<<

стр. 3
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

все вместе составляют единичное содержание. Особенность образует середину прежде
всего постольку, поскольку она непосредственно соединяет внутри себя оба момента
- единичность и всеобщность. В силу своей определенности особенность, с одной
стороны, подведена под всеобщее, а, с другой стороны, единичное, по отношению к
которому она обладает всеобщностью, подведено под особенность. Но эта
конкретность есть прежде всего лишь одна двусторонность; в силу
непосредственности, которая свойственна среднему термину в непосредственном
умозаключении, он дан как простая определенность, и составляемое им
опосредствование еще не положено. И вот диалектическое движение умозаключения
наличного бытия состоит в том, чтобы опосредствование, которое дно только и
составляет умозаключение, было положено в моментах умозаключения.
а) Первая фигура умозаключения (Die erste Figur des Schlusses)
E-0-В - это всеобщая схема определенного умозаключения. Единичность связывается
через особенность со всеобщностью;
единичное не непосредственно всеобще, а через особенность;
точно так же и наоборот, всеобщее единично не непосредственно, а нисходит к
единичности через особенность. - Эти определения противостоят друг другу как
крайние члены и составляют одно в отличном от них третьем. Оба они
определенности; в этом они тождественны; эта их всеобщая определенность есть
особенность. Но они точно так же и крайние члены по отношению и к ней, и друг к
другу, ибо каждый из них дан в своей непосредственной определенности.
Всеобщее значение этого умозаключения в том, что единичное, которое, как
таковое, есть бесконечное соотношение с собой и тем самым было бы лишь
внутренним, извне вступает через особенность в наличное бытие как во
всеобщность, где оно уже не принадлежит лишь самому себе, а находится во внешней
связи; и наоборот, отделяясь в своей определенности как особенность, единичное в
этом отделении есть нечто конкретное, а как соотношение определенности с самой
собой оно нечто всеобщее, соотносящееся с собой, и тем самым также истинно
единичное; в крайнем члене - во всеобщности - одно из внешнего углубляется в
себя. - Объективное значение умозаключения в первом умозаключении еще только
поверхностно, так как в нем определения еще не положены как единство, которое
составляет сущность умозаключения. Умозаключение постольку еще есть нечто
субъективное, поскольку абстрактное значение, которое имеют его термины,
изолировано так не в себе и для себя, а лишь в субъективном сознании. - Впрочем,
отношение единичности, особенности и всеобщности есть, как оказалось,
необходимое и существенное касающееся формы отношение определений умозаключения;
недостаток состоит не в этой определенности формы, а в том, что каждое отдельное
определение в этой форме в то же время не обогащается. - Аристотель придавал
большое значение простому отношению присущности, объясняя природу умозаключения
следующим образом: если три определения относятся между собой так, что одно
крайнее определение целиком содержится в среднем определении, а это среднее
определение целиком содержится в другом крайнем определении, то оба этих крайних
определения необходимо образуют вместе умозаключение. Здесь больше выражено лишь
повторение одного и того же отношения присущности одного крайнего среднему, а
этого в свою очередь другому крайнему, нежели определенность всех трех по
отношению друг к другу -А так как умозаключение основывается на указанной
взаимной определенности их, то сразу становится ясно, что другое отношения
терминов, образующие прочие фигуры, могут иметь силу как рассудочные
умозаключения лишь постольку, поскольку они сводимы, к этому первоначальному
отношению; это не разные виды фигур, стоящие рядом с первой, а, с одной стороны,
поскольку они должны быть правильными умозаключениями, они основываются лишь на
существенной форме умозаключения вообще, каковой является первая фигура; с
другой же стороны, поскольку они отклоняются от нее, они модификации, в которые
необходимо переходит эта первая абстрактная форма, тем самым определяя себя
далее и к тотальности. Скоро разъясним более подробно, как обстоит дело с этими
фигурами.
Е-о-В есть, таким образом, всеобщая схема умозаключения, взятого в его
определенности. Единичное подведено под особенное, а особенное - под всеобщее;
поэтому и единичное подведено под всеобщее. Иначе говоря, единичному присуще
особенное, особенному же - всеобщее; поэтому всеобщее присуще и единичному.
Особенное с одной стороны, именно по отношению к всеобщему, есть субъект; по
отношению же к единичному оно предикат;
иначе говоря, по отношению к всеобщему оно единичное, по отношению же к
единичному - всеобщее. Так как в нем соединены обе определенности, то крайние
члены связаны этим своим единством. "Поэтому" выступает как имеющий место в
субъекте вывод, вытекающий из субъективного взгляда на отношение между обеими
непосредственными посылками. Так как субъективная рефлексия высказывает оба
соотношения среднего члена с крайними в виде отдельных и притом непосредственных
суждений или предложений, то и заключение как опосредствованное соотношение
также есть, конечно, отдельное предложение, и "поэтому", или "следовательно",
выражает опосредствованность заключения. Но это "поэтому" следует рассматривать
не как внешнее этому предложению определение, имеющее свое основание и
местопребывание лишь в субъективной рефлексии, а скорее как имеющее основание в
природе самих крайних членов, соотношение которых выражено опять в виде простого
суждения или предложения лишь ради абстрагирующей рефлексии и через нее Истинное
же их соотношение положено как середина (Mitte).- То "следовательно, Е есть В"
есть суждение, это-чисто субъективное обстоятельство; умозаключение состоит
именно в том, что это не просто суждение, т. е. не соотношение возникшее
исключительно через связку или пустое "есть", -соотношение, возникшее через
определенный, содержательны" средний член.
Поэтому если умозаключение рассматривается только как состоящее из трех
суждений, то это формальный взгляд, не принимающий во внимание отношения между
определениями, которое единственно и важно в умозаключении. Вообще именно чисто
субъективная рефлексия разделяет соотношение терминов отдельные посылки и
отличное от них заключение:
Все люди смертны, Кай - человек, Следовательно, он смертей.
Такое умозаключение сразу же наводит скуку, как только его услышат; это
объясняется тем, что посредством разрозненных предложений бесполезная форма
создает иллюзию различия, которую сама суть (дела) тотчас же развеивает. Главным
образом из-за этой субъективной формы факт умозаключения кажется какой-то
субъективной уловкой (Notbehelf), к которой разум или рассудок будто бы
прибегают в тех случаях, когда они не могут познать непосредственно. - Но,
конечно, природа вещей, разумное, не такова, чтобы сперва составлялась большая
посылка - соотношение некоторой особенности с некоторым наличествующим всеобщим,
- а затем было бы найдено, во-вторых, отдельное соотношение некоторой
единичности с особенностью, откуда бы наконец, в-третьих, получалось бы новое
предложение. Это совершающийся через разрозненные предложения акт умозаключения
есть не что иное, как субъективная форма; природа же сути (дела) такова, что ее
различенные понятийные определения объединены в существенном единстве. Эта
разумность не уловка, а, напротив, - в противоположность еще имеющейся в
суждении непосредственности соотношения - объективное; а та непосредственность
познания есть скорее чисто субъективное; умозаключение же, напротив,-это истина
суждения. - Все вещи суть умозаключения, всеобщее (ein Allgemeines), связанное
через особенность с единичностью; но, конечно, они не целое, состоящее из трех
предложений.
2. В непосредственном рассудочном умозаключении термины имеют форму
непосредственных определений. С этой стороны, с которой они содержание, и
следует теперь рассмотреть это умозаключение. Его можно поэтому считать
качественным умозаключением, подобно тому как суждение наличного бытия имеет тот
же момент качественного определения. Термины этого умозаключения, подобно
терминам упомянутого суждения, суть тем самым единичные определенности; ибо
определенность положена своим соотношением с собой как безразличная к форме,
стало быть, как содержание. Единичное - это какой-то непосредственный конкретный
предмет, особенность - одно из [множества ] его определенностей, свойств или
отношений, всеобщность - опять-таки еще более абстрактная определенность, еще в
большей мере имеющая характер некоей единицы. - Так как субъект как
непосредственно определенный еще не положен в своем понятии, то его конкретность
еще не сведена к существенным определениям понятия; поэтому его соотносящаяся с
собой определенность есть неопределенное, бесконечное многообразие. Единичное
имеет в этой непосредственности бесконечное множество определенностей,
принадлежащих к его особенности, каждая из которых может поэтому в умозаключении
образовать для данного единичного средний термин. Но через каждый другой средний
термин единичное связывается с другим всеобщим; через каждое из своих свойств
оно находится в другом соприкосновении и другой связи наличного бытия. - Далее,
и средний термин есть нечто конкретное по сравнению со всеобщим; он сам содержит
многие предикаты, и данное единичное может быть связано через один и тот же
средний термин опять-таки со многими всеобщими. Поэтому вообще дело чистого
случая и произвола, какое из многих свойств вещи берется и исходя из какого вещь
связывается с предикатом; другие средние термины суть переходы к другим
предикатам, и даже один и тот же средний термин может сам по себе быть переходом
к разным предикатам, потому что как особенное он содержит по сравнению со
всеобщим многие определения.
Но дело не только в том, что для субъекта одинаково возможно неопределенное
множество умозаключений и что то или другое умозаключение по своему содержанию
случайно; эти умозаключения, касающиеся одного и того же субъекта, должны
перейти и в противоречие. Ведь вообще различие, которое есть прежде всего
безразличная разность, - это столь же существенно противоположение. Конкретное
уже не нечто просто являющееся, а оно конкретно через единство
противоположностей в понятии, определивших себя как моменты понятия. Так как со
стороны качественной природы терминов в формальном умозаключении конкретное
берется согласно одному из подходящих к нему определений, то умозаключение
наделяет его соответствующим этому среднему термину предикатом; но так как с
другой позиции умозаключают к противоположной определенности, то первое
заключение оказывается ложным, хотя его посылки и вывод из них сами по себе
совершенно правильны. - Если от среднего термина, гласящего, что стена была
окрашена в синий цвет, умозаключают, что она, стало быть, синяя, то это
умозаключение правильно; но вопреки этому умозаключению стена может быть
зеленой, если она была покрыта еще и желтой краской, а из этого обстоятельства
само по себе вытекало бы заключение, что она желтая. - Если от среднего термина
"чувственность" умозаключают, что человек не добр и не зол, так как о
чувственном нельзя утверждать ни того, ни другого, то умозаключение правильно, а
заключение ложно; ведь к человеку как конкретному в такой же мере приложим и
средний термин "духовность". - Из среднего термина "тяготение планет, их
спутников и комет к солнцу" правильно следует, что эти тела падают на солнце; но
они не падают на него, так как они и сами по себе суть центры тяготения или, как
говорят, ими движет центробежная сила. - Подобным же образом из среднего термина
"социальность" можно сделать вывод об общности имущества граждан; из среднего же
термина "индивидуальность", если применить его столь же абстрактно, вытекает
распад государства, как это и последовало, например, в германской империи, когда
[в ней ] придерживались последнего среднего термина. - Справедливо считают, что
нет ничего более скудного, чем такого рода формальное умозаключение, ибо оно
зависит от случая или произвола в выборе среднего термина. Как бы хорошо ни
осуществлялась такая дедукция через ряд умозаключений и как бы убедительна ни
была ее правильность, это еще ни к чему не приводит, так как всегда имеются еще
другие средние термины, из которых можно столь же правильно вывести нечто прямо
противоположное. - Кантовские антиномии разума состоят только в том, что в одном
случае полагают в основу одно определение понятия, а в другом случае - с такой
же необходимостью другое. - Эту недостаточность и случайность умозаключения не
следует при этом приписывать исключительно содержанию, как будто она не зависит
от формы, между тем как для логики важна-де одна лишь форма. Скорее в самой
форме формального умозаключения кроется то, что содержание есть столь
одностороннее качество; к этой односторонности содержание определено указанной
выше абстрактной формой. Содержание есть одно из многих единичных качеств или
определений конкретного предмета или понятия именно потому, что по форме оно,
как предполагают, не более как такая непосредственная, единичная определенность.
Крайний термин "единичность" как абстрактная единичность есть непосредственно
конкретное и потому бесконечно или неопределимо многообразное; средний член есть
столь же абстрактная особенность и потому одно из этих многообразных единичных
качеств; и точно так же другой крайний член есть абстрактное всеобщее. Поэтому
формальное умозаключение из-за своей формы есть в существе своем нечто
совершенно случайное по своему содержанию, и при этом не в том смысле, что для
умозаключения случайно, имеет ли оно дело с таким-то или с другим предметом - от
этого содержания логика отвлекается, - а [в том смысле ], что так как в
основании [его] лежит какой-то субъект, то случайно, какие определения
содержания будет относительно него выводить умозаключение.
3. Определения умозаключения суть определения содержания, поскольку они
непосредственные, абстрактные, рефлектированные в себя определения. Но
существенно в них скорее то, что они не такие рефлектированные в себя,
безразличные друг к другу определения, а определения формы; тем самым они по
существу своему соотношения. Эти соотношения суть, во-первых, соотношения
крайних членов со средним, - соотношения, которые непосредственны, propositiones
praemissae [посылки], а именно, с одной стороны, соотношение особенного со
всеобщим - propositio major [большая посылка с другой - единичного с особенным
-propositio minor [меньшая посылка]. Во-вторых, имеется соотношение крайних
членов друг с другом, оно опосредствованное соотношение - conclusio
[заключение]. Указанные непосредственные соотношения, посылки, суть предложения
или суждения вообще и противоречат природе умозаключения, согласно которой
различенные определения понятия не должны быть соотнесены непосредственно, а
должно быть положено и их единство; истина суждения - это умозаключение. Посылки
тем более не могут оставаться непосредственными соотношениями, что их содержание
составляют непосредственно различенные определения, и, стало быть они сами по
себе тождественны не непосредственно, если только эти посылки не чисто
тождественные предложения, т. е. пустые, ни к чему не приводящие тавтологии.
Поэтому обычно требуют, чтобы посылки были доказаны, т. е также представлены в
виде заключений. Обе посылки дают, таким образом, еще два умозаключения. А эти
два новых умозаключения, вместе взятые, в свою очередь дают четыре посылки,
требующие четырех новых умозаключений; у последних восемь посылок, восемь
умозаключений которых в свою очередь дают для их шестнадцати посылок шестнадцать
умозаключении, и так далее в геометрической прогрессии до бесконечности.
Итак здесь снова возникает прогресс в бесконечность, который раньше встречался в
низшей сфере - в сфере бытия - и KOTOJ оого нельзя уже было ожидать в области
понятия - абсолютной рефлексии из конечного в себя, в области свободной
бесконечности и истины. При рассмотрении сферы бытия было показано, что в тех
случаях, когда возникает дурная бесконечность, сводящаяся к прогрессу [в
бесконечность], имеется противоречие между качественным бытием и выходящим за
его пределы бессильным долженствованием; сам же прогресс есть вечно
повторяющееся требование к качественному, чтобы оно обладало единством и
постоянно возвращалось в рамки, несоответствующие этому требованию. В формальном
умозаключении основой служит непосредственное соотношение или качественное
суждение, а опосредствованно умозаключения - это то, что в противоположность
непосредственному соотношению положено как более высокая истина. Уходящее в
бесконечность доказывание посылок не разрешает этого противоречия, а только
постоянно возобновляет его и есть повторение одного и того же первоначального
недостатка. - Истина бесконечного прогресса состоит скорее в том, чтобы и сам
он, и форма, уже определенная им как недостаточная, были сняты. - Эта форма есть
форма такого опосредствования, как Е-О-В. Оба соотношения Е-0 и О-В должны быть
опосредствованы; если это происходит тем же самым путем, то недостаточная форма
Е-0-В только удваивается и так далее до бесконечности. О имеет относительно Е и
касающееся формы определение чего-то всеобщего, а по отношению к В - касающееся
формы определение чего-то единичного, ибо эти соотношения суть вообще суждения.
Эти соотношения требуют поэтому опосредствования, но из-за указанного вида
опосредствования [здесь] снова появляется лишь то отношение, которое должно быть
снято.
Опосредствование должно поэтому произойти другим путем. Для опосредствования
[соотношения] О-В имеется Е; опосредствование должно поэтому принять вид
0-Е-В.
А для опосредствования [соотношения] Е-0 имеется В; это опосредствование
становится поэтому умозаключением
Е-В-0.
При ближайшем рассмотрении этого перехода согласно его понятию оказывается, что,
во-первых, опосредствование формального умозаключения со стороны его содержания,
как было показано выше, случайно. Определенности непосредственного единичного
дают неопределимое множество средних терминов, а средние термины в свою очередь
имеют столь же много определенностей вообще; так что всецело от внешнего
произвола или вообще от того или иного внешнего обстоятельства и случайного
определения зависит то, с каким всеобщим следует связывать субъект
умозаключения. Поэтому опосредствование не есть по своему содержанию ни нечто
необходимое, ни всеобщее; оно не имеет своего основания в понятии сути;
основанием умозаключения служит скорее то, что внешне в ней, т. е.
непосредственное;
но среди определений понятия непосредственное - это единичное.
Со стороны формы опосредствование точно так же имеет своей предпосылкой
непосредственность соотношения; опосредствование поэтому само опосредствовано и
притом через непосредственное, т. е. через единичное. - Говоря точнее, через
заключение первого умозаключения единичное стало опосредствующим. Заключение
есть Е-В; тем самым единичное положено как всеобщее. В одной посылке, а именно в
меньшей (Е-0), оно дано уже как особенное; стало быть, оно дано как то, в чем
соединены оба этих определения. Иначе говоря, заключение, взятое само по себе,
выражает единичное как всеобщее, и притом не непосредственно, а через
опосредствование, - выражает, следовательно, как необходимое соотношение.
Простая особенность была средним термином; в заключении эта особенность положена
развернуто как соотношение единичного и всеобщности. Но всеобщее есть еще
качественная определенность, предикат единичного; будучи определено как
всеобщее, единичное положено как всеобщность крайних членов, иначе говоря, как
середина; само по себе оно крайний член, выражающий единичность, но так как оно
теперь определено как всеобщее, то оно в то же время единство обоих крайних.
в) Вторая фигура: О-Е-В
1. Истина первого качественного умозаключения состоит в том что нечто связано с
качественной определенностью как со всеобщей не само по себе, а через
случайность или в единичности. В таком качестве субъект умозаключения не
вернулся к своему понятию а постигнут лишь в своей внешности (Ausserlichkeit);
непосредственность составляет основание соотношения и, стало быть,
опосредствование; поэтому единичное есть поистине середина.
Но далее, соотношение умозаключения есть снятие непосредственности;
заключение-это не непосредственное соотношение, а соотношение через нечто
третье; оно поэтому содержит отрицательное единство; поэтому опосредствование
определено теперь как содержащее отрицательный момент.
В этом втором умозаключении посылками служат О-Е и Е-В- лишь первая из этих
посылок есть еще непосредственная;
вторая же (Е-В) уже опосредствована, а именно первым умозаключением; второе
умозаключение предполагает поэтому первое, равно как и наоборот, первое
предполагает второе. - Оба крайних члена определены здесь друг относительно
друга как особенное и всеобщее; всеобщее ввиду этого сохраняет еще свое место:
оно предикат; но особенное переменило свое место: оно субъект, иначе говоря,
положено в определении единичности как крайнего члена, подобно тому как
единичное положено с определением середины, т. е. особенности. Поэтому оба уже
не абстрактные непосредственности, какими они были в первом умозаключении.
Однако они еще не положены как конкретные; так как каждое из них находится на
месте другого, то оно положено в своем собственном определении и в то же время -
однако лишь внешним образом-в другом определении.
Определенный и объективный смысл этого умозаключения в том что всеобщее есть
определенное особенное не в себе и для себя (ибо оно скорее тотальность своих
особенных); нет, такой-то из его видов существует через единичность; другие же
из его видов исключены из него непосредственной внешностью (die anderen seiner
Arten sind durch die unmittelbare Aufierlichkeit von ihm ausgeschlossen). С
другой стороны, особенное есть всеобщее точно так же не непосредственно и само
по себе, а [так, что] отрицательное единство сбрасывает с него определенность и
этим возводит его во всеобщность. - Единичность относится к особенному
отрицательно постольку, поскольку она должна быть его предикатом; это не
предикат особенного.
2. Но термины пока еще непосредственные определенности;
они не достигли в своем развитии какого-либо объективного значения; измененное
положение, приобретенное двумя из них, - это форма, которая еще только внешняя у
них; поэтому они, как и в первом умозаключении, еще вообще безразличное друг к
другу содержание - два качества, связанные друг с другом не сами собой, а
случайной единичностью.
Умозаключение первой фигуры было непосредственным или таким умозаключением,
которое в своем понятии дано как абстрактная форма, еще не реализовавшая себя в
своих определениях. Так как эта чистая форма перешла в другую фигуру, то это
есть, с одной стороны, начавшаяся реализация понятия, поскольку в ближайшей
непосредственной, качественной определенности терминов положены отрицательный
момент опосредствования и тем самым дальнейшая определенность формы. - В то же
время, однако, это - иностановление чистой формы умозаключения. Умозаключение
уже не соответствует ей полностью, и положенная в его терминах определенность
отличается от того первоначального определения формы. - Если умозаключение
рассматривается лишь как субъективное умозаключение, осуществляющееся во внешней
рефлексии, оно признается некоторым видом умозаключения, который должен
соответствовать роду, а именно всеобщей схеме Е-О-В. Но оно с самого начала не
соответствует этой схеме; обе его посылки - О-Е (или Е-О) и Е-В; поэтому средний
термин оба раза подведен [под крайние], иначе говоря, есть оба раза субъект,
которому, следовательно, присущи оба других термина; стало быть, он не такой
средний член, который один раз служит предикатом, т. е. под который подведен
[другой термин ], а другой раз сам подведен [под другой термин], т. е. служит
субъектом, иначе говоря, которому один [крайний] термин должен быть присущ, но
который сам должен быть присущ другому [крайнему ] термину. - Истинный смысл
того, что это умозаключение не соответствует всеобщей форме умозаключения,
состоит в том, что эта форма перешла в него, так как ее истина в том, чтобы быть
субъективным, случайным связыванием. Если заключение во второй фигуре (не
прибегая к имеющему быть упомянутому ограничению, которое делает его чем-то
неопределенным) правильно, то оно таково потому, что оно правильно само по себе,
а не потому, что оно заключение этого умозаключения. Но точно так же обстоит
дело и с заключением первой фигуры; именно эта его истина и положена второй
фигурой. - Те, кто считает вторую фигуру лишь некоторой модификацией [первой],
не замечают необходимого перехода первой фигуры в эту вторую форму и не идут
дальше первой фигуры как истинной формы. Поэтому, поскольку во второй фигуре
(которую, по старой привычке, без всякого на то основания называют третьей
фигурой) также должно иметь место правильное в этом субъективном смысле
умозаключение, оно должно было бы соответствовать первому умозаключению и, стало
быть так как одна посылка - Е-В - выражает отношение подведения среднего термина

под один из крайних, то другая посылка О-Е - должна была бы выразить отношение,
противоположное тому, которое она имеет, и О должно было бы быть подведено под
Е. Но такого рода отношение было бы снятием определенного суждения "Е есть О" и
могло бы иметь место лишь в неопределенном суждении - в партикулярном суждении.
Поэтому заключение в этой фигуре может быть лишь партикулярным. Но партикулярное
суждение, как было отмечено выше, столь же положительно, сколь и отрицательно, -
оно заключение, которому именно поэтому нельзя приписывать большое значение. -
Так как и особенное и всеобщее [в этом умозаключении суть крайние термины и
непосредственные, безразличные друг к другу определенности, то их отношение само
безразлично: можно как угодно принимать ту или другую из них за больший или за
меньший термин, а потому также и ту и другую посылку за большую или за меньшую.
3 Поскольку заключение столь же положительно, сколь и отрицательно, оно
безразличное к этим определенностям, стало быть всеобщее, соотношение. При
ближайшем рассмотрении опосредствование первого умозаключения оказалось
случайным в себе;
во втором же умозаключении эта случайность положена. Стало быть опосредствование
снимает само себя; оно имеет определение единичности и непосредственности; а то,
что связывается этим умозаключением, должно скорее быть тождественным в себе и
непосредственно, ибо указанный средний член - непосредственная единичность -
есть бесконечно многообразная и внешняя определенность (Bestimmtsein). В нем,
следовательно, положено скорее внешнее себе опосредствование. Но внешность
единичности есть всеобщность; упомянутое опосредствование через непосредственное
единичное указывает на другое для себя опосредствование за пределами самого
себя, которое, стало быть, происходит через всеобщее. - Иначе говоря, то, что,
казалось бы, соединяется через второе умозаключение, должно быть связано
непосредственно- через непосредственность, которая лежит в его основании,
определенное связывание не происходит. Та непосредственность, на которую
умозаключение указывает, - это другая непосредственность по сравнению с его
непосредственностью, это снятая первая непосредственность бытия, следовательно,
рефлектировавная в себя, иначе говоря, в себе сущая непосредственность,
абстрактно всеобщее.
Переход этого умозаключения подобно переходу в сфере бытия был с рассматриваемой
стороны иностановлением, так как в его основании лежит то, что обладает
качеством, а именно непосредственная единичность. Но, согласно понятию,
единичность связывает особенное и всеобщее постольку, поскольку она снимает
определенность особенного, что представляется как случайность этого
умозаключения. Крайние термины связываются между собой не через их определенное
соотношение со средним термином; поэтому средний термин не есть их определенное
единство, и то положительное единство, которое ему еще присуще, есть лишь
абстрактная всеобщность. Но когда средний термин положен в этом определении,
которое есть его истина, это уже другая форма умозаключения.
с) Третья фигура: Е-В-О
1. Это третье умозаключение уже не имеет ни одной непосредственной посылки;
соотношение Е-В опосредствовано первым умозаключением, а соотношение О-В -
вторым. Это умозаключение предполагает поэтому оба первых умозаключения; но и
наоборот, оба этих умозаключения предполагают его, равно как и вообще каждое
умозаключение предполагает оба остальных. В этом умозаключении, стало быть,
вообще завершено определение умозаключения. - Это взаимное опосредствование
именно и означает, что каждое умозаключение, хотя оно само по себе и есть
опосредствование, но в то же время не есть в самом себе тотальность
опосредствования, а ему свойственна такая непосредственность, опосредствование
которой находится вне его.
Умозаключение Е-В-О, рассматриваемое в самом себе, есть истина формального
умозаключения; оно выражает собой то, что опосредствование формального
умозаключения носит абстрактно всеобщий характер и что крайние члены содержатся

в среднем не со стороны своей существенной определенности, а лишь со стороны
своей всеобщности, скорее, следовательно, в нем соединено как раз не то, что
должно было быть опосредствовано. Здесь, следовательно, положено то, в чем
состоит формализм умозаключения, термины которого имеют непосредственное,
безразличное к форме содержание или, что то же самое, суть такие определения
формы, которые еще не рефлектировали себя в качестве определений содержания.
2. Средний член этого умозаключения есть, правда, единство крайних, но такое
единство, в котором отвлекаются от их определенности, - неопределенное всеобщее.
Однако, поскольку это всеобщее как то, что абстрактно, в то же время отлично от
крайних членов как от того, что определенно, оно и само еще нечто определенное
по отношению к ним, и целое есть умозаключение, отношение которого к его понятию
следует рассмотреть. середина как всеобщее есть то, под что подводятся оба
крайних члена, иначе говоря, есть предикат; ни разу она не подводится [под
крайние], иначе говоря, не есть субъект. Поэтому, поскольку эта фигура как
некоторая модификация умозаключения должна соответствовать его требованиям, это
возможно лишь при условии, что так как одно - Е-В - уже имеет надлежащее
отношение, то такое же отношение приобретает и другое- В- О. А это происходит в
таком суждении, где субъект и предикат относятся друг к другу безразлично, [т.
е.] в отрицательном суждении. В этом случае умозаключение становится
правомерным, но заключение в нем по необходимости отрицательно.
Тем самым безразлично также то, какое из двух определений этого предложения
принимается за предикат и какое за субъект, а в умозаключении-какое за крайний
термин единичности и какое-за крайний термин особенности, стало быть, какое за
меньший термин и какое за больший. Так как, согласно общепринятому
предположению, от этого зависит, какая из посылок должна быть большей и какая
меньшей, то здесь это стало безразличным. - Это обстоятельство составляет
основание обычной четвертой фигуры умозаключения, которой Аристотель не знал и
которая к тому же касается совершенно пустого, лишенного интереса различия.
Непосредственное положение терминов в этой фигуре обратно положению их в первой
фигуре; так как субъект и предикат отрицательного заключения, согласно
формальному взгляду на суждение, не имеют между собой определенного отношения
субъекта и предиката, а каждый из них может занять место другого, то
безразлично, какой термин принимается за субъект и какой-за предикат; поэтому
столь же безразлично, какую посылку принимают за большую и какую - за меньшую.
-Это безразличие, которому способствует и определение партикулярности (особенно
поскольку отмечают, что оно может быть взято в широком смысле), делает эту
четвертую фигуру чем-то совершенно бесполезным.
3. Объективное значение умозаключения, в котором всеобщее составляет середину,
состоит в том, что опосредствующее как единство крайних есть по существу своему
всеобщее. Но так как всеобщность - это прежде всего лишь качественная или
абстрактная всеобщность, то в ней не содержится определенность крайних;
их смыкание, если оно имеет место, должно точно так же иметь свое основание в
опосредствовании, лежащем вне этого умозаключения, по отношению к которому оно
так же совершенно случайно, как и в предыдущих формах умозаключения. Но так как
всеобщее определено теперь как середина, в которой определенность крайних не
содержится, то эта определенность положена как совершенно безразличная и
внешняя. - Тем самым (прежде всего согласно этой чистой абстракции)
действительно возникла четвертая фигура умозаключения, а именно фигура
умозаключения, лишенного отношения: В-В-В, - такого умозаключения, которое
абстрагируется от качественного различия терминов и тем самым имеет [своим ]
определением чисто внешнее единство их, а именно их равенство.
d) Четвертая фигура: В-В-В, или математическое умозаключение
1. Математическое умозаключение гласит: "Если две вещи или два определения равны
третьему, то они равны между собой". - Отношение присущности или подведения
терминов здесь устранено.
Опосредствующим служит нечто третье вообще. Но оно не имеет решительно никакого
определения по отношению к своим крайним [терминам ]. Поэтому каждый из трех

[терминов ] может с одинаковым правом быть третьим опосредствующим. Какой из
|них будет использован для этого, какое из трех соотношений будет поэтому
принято за непосредственное и какое - за опосредствованное - это зависит от
внешних обстоятельств и прочих условий, а именно от того, какие два соотношения
из этих трех даны непосредственно. Но это определение не касается самого
{умозаключения и совершенно внешне.
2. Математическое умозаключение считается в математике аксиомой, [т. е. ] в себе
и для себя очевидным, первым предложением, которое не может быть доказано и не
нуждается ни в каком доказательстве, т. е. ни в каком опосредствовании, не
предполагает ничего другого и не может быть выведено из другого. - При ближайшем
рассмотрении оказывается, что преимущество этого умозаключения - его
непосредственная очевидность - состоит в формализме этого умозаключения, который
абстрагирует от всякой качественной разности определений и принимает только их
количественное равенство или неравенство. Но именно по этой причине оно не
обходится без предпосылки или опосредствования; количественное определение,
которое одно только и принимается в нем во внимание, возникает лишь посредством
абстрагирования от качественного различия и от определений понятия. - Линии,
фигуры, приравниваемые друг к другу, принимаются лишь со стороны их величины;
треугольник приравнивается к квадрату, но не как треугольник к квадрату, а
исключительно только по величине и т. д. Точно так же и понятие и его
определения не входят в этот акт умозаключения. Здесь вообще не постигают в
понятии, и рассудок не имеет перед собой даже формальных, абстрактных
определений понятия. Очевидность этого умозаключения основана поэтому лишь на
том, что оно столь бедно определениями мысли и столь абстрактно.
3. Но результат умозаключения наличного бытия - это не только такое
абстрагирование от всякой определенности понятия. Возникшая отсюда
отрицательность непосредственных, абстрактных определений имеет еще другую,
положительную сторону а именно то, что в абстрактную определенность положено
ее'другое и что она тем самым стала конкретной.
Во-первых, все умозаключения наличного бытия имеют предпосылкой друг друга, и
связанные между собой в заключении крайние члены лишь постольку связаны поистине
и в себе и для себя поскольку они помимо этого соединены тождеством, имеющим
свое основание в чем-то другом; средний термин, каков он в рассмотренных выше
умозаключениях, должен быть их понятийным единством, но на самом деле он лишь
формальная определенность, не положенная как их конкретное единство. Но это
предположенное в каждом из указанных опосредствован есть не только та или иная
данная непосредственность вообще (как в математическом умозаключении), а оно
само есть опосредствование, а именно для каждого из двух других умозаключений.
Следовательно, то, что имеется поистине, это опосредствование основанное не на
той или иной данной непосредственности а на опосредствовании. Тем самым оно не
количественное опосредствование, абстрагирующее от формы опосредствования, а
скорее опосредствование, соотносящееся с опосредствованном, иначе говоря,
опосредствование рефлексии. Круг взаимного предполагания, образуемый взимной
связью этих умозаключении, есть возврат этого предполагания в само себя, которое
тем самым образует некоторую тотальность и охватывает то иное, на которое
указывает каждое отдельное умозаключение, внутри этого круга, а не имеет его
вовне посредством абстракции.
Далее, со стороны отдельных определений формы оказалось, что в этом целом
формальных умозаключений каждое отдельное определение занимало место середины.
Непосредственно середина была определена как особенность; затем она определила
себя посредством диалектического движения как единичность и как всеобщность. И
точно так же каждое из этих определений последовательно заняло места обоих
крайних. Чисто отрицательный результат - это стирание качественных определении
формы в чисто количественном, математическом умозаключении. Но что здесь
поистине имеется - это положительный результат:
опосредствование происходит не через одну отдельную, качественную определенность
формы, а через их конкретное тождество. Недостаток и формализм трех
рассмотренных фигур умозаключения состоит именно в том, что такого рода
отдельная определенность должна быть составлять в них середину. -
Опосредствование определилось, следовательно, как безразличие непосредственных
или абстрактных определений формы и как положительная рефлексия одного из них в
другое. Тем самым непосредственное умозаключение наличного бытия перешло в
умозаключение рефлексии.
Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
В данном здесь описании природы умозаключения и его различных форм попутно было
обращено внимание и на то, что составляет главный интерес в обычном рассмотрении
и толковании умозаключений, а именно, каким образом в каждой фигуре можно
построить правильное умозаключение. Однако при этом было указано лишь на главный
момент и не были рассмотрены те случаи и те трудности, которые возникают, когда
принимается еще в расчет различие между положительными и отрицательными
суждениями вместе с количественным определением, особенно с определением
партикулярное. - Здесь будут уместны еще некоторые замечания относительно
обычного взгляда на умозаключение и его трактовки в логике. - Как известно,
учение об умозаключениях было разработано столь тщательно, что его так
называемые мудрствования вызвали всеобщее недовольство и отвращение. Восставая
во всех областях духовной культуры против лишенных субстанциальности форм
рефлексии, естественный рассудок выступал также против указанного искусственного
учения о формах разума и полагал, что он может обойтись без такой науки, на том
основании, что он уже сам собой, от природы, без всякого особого изучения,
совершает отдельные мыслительные операции, рассматриваемые в этой науке. И в
самом деле, если условием разумного мышления было бы тягостное изучение формул
умозаключения, то с человеком дело обстояло бы в отношении этого мышления так же
плохо, как с ним обстояло бы (что уже было отмечено в предисловии), если бы он
не мог ходить и переваривать пищу без изучения анатомии и физиологии. Так же как
эти науки полезны для диеты, так и за изучением форм разума следует, без
сомнения, признать еще более важное влияние на правильность мышления. Однако, не
вдаваясь здесь в эту сторону дела, касающуюся культуры субъективного мышления и
потому, собственно говоря, педагогики, следует согласиться с тем, что изучение,
имеющее своим предметом способы и законы действия разума, должно само по себе
представлять величайший интерес, по крайней мере не меньший интерес, чем
познание законов природы и ее отдельных образований. Если признается
немаловажным делом установление шестидесяти с лишком видов попугаев, ста
тридцати семи видов вероники и т. д., то надо считать еще гораздо более важным
установление форм разума;
разве фигура умозаключения не бесконечно выше, чем вид попугая или вероники?
Поэтому хотя презрительное отношение вообще к познанию форм разума и следует
рассматривать только как варварство, должно все же признать, что обычное
описание умозаключения и его отдельных образований не есть разумное познание или
изображение их как форм разума и что силлогистическая премудрость своей
малоценностью заслуживает то пренебрежение, с которым к ней стали относиться. Ее
недостаток в том, что она ограничивается одной лишь рассудочной формой
умозаключения, согласно которой определения понятия принимаются за абстрактные
формальные определения. Придерживаться их как абстрактных качеств тем более
непоследовательно, что, [во-первых ], в умозаключении существенны их
соотношения, и присущность и подведение уже подразумевают, что единичное, так
как ему присуще всеобщее, само есть всеобщее, а всеобщее, так как под него
подводится единичное, само есть единичное, и, [во-вторых ], точнее говоря,
умозаключение явно полагает именно это единство как середину и определение
умозаключения как раз и есть опосредствование, т. е. в отличие от суждения
определения понятия уже не имеют своей основой свою внешнюю проявленность по
отношению друг к другу, а, наоборот, имеют своей основой свое единство. - Тем
самым в понятии умозаключения выражено несовершенство формального умозаключения,
в котором середина устанавливается не как единство крайних [определений], а как
формальное, качественно отличное от них, абстрактное определение. - Этот взгляд
становится еще более убогим от того, что все еще принимают за совершенные
отношения и такие соотношения или суждения, в которых даже формальные
определения делаются безразличными (как, например, в отрицательном и
партикулярном суждениях) и которые поэтому сходны с предложениями. - А так как
качественная форма Е-О-В считается вообще высшей и абсолютной, то диалектическое
рассмотрение умозаключения совершенно отпадает; остальные умозаключения тем
самым рассматриваются не как необходимые изменения указанной формы, а как виды.
- При этом безразлично, рассматривается ли само первое формальное умозаключение
лишь как вид наряду с прочими видами или же в одно и то же время и как род и как
вид; последнее имеет место тогда, когда остальные умозаключения сводят к
первому. Если это сведение и не происходит явно, то все же в основании
[остальных фигур ] всегда лежит то же формальное отношение внешнего подведения,
которое выражено в первой фигуре.
Это формальное умозаключение есть противоречие: середина должна быть
определенным единством крайних [определений], но на самом деле она дана не как
это единство, а как определение, качественно отличное от тех определений,
единством которых она должна быть. Так как умозаключение есть это противоречие,
то оно в самом себе диалектично. Его диалектическое движение показывает полноту
моментов его понятия: не только упомянутое выше отношение подведения, или
особенность, но столь же существенно и отрицательное единство и всеобщность суть
моменты умозаключения. Поскольку каждый из этих моментов сам по себе есть равным
образом лишь односторонний момент особенности, они также несовершенные
посредствующие, но в то же время они составляют и развитые определения
особенности. Всем движением [умозаключения] через указанные три фигуры середина
последовательно представлена в каждом из этих определений, и истинный результат,
проистекающий отсюда, состоит в том, что середина есть не одно из этих
определений, а их тотальность.
Недостаток формального умозаключения кроется поэтому не в форме умозаключения -
она скорее есть форма разумности, - а в том, что она дана лишь как абстрактная и
потому чуждая понятия форма. Было уже показано, что в силу своего абстрактного
соотношения с собой абстрактное определение можно точно так же рассматривать и
как содержание; поэтому формальное умозаключение ничего больше не дает, кроме
утверждения, что соотношение субъекта с предикатом вытекает или не вытекает
только из данного среднего термина. Доказательство того или иного предложения
посредством такого рода умозаключения ни к чему не приводит; ввиду абстрактной
определенности среднего термина, который есть лишенное понятия качество, могут с
таким же успехом быть другие средние термины, из которых вытекает
противоположное; более того, из того же самого среднего термина можно в свою
очередь посредством дальнейших умозаключений вывести противоположные предикаты.
- Помимо того, что формальное умозаключение не очень-то много дает, оно и нечто
очень простое;
многочисленные правила, изобретенные [силлогистикой], несносны уже потому, что
они уж очень контрастируют с простой природой вещей (Natur der Sache), а также
потому, что они относятся к таким случаям, где формальное содержание
умозаключения совершенно оскудевает из-за внешнего определения формы (особенно
из-за определения партикулярноеT, главным образом тогда, когда оно должно быть
взято для этой цели в широком смысле) и где также по форме получаются лишь
совершенно бессодержательные результаты. - Но самая справедливая и самая важная
причина той немилости, в которую впала силлогистика. - это то, что она столь
хлопотливое, лишенное понятия занятие таким предметом, единственное содержание
которого - само понятие. -Многочисленные силлогистические правила напоминают
образ действия учителей арифметики, которые также дают многочисленные правила
для арифметических действий, предполагающие отсутствие понятия действия. - Но
числа-это лишенный понятия материал, счетная операция есть внешнее соединение
или разделение, механический процесс, почему и были изобретены счетные машины,
выполняющие эти операции; самое же тяжкое и самое разительное - это когда с
относящимися к форме определениями умозаключения, которые суть понятия,
обращаются как с лишенным понятия материалом.
До крайности доведена такая чуждая понятия трактовка понятийных определений
умозаключения, несомненно, у Лейбница (Opp. t. II. Р. I), который подверг
умозаключение комбинаторике и определил посредством нее число возможных
вариантов умозаключения, если принимать во внимание различие положительных и
отрицательных, затем всеобщих, партикулярных неопределенных и сингулярных
суждений; оказывается: что число таких возможных сочетаний 2048, из которых по
исключении непригодных фигур остается пригодных 24.-Лейбниц считает
комбинаторный анализ очень полезным для нахождения не только форм умозаключения,
но и сочетаний других понятии. Служащая для этого операция такая же, как та,
посредством которой вычисляется, сколько сочетаний букв возможны в азбуке,
сколько сочетаний костей при игре в кости, или сколько комбинаций карт при игре
в ломбер и т. п. Таким образом, определения умозаключения приравниваются здесь к
сочетаниям костей или карт при игре в ломбер, разумное берется как нечто
мертвенное и лишенное понятия и игнорируется отличительная черта понятия и его
определений - соотноситься между собой как духовные сущности и через это
соотнесение снимать свое непосредственное определение. - Это Лейбницево
применение комбинаторики к умозаключению и к сочетанию других понятии отличалось
от пресловутого искусства Луллия единственно лишь большой методичностью с
арифметической точки зрения, вообще же было равно ему по бессмысленности. - С
этим была связана излюбленная мысль Лейбница, к которой он пришел еще в юности и
от которой он, несмотря на ее незрелость и поверхностность, не отказался и
впоследствии: мысль о всеобщей характеристике понятий - о письменном языке, в
котором каждое понятие было бы представлено как соотношение, вытекающее из
других понятий, или как соотношение с другими, как будто в разумной связи
которая по существу своему диалектична, содержание еще сохраняет те же
определения, которые оно имеет, когда оно фиксировано отдельно.
Исчисление Плукэ - применило, без сомнения, самый последовательный прием, с
помощью которого отношение умозаключения поддается вычислению. Это исчисление
основано на том, что в суждении абстрагируются от различия отношений, [т. е.] от
различия между единичностью, особенностью и всеобщностью, и фиксируют
абстрактное тождество субъекта и предиката, в силу чего между ними
устанавливается математическое равенство - соотношение, которое превращает акт
умозаключения в совершенно бессодержательное и тавтологическое образование
предложений. - В предложении "роза красна" предикат, согласно этому учению,
означает не красный цвет вообще, а лишь определенный красный цвет розы; в
предложении "все христиане люди" предикат должен означать лишь тех людей,
которые суть христиане; из него и из предложения "евреи не христиане" следует
заключение, которое не расположило к этому силлогистическому исчислению
Мендельсона42: "Следовательно, евреи не люди" (именно не те люди, которые суть
христиане). - Плукэ считает, что его изобретение приносит следующую пользу:
posse etiam rudes mechanice totam logicam doceri, uti pueri arithmeticam
docentur, ita quidem, ut nulla formidine in ratiociniis suis errandi torqueri,
vel fallaciis circumveniri possint, si in calculo non errant.43 - Это указание,
что невежд можно с помощью исчисления механически научить всей логике, есть
худшее из того, что можно сказать о каком-либо изобретении, касающемся изложения
логической науки.
В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ (DER SCHLUSS DER REFLEXION)
Движение качественного умозаключения сняло абстрактность его определений; тем
самым термин положен собой как такой определенностью, сквозь которую
просвечивает (scheint) и другая определенность. Кроме абстрактных терминов в
умозаключении имеется также их соотношение, и в заключении оно положено как
опосредствованное и необходимое; поэтому каждая определенность положена поистине
не как отдельная определенность сама по себе, а как соотношение других
определенностей, как конкретная определенность.
Серединой была абстрактная особенность, сама по себе простая определенность, и
была ею лишь внешне и по отношению к самостоятельным крайним [определениям].
Теперь же середина положена как тотальность определений; как такая она
положенное единство крайних [определений]; но прежде всего это единство
охватывающей их рефлексии; это такой охват, который, будучи первым снятием
непосредственности и первым соотнесением определений, еще не есть абсолютное
тождество понятия.
Крайние определения суть определения суждения рефлексии:
единичность в собственном смысле и всеобщность как определение отношения, иначе
говоря, рефлексия, охватывающая многообразное. Но единичный субъект, как было
показано при рассмотрении суждения рефлексии, содержит кроме принадлежащей к
форме простой единичности также определенность как всеобщность, всецело
рефлектированную в себя, как предположенный, т. е. здесь еще непосредственно
принятый, род.
Из этой определенности крайних членов, которая получается в ходе развития
определения суждения, вытекает ближайшее содержащее среднего члена, который
важнее всего в умозаключении, так как он отличает умозаключение от суждения.
Средний член содержит 1) единичность, 2) но расширенную до всеобщности, в
качестве всех (als Alle), и 3) лежащую в основании (zum Grunde liegende)
всеобщность, всецело соединяющую собой единичность и абстрактную всеобщность, -
род. - Лишь таким образом умозаключение рефлексии приобретает собственную
определенность формы, так как средний член положен как тотальность определений;
непосредственное умозаключение есть по сравнению с умозаключением рефлексии
неопределенное умозаключение, так как средний член [в нем] есть еще только
абстрактная особенность, в которой моменты его понятия еще не положены. - Это
первое умозаключение рефлексии можно назвать умозаключением общности (Der
Allheit).
а) Умозаключение общности (Der Schlufi der Allheit)
1 Умозаключение общности есть совершенное рассудочное умозаключение, но не более
того. Что средний член не есть в нем абстрактная особенность, а развит в своих
моментах и потому конкретен - это, правда, существенно необходимо для понятия,
однако форма общности объемлет единичное во всеобщности вначале лишь внешне, и,
наоборот, во всеобщности она сохраняет единичное все еще как нечто
непосредственно для себя наличествующее (Bestehendes). Отрицание
непосредственности определений которое было результатом умозаключения наличного
бытия' есть лишь первое отрицание, еще не отрицание отрицания или абсолютная
рефлексия в себя. Поэтому в основании указанной всеобщности рефлексии,
охватывающей отдельные определения, еще лежат эти определения, иначе говоря,
общность еще не есть всеобщность понятия, а есть внешняя всеобщность рефлексии.
Умозаключение наличного бытия было потому случайно, что его средний термин как
единичная определенность конкретного субъекта допускает неопределенное множество
других такого же рода средних терминов, и тем самым субъект мог быть связан с
неопределимым множеством других и даже с противоположными предикатами. Но так
как теперь средний член содержит единичность и в силу этого сам конкретен, то он
может связывать с субъектом лишь такой предикат, который присущ субъекту как
конкретному. - Если, например, от среднего термина "зеленый" нужно было бы
заключить, что картина приятна, так как зеленое приятно для глаз, или что
стихотворение, здание и т. д. прекрасны, так как они обладают правильностью, то,
несмотря на это, картина и т. д. могут быть отвратительны из-за других
определений от которых можно было бы заключать к предикату "отвратительный".
Когда же средний термин имеет определение общности, он содержит зеленое и
правильность как нечто конкретное, которое именно поэтому не есть абстракция
чего-то толь ко зеленого, только правильного и т. д.; с этим конкретным может
соединить лишь такие предикаты, которые согласуются с тотальностью
конкретного.-В суждении "зеленое или правильное приятно" субъект есть лишь
абстракция зеленого или правильности; в предложении же "все зеленое или все
правильное приятно" субъектом служат все действительные конкретные предметы,
которые зелены или правильны и которые, следовательно, берутся как конкретные со
всеми своими свойствами, какими они обладают еще помимо зеленого цвета или
правильности.
2. Но это рефлективное совершенство умозаключения делает его именно поэтому лишь
иллюзией. Средний термин имеет определенность: "все" (Alle); этим "всем"
непосредственно принадлежит в большей посылке предикат, который связывают с
субъектом. Но "все"-это все единичные; следовательно, в большей посылке
единичный субъект уже непосредственно имеет указанный предикат, а не приобретает
его единственно лишь через умозаключение. - Иначе говоря, субъект получает через
заключение предикат как следствие; но в большей посылке уже содержится это
заключение; стало быть, большая посылка правильна не сама по себе, иначе говоря,
она не непосредственное, предположенное суждение, а сама уже предполагает
заключение, основанием которого она должна была быть.
В излюбленном совершенном умозаключении
Все люди смертны, Кай - человек, Следовательно, Кай смертей
большая посылка правильна лишь потому и постольку, поскольку правильно
заключение. Если бы Кай случайно не был смертей, то большая посылка была бы
неправильна. Предложение, которому следовало бы быть заключением, должно быть
правильным уже непосредственно само по себе, иначе большая посылка не могла бы
охватить всех единичных; прежде чем большая посылка может быть признана
правильной, возникает предварительно вопрос, не есть ли само это заключение
опровержение ее.
3. При рассмотрении умозаключения наличного бытия из понятия умозаключения
следовало, что посылки как непосредственные противоречат заключению, а именно
опосредствованию, которое требуется понятием умозаключения, и что поэтому первое
умозаключение предполагает другие и, наоборот, эти другие предполагают первое. В
умозаключении рефлексии это положено в нем самом, а именно что ббльшая посылка
предполагает свое заключение, так как в ней содержится то соединение единичного
с предикатом, единственно которое и должно быть заключением.
Следовательно, то, что имеется [здесь] на самом деле, можно выразить прежде
всего так: умозаключение рефлексии - это лишь внешняя пустая видимость акта
умозаключения; стало быть, СУЩНОСТЬ этого умозаключения основывается на
субъективной единичности; тем самым эта единичность образует собой середину и
должна быть положена как таковая; она единичность, которая дана как таковая и
обладает всеобщностью лишь внешне. Иначе говоря, при ближайшем рассмотрении
содержания умозаключения рефлексии оказалось, что единичное находится в
непосредственном а не в выведенном соотношении со своим предикатом и что большая
посылка - соединение особенного со всеобщим или, точнее, формально всеобщего со
всеобщим в себе - опосредствована соотношением единичности, которое имеется в
указанном всеобщем, - единичности как общности. Но это есть индуктивное
умозаключение.
b) Индуктивное умозаключение (Der Schiup der Induktion)
1. Умозаключение общности подпадает под схему первой фигуры: Е-О-В, индуктивное
умозаключение - под схему второй фигуры: В-Е-0, так как оно опять имеет
серединой единичность, но не абстрактную единичность, а полную, т. е. положенную
с противоположным ей определением, со всеобщностью. - Одно из крайних
[определений ] есть какой-то предикат, общий всем этим единичным; его
соотношение с ними образует собой те непосредственные посылки, одна из которых
должна была быть заключением в предшествующем умозаключении. -Другое крайнее
[определение] может быть непосредственным родом, каков он в среднем члене
предыдущего умозаключения или в субъекте универсального суждения, родом, который

исчерпан совокупностью единичных или же видов среднего члена. Согласно этому,
умозаключение имеет следующий вид:
e
В-е-0
e
e
и т. д. до бесконечности.
2 Вторая фигура формального умозаключения (B-E-O) потому не соответствовала
схеме [умозаключения ], что в одной из посылок Е, образующее середину, не было
таким, под которое подводятся [другие члены ], т. е. не было предикатом. В
индукции этот недостаток устраняется; середина здесь - "все единичные";
предложение В-Е, которое содержит в качестве субъекта объективное всеобщее, или
род, выделившийся в качестве крайнего [определения], имеет предикат по меньшей
мере равного с субъектом объема и тем самым тождественный с ним для внешней
рефлексии. Лев слон и т. д. составляют род четвероногих животных; различие,
состоящее в том, что одно и то же содержание в одном случае положено в
единичности, а в другом - во всеобщности, есть тем самым совершенно безразличное
определение формы, - безразличие, которое положено здесь равенством объема как
результат формального умозаключения, положенный в рефлективном умозаключении.
Поэтому индукция - это не умозаключение простого восприятия или случайного
наличного бытия, каким была соответствующая ему вторая фигура, а умозаключение
опыта - субъективного соединения единичных в род и связывания рода с некоторой
всеобщей определенностью, так как эта определенность встречается во всех
единичных. Умозаключение это имеет и то объективное значение, что
непосредственный род определяется тотальностью единичности как всеобщее
свойство, имеет свое наличное бытие в некотором всеобщем отношении или признаке.
- Однако объективное значение этого умозаключения, как и других, - это еще
только его внутреннее понятие и здесь еще не положено.
3. Индукция - это скорее по существу своему еще субъективное умозаключение.
Серединой [здесь ] служат единичные в их непосредственности; соединение их через
общность (Allheit) в род есть внешняя рефлексия. В силу данной
непосредственности единичных и в силу вытекающей отсюда внешности всеобщность
есть лишь полнота или, лучше сказать, остается некоторой задачей. - В ней
поэтому опять появляется прогресс в дурную бесконечность; единичность должна
быть положена как тождественная со всеобщностью, но так как единичные положены
также как непосредственные, то указанное единство остается лишь постоянным
долженствованием; оно единство равенства; долженствующие быть тождественными
должны в то же время и не быть тождественными. Лишь продолженные до
бесконечности а, b, с, d, е составляют род и дают законченный опыт. Индуктивное
заключение остается поэтому проблематическим.
Но, выражая собой то обстоятельство, что восприятие, чтобы стать опытом, должно
быть продолжено до бесконечности, индукция предполагает, что род связан со своей
определенностью в себе и для себя. Индукция, собственно говоря, тем самым скорее
предполагает свое заключение как нечто непосредственное, точно так же как
умозаключение общности предполагает заключение для одной из своих посылок. -
Опыт, основанный на индукции, считается достоверным, хотя восприятие, по общему
признанию, не завершено; но полагать, что не может быть никакого случая,
противоречащего этому опыту, можно, лишь поскольку этот опыт истинен в себе и
для себя. Поэтому умозаключение через индукцию основывается, правда, на
непосредственности, но не на той, на которой оно, как полагают, должно было бы
основываться, т. е. не на сущей непосредственности единичности, а на в себе и
для себя сущей непосредственности - на всеобщей непосредственности. - Основное
определение индукции - быть умозаключением; если единичность берется как
существенное определение среднего члена, а всеобщность лишь как его внешнее
определение, то средний член распался бы на две несвязанные между собой части, и
не получилось бы никакого умозаключения; внешними друг другу остаются скорее
крайние члены. Единичность может быть средним членом только как непосредственно
тождественная со всеобщностью. Такая всеобщность есть, собственно говоря,
объективная всеобщность, род. - Это можно рассматривать и следующим образом: в
определении единичности, лежащем в основании среднего члена индуктивного
умозаключения, всеобщность внешняя, но существенная; такое внешнее есть столь же
непосредственно своя противоположность, [т. е. ] внутреннее. - Вот почему истина
индуктивного умозаключения - это умозаключение, имеющее средним членом такую
единичность, которая непосредственно в себе самой есть всеобщность; это -
умозаключение аналогии.
с) Умозаключение аналогии (Der Schluft der Analogic)
1. Это умозаключение имеет своей абстрактной схемой третью фигуру
непосредственного умозаключения: Е-В-О. Но его средний член - это уже не
какое-то отдельное качество, а такая всеобщность, которая есть рефлексия-в-себя
чего-то конкретного и, стало быть, его природа; и наоборот, так как средний член
есть здесь всеобщность как всеобщность чего-то конкретного, то он в то же время
в себе самом есть это конкретное. - Следовательно, здесь средний член - это
нечто единичное, но в соответствии со своей всеобщей природой; далее, крайний
член есть другое единичное, имеющее с первым единичным одну и ту же всеобщую
природу. Например,
Земля имеет обитателей, Луна есть некоторая земля, Следовательно, луна имеет
обитателей.
2. Аналогия тем поверхностнее, чем в большей мере то всеобщее, в котором оба
единичных составляют одно и согласно которому одно [единичное] становится
предикатом другого, есть только качество или - если брать качество субъективно -
тот или иной признак, когда тождество обоих принимается здесь просто за
сходство. Но такого рода поверхностность, к которой форма рассудка или разума
приводится тем, что ее низводят в сферу одного лишь представления, не должна
была бы вообще иметь места в логике. - Не подобает также представлять большую
посылку этого умозаключения так, чтобы она гласила: "То, что сходно с
каким-нибудь объектом в некоторых признаках, сходно с ним и в других признаках".
В этом случае форма умозаключения выражена в виде (in Gestalt) некоторого
содержания, а эмпирическое содержание, которое, собственно говоря, только и
следует называть содержанием, целиком переносится в меньшую посылку
Подобным же образом вся форма, например первого умозаключения, тоже могла бы
быть выражена в виде его большей посылки:
"Тому, что подведено под иное, которому присуще нечто третье, присуще также это
третье; и так как..." и т. д. Однако в самом умозаключении дело идет не об
эмпирическом содержании, и обращать его собственную форму в содержание большей
посылки столь же маловажно, как если бы вместо этого взяли любое другое
эмпирическое содержание. Но так как в умозаключении аналогии дело должно было
идти не о том содержании, которое I заключает в себе только отличительную форму
умозаключения, I то и в первом умозаключении точно так же дело идет не об этом
содержании, т. е. не о том, что делает умозаключение умозаключением. - Дело
всегда идет о форме умозаключения, все равно, имеет ли оно своим эмпирическим
содержанием самое эту форму или что-то другое. Таким образом, умозаключение
аналогии - это особая форма, и нет основания не считать его таковой лишь потому,
что его форма может, дескать, быть сделана содержанием или материей большей
посылки, а материи-де логика не касается. - В умозаключении аналогии, как и,
пожалуй, в индуктивном умозаключении, на эту мысль может навести то, что в них
средний, а также крайние члены более определенны, чем в чисто формальном
умозаключении, и поэтому определение формы, так как оно уже не просто и не
абстрактно, должно представляться также определением содержания. Но то
обстоятельство, что форма определяет себя как содержание таким образом, есть,
во-первых, необходимое развитие того, что относится к форме, и потому
существенно касается природы умозаключения;
но поэтому же, во-вторых, такое определение содержания нельзя считать таким же,
как некоторое другое эмпирическое содержание, и абстрагироваться от него.
Если рассматривать форму умозаключения аналогии в такой формулировке его большей
посылки: "Если два предмета сходятся в одном или в нескольких свойствах, то
одному из них присуще еще и иное свойство, имеющееся у другого предмета", - то
может показаться, что это умозаключение содержит четыре определения,
qualernionem terminorum, - обстоятельство, которое затрудняло бы приведение
аналогии к форме формального умозаключения. - В умозаключении аналогии [в этом
случае ] даны два единичных, в-третьих, одно свойство, непосредственно
принимаемое за общее [обоим единичным ], и, в-четвертых, другое свойство,
которым одно единичное обладает непосредственно, а другое единичное приобретает
его лишь через умозаключение. - Это происходит оттого, что, как оказалось, в
умозаключении аналогии средний член положен как единичность, но непосредственно
также как истинная всеобщность этой единичности. - В индукции кроме двух крайних
членов средний член есть неопределимое множество единичных; в этом умозаключении
можно было бы поэтому насчитать бесконечное множество терминов. - В
умозаключении общности всеобщность среднего члена дана еще только как внешнее
относящееся к форме определение общности; в умозаключении же аналогии она дана
как существенная всеобщность. В приведенном выше примере средний термин "земля"
берется как такое конкретное, которое по своей истине есть в такой же мере
всеобщая природа (или род), как и нечто единичное.
С этой стороны quaternio tenninorum не делало аналогию несовершенным
умозаключением. Но она становится таковым вследствие этого учетверения с иной
стороны: в самом деле, хотя один субъект имеет ту же всеобщую природу, что и
другой, все же остается неопределенным, присуща ли одному субъекту в силу его
природы, или в силу его особенности та определенность, которая приписывается
другому субъекту в заключении, например, имеет ли земля обитателей как небесное
тело вообще или только как это особенное небесное тело. - Аналогия есть еще
постольку умозаключение рефлексии, поскольку единичность и всеобщность соединены
в его среднем члене непосредственно. В силу этой непосредственности здесь еще
налична внешность рефлективного единства; единичное есть род лишь в себе; оно не
положено в той отрицательности, через которую его определенность была бы дана
как собственная определенность рода. Поэтому предикат, присущий единичному в
среднем члене, еще не обязательно есть и предикат другого единичного, хотя оба
этих единичных принадлежат одному и тому же роду.
3. Е-О ("луна имеет обитателей") есть заключение; но одна из посылок ("земля
имеет обитателей") - такое же Е-О; поскольку Е-О должно быть заключением, здесь
содержится требование, чтобы и указанная посылка была заключением. Это
умозаключение есть, стало быть, в самом себе постулирование самого себя вопреки
содержащейся в нем непосредственности, иначе говоря, оно предполагает (setzt
voraus) свое заключение. Одно умозаключение наличного бытия имеет свою
предпосылку (Voraussetzung) в других умозаключениях наличного бытия; только что
рассмотренные умозаключения имеют эту предпосылку включенной в себя, так как они
умозаключения рефлексии. Так как, стало быть, умозаключение аналогии есть
постулирование своего опосредствования вопреки той непосредственности, которой
отягощено его опосредствование, то оно требует снятия именно момента
единичности. Таким образом, на долю среднего члена остается объективное всеобщее
- род, очищенный от непосредственности. - В умозаключении аналогии род был
моментом среднего члена лишь как непосредственное предположение; так как само
умозаключение требует снятия предположенной непосредственности, то отрицание
единичности и тем самым всеобщее уже не непосредственное, а положенное. -
Умозаключение рефлексии содержало лишь первое отрицание непосредственности;
теперь произошло второе отрицание, и тем самым внешняя всеобщность рефлексии
определена как в себе и для себя сущая. - Если рассматривать с положительной
стороны, то заключение оказывается тождественным с посылкой, опосредствование -
слившимся со своей предпосылкой, и, стало быть, получается такое тождество
рефлективной всеобщности, благодаря которому она становится некоторой высшей
всеобщностью.
Обозревая весь ход умозаключений рефлексии, мы находим, что опосредствование
есть [здесь] вообще положенное или конкретное единство относящихся к форме
определений крайних членов: рефлексия состоит в этом полагании одного
определения в другом; опосредствует, таким образом, общность. Однако
существенным основанием общности оказывается единичность, а всеобщность - лишь
внешним в ней определением, полнотой. Но всеобщность существенна для единичного,
раз оно должно быть связывающим средним членом; поэтому единичное следует
считать а себе сущим всеобщим. Однако единичное соединено со всеобщностью не
этим чисто положительным образом, а снято в ней и есть отрицательный момент;
таким образом всеобщее, в себе и для себя сущее, есть положенный род, а
единичное как непосредственное есть скорее внешность рода, иначе говоря, крайний
член. - Умозаключение рефлексии, вообще говоря, подпадает под схему О-Е-В, и
единичное в нем, как таковое, есть еще существенное определение среднего члена;
но так как [теперь ] его непосредственность сняла себя и средний член
определился как в себе и для себя сущая всеобщность, то умозаключение подпало
под формальную схему Е-В-О, и умозаключение рефлексии перешло в умозаключение
необходимости.
С. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ НЕОБХОДИМОСТИ
Опосредствующее определило себя теперь 1) как простую определенную всеобщность,
подобно особенности в умозаключении наличного бытия, но 2) как объективную
всеобщность, т. е. как всеобщность, содержащую всю определенность различенных
крайних членов, подобно общности в умозаключении рефлексии; она наполненная, но
простая всеобщность - всеобщая природа сути (Natur der Sache), род.
Это умозаключение содержательно, потому что абстрактный средний термин
умозаключения наличного бытия положен собой как определенное различие, каковым
бывает средний термин умозаключения рефлексии, но это различие вновь
рефлектировало себя в простое тождество. - Это умозаключение есть поэтому
умозаключение необходимости, так как его средний термин - это не какое-то другое
непосредственное содержание, а рефлексия определенности крайних терминов в себя.
Крайние термины имеют в среднем термине свое внутреннее тождество, определения
содержания которого суть относящиеся к форме определения крайних терминов. - Тем
самым то, чем термины отличаются друг от друга дано как внешняя и несущественная
форма, а они даны как моменты некоторого необходимого наличного бытия.
Это умозаключение есть прежде всего непосредственное умозаключение и потому
столь формальное, что связь терминов есть существенная природа как содержание, а
содержание имеет в различенных терминах лишь разную форму, крайние же термины
сами по себе даны лишь как нечто несущественное устойчивое наличие (ein
unwesentliches Bestehen).-Реализация этого умозаключения должна определить его
так, чтобы крайние термины также были положены как та тотальность, которая
сначала есть средний термин, и чтобы необходимость отношения, которая сначала
есть лишь субстанциальное содержание, была отношением положенной формы.
а) Категорическое умозаключение (Der kategorische Schiup)
1. Категорическое умозаключение имеет одной или обеими своими посылками
категорическое суждение. С этим умозаключением, как и с соответствующим
суждением, здесь связывается то более определенное значение, что его средний
член есть объективная всеобщность. При поверхностном рассмотрении и
категорическое умозаключение считается не более как умозаключением присущности.
По своему содержательному значению категорическое умозаключение есть первое
умозаключение необходимости, в котором субъект связывается с предикатом через
свою субстанцию. Но субстанция, возведенная в сферу понятия, это - всеобщее,
положенное как в себе и для себя сущее таким образом, что она имеет формой,
способом своего бытия не свойственную ей акцидентальность, а определение
понятия. Поэтому крайние члены умозаключения и, определеннее говоря, всеобщность
и единичность суть ее различия. По сравнению с родом - так более точно определен
средний член - всеобщность есть абстрактная всеобщность или всеобщая
определенность - акцидентальность субстанции, сведенная в простую
определенность, которая, однако, есть существенное различие, видовое отличие
субстанции. - Единичность же есть действительное; она в себе конкретное единство
рода и определенности, но здесь как в непосредственном умозаключении она прежде
всего непосредственная единичность, акцидентальность, сведенная в форму для себя
сущего устойчивого наличия. - Соотношение этого крайнего члена со средним
составляет категорическое суждение; но так как и другой крайний член, согласно
указанному выше определению, выражает видовое отличие рода или его определенный
принцип, то и эта другая посылка категорична.
2. Это умозаключение как первое и тем самым непосредственное умозаключение
необходимости подпадает прежде всего под схему первого формального умозаключения
Е-О-В. Но так как средний термин есть [здесь ] существенная природа единичного,
а не какая-нибудь из его определенностей или свойств, и точно так же крайний
термин всеобщности есть не какое-то абстрактное всеобщее (которое опять-таки
есть лишь отдельное качество), а всеобщая определенность, специфически
различающая род, то отпадает случайность связывания субъекта с каким-то
качеством лишь через посредство какого-то среднего термина. - Так как тем самым
и соотношения крайних терминов со средним не имеют той внешней
непосредственности, которую они имеют в умозаключении наличного бытия, то
доказательство требуется здесь не в том смысле, в каком оно требовалось там,
приводя к бесконечному прогрессу.
Далее, в отличие от умозаключения рефлексии это умозаключение не предполагает
своего заключения для своих посылок. По своему субстанциальному содержанию
термины находятся в тождественном, в себе и для себя сущем соотношении друг с
другом; [здесь] имеется одна проходящая через все три термина сущность, в
которой определения единичности, особенности и всеобщности суть лишь формальные
моменты.
Поэтому категорическое умозаключение в этом смысле уже не субъективное; вместе с
указанным выше тождеством начинается объективность; средний член есть
содержательное тождество своих крайних, которые содержатся в нем как
самостоятельные; ибо их самостоятельность и есть указанная субстанциальная
всеобщность, род. Субъективный же момент этого умозаключения состоит (besteht) в
безразличном устойчивом наличии (Bestehen) крайних членов (в отношении) к
понятию или среднему члену.
3. Но в этом умозаключении субъективно еще то, что указанное тождество еще дано
как субстанциальное тождество или как содержание, а не одновременно как
тождество формы. Поэтому тождество понятия есть еще внутренняя связь, и тем
самым оно как соотношение еще есть необходимость. Всеобщность среднего члена
есть изначальное (gediegene), положительное тождество и точно так же не дана как
отрицательность его крайних членов.
Точнее говоря, непосредственность этого умозаключения, которая еще не положена
как то, что она есть в себе, такова. То, что в умозаключении непосредственно в
собственном смысле, - это единичное. Единичное подведено под свой род как под
средний термин; но под этот же род подведены еще и другие неопределенно многие
единичные; поэтому случайно то, что лишь это единичное положено как подведенное
под этот род. - Но, далее, эта случайность свойственна не только внешней
рефлексии, которая, сравнивая положенное в умозаключении единичное с другими,
находит его случайным; тем, что это единичное само соотнесено со средним
термином как со своей объективной всеобщностью, оно скорее положено как
случайное, как субъективная действительность. С другой стороны, субъект, будучи
чем-то непосредственно единичным, содержит определения, которые не содержатся в
среднем термине как во всеобщей природе; тем самым субъект имеет и безразличное
ко всеобщей природе, само по себе определенное существование с особым
содержанием. Тем самым и наоборот, этот другой термин также имеет безразличную
непосредственность и существование, отличное от первого. - Это же отношение
имеется и между средним и другим крайним термином; ибо этот другой крайний
термин также имеет определение непосредственности, стало быть, определение
случайного бытия по отношению к своему среднему термину.
Итак то что положено в категорическом умозаключении, - это, с одной стороны,
крайние термины в таком отношении к среднему, что они в себе обладают
объективной всеобщностью или самостоятельной природой и в то же время даны как
непосредственные, следовательно, как безразличные друг к другу действительности.
С другой стороны, они в такой же мере даны как случайные, иначе говоря, их
непосредственность определена как снятая в их тождестве. Но в силу указанной
самостоятельности и тотальности действительности это тождество есть лишь
формальное, внутреннее тождество; тем самым умозаключение необходимости
определило себя как гипотетическое.
Ь) Гипотетическое умозаключение (Der hypothetische Schlufi)
1. Гипотетическое суждение содержит лишь небходимое соотношение без
непосредственности того, что соотносится. "Если есть А то есть В"', другими
словами, бытие А есть в такой же мере и бытие чего-то иного. В; этим еще не
сказано ни то, что есть А ни то, что есть В. Гипотетическое умозаключение
присовокупляет эту непосредственность бытия:
Если есть А, то есть В, А есть, Следовательно, есть В.
Меньшая посылка сама высказывает непосредственное бытие А
Но не только это прибавилось к суждению. Умозаключение содержит соотношение
субъекта и предиката не как абстрактную связку, а как наполненное
опосредствующее единство. Бытие А следует поэтому принимать не просто за
непосредственность, а по существу своему за средний член умозаключения. Это надо
рассмотреть подробнее.
2. Прежде всего соотношение гипотетического суждения есть необходимость, иначе
говоря, внутреннее субстанциальное тождество при внешней разности в
существовании или при взаимном безразличии являющегося бытия; это -
тождественное содержание, внутренне лежащее в основании. Обе стороны суждения
суть поэтому не непосредственное бытие, а бытие, скованное (gehaltenes)
необходимостью, следовательно, в то же время снятое или лишь являющееся бытие.
Далее, как стороны суждения они относятся между собой как всеобщность и
единичность; поэтому одна из них есть указанное содержание как тотальность
условий, а другая - как действительность. Тем не менее безразлично, какую из
сторон принимают за всеобщность и какую - за единичность. А именно, поскольку
условия - это еще то, что внутренне, абстрактно в некоторой действительности,
они всеобщее, и приобрели они действительность именно благодаря тому, что
сведены в некоторую единичность. И наоборот, условия суть порозненное,
раздробленное явление, которое лишь в действительности приобретает единство и
значение, а также общезначимое наличное бытие.
Ближайшее отношение между двумя сторонами [гипотетического суждения], которое
здесь рассматривалось как отношение условия к обусловленному, можно, однако,
принимать и за отношение причины и действия, основания и следствия; это здесь
безразлично; но отношение обусловленности (Bedingung) потому более соответствует
имеющемуся в гипотетическом суждении и умозаключении соотношению, что условие
дано по существу своему как безразличное существование, основание же и причина
сами собой переходят [в иное]; кроме того, условие есть более общее определение,
так как оно объемлет обе стороны указанных отношений, между тем как действие,
следствие и т. д. - в такой же мере условия причины, основания и т. д., в какой
причина, основание и т. д. суть их условия.
Итак, [в гипотетическом умозаключении ] А есть опосредствующее бытие, поскольку
оно, во-первых, есть непосредственное бытие, безразличная действительность, а
во-вторых, поскольку оно в такой же мере дано и как в себе самом случайное,
снимающее себя бытие. То, что превращает условия в действительность нового
образа, условиями которого они служат, это то обстоятельство, что они не бытие
как абстрактное непосредственное, а бытие в своем понятии, прежде всего
становление; но так как понятие уже не есть переход, то они, говоря более
определенно, суть единичность как соотносящееся с собой отрицательное единство.
- Условия - это разбросанный материал, ожидающий и требующий своего приложения;
эта отрицательность есть то, что опосредствует, есть свободное единство понятия.
Она определяет себя как деятельность, так как этот средний член есть
противоречие между объективной всеобщностью (или тотальностью тождественного
содержания) и безразличной непосредственностью. - Вот почему этот средний член
есть уже не просто внутренняя, а сущая необходимость; объективная всеобщность
содержит соотношение с самой собой как простую непосредственность, как бытие. В
категорическом умозаключении этот момент есть прежде всего определение крайних
членов; но по отношению к объективной всеобщности среднего члена он определяет
себя как случайность и тем самым как нечто лишь положенное, а также снятое, т.
е. нечто возвратившееся в понятие или в средний член как в единство, - в средний

член, который в своей объективности сам есть теперь также бытие.
Заключение "следовательно, В есть" выражает то же противоречие а именно что В
есть нечто непосредственно сущее, но точно так же имеет бытие через нечто иное,
другими словами, опосредствовано. Поэтому оно по своей форме то же понятие, что
и средний член. Оно отличается от него только как необходимое от необходимости,
- в форме совершенно поверхностного противостояния единичного всеобщему.
Абсолютное содержание А и В - одно и то же; это лишь два различных имени одной и
той же основы для представления, поскольку представление фиксирует явление
разного вида (Gestalt) наличного бытия и отличает от необходимого его
необходимость; но если бы необходимость была отделена от В, то В не было бы
необходимым. Стало быть, здесь имеется тождество опосредствующего и
опосредствованного.
3. Гипотетическим умозаключением представлено прежде всего необходимое
соотношение как связь через форму или отрицательное единство, подобно тому как

категорическое умозаключение представляло через положительное единство
изначальное содержание, объективную всеобщность. Но необходимость сливается с
необходимым; деятельность формы по преобразованию (des Ubersetzens)
обусловливающей действительности в обусловливаемую есть а себе то единство, в
котором сняты определенности противоположности, ранее освободившиеся в виде
безразличного наличного бытия, и различие между А и В стало пустым словом.
Поэтому оно рефлектированное в себя единство, тем самым - тождественное
содержание, и оно таково не только в себе, но и положено этим умозаключением,
так как бытие А есть также не его собственное бытие, а бытие В, и наоборот,
вообще бытие одного есть бытие другого, и в заключении непосредственное бытие
или безразличная определенность прямо дано как опосредствованная определенность,
следовательно, внешность сняла себя, и ее вернувшееся в себя единство положено.
,
Тем самым опосредствование умозаключения определило сей" как единичность,
непосредственность и как соотносящуюся с собой отрицательность, иначе говоря,
как тождество, различающее себя и из этого различения сосредоточивающееся внутрь
себя, - как абсолютную форму, и именно в силу этого - как объективную
всеобщность, тождественное с собой содержание. В этом определении умозаключение
есть дизъюнктивное умозаключение.
с) Дизъюнктивное умозаключение (Der disjunktive Schiup)
Подобно тому как гипотетическое умозаключение подпадает вообще под схему второй
фигуры В-Е-0, так дизъюнктивное умозаключение подпадает под схему третьей фигуры
формального умозаключения Е-В-0. Но середина есть [здесь ] наполненная формой
всеобщность; она определила себя как тотальность, как развитую объективную
всеобщность. Середина есть поэтому столь же всеобщность, сколь и особенность и
единичность. Как всеобщность она, во-первых, субстанциальное тождество рода, но,
во-вторых, такое тождество, в которое принята особенность, но как равная роду,
следовательно, как всеобщая сфера, содержащая тотальность своих обособлении; это
- род, разложенный на свои виды - такое А, которое есть и В, и С, и D. Но
обособление как различение есть в такой же мере и "либо - либо" [данных ] В, С и
D, отрицательное единство, взаимное исключение определений. - Далее, это
исключение не только взаимное, и определение не только относительное, но и столь
же существенно соотносящееся с собой определение; особенное как единичность, с
исключением других.
А есть или В, или С, или D,
Но А есть В,
Следовательно, А не есть ни С, ни D.
Или также:
А есть или В, или С, или D, Но А не есть ни С, ни D, Следовательно, оно есть В.
А есть субъект не только в обеих посылках, но и в заключении. В первой посылке
оно всеобщее, а в своем предикате-разделенная на тотальность своих видов
всеобщая сфера; во второй посылке оно дано как определенное как вид; в
заключении оно положено как исключающая, единичная определенность. -Иначе
говоря, оно уже в меньшей посылке положительно положено как исключающая
единичность, а в заключении - как то определенное, что оно есть.
Стало быть, то, что [здесь] вообще являет себя как опосредствованное, - это
всеобщность [данного ] А, опосредствованная с единичностью. Опосредствующее же -
это то же А, которое есть всеобщая сфера своих обособлении и нечто определенное
как единичное. Таким образом, то, чтб составляет истину гипотетического
умозаключения, - единство опосредствующего и опосредствованного, положено в
дизъюнктивном умозаключении, которое поэтому в то же' время уже не есть
умозаключение. А именно, середина, положенная в нем как тотальность понятия,
сама содержит оба крайних в их полной определенности. В отличие от этой середины
крайние даны только как положенность, которой уже не присуща никакая собственная
определенность в противоположность середине.
Если все это рассматривать еще более определенно, имея в виду гипотетическое
умозаключение, то окажется, что в этом умозаключении имелось субстанциальное
тождество как внутренняя связь необходимости и отличное от него отрицательное
единство, - а именно деятельность или форма, преобразовавшая одно наличное бытие
в другое. Дизъюнктивному же умозаключению вообще свойственно определение
всеобщности; его середина - А как род и как совершенно определенное; в силу
этого единства указанное выше содержание, прежде бывшее внутренним, теперь также
положено, и наоборот, положенность или форма не есть внешнее отрицательное
единство по отношению к безразличному наличному бытию, а тождественна с тем
изначальным содержанием. Относящееся к форме определение понятия целиком
положено в своем определенном различии и в то же время в простом тождестве
понятия.
Этим снят теперь формализм акта умозаключения и, стало быть, субъективность
умозаключения и понятия вообще. Это формальное или субъективное состояло в том,
что опосредствующим для крайних членов служит понятие как абстрактное
определение и потому оно отлично от этих крайних членов, чье единство оно
составляет. Напротив, в доведенном до конца умозаключении, в котором объективная
всеобщность точно так же положена как тотальность определений формы, различие
опосредствующего и опосредствованного отпало. То, чтб опосредствовано само есть
существенный момент своего опосредствующего, и каждый момент дан как тотальность
опосредствованных.
фигуры умозаключения представляют каждую определенность понятия в отдельности
как средний член, который в то же время есть понятие как долженствование, как
требование, чтобы опосредствующее было тотальностью понятия. Разные же роды
умозаключения представляют ступени наполнения или конкретизации среднего члена.
В формальном умозаключении средний член положен как тотальность лишь тем, что
все определенности, но каждая в отдельности, выполняют [поочередно] функцию
опосредствования. В умозаключениях рефлексии средний член дан как единство,
внешним образом охватывающее собой определения крайних членов. В умозаключении
необходимости он определил себя как столь же развитое и тотальное, сколь и
простое единство, и этим сняла себя форма умозаключения, состоявшего в отличении
среднего члена от его крайних членов.
Тем самым понятие вообще реализовалось; говоря определеннее, оно приобрело такую
реальность, которая есть объективность. Ближайшая реальность состояла в том, что
понятие как отрицательное внутри себя единство расщепляет себя и как суждение
полагает свои определения в определенном и безразличном различии, а в
умозаключении противопоставляет им само себя. Поскольку понятие еще есть таким
образом внутренний момент этой своей внешности, через развитие умозаключений эта
внешность уравнивается с внутренним единством; разные определения возвращаются в
это единство через опосредствование, в котором они едины сначала лишь в чем-то
третьем, и тем самым внешность в самой себе представляет понятие, которое
поэтому точно так же уже больше не отличается от нее как внутреннее единство.
Но и наоборот, указанное определение понятия, рассмотренное как реальность, есть
в такой же мере и положенность. Ведь истиной понятия оказалось тождество его
внутренности (Innerlichkeit) и его внешности не только в этом результате; уже в
суждении моменты понятия остаются и в своем безразличии друг к другу
определениями, которые имеют значение лишь в своем соотношении друг с
другом.Умозаключение - это опосредствование, полное понятие в своей
положенности. Его движение есть снятие этого опосредствования, в котором нет
ничего в себе и для себя, а каждое [определение ] дано лишь через посредство
иного. Поэтому в результате получается непосредственность, возникшая через
снятие опосредствования, бытие, которое точно так же тождественно с
опосредствованием и есть понятие, воссоздавшее само себя из своего инобытия и в
своем инобытии. Это бытие есть поэтому суть (eine Sache), которая есть в себе и
для себя, - объективность.
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
ОБЪЕКТИВНОСТЬ (DIE OBJEKTIVITAT)
В первой книге объективной логики абстрактное бытие было представлено как
переходящее в наличное бытие, но точно так же и возвращающееся в сущность. Во
второй книге выяснилось, что сущность определяет себя как основание, благодаря
чему вступает в существование и реализует себя в виде субстанции, но снова
возвращается в понятие. Относительно же понятия было прежде всего показано, что
оно определяет себя как объективность. Само собой ясно, что этот последний
переход по своему определению тождествен с тем, что в прежнее время принималось
в метафизике за умозаключение от понятия, а именно от понятия Бога к его
наличному бытию, или как так называемое онтологическое доказательство бытия
Бога. - Известно также, что возвышеннейшая мысль Декарта, что Бог есть то
понятие чего включает в себя его бытие, после того как она была низведена до
дурной формы формального умозаключения а именно до формы упомянутого
доказательства, была в конце' концов повержена критикой разума и мыслью, что из
понятия не-возможно выколупать наличное бытие. Нечто касающееся этого
доказательства было рассмотрено уже ранее . в первой части, говоря о том, что
бытие исчезло в своей ближайшей противоположности - в небытии и что истиной
обоих оказалось становление, мы обратили внимание на смешение, возникающее тогда
когда, рассуждая о каком-нибудь определенном наличном бытии фиксируют не его
бытие, а его определенное содержание, и потому полагают, что если такое-то
определенное содержание (например, сто талеров) сравнивается с другим
определенным содержанием (например, с контекстом моего восприятия, с составом
моего имущества) и при этом находят различие в зависимости от того, прибавляется
ли первое содержание ко второму или не прибавляется, то -здесь речь идет будто
бы различии бытия и небытия или даже о различии бытия и понятия. Далее, там же и
во второй части было рассмотрено встречающееся в онтологическом доказательстве
определение совокупности (Inbegriffs) всех реальностей. - Но существенного
предмета этого доказательства, [т. е.] связи понятия и наличного бытия, касается
только что законченное рассмотрение понятия и всего хода развития, через который
оно определяет себя как объективность. Как абсолютно тождественная с собой
отрицательность понятие есть то, что определяет само себя; выше было отмечено,
что уже поскольку оно раскрывается в единичности как суждение, оно полагает себя
как реальное, сущее- эта абстрактная еще реальность завершает себя в
объективности.
Если может показаться, будто переход понятия в объективность есть нечто иное,
нежели переход от понятия Бога к его наличному бытию, то надлежит, с одной
стороны, принять в соображение, что определенное содержание. Бог, ни в чем не
изменяет логического процесса и что онтологическое доказательство есть лишь
применение этого логического процесса к тому частному содержанию. С другой же
стороны, существенно важно вспомнить сделанное выше 46 замечание о том, что
субъект приобретает определенность и содержание лишь в своем предикате, а до
этого, чем бы субъект ни был для чувства, созерцания и представления, он для
понятийного познания есть лишь одно имя; в предикате же вместе с определенностью
начинается и реализация вообще. - Но предикаты следует понимать как нечто такое,
что само еще заключено в понятии, стало быть, как нечто субъективное, с чем еще
не совершен выход к наличному бытию;
поэтому, с одной стороны, реализация понятия, конечно, еще не завершена в
суждении. Но, с другой стороны, и одно лишь определение того или иного предмета
через предикаты, не будучи в то же время реализацией и объективированном
понятия, также остается чем-то столь субъективным, что оно даже не есть истинное
познание и определение понятия предмета, - оно нечто субъективное в смысле
абстрактной рефлексии и чуждых понятия представлений. - Бог как живой Бог, а еще
более как абсолютный дух познается лишь в своем деянии (Тип). Человеку уже рано
дано было наставление познать его в его делах; лишь из них могут проистекать те
определения, которые именуются его свойствами, так же как в них содержится и его
бытие. Таким образом, понятийное познание его действования, т. е. его самого,
берет понятие Бога в его бытии и его бытие - в его понятии. Бытие само по себе
или даже наличное бытие есть столь скудное и ограниченное определение, что
трудность найти это определение в понятии могла возникнуть, пожалуй, лишь
оттого, что не приняли в соображение, что же такое само бытие или наличное
бытие. - Бытие как совершенно абстрактное, непосредственное соотношение с самим
собой есть не что иное, как абстрактный момент понятия, который есть абстрактная
всеобщность, исполняющая и то, что требуется от бытия - быть вне понятия; ведь
насколько она момент понятия, настолько же она и его различие или абстрактное
суждение, в котором понятие противопоставляет себя самому себе. Понятие, даже
как формальное понятие, уже непосредственно содержит бытие в более истинной и в
обогащенной форме, поскольку понятие как соотносящаяся с собой отрицательность
есть единичность.
Но конечно трудность найти в понятии вообще и равным образом в понятии Бога
бытие становится непреодолимой, если это бытие должно быть таким бытием, которое
встречается в контексте внешнего опыта или в форме чувственного восприятия,
подобно ста талерам в составе моего имущества, как нечто схватываемое только
рукой, а не духом, как видимое по существу внешнему, а не внутреннему оку,-если
бытием, реальностью, истиной именуется то, что свойственно вещам как
чувственным, Семенным и переходящим. - Если философствование по поводу бытия
возвышается над чувственностью, то к этому обстоятельству присоединяется еще и
то, что и в рассуждениях о понятии оно не покидает чисто абстрактной мысли,
которая и противостоит привычка принимать понятие лишь за нечто столь
одностороннее, как абстрактная мысль, мешает признать то, что было ранее
предложено, а именно переход от понятия Бога к его бытию как применение
изложенного выше 47 логического процесса объктивирования понятия. Однако если,
как это обычно случается согласиться с тем, что логическое как формальное
составляет (ьоому для познания всякого определенного содержания, то следует
допустить по крайней мере указанное выше отношение, если только вообще не
застревать - как на чем-то высшем - на противоположении понятия объективности,
на неистинном понятии и столь же неистинной реальности. - Однако при изложениии
(Exposition) понятия было еще указано, что оно есть само абсолютное,
божественное понятие, так что [здесь] поистине имело бы место не такое
отношение, как применение, а указанный логические процесс был бы
непосредственным изображением самоопределения
Бота к бытию. Но по этому поводу следует заметить, что поскольку понятие должно
быть изображено как понятие Бога, его следует понимать уже как принятое в идею.
Упомянутое чистое понятие проходит через конечные формы суждения и Умозаключения
потому что оно еще не положено как в себе и для себя единое объективностью, а
только еще находится на стадии становления объективностью Таким образом, и эта
объективность еще не есть божественное существование (Existenz), еще не есть
просвечивающая сквозь идею реальность. Но все же объективность настолько же
богаче и выше бытия или наличного бытия, о котором говорится в онтологическом
доказательстве, насколько чистое понятие богаче и выше, чем указанная
метафизическая пустота Товарности всех реальностей. - Однако я откладываю до
другого раза более подробное рассмотрение того многообразного недоразумения,
которое внес логический формализм в онтологическое доказательство, равно как и в
остальные так называемые доказательства наличного бытия Бога, а также
рассмотрение кантовской критики их и попытку восстановлением их истинного
значения возвратить мыслям, лежащим в их основании, присущую им ценность и
достоинство.
Ранее уже рассматривалось несколько форм непосредственности, но в разных
определениях. В сфере бытия она есть само бытие и наличное бытие; в сфере
сущности - существование, а затем действительность и субстанциальность; в сфере
же понятия, кроме непосредственности как абстрактной всеобщности, она есть
теперь объективность. - Там, где не нужна точность философских различий понятия,
можно употреблять эти выражения как синонимы; упомянутые определения проистекают
из необходимости понятия. Бытие есть вообще первая непосредственность, а
наличное бытие - она же с первой определенностью. Существование вместе с вещью
есть непосредственность, возникающая из основания, - из снимающего себя
опосредствования простой рефлексии сущности. Действительность же и
субстанциальность есть непосредственность, проистекающая из снятого различия
между еще несущественным существованием как явлением и его существенностью.
Наконец, объективность есть такая непосредственность, к которой понятие
определяет себя снятием своей абстрактности и опосредствования. - Философия
имеет право выбирать из языка повседневной жизни, созданного для мира
представлений, такие выражения, которые кажутся приближающимися к определениям
понятия. Нет надобности доказывать, что с выбранным из языка повседневной жизни
словом и в этой жизни связывают то же понятие, для [обозначения ] которого его
употребляет философия; ведь повседневная жизнь имеет не понятия, а
представления, и сама философия должна познать понятие того, что вне ее есть
только представление. Поэтому вполне достаточно, если при употреблении тех его
выражений, которыми пользуются для философских определений, имеется
приблизительное представление об их различии, как вполне возможно при применении
указанных выражений, что в них обнаруживают оттенки представления, имеющие более
близкую связь с соответствующими понятиями. - Вероятно, труднее будет
согласиться с тем, что нечто может быть, не существуя, но по меньшей мере не
станут, например, смешивать "бытие" как связку суждения с выражением
"существовать" и не скажут: "этот товар существует дорогой, пригодный" и так
далее, "деньги существуют металл или металлические" вместо: "этот товар есть
дорогой, пригодный", "деньги суть металл" и т. д. А такие выражения, как
"быть" и "являться", "явление" и "действительность", равно как и просто "бытие"
в противоположность "действительности", употребляются в различном смысле также и
вне философии; и еще больше отличаются по смыслу все эти выражения от [слова]
"объективность". - Но даже если бы они употреблялись как синонимы, то философии
и помимо этого должно быть позволительно пользоваться такого рода пустыми
излишествами языка при обозначении того, что она различает.
Говоря об аподиктическом суждении, в котором как в доведенном до конца суждении
субъект утрачивает свою определенность по отношению к предикату, мы упомянули о
возникающем отсюда двояком значении субъективности, а именно как понятым и как
обычно противостоящей ему внешности и случайности . Подобным же образом и
объективность, оказывается, имеет двоякое значение - противостоять
самостоятельному понятию, но и быть чем-то в-себе-и-для-себя-сущим. Поскольку
объект в первом смысле противостоит тому Я=Я, которое в субъективном идеализме
высказывается как абсолютная истина, он есть многообразный мир в его
непосредственном наличном бытии, мир, с которым Я или понятие вступает в
бесконечную борьбу лишь для того, чтобы через отрицание этого ничтожного в себе
иного покидать исходной достоверности самого себя действительную истину его
равенства с самим собой. - В более неопределенном смысле объект означает вообще
некоторый предмет для какого-нибудь интереса и деятельности субъекта.
В противоположном же смысле "объективное" означает в-се-бе-и-для-себя-сущее,
свободное от ограничения и противоположности. Разумные основоположения,
совершенные произведения искусства и т. д. называются объективными, поскольку
они свободны и выше всякой случайности. Хотя разумные-теоретические или
нравственные - основоположения принадлежат лишь сфере субъективного, сознания,
тем не менее в-себе-и-для-себя-сущее в них называется объективным; познание
истины усматривают в том, чтобы объект познавался свободным от примеси
субъективной рефлексии, а праведность - в следовании объективным законам,
которые не имеют субъективного происхождения и не допускают никакого произвола и
никакого превратного толкования их необходимости.
На нынешней стадии нашего исследования объективность имеет прежде всего значение
в-себе-и-для-себя-сущего бытия понятия понятия, которое сняло положенное в его
самоопределении опосредствование и сделало его непосредственным соотношением с
самим собой. Тем самым эта непосредственность сама непосредственно и всецело
проникнута понятием, равно как и тотальность понятия непосредственно
тождественна с его бытием. Но, далее, так как понятие должно точно так же
восстановить свободное для-себя-бытие своей субъективности, то возникает такое
отношение понятия как цели к объективности, в котором непосредственность
объективности становится чем-то отрицательным по отношению к понятию и
определяемым его деятельностью и тем самым приобретает указанное выше другое
значение - чего-то самого по себе ничтожного, поскольку оно противостоит
понятию.
Итак, во-первых, объективность выступает в своей непосредственности, моменты
которой - ввиду тотальности всех моментов - обладают безразличной
самостоятельностью как объекты вне друг друга и в своем взаимоотношении обладают
субъективным единством понятия лишь как внутренним или как внешним единством:
это механизм (der Mechanismus). - Но так как в нем, во-вторых, это единство
оказывается имманентным законом самих объектов, то их отношение становится их
характерным различием, основанным на их законе, и таким соотношением, в котором
их определенная самостоятельность снимает себя: это химизм.
В-третьих, это существенное единство объектов именно поэтому положено как
отличное от их самостоятельности; оно субъективное понятие, но положенное как
само собой соотносящееся с объективностью, как цель: это телеология.
Так как цель есть понятие, положенное как соотносящееся в самом себе с
объективностью и снимающее через себя свою ущербность - свою субъективность, то
внешняя сначала целесообразность становится благодаря реализации цели внутренней
целесообразностью и идеей.
Глава первая
МЕХАНИЗМ (DER MECHANISMUS)
Так как объективность есть возвратившаяся в свое единство тотальность понятия,
то этим положено нечто непосредственное, что само по себе есть указанная
тотальность и также положено как таковая, но в чем отрицательное единство
понятия еще не отделилось от непосредственности этой тотальности, - иначе
говоря, объективность еще не положена как суждение. Поскольку она имеет
имманентно внутри себя понятие, в ней имеется различие понятия; но в силу
объективного тотального характера различенные суть полноценные (vollstandige) и
самостоятельные объекты, которые поэтому и в своем соотношении относятся друг
только как самостоятельные и во всяком соединении остаются внешними друг другу.
- Механический характер заключается в том, что, каково бы ни было соотношение
соединяемых [объектов], оно чуждо им, не касается их природы, и хотя бы оно и
было связано с видимостью чего-то единого, оно все же остается только сложением,
смесью, кучей и т. д. Духовная механичность (Mechanismus) подобно материальной
также состоит в том, что соотносящиеся в духе [моменты] остаются внешними и друг
другу, и ему самому. Механический способ представления, механическая память,
привычка, механический образ действия означают, что в том, чтб дух воспринимает
или делает, недостает присущего ему проникновения и присутствия. Хотя
механичность его в теоретической или практической сфере не может иметь места без
его самостоятельности, без какого-то импульса и сознания, в ней однако нет
свободы индивидуальности, и так как эта свобода в ней не проявляется, то такое
действие выступает как чисто внешнее.
А. МЕХАНИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ (DAS MECHANISCHE OBJEKT)
Объект как выяснилось, это - умозаключение, опосредствование которого сгладилось
и потому стало непосредственным тожеством Поэтому он в себе и для себя всеобщее;
всеобщность не в смысле одинаковости свойств, а всеобщность, которая проникает
особенность и есть в ней непосредственная единичность.
Поэтому в объекте, во-первых, не различены материя-и форма из которых первая
была бы его самостоятельной всеобщею а вторая-его особенностью и единичностью;
такого абстрактного различия единичности и всеобщности в нем согласно его
понятию нет; если его рассматривают как материю, то его следует принимать за
материю, в себе самой приобретшую форму. Равным образом его можно определять как
вещь, обладающую свойствами" как целое, состоящее из частей, как субстанции
обладающую акциденциями, и по прочим отношениям Рефлексии, но эти отношения уже
вообще исчезли в понятии объект, поэтому объект не имеет ни свойств, ни
акциденции, ибо они делимы от вещи или субстанции, в объекте же особенной
совершенно рефлектирована в тотальность. Правда, частям того или иного целого
присуща та самостоятельность, которая свойственна различиям объекта, но эти
различия сами суть по существу своему с самого начала объекты, тотальности, у
которых в отличие от частей нет такой определенности по отношению по отношению к
целому.
Поэтому объект прежде всего неопределенен постольку, поскольку в нем нет никакой
определенной противоположности; ион он опосредствование, слившееся в

<<

стр. 3
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>