<<

стр. 5
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

169

средства их достижения. Однако цель -
это не причина и следствия из нее не
следуют. Между ними расположен
свободный выбор человека. Люди не
выбирают: знать им или не знать. В
знании необходимым образом ре-
ализуется их свобода, т.е. люди
свободны в своем отношении к природе
не потому, что они что-то в ней зара-
нее знают, а наоборот, они могут что-
либо знать о природе потому, что
свободны в мире, заполненном причи-
нами. И люди свободны в этом мире не
потому, что они создают
искусственное, а наоборот,
искусственное имеет своим основанием
феномен человеческой свободы. Сле-
довательно, если действие человека
является фундаментальным фактом
природы, то и феномен свободы также
является таковым. Феномен свободы не
следует из цепочки причин и
следствий, детерминирующих есте-
ственное состояние человека, хотя и
не противоречит ее физическому
содержанию. Свобода не вытекает из
объектной структуры мира, но
доопределяет ее и поэтому может быть
понята только в точке доопределения
природы человеком. Но о самом
доопределении мы ничего не можем
узнать до того, как оно фактически
случится, когда мир будет уже

170

определенным и появятся законы, с
воспроизведением которых
воспроизводятся и условия
существования человека в мире.
Доопределение выступает на стороне
природы в форме искусственного, а на
стороне человека - как его
естественная свобода. Причем свобода,
понимаемая не в качестве возможности
выбора каких-то вещей или свободы от
чего-то, а как необходимость человеку
самодеятельно начинать новый ряд
явлений в мире каузальных связей.
Начало это заранее не определено.
Оно не объектно, т.е. его нельзя
получить конечным набором связей и
взаимодействий вещей. Мы можем от
этого начала двигаться по содержанию
объектных связей как "влево", так и
"вправо", к тому, что было до него, и
к тому, что стало после него. Иными
словами, мы имеем здесь дело не с
объектом, а с феноменом в точном
смысле этого слова, ибо "до" и
"после" уже предполагает факт
случившегося доопределения, которое
теоретически интерпретируется, с
одной стороны, как начало, а с другой
- как необратимость. Нельзя помыслить
начало, не помыслив доопределение, а
помыслив доопределение, мы приходит к
идее необратимости. Объектное
изучение природы строится вне

171

зависимости от понимания проблемы
доопределения, начала и
необратимости. Изучение же среды
обитания человека возможно лишь в
терминах теории, разрешающей проблему
доопределения, начала и необ-
ратимости. Таким образом,
доопределение - это проблема
фактического испытания, а не
теоретического мира. Оно должно быть
эмпирически дано так, чтобы в мире
что-то доопределилось и в этом
доопределении установилась
необходимость. Движение
естествознания в том направлении,
которое требует от него понимания
особенностей доопределяющегося мира,
ведет к экологизации естествознания,
ибо содержание связей "свобода -
доопределение - искусственное"
проблематизирует онтологию ума,
наблюдающего физические события в ок-
ружающей нас среде, и вводит в эту
онтологию неопределенность.
Физическое познание устраняет
неопределенность, обусловленную
человеческим фактором, тем, что оно
отделяет человека от природы и
допускает абстракцию сознания,
отождествляемого с самосознанием,
которое не зависит от особенностей
конечного устройства человеческого


172

организма7. Но особенность
человеческого познания проявляется в
процедуре физического измерения, ибо
если мы что-то и знаем о природе, то
потому, что можем в ней нечто
измерить. Измеряем-то мы, конечно, не
сознанием, а используем, например,
часы, линейку и т.д., т.е. вполне
осязаемые вещи. Поэтому процедура
измерения накладывает фактические
ограничения на возможности внешнего
наблюдения, лишает самосознание его
претензии на некую абсолютность и
вновь вводит в систему физического
знания проблему неопределенности.
В биологии используются возможности
внутреннего наблюдения,
неопределенность которого использу-
ется, в свою очередь, для построения
вполне определенного и точного
биологического знания уже вне зависи-
мости от того, как решается в нем
проблема измерения.


5. Природа как индивид

Читая тексты, мы нередко встречаем
сочетания слов, которые кажутся нам
____________________
7 Мамардашвили М.К. Классические и
неклассические идеалы
рациональности. Тбилиси, 1984.

173

несуразными. Например, "ничто
ничтожит" или "мыслящий принцип".
Разве все это не глупость? Встретив
бессмыслицу, мы стараемся от нее
отделаться, ибо придав ей смысл, мы
увидим, как изменится то, что
считалось неизменным. Но кто из людей
может выдержать изменение
неизменного? Безумцы, только они
могут придать смысл бессмысленному.
Почему природа и почему индивид?
Ведь эта формула - очевидная
нелепость, бессмысленное сочетание
слов. Природа - это природа. Она
может быть "картиной", объектом,
средой, ресурсом и даже субстанцией.
Но индивидом ...? Индивид - это
человек, а природа есть нечто
безындивидное. Настроившись на поиск
сущности, мы ведь понимаем, что
индивидуальных сущностей не бывает.
Относительно сущности различные
экземпляры существующего
взаимозаменяемы. Одно выражается
через другое. Если же мы встречаем
то, что не выразимо через другое, то
мы перестаем заниматься этим "что" и
помещаем его в разряд "случайного".
Например, в стручке гороха может ока-
заться пять зерен, а иногда и шесть.
И то и другое случайно. Невыразимая
сторона природы может как быть, так и
не быть, а сводимая - не может не

174

быть. Но если природа - это техника.
Она (техника) универсальна, в ней нет
невыразимости. Внутри нее все
необходимо. Следовательно,
случайность "делает" природу индивид-
ной, а технику - неэффективной. А
поскольку индивидность одна на всех
уровнях организации природы, по-
стольку она есть нечто конкретно
всеобщее, т.е. образует такую сторону
природы, которую нельзя заменить тех-
никой. Предельная индивидуальность
конкретного ведет к пониманию
всеобщего. Но этот метод не отвечает
идеалу рациональности доэкологической
науки и систематически никогда не
применялся даже в так называемом
описательном естествознании.
Все мы знаем, что формально наука
всегда права, но ее содержательные
утверждения могут быть неверны. Хотя
и они подчиняются совокупности
правил, критериев и методов познания:
в науке есть нечто такое, что не
зависит от истинности или ложности ее
утверждений. Наука узнается по форме
мышления, а не по его содержанию.
Например, физика Птолемея - это
наука. Физика Ньютона - это тоже
наука, хотя ее "эфир" концептуально
исключает "эпициклы" и не согласуется
с постулатом о конечности скорости


175

распространения взаимодействий
специальной теории относительности.
Для того, чтобы отделить науку от
ненауки, мы вводим представление о
том, что знаем, каков мир на самом
деле, как он существует сам по себе.
Это представление формально, а не
содержательно. Оно составляет "нерв"
науки, ее пафос и дух. Кому
принадлежит это представление, кто и
в каком эксперименте увидел природу
такой, какой она есть сама по себе?
Представление без представителя
назвали постулатом, анонимным под-
глядыванием за природой, тайным
знанием о том, как она выглядит
наедине с собой. Но если мы знаем,
как она выглядит, то зачем
подглядываем? Если же мы в ней что-то
ищем, но не знаем о том, что ищем, то
что же мы в ней пытаемся найти и
почему в качестве доказательства
нашего знания используем то, что еще
нужно узнать?
Экологическое сознание не решает
все эти проблемы. Оно поступает более
радикальным образом, т.е. выкидывает
представление о том, что кто-то
знает, как устроен мир на самом деле
и рекомендует присмотреться к
индивидности природы. Научное знание
строится вне зависимости от этого
представления, т.е. формально.

176

Почему? Потому, что мышление
действительности помещает мышление
вне действительности. Не-
действительное мышление развертывает
себя в дуальностях типа природа и
культура, вещи и разум, человек и
природа. Если природа существует на
самом деле и мы ее наблюдаем, то сами
оказываемся в чем-то таком, что
"сверх" действительности. Но
сверхдействительность запрещается
формой природы, ее индивидуальностью.
Научные истины соответствуют не
миру, как он есть на самом деле (хотя
на самом деле что-то есть), а
формальной действительности. В
противном случае мы получили бы не
науку, а фантазию строгого наблюдения
за действительными процессами
природы, совершающимися вне
действительности наблюдения. Если
природа полностью определена, то она
имеет форму, и этой формой держится
не только электрон, но и мысль об
электроне, т.е. вполне реальное
событие.
Одним из признаков экологизации
естествознания является также отказ
от представлений, согласно которым
природа - это прежде всего объект
нашего знания, а затем уже все
остальное. Ко всему остальному,
видимо, относится все то, что из

177

познания не вытекает. Это "что"
называют бытием, в том числе бытием
человека. В объектном способе
мышления знание (познание) получает
определенное преимущество по
отношению к жизнедеятельности самого
человека, т.е. по отношению к тому,
элементом чего оно является.
Экологическое мышление развивает
понимание того, что у знания нет
примата по отношению к жизни. Во
всяком случае жизнь человека, равно
как и среда его жизни, - это не
предикат знания. Наоборот, люди
сначала должны жить, а потом они уже
способны что-то знать о среде своей
жизни. Рассматривая природу не
логически, а бытийно, не как объект,
а как среду жизни, естествознание
приходит к идее субстанции,
избавляясь от противопоставления
сущностей и существования, фактов и
необходимости.
Если в каком-либо экологическом
объекте, например, лесе, мы захотим
проследить все его связи, то сразу же
столкнемся с целой "обоймой" его
дисциплинарных изображений,
скрывающих сущность леса. Мы узнаем о
поведении жучка-короеда, о структуре
подстилающей почвы, о циклической
смене растительности и о многом
другом. Но мы не осмыслим как все эти

178

знания связать и отнести к лесу в
целом. В поисках этих связей мы можем
"ходить" из одного научного предмета
в другой, из ботаники в почвоведение,
из почвоведения в зоологию, все время
отмечая, что свойства и отношения,
фиксируемые в одной научной
дисциплине, никак не связаны со
свойствами и отношениями,
фиксируемыми в другой научной
дисциплине. Хотя и понимаем, что все
они относятся к естественным
процессам жизни леса. На самом деле
все связано, а вот в теории связи
нет. В каждой научной дисциплине свои
теории, язык и свой предмет. При
таком состоянии дела логично, видимо,
допустить существование какого-то
субстанционального содержания,
которое могло бы объединить все
изучаемые свойства леса и
продемонстрировать нам его жизнь, а
не только особенности поведения
жучка-короеда. Но именно оно почему-
то выпадает из дисциплинарных
построений и образует скрытое условие
детального анализа изолированных друг
от друга свойств и отношений объекта.
Выпадает субстанциональное
содержание, очевидно, потому, что оно
само себя обосновывает и поэтому
неразложимо на ряд конечных
последовательностей, т.е. на такой

179

ряд, в предельной точке которого
устранялись бы характеристики
целостности.
Между тем понятие объекта сохраняет
свою фундаментальность для
естествознания и науки в целом. Объ-
ект науки понимается конструктивно.
Натуральность вещей элиминируется по
определенным процедурам, реализуя
которые мы в них от чего-то
отвлекаемся, что-то сохраняем и что-
то приписываем. Для того, чтобы знать
как устроена природа на самом деле,
как она существует вне зависимости от
нас, от того, что мы о ней
представляем, мы конструируем
идеальный объект. В рамках этой
конструкции мы низводим к нулю наше
собственное существование и наше
мышление и создаем абстракцию некоего
"бесплотного" самосознающего на-
блюдателя, для которого мир полностью
определен, если он сложился до
человека и без человека.
Но содержание этой определенности
логически обратимо. Оно не
фактуально. В нем, например, нет раз-
личия между "до" и "после"
относительно условий существования
человека. С логической точки зрения
неважно, Земля ли вращается вокруг
Солнца или Солнце вращается вокруг
Земли. Законы природы, фиксируемые в

180

механике относительно идеального
объекта, не будут поколеблены ни в
том, ни в другом случае. Описание
обратимых связей строится вне
зависимости от понимания проблемы
начала и происхождения этих связей.
Но экологическое сознание уже не
может удовлетвориться теоретическим
описанием обратимых связей, ибо на
обратимые истины логики ограничения
накладывает фактическое знание.
Факты случайны. Они могут как быть,
так и не быть при условии, что в мире
уже есть законы. В мире, в котором
нет законов, нет и фактов, ибо в этом
мире ничто не может длиться,
воспроизводить себя во времени. За-
коны описываются вне зависимости от
того, что случилось и не
воспроизвелось, ибо они имеют дело с
тем, что не может не быть. Но было бы
наивно думать, что все случившееся -
случайно, а воспроизведенное -
необходимо. В феномене случившегося
нечто конкретное может стать
всеобщим, а фактическое -
необходимым, и эта необходимость не
определена полностью законами, ибо
она доопределяется случайностью
рождения факта. Если законы
существуют, то факты случаются, т.е.
они не могут не быть случайно. До
законов ничто не определено в

181

терминах необходимости, а после того,
как нечто случилось, не все
определено законами и возникают ус-
ловия для того, чтобы нечто появилось
первый раз. Законы вообще
устанавливаются на уровне уже
случившегося в мире воспроизводства
его связей и отношений. Нечто
воспроизводится в мире не потому, что
в нем существуют законы. Наоборот,
законы существуют потому, что в мире
что-то уже воспроизвелось. Мир как
объект полностью определен законами.
Мир как индивид спонтанно
дооопределяется, т.е. оставляет место
для законопорождающей случайности.
На уровне доопределения мира
происходит координация и согласование
фактов бытия, а не законов науки. В
изменяющемся мире нас интересуют
прежде всего законы изменений, а не
условия того, чтобы вообще что-то
могло измениться. Если один факт
принадлежит одному изменяющемуся
целому, а другой факт - другому
целому, то непреднамеренная
координация этих фактов образует
индивидность мира и позволяет в нем
отличить нечто от ничто, хаос от
порядка. Вероятность появления каких-
либо новых структур в мире не предше-
ствует самим этим структурам в виде
некоторой сущности. Напротив, с

182

появлением таких структур появляется
и вероятность их возникновения.
Задавая идеальный объект конечным
числом логически обратимых связей, мы
не нуждаемся в понимании
субстанциональной связности природы.
Субстанция - это не объект. Она не
сконструирована, ибо в самой себе
"несет" свою причину. В этом смысле
субстанция охватывает весь
бесконечный ряд своих связей и
превращений, т.е. конечным образом
представляет бесконечность. Иными
словами, мир субстанционально явлен,
если в нем бесконечность представлена
конечным образом, и в этом мире
возможно новое и невозможно чудо,
возможна неопределенность и
невозможен хаос. Между тем объектный
мир естествознания исключает индивид-
ность явленного мира, ибо мир
скоординированных фактов бытия для
него - это хаос, а разобщенных теоре-
тических сущностей - порядок. Но
неявленного порядка не бывает, ибо
неявленность порождает не законы, а
чудеса, умножая хаос. Любая сущность
в себе определена. Она не нуждается в
координации фактов и действует своим
содержанием. Факты же действуют одним
тем, что они просто есть. Вот это
неопределяемое сущностями
существование, реальное сцепление и

183

координация фактов бытия как раз и
образует среду жизни человека,
окружающую его природу, у которой,
однако, нет логического центра, и
поэтому мы не можем помыслить ее
разнообразие, не помыслив
случайность, помыслить новое, не
помыслив неопределенность. Но в мире,
в котором возможна инновация, нет
последнего (фундаментального) уровня,
на котором бы реальные факты
"собирались" из идеальных объектов, а
наблюдаемые признаки "склеивались" из
ненаблюдаемых сущностей.
Симптоматичным выражением
объектного способа мышления является
идея о существовании некоторого
фундаментального уровня природы, на
котором выводились бы все ее
свойства, а также уверенность в том,
что существуют универсально-вечные,
всеобщие и логически необходимые
законы природы. Но на фундаментальном
уровне природы нет ничего такого,
чего бы не было на уровне
индивидности явленного мира, за ис-
ключением самой этой индивидности.
И.Пригожин и И.Стенгерс, излагая
причины, по которым фундаментальность
природы продолжает от нас ускользать,
несмотря на успехи релятивистской фи-
зики и квантовой механики, отмечают
следующие парадоксальные факты.

184

1. Основатели европейской науки
надеялись на то, что законы природы
вечны и всеобщи. Сами они строили
универсальные схемы мира. Но сегодня
мы понимаем, что "везде, куда ни
глянь, - от физики элементарных
частиц и биологии до астрофизики с ее
расширяющейся Вселенной и
образованием черных дыр - мы видим
эволюцию, разнообразие,
нестабильность"8.
2. В классической науке упор
делался на законы, независимые от
времени и, следовательно, обратимые
относительно времени. В то же время
этими законами, обратимыми
относительно времени, мы пытались
описать временные объекты.
3. Оказалось, что "обратимость и
детерминизм приложимы лишь к
отдельным простейшим случаям, а не-
обратимость и случайность -
правило"9. Более того, "модели,
изучавшиеся классической физикой,
реализуются лишь в таких ограниченных
ситуациях, какие можно создать
искусственно, заключив материю в ящик
и подождав, пока она не достигнет
____________________
8 Пригожин И., Стенгерс И. Вызов,
брошенный науке // Химия и жизнь.
1985. N 5. С. 21.
9 Там же. С. 23.

185

равновесия. Искусственное может быть
детерминированным и обратимым -
природное не обходится без элемента
случайности и необратимости. Это
ведет к новому взгляду на материю,
согласно которому она уже не
воспринимается как пассивная
субстанция ... но связана со
спонтанной активностью. Эта перемена
столь глубока, что мы можем говорить
о новом диалоге человека с
природой"10.
4. Этот диалог уводит нас от
противопоставления человека природе,
избавляет нас от представлений "о
цыганском существовании человека на
окраине чуждого ему мира" и ведет к
пониманию связи между нашим знанием о
человеке и о природе.
Классическое естествознание не
только противопоставляет человека и
природу, но и в поисках фундамен-
тальности последней изображает мир по
принципу "матрешки", согласно
которому одно целое является частью
другого, более "широкого" целого. В
этом "переборе", однако, нет
выделенной целостности, на которой
можно было бы остановиться, а не
продолжать поиски всеобъемлющей
системы.
____________________
10 Там же. С. 21-23.

186

Индивидность накладывает
ограничения на изображение мира по
принципу "матрешки", ибо она указы-
вает не на объект, а на субъектность
существования, за которой ничего нет.
Индивид не является частью другого
индивида. Мир един и многообразен, но
это многообразие субъектно
скоординировано и, следовательно, не
имеет предметного центра. Устраняя
фактическую неопределенность мира, мы
получаем компактный набор
универсальных сущностей. Но в
терминах "стабильной" сущности мы не
опишем ни одну конкретность с неста-
бильностью и разнообразием. Поиски
сущностей и предельных оснований
природы, отделенной от человека,
приводят нас к законам, понимание
которых строится в зависимости от
понимания феномена человека.
Отделив человека от природы,
классическое естествознание создало
онтологию природы, полная опреде-
ленность которой складывается до
человека и без человека. Природа,
если она полностью определена на
основаниях, исключающих человека,
человеком восприниматься не может.
Классическое естествознание полагает
человека несуществующим, а затем в
терминах созданной онтологии пытается


187

решить вопрос о его существовании,
что уже само по себе бессмысленно.
Неопределенность существования
человека в мире делает этот мир
полностью определенным. Но такая
полнота не раскладывается в
последовательности причин и
следствий, а требует еще, согласно К.
Марксу, некоторых "круговых
движений", т.е. координации и согла-
сованности элементов явленного мира.
Классическое естествознание
отождествляет объективность и
объектность, предполагая, что к
объективности ведет лишь только
объектный способ рассмотрения вещей.
Преодоление иллюзий объектного
мышления является принципиально
важным для экологизации
естествознания, которое вырабатывает
иной принцип объективности,
особенность которого можно выразить
следующим образом: мир полностью
определен, если его полнота сложилась
с человеком, но независимо от
мышления. Случившись, нечто
становится независимым от нас, если
даже оно сложилось с нашим участием.
Мы не вольны решать вопрос о том,
быть чему-то или не быть, если оно
уже было и было с нашим в нем
участием. При такой постановке
вопроса становится очевидной

188

необходимость изменения стиля
мышления естествоиспытателя.
Установление связей человека и
природы, понимаемых в качестве одного
целого, рядом с которым нет другого
целого или, что то же самое, по-
нимание мира как индивида составляет
теоретический горизонт, в пределах
которого осмысливаются и анали-
зируются физические события. Иными
словами, естествознание
экологизируется не только потому, что
оно исследует такой объект, как связи
человека и природы, но и потому, что
оно обращается к понятиям, в которых
мы не можем помыслить природу, не
помыслив одновременно и человека.
Типичным примером может служить
понятие "окружающая среда", или
"ноосфера". Эти понятия опытно
неразрешимы, т.е. первичны по отно-
шению к терминам описания натурных
объектов или их моделей. Тем самым
опытно-экспериментальная часть
естественнонаучного знания не
меняется в экологическом
исследовании, физика остается физикой
и тогда, когда ее методы и понятия
используют для описания каких-то
аспектов взаимодействия человека и
природы. Она не превращается в
экологию и тем более в глобальную
экологию.

189

Известно, что предметом глобально-
экологических исследований является
связь между человеком и природой.
Однако неизвестно, несет ли эта связь
ту смысловую нагрузку, которая
придается предмету исследования
современной методологией науки и
которая выражается в отношении "один
объект - одна научная дисциплина". На
наш взгляд, глобальная экология - это
не научная дисциплина, а обозначение
нового мыслительного пространства, в
котором результаты разнородных
дисциплинарных исследований
интерпретируются и понимаются под
одним, но не дисциплинарным углом
зрения.
Представление о междисциплинарных
объектах выражает синтетическую
тенденцию в естествознании. Но
синтетической тенденции в
естествознании, равно как и
экологизации, противостоит социально-
организационное разделение науки на
отдельные дисциплины и предметы.
Резюмируя, можно сказать, что в
арсенале естествознания не оказалось
онтологических "картинок", во-первых,
объединяющих предметно-преобразующую
деятельность человека и природой
данные сцепления причин и следствий
и, во-вторых, выражающих одномо-
ментную согласованность

190

взаимодействия разнородных фактов в
виде последовательности событий.
Разработка таких онтологических
моделей составляет содержание
экологизации естествознания, а
преодоление условий порождения
научного предметно-разделенного
знания - ее смысл.


6. Спонтанность бытия

Экологизация естествознания
выражается в использовании учеными
схем внутреннего наблюдения: отличии
живого и неживого, естественного -
искусственного. Например, описывая
естественную жизнь биоценоза, мы
вынуждены признать, что у него есть
еще и особое измерение, что он
искусственный. И это последнее нам
должно давать дополнительную
информацию, не извлекаемую на первом
шаге анализа. У исследователей при
этом не остается никакой уверенности
в том, что он сможет найти условия, в
которых естественно-искусственные
объекты развертывались бы только как
нечто естественное или же, напротив,
как только нечто искусственное.
К примеру, ученые хорошо понимали,
что распределение вещества на земной
поверхности подчиняется определенным

191

естественным законам, которые могут
описываться в геологии и геохимии. Но
ученые так же хорошо понимали и
понимают, что производственные
процессы перераспределяют вещество
планеты. "Геологические и инженерные
работы перераспределяют вещество на
земной поверхности, подчиняясь своим
собственным законам, столь отличным
от законов геологии и геохимии11.
Следовательно, движение вещества на
земной поверхности осуществляется по
какой-то "двойной" логике, выражающей
координацию естественного и
искусственного. Предмет один, а
логика его движения обусловлена
разными основаниями. От ученых же
потребовалось исследование не двух
разных состояний одного объекта, а
однородное описание его
"двухплоскостного" движения -
натурного и деятельностного. Но
выполнить это требование, не различив
объектные и субъектные структуры
движения, не установив зависимости
между тем, что мы знаем о природе, и
тем, что мы знаем о человеке, нельзя.
Ученые научились "рассекать"
природный материал и создавать в
точках рассечения идеализированные
____________________
11 Ферсман А.Е. Химические проблемы
промышленности. М., 1924. С. 4-5.

192

объекты, для описания универсального
поведения которых создавались языки,
разрабатывались средства и методы,
конструировались понятия и
онтологические "картинки". Другими
словами, создавалось все то, что
принято называть научным знанием. Но
развитие научных дисциплин,
протекающее под контролем идеала
научного знания и жестко управляемое
его методологическими установками,
привело к тому, что они, по замечанию
В.И.Вернадского, "разорвали веками
установившуюся связь между человеком
и вселенной"12.
Иными словами, естествознание
выработало аппарат анализа природы
как некой замкнутой и автономной по
отношению к человеку системы
обратимых связей. Это допущение было
обусловлено самим понятием на-
турального объекта и познающего его
субъекта.
При описании естественно-
искусственных процессов нужно в конце
концов отказаться и от абстракции
натурального объекта, и от абстракции
сознания, навязываемой нам условиями
построения предметно-разделенного
знания. Применение аппарата анализа
____________________
12 Вернадский В.И. Биогеохимические
очерки. М., 1940. С. 176.

193

современной науки к естественно-
искусственным объектам оборачивается
тем, что вместо целостного и
конечного описания мы получаем
бесконечное множество дисциплинарных
описаний, ничем не связанных между
собой. Все попытки найти и предъявить
один механизм функционирования
естественно-искусственных процессов
показали, что он просто не
существует, распадаясь на множество
"логик" натуральных объектов
дисциплинарного знания.
Имея в виду этот факт, обратим
внимание на следующее. Результаты
анализа экологической реальности,
обусловливаемой взаимодействием
естественных и искусственных
процессов, укладываются не в теорию
естественного объекта, а в проект
искусственной среды. В последнем
случае на место ученого встает
инженер знания, естественное -
исследуется, искусственное - проек-
тируется. Экологи заняты поисками
координации между естественным и
искусственным. Если теория обращена к
человеку как к субъекту познания, то
проект обращен к человеку как к
субъекту своего существования, если
для этого создана определенная среда.
Проективный синтез представлений о
природе и человеке в процессе

194

создания такой среды образует новую
точку отсчета в развитии
естествознания. В.И.Вернадский писал:
"Мы находимся у предела нового
великого синтеза представлений о при-
роде, последствия которого нам сейчас
даже трудно учесть при всех условиях
нашего проникновения в будущее"13.
Весь парадокс состоит в том, что
естествознание начинает "захватывать"
содержание связей природы и общества
в качестве своего объекта, не
отработав проективные методы синтеза
различных предметных знаний, т.е. не
отработав инженерного знания. Этот
"захват" порождает в конечном счете
системную методологию и феномен
междисциплинарности в развитии
естественнонаучного знания. Однако
междисциплинарные исследования
заканчиваются вполне
"дисциплинарными" теориями, в которых
объектная сущность существования
изолирована от его эмпирической
"чтойности".
В проекте, в реализации проекта
увязываются различные дисциплинарные
теории. В нем остается место также и
описаниям целей человеческой
деятельности. По всей видимости,
____________________
13 Вернадский В.И. Живое вещество.
М., 1978. С. 14.

195

проект должен истолковываться не в
плане различения фундаментальных и
прикладных исследований, не как
приложение знаний к насущным
потребностям человека и производства,
а как реализация постдисциплинарного
масштаба установления истины.
Следовательно, экологизация
естествознания не может не затронуть
гносеологические предпосылки
естествознания.


7. Идеальный объект и бессубъектное
изображение природы

Анализ гносеологического аспекта
естествознания обычно предпосылается
утверждением о том, что есте-
ствоиспытатели не просто познают
природу, не просто созерцают ее от
природы же данным умом, а работают в
системе идеализаций, в рамках которых
определяется и осмысляется как
объект, так и субъект знания. Опреде-
ление таких рамок для экологизации
естествознания составляет содержание
гносеологического анализа.
Тот факт, что в основании
естествознания лежат определенные
идеализации типа материальной точки,
не является открытием современной
методологии и может считаться фактом,

196

прочно установленным (в общем виде)
еще во времена Декарта. Такой же
прочностью обладает и представление о
том, что содержание этих идеализаций
определяется предварительной работой
методов, методической "обработкой"
природы. Если мы не знаем как устроен
какой-либо объект, то мы знаем как
это можно узнать. Такова сила метода.
Отказываясь от представлений о
фундаментальном (исчерпывающем)
уровне природы, мы ведь тем самым
признаем, что не только не знаем
этого уровня, но и не знаем как его
узнать. Тем самым возникает
познавательная ситуация, в которой
описание природы выступает в качестве
проблемы описания ее ускользающего
"что". Мир индивиден. Объектное
мышление застревает на уровне описа-
ния существования, оставляя без
внимания его субстанциальную
связность. Экологическое сознание
делает "проход" к пониманию
субъектной связанности природы.
Наблюдение, эксперимент,
моделирование и соответствующие им
методы описания, классификация, ак-
сиоматизация и т.д. составляют
отличительную черту
естественнонаучной "обработки"
природы. Но гносеологическая
структура естествознания не сводится

197

к методам, порождающим эти
идеализации.
Суть дела здесь состоит в
определении тех условий, при которых
человек вообще может что-либо
описывать в качестве объекта
естествознания. Фактическая опора на
технически воспроизводимое сущее
позволила человеку присвоить себе
право быть безусловным субъектом при-
роды. Эта опора составляет тот центр,
вокруг которого вращается
цивилизованная жизнь человека с ее
опредмечиваниями и
распредмечиваниями. Внутри этого
центра возникает естественнонаучное
сознание с его установкой на
методическое обеспечение правильности
подхода к вещам, к естественным
процессам жизни.
Но "вещь" не существует как объект,
а устанавливается в качестве объекта
относительно практически действующего
человека, который не может увидеть
нечто в форме объекта, если не
отождествит себя с "бесплотным
наблюдателем, парящим над объектом
наблюдения"14. В той мере, в которой
современная наука отказывается от
____________________
14 Пригожин И., Стенгерс И.
Возвращенное очарование мира //
Природа. 1986. N 2. С. 90.

198

абстракции "бесплотного наблюдения",
она отказывается и от объектного
способа рассмотрения вещей. Этот про-
цесс проявляется в различных формах,
в том числе в форме экологизации
науки.
Природа, рассматриваемая в качестве
объекта, напоминает такой мир, "в
котором все происходящее может быть
предсказано, если задано состояние
системы масс в некоторый момент"15,
т.е. это мир без индивидуализации,
без инноваций, с обратимыми связями и
полной детерминацией. Но обратимые
связи, равнозначность причины и
действия возможны в мире, если он, по
словам Дайсона, "пустой", т.е.
остается чуждым человеку.
Экологизация естествознания вскрывает
ограниченность применимости понятий,
"созданных для объектов, описание
которых может быть полным и де-
терминированным", ибо в рамках этого
процесса природа понимается так,
чтобы "не было абсурдным утверждение,
что она произвела нас"16. Вот это
обстоятельство и позволяет сделать
вывод о том, что естествознание
описывает природу в модусе ее

____________________
15 Там же. С. 87.
16 Там же. С. 90.

199

ускользающего "что", т.е.
индивидности.
Всякое существование предполагает
то, что существует. Проблема же
состоит в следующем: это "что" об-
ладает какой-то избыточностью по
отношению к существованию, и поэтому
оно выступает, с одной стороны, в
качестве субъекта существования, а с
другой - в качестве его субстанции.
Ни субстанция, ни субъект невыводимы
из существования. Но естествознание
научилось описывать связи без
указания на то, что субстанциально
связано, как и движение -
безотносительно к тому, что
субъектно, т.е. само движется.
Описания, полученные таким путем,
легко аксиоматизируются. О
"существовании" такого рода можно
строить дедуктивные и гипотетико-
дедуктивные теории, следствия из ко-
торых имеют силу для всех возможных
миров. "Открывая" один субъектный мир
за другим, мы теряем субстанциальную
связность мира. Вернее, лишь устранив
субстанциальную связность мира, мы
можем увидеть объектные структуры
мира. Обычно нас привлекает одна и та
же связь у объектов разной природы.
Например, нас интересует все, что
может быть описано уравнениями
Шредингера. Точно также как нас

200

интересует кооперативная
(синергетическая) степень свободы.
Если она есть, то нам уже
безразлично, идет ли речь о вихрях
или о популяции зайцев, каждое
поколение которых должно быть к
определенному времени съедено, ибо
выполняются одни и те же
универсальные законы. Но условием
построения теоретического знания
стало "отвлечение" от
индивидуализации того, что
существует, от того, что когда-то
избыточно появилось и устойчиво
длится. Иными словами, отделяя "что"
от существования, мы на место этого
"что" стремимся поставить идеальный
объект и на этой основе создаем
искусственные предметы. У
естественного существования
оказывается искусственное "что". Но
мир - индивид, и, перерезая его
связи, координации, мы попадаем в
ситуацию экологического кризиса, т.е.
в ситуацию, восстанавливающую
субъектность природы.
Описывая мир как объект, мы
исключаем возможность безобъектных
состояний мира, т.е. его состояний на
уровне доопределения, а не на уровне
его воспроизводства. Но уже сам факт
такого описания предполагает
некоторую расчлененность

201

существования, с одной стороны, на
"здесь и сейчас", а с другой - на
"там и всегда". Если мы существуем
"здесь" как субъект, то существующее
"там" воспринимается как объект. И из
этого явленного "здесь" мы смотрим в
неявленное "туда". Но расчлененность
существования на "здесь" и "там" не
имеет физического смысла. Напротив,
это феноменальное различение служит
условием объектного описания природы,
которое субстанциональную связность
природы замещает субъект-объектным
дуализмом. Человек не рождается
субъектом. Но объектный способ
мышления порождает кажимость того,
что человек - это субъект, а все
остальное - объект. Но если учесть,
что истинным существованием обладает
субъект, то тогда на долю объекта
приходится существование без истины.
Экологизация естествознания открывает
мир, в котором человек не субъект, а
природа индивидна, и потому она
восстанавливает "порванные" человеком
связи.
Вокруг идеальных объектов, т.е.
того, что не существует, строится
описание и анализ натуральной при-
роды.
У идеальных объектов помимо прочего
нет первичных качеств, ибо эти
качества не могут иметь те свойства,

202

для объяснения которых они
используются. До тех пор, пока
представления о первичных качествах
были "атомом", далее неразлагаемой
единицей мышления физиков о мире, они
"говорили не о своей картине мира, а
о самом мире, или природе"17.
Исчерпаемость первичных качеств,
обнаружение их производности
заставило физиков рассматривать
природу в установке на ее бес-
субъектное изображение. Если в
природе и есть какие-то свойства и
качества, которые ниоткуда не
следуют, которые необъяснимы в
объектных терминах, то они понимаются
как свойства и качества
противостоящего ему субъекта, место
которого занимает человек. И теперь
уже его свойства должны
использоваться для объяснения
природы. Но используются они в
качестве "атома" мышления физиков о
природе только в той мере, в какой
эти свойства не определены объектом.
Страсти, аффекты, психические
состояния, эмпирически протекающие
процессы мышления и деятельности
зависят от натуральных объектов. Они
не могут быть "атомом" размышления о
____________________
17 Планк М. Единство физической
картины мира. М., 1966. С. 50.

203

природе. Последним является только
самосознание наблюдателя.
Допущение этого факта позволяет
говорить уже не о природе, не о
субстанциальной связности, а о
картине мира, в которой есть нечто
абсолютное и нечто относительное.
Абсолютен, например, квант действия -
мера пространственно-временного
континуума - и скорость света, но
абсолютны они в определенной картине
мира. Отличие физических и
математических описаний становится
фундаментальной проблемой, ибо
математизированная физика редуцирует
"что" существования к объекту
существования. "Что" индивидно,
объект - универсален, и поэтому
физика, например, так и не стала ма-
тематикой. Она научилась описывать
существование природы в модусе
ускользающего в объекте "что".
К.Маркс, определяя аналогичную
ситуацию, возникшую в области
политэкономии, как "жонглирование на
канате объективного"18, приводит один
простой пример. Для того, чтобы
определить и сравнить площади всех
прямолинейных фигур, последние
рассекают на треугольники. "Самый
____________________
18 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3.
С. 257.

204

треугольник сводят к выражению,
совершенно отличному от его видимой
фигуры, - к половине произведения
основания на высоту"19. И затем
"произведение" рассматривается в
форме объекта, любое свойство
которого воспроизводимо в
контролируемых человеком условиях,
т.е. производно. Главный недостаток
такого способа мышления К.Маркс видит
в том, что внутри него "предмет",
действительность, чувственность
берется только в форме объекта, или в
форме созерцания, а не как
человеческая чувственная
деятельность, практика, не
субъективно"20. Эта формула К.Маркса
противопоставляется бессубъектному
изображению природы и человека.
Экологизация естествознания является
одной из форм становления единой
науки о человеке и природе.
Итак, всякое существование
предполагает то, что существует, т.е.
субъекта и субстанциональную
связность существования. Не предъявив
этого "что", мы ограничиваемся
бессубъектным изображением природы.

____________________
19 Там же. Т. 23. С. 45.
20 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3.
С. 1.

205

Теория идеальных объектов науки
есть бессубъектное изображение
природы. Если мы хотим понять и
описать природу как объект, то мы
обязаны выделить ситуации,
детерминирующие повтор, а не
инновацию природных свойств и
качеств, оставляя без внимания все
то, что таким повтором не
предусмотрено. Если, например,
элементарная частица ведет себя то
как волна, то как корпускула, то это
не значит, что она имеет свои разные
"что", исчерпываемые в каком-либо
отношении. Однако "схватить" и
описать ее можно путем использования
различных познавательных средств. В
результате создаются различные планы
выражения одной и той же ситуации, в
каждой из которых себетождественность
элементарной частицы будет находиться
в режиме ускользания из одного плана
выражения в другой.
В квантовой физике поиски первичных
качеств связаны с решением проблем
скрытых параметров. Сама эта проблема
рассматривается чаще всего в виде
мифа. Гипотеза скрытых параметров
предполагает, что можно ввести в
начальные условия дополнительный
параметр и затем точно предсказать
результат измерения, т.е. узнать,
куда, например, попадает отдельный

206

электрон. В современной физике
дуализм описания "предполагает
существование некоторой границы,
разделяющей области классических и
квантовых явлений или ... границы
между познающим субъектом, который
существует в классическом мире... и
познаваемым им квантовомеханическим
объектом"21. Единственное, что может
сделать исследователь в такой
ситуации, - это удержать субъектность
природного содержания путем
перечисления форм ее выражения. В
результате погони за ускользающим
содержанием различные планы его
теоретического выражения
накладываются друг на друга, образуя
комплексные знания.
К такого рода знаниям относятся
биосоциальные, природно-социальные
знания и вообще все дисциплины,
возникающие на стыках наук.
Возникновение подобных дисциплин
вызвано тем, что мы работаем в
установке на бессубъектное
изображение природы, на поиск ее
исчезающего "что". Естествознание
____________________
21 Аршинов В.И. Проблема
интерпретации квантовой механики и
теорема Белла // Теоретическое и
эмпирическое в современном научном
познании. М., 1984. С. 216.

207

потому и экологизируется, что оно
вырабатывает средства, которые
позволяют ему рассматривать связи
природы и общества не в качестве
объекта, но как человеческую чув-
ственную деятельность, т.е.
субъективно.
Изменение бытийного положения
человека, подготовленного всей
предшествующей историей цивилизации и
культуры, провоцирует на
бессубъектное понимание природы,
ставит ее перед человеком в качестве
объекта. Природа, следовательно, как
бы теряет свой собственный центр,
составляя содержание вычисленного,
методически проанализированного
человеком.
Геоцентризм цивилизации и
антропоцентризм культуры отделяют
субъектность природы от природы и
"взваливают" ее на плечи человека. В
то же время изменение мироположения
человека приводит к новым способам
описания природы, в рамках которой
возникает, по словам В.И.Вернадского,
ноосфера. Человек, принявший на себя
форму безусловного субъекта и
выдвинувший себя в центр сущего,
ускользает из объектного изображения
природы. Чтобы описать связи природы
и общества, естествознанию необходимо


208

экологизироваться, т.е. научиться
описывать ноосферу.
Человек стал той инстанцией, в
которой решается вопрос не только о
том, быть или не быть Аральскому
морю, быть или не быть тому или иному
биоценозу, но и инстанцией, на уровне
которой решается вопрос о том, быть
человечеству на Земле или не быть,
быть или не быть самой жизни, самой
планете Земля. Бессубъектный образ
природы на одном полюсе и
бессубъектный образ человека на
другом создают коридор, движение по
которому обнаруживает для
человечества экологическое ничто,
пустоту в качестве истины такого
движения. И это ничто бытия человека,
к которому подошла современная
цивилизация, раскрывает себя в форме
глобальной проблематики. Решение
глобальных проблем заставляет
рассматривать экологизацию
естествознания не как внутреннее дело
науки, а как определенную тенденцию в
развитии всей нашей цивилизации.
Естествознание, отражающее этот факт,
потому и экологизируется, что оно
строит категориальный аппарат отра-
жения бытия не в плане объекта, а в
плане субъектности бытия.



209

8. Призраки рациональности

Могут ли люди "читать" мысли бога и
знать истину в последней инстанции,
постигая устройство бытия таким,
каким оно есть в себе? Самый мудрый
ответ на этот вопрос представила,
казалось бы, наука и философия науки
образца XVII столетия (заметим, что
по форме, а не по содержанию, другой
науки пока просто нет). Знать истину?
Конечно же могут, только со временем.
Правда, когда придет это время в
точности никто не знает. Да и не
нужно все это знать. Проблема состоит
совсем в другом. Как бы нам не
пропустить истинное время. Для того,
чтобы его не пропустить, нам нужно
его узнать. А для того, чтобы узнать,
нам нужно его знать вне зависимости
от того, что покажет эмпирическое
время и раскроет будущее. Узнает не
тот, кто знает, а знает тот, кто
узнает. Ведь слышит не тот, у кого
есть уши. Напротив, уши есть у того,
кто слышит. Истина основана не на
случайности знания эмпирических
свойств человека и качеств вещей, а
на бессмысленном стремлении человека
к истине. Если зашифрованным
письменам бытия придан смысл, то нет
никакой надобности в сомнениях и
поисках какого-то подлинного ключа к

210

шифру, ибо эти поиски будут протекать
за пределами смысла. Иными словами,
если бы мир был устроен так, что
взаимодействием его частей исключа-
лись смыслы, то люди не могли бы в
нем достойно существовать, т.е.
пребывать в нем в качестве мыслящих и
ответственных за свои мысли существ.
Следовательно, для того, чтобы узнать
истину, необходимо быть в состоянии
"делания себя" под знаком истины.
Собою "сделанными" люди понимают мир.
Он становится понятным и
умопостигаемым. Итак, люди "читают"
мысли бога и понимают мир, если они в
нем достойно существуют. Вот с этим
оттенком мысли XVII века нужно,
видимо, подходить и к решению
экологических проблем. Речь идет не о
том, правильно или не правильно мы
строим свои отношения с природой, а о
том, достойно или недостойно мы

<<

стр. 5
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>