<<

стр. 2
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

е. что каждое из принадлежащих к различию определений само есть тотальность.
Возвращение определенного понятия в себя означает, что оно имеет определение - в
своей определенности быть всем понятием целиком.
2. Но единичность - это не только возвращение понятия в само себя, но
непосредственно и его утрата. Будучи в единичности внутри себя, понятие
становится через нее вовне себя и вступает в действительность. Абстракция,
которая как душа единичности есть соотношение отрицательного с отрицательным, не
есть, как оказалось, нечто внешнее всеобщему и особенному, а имманентна им, и
они благодаря ей суть конкретное, содержание, единичное. Но единичность как эта
отрицательность есть определенная определенность, различение, как таковое; через
эту рефлексию различия в себя различие становится прочным; акт определения
особенного совершается лишь через единичность, ибо единичность есть та
абстракция, которая теперь именно как единичность есть положенная абстракция.
Следовательно, единичное как соотносящаяся с собой отрицательность есть
непосредственное тождество отрицательного с собой; оно для-себя-сущее. Иначе
говоря, оно абстракция, определяющая понятие в соответствии с его идеальным
моментом бытия как нечто непосредственное. - Таким образом, единичное есть
качественное "одно" или "это". По этому качеству оно, во-первых, есть
отталкивание (Repulsion) себя от самого себя, что предполагает многие другие
"одни"; во-вторых, в противоположность этим предположенным иным оно
отрицательное отношение и потому исключающее единичное. Всеобщность,
соотнесенная с этими единичными как с безразличными "одними" (а она непременно
должна быть соотнесена с ними, ибо она момент понятия единичности), есть лишь
то, что обще (das Gemeinsame) им. Если под всеобщим понимают то, что обще
(gemeinschaftlich) многим единичным, то исходят из безразличного их устойчивого
наличия и к определению понятия примешивают непосредственность бытия. Низшие из
всех возможных представлений о всеобщем в его соотношении с единичным - это
[представление о ] внешнем отношении всеобщего как чего-то только общего [многим
].
Единичное, которое в рефлективной сфере существования дано как "это", не имеет
того исключающего соотношения с другим "одним", которое свойственно
качественному для-себя-бытию. "Это", как рефлектированное в себя "одно", само по
себе не обладает отталкиванием; иначе говоря, в этой рефлексии отталкивание
составляет одно с притяжением и есть рефлектирующее опосредствование, которое в
"этом" таково, что "это" есть положенная непосредственность, проявляющаяся в
чем-то внешнем. "Это" есть; оно непосредственно; но оно есть "это", лишь
поскольку его показывают. Показывание - это такое рефлектирующее движение,
которое сосредоточивается на себе (sich in sich zusammennimmt) и полагает
непосредственность, но как нечто внешнее себе. - Единичное же есть, правда,
также и "это" как непосредственное, восстановленное из опосредствования; но оно
имеет это опосредствование не вовне себя, оно само есть отделение, состоящее в
отталкивании, есть положенная абстракция, но в самом своем отделении оно
положительное отношение.
Как рефлексия различия в себя это абстрагирование единичного есть, во-первых,
полагание различенных [моментов] как самостоятельных, рефлектированных в себя.
Они суть непосредственно; но это разделение есть, далее, рефлексия вообще,
свечение (das Scheinen) одного в другом; как такие они находятся в существенном
соотношении. Далее, по отношению друг к другу они не только сущие единичные;
такая множественность свойственна бытию; единичность, полагающая себя в виде
определенной единичности, полагает себя не во внешнем, а в понятийном различии;
следовательно, она исключает из себя всеобщее, но так как всеобщее есть момент
ее самой, то оно столь же существенно соотносится с ней.
Понятие как это соотношение его самостоятельных определений утратило себя; ибо
как такое оно уже не их положенное единство, и они даны уже не как моменты, не
как его видимость, а как сами по себе пребывающие. - Как единичность понятие
возвращается в определенности внутрь себя; тем самым определенное само стало
тотальностью. Возвращение понятия в себя есть поэтому абсолютное, первоначальное
деление (Teilung) его, иначе говоря, в качестве единичности оно положено как
суждение
Глава вторая
СУЖДЕНИЕ (DAS URTEIL)
Суждение - это определенность понятия, положенная в самом понятии. Определения
понятия или определенные понятия (это, как оказалось, одно и то же) отдельно уже
были рассмотрены; однако это рассмотрение было в большей степени субъективной
рефлексией или субъективной абстракцией. Но понятие само есть это
абстрагирование; противопоставление его определений друг другу - это акт его
собственного определения. Суждение есть это полагание определенных понятий самим
же понятием.
Акт суждения (das Urteilen) есть поэтому другая функция, чем постижение в
понятии (das Begreifen) или, вернее, другая функция понятия, поскольку он есть
акт определения (das Bestimmen) понятия самим собой, и дальнейший переход
суждения к разным видам суждения есть это дальнейшее определение понятия. Какие
имеются определенные понятия и каким образом эти его определения вытекают с
необходимостью - это должно обнаружиться в суждении.
Поэтому суждение может быть названо ближайшей реализацией понятия, поскольку
реальность вообще означает вступление в наличное бытие как в определенное бытие.
При ближайшем рассмотрении природа этой реализации оказалась такой, что,
во-первых, моменты понятия благодаря его рефлексии-в-себя или его единичности
суть самостоятельные тотальности, но, во-вторых, единство понятия дано как их
соотношение. Рефлектированные в себя определения - это определенные тотальности
и по существу своему в безразличном, ни с чем другим не соотносящемся
пребывании, и через опосредствование друг другом. Сам акт определения есть
тотальность, лишь поскольку он содержит эти тотальности и их соотношение. Эта
тотальность и есть суждение. - Оно, следовательно, содержит, во-первых, две

самостоятельные [стороны ], которые называют субъектом и предикатом. Что такое
каждый из них, этого пока что нельзя, собственно говоря, сказать; они еще
неопределенны, ведь только суждение должно их определить. Так как суждение есть
понятие как определенное понятие, то имеется лишь в общем виде то различие между
ними, что суждение содержит определенное понятие в противоположность еще
неопределенному понятию. Следовательно, субъект в противопложность предикату
можно принять прежде всего за единичное в противоположность всеобщему, или же за
особенное в противоположность всеобщему, или за единичное в противоположность
особенному, поскольку они вообще противостоят друг другу лишь как более
определенное и более всеобщее (Allgemeinere).
Поэтому для обозначения определений суждения подобает и нужно пользоваться этими
именами субъект и предикат. В качестве имен они нечто неопределенное, что еще
только должно получить свое определение, и поэтому они не более как имена. Сами
определения понятия нельзя было бы применять для [обозначения] этих двух сторон
суждения отчасти по этой причине, отчасти же и еще в большей мере потому, что по
своей природе определение понятия не должно быть чем-то абстрактным и
неподвижным, а должно иметь свое противоположное определение внутри себя и
полагать его в себе; так как стороны суждения -сами понятия, следовательно, суть
тотальность его определении, то они должны пройти и выявить в себе самих (в
абстрактной ли или конкретной форме) все эти определения. А для того чтобы при
таком изменении их определения можно было все же фиксировать стороны суждения в
общем виде, лучше всего пользоваться названиями, сохраняющими в этом изменении
постоянство -Но название противостоит сути (Sache) или понятию; это различение
имеет место в самом суждении, как таковом. Так как субъект выражает вообще
определенное и потому большей частью непосредственно сущее (Seiende), а
предикат-всеобщее, сущность или понятие, то субъект, как таковой, есть,
во-первых, лишь некоторый род имени, ведь то, что он есть, выражает лишь
предикат, содержащий бытие в смысле понятия. "Что есть это" или "что это есть за
растение?" и т. д. Под бытием, о котором [здесь] спрашивают, часто понимают лишь
имя, и, узнав это имя считают себя удовлетворенными и уже знают, что такое есть
эта суть вещи (Sache). Это - бытие в смысле субъекта. Но понятие 2' или по
крайней мере сущность и всеобщее вообще дается лишь предикатом, и о нем ставится
вопрос в суждении (im Sinne des Urteils). - Бог, дух, природа -или что бы там ни
было - в качестве субъекта суждения есть поэтому только лишь имя- что есть
такого рода субъект по понятию, - это дано лишь в предикате. Если ищут, какой
предикат присущ такому субъекту, то в основании суждения об этом должно было бы
уже лежать какое-то понятие; но понятие высказывается лишь самим предикатом.
Поэтому предполагаемое значение субъекта есть, собственно, только представление,
которое приводит к объяснению имен, причем то, что разумеют или не разумеют под
тем или иным именем, есть нечто случайное и исторический (historisches) факт.
Поэтому столь многочисленные споры о том, присущ или нет данному субъекту тот
или иной предикат, - это не более как споры о словах, ибо они исходят из
указанной формы; лежащее в основании (subjectum, hypokeimenon) есть еще не более
как имя.
Теперь нам нужно рассмотреть подробнее, как, во-вторых, определено соотношение
субъекта и предиката в суждении и как прежде всего именно этим определены они
сами. Суждение имеет вообще своими сторонами тотальности, которые даны прежде
всего как по существу своему самостоятельные. Поэтому единство понятия есть еще
только некоторое соотношение самостоятельных [моментов], еще не конкретное,
возвратившееся из этой реальности в себя, наполненное единство, а такое
единство, вне которого они пребывают как не снятые в нем крайние члены. -
Рассмотрение суждения может исходить либо из первоначального единства понятия,
либо из самостоятельности крайних членов. Суждение есть расщепление понятия
самим понятием; это единство есть поэтому то, на основании чего рассматривается
суждение в соответствии с его истинной объективностью. Суждение есть в этом
смысле первоначальное разделение (Teilung) первоначально единого. Слово Urteil
[суждение ] указывает тем самым на то, что суждение есть в себе и для себя. Но
что понятие дано в суждении как явление, поскольку его моменты достигли в
суждении самостоятельности, - этой внешней стороны (Seite der Auperlichkeit)
больше придерживается представление.
Согласно этому субъективному способу рассмотрения субъект и предикат
рассматриваются поэтому каждый вне другого как нечто само по себе готовое:
субъект - как предмет, который существовал бы и в том случае, если бы у него не
было данного предиката, а предикат - как всеобщее определение, которое имелось
бы и в том случае, если бы оно не было присуще этому субъекту. С актом суждения,
стало быть, связана рефлексия относительно того, можно ли и должно ли тот или
иной имеющийся в голове предикат приписывать предмету, который существует вне
ее, сам по себе; сам акт суждения состоит в том, что лишь посредством него
предикат связывается с субъектом, так что, если бы не было этой связи, то
субъект и предикат оставались бы, каждый сам по себе, тем, что они есть: первый
- существующим предметом, а второй - представлением в голове. - Но предикат,
приписываемый субъекту, должен быть также и присущ ему, т. е. должен быть в себе
и для себя тождествен с ним. Этим значением приписывания субъективный смысл акта
суждения и безразличное внешнее пребывание (Bestehen) субъекта и предиката вновь
снимаются; "это действие есть хорошее"; связка "есть" указывает на то, что
предикат принадлежит к бытию субъекта, а не приводится лишь во внешнюю связь с
ним. В грамматическом смысле это субъективное отношение, при котором исходят из
безразличной, внешней связи (Ausserlichkeit) субъекта и предиката, полностью
сохраняет свою силу; ведь здесь внешне связывается не что иное, как слова. - По
этому поводу можно также заметить, что хотя предложение и имеет субъект и
предикат в грамматическом смысле, но это еще не значит, что оно обязательно есть
суждение. Для суждения требуется, чтобы предикат находился к субъекту в
отношении определений понятия,, следовательно, как некоторое всеобщее к
некоторому особенному или единичному. Если то, что высказывается о единичном
субъекте, само лишь нечто единичное, то это простое предложение. Например,
"Аристотель умер на 73-м году своей жизни, в 4-м году 115-й Олимпиады" - есть
простое предложение, а не суждение. В нем было бы нечто от суждения только в том
случае, если бы одно из обстоятельств - время ли смерти или возраст этого
философа - подвергалось сомнению, но по какой-то причине отстаивались бы
приведенные цифры. Ибо в таком случае их брали бы как нечто всеобщее, как
существующее и без указанного определенного содержания - смерти Аристотеля, как
наполненное другим [содержанием ] или же как пустое время. Подобным же образом
известие "мой друг N умер" есть предложение; оно было бы суждением лишь в том
случае, если бы возник вопрос, действительная ли это смерть или лишь мнимая.
Если суждение обычно объясняется так, что оно есть соединение двух понятий, то
для внешней связки можно, пожалуй, сохранить неопределенное выражение
"соединение" и признать, далее, что соединяемые члены по крайней мере должны
быть понятиями. Но вообще это объяснение в высшей степени поверхностно, и дело
не только в том, что, например, в дизъюнктивном суждении соединено более двух
так называемых понятий, а скорее в том, что объяснение значительно лучше, чем
то, что подлежит объяснению; ведь то, что [здесь ] имеется в виду, вообще не
есть понятия и едва ли даже определения понятия, а в сущности говоря лишь
определения представления. При рассмотрении понятия вообще и определенного
понятия было уже отмечено, что то, чему обычно дается это название, никоим
образом не заслуживает названия понятия; а если так, то откуда же в суждении
могут взяться понятия? - Главное в указанном объяснении - это то, что оно
упускает из виду самое суть суждения, а именно различие его определений, и еще в
меньшей степени оно принимает во внимание отношение суждения к понятию.
Что касается дальнейшего определения субъекта и предиката, то уже было указано,
что они, собственно говоря, должны получить свое определение именно лишь в
суждении. Поскольку суждение есть положенная определенность понятия, указанные
различия ей присущи непосредственно и абстрактно как единичность и всеобщность.
- Поскольку же суждение есть вообще наличное бытие или инобытие понятия, еще не
возвратившегося к тому единству, благодаря которому оно дано как понятие, [здесь
] выступает и чуждая понятия определенность - противоположность бытия и
рефлексии или в-себе-бытия. Но так как понятие составляет существенное основание
суждения, то указанные определения по крайней мере столь безразличны, что,
поскольку одно из них присуще субъекту, а другое - предикату, имеет место и
обратное отношение. Субъект как единичное являет себя прежде всего как сущее или
для-себя-сущее согласно определенной определенности единичного, - как
действительный предмет, хотя бы он и был лишь предметом в представлении, - как,
например, храбрость, право, соответствие и т. п. - предмет, о котором судят;
напротив, предикат как всеобщее являет себя как эта рефлексия о предмете
[суждения ] или же, вернее, как его рефлексия-в-самое-себя, выходящая за пределы
указанной непосредственности и снимающая определенности просто как сущие, -
[предикат являет себя ] как его в-себе-бытие. - Поэтому исходят из единичного
как первого, непосредственного и возводят его через суждение во всеобщность,
равно как и наоборот - всеобщее, сущее лишь в себе, нисходит в единичном до
наличного бытия или становится чем-то для-себя-сущим.
Это значение суждения следует принять за его объективный смысл и притом как
истинное значение ранее рассмотренных форм перехода. Сущее становится и
изменяется, конечное исчезает в бесконечном; существующее возникает из своего
основания, вступает в явление и погружается в основание; акциденция обнаруживает
богатство субстанции, равно как и ее мощь; в бытии необходимое отношение
выявляет себя через переход в другое, в сущности - через отражение в чем-то
ином. Этот переход и это отражение перешли теперь в первоначальное разделение
понятия, возвращающего единичное во в-себе-бытие своей всеобщности, тем самым
определяющего всеобщее и как действительное. То и другое - полагание единичности
в ее рефлексию-в-себя и полагание всеобщего как определенного - это одно и то
же.
Но это объективное значение подразумевает и то, что указанные различия, вновь
выступая в определенности понятия, в то же время положены лишь как являющиеся,
т. е. что они не неподвижное, а присущи как одному определению понятия, так и
другому. Поэтому следует принять субъект и за в-себе-бытие, а предикат,
напротив, за наличное бытие. Субъект без предиката - это то же, что в явлении
вещь без свойств, вещь-в-себе, - пустое неопределенное основание; как такой,
субъект есть понятие внутри самого себя, которое становится различенным и
определенным лишь в предикате; предикат, стало быть, составляет сторону
наличного бытия субъекта. Благодаря этой определенной всеобщности субъект
находится в соотношении с внешним, открыт для воздействия других вещей и в силу
этого вступает в действие, направленное на них. То, что налично, из своего
внутри-себя-бытия вступает во всеобщую стихию связи и отношений, в отрицательные
отношения и перемены действительности, а это есть продолжение единичного в
других [единичных ] и потому всеобщность.
Только что указанное тождество, состоящее в том, что определение субъекта в
одинаковой мере присуще и предикату, и наоборот, имеет место, однако, не только
в наших рассуждениях;
оно не только имеется а себе, но и положено в суждении; ведь суждение есть
соотношение обоих; связка выражает собой то, что субъект есть предикат. Субъект
есть определенная определенность, а предикат есть эта его положенная
определенность;
субъект определен только в своем предикате, иначе говоря, только в нем он
субъект; в предикате он возвращен в себя и есть в нем всеобщее. - Но поскольку
субъект самостоятелен, указанному тождеству свойственно такое отношение, что для
себя предикат не имеет самостоятельного устойчивого наличия (Bestehen), a имеет
свое устойчивое наличие лишь в субъекте; он присущ субъекту. Поскольку предикат
тем самым отличают от субъекта, он есть лишь некоторая порозненная (vereinzelte)
определенность субъекта, лишь одно из его свойств; сам же субъект есть
конкретное, тотальность многообразных определенностей, из которых предикат
содержит [лишь ] одну; субъект есть всеобщее. - Но с другой стороны, и предикат
есть самостоятельная всеобщность, а субъект, наоборот, лишь одно из его
определений. Под предикат, стало быть, подводится (subsumiert) субъект;
единичность и особенность не есть для себя, а имеет свою сущность и свою
субстанцию во всеобщем. Предикат выражает субъект в его понятии;
единичное и особенное суть в нем случайные определения; он их абсолютная
возможность. Если при таком подведении думают о внешнем соотношении субъекта и
предиката и представляют себе субъект как нечто самостоятельное, то подведение
относится к упомянутому выше субъективному акту суждения, в котором исходят из
самостоятельности их обоих. В этом случае подведение есть лишь применение
всеобщего к особенному или единичному, которое ставится под всеобщим на
основании неопределенного представления как нечто количественно меньшее.
Если до этого тождество субъекта и предиката рассматривалось так, что, с одной,
стороны, первому присуще одно определение понятия, а второму - другое, с другой
же - наоборот, то это тождество тем самым все еще лишь в-себе-сущее тождество;
ввиду самостоятельной разности этих двух сторон суждения их положенное
соотношение также имеет указанные две стороны, прежде всего как разные. Но
истинное соотношение субъекта с предикатом образуется, собственно говоря,
свободным от различия тождеством. Определение понятия само есть по существу
своему соотношение, ибо оно нечто всеобщее; следовательно, теми же
определениями, которыми обладают субъект и предикат, обладает также и само их
соотношение. Оно всеобще, так как оно положительное тождество обоих, субъекта и
предиката; но оно также и определенное, так как определенность предиката есть
определенность субъекта; оно, далее, есть также единичное, ибо самостоятельные
крайние члены сняты в нем как в своем отрицательном единстве. - Но в суждении
это тождество еще не положено; связка дана как еще неопределенное отношение
бытия вообще; А есть В; ибо самостоятельность определенностей понятия или
крайних членов - вот в суждении та реальность, которую имеет в нем понятие. Если
бы связка "есть" была уже положена как указанное определенное и наполненное
единство субъекта и предиката, как его понятие, то суждение было бы уже
умозаключением.
Восстановление или, вернее, полагание этого тождества понятия есть цель движения
суждения. Что уже имеется налицо в суждении - это, с одной стороны,
самостоятельность, но в то же время и определенность субъекта и предиката по
отношению друг к другу, с другой - их тем не менее абстрактное соотношение.
Субъект есть предикат - вот это-то и высказывается в суждении; но так как
предикат не должен быть тем, что есть субъект, то налицо противоречие, которое
должно быть разрешено, должно перейти в некий результат. Но вернее будет
сказать, что так как в себе и для себя субъект и предикат составляют тотальность
понятия, а суждение есть реальность понятия, то дальнейшее движение суждения
есть лишь развитие, в нем уже имеется то, что в нем проступает, и доказательство
(Demonstration) есть поэтому лишь показывание (Monstration), рефлексия как
полагание того, что в крайних членах суждения уже имеется налицо; но и само это
полагание уже имеется налицо; оно соотношение крайних членов.
Суждение, каково оно непосредственно, есть, во-первых, суждение наличного бытия;
его субъект есть непосредственно абстрактное, сущее единичное, а предикат - его
непосредственная определенность или свойство, нечто абстрактно всеобщее.
Так как это качественное в субъекте и предикате снимает себя, то определение
одного прежде всего имеет видимость (scheint) в другом; в этом случае суждение
есть, во-вторых, суждение рефлексии.
Но это скорее внешнее совпадение переходит в существенное тождество
субстанциальной, необходимой связи; в этом случае суждение есть, в-третьих,
суждение необходимости.
В-четвертых, так как в этом существенном тождестве различие между субъектом и
предикатом стало формой, то суждение становится субъективным; оно содержит
противоположность понятия и его реальности и их сравнение; оно суждение понятия.

Это проступание (Hervortreten) понятия обосновывает переход суждения в
умозаключение.
А. СУЖДЕНИЕ НАЛИЧНОГО БЫТИЯ (DAS URTEIL DES DASEINS)
В субъективном суждении хотят видеть один и тот же предмет двояким образом:
во-первых, в его единичной действительности и, во-вторых, в его существенном
тождестве или в его понятии; [хотят видеть] единичное, возведенное в свою
всеобщность, или, что то же самое, всеобщее, приобретшее свою действительность в
разрозненности. Суждение есть таким образом истина, ибо оно есть согласие
понятия и реальности. Но не таково суждение сначала- ибо сначала оно
непосредственно, так как в нем еще не оказалось никакой рефлексии и никакого
движения определений. Эта непосредственность делает первое суждение суждением
наличного бытия, которое можно назвать также качественным суждением однако лишь
постольку, поскольку качество не только присуще определенности бытия, но и
включает в себя абстрактную всеобщность, которая также имеет из-за своей
простоты форму непосредственности.
Суждение наличного бытия есть равным образом суждение присущности; так как
непосредственность есть его определение, а в различии между субъектом и
предикатом субъект есть непосредственное и тем самым первое и существенное в
этом суждении, то предикат имеет форму чего-то несамостоятельного, имеющего свою
основу в субъекте.
а) Положительное суждение (Das positive Urteil)
1 Субъект и предикат, как было указано, суть прежде всего имена приобретающие
свое действительное определение лишь в ходе суждения. Но как стороны суждения,
которое есть положенное определенное понятие, они имеют определение моментов
понятия однако в силу непосредственности это определение еще совсем простое, с
одной стороны, не обогащенное опосредованием с другой-прежде всего в
соответствии с абстрактной противоположностью - в виде абстрактной единичности и
всеобщности. - Предикат (начнем с него) есть абстрактное всеобщее- но так как
абстрактное обусловлено опосредствованием снятия единичного или особенного, то
это опосредствование есть тем самым лишь предпосылка. В сфере понятия не может
быть иной непосредственности, кроме такой, которая в себе и для себя содержит
опосредствование и возникла лишь через его снятие, т е кроме всеобщей
непосредственности. Таким образом, и само качественное бытие есть в своем
понятии нечто всеобщее; но как бытие непосредственность еще так не положена;
лишь как всеобщность она такое определение понятия, в котором положено, что ему
по существу присуща отрицательность. Это отношение имеется в суждении, где оно
есть предикат некоторого субъекта И точно так же субъект есть нечто абстрактно
единичное, иначе говоря, такое непосредственное; поэтому субъект должен быть
единичным как некоторым нечто вообще. Тем самым субъект составляет в суждении ту
абстрактную сторону, с которой понятие перешло в нем во внешность. Как
определены оба определения понятия, точно так же определено и их соотношение -
"есть", связка (Kopula), оно равным образом может иметь значение лишь
непосредственного, абстрактного бытия. От этого соотношения, не содержащего еще
никакого опосредствования или отрицания, это суждение получает название
положительного.
2. Поэтому чистым выражением положительного суждения служит прежде всего
предложение: "Единичное всеобще" (Das Einzelne ist allgemein).
Это выражение не следует понимать как "А есть В"; ибо А и В - это совершенно
бесформенные и потому лишенные значения названия; суждение же вообще, и потому
уже само суждение наличного бытия, имеет своими крайними членами определения
понятия. "А есть В" может представлять как любое простое предложение, так и
суждение. Но в каждом суждении, даже более богато определенном по своей форме,

утверждается предложение следующего определенного содержания: "Единичное
всеобще", а именно поскольку всякое суждение есть также абстрактное суждение
вообще. Об отрицательном суждении и о том, в какой мере и оно может быть
высказано посредством этого выражения, будет сейчас идти речь. - Если же обычно
не думают о том, что каждым, прежде всего хотя бы положительным- суждением
высказывается утверждение, что единичиное есть всеобщее, то это происходит
потому, что, с одной стороны, упускается из виду та определенная форма, которой
субъект отличается от предиката, - так как полагают, что суждение есть
просто-напросто соотношение двух понятий, - с другой, быть может, потому, что
перед сознанием предстает другое содержание суждения: "Кай учен" или "роза
красна", и сознание, занятое представлением о Кае и т. п., не размышляет о
форме, хотя по крайней мере такое содержание, как логический Кай, который обычно
должен служить примером, есть весьма мало интересное содержание и скорее именно
для того и выбирают это лишенное интереса содержание, чтобы оно не отвлекало
внимания от формы.
По объективному своему значению предложение: "Единичное всеобщее", как мы при
случае упомянули выше, выражает, с одной стороны, преходящий характер единичных
вещей, с другой - их положительное устойчивое наличие в понятии вообще. Само
понятие бессмертно, но то, что выступает из него при его разделении, подвержено
изменению и возвращению в его всеобщую природу. Но, наоборот, всеобщее сообщает
себе наличное бытие. Подобно тому как сущность переходит (herausgeht) в своих
определениях в видимость, основание - в явление существования, субстанция - в
проявление (Offenbarung), в свои акциденции, так всеобщее раскрывается
(entschliesst), чтобы стать единичным; суждение есть это его раскрытие
(Aufschluss), развитие той отрицательности, которая оно уже есть в себе. - Это
раскрытие находит свое выражение в обратном предложении: "Всеобщее единично", -
предложении, которое также высказывается в положительном суждении. Субъект,
прежде всего непосредственно единичное, соотнесен в самом суждении со своим
иным, а именно со всеобщим; он, стало быть, положен как конкретное, а по своему
бытию - как некоторое нечто со многими качествами, или как конкретное рефлексии,
как вещь со многообразными свойствами как нечто действительное со многообразными
возможностями, как субстанция с многообразными акциденциями. Так как это
многообразное принадлежит здесь субъекту суждения, то нечто или вещь и т. п. в
своих качествах, свойствах или акциденциях рефлектированы в себя, иначе говоря,
непрерывно продолжаются в них, сохраняют себя в них, а также их в себе.
Положенность или определенность принадлежит к в-себе-и-для-себя-бытию. Поэтому
субъект в самом себе есть всеобщее. - Предикат же, как эта не реальная или не
конкретная, а абстрактная всеобщность, есть в противоположность субъекту
определенность и содержит лишь один момент его тотальности, исключая другие. В
силу этой отрицательности, которая как крайний член суждения в то же время
соотносится с собой, предикат есть нечто абстрактно единичное. - Например, в
предложении: "Роза благоуханна" предикат выражает лишь оно из многих свойств
розы; он отъединяет это свойство, которое в субъекте сращено с другими, подобно
тому как при разложении вещи присущие ей многообразные свойства отъединяются,
становясь самостоятельными материями. Поэтому предложение, содержащееся в
суждении, гласит с этой [своей ] стороны так: "Всеобщее единично".
Сопоставив в суждении это взаимное определение субъекта и предиката, мы получим,
стало быть, двоякий результат: 1. Субъект, правда, непосредственно дан как сущее
или единичное, а предикат - как всеобщее. Но так как суждение есть их
соотношение, а субъект определен через предикат как всеобщее, то субъект есть
всеобщее. 2. Предикат определен в субъекте, ибо он не определение вообще, а
определение субъекта: "роза благоуханная-это благоухание есть не какое-то
неопределенное благоухание, а благоухание розы; предикат, стало быть, есть нечто
единичное. - А так как субъект и предикат находятся между собой в отношении
суждения, то они должны по определениям [своих] понятий оставаться
противоположными, подобно тому как во взаимодействии причинности, прежде чем оно
достигает своей истины, обе стороны должны, несмотря на равенство своего
определения, все еще оставаться самостоятельными и противоположными. Поэтому
если субъект определен как всеобщее, то предикат следует брать не в его
определении всеобщности (ведь иначе не было бы никакого суждения), а лишь в его
определении единичности; и равным образом, поскольку субъект определен как
единичное, следует брать предикат как всеобщее. -Если рефлектируют лишь на
указанное тождество, то получаются следующие два тождественных предложения:
"Единичное есть единичное", "Всеобщее есть всеобщее" - предложения, в которых
определения суждения совершенно выпадали бы друг из друга и выражалось бы лишь
их соотношение с собой, а их соотношение друг с другом разрушалось бы и тем
самым снималось бы суждение. - Из указанных двух предложений одно - "Всеобщее
единично" - выражает суждение по его содержанию, которое в предикате есть
порозненное определение, а в субъекте - тотальность определений; другое же
предложение - "Единичное всеобще" - выражает форму, которая непосредственно
указана самим предложением. В непосредственном положительном суждении крайние
члены еще просты; поэтому форма и содержание еще соединены. Иначе говоря, оно не
состоит из двух предложений; получающееся в нем двоякое соотношение образует
собой непосредственно положительное суждение. Ибо его крайние члены а) даны как
самостоятельные, абстрактные суждения и в) каждая из сторон определяется другой
через посредство соотносящей их связки. В себе же, как выяснилось, различие
между формой и содержанием в нем имеется именно в силу этого; и притом то, что
содержится в первом предложении ("единичное всеобще"), принадлежит к форме, так
как это предложение выражает непосредственную определенность суждения. Напротив,
отношение, выражаемое вторым предложением ("всеобщее единично"), иначе говоря,
то, что субъект определен как всеобщее, а предикат как особенное или единичное,
касается содержания, так как его определения возникают лишь через
рефлексию-в-себя, вследствие чего непосредственные определенности снимаются и
тем самым форма превращает себя в возвращающееся в себя тождество,
удерживающееся вопреки различию формы, [т. е. форма превращает себя ] в
содержание.
3. Если оба предложения - формы и содержания:
(субъект) Единичное Всеобщее (предикат) всеобще единично, - ввиду того что они
содержатся в одном положительном суждении, были бы соединены так, что тем самым
оба, и субъект и предикат, оказались бы определенными как единство единичности и
всеобщности, то оба они были бы особенным (das Besondere), что в себе должно
быть признано их внутренним определением. Однако, с одной стороны, это
соединение было бы осуществлено лишь через некоторую внешнюю рефлексию, с другой
- предложение, которое вытекало бы отсюда: "Особенное есть особенное" - было бы
уже не суждением, а пустым предложением тождества, подобно рассмотренным выше
предложениям: "Единичное единично" и "Всеобщее всеобще". - Единичность и
всеобщность не могут еще быть объединены в особенность, так как в положительном
суждении они еще положены как непосредственные. - Иначе говоря, суждение следует
еще различать по своей форме и по своему содержанию, потому что именно субъект и
предикат еще различены как непосредственность и опосредствованное или потому что
суждение по своему отношению есть и то и другое: самостоятельность соотносящихся
[сторон] и их взаимное определение или опосредствование. Итак, суждение,
рассматриваемое, во-первых, по своей форме, гласит:
"Единичное всеобще". Но вернее' будет сказать, что такое непосредственное
единичное не всеобще; его предикат имеет больший объем и, следовательно, оно ему
не соответствует. Субъект есть нечто непосредственно для себя сущее и потому
противоположность той абстракции-положенной опосредствованием всеобщности,
которая должна была быть высказана о нем.
Во-вторых, суждение рассматривается по своему содержанию или как предложение:
"Всеобщее единично"; в этом случае субъект есть нечто всеобщее, обладающее
качествами, бесконечно определенное конкретное; а так как его определенности
суть еще только качества, свойства или акциденции, то его тотальность есть
дурная бесконечность их множественности. Поэтому такой субъект, вернее сказать,
не есть такого рода единичное свойство, какое высказывается его предикатом.
Поэтому оба предложения должны подвергнуться отрицанию (verneint werden), и
положительное суждение должно быть положено скорее как отрицательное.
в) Отрицательное суждение (Das negative Urteil)
1 Уже выше была речь о том обыденном представлении, согласно которому только от
содержания суждения зависит, истинно ли оно или нет, в то время как логическая
истина касается-де лишь формы и требует только одного-чтобы это содержание не
противоречило самому себе. Сама же форма суждения принимается лишь за
соотношение двух понятий. Но выяснилось, что эти два понятия не только обладают
лишенным отношения определением некоторого числа, но относятся друг к другу как
единичное и всеобщее. Эти определения составляют истинно логическое содержание,
а именно-в пределах этой абстракции - содержание положительного суждения; всякое
другое содержание, встречающееся в суждении ("солнце кругло", "Цицерон был
великий римский оратор", "теперь день" и т. п.), не относится к суждению, как
таковому; суждение высказывает лишь одно: "Субъект есть предикат", или, так как
"субъект" и "предикат" суть только названия, то определеннее: "Единичное
всеобще", и наоборот. - Из-за этого чисто логического содержания положительное
суждение не истинно, а имеет свою истину в отрицательном суждении. - Ведь
требуют, чтобы содержание в суждении не противоречило себе; между тем оказалось,
что оно противоречит себе в положительном суждении. - Но так как совершенно
безразлично, называть ли указанное логическое содержание также формой, а под
содержанием понимать только прочее эмпирическое наполнение [суждения], то
оказывается, что форма заключает в себе не только пустое тождество, вне которого
находилось бы определение содержания. Поэтому положительное суждение из-за своей
формы не имеет истины как положительное суждение; у того, кто называл бы истиной
правильность некоторого созерцания или восприятия, соответствие представления
предмету, по меньшей мере не было бы уже никакого выражения для того, что есть
предмет и цель философии. Ему пришлось бы по меньшей мере назвать их "истиной
разума", и, конечно, все согласятся, что суждения вроде "Цицерон был великий
оратор", "теперь день" и т. п. - не истины разума. Но они не таковы не потому,
что они как бы случайно имеют эмпирическое содержание, а потому, что они лишь
положительные суждения, которые не могут и не должны иметь какое-либо иное
содержание, кроме чего-то непосредственно единичного и той или иной абстрактной
определенности.
Положительное суждение имеет свою истину прежде всего в отрицательном: единичное
не есть абстрактно всеобщее, а предикат единичного, потому что он такой предикат
(или же, если рассматривать его сам по себе, безотносительно к субъекту, потому
что он абстрактно всеобщее), сам есть нечто определенное; поэтому единичное есть
прежде всего особенное. Далее, согласно другому предложению, содержащемуся в
положительном суждении, отрицательное суждение гласит: всеобщее не есть
абстрактно единичное, а этот предикат - уже потому, что он предикат, иначе
говоря, потому, что он находится в соотношении с некоторым всеобщим субъектом,
есть нечто большее, чем просто единичность, и всеобщее есть поэтому прежде всего
особенное. - Так как это всеобщее, как субъект, само имеется в присущем суждению
определении единичности, то оба предложения сводятся к одному: "Единичное есть
особенное".
Можно отметить, что а) здесь предикатом оказывается та особенность, о которой
речь шла уже выше; однако здесь она не положена внешней рефлексией, а возникла
через посредство показанного в суждении отрицательного соотношения. Ь) Это
определение оказывается здесь лишь предикатом. В непосредственном суждении - в

суждении наличного бытия - субъект есть лежащее в основании (das zum Grunde
Uegende), поэтому кажется, что определение прежде всего совершается в предикате.
На самом же деле это первое отрицание еще не может быть определением или,
собственно говоря, полаганием единичного;
лишь второе, отрицательное отрицательного, есть такое полагание.
"Единичное есть особенное" - таково положительное выражение отрицательного
суждения. Это выражение постольку не есть само положительное суждение, поскольку
последнее в силу своей непосредственности имеет своими крайними членами лишь
абстрактное; особенное же именно через полагание отношения суждения оказывается
первым опосредствованным определением. - Однако это определение следует брать не
только как момент крайнего члена [суждения ], но и как то, что оно, собственно
говоря, непосредственно (zunachst) и есть, - как определение отношения, иначе
говоря, суждение следует рассматривать и как отрицательное.
Этот переход основывается на отношении между крайними членами и их соотнесением
в суждении вообще. Положительное суждение есть соотношение непосредственно
единичного и всеобщего, стало быть, таких, из которых одно при этом не есть то
что' другое; вот почему это соотношение есть столь же существенно разделение или
отрицательное соотношение; поэтому положительное суждение и должно было быть
положено как отрицательное. Поэтому логики напрасно поднимали столько шума по
поводу того, что "не" отрицательного суждения относится к связке. То, что в
суждении есть определение крайнего члена, есть равным образом и определенное
отношение. Определение суждения или крайний член [суждения] не есть чисто
качественное определение непосредственного бытия, долженствующее лишь
противостоять чему-то иному вне его. Оно и не определение рефлексии, которое по
своей всеобщей форме относится как положительное и отрицательное, причем и то и
другое положено как исключающее и тождественно с другим лишь в себе. ^Pj"
деление суждения как определение понятия есть в самом себе нечто всеобщее,
положенное как продолжающееся в своем другом. Наоборот, отношение суждения есть
то же определение, какое имеют крайние члены; ведь оно есть именно эта
всеобщность и продолженность их друг в друге; поскольку между крайними членами
имеется различие, в самом отношении суждения также содержится отрицательность.
Указанный выше переход от формы отношения к форме определения приводит к
непосредственному выводу, что "не" связки должно быть в такой же мере
присоединено к предикату, а предикат должен быть определен как не-всеобщее
(Nicm-Allgemeine). Но не-всеобщее через столь же непосредственный вывод есть
особенное. - Если за отрицательным удерживается совершенно абстрактное
определение непосредственного небытия, то предикат есть лишь совершенно
неопределенное не-всеобщее. Об этом определении логика обычно толкует при
рассмотрения контрадикторных понятий, настаивая как на чем-то важном на том,
чтобы, говоря об отрицательном понятия (beim Negativen eines Begriffs),
придерживались только отрицательного, которое следует принимать лишь за
неопределенный объем, присущий иному положительного понятия. Так, просто
не-белое есть, СОгласно этому взгляду, и красное, желтое, голубое и т. д., и
черное. Но белое, как таковое, есть чуждое понятия определение созерцания;
поэтому "не" по отношению к белому есть столь же чуждое понятия небытие, каковая
абстракция рассматривалась [нами] в начале логики, причем ее ближайшей истиной
было признано становление. Если при рассмотрении определений суждения в качестве
примера пользуются таким чуждым понятия содержанием, почерпнутым из созерцания и
представления, и определения бытия и рефлексии принимаются за определения
суждения, то это столь же некритичный прием, как для Канта было бы некритично
применять понятия рассудка к бесконечной идее разума или к так называемой
вещи-в-себе; понятие, к которому принадлежит исходящее из него суждение, есть
истинная вещь-в-себе или разумное, тогда как упомянутые выше определения
принадлежат к бытию или сущности и суть такие формы, которые еще не достигли
того вида, какой они имеют в своей истине, в понятии. - Если не идут дальше
белого, красного как чувственных представлений, то, как это обычно делают,
называют понятием нечто такое, что есть лишь определение представления, и в
таком случае не-белое, не-красное не есть, конечно, нечто положительное, точно
так же как и не-треугольное есть нечто совершенно неопределенное, ибо
определение, основывающееся на числе и определенном количестве вообще, есть по
существу своему определение безразличное, чуждое понятия. Но подобно самому
небытию и такого рода чувственное содержание должно быть постигнуто в понятии и
утратить то безразличие и ту абстрактную непосредственность, какие ему присущи в
слепом, неподвижном представлении. Уже в наличном бытии лишенное мысли ничто
становится границей, через посредство которой нечто все же соотносится с чем-то
иным вне его. В рефлексии же оно есть отрицательное, которое по существу своему
соотносится с чем-то положительным и тем самым есть определенное
[отрицательное]; нечто отрицательное уже не есть упомянутое неопределенное
небытие; оно положено так, чтобы быть лишь постольку, поскольку ему противостоит
положительное, а третье - это их основание; тем самым отрицательное удерживается
в замкнутой сфере, в которой то, что одно не есть, есть нечто определенное. - Но
еще в большей мере в абсолютно текучей непрерывности понятия и его определений
"не" есть непосредственно нечто положительное, и отрицание есть не только
определенность, оно принято во всеобщность и положено как тождественное ей.
Поэтому не-всеобщее есть вместе с тем особенное.
2. Так как отрицание касается отношения суждения, а отрицательное суждение
рассматривается еще как таковое, то это суждение прежде всего есть еще суждение;
тем самым имеется отношение субъекта и предиката или единичности и всеобщности,
а также их соотношение: форма суждения. Субъект как лежащее в основании
непосредственное остается незатронут отрицанием и, следовательно, сохраняет свое
определение - иметь предикат, иначе говоря, сохраняет свое отношение со
всеобщностью. Поэтому [в отрицательном суждении ] отрицанию подвергается не
вообще всеобщность в предикате, а его абстрактность или определенность, которая
в противоположность той всеобщности выступала как содержание. - Следовательно,
отрицательное суждение не есть тотальное отрицание; та всеобщая сфера, в которой
содержится предикат, еще сохраняется; поэтому соотношение субъекта с предикатом
по существу своему еще положительно;
сохранившееся еще определение предиката есть в такой же мере соотношение. -
Если, например, говорят, что роза не красна, то этим отрицают лишь
определенность предиката и отделяют ее от всеобщности, которая также присуща
предикату; всеобщая сфера - цвет - сохраняется; когда говорят "роза не красна",
то при этом принимают, что она обладает некоторым цветом, и [именно] другим
цветом; со стороны этой всеобщей сферы суждение еще остается положительным.
"Единичное есть особенное" - эта положительная форма отрицательного суждения
выражает сказанное непосредственно;
особенное содержит всеобщность. Здесь выражено, кроме того, и то, что предикат
есть не только нечто всеобщее, но еще и нечто определенное. Отрицательная форма
содержит то же самое; ведь поскольку, например, роза не красна, она должна не
только сохранить в качестве предиката всеобщую сферу цвета, но и иметь
какой-нибудь другой определенный цвет; снимается, следовательно, лишь единичная
определенность красного и не только оставляется всеобщая сфера, но сохраняется и
определенность, превращающаяся, однако, в неопределенную, в некую всеобщую
определенность и тем самым в особенность.
3. Особенность, оказавшаяся положительным определением отрицательного суждения,
есть посредствующее между единичностью и всеобщностью; таким образом,
отрицательное суждение есть вообще посредствующее, приводящее к третьему шагу -
к рефлексии суждения наличного бытия в само себя. Со стороны своего объективного
значения оно лишь момент изменения акциденций или - в сфере наличного бытия -
разрозненных свойств конкретного. В силу этого изменения полная определенность
предиката - или конкретное - выступает как нечто положенное.
Единичное есть особенное - согласно положительному выражению отрицательного
суждения. Но единичное есть также не особенное; ведь особенность имеет больший
объем, чем единичность; она, следовательно, есть предикат, который не
соответствует субъекту и в котором, стало быть, субъект еще не имеет своей
истины. Единичное есть только единичное, отрицательность, соотносящаяся не с
иным - все равно, положительное оно или отрицательное, - а лишь с самой собой. -
Роза имеет не любой цвет, а лишь определенный цвет - цвет розы. Единичное есть
не неопределенно определенное, а определенно определенное.
Если исходить из этой положительной формы отрицательного суждения, то это его
отрицание выступает опять-таки лишь как первое отрицание. Но [на самом деле] оно
не таково. Отрицательное суждение уже само по себе есть скорее второе отрицание,
или отрицание отрицания, и то, что оно есть само по себе, должно быть положено.
А именно, оно отрицает определенность предиката положительного суждения, его
абстрактную всеобщность, или, если рассматривать его как содержание, отрицает то
единичное качество, которое суждение получает от субъекта. А отрицание
определенности - это уже второе отрицание, стало быть, бесконечное возвращение
единичности в самое себя. Тем самым восстановлена конкретная тотальность
субъекта или, вернее сказать, лишь теперь субъект положен как единичное, так как
он был опосредствован с самим собой отрицанием и снятием этого отрицания. Со
своей стороны предикат тем самым перешел от первой всеобщности к абсолютной
определенности и уравнялся с субъектом. Суждение поэтому гласит: "Единичное
единично". - С другой стороны, поскольку следовало брать субъект также как
всеобщее и поскольку в отрицательном суждении предикат, который в
противоположность этому определению субъекта есть единичное, расширился до
особенности и так как, далее, отрицание этой определенности есть равным образом
очищение содержащейся в нем всеобщности, то это суждение гласит и так:
"Всеобщее есть всеобщее".
В обоих этих суждениях, которые в предшествующем изложении получались благодаря
внешней рефлексии, предикат уже выражен в своей положительности. Но сначала само
отрицание отрицательного суждения должно выступить в форме отрицательного
суждения. Выяснилось, что в нем еще остались положительное соотношение субъекта
с предикатом и всеобщая сфера предиката. С этой стороны, стало быть,
отрицательное суждение содержало более очищенную от ограниченности всеобщность,
чем положительное суждение, а потому оно тем более должно быть отрицаемо
относительно субъекта как единичного. Этим путем отрицается весь объем предиката
и уже не остается никакого положительного отношения между ним и субъектом. Это -
бесконечное суждение.
с) Бесконечное суждение (Das unendliche Urteil)
Отрицательное суждение, точно так же как положительное, не есть истинное
суждение. Бесконечное же суждение, долженствующее быть истиной отрицательного
суждения, есть в своем отрицательном выражении то, что отрицательно-бесконечно
суждение, в котором форма суждения также снята. -Но это - бессмысленное
суждение. Оно должно быть суждением, стало быть, содержать соотношение субъекта
и предиката; но в то же время в нем не должно быть такого соотношения. - Хотя
название бесконечного суждения и приводится, как правило, в обычных сочинениях
по логике, но при этом остается неясным, как с ним обстоит дело. - Примеры
отрицательно бесконечных суждений легко привести, соединяя отрицательно в
качестве субъекта и предиката такие определения, из которых одно не содержит не
только определенности другого, но и его всеобщей сферы; так, например, "дух не
есть красное, не есть желтое" и т. д., "не есть кислое, щелочное" и т. д., "роза
не есть слон", "рассудок не есть стол" и т. п. - Эти суждения правильны, или,
как выражаются, истинны, но, несмотря на такую истинность, бессмысленны и пошлы.
- Или, вернее, они вовсе не суждения. - Более реальный пример бесконечного
суждения - злой поступок. В гражданском правовом процессе нечто отрицается лишь
как собственность противной стороны; но при этом признается, что оно должно было
бы ей принадлежать, если бы она имела на это право, и оспаривают это нечто лишь
на законном основании; следовательно, всеобщая сфера, право, в этом
отрицательном суждении признается и сохраняется. Преступление же есть
бесконечное суждение, отрицающее не только особенное право, но в то же время и
всеобщую сферу, [т. е. отрицающее ] право как право. Оно, правда, правильно в
том смысле, что оно есть действительный поступок, но так как этот поступок
относится совершенно отрицательно к нравственности, составляющей его всеобщую
сферу, то он бессмыслен.
Положительное в бесконечном суждении, в отрицании отрицания, есть рефлексия
единичности в самое себя, лишь благодаря чему единичность положена как
определенная определенность. "Единичное единично" - таково было его выражение
согласно этой рефлексии. Субъект в суждении наличного бытия дан как
непосредственное единичное и тем самым как что-то большее, чем лишь нечто
вообще. Лишь через опосредствование отрицательного и бесконечного суждения он
положен как единичное.
Тем самым единичное положено как непрерывно продолжающееся в своем предикате,
который тождествен с ним; ввиду этого и всеобщность равным образом дана уже не
как непосредственная всеобщность, а как охват (Zusainmenfassen) различенных
[моментов]. Положительно бесконечное суждение также гласит: "Всеобщее всеобще".
В этом случае оно положено и как возвращение в само себя.
Этой рефлексией определений суждения в себя суждение теперь сняло себя; в
отрицательно бесконечном суждения различие, так сказать, слишком велико, чтобы
оно еще оставалось суждением; субъект и предикат [в нем] не соотносятся
положительно друг с другом; напротив, в положительно бесконечном суждении
имеется лишь тождество, и, полностью лишенное различий, это суждение уже не
суждение.
Точнее говоря, сняло себя суждение наличного бытия; тем самым положено то, что
содержится в связке суждения, [а именно ] что качественные крайние члены сняты в
этом своем тождестве. Но, будучи понятием, это единство непосредственно точно
так же вновь расщеплено на свои крайние члены и дано как суждение, определения
которого, однако, уже не непосредственные, а рефлектированные в себя. Суждение
наличного бытия перешло в суждение рефлексии.
В. СУЖДЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ (DAS URTEIL DER REFLEXION)
В возникшем теперь суждении субъект есть нечто единичное, как таковое; равным
образом всеобщее уже не абстрактная всеобщность или единичное свойство, а
положено как такое всеобщее, которое охватывает себя как единое путем
соотнесения различенных [моментов], или (если его рассматривать со стороны
содержания разных определений вообще) как такое, в котором сосредоточиваются
многообразные свойства и существования. - Если нужно приводить примеры
предикатов суждений рефлексии, то они должны быть другого рода, чем для суждений
наличного бытия. Собственно говоря, лишь в суждении рефлексии имеется некоторое
определенное содержание, т. е. некоторое содержание вообще; ибо это содержание
есть рефлектированное в тождество определение формы как отличное от формы,
поскольку она различенная определенность, каковой она еще продолжает быть как
суждение. В суждении наличного бытия содержание есть лишь непосредственное или
абстрактное, неопределенное содержание. - Примерами рефлективных суждений могут
поэтому служить следующие суждения: "Человек смертей", "вещи преходящи", "эта
вещь полезна", "вредна"; "твердость", "упругость тел", "счастье" и тому подобное
суть такие характерные предикаты. Они выражают собой такую существенность,
которая, однако, есть определение в отношении [к чему-то ] или охватывающая
всеобщность. Эта всеобщность, которая определится далее в движении рефлективного
суждения, еще отлична от всеобщности понятия, как таковой; хотя она уже и не
абстрактная всеобщность качественного суждения, однако она еще находится в
соотношении с тем непосредственным, из которого она происходит, и это
непосредственное лежит в основании ее отрицательности. - Понятие дает наличному
бытию прежде всего определения отношения, определяет его как продолжение их
самих в различном многообразии существования, так что истинно всеобщее есть,
правда, их внутренняя сущность, но в явлении, и эта релятивная природа, иначе
говоря, ил признак еще не есть их в-себе-и-для-себя-сущее.
Естественно, казалось бы, определить рефлективное суждение как суждение
количества, подобно тому как суждение наличного бытия было определено и как
качественное суждение. Но так же как непосредственность в суждении наличного
бытия была не только сущей, но по существу своему также опосредствованной и
абстрактной непосредственностью, так и здесь эта снятая непосредственность есть
не только снятое качество, стало быть, не только количество; напротив, подобно
тому как качество есть самая внешняя непосредственность, так и количество есть
таким же образом самое внешнее из принадлежащих опосредствованию определений.
По поводу определения, каким оно в своем движении выступает в рефлективном
суждении, следует еще заметить, что в суждении наличного бытия движение этого
определения обнаруживалось в предикате, так как это суждение имело определение
непосредственности, и поэтому субъект выступал как то, что лежит в основании. По
этой причине в рефлективном суждении акт определения совершается в субъекте, так
как это суждение имеет своим определением рефлектированное в-себе-бытие. Суть
здесь составляет поэтому всеобщее или предикат; предикат составляет [здесь 1
поэтому то лежащее в основании, чем следует мерить субъект и соответственно чему
должен быть определен субъект - Однако и предикат получает дальнейшее
определение через дальнейшее развитие формы субъекта, но получает его косвенно,
предыдущее же определение оказывается по указанной выше причине прямым
дальнейшим определением.
Что касается объективного значения [рефлективного] суждения то в нем единичное
вступает в наличное бытие через свою всеобщность, но как остающееся в
существенном определении отношения, в существенности, сохраняющейся через все
многообразие явления; субъект должен быть тем, чтб определено в себе и для себя;
эту определенность он имеет в своем предикате. С другой стороны, единичное
рефлектировано в этот свои предикат который есть его всеобщая сущность; тем
самым субъект есть существующее и являющееся. Предикат в этом суждении уже не
присущ субъекту; скорее он в-себе-сущее, под которое подведено это единичное как
акцидентальное. Если суждения наличного бытия можно определить и как суждения
присущности (Urteile der Inbarenz), то суждения рефлексии-это скорее суждения
подведения (Urteile der Subsumtion).
а) Сингулярное суждение (Das singulare Urteil)
Итак, непосредственное рефлективное суждение гласит опять-таки: "Единичное
всеобще"; но субъект и предикат имеет указанное выше значение; поэтому можно
точнее выразить эти суждение так: "Вот это (Dieses) есть нечто по существу
своему всеобщее".
Но некоторое "вот это" не есть нечто по существу своему всеобщее. Указанное выше
положительное по своей всеобщей форме суждение вообще следует брать
отрицательно. Но так как суждение рефлексии есть не просто нечто положительное,
то и отрицание прямо не касается предиката, который в этом суждении не присущ
[субъекту], а есть в-себе-сущее. Субъект есть скорее то, что изменчиво и
подлежит определению. Поэтому отрицательное суждение следует здесь формулировать
так: не некоторое это вот (Nicht ein Dieses) есть нечто всеобщее рефлексии;
такое "в себе" обладает более общим существованием, чем существование лишь в
"вот этом". Сингулярное суждение имеет поэтому свою ближайшую истину в
партикулярном суждении.
в) Партикулярное суждение (Das partikulare Urteil)
Неединичность субъекта, которая должна быть положена вместо его сингулярности в
первом рефлективном суждении, есть особенность. Но единичность определена в
рефлективном суждении как существенная единичность; поэтому особенность не может
быть простым, абстрактным определением, в котором единичное было бы снято и
существующее исчезло бы в основании, а может быть дана лишь как расширение его
во внешней рефлексии; поэтому субъектом служат "некоторые вот эти" или
"некоторое особенное множество единичных".
Это суждение: "некоторые единичные суть нечто всеобщее рефлексии" - выступает
прежде всего как положительное суждение, но оно в такой же мере и отрицательное;
ибо "некоторое" содержит всеобщность; со стороны этой всеобщности его можно
рассматривать как объемлющее; но поскольку "некоторое" есть особенность, оно и
не соответствует всеобщности. Отрицательное определение, полученное субъектом
благодаря переходу сингулярного суждения [в партикулярное], есть, как показано
выше, также определение соотнесения, связки. - В суждении "некоторые люди
счастливы" заключается непосредственный вывод: "некоторые люди не счастливы".
Если некоторые вещи полезны, то именно поэтому некоторые вещи не полезны.
Положительное и отрицательное суждения уже не оказываются одно вне другого; нет,
партикулярное суждение непосредственно содержит оба суждения вместе именно
потому, что оно рефлективное суждение. - Но в силу этого партикулярное суждение
неопределенно.
Если мы в примерах такого суждения будем, далее, рассматривать субъект -
"некоторые люди", "некоторые животные" и т. д., то окажется, что, кроме
партикулярного определения формы "некоторые", он содержит еще и определение
содержания - "человек" и т. д. Субъект Сингулярного суждения можно было выразить
[словами ]: "этот человек", - сингулярность, которая, собственно говоря,
принадлежит к сфере внешнего показывания; правильнее поэтому выразить субъект
[каким-нибудь словом], например, "Кай". Субъектом же партикулярного суждения уже
не могут быть "некоторые Каи"; ведь Кай должен быть единичным, как таковым. К
[слову] "некоторые" присоединяется поэтому более всеобщее содержание, например
"люди", "животные" и т. д. Это не только эмпирическое содержание, но и
определяемое формой суждения, а именно, содержание есть [здесь] нечто всеобщее,
ибо [слово] "некоторые" содержит всеобщность, и эта всеобщность должна быть в то
же время отделена от единичных, так как в основании лежит рефлектированная
единичность. Говоря точнее, эта всеобщность есть также всеобщая природа или род
("человек", "животное"), предвосхищая ту всеобщность, которая есть результат
рефлективного суждения, подобно тому как положительное суждение, имея субъектом
единичное, предвосхищало то определение, которое есть результат суждения
наличного бытия.
Тем, что субъект содержит единичные [моменты], их отношение к особенности и
всеобщую природу, он уже положен как тотальность определений понятия. Но это,
собственно говоря, внешнее соображение. То, что с самого начала положено в
субъекте его формой как взаимное отношение, есть расширение "вот этого" до
особенности; однако это обобщение не соответствует ему; "вот это" есть нечто
вполне определенное, но "некоторые вот эти" неопределенны. Расширение должно
касаться самого "вот этого", должно, стало быть, соответствовать ему, быть
вполне определенным; таковым расширением служит тотальность или непосредственно
всеобщность вообще.
Эта всеобщность имеет своим основанием "вот это", ибо единичное есть здесь то,
что рефлектировано в себя; поэтому его дальнейшие определения движутся в нем
внешним образом, и подобно тому как особенность в силу этого определилась как
"некоторые", так и всеобщность, которой достиг субъект, есть общность
(Allheit30), и партикулярное суждение перешло в универсальное.
с) Универсальное суждение (Das universelle Urteil)
Всеобщность в том виде, в каком она присуща субъекту универсального суждения,
есть внешняя всеобщность рефлексии, общность (Allheit), "все" даны как
единичные; единичное остается здесь неизменным. Вот почему эта всеобщность есть
лишь охват отдельно существующих единичных; она некоторая одинаковость
(Gemeinschaftlichkeit), присущая им лишь при сопоставлении. - Эта одинаковость
обычно возникает прежде всего перед субъективным представлением, когда идет речь
о всеобщности. Как на ближайшее основание того, почему то или иное определение
следует рассматривать как всеобщее, указывают на то, что оно принадлежит многим.
- И при [математическом] анализе перед умом предстает главным образом это
понятие всеобщности, когда, например, разложение функции в ряд на многочлен
(Polynomiuin) считается более всеобщим, чем разложение этой же функции на
двучлен (Binoinium), так как, дескать, в многочлене представлено больше
единичностей, чем в двучлене. Требовать, чтобы функция была представлена в своей
всеобщности, можно, собственно говоря, только от всечлена, от исчерпавшей себя
бесконечности; но здесь сама собой устанавливается граница такого требования, и
изображение бесконечного множества должно удовлетвориться его долженствованием и
потому также и многочленом. На самом же деле уже двучлен есть всечлен в тех
случаях, когда метод или правило касается лишь зависимости одного члена от
другого и зависимость многих членов от предшествующих им не партикуляризируется,
а имеет своей основой одну и ту же функцию. Метод или правило следует
рассматривать как истинно всеобщее; при дальнейшем разложении в ряд или при
разложении в ряд многочлена это правило лишь повторяется; от увеличения
количества членов оно, стало быть, вовсе не приобретает больше всеобщности. Уже
раньше шла речь о дурной бесконечности и связанных с ней заблуждениях;
всеобщность понятия - это достигнутая потусторонность; указанная же
бесконечность остается отягощенной потусторонним как чем-то недостижимым,
поскольку она. остается просто прогрессом в бесконечное. Если, говоря о
всеобщности, представляют себе лишь общность (Allheit), [т. е.] такую
всеобщность, которая должна быть исчерпана единичными как единичными, то,
значит, вновь впадают в дурную бесконечность, или же здесь за общность
принимается то, чтб есть лишь множество (Vielheit). Однако множество, как бы оно
ни было велико, всецело остается лишь партикулярностью и не есть общность. - Но
мерещится при этом в-себе-и-для-себя-сущая всеобщность понятия, которое и
прорывается сквозь неподвижную единичность (за которую держится представление) и
внешний момент рефлексии представления и подменяет общность тотальностью или,

вернее, категорическим в-себе-и-для-себя-бытием.
Это и иначе обнаруживается в общности, которая вообще есть эмпирическая
всеобщность. Поскольку единичное предполагается как нечто непосредственное и
потому его находят в наличии и принимают извне, постольку рефлексия, связывающая
его в общность, столь же внешняя ему. Но так как единичное как "вот это"
совершенно безразлично к этой рефлексии, то всеобщность и такого рода единичное
не могут объединиться в одно единство. Эмпирическая общность остается поэтому
задачей, долженствованием (Sullen), которое, таким образом, не может быть
представлено как бытие. Эмпирически всеобщее предложение (ведь и такого рода
предложения выставляются) основывается на молчаливом согласии, что если только
нельзя привести ни одного примера чего-то противоположного, то множество случаев
должно считаться общностью; иначе говоря, что субъективную общность, а именно
общность ставших известными случаев можно принять за объективную общность.
При ближайшем же рассмотрении занимающего нас здесь универсального суждения
оказывается, что субъект, который, как было отмечено выше, содержит
в-себе-и-для-себя-сущую всеобщность как предположенную, теперь имеет ее в самом
себе и как положенную. "Все люди" означает, во-первых, род "человек", во-вторых,
этот же род в его порозненности, но так, что единичные в то же время расширены
до всеобщности рода; наоборот, всеобщность определена этой связью с единичностью
столь же полно, как и единичность; тем самым положенная всеобщность стала равной
той, которая предположена.
Но, собственно говоря, не следует принимать во внимание предположенное, а раньше
всего следует отдельно рассмотреть результат, полученный в определении формы. -
Единичность, расширившись до общности, положена как отрицательность, которая
есть тождественное соотношение с собой. Тем самым она не осталась той первой
единичностью, какова, например, единичность Кая, а есть определение,
тождественное со всеобщностью, или абсолютная определенность (Bestimmtsein)
всеобщего. - Та первая единичность сингулярного суждения не была
непосредственной единичностью положительного суждения, а возникла благодаря
диалектическому движению суждения наличного бытия вообще; она была уже
определена к тому, чтобы быть отрицательным тождеством определений указанного
суждения. Это и есть истинное предполагание в рефлективном суждении; в
противоположность совершающемуся в этом суждении полаганию та первая
определенность единичности была ее в-себе [-бытием]; то, что единичность тем
самым есть в себе, теперь положено движением рефлективного суждения, а именно,
единичность положена как тождественное соотношение того, что определено, с самим
собой. Благодаря этому та рефлексия, которая расширяет единичность до общности,
уже не внешняя этой единичности, а только становится для себя тем, что она есть
в себе. - Таким образом, истинный результат - это объективная всеобщность. Тем
самым субъект сбросил с себя присущее рефлективному суждению определение формы,
переходившее от "вот этого" через "некоторое" к "общности"; вместо "все люди"
теперь надо сказать "человек" (der Mensch).
Всеобщность, возникшая благодаря этому, есть род, - такая всеобщность, которая в
самой себе конкретна. Род не присущ субъекту, т. е. он не единичное свойство и
вообще не свойство субъекта; всякую порозненную определенность род содержит
растворенной в своей субстанциальной изначальное (Gediegenheit). - Будучи
положен как это отрицательное тождество с собой, род есть по существу своему
субъект; но он уже не подведен под свой предикат. Тем самым теперь вообще
изменяется природа рефлективного суждения.
Рефлективное суждение было по существу своему суждением подведения. Предикат был
определен по отношению к своему субъекту как в-себе-сущее всеобщее; по своему
содержанию предикат мог быть принят за существенное определение отношения или же
за признак, - определение, по которому субъект есть лишь существенное явление.
Но определенный как объективная всеобщность, он уже не подводится под такое
определение отношения или охватывающей рефлексии; такой предикат есть по
сравнению с этой всеобщностью скорее некоторое особенное. Тем самым отношение
субъекта и предиката [здесь] стало обратным, и таким образом суждение прежде
всего сняло себя.
Это снятие суждения совпадает с тем, чем становится определение связки, которое
мы должны еще рассмотреть; снятие определений суждения и переход их в связку -
это одно и то же. А именно, поскольку субъект возвысился до всеобщности, он в
этом определении стал равен предикату, который, будучи рефлектированной
всеобщностью, объемлет собой и особенность; поэтому субъект и предикат
тождественны, т. е. они слились в связку. Это тождество есть род или
в-себе-и-для-себя-сущая природа вещи. Следовательно, поскольку это тождество
снова расщепляется на суждение, субъект и предикат соотносятся друг с другом
благодаря внутренней природе; это - соотношение необходимости, в котором
указанные определения суждения суть лишь несущественные различия. - То, что
подходит ко всем единичным [вещам ] какого-нибудь рода, подходит, естественно, и
к роду - вот непосредственный вывод и выражение того, что получилось раньше, а
именно, что субъект, например, все люди, отбрасывает определение своей формы и
вместо "все люди" следует сказать человек (der Mensch). - Эта
в-себе-и-для-себя-сущая связь составляет основу нового суждения - суждения
необходимости.
С. СУЖДЕНИЕ НЕОБХОДИМОСТИ (DAS URTEIL DER NOTWENDIGKEIT)
Определение, до которого дошла в своем развитии всеобщность, есть, как
оказалось, в-себе-и-для-себя-сущая или объективная всеобщность, которой в сфере
сущности соответствует субстанциальность. Она отличается от субстанциальности
тем, что принадлежит к понятию и потому есть не только внутренняя, но и
положенная необходимость своих определений;
иначе говоря, тем, что различие ей имманентно, между тем как субстанция имеет
свое различие лишь в своих акциденциях, а не как принцип внутри самой себя.
В суждении же эта объективная всеобщность положена; тем самым она дана с этой ее
существенной определенностью как, во-первых, имманентной ей и, во-вторых,
отличной от нее как от особенности, субстанциальную основу которой составляет
указанная всеобщность. Таким образом она определена как род и вид .
а) Категорическое суждение (Das kategorische Urteil)
Род разделяется, т. е. по существу своему распадается (stosst sich ab) на виды;
он есть род, лишь поскольку он объемлет собой виды; вид есть вид, лишь поскольку
он, с одной стороны, существует в единичных [вещах ], а с другой - поскольку он
в роде есть некоторая высшая всеобщность. - Такую всеобщность и имеет
категорическое суждение своим предикатом, в котором субъект находит свою
имманентную природу. Но само оно лишь первое или непосредственное суждение
необходимости; поэтому определенности субъекта, благодаря которой он в
противоположность роду есть особенное, а в противоположность виду - единичное,
свойственна непосредственность внешнего существования. - Но и объективная
всеобщность имеет здесь еще только свою непосредственную партикуляризацию; с
одной стороны, она сама поэтому есть определенная всеобщность, по сравнению с
которой имеются высшие роды; с другой же стороны, она не обязательно ближайшая
всеобщность, т. е. ее определенность не обязательно есть принцип специфической
особенности субъекта. Но что здесь необходимо - это субстанциальное тождество
субъекта и предиката, по сравнению с которым то особое, чем субъект отличается
от предиката, дано лишь как несущественная положенность или даже лишь как
название; субъект в своем предикате рефлектирован в свое
в-себе-и-для-себя-бытие. - Такой предикат нельзя смешивать с предикатами
рассмотренных выше суждений; например, если объединяют в один класс суждения:
Роза красна и роза есть растение,
или:
это кольцо желто и оно есть золото,
и такое внешнее свойство, как цвет цветка, признается предикатом, равнозначащим
с растительной природой цветка, то упускается из виду такое различие, которое и
самый обычный взгляд не может не замечать. - Категорическое суждение следует
поэтому определенно отличать от положительного и отрицательного суждения; в
последних то, что сказывается о субъекте, есть единичное случайное содержание, в
категорическом же оно тотальность рефлектированной в себя формы. Поэтому в нем
связка имеет значение необходимости, в них же - значение лишь абстрактного,
непосредственного бытия.
Та определенность субъекта, в силу которой он есть некоторое особенное по
сравнению с предикатом, прежде всего есть еще нечто случайное; субъект и
предикат необходимым образом соотнесены не через форму или определенность;
необходимость дана поэтому еще как внутренняя необходимость. - Субъект же есть
субъект лишь как особенное, а поскольку он имеет объективную всеобщность, он,
как полагают, по существу своему имеет ее со стороны указанной еще лишь
непосредственной определенности. Объективно-всеобщее, определяя себя, т. е.
полагая себя в суждении, находится по существу своему в тождественном
соотношении с этой оттолкнутой от него определенностью, как таковой, т. е. она
должна быть по существу своему положена не как просто случайное. Категорическое
суждение лишь в силу этой необходимости своего непосредственного бытия
становится соответствующим своей объективной всеобщности, и таким образом оно
перешло в гипотетическое суждение.
в) Гипотетическое суждение (Das hypotherische Urteil)
"Если есть А, то есть В"; или, иначе, "бытие A (des А) не есть его собственное
бытие, а бытие чего-то иного, бытие В (des В)". - В этом суждении положена
именно необходимая связь непосредственных определенностей, которая в
категорическом суждении еще не положена. - Здесь имеются два непосредственных
или внешне случайных существования, из которых в категорическом суждении с
самого начала имеется лишь одно, субъект; но так как одно существование внешне
другому, то это другое непосредственно также внешне первому. - С точки зрения
непосредственности содержание обеих сторон еще безразлично друг к другу; поэтому
указанное суждение и есть чисто формальное предложение (ein Satz der leeren
Form). Непосредственность же есть, правда, во-первых, как таковая, некоторое
самостоятельное, конкретное бытие; однако, во-вторых, существенны именно
имеющиеся здесь связи (Beziehung) его; это бытие дано поэтому так же как простая
возможность; гипотетическое суждение не означает, что А есть или что В есть, а
лишь то, что если есть одно из них, то есть и другое; в качестве сущей положена
лишь связь крайних членов, а не они сами. Вернее, в этой необходимости каждый
[из членов ] положен и как бытие чего-то иного. Положение о тождестве гласит: "А
есть лишь А, а не В" и "В есть лишь В, а не А"; в гипотетическом же суждении
бытие конечных вещей положено понятием согласно их формальной истине, а именно
[положено], что конечное есть свое собственное бытие, но в такой же мере и не
собственное, а бытие чего-то иного. В сфере бытия конечное изменяется, оно
становится чем-то иным; в сфере сущности оно явление, и положено, что его бытие
состоит в том, что в нем имеет видимость (scheint) нечто иное и что
необходимость есть внутреннее отношение, еще не положенное как таковое. Понятие
же означает, что это тождество положено и что сущее есть не абстрактное
тождество с собой, а конкретное тождество и непосредственно в самом себе - бытие
чего-то иного.
С точки зрения (durch) рефлективных отношении гипотетическое суждение может быть
точнее определено как отношение основания и следствия, условия и обусловленного,
причинности и т. д. Как в категорическом суждении понятийная форма есть
субстанциальность, так в гипотетическом суждении - причинная связь. Это
отношение и все остальные подчинены понятию, но здесь они уже не даны как
отношения самостоятельных сторон;
эти стороны даны по существу своему лишь как моменты одного и того же тождества.
- Однако здесь они еще не противопоставлены по определениям понятия как
единичное (или особенное) и всеобщее, а даны еще только как моменты, вообще.
Гипотетическое суждение имеет поэтому скорее вид предложения; подобно тому как
партикулярное суждение имеет неопределенное содержание, так гипотетическое
суждение имеет неопределенную форму, поскольку отношение субъекта и предиката не
вмещает его содержания. - В себе, однако, бытие, будучи [здесь ] бытием иного,
есть именно поэтому единство самого себя и иного и тем самым всеобщность; потому
оно, собственно говоря, и есть в то же время лишь некоторое особенное, так как
оно есть определенное и в своей определенности соотносящееся не только с собой.
Но положена [здесь] не простая абстрактная особенность, а в силу
непосредственности, присущей определенностям, ее моменты даны как различенные; в
то же время в силу их единства, составляющего их соотношение, особенность дана
также как их тотальность. -Поэтому то, что поистине положено в этом суждении, -
это всеобщность как конкретное тождество понятия, определения которого не имеют
для себя устойчивого наличия, а суть лишь положенные в нем особенности. В этом
случае оно дизъюнктивное суждение.
с) Дизъюнктивное суждение (Das disjunktive Urteil)
В категорическом суждении понятие дано как объективная всеобщность и внешняя
единичность. В гипотетическом суждения при таком внешнем соотношении (an dieser
Ausserlichkeit) понятие выступает в своем отрицательном тождестве; благодаря
этому тождеству его моменты приобретают в дизъюнктивном суждении положенную
определенность, между тем как в гипотетическом суждении они имеют ее
непосредственно. Дизъюнктивное суждение есть поэтому объективная всеобщность,
положенная в то же время в соединении с формой. Следовательно, оно содержит,
во-первых, конкретную всеобщность или род в простой форме как субъект;
во-вторых, содержит эту же всеобщность, но как тотальность ее различенных
определений. "Л есть или В или С". Это необходимость понятия, в которой,
во-первых, тождественность обоих крайних членов есть их одинаковый объем,
содержание и всеобщность; во-вторых, по форме определений понятия они
различаются, но так, что из-за этого тождества она дана просто как форма.
В-третьих, тожественная объективная всеобщность (в качестве рефлектированной в
себя в противоположность несущественной форме) выступает поэтому как содержание,
которое, однако, имеет в самом себе определенность формы, - в одном случае как
простую определенность рода, в другом - как ту же определенность, развернутую в
виде различия, - в силу чего та определенность есть особенность видов и их
тотальность, всеобщность рода. - Особенность образует в своем развитии предикат,
так как она постольку есть более всеобщее, поскольку она содержит не только всю
всеобщую сферу субъекта, но и ее расчлененность на особенности.
При ближайшем рассмотрении этой расчлененности оказывается, во-первых, что род
составляет субстанциальную всеобщность видов; поэтому субъект есть и В, и С. Это
"и - и" означает положительное тождество особенного со всеобщим; это объективное
всеобщее полностью сохраняется в своей особенности. Виды, во-вторых, исключают
друг друга; А есть или В или С; ведь они составляют само определенное различие
всеобщей сферы. Это "или - или" есть их отрицательное соотношение. Но в нем они
столь же тождественны, как и в первом соотношении; род есть их единство как
определенных особенных. - Если бы род был абстрактной всеобщностью, как в
суждениях наличного бытия, то виды тоже следовало бы принимать только за разные
и безразличные друг к другу; но он есть не та внешняя всеобщность, возникшая
лишь через сравнивание и отбрасывание, а их имманентная и конкретная
всеобщность. - Эмпирическое дизъюнктивное суждение не содержит необходимости: А
есть или В, или С, или D и т. д. потому, что виды В, С, D и т. д. даны заранее;
здесь нельзя, собственно говоря, высказать какое-либо "или - или"; ведь эти виды
составляют лишь как бы субъективную полноту; один вид, правда, исключает другой;
но "или-или" исключает всякий последующий вид и замыкает собой некоторую
тотальную сферу. Эта тотальность имеет свою необходимость в отрицательном
единстве объективно-всеобщего, растворившего внутри себя единичность и
имманентно имеющего ее внутри себя в качестве простого принципа различия,
посредством которого виды определяются и соотносятся. Напротив, эмпирические
виды находят свои различия в какой-то случайности, которая есть внешний принцип
или (в силу этого) не их принцип, стало быть, не имманентная определенность
рода; поэтому они по своей определенности и не соотнесены друг с другом. - Но
именно благодаря отношению своей определенности виды образуют всеобщность
предиката. - Так называемые контрарные и контрадикторные понятия должны были бы,
собственно говоря, найти свое место именно здесь;
ведь в дизъюнктивном суждении положено существенное различие понятия; но в то же
время они имеют в нем и свою истину, а именно, самые контрарное и
контрадикторное различаются между собой и контрарно, и контрадикторно. Виды
контрарны, поскольку они лишь разны, а именно пребывают в себе и для себя
благодаря роду как их объективной природе; они контрадикторны, поскольку они
друг друга исключают. Но каждое из этих определений, взятое само по себе,
односторонне и лишено истины; в "или-или" дизъюнктивного суждения положено их
единство как их истина, согласно которой указанное самостоятельное пребывание
как конкретная всеобщность само есть также принцип отрицательного единства, в
силу которого они исключают друг друга.
В дизъюнктивном суждении род определен через только что указанное тождество
субъекта и предиката в соответствии с их отрицательным единством как ближайший
род. Это выражение указывает прежде всего на чисто количественное различие между
большим, и меньшим - на определения, которые нечто всеобщее содержало в
противоположность подчиненной ему особенности. Поэтому остается случайным, что,
собственно, есть ближайший род. Но поскольку род принимают за всеобщее,
образующееся только путем отбрасывания определений, он, собственно говоря, не
может образовать дизъюнктивное суждение; ведь дело случая, осталась ли еще в нем
определенность, составляющая принцип "или-или"; род был бы вообще представлен в
видах не по своей определенности, и эти виды могли бы иметь лишь случайную
полноту. В категорическом суждении род в противоположность субъекту имеет прежде
всего лишь эту абстрактную форму, поэтому он не обязательно ближайший для
субъекта род и постольку он внешен ему. Но когда род дан как конкретная
существенно определенная всеобщность, он, будучи простой определенностью, есть
единство моментов понятия, которые в этой простоте лишь сняты, но в видах имеют
свое реальное различие. Поэтому род есть ближайший род того или иного вида
постольку, поскольку вид имеет свое специфическое различение в существенной
определенности рода, и виды вообще имеют свое различенное определение в качестве
принципа в природе рода.
Только что рассмотренная сторона составляет тождество субъекта и предиката со
стороны определенности (Bestimmtsein) вообще - стороны, положенной
гипотетическим суждением, необходимость которого есть некое тождество
непосредственных и разных [моментов ] и потому дана по существу своему как
отрицательное единство. Именно это отрицательное единство и отделяет вообще
субъект и предикат, но теперь оно само положено как различенное, в субъекте -
как простая определенность, в предикате - как тотальность. Это отделение
субъекта и предиката есть различие понятия; но и тотальность видов в предикате
так же не может быть каким-либо другим различием. - Тем самым получается, стало
быть, определение 'членов дизъюнктивного суждения по отношению друг к другу. Это
определение сводится к различию понятия, ибо лишь понятие разделяется и в своем
определении выявляет свое отрицательное единство. Впрочем, здесь вид принимается
в соображение лишь со стороны его простой определенности понятия, а не того
образа, в каком он из идеи вступает в дальнейшую самостоятельную реальность;
этого, конечно, нет в простом принципе рода; но существенное различение должно
быть моментом понятия. В рассматриваемом здесь суждении, собственно говоря,
положена теперь через собственное дальнейшее определение понятия сама его
дизъюнкция, положено то, чтб при рассмотрении понятия оказалось его
в-себе-и-для-себя-сущим определением, различением в нем определенных понятий. -
А так как понятие есть всеобщее, и положительная, и отрицательная тотальность
особенного, то оно само именно поэтому непосредственно есть также один из своих
дизъюнктивных членов; другим же членом служит эта всеобщность, растворенная в
своей особенности, иначе говоря, определенность понятия как определенность, в
которой именно всеобщность представлена в качестве тотальности. - Если
разделение рода на виды не достигло еще этой формы, то это - доказательство
того, что оно еще не возвысилось до определенности понятия и не следует из него.
- "Цвет бывает или фиолетовый, или темно-синий, или голубой, или зеленый, или
желтый, или оранжевый, или красный" 34; в такой дизъюнкции сразу же бросаются в
глаза ее эмпирическая смешанность и нечистота;
рассматриваемая с этой стороны, она уже сама по себе должна быть названа
варварской. Если цвет постигают как конкретное единство светлого и темного 35,
то этот род имеет в самом себе определенность, составляющую принцип его
разделения на виды. Но из них один должен быть совершенно простым цветом,
содержащим противоположность уравновешенной (gleichschwebend), заключенной в его
интенсивности и подвергнутой в ней отрицанию, а на другой стороне должна быть
представлена противоположность отношения между светлым и темным, к каковому
отношению, так как оно касается явления природы, дол-"на еще прибавиться
безразличная нейтральность противоположности. - Принимать за виды такие
сочетания, как фиолетовый и оранжевый цвет, и такие оттенки, как темно-синее и
голубое, - это можно лишь при совершенно необдуманном способе действия, который
даже для эмпиризма обнаруживает слишком мало размышления. - Впрочем, здесь не
место распространяться о том, какие различные и еще более точно определенные
формы имеет дизъюнкция в зависимости от того, осуществляется ли она в стихии
природы или в стихии духа.
Дизъюнктивное суждение имеет члены дизъюнкции прежде всего в своем предикате; но
оно не в меньшей мере и само разделено (disjungiert); его субъект и предикат
суть члены дизъюнкции;
они моменты понятия, положенные в своей определенности, но притом как
тождественные, - как тождественные а) в объективной всеобщности, которая в
субъекте дана как простой род, а в предикате - как всеобщая сфера и как
тотальность моментов понятия, и в) в отрицательном единстве, в развитой связи
необходимости, в соответствии с которой простая определенность в субъекте
распалась на видовые различия и именно потому есть их существенное соотношение и
то, что тождественно самому себе.
Это единство, связка этого суждения, в котором крайние члены слились в силу их
тождества, есть, стало быть, само понятие, и притом как положенное; простое
суждение необходимости тем самым возвысилось до суждения понятия.
D. СУЖДЕНИЕ ПОНЯТИЯ (DAS URTEIL DES BEGRIFFS)
Умение высказывать суждения наличного бытия: "Роза красна" "снег бел" и т. д. -
вряд ли будет считаться проявлением большой силы суждения. Суждения рефлексии -
это больше предложения, [чем суждения]. В суждении необходимости предмет,
правда, дан в своей объективной всеобщности; однако лишь в суждении, подлежащем
теперь рассмотрению, имеется отношение предмета к понятию. В этом суждении
понятие положено в основание, и так как оно находится в отношении к предмету, то
оно [положено в основание] как долженствование, которому реальность может
соответствовать или не соответствовать. - Поэтому лишь такое суждение содержит
истинную оценку: предикаты "хороший", "дурной", "истинный", "прекрасный",
"правильный" и т. д. выражают собой то, что к сути прилагается мерило ее
всеобщего понятия как всецело предположенного долженствования что она ему
соответствует или не соответствует.
Суждение понятия получило название суждения модальности и его рассматривают как
содержащее форму отношения между субъектом и предикатом во внешнем рассудке, и
полагают, что оно касается значения связки лишь по отношению к мышление Согласно
этому взгляду, проблематическое суждение имеем тогда когда утверждение или
отрицание принимается за произвольны или возможное, ассерторическое суждение -
когда утверждение или отрицание рассматривается как истинное, т. е.
действительное, а аподиктическое - когда утверждение или отрицание признается
необходимым. Понятна та естественность, с которой, говоря об этом суждении,
оставляют в стороне суждение, как таковое, и рассматривают его определение как
нечто чисто субъективное. Дело в том, что здесь в суждении снова появляется я

вступает в отношение к непосредственной действительности понятие, субъективное.
Однако нельзя смешивать это субъективное с внешней рефлексией, которая, правда,
также есть нечто субъективное, но в другом смысле, чем само понятие;
понятие, которое снова появляется из дизъюнктивного суждения, скорее
противоположно простому способу (Art und Weise). Ранее рассмотренные суждения
суть в этом смысле лишь нечто субъективное, ибо они основываются на абстракции и
односторонности, в которых понятие утратилось. По сравнению с ними суждение
понятия есть скорее объективное суждение и истина именно потому, что в его
основании лежит понятие, но не во внешней рефлексии или в соотношении с
некоторым субъективным, т. е. случайным, мышлением, а в своей определенности как
понятие.
В дизъюнктивном суждении понятие было положено как тождество всеобщей природы с
ее расчлененностью на особенности;
тем самым отношение суждения сняло себя [здесь ]. Эта конкретность всеобщности и
особенности есть сначала простой результат;
он должен теперь развиваться далее в тотальность, поскольку содержащиеся в нем
моменты вначале в нем исчезли и еще не противостоят друг другу в определенной
самостоятельности. - Недостаточность этого результата можно выразить
определеннее и так: хотя в дизъюнктивном суждении объективная всеобщность
достигла полноты в своих особенностях, однако отрицательное их единство
возвращается лишь в эту объективную всеобщность и еще не определило себя как
третье - как единичность. - Поскольку же сам результат есть отрицательное
единство, он, правда, есть уже эта единичность; но как единичность он есть лишь
эта одна определенность, которая должна теперь положить свою отрицательность,
расщепиться на крайние члены и таким путем в конце концов развиться в
умозаключение.
Первое расщепление этого единства есть такое суждение, в котором единство это
положено, с одной стороны, как субъект, как нечто непосредственно единичное, а с
другой - как предикат, как определенное соотношение моментов этого единства.
а) Ассерторическое суждение (Das assertorische Urteil)
Суждение понятия сперва непосредственно; как такое оно Ассерторическое суждение.
Субъект есть конкретное единичное вообще, предикат выражает его как соотношение
его действительности, определенности или свойства (Beschaffenheit) с его
понятием ("этот дом плох", "это действие хорошо"). Следовательно, если
рассматривать ассерторическое суждение подробнее, то окажется, что в нем а)
субъект должен быть чем-то; его всеобщая природа положена собой как
самостоятельным понятием;
в) особенность, которая не только в силу своей непосредственности но и в силу
явного различения себя от своей самостоятельной всеобщей природы дана как
свойство и внешнее существование; в силу самостоятельности понятия это
существование со своей стороны также безразлично к всеобщему и может ему
соответствовать или не соответствовать. - Это свойство есть единичность, которая
находится за пределами необходимого определения всеобщего в дизъюнктивном
суждении-определения, которое дано лишь как обособление вида и как отрицательный
принцип рода. Поэтому конкретная всеобщность, возникшая из дизъюнктивного
суждения, в ассерторическом суждении раздвоена и выступает в форме таких крайних
членов, которым еще недостает самого понятия как положенного, соотносящего их
единства.
Поэтому суждение еще только ассерторично; порукой его правильности служит
некоторое субъективное уверение. Хорошо ли что-нибудь или дурно, правильно,
соответственно или нет и т. д., это зависит от внешнего третьего. Но внешняя
положен-ность этой зависимости означает лишь то, что она еще только в себе или
внутренне. - Поэтому, когда говорят, что нечто хорошо или дурно и т. д" то
никто, конечно, не думает, что оно, скажем, хорошо лишь в субъективном сознании,
а в себе оно, быть может, дурно, или что хорошее и дурное, правильное,
соответственное и т. д. не предикаты самих предметов. Чисто субъективное в
утверждении этого суждения состоит, следовательно, в том, что в себе сущая связь
субъекта и предиката еще не положена, или, что то же самое, что она только
внешня; связка есть еще непосредственное, абстрактное бытие.
Поэтому уверению ассерторического суждения противостоит с таким же правом
противоположное уверение. Если уверяют:
"Это действие хорошо", то противоположное уверение: "Это действие дурно" - столь
же правомерно. Иначе говоря, если рассматривать это суждение само по себе, то
[окажется], что так как субъект суждения есть непосредственное единичное, то в
этой абстрактности им еще не положена а нем определенность, которая содержала бы
его соотношение со всеобщим понятием;
таким образом, [для него] еще случайно-соответствовать или не соответствовать
понятию. Поэтому суждение есть по существу своему проблематическое.
в) Проблематическое суждение (Das problematische Urteil)
Проблематическое суждение есть ассерторическое суждение, поскольку последнее
должно быть взято и как положительное, и как отрицательное. - С этой
качественной стороны партикулярное суждение также есть проблематическое
суждение, ибо оно значимо и как положительное, и как отрицательное; точно так же
и в гипотетическом суждении бытие субъекта и предиката проблематично; этой же
качественной стороной положено также, что сингулярное и категорическое
суждение-это еще нечто чисто субъективное. Но в проблематическом суждении, как
таковом, это полагание более имманентно, чем в упомянутых суждениях, так как в
нем содержанием предиката служит соотношение субъекта с понятием; здесь, стало
быть, налицо само определение непосредственного как чего-то случайного.
Сначала представляется проблематичным лишь то, должен ли предикат быть связан с
тем или иным субъектом или не должен, и потому неопределенность относится к
связке. Для предиката из этого не может возникнуть никакого определения, ибо он
уже есть объективная, конкретная всеобщность. Проблематичность касается,
следовательно, непосредственности субъекта, которая в силу этого определяется
как случайность. - Но, кроме того, это не значит, что следует абстрагироваться
от единичности субъекта; очищенный вообще от этой единичности, он был лишь
чем-то всеобщим; предикат как раз и подразумевает, что понятие субъекта должно
быть положено в соотношении с его единичностью. - Нельзя сказать: "дом или
какой-то дом хорош", а следует прибавить: "смотря по тому, каков он". -
Проблематический момент составляет в самом субъекте его случайность -
субъективность сути, противопоставляемую ее объективной природе или ее понятию,
просто способ или свойство.
Стало быть, в самом субъекте различены его всеобщность или объективная природа -
его долженствование - и особенное свойство наличного бытия. Тем самым он
содержит основание того, таков ли он, каким он должен быть. Этим путем он
уравнивается с предикатом. - Отрицательность проблематического [момента ],
поскольку она обращена против непосредственности субъекта, означает поэтому лишь
это первоначальное деление субъекта, который в себе уже дан как единство
всеобщего и особенного, на эти его моменты - деление, которое и есть само
суждение.
Можно еще отметить, что каждую из обеих сторон субъекта - его понятие и его
свойство-можно было бы назвать его субъективностью. Понятие - это ушедшая в себя
всеобщая сущность сути (allgeineine Wesen einer Sache), ее отрицательное
единство с собою самой; это единство составляет ее субъективность. Но суть
(Sache) по существу своему также случайна и имеет внешний характер, который
также называется ее чистой субъективностью в противоположность той
объективности. Сама суть именно и состоит в том, что ее понятие как
отрицательное единство самого себя отрицает свою всеобщность и располагает себя
во внешней сфере единичности. - Так двояко положен здесь субъект суждения;
указанные противоположные значения субъективности имеются, согласно своей
истине, в одном. - Значение субъективного само стало проблематичным потому, что
субъективное утратило и ту непосредственную определенность, которую оно имело в
непосредственном суждении, и свою определенную противоположность предикату. -
Указанные противоположные значения субъективного, встречающиеся также в
рассуждениях обычной рефлексии, могли бы уже сами по себе заставить обратить
внимание по крайней мере на то, что в каждом из них в отдельности нет истины.
Эта двойственность есть проявление того, что каждое значение в отдельности само
по себе однобоко.
Если проблематический момент положен как момент самой сути со всей ее
характерностью (Beschaffenheit), то суждение, как таковое, уже не
проблематическое суждение, а аподиктическое.
с) Аподиктическое суждение (Das apodiktische Urteil)
Субъект аподиктического суждения ("дом, устроенный так-то и так-то, хорош";
"поступок такого-то характера (soundso beshaffen) справедлив") заключает в самом
себе, во-первых, всеобщее - то, чем он должен быть, во-вторых, свою
характерность; характерность эта содержит основание, почему субъекту в целом
присущ или не присущ некоторый предикат суждения понятия, т. е. соответствует ли
субъект своему понятию или не соответствует. Это суждение теперь истинно
объективно; иначе говоря, оно истина суждения вообще. Субъект и предикат
соответствуют друг другу и имеют одно и то же содержание, и это содержание само
есть положенная конкретная всеобщность; а именно, оно заключает в себе два
момента: объективное всеобщее, или род, и индивидуализированное (das
Vereinzelte). Здесь, следовательно, имеется всеобщее, которое есть оно само и
продолжается через свою противоположность, и лишь как единство с ней оно
всеобщее. - Такое всеобщее, как предикаты "хороший", "сообразный", "правильный"
и т. д., имеет своим основанием долженствование, и в то же время оно содержит
соответствие наличного бытия; не указанное долженствование или род сами по себе,
а именно это соответствие есть та всеобщность, которая составляет предикат
аподиктического суждения.
Субъект равным образом содержит оба этих момента в непосредственном единстве как
суть. Но истина сути состоит в том, что она расщеплена внутри себя на свое
долженствовании и свое бытие; это - абсолютное суждение о всякой
действительности. - То обстоятельство, что это первоначальное деление, которое
составляет всемогущество понятия, есть в такой же мере и возвращение в единство
понятия, и абсолютное соотношение друг с другом долженстования и бытия, - это
обстоятельство и делает действительное сутью; ее внутреннее отношение, это
конкретное тождество, составляет ее душу.
Переход от непосредственной простоты сути к соответствию, которое есть само
определенное соотношение ее долженствования с ее бытием, - иначе говоря, связка,
оказывается при ближайшем рассмотрении содержащимся в особенной определенности
сути. Род есть а себе и для себя сущее всеобщее, которое тем самым
представляется несоотнесенным; определенность же есть то, что в этой всеобщности
рефлектирует себя в себя, но в то же время и в нечто иное. Суждение имеет
поэтому свое основание в характерности субъекта и благодаря этому аподиктично.
Тем самым отныне имеется определенная и наполненная [смыслом] связка, которая
раньше состояла в абстрактном "есть", теперь же развила себя, став основанием
вообще. Она дана прежде всего как непосредственная определенность в субъекте, но
есть равным образом и соотношение с предикатом, который не имеет никакого
другого содержания, кроме самого этого соответствия или соотношения субъекта со
всеобщностью.
Так форма суждения исчезла, во-первых, потому, что субъект и предикат суть в
себе одно и то же содержание; во-вторых же, потому, что субъект посредством
своей определенности указывает на нечто за пределами самого себя и соотносит
себя с предикатом;
но это соотнесение точно так же перешло, в-третьих, в предикат, составляет лишь
его содержание и есть, таким образом, положенное соотношение или само суждение.
- Таким образом, конкретное тождество понятия, бывшее результатом дизъюнктивного
суждения и составляющее внутреннюю основу суждения понятия, [теперь ]
восстановлено в целом, тогда как вначале оно было положено лишь в предикате.
При ближайшем рассмотрении положительной стороны этого результата, образующей
переход суждения в другую форму, субъект и предикат аподиктического суждения
оказываются, как мы видели, каждый [в отдельности ] понятием в целом. - Единство
понятия, будучи определенностью, составляющей соотносящую их связку, в то же
время отлично от них. Вначале эта определенность находится лишь на другой
стороне субъекта как его непосредственное состояние (Beschaffenheit). Но
поскольку она по существу своему есть то, что соотносится, она не только такое
непосредственное состояние, но и .то, что проникает субъект и предикат, то, что
всеобще. - В то время как субъект и предикат имеют одно и то же содержание,
через эту определенность, напротив, положено отношение формы, - определенность
как нечто всебщее или особенность. - Таким образом она содержит внутри себя оба
относящихся к форме определения крайних членов и есть определенное соотношение
субъекта и предиката; она наполненная [смыслом], или содержательная, связка
суждения, единство понятия, вновь выступившее из суждения, в крайних членах
которого оно было утрачено. - Через это наполнение связки [смыслом] суждение
стало умозаключением.
Глава третья
УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
Умозаключение оказалось восстановлением понятия в суждении и, стало быть,
единством и истиной обоих. Понятие, как таковое, удерживает свои моменты снятыми
в единстве; в суждении это единство есть нечто внутреннее или, что то же самое,
нечто внешнее, и моменты, хотя и соотнесены, но положены как самостоятельные
крайние члены. В умозаключении определения понятия положены как крайние члены
суждения, а вместе с тем положено их определенное единство.
Умозаключение есть, таким образом, полностью положенное понятие; оно поэтому
относится к сфере разума (das Verniinftige). - Рассудок считают способностью
обладать определенным понятием, которое фиксируется для себя абстракцией и
формой всеобщности. В разуме же определенные понятия положены в своей
тотальности и единстве. Поэтому не только умозаключение разумно, но все разумное
есть умозаключение. Акт умозаключения (Das Schlie"3en) издавна приписывается
разуму; но с другой стороны, о разуме самом по себе и о его основоположениях и
законах говорится так, что не видно, как связаны между собой тот разум, который
умозаключает, и этот разум - источник законов и прочих вечных истин и абсолютных
мыслей. Если полагать, что первый есть лишь формальный разум, а второй порождает
содержание, то, согласно этому различению, второму разуму не может недоставать
как раз формы разума, умозаключения. Тем не менее их обычно так отделяют друг от
друга и при разговоре об этом не упоминают о другом, что кажется, будто разум
абсолютных мыслей стыдится разума умозаключения и что умозаключение называют
также деятельностью разума чуть ли не по традиции. Но как только что было
отмечено, совершенно очевидно, что логический разум, если его рассматривать как
формальный, должен быть по существу обнаружен и в разуме, имеющем дело с тем или
иным содержанием; более того, всякое содержание может быть разумным лишь через
разумную форму. [Здесь] нельзя обратиться к весьма обыденной болтовне о разуме,
потому что она воздерживается от объяснения что же следует понимать под разумом;
это притязающее на разумность познание большей частью так занято своими
предметами, что забывает познать самый разум и различает и обозначает его лишь
посредством имеющихся у него предметов. Если разум есть, как утверждают,
познание, содержащее знание о Боге, свободе, праве, долге, о бесконечном,
безусловном, сверхчувственном, или же познание, позволяющее хотя бы представлять
и чувствовать их, то [следует сказать, что], с одной стороны, они лишь
отрицательные предметы, а с другой - вообще остается [нерешенным] первый вопрос:
что же во всех этих предметах имеется такого, в силу чего они относятся к сфере
разума? - А это то, что бесконечное в них есть не пустая абстракция от
конечного, не лишенная содержания и определений всеобщность, а наполненная [ими
] всеобщность - понятие, которое определено и имеет в самом себе свою
определенность таким истинным образом, что оно различает себя внутри себя и дано
как единство этих своих рассудочных и определенных различий. Лишь таким путем
разум возвышается над конечным, обусловленным, чувственным или как бы его ни
определяли иначе, и в этой отрицательности он по существу своему содержателен,
ибо он единство как единство определенных крайних членов; но как такое единство
разумное есть лишь умозаключение.
Умозаключение, как и суждение, прежде всего непосредственно; в таком случае его
определения (termini) суть простые, абстрактные определенности; как такое оно
рассудочное умозаключение. Если не идти дальше этого его вида, то разумность в
нем, хотя и наличествует здесь и положена, конечно, мало заметна. Суть его -
единство крайних членов, связующий их средний член и поддерживающее [их]
основание. Абстракция, фиксируя самостоятельность крайних членов,
противополагает им это единство как столь же неподвижную, для себя сущую
определенность и таким образом понимает его скорее как не-единство, чем
единство. Выражение: "средний термин" (medius terminus) заимствовано из
пространственного представления и со своей стороны способствует тому, чтобы
определения оставались одно вне другого. Но если умозаключение состоит в том,
что единство крайних членов в нем положено, а между тем это единство понимается,
с одной стороны, просто как само по себе существующее особенное, а с другой -
как лишь внешнее соотношение и существенным отношением умозаключения делают
не-единство, - то разум в виде умозаключения разумности не споспешествует.
Во-первых, умозаключение наличного бытия, в котором определения столь
непосредственны и абстрактны, обнаруживает в самом себе (так как оно, подобно
суждению, есть их соотношение), что оно содержит не такие абстрактные
определения, а соотносит каждое из них с другим, и что средний член содержит
особенность не только в противоположность определениям крайних, но и в самом
себе как положенную.
Благодаря этой своей диалектике оно делает себя умозаключением рефлексии, вторым
умозаключением - с определениями как таковыми, в [каждом из ] которых по
существу своему имеет видимость (scheint) другое определение, или которые
положены как опосредствованные, какими они вообще должны быть в соответствии с
умозаключением.
В-третьих, так как это свечение (Scheinen) или эта опос-редствованность
рефлектируется в само себя, то умозаключение определено как умозаключение
необходимости, в котором опосредствующее есть объективная природа сути дела
(Natur der Sache). Так как это умозаключение определяет крайние члены понятия
равным образом как тотальности, то умозаключение достигло соответствия между
своим понятием, или средним членом, и своим наличным бытием, или крайними
различиями, - достигло своей истины и тем самым перешло из субъективности в
объективность.
А. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ НАЛИЧНОГО БЫТИЯ (DER SCHLUSS DES DASEDMS)
1. Умозаключение, каково оно непосредственно, имеет своими моментами определения
понятия как непосредственные. Стало быть, они абстрактные определенности формы,
которые еще не развились через опосредствование до конкретности, они лишь
единичные определенности. Поэтому первое умозаключение есть, собственно говоря,
формальное умозаключение. Формализм акта умозаключения состоит в том, что не
идут дальше определении этого первого умозаключения. Понятие, расщепленное на
свои абстрактные моменты, имеет своими крайними членами единичность и
всеобщность, а само оно дано как находящаяся между ними особенность. В силу
своей непосредственности они, как определенности, соотносящиеся лишь с собой,

<<

стр. 2
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>