так или иначе отражает и объективные законы истории. При этом, если
обществ. позиция
данного класса исторически прогрессивна и особенно если это позиция трудящихся
масс,
испытывающих на себе гнёт эксплуатации, неравенства, насилия, а потому
объективно
заинтересованных в установлении более гуманных, равноправных и свободных
отношений, то
данная мораль, оставаясь классовой, вносит вклад в нравств. прогресс общества в
целом, формирует
элементы общечеловеч. нравственности. Особенно это относится к революц. морали
рабочего класса,
к-рый, «...исходя из своего особого положения, предпринимает эмансипацию всего
общества»
(Маркс К., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 1, с. 425), впервые ставит цель
уничтожения классов
вообще и тем самым утверждения действительно общечеловеч. нравственности. Т. о.,
конкретно-
исто-рич. подход марксистской Э. к явлениям морали только и позволяет понять
соотношение
частных, классовых
810 ЭТИКА
т. зр. в морали с едиными законами поступат. развития нравственности, выявить в
противоречивом
характере формирования морали в классовом обществе единую линию общечеловеч.
нравств.
прогресса.
В решении вопросов морали правомочно не только коллективное, но и индивидуальное
сознание:
нравств. авторитет кого-либо зависит от того, насколько правильно он осознаёт
общие моральные
принципы и идеалы данного общества (или революц. движения) и отражённую в них
историч.
необходимость. Объективность нравств. основания как раз и позволяет личности
самостоятельно, в
меру собств. сознательности, воспринимать и реализовывать обществ. требования,
принимать
решения, вырабатывать для себя правила жизни и оценивать происходящей.
Правильное определение
общего основания морали ещё не означает однозначного выведения из него
конкретных нравств.
норм и принципов пли непосредств. следования индивида «историч. тенденции».
Нравств.
деятельность включает не только исполнение, но и творчество новых норм и
принципов.
Это определяет и постановку вопроса о нравств. критерии в марксистской Э. Законы
историч. разви-
тия обусловливают содержание нравств. идей лишь в самом общем виде, не
предопределяя их
специфич. формы. Поскольку всякая конкретно-целесообразная обществ. деятельность
предписывается и оценивается моралью с т. зр. исполнения единого для всех людей
и множества
частных ситуаций закона — нормы, принципа, идеала, к-рые выступают как
собственно моральные
критерии, это означает; что экономич., политич., идеологич. и др. конкретные
задачи не только не
предопределяют решения каждой отд. нравств. проблемы, но, напротив, способы и
методы
осуществления этих задач оцениваются моралью с т. зр. критериев добра,
справедливости,
гуманности, честности и т. д. Относит. самостоятельность этих критериев вовсе не
в том, что они
происходят из к.-л. др. источника, чем конкретные обществ. потребности, а в том,
что они отражают
эти потребности в наиболее универс. виде и имеют в виду не просто достижение
нек-рых особых
целей, а разносторонние потребности обществ. жизни на данной ступени её
культурного развития.
Поэтому моралью иногда воспрещаются и осуждаются действия, к-рые могут
представляться
наиболее эффективными и целесообразными с т. зр. текущего момента, частных задач
того, или
иного конкретного дела. В ходе прогресса общества и особенно революц.
преобразований каждый
раз обнаруживалось, что требования обществ. целесообразности, рассматриваемые с
т. зр. общих
перспектив поступат. развития общества, в конечном итоге совпадают с критериями
справедливости,
свободы, гуманности, коль скоро нравств. сознание масс выражает их в перспек-
тивно-историч., а
потому наиболее универс. форме. Утилитарный, конъюнктурный подход к решению
конкретных
задач не только противоречит требованиям коммунистич. нравственности, но и
является политически
недальновидным, нецелесообразным с т. зр. более широких и отдалённых обществ.
целей и
последствий. Марксистской Э. равно чужды как дух утилитаризма, так и т. зр. абс.
морализирования,
претендующая на «высший» нравств. суд над объективной необходимостью законов
истории.
Марксистская Э. разрешает традиц. альтернативу мотива и деяния в оценке нравств.
деятельности.
Моральный поступок человека всегда должен оцениваться как целостный акт, как
единство цели и её
осуществления, помысла и свершения. Но это возможно только в том случае, если
поступок
рассматривается как момент всей обществ. деятельности человека. Если
применительно к отд.
действию его достоинство проявляется лишь через его социально-полезный или
вредный результат,
то при анализе всей линии поведения человека (индивнда или же обществ. группы,
партии)
вскрываются и становятся очевидными мотивы действий, преследуемые цели, общее
отношение
данного
субъекта к обществу n целом, различным классам, окружающим людям. Проблема
соотношения
мотива и деяния в оценке приобретает вид связи между общим и частным в
поведении, отд.
поступком и всей нравств. деятельностью.
Марксистская Э. преодолевает и др. традиц. альтернативы моральных учений —
гедонизма и
аскетизма, эгоизма и альтруизма, морали спонтанного стремления и ригористич.
морали долга.
Раскрывая истоки этой альтернативы, заключённые в противоречивой природе
антагонистич.
общества, марксистская Э. ставит эту проблему не в моралистич. плане нравств.
проповеди
наслаждения или аскетизма, а в социально-историч. плане практич. устранения их
противоположности как абсолютной и универсальной. «...Коммунисты не выдвигают ни
эгоизма
против самоотверженности, ни самоотверженности против эгоизма и не воспринимают
теоретически
эту противоположность ни в ее сентиментальной, ни в ее выспренней идеологической
форме; они,
наоборот, раскрывают ее материальные корни, с исчезновением которых она исчезает
сама собой»
(Маркс К. и Э н г е л ь с Ф., там же, т. 3, с. 236). Выбор между выполнением
внеш. обязанности и осу-
ществлением внутр. потребности должен всегда совершаться в зависимости от
решения др. вопроса
— нахождения наиболее адекватных путей сочетания в каждом конкретном случае
обществ. и
личных интересов, так чтобы в конечном итоге вырисовывалась историч. перспектива
приведения их
к единству.
Т. о., в решении этих проблем в отличие от всей предшествующей и совр. бурж. Э.,
исходящей из
констатации существующих отношений и противоречий (к-рые либо апологетически
оправдываются,
либо просто осуждаются), марксистская Э. исходит из историч. необходимости
преодоления этих
противоречий, что и определяет действенно-практич. характер марксистской Э. «В
основе
коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение
коммунизма» (Л е н и
н В. И., ПСС, т. 41, с. 313).
• Ленин В. И., О коммунистич. нравственности. Сб., М., 19762; Иодль Ф., История
9. в новой философии, пер. с нем., т. 1
— 2, М., 1896—98; Шишкин А. Ф., Из исто-
рии атич. учений, М., 1959; его же, Основы марксистской Э., М., 1961;
Марксистская Э. Хрестоматия, М., 1961; Иванов
В. Г., Рыбакова Н. В., Очерки марксистско-ленинской Э., [Л.], 1963; Дробницкий
О. Г., Кузьмина Т. А., Критика совр.
бурж. этич. концепций, М., 1967; Актуальные проблемы марксистской Э. Сб. ст.,
Тб., 1967; Очерк истории Э., М., 1969;
Шварцман К. А., Теоре-тич. проблемы Э., М., 1969; Бандзеладзе Г., Э., Тб.,
19702; Этическое и эстетическое, [Л.],
1971;Марксистско-ленин-ская Э., ч. 1—4, М., 1972—78; Федоренко Е. Г., Основы
марксистско-ленинской Э., К., 19722;
Харчев А. Г., Яковлев Б. Д., Очерки истории марксистско-ленинской Э. в СССР, Л.,
1972; Ангелов С., Марксистская Э.
как наука, пер. с болг., М., 1973; Архангельский Л. М., Курс лекций по
марксистско-ленинской Э., М., 1974; Развитие
марксистско-ленинской Э. в СССР, Тамбов, 1974; Очерки истории рус. этич. мысли,
М., 1976; К обликов В. П., Этич.
сознание, Л., 1979; Э., социальное познание, нравств. поведение. [Сб., пер. с
болг.], София, 1979; Марксистская Э., M.,
19802; Добрынина В. И., Смоленцев Ю. М., Беседы по марксистско-ленинской Э., М.,
1980; Иванов В. Г., История Э.
древнего мира, Л., 1980; Si dg wick H., Outlines of the history of ethics, L.,
19065; D i t t r i с h O., Geschichte der Ethik, Bd 1-
-4, Lpz., 1923—32; Broad С. D., Five types of ethical theory, Paterson, 1959;
Hill T h. E., Contemporary ethical theories, ?. ?.,
19804; Reiner II., Die philosophische Ethik, ihre Fragen und Lehren in
Geschichte und Gegenwart, Hdlb., 1964; см. также лит. к
ст. Мораль.
О. Г. Дробницкий, В. Г. Иванов.
«ЭТИКА» («Ethica more geometrico demonstrata», Amst., 1677), главное произв.
Спинозы. Написано
на лат. яз. Работа над «Э.» была начата в 1662 и закончена в 1675. Напечатать её
не удалось из-за
нападок на Спинозу, вызванных публикацией в 1670 «Богословско-политиче-ского
трактата» и
уходом от власти респ. партии, глава к-рой был покровителем Спинозы. Издана
посмертно. Книга
состоит из 5 частей и построена по образцу геометрич. трактатов: каждая часть
состоит из теорем,
лемм, коллариев (выводов) и схолий (пояснений). В 1-й части мыслитель выдвигает
своё фунда-
ментальное положение о субстанции, тождественной
богу и природе, и строит онтологич. систему, главными категориями к-рой являются
субстанция,
выступающая причиной самой себя (causa sui); атрибуты, каждый из к-рых выражает
вечную и
бесконечную сущность и составляет вместе с бесконечным множеством др. атрибутов
субстанцию;
модусы, или состояния субстанции. 2-я часть посвящена природе души, её
соотношению с телом, а
также познават. способностям; в ней содержатся осн. гносеологич. выводы Спинозы
и учение о теле.
Душа и тело трактуются в «Э.» как вещь мыслящая и вещь протяжённая. Т. к. они
принадлежат к ат-
рибутам мышления и протяжения, никак не взаимодействующим друг с другом, душа не
может
побуждать тело к действию, а тело душу — к мышлению. Тем не менее душа может
познавать
телесный мир, поскольку оба атрибута являются последоват. выражением одной и той
же
субстанции. На этой «параллельности» бытия и познания основан принцип их
гармонии: «Порядок и
связь идей те же, что порядок и связь вещей». В этой части дано также учение об
истине, т. е. об
адекватных идеях, к-рыми душа познает бога, и лжи как искажённых и смутных
идеях, возникающих
из-за недостатка познания. Истинным оказывается всё положит. содержание идей.
Причина
искажения истины — деятельность воли, причём воля понимается не как желание, а
лишь как
способность утверждения и отрицания. 3-я и 4-я части излагают учение философа об
аффектах
(страстях) и представляют его этику в узком смысле. Спиноза утверждает, что
зависимость от
аффектов, принимаемая обычно за свободу, является рабством, порождённым
неадекватным
познанием. Истинная свобода — это правильное познание, к-рое приводит нас от
чужеродного
принуждения страстей к знанию собств. необходимости души. Идеал познания
совпадает с
моральным идеалом: «Высшее благо для души есть познание бога, а высочайшая
добродетель —
познавать его». 5-я, завершающая часть «Э.», посвящена пути к свободе. Им
оказывается
интеллектуальная любовь к богу, в к-рой душа обретает блаженство и вечность,
становясь «частью
бесконечной любви, к-рой бог любит самого себя» (теорема 36).
Система, построенная в «Э..», явилась переработкой и развитием идей Декарта в
форме филос.
пантеизма и считается классич. образцом рационализма 17 в., оказавшим
плодотворное влияние на
развитие зап.-европ. философии, особенно на нем. классич. и романтич. философию
17—19 вв.
Последнее академич. изд. «Э.» осуществлено К. Геб-хардтом: Opera, hrsg. v. С.
Gebhardt, Bd 2, 1925.
Рус. пер.: В. И. Модестова (1886; 19044), Н. А. Иванцова (1892). См. также Избр.
произв., т. 1, 1957.
* см. к ст. Спиноза.
«ЭТИЧЕСКИЙ СОЦИАЛИЗМ», система представлений, развиваемая в рамках реформистской
концепции т. н. «демократического социализма» и обосновывающая со-циалистич.
идеал не
объективно обусловленными интересами пролетариата, а якобы извечно присущими
людям нравств.
принципами. Теоретич. корни «Э. с.» уходят в учение Канта о «практич. разуме» с
его прин-
ципиальным противопоставлением естеств. необходимости автономной человеч. воле.
Осн. представители «Э. с.» — Г. Коген, П. Наторп, Э. Бернштейн, Л. Нельсон
(Германия) и др. Начав
с требования «дополнить» марксизм этич. принципами в неокантианском духе,
последователи «Э. с.»
пришли к телеологич. (см. Телеология) пониманию социализма, к замене социального
анализа
капитализма нравств. осуждением его негативных «сторон». Искажая марксизм,
«этич.» социалисты
отвергают его идеи о естест-венноисторич. характере социального прогресса, о
переходе к
социализму как закономерному результату развёртывания и разрешения антагонистич.
противо-
ЭТИЧЕСКИЙ 811
речий капиталистич. общества. Представители «Э. с.» утверждают, что марксизм
ведёт к фатализму,
умаляет человеч. инициативу, снимает проблему личной ответственности каждого за
свою судьбу и
судьбу общества. «Э. с.» отрицает марксистское учение об историч. необходимости
и воздвигает
стену между тем, что есть, и тем, что будет, между сущим и должным. Социальный
детерминизм
заменяется расплывчатыми «этич. мотивами», а концепция классовой борьбы —
концепцией
«социальной педагогики», к-рая призвана гармонизировать обществ. жизнь на основе
всё большего
«выявления» идеалов социализма, заложенных a priori в душе каждого человека,
независимо от его
классовой принадлежности. Не социальная революция, а нравств. эволюция всего
человечества —
таков, по мнению «этич.» социалистов, единственно правомерный путь к социализму,
рассматриваемому прежде всего и по преимуществу как система этич. ценностей, как
нравств. идеал,
столь же привлекательный, сколь недостижимый. Этич. трактовка социализма в её
классических,
идущих от Канта формах была наиболее распространена в С.-д. партии Германии и в
Социалистич.
партии Австрии. В той или иной степени элементы «этич.» обоснования социализма
характерны для
совр. с.-д. идеологии в целом. При этом собственно кантианские основы «Э. с.»,
как правило,
отступают на задний план, заслоняются более поздними филос. построениями антро-
пологич. типа, а
также интенсивной спекуляцией на ранних произв. К. Маркса.
Отвергая идеалистич. схемы «этич.» социалистов, марксизм-ленинизм отнюдь не
отрицает политич.
значения нравств. мотивов антикапиталистич. движения, не ставит под вопрос
возможность и
необходимость ценностного подхода к социализму, к социалистич. идеалу, к-рый
воодушевляет
борцов за социализм. Однако представления о таком идеале не могут быть поняты
вне реальных
историч. процессов. Идеалы будут нехимеричны лишь тогда, писал В.И. Ленин,
«...когда они
выражают интересы действительно существующего класса, которого условия жизни
заставляют
действовать в определенном направлении» (ПСС, т. 22, с. 101). См. также ст.
Неокантианство и лит.
к ней.
ЭТНОМЕТОДОЛОГИЯ, социологич. дисциплина, исследующая процессы становления и
функционирования нормативных моделей и структур в ходе социального
взаимодействия; один из
новейших вариантов феноменологической социологии.
Теоретич. основы Э. впервые были сформулированы амер. социологом X. Гарфинкелом.
Им же
введён и термин «Э.», образованный по аналогии с этнографич. термином
«этнонаука», т. е. знания о
мире, фигурирующие в примитивных обществах. Соответственно центральным в Э.
стало изучение
«этнометодов» — способов интерпретации объектов и явлений окружающего мира,
применяемых
участниками взаимодействия с целью представить своё поведение согласующимся с
лежащей в
основе взаимодействия нормативной моделью. Но, по Гарфинкелу, свойственное
индивидам
представление о существовании нормативной модели до факта взаимодействия
ошибочно. Лишь
само взаимодействие есть одновременно и процесс созидания этой модели, т. е. она
оказывается
тождественной методам, применяемым участниками взаимодействия для интерпретации
объектов и
явлений окружающего мира. Принятие этого, по терминологии Гарфинкела, феномена
«реф-
лексивности» приводит его и его сторонников (П. Мак-Хью, А. Блам, А. Сикурел и
др.) к крайне
субъективистскому и релятивистскому истолкованию социальной реальности, при к-
ром социальное
отождествляется с представлением о нём, а социальная жизнь оказывается лишённой
объективного
основания. Вместе с тем проводимые в рамках Э. конкретные исследования при-
812 ЭТНОМЕТОДОЛОГИЯ
носят определённые положительные результаты при изучении обыденного сознания,
общения,
идеологии, морали.
• Новые направления в социологич. теории, М., 1978; И о-нин Л. Г., Понимающая
социология. Историко-критич. очерк,
М., 1979; Garfinkel II., Studies in ethnomethodo-logy, Engelwood Cliffs, 1967;
Ethnometliodology. Selected readings, ed. E.
Turner, L., 1975; Ethnomethodologie. Beitrage zu einer Soziologie des
Alltagshandelns, Fr./M., 1976.
ЭТНОЦЕНТРИЗМ (от греч. ? ??? — группа, племя, народ и лат. centrum — средоточие,
центр),
свойство этнич. самосознания воспринимать и оценивать жизненные явления сквозь
призму
традиций и ценностей собств. этнич. группы, выступающей в качестве некоего
всеобщего эталона
или оптимума.
Термин «Э.» введён в 1906 Самнером, к-рый полагал, что существует резкое
различие между
отношениями людей внутри этнич. группы и межгрупповыми отношениями. Если внутри
группы
царят товарищество и солидарность, то в отношениях между группами преобладают
подозрительность и вражда. Э. отражает и одновременно создаёт единство этнич.
группы, чувство
«Мы» перед лицом внеш. мира. В дальнейшем значение понятия усложнилось. В
этнологии и
культурологии генезис и функции Э. связывают гл. обр. с природой межгрупповых
отношений, тогда
как психологи изучают механизмы индивидуального сознания. Фрейд считал Э.
переориентированным выражением индивидуального нарциссизма, социальная
психология
связывает его с познават. процессами категоризации.
Как и этнич. самосознание в целом, Э. нельзя рассматривать в отрыве от истории и
социально-
экономич. состояния соотвотств. этносов. Межэтнич. установки зависят от степени
интенсивности ц
направленности культурных контактов, к-рые могут быть не только враждебными, но
и
дружественными. Межэтнич. границы далеко не всегда чётки и стабильны (терр.
взаимо-
проникновение этнич. сообществ; вариативность культурных и языковых
характеристик;
проблематичность этнич. принадлежности нек-рых членов этнич. общно-стей;
взаимодействие,
пересекающее границы этнич. общностей; историч. сдвиги в этнич. принадлежности и
образе жизни).
Процессы интернационализации культуры и обществ. жизни подрывают традиц.
этноцент-рич.
установки.
• Брмлей Ю. В., Этнос и этнография, М., 1973; Методологии, проблемы исследования
этнич. культур. Материалы
симпозиума, Ер., 1978; Кэмпбелл Д. Т., Социальные диспозиции индивида и их
групповая функциональность: эво-люц.
аспект, в кн.: Психология, механизмы регуляции социального поведения, М., 1979;
А р т а н о в с к и й С. Н., Проблема
Э., этнич. своеобразия культур и мсжэтнич. отношений в совр. зарубежной
этнографии и социологии, в кн.: Актуальные
проблемы этнографии и совр. зарубежная наука. Л., 1979; Shibutani Т., К w a n К.
М., Ethnic stratification. A comparative
approach, N. ?.— L., 1968; L e Vine R., Campbell D., Ethnocentrism: Theories of
conflict, ethnic attitudes and group behavior,
N. Y., 1971; Differentiation between social groups. Studies in the social
psychology of intergroup relations, ed. by H. Tajfel, L.,
1978.
ЭTOC (греч. ? ?? — обычай, нрав, характер), термин др.-греч. философии,
совокупность
стабильных черт индивидуального характера. Свойственные античности представления
о
неизменности человеч. характера, о том, что присущий каждому человеку
прирождённый нрав (Э.)
определяет все его проявления, явились предпосылкой антич. физиогномики и
типологии характеров
(напр., в «Нравств. характерах» Теофраста).
Древние греки, а затем и римляне приписывали опре-дел. Э. муз. ладам и стилям
ораторской речи.
Так, оратор Лисий считался непревзойденным мастером этопеи— изображения
характера человека
через стиль речи, вкладываемой ему в уста.
С Э. связано название этики, оформившейся в трудах Аристотеля как самостоят.
филос. дисциплина
— наука о нормах человеч. поведения.
• Suss W., Ethos. Studien zur alteren griechischen Rhetorik. Lpn., 1910; Schmidt
.1., Ethos. Beitrage zum antiken
Wertempfinden, Lpz., 1941; Andersort W. D., Ethos and education in Greek music.
The evidence ui poetry and philosophy, N,
Camb., [Mass.], 1966.
ЭФИР (греч. ?? ?? — верхние слои воздуха), 1) термин др.-греч. философии, один
из элементов, т.
н. пятая субстанция (после земли, воды, воздуха и огня). См. Квинтэссенция. 2)
Э. м и p о в о й, с в е
т о в о й Э., гипотетич. всепроникающая среда, к-рой приписывалась роль
переносчика света и
вообще электромагнитных взаимодействий; представления об Э. господствовали в
физике до
появления спец. теории относительности А. Эйнштейна.
ЭФФЕКТИВИЗМ, направление в филос. основаниях математики, ставившее своей задачей
переосмысление «платонистской» концептуальной основы содержат. (канторовской)
теории
множеств с т. зр. принципов эмпиризма. Выдвинуто в кон. 19 — нач. 20 вв. в
работах франц.
математиков А. Пуанкаре, Э. Бореля, Р. Бэра, А. Лебега и др. Филос. значение Э.
определялось его
оппозицией к осн. абстракциям канторовского учения о бесконечном (актуальности,
выбора,
трансфинитной индукции и др.), в чём Э. явился предтечей интуиционизма и
конструктивного
направления. Не отказываясь от теоретико-множеств. методов мышления вообще, Э.
предложил
программу параллельного исследования достигнутых с их помощью результатов. При
этом он
опирался только на «реалистические» (эф-фективистски приемлемые) абстракции как
гносеоло-
гически более ценные, поскольку они предполагают понятия об эффективных методах
построения
(порождения, вычислимости или индивидуальной определи-
мости) математич. объектов. В частности, эффективное построение основы
арифметики (множества
натуральных чисел) вполне обеспечивается абстракцией потенциальной
осуществимости операции
сложения (прибавления единицы) и её предполагаемым однозначным смыслом,
определяемым по
индукции. Аналогично (не прибегая к абстракции актуальности бесконечного)
возможно
эффективное введение понятия о трансфинитных ординалах (т. е. бесконечных
порядковых числах)
на основе эффективного понятия о росте функций. Однако эффективное введение
трансфинитов в це-
лом или всех элементов континуума (числовой основы анализа) невозможно. Отсюда
проистекает
вопрос о конструктивном смысле теоретико-множеств. понятий и филос. аспект
проблемы
оснований, изученный Э.: как и в каких пределах непрерывное (континуум) можно
отобразить
дискретными средствами (арифметизиро-вать). С целью решения этих задач на основе
теоретико-
познават. установок Э. была создана дескриптивная теория множеств (функций),
развитии к-рой в
20— 30-х гг. существенно связано с работами математиков моск, математич. школы,
руководимой Н.
И. Лузиным.
• Гейтинг А., Обзор исследований по основаниям математики, М.— Л., 1936, § 2; Г
л и в е н к о В. И., Кризис основ
математики на совр. этапе его развития, в кн.: Сб. статей по философии
математики, М., 1936; Лузин H. H., Собр. соч., т.
2, М., 1958; Новиков II. С., Избр. тр., М., 1979, с. 96— 116; Вorel E., Lecons
sur la theorie des functions, P., 19283.

ю
ЮДИН Павел Фёдорович [26.8(7.9).1899, с. Апраксино, ныне Горьковской обл.,—
10.4.1968,
Москва], сов. философ и обществ. деятель, акад. АН СССР (1953; чл.-корр. 1939).
Чл. КПСС с 1918.
Окончил Ин-т красной профессуры (1931), в 1932—38 директор этого ин-та, в 1938—
44 директор
Ин-та философии АН СССР; в 1937—47 директор Объединения гос. изд-в. Работал в
аппарате ЦК
КПСС. Гл. ред. журн. «Советская книга» (1946—53). В 1953 зам. верховного
комиссара СССР в
Германии. В 1953—59 посол СССР в КНР. Осн. труды по проблемам диалектич. и
историч.
материализма, научного атеизма, теории научного коммунизма, истории марксистской
философии.
Чл. ЦК КПСС в 1952—
1961. Деп. Верх. Совета СССР в 1950—58. Гос. пр. СССР (1943).
* Материалистич. и религ. мировоззрение, М., 1930; Марксизм-ленинизм о культуре
н культурной революции, M., 1933;
Кто такие «национал-социалисты?», Свердловск, 1942; Г. В. Плеханов, Л., 1943; От
социализма к коммунизму, М.,
1962.
ЮЛИАН Флавий Клавдий (Flavins Claudius Julianus) (331, Константинополь,—
26.6.363,
Месопотамия, погребён в Тарсе), рим. император, племянник Константина Великого,
за обращение
из христианства в язычество получил у церк. историков прозвище Отступник. Учился
у риторов
Константинополя, в Никомедии слушал знаменитого Либания, позднее стал учеником
Эдесия и
вошёл в круг последователей Ямвлиха — представителей пергамской школы
неоплатонизма. В 355
был посвящён в Элевсинские мистерии. Став императором в 361 и стремясь быть
«философом на
троне», Ю. предпринял попытку возродить языч. политеизм в качестве новой гос.
религии, избегая
при этом прямого преследования христиан. Восстанавливая старые культы, Ю. считал
необходимым
создать иерархию жречества по типу христ. церкви, намеревался разработать
символику и догматику
новой религии и на основе неоплатонизма построить её теологию. Различая, по
образцу Ямвлиха,
миры умопостигае-
мый, мыслящий и чувственный, Ю. средоточием каждого из них считал бога-солнце;
солнце
чувственного мира было для него только отражением солнца умопостигаемого мира.
Автор речей-
гимнов, бесед, писем и др.
• Juliani imperatoris quae supersunt, rec. F. C. Hertlein, t. !—
2, Lipsiae, 1875—76; Oeuvres completes, texte
etabli et trad, par J. Bidez, v. 1—2, P., 1924—32; Письма, пер. Д.
Е. Фурмана, «ВДИ», 1970, № 1-3.
* Аверинцев С. С., Император Ю. и становление «византинизма», в кн.; Традиции в
истории культуры, М., 1978, с. 79—
84; Bidez J., La vie de l'Empereur Julien, P., 1930.
ЮМ (Hume) Дайвид (26. 4. 1711, Эдинбург, Шотландия, — 25. 8. 1776, там же),
англ. философ,
историк, экономист и публицист. Сформулировал осн. принципы новоевроп.
агностицизма;
предшественник позитивизма. В 1739—40 опубликовал гл. соч. «Трактат о человеч.
природе». В
1753—62 работал над 8-томной «Историей Англии», в к-рой выразил претензии
«новых» тори на
роль лидеров блока двух партий англ. буржуазии. В 1763—66 на дипломатич. службе
в Париже.
Славу на родине Ю. принесли «Эссе» (1741) на обществ.-политич., морально-
эстетич. и экономич.
темы.
Теория познания Ю. сложилась в результате переработки им субъективного идеализма
Беркли в духе
агностицизма и феноменализма. Агностицизм Ю. оставлял теоретически открытым
вопрос,
существуют ли материальные объекты, вызывающие наши впечатления (хотя в
житейской практике
он в их существовании не сомневался). Первичными восприятиями Ю. считал
непосредств.
впечатления внеш. опыта (ощущения), вторичными — чувств. образы памяти («идеи»)
и впечатления
внутр. опыта (аффекты, желания, страсти). Поскольку Ю. считал проблему отношения
бытия и ду-
ЮМ 813
ха теоретически неразрешимой, он заменил её проблемой зависимости простых идей
(т. е.
чувственных образов памяти) от внеш. впечатлений. Образование сложных идей
толковал как
психологич. ассоциации простых идей друг с другом. С убеждением Ю. в каузальном
характере
процессов ассоциирования связан центр. пункт его гносеологии — учение о
причинности. Поставив
проблему объективного существования причинно-следственных связей. Ю. решал её
агностически:
он полагал, что их существование недоказуемо, т. к. то, что считают следствием,
не содержится в
том, что считается причиной, логически из неё невыводимо и не похоже на неё.
Психологич.
механизм, вызывающий убеждение людей в объективном существовании причинности,
основан, по
Ю., на восприятии регулярного появления и следования во времени события Б после
пространственно смежного с ним события А; эти факты принимаются за свидетельство
необходимого
порождения данного следствия причиной; но это — ошибка, и она перерастает в
устойчивую ас-
социацию ожидания, в привычку и, наконец, в «веру», что в будущем всякое
появление А повлечёт за
собой появление Б. Если, по Ю., в науках о природе убеждение в существовании
причинности
основано на вне-теоретич. вере, то в области наук о психич. явлениях
каузальность бесспорна, ибо
она действует как порождение идей впечатлениями и как механизм ассоциирования.
Согласно Ю.,
каузальность сохраняется в тех науках, к-рые удаётся превратить в ветвь
психологии, что он и
стремился осуществить в отношении гражд. истории, этики и религиоведения.
Отвергая свободу воли с позиций психич. детерминизма и используя критику понятия
субстанции,
выдвинутую Беркли, Ю. выступил с критикой понятия духовной субстанции. Личность,
по Ю., есть
«... связка или пучок... различных восприятий, следующих друг за другом...»
(Соч., т. 1, М., 1965, с.
367). Критика духовной субстанции перерастала у Ю. в критику церкви и религ.
веры, к-рой он
противопоставлял привычки обыденного сознания и расплывчатую «естеств. религию».
В основе этики Ю.— концепция неизменной человеч. природы. Человек, по Ю., —
существо слабое,
подверженное ошибкам и капризам ассоциаций; образование приносит ему не знания,
но привычки.
Вслед за Шефтсбери и Хатчесоном Ю. считал, что моральные оценки проистекают из
чувства
удовольствия. От этого гедонистического принципа Ю. перешёл к утилитаризму, но в
поисках
мотивов, которые заставили бы людей следовать требованиям «общественного блага»,
обратился к
альтруистическому чувству общечеловеческой «симпатии», которое противопоставлял
индиви-
дуализму.
Эстетика Ю. сводилась к психологии художеств. восприятия; прекрасное он
преимущественно
толковал как эмоциональную реакцию субъекта на факт практич. целесообразности
объекта.
В социологии Ю. был противником как феод.-аристо-кратич. идеи «власти от бога»,
так и бурж.
договорных концепций происхождения гос-ва. Общество, по Ю., возникло в
результате разрастания
семей, а по-литич. власть — из института воен. вождей, к-рым народ «привык»
подчиняться.
Согласно Ю., степень законности власти зависит от продолжительности правления и
последовательности соблюдения ею принципа частной собственности.
Под влиянием идей Ю. развивалось большинство позитивистских учений 19—20 вв.,
начиная с Дж.
С. Милля и вплоть до эмпириокритицизма, неопозитивизма и лингвистич. философии.
• The philosophical works, v. 1-2, L., 1898; Political dis-cources, Edin., 1752;
The life of D. Hume, esquire, written by himself,
L., 1777; The letters of D. Hume, v. 1—2, Oxf., 1932; в рус.
814 ЮМОР
пер.—Сочинения, т. 1—2, М., 1065; Хатчесон Ф., Ю. Д., Смит А., Эстетика, М.,
1973.
• Энгельс Ф., Положение Англии. Восемнадцатый век, Маркс К.
и Энгельс Ф., Соч., т. 1; его же,
Развитие социализма от утопии к науке, там же, т. 19; его ж е, Л. Фейербах
и конец классич. нем. философии, там же
т. 21; Ленин В. И., Материализм и эмпириокритицизм ПСС, т. 18;
Виноградов Н. Д., Философия Д. Ю. ч.
1—2, М., [1905—И]; Нарский И. С., Философия Д.Ю. М., 1967; его же, Д.
Ю., М., 1973; Kemp-Smith N. The
philosophy of D. Hume, L., 1949; Mac N a h b G. С. D. Hume. His theory
of knowledge and morality, L., 1951; L e-r о у
A. - L., D. Hume, P., 1953; B a s s o n A. H., D. Hume, Harmondsworth,
1958; Z a b е е h F., Hume, precursor of mo-
dern empiricism, The Hague, 1960; F o r b e s D., Hume's philosophical
politics, Camb., 1975; Jessop T. E., A biblio-
graphy of D. Hume and of Scottish philosophy from Francis Hu-tcheson to .lord
Balfour, L., 1938. И. С. Нарский.
ЮМОР (англ. humour — причуда, нрав, настроение, от лат. humor — влага, жидкость:
согласно
антич. учению о соотношении четырёх «жидкостей» человеч. тела, определяющем
четыре
темперамента, или характера), особый вид комического, переживание
противоречивости явлений,
соединяющее серьёзное и смешное и характеризующееся преобладанием позитивного
момента в
смешном. Как форма переживания Ю., в отличие от иронии и остроумия,
интеллектуальных по своей
природе, относится не только к сфере сознания, но ко всему душевному строю
человека, выступает
как свойство его характера.
Своеобразие Ю. связано с тем, что в противоположность др. формам комического,
исходящим из
интеллектуально постигаемого несоответствия между претензией явления и его
действит.
сущностью, сводящим мнимо значительное к ничтожному, Ю. предполагает умение
увидеть
возвышенное в ограниченном и малом, значительное в смешном и несовершенном. Если
ирония
обнаруживает за видимой серьёзностью ничтожное или смешное, то Ю., наоборот,
раскрывает серьё-
зность и значительность того, что кажется смешным. В истории эстетики
неоднократно отмечался
«субъективный» характер Ю. в противоположность «объективному» характеру др. форм
комического. Действительно, в Ю. смеющийся не отделяет себя от смешного как
чего-то чуждого и
враждебного ему (как в иронии, сатире, остроте и т. п.), но скорее отождествляет
себя с ним. Внутр.
участие в том, что представляется смешным, — специфич. черта Ю. В нём нет той
конвульсивной
напряжённости отталкивания, к-рая характеризует др. виды смеха: внеш. выражением
Ю. является
скорее улыбка, чем собственно смех. Смех в Ю. не носит уничтожающего или
амбивалентного хара-
ктера: это не осмеяние, свойственное сатире, не ре-лятивистич. парение иронии, а
примиряющая
улыбка, часто улыбка «сквозь слезы» (Жан Поль Рихтер), выражающая внутр.
принятие мира,
несмотря на все его несовершенства.
Значение филос.-эстетич. категории Ю. получил в 18 в. Теория Ю. была подробно
разработана в
зстети-ке романтизма, прежде всего Жан Поль Рихтером, к-рый видел в Ю.
специфически
«романтич.» форму комического, выражающую контраст между бесконечной идеей и
конечным
миром явлений. Согласно Жан Полю, Ю. — это возвышенное «наизнанку», он
соразмеряет и
связывает бесконечное с малым; в юморис-тич. смехе содержится и скорбь, и
величие. Ю. универ-
сален — это взгляд на мир в целом, а не отд. его явления, и субъективен — это
рефлексия субъекта,
способного поставить себя на место комич. объекта и приложить к себе мерку
идеала.
Зольгер рассматривает Ю. как двойственное чувство величия и несовершенства
бытия, отмечая
взаимную связь трагического и комического в юморе. Шопенгауэр видит источник Ю.
в конфликте
возвышенного умонастроения с чужеродным ему низменным миром: при попытке мыслить
одно
через другое обнаруживается двойное несоответствие и возникает Ю. — впечатление
намеренно
смешного, через к-рое просвечивает серьёзное. Кьеркегор связывает Ю. с
преодолением тра-
гического и переходом личности от «этической» к «религиозной» стадии: Ю.
примиряет с «болью»,
от к-рой на этич. стадии пыталось абстрагироваться «отчаяние».
В эстетике Гегеля Ю. связывается с заключит. стадией художеств. развития
(разложением последней,
«романтич.» формы иск-ва). Характеризуя «субъективный Ю.» как произвольную
ассоциативную
игру художеств.
фантазии, Гегель но существу отождествляет его с критикуемой им романтич.
иронией и противо-
поставляет ему «объективный Ю.» как внутр. движение духа, всецело отдающегося
своему предмету.
Гегельянец Ф. Т. Фишер, подчёркивая «примиряющую» функцию Ю., видит в нём
«абсолютную»
форму комического. Для эстетики 2-й пол. 19 — нач. 20 вв. характерно это
гипостазирование Ю. как
«эстетич. формы метафизического» (Ю. Банзен), как «самой глубокой» формы
комического,
приближающейся к трагическому (И. Фолькельт), или даже как единственно
эстетической формы
смешного (К. Грос и особенно Т. Липпс) и т. д.
В сов. эстетике Ю. рассматривается в его общест-венно-историч. обусловленности:
вычленение Ю.
из безличного древнейшего типа комического, становление и развитие его в
культуре нового времени
начиная с эпохи Возрождения и т. д. (?. ?. Бахтин, Л. Е. Пинский и др.).
* ? и н с к и й Л., Комедии и комическое начало у Шекспира, в кн.: Шекспировский
сб. 1967, М., [1968]; R i с liter J. Р.,
Vorschule der Asthetik, Hamli., 1804, S. 166—220; B a h n s e n J. F. A., Das
Tragische als Weltgesetz und der Humor als
asthetische Gestalt des Metaphysischen, Lauenburg, 1877; H o f f d i n g H.,
Humor als Lebensgelulil, Lpz., 19302; G r o t j a h n
M., Beyond laughter; humor and the subconscious, N. Y., 1966; см. также
литературу к ст. Комическое.
Ю. H. Попов
ЮНГ (Jung) Карл Густав (26.7.1875, Кесвиль, близ Базеля,— 6.6.1961, Кюснахт,
Цюрих), швейц.
психолог и психиатр, основатель одного из направлений глубинной психологии —
«аналитич.
психологии».
В 1900-х гг. сотрудник Э. Блейлера в Цюрихе, разработал технику свободных
ассоциаций, превратив
её в один из осн. методов психиатрич. исследования. В 1907—12 один из ближайших
сотрудников
Фрейда. Пересмотр Ю. осн. положений психоанализа (трактовка либидо как психич.
энергии вообще,
отрицание сексуальной этиологии неврозов, понимание психики как замкнутой
автономной системы,
функционирующей по принципу компенсации, и др.) привёл к разрыву с Фрейдом.
В работе «Метаморфозы и символы либидо» («Wandlungen und Symbole des Libido»,
1912) Ю.
исследовал спонтанное появление фольклорных и мифологич. мотивов в снах
пациентов. Исходя из
этого, постулировал существование в психике человека, помимо индивидуального
бессознательного,
более глубокого слоя — коллективного бессознательного, к-рое, по Ю., есть
отражение опыта
прежних поколений, запечатлевшееся в структурах мозга. Содержание его составляет
общечеловеч.
первообразы — архетипы (напр., образ матери-земли, героя, мудрого старца, демона
и т. п.),
динамика к-рых лежит в основе мифов, символики художеств. творчества, сновидений
и т. д.
Архетипы недоступны непосредств. восприятию и осознаются через их проекцию на
внеш. объекты.
Центр. роль среди архетипов Ю. отводил архетипу «самости» (das Selbst) как
потенциальному центру
личности в отличие от «Эго» («Я») как центра сознания. Интеграция содержаний
коллективного
бессознательного — цель процесса становления личности (самореализации,
индивидуации). Осн.
задача психотерапии — восстановление нарушенных связей между различными уровнями
психики; в
традиц. культурах динамич. равновесие между ними осуществляется, по Ю., с
помощью мифов,
обрядов, ритуалов как средств активизации архетипов. В целом в трактовке природы
архетипов и
коллективного бессознательного позитивистские идеи переплетаются у Ю, с
метафизич.
представлениями о
психике как некой безличной субстанции и т. п., граничащими с оккультизмом.
Ю, разработал типологию характеров («Психологич. типы», 1921, рус. пер. 1924), в
основе к-рой
лежит выделение доминирующей психич. функции (мышление, чувство, интуиция,
ощущение) и
преобладающей направленности на внеш. или внутр. мир (экстравертивный и
интровертивный типы).
Оказал большое влияние на сравнит. изучение религий, мифологии, фольклора (К.
Кереньи, М.
Элиаде, Р. Вильгельм, Г. Циммер; меж-дунар. ежегодник по проблемам культуры
«Eranos-Jahr-buch»,
изд. с 1983 в Цюрихе), а также эстетику и лит.-художеств. критику (X. Рид и
др.). В 1948 был создан
Ин-т Ю. в Цюрихе, в 1958 — Междунар. об-во аналитич. психологии (изд. «Journal
of Analytical
Psychology», с 1955).
• Gesammelte Werke, Bd l —17, Z.— Sluttg., 1958—76; Post-hume Autobiographie,
Z., 19674; и рус. пер.— Психоз и его со-
держание, СПБ, 1909.
• Аверинцев С. С., «Аналитич. психология» К. Г. Ю. и закономерности творч.
фантазии, «Вопр. лит-
ры», 1970, № 3; J а с о b i J., Die Psychologie v. C. G. Jung, Z,— Stuttg.,
19675; Meier C. A., Experiment
und Symbol. Arbeiten zur komplexen Psychologie C. G. Jungs, Z., 1975; Ford h am
F., An introduction to
Jung's psychology, Harmondsworth, 19783.
ЮРИДИЧЕСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ, система взглядов на право и гос-во как основу,
главный
движущий фактор обществ. развития, возникшая в ходе борьбы буржуазии против
феод. отношений
и абсолютизма. Ф. Энгельс называл Ю. м. «классическим мировоззрением буржуазии»,
к-рое
приходит на смену теологич. мировоззрению ср. веков (см. К. Маркс и Ф. Энгельс,
Соч., т. 21, с. 496).
Суть его может быть выражена словами Гельвеция «законы могут всё». Появление
представления о
праве как первооснове общества было связано с тем, что правовые формы простого
товарного произ-
ва, отражённые ещё рим. правом, оказались необходимыми и для капиталистич.
товарного х-ва. Эти
правовые формы, пережившие смену обществ. формаций и политич. систем, были
признаны
наиболее прочной и совершенной основой общества. Кроме того, в период
становления
капиталистич. общества существенно возрастает роль права как в экономике, так и
в политике. Это
также способствовало развитию юридико-мировоззренч. представлений. Положительным
в Ю. м.
является подчёркивание важности правовых начал и законности в жизни общества,
антифеод.
требование «заменить правление людей правлением законов». Вместе с тем Ю. м. в
перевёрнутом и
смещённом виде изображает действит. закономерности обществ. развития; оно ведёт
к правовому
фетишизму, когда реальное социальное содержание обществ. отношений скрывается за
юридич. фор-
мой (напр., за формальным равноправием фактич. неравенство, за свободой договора
— экономич.
принуждение, и т. д.). В действительности «... общество основывается не на
законе. Это — фантазия
юристов. Наоборот, закон должен основываться на обществе, он должен быть
выражением его
общих, вытекающих из данного материального способа производства интересов и
потребностей...»
(Маркс К., там же, т. 6, с. 259). На идеях Ю. м. был основан и т. н. «юридич.
социализм» (А. Менгер и
др.), реформистская теория о возможности превращения капитализма в социализм
исключительно
путём совершенствования законов. В условиях общего кризиса капитализма и
развития мирового
революц. процесса Ю. м. теряет господствующие позиции в бурж. идеологии. Вместе
с тем усиление
роли гос-ва в условиях гос.-монополистич. капитализма и связанная с этим
активизация законодат.
деятельности вызвали оживление установок Ю. м., в т. ч. выдержанных в духе
«юридич.
социализма».
• Туманов В. А., Бурж. правовая идеологич. М., 1971, гл. 1; Мольнау К., Суеверия
юридич. мировоззрения, в кн.:
Критика бурж. политико-правовых концепций (в марксистской лит. ГДР), пер. с
нем., М., 1977.
ЮРИДИЧЕСКОЕ 815
я
ЯВЛЕНИЕ, см. в ст. Сущность и явление.
ЯЗЫК, система знаков, служащая средством человеч. общения, мышления и выражения.
С помощью
Я. осуществляется познание мира, в Я. объективируется самосознание личности. Я.
является
специфически социальным средством хранения и передачи информации, а также
управления
человеч. поведением.
Марксизм рассматривает Я. как обществ.-историч. явление, служащее средством
выражения и
объективации идеального, поскольку «идеи не существуют ото-рванно от языка»
(Архив К. Маркса и
Ф. Энгельса, т. 4, 1935, с. 99). Формирование и развитие категориальной
структуры Я. отражают
формирование и развитие категориальной структуры человеч. мышления.
Как факт духовной культуры человечества Я. в своём функционировании и развитии
обусловлен
всей совокупностью процессов духовного и материального про-из-ва, обществ.
отношений людей.
Вместе с тем Я. характеризуется относит. самостоятельностью, выражающейся в
наличии специфич.
внутр. закономерностей его функционирования и развития.
С т. зр. материализма, Я. возник одновременно с возникновением общества в
процессе совместной
трудовой деятельности первобытных людей. «Язык так же древен, как и сознание;
язык есть
практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее
также и для
меня самого, действительное сознание и, подобно сознанию, язык возникает лишь из
потребности, из
настоятельной необходимости общения с другими людьми» (Маркс К.иЭнгельс Ф.,
Соч., т. 3, с. 29).
Биологич. предпосылками человеч. Я. явились сложные двигат. и звуковые формы
сигнализации,
существовавшие у высших животных. В процессе перехода от животных предков к
человеку, когда
возник труд в собств. смысле, связанный с изготовлением орудий, начинает
формироваться вторая,
речевая сигнальная система; звуки из средства выражения эмоций постепенно
становятся средством
обозначения вещей, их свойств и отношений, начинают выполнять функции
преднамеренного
сообщения; складывается относительно устойчивая связь между представлением о
предмете и
кинестетич. ощущениями ре-чедвигат. аппарата со слуховым образом звука. От
элементарных,
нечленораздельных звуковых комплексов первобытные люди — по мере усложнения
процесса
материального произ-ва, обществ. отношений и сознания — постепенно переходили ко
всё более
сложным обобщённым звуковым комплексам.
Возникновение членораздельной речи явилось мощным средством дальнейшего развития
человека,
общества и сознания. Благодаря Я. осуществляется специфически человеч. форма
передачи
социального опыта, культурных норм и традиций, через Я. реализуется
преемственность различных
поколений и историч. эпох.
История каждого отд. Я. неотделима от истории народа, владеющего им. Совр. языки
складывались в
связи с формированием совр. народов. Первоначальные родо-племенные Я. по мере
слияния племён
и образования народностей трансформировались в Я. народностей, в дальнейшем, с
образованием
наций, возникают единые нац. языки.
Я. участвует в осуществлении практически всех высших психич. функций, будучи
наиболее тесно
связан с мышлением. Связь эта нередко трактуется как параллелизм речевых и
мыслит. процессов
(соот-
816 ЯЗЫК
ветственно устанавливается взаимоотношение единиц Я. и мышления — чаще всего
слова и понятия,
предложения и суждения), что связано с упрощенным толкованием языкового значения
как
непосредств. отражения объекта в зеркале Я. Значение же есть система констант
речевой
деятельности, обеспечивающих относит. постоянство отнесения её структуры к тому
или иному
классу; тем самым значение, поскольку оно полностью усвоено носителем Я., есть
как бы
потенциальный заместитель всех тех деятельностей, к-рые оно опосре-дует для
человека. Я.
участвует в процессе предметного восприятия, является основой памяти в её
специфически человеч.
(опосредствованной) форме, выступает как орудие идентификации эмоций и в этом
плане опосредует
эмоциональное поведение человека. Можно сказать, что наряду с обществ.
характером труда Я.
определяет специфику сознания и человеч. психики вообще.
Звуковой Я., как и пластика человеч. тела, является «естественной» системой
знаков — в отличие от
искусственных Я., специально создаваемых в науке (напр., логике и математике),
иск-ве и т.п.
Специфич. особенностью человеч. Я. является наличие в нём высказываний о самом
Я.,
обусловливающей способность Я. к самоописанию и описанию др. знаковых систем.
Др. особенность
Я.— его членораздельность, внутр. расчленённость высказываний на единицы разных
уровней
(словосочетания, слова, морфемы, фонемы — в структурной лингвистике принято
вычленять на
материале ин-доевроп. языков фонологич., морфологич., лексич. и син-таксич.
уровни). Это связано с
аналитизмом Я. — дискретностью смысла его единиц и способностью их к
комбинированию в речи
по известным правилам.
Аналитизм Я. позволяет ему строить тексты — сложные знаки, обладающие развитой
системой
модальности, временной мерой (разделением прошлого, настоящего и будущего) и
выражением
лица. Все эти осо- бенности языковых вначений обусловливают универсальность Я.
по сравнению с
др. знаковыми системами, позволяют Я. описывать мир как целое, называть предметы
мира,
описывать поведение людей и давать личные имена людям и коллективам, определяя
тем самым
строение коллективов людей. Многообразные аспекты Я. составляют предмет изучения
различных
наук: лингвистики, логики, психологии (психолингвистика), антропологии
(этнолингвистика),
истории культуры, литературоведения, социологии (социолингвистика и лингвистич.
социология),
семиотики, теории массовой коммуникации. Перерабатывая данные конкретных наук,
философия
даёт им определ. истолкование в контексте решения таких общих проблем, как
происхождение Я.,
взаимоотношение Я. и сознания, место Я. в процессе духовного освоения мира и т.
д.
ЯКОБИ (Jacobi ) Фридрих Генрих (25.1.1743, Дюссельдорф,— 10.3.1819, Мюнхен),
нем. писатель и
философ-идеалист, представитель т. н. философии чувства и веры. Друг Гёте, автор
филос. романов
«Из писем Эдуарда Альвиля» («Allwills Briefsammlung», 1775—76) и «Вольдемар»
(«Woldemar»,
1779). Президент Баварской АН (1807—12). В полемике с Мендельсоном о пантеизме
Спинозы
(1785) выступил против «рассудочного» рационализма Просвещения, классич.
выражением к-рого
считал спинозизм. Согласно Я., «рассудочное мышление» не в состоянии открыть в
человеке
изначальный и безусловный источник его личности и присущей ей свободы и
неизбежно ведёт к
натурализму, атеизму и детерминизму
(Спиноза) или субъективному идеализму (Кант). Критикуя Канта, выявил одно из
осн. противоречий
его учения: без предпосылки «вещи в себе» нельзя войти в философию Канта, а с
этой предпосылкой
нельзя внутри неё оставаться. Вслед за Юмом Я. полагал, что реальное
существование вещий дано
человеч. сознанию непосредственно. Эту непосредств. достоверность Я. называл
«верой»,
«откровением», «чувством», а также «разумом», противопоставляя его «рассудку».
Содержание.«
веры у Я. является как реальность чувственного мира земных вещей, так и
реальность абсолютного и
вечного, и к-ром человек чувствует себя одновременно и поглощённым в абсолюте, и
спасённым в
изначальной основе своей субъективности.
Кантовскому категорич. императиву Я. противопоставлял нравств. автономию
личности,
возвышающейся над ригоризмом моральных заповедей. Критиковал учения Фихте,
Шеллинга,
Гегеля, усматривая в развитии послекантовского идеализма тенденции к пантеизму и
«нигилизму»
(ввёл сам термин). Иррациона-листич. философия Я. предвосхитила мн. мотивы
философии жизни и
экзистенциализма.
* Werke, Bd 1—6, Darmstadt, 1968; в рус. пер.— О трансцендентальном идеализме, в
кн.: Новые идеи в философии, сб.
12, СПБ, 1914.
• Кожевников В. А., Философия чувства и веры..., ч. 1, М., 1897; Асмус В. Ф.,
Проблема интуиции в философии и
математике, M., 19652; Фейербах Л., Я. и философия его времени, в его кн.:
История философии, т. 2, М., 1967; Levу -
Вruhl L., La Philosophie de F. Ja-cobi, P., 1894; Bollnow 0. F., Die
Lebensphilosophie F. H. Jacobis, Stuttg.—B., I960; Baum
G., Vernunft und Erkenntnis. Die Philosophie F. H. Jacobis, Bonn, 1969.
ЯМВЛИХ (?????????) из Халкиды (Сирия) (не позже 280, вероятно в 245,— ок. 330),
антич.
философ-неоплатоник, ученик, а затем оппонент Порфирия. Находился под сильным
влиянием
пифагореизма и халдейских оракулов, соединял неоплатонизм с интенсивно
разрабатывавшейся им
теургией. Согласно Дж. Диллону, соч. Я. можно разбить на 3 группы: пифа-
горейско-герметические
[компилятивный «Свод пифагорейских учений в 10 кн.» (до нас дошло пять),
написанный для
школьного обихода], порфириево-платони-ческие (комм. к Платону и Аристотелю) и
соч., соста-
вившие оригинальный вклад Я. в неоплатонич. философию и написанные после смерти
Порфирия:
«О богах», «О речи Зевса в "Тимее"», «Халдейская теология», «Платонова
теология», «О символах» и
др. Вероятно, Я. принадлежит соч. «О египетских мистериях».
Я. осуществил школьную разработку неоплатонич. доктрины. В едином Плотина Я.
различает единое
полностью неизречённое и просто единое, или «благо», к-рое через
противоположности предела и
беспредельного соединено с единым—сущим. В сфере ума (нуcа) Я. твёрдо различает
намеченную
Плотином и развитую Пор-фирием триаду бытие-жизнь-ум, т. е. мыслимое (бытие),
мыслящее (ум) и
тождество того и другого — жизнь, к-рая в триаде помещена между полюсами
«немыслящего» бытия
и «не-сущего» мышления. Т. о., наряду с «умопостигаемым космосом» Я. вводит
«космос
мыслящий», объединяя их в сфере ума. Душа при-частна уму в меру своей разумности
и помещена
над всеми внутрикосмич. душами как монада. Я. строго отличал души людей, вечно
связанные
умопостигаемой природой, от душ животных и не допускал их взаимоперехода. Богов
Я. разделял на
надкосмических, относя их к сферам сущего, ума и души, и внутри-космических,
деля последних на
создающих, одушевляющих, сочетающих и сохраняющих. Я. проводит учение о времени
и вечности,
полагая, что вечность есть мера умопостигаемого мира, а время — реальная
сущность, истекающая
от ума (тогда как пространство есть только врождённое свойство тел).
Я. провёл реформу неоплатонич. комментария, суть её — в нахождении единственной
«цели»
(??????) диалога, с к-рой согласуется всё толкование, а также в установлении
иерархии типов
толкования, к-рая
начинается с физич. и этич. интерпретации, восходит к математической и
завершается
метафизической. Под влиянием Я. сформировались пергамская и афинская школы
неоплатонизма,
авторитет Я. был чрезвычайно велик вплоть до флорентийской Академии в Италии 15
в.
• Do vita pythagorica liber, ed. A. Naurk, Petropoli, 1884; то же, ed. L.
Deubner, Lpz., 1937; Protrepticus, ed. H. Pistelli, Lpz.,
1888; De communi mathematica seientia liber, ed. N. Festa. Lpz., 1891; In
Nicoraachi arithmeticam mtroduetianem liber, ed. H.
Pistelli, Lpz., 18Л4; Theologounieria aritlinietirae, ed. V. de Falco, Lpu.,
1922 (эти пять трактатов — l,2,.'i,4 п 7-я кн. «Свода
пифагорейских учений»); De rnysteriis liber, ed. (i. Par they, В., 18??7;
lamblichi C.halcidensis in Platonis dialogos
commentariorum fragmenta, ed. with traust, and cuinm. by J. M. Dillon, Leiden
1973.
ЯН. см. Инь и ян.
ЯНОВСКАЯ Софья Александровна [19 (31). 1. 1896, Пру-жаны Брестской обл.,—24. 10.
1960,
Москва], сов. математик, логик и философ. Чл. КПСС с 1918. Осн. труды по
вопросам оснований
математики, сё методологии и истории. Исследования Я. посвящены теории
абстракции и познават.
роли абстрактных понятий в науке, аксиоматич. методу, теоретич. и практич.
значению логики,
диалектике отображения движения в науч. понятиях и др. методологич. и философ,
проблемам.
• Методологич. проблемы науки, М., 1972 (лит.).
• Башмакова .И. Г. [и др.], Математич. жизнь в СССР. С. А. Я. (к 70-летию со дня
рождения), «Успехи мате-матич.
наук», 1966, т. 21, в. ,4; Г о p с к и й Д. П., С. А. Я., в сб.: Исследование
логич. систем, М., 1970.
ЯНСЕНИЗМ, неортодоксальное течение во франц. и ни-дерл. католицизме. Я. явился
частью той
волны инди-видуалистич. мистицизма, к-рая прошла в Зап. Евро-. пе в 17—18 вв.,
затрагивая нреим.
образованных горожан (ср. пиетизм в лютеранском протестантизме и др.). Толчком к
возникновению
Я. послужила публикация в 1640 труда голл. теолога К. Янсения (С . Jan-senius)
об Августине. Резко
противопоставляя истинно верующих массе формально приемлющих церк. учение,
Янсений
утверждал, что Христос пролил свою кровь не за всех людей (мотив, близкий к
кальвинистской
доктрине о предопределении). Книги Янсения была в 1642 осуждена папой Урбаном
VIII, а в 1653
булла Иннокентия X осудила отд. тезисы его учения. Во Франции Ж. Дювержье де
Оран (известен
как аббат Сен-Сиран) сделал оплотом Я. столичное аббатство Пор-Рояль, ставшее во
2-й пол. 17 в.
важным центром франц. культуры. Репрессии против янсенистов и проявленная ими
стойкость перед
лицом королевского деспотизма и иезуитской церк. политики, а также этич.
бескомпромиссность Я.
сделали его привлекательным для Б. Паскаля и А. Арно, руководившего пор-
рояльской общиной и
вместе с П. Нико-лем создавшего логику Пор-Рояля. После Великой франц. революции
Я. исчезает

<<

стр. 86
(всего 90)

СОДЕРЖАНИЕ

>>