<<

стр. 54
(всего 57)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

себя на то, чтобы вытерпеть боль. Чтобы придать себе силы,
я пару раз .хлебнул. И вдруг человек, который должен был
"ходатайствовать" за меня перед выполняющими ритуал,
закричал в ужасе, указывая на темную, зловещую фигуру,
которая щла прямо к нам.
которая щла прямо к нам.
Поиск видения (англ. vision quest) - ритуал, выполняемый
Когда эта фигура приблизилась ко мне, я увидел, чтоха-наставника или иной
передо мной старый индеец, одетый самым диким образом.ет не только шаману,
У него были шаманские регалии. Увидев этого старого ша-рев. Парная (англ.
мана, человек, который меня опекал в ту ночь, упал от страхаий, в
в обморок. Старик подошел ко мне вплотную и уперся мне
пальцем в грудь. А палец был - одна кожа и кости. Старик
бормотал мне что-то непонятное. К этому моменту все ос-
тальные уже увидели старика и молча бросились ко мне.
Старик повернулся и взглянул на них, и все они застыли на
месте. QH сверлил их взглядом пару секунд. Голос у него был
просто незабываемый. Словно он говорил через трубу или у
него было во рту какое-то другое приспособление, извле-
кавшее звуки из самого его нутра. Клянусь, я видел, что этот
человек говорит внутри тела, а его рот просто транслирует
слова, как какой-то механизм. Так вот, пронзил он их взгля-
дом и пошел дальше, мимо меня, мимо них, и исчез, раство-
рился в темноте.

Билл рассказал, что церемония инициации так и не сос-

тоялась. Все индейцы, в том числе и шаманы, ответственные
за ритуал, так дрожали от страха, что чуть не выпрыгивали
из ботинок. Немного придя в себя, они разбежались кто
куда.

- Люди, которые были друзьями многие годы, - про-
должал он, - больше никогда не разговаривали друг с дру-
гом. Они заявили, что видели привидение в образе невероят-
но старого шамана и что, если бы они разговаривали об этом
друг с другом, это принесло бы им несчастье. Даже просто
смотреть друг на друга было опасно. Большинство из них
потом уехало из тех мест,

- Почему они считали, что разговаривать друг с другом
или смотреть друг на друга - к несчастью? - спросил я
Билла.

- Таковы их верования, - ответил он. - Привидения
такого рода обращаются к каждому из присутствующих ин-
дивидуально. Для индейцев получить такое видение - это
значит определить свою судьбу на всю жизнь.

- И что же привидение сказало им индивидуально? -
спросил я.

- Вот этого я не знаю, - ответил Билл. - Они ведь и
мне никогда ничего не говорили. Когда я спрашивал их, они
все входили в состояние глубокого оцепенения. Ничего не
видели, ничего не слышали. Уже через несколько лет после
этого события тот человек, который потерял сознание, клял-
ся мне, что обморок был притворный. Он просто до смерти
боялся взглянуть в лицо тому старику. А то, что старик имел
сказать каждому из них, все они понимали не на словесном,
а на каком-то другом уровне.

То, что привидение сказало Биллу, насколько он понял,
имело отношение к его здоровью и его будущему.
- То есть? - спросил я.

- Дела мои не очень хороши, - признался он. - Мое
тело чувствует себя неважно.
- Но ты хоть знаешь, в чем тут дело?

- Ну да, - сказал он безразличным тоном, - врачи мне
все объяснили. Но я не собираюсь беспокоиться и даже ду-
мать об этом.

Откровения Билла оставили во мне тяжелый осадок. С
этой стороны я его совершенно не знал. Я всегда считал, что
он - весельчак, рубаха-парень. Никогда бы не подумал, что
у него есть уязвимые места. И такой Билл мне не нравился.
Но было уже слишком поздно отступать. Наше путешествие
продолжалось.

В другой раз он доверительно сообщил мне, что шаманы
Юго-Запада умеют превращаться в различных существ и что
деление шаманов на "медведей", "горных львов" и т. п. сле-
дует понимать не в символическом или метафорическом
смысле, а в самом что ни на есть буквальном.

- Не знаю, поверишь ли ты, - заявил он самым почти-
тельным тоном, но есть шалманы, которые на самом деле
становятся медведями, горными львами или орлами. Я не
преувеличиваю и ничего не придумываю, когда говорю, что
однажды я сам видел превращение шамана, который назы-
вал себя "Речной Человек", "Речной Шаман" или "Пришед-
ший с Реки, Возвращающийся к Реке". С ним я был в горах
в штате Нью-Мексико. Я возил его на машине; он мне дове-
рял. Этот шаман искал свой исток - так он говорил. Один
раз мы с ним шли по берегу реки, как вдруг он стал каким-то
очень возбужденным. Он велел мне скорей убегать с берега
к высоким скалам, спрятаться там, накрыть голову и плечи
одеялом и выглядывать в щелочку, чтобы не пропустить io,
что он сейчас будет делать.

- Что же он собирался делать? - спросил я, не в силах
сдержать нетерпение.

- Я не знал, - сказал Билл. - Мне оставалось только
догадываться. Я и представить себе не мог, что он собирался
делать. Он просто зашел в воду, во всей одежде. Когда вода
дошла ему до икр - это была широкая, но мелкая горная
речка, - шаман просто исчез, растворился. Но прежде чем
войти в воду, он шепнул мне на ухо, что я должен пройти
вниз по течению и подождать его. Он указал мне точное
место, где ждать. Я нашел это место и увидел, как шаман
вышел из воды. Хотя глупо говорить, что он "вышел из
воды". Я видел, как шаман превратился в воду, а затем вос-
создал себя из воды. Ты можешь в это поверить?

Я не мог ничего сказать по поводу этой истории. Пове-
рить в нее было невозможно, но и не верить я тоже не мог.
Билл был слишком серьезным человеком. Напрашивалось
единственное разумное объяснение: в этом путешествии он
пил с каждым днем все больше. В багажнике у Билла был
ящик с двадцатью четырьмя бутылками шотландского вис-
ки - для него одного. Он пил как лошадь,

- Я всегда был неравнодушен к эзотерическим превра-
щениям шаманов, - объявил он мне в другой день. - Не
скажу, что я могу объяснить эти превращения или хотя бы
верю в то, что они на самом деле происходят, но в качестве
интеллектуального упражнения очень интересно подумать о
том, что превращение в змей и горных львов не так трудно,
как то, что делал водяной шаман. В такие моменты я задейс-
твую свой разум таким образом, что перестаю быть антропо-
логом и начинаю реагировать на то, что чую нутром. А нут-
ром я чую, что эти шаманы определенно делают что-то та-
кое, что невозможно научно зафиксировать и вообще
обсуждать, если ты в здравом уме.

Например, есть облачные шаманы, которые превраща-
ются в облака, в туман. Я никогда этого не видел, но я знавал
одного облачного шамана. Я не видел, чтобы он исчезал или
превращался в туман на моих глазах, как тот, другой шаман
превратился в воду. Но однажды я погнался за облачным
шаманом, и он просто исчез - в таком месте, где спрятаться
просто негде. Хотя я не видел, как он превратился в облако,
но он исчез! Я не могу объяснить, куда он девался. Там, где
он пропал, не было ни скал, ни растительности. Я был там
через полуминуты после него, но шамана уже не было.

Я гнался за этим человеком, чтобы получить информа-
цию, - продолжал Билл. -Но он не хотел уделить мне
время. Он был очень дружелюбен, но и только.

Билл рассказал мне еще массу других историй - о со-
перничестве и политических группировках индейцев в раз-
ных резервациях, о кровной мести, вражде, дружбе и т. д. и
т. п. - все это не интересовало меня ни в малейшей степени.
А вот истории о превращениях шаманов и привидениях
давали мне серьезную эмоциональную встряску. Они меня
одновременно и привлекали, и пугали. Но почему они меня
привлекают или пугают, я не мог понять, как ни пытался.
Могу только сказать, что эти шаманские истории задевали
меня на каком-то неизвестном, телесном уровне, я бы даже
сказал, на уровне внутренностей.

Еще во время этой поездки я понял, что индейские сооб-
щества Юго-Запада-это действительно сообщества закры-
тые. И я в конце концов согласился с тем, что мне действи-
тельно нужно было пройти основательную теоретическую
подготовку, что разумнее было бы заняться полевой антро-
пологической работой в такой сфере, с которой я знаком или
в которой имеется некоторая конкуренция.

Когда наша поездка закончилась, Билл отвез меня на
автобусную станцию в Ногалес, штат Аризона. Оттуда мне
предстояло вернуться в Лос-Анджелес. Пока мы сидели в
зале ожидания, Билл по-отечески поучал меня, напоминая,
что неудачи в антропологической полевой работе неизбеж-
ны, но они являются признаками приближения к цели или
моего созревания как ученого.

И вдруг он наклонился ко мне и движением подбородка
указал на противоположный конец зала.

- Кажется, вон тот старик, который сидит на скамейке
в углу, - это и есть тот человек, о котором я тебе рассказы-
вал, - прошептал он мне на ухо. - Я не совсем уверен,
потому что я видел его перед собой, лицом к лицу, только
один раз.

- Который человек? Что ты мне о нем рассказывал? -

спросил я.

- Когда мы говорили о шаманах и шаманских превра-
щениях, я рассказал тебе, как однажды я встретил облачного

шамана.

- Да-да, я помню, - сказал я. - Это и есть облачный
шаман?

- Нет, - сказал Билл, - но мне кажется, что это това-
рищ или учитель облачного шамана. Я их обоих видел вместе
много раз - правда, издалека и много лет назад.

Я вспомнил, что Билл мельком упоминал, причем не в
связи с облачным шаманом, о существовании некоего таин-
ственного старика, бывшего шамана; этот старый мизант-
роп из индейцев юма одно время был ужасным колдуном.
Об отношениях этого старика с облачным шаманом мой
друг никогда ничего не рассказывал, но, очевидно, это был
настолько важный пункт для Билла, что он был уверен - я
тоже об этом знаю.

Странное беспокойство неожиданно овладело мной и
заставило вскочить со скамьи. Как будто влекомый чужой
волей, я подошел к старику и сразу же начал длинную тираду
о том, как я много знаю о лекарственных растениях и о
шаманизме индейцев равнин и их сибирских предков. Ми-
моходом я упомянул, что наслышан о старике как о шамане.
В заключение я заверил старика, что для него было бы край-
не полезно побеседовать со мной обстоятельно.

- Во всяком случае, - сказал я нетерпеливо, - мы
могли бы обменяться историями. Вы расскажете мне свои, а
я вам - мои.

Все это время старик не поднимал на меня глаз. И тут
вдруг поднял. "Я Хуан Матус", - сказал он, глядя мне прямо
в глаза.

Моя тирада ни в коем случае не должна была прекра-
щаться, но по какой-то непонятной причине я вдруг почув-
ствовал, что мне больше нечего сказать. Хотелось только
назвать свое имя. Но старик поднял руку на уровень моих
губ, как бы заставляя меня молчать.

В этот момент подъехал автобус Старик проворчал, что
это тот автобус, на котором он должен ехать; затем он дру-
желюбно пригласил меня заглянуть как-нибудь к нему, что-
бы мы могли поговорить в непринужденной обстановке и
обменяться историями. Говоря это, он иронично усмехнулся
уголком рта. С невероятной для человека его возраста лов-
костью - ему было, как я прикинул, за восемьдесят - он в
несколько прыжков покрыл пятидесятиярдовое расстояние
между скамьей, где он сидел, и дверью автобуса. Автобус
словно остановился специально для того, чтобы подобрать
этого старика, - как только он запрыгнул, дверь закрылась
и машина тронулась.

Старик уехал, а я вернулся к скамейке, где сидел Билл.
- Что он сказал, что он сказал? - спрашивал он' воз-
бужденно.

- Чтобы я заглянул к нему домой, - ответил я. - И
даже сказал, что мы там сможем поговорить.

- Он пригласил тебя к себе домой? Что же ты ему такого
сказал? - приставал Билл.

Я похвастался Биллу, что во мне погиб торговый агент,
и рассказал, как я пообещал старику поделиться с ним своей
богатой информацией о лекарственных растениях.


Билл явно не поверил ни одному моему слову. Он обви-
нил меня в том, что я что-то утаиваю от него.

- Я знаю, что за люди здесь живут, -заявил он воинс-
твенно, - а этот старик - особенно странный тип. Он не
разговаривает ни с кем, в том числе и с индейцами. С какой
бы стати ему разговаривать с тобой, чужаком? Был бы ты
хоть умный!

Было очевидно, что мой друг рассердился на меня, хотя
я и не мог понять за что. Я не смел попросить у него объяс-
нений. У меня возникло впечатление, что он ревнует меня к
этому старику. Возможно, я добился успеха там, где он в свое
нремя потерпел поражение. Как бы то ни было, мой случай-
ный успех ничего не значил для меня. Если не считать крат-
ких замечаний Билла, я не имел ни малейшего понятия о
том, как трудно было сойтись с этим стариком. Да и ничего
особо примечательного в нашем разговоре я в то время не
обнаружил. И меня удивляло) что Билл так расстраивается
по этом)' поводу.

- А ты знаешь, где он живет? - спросил я его.
- Не имею ни малейшего понятия, - ответил он сухо.
- Местные люди говорили, что он не живет вообще нигде,
просто появляется неожиданно то здесь, то там, но все это,
конечно, чушь собачья. Наверное, живет в какой-нибудь
развалюхе в мексиканском Ногалесе.
- Чем же он такой важный? - спросил я.
Задав этот вопрос, я смог набраться храбрости и доба-
вить:

- По-моему, ты расстроен из-за того, что он разговари-
вал со мной. Почему?

Билл с безразличным видом признал, что он был раздо-
садован, потому что, по его сведениям, даже пытаться заго-
норить с этим человеком было бесполезно.

- Этот старик - редкий грубиян, - добавил Билл. - В
лучшем случае, ты к нему обращаешься, а он на тебя только
смотрит и слова не скажет. А в другой раз и взглядом не
'достоит; просто не обращает на тебя внимания, словно ты
пустое место. Я один-единственный раз попытался загово-
рить с ним, и он меня очень грубо оборвал. Знаешь, что он
мне сказал? "На твоем месте я бы не тратил энергию на
открывание рта. Береги ее. Она тебе нужна". Не был бы он
такой старой галошей, я бы врезал ему по нос)'.

Я заметил, что называть этого человека, "стариком" бы-
ло бы не совсем корректно. На самом деле он не выглядел
таким уж старым, хотя лет ему, безусловно, было много. Он
невероятно подвижен и крепок. Про себя же я подумал, что
Билл оказался бы в жалком положении, если бы вздумал
врезать такому "старику" по носу. Старый индеец был силен.
Можно даже сказать, он внушал страх.

Но этого я вслух не сказал. Билл продолжал разглаголь-
ствовать о том, как ненавистен ему этот гадкий старикашка
и что бы он со старикашкой сделал, если бы тот не был таким
тщедушным.

- Как ты думаешь, кто бы мог мне подсказать его адрес?
- спросил я.

- Возможно, кое-кто в Юме, - ответил он, понемногу
успокаиваясь. - Может быть, те люди, с которыми я тебя
познакомил в начале нашей поездки. Ты ничего не потеря-
ешь, если порасспросишь их. Можешь сказать, что это я тебя
к ним направил.

Итак, мои планы изменились. Вместо того чтобы вер-
нуться в Лос-Анджелес, я отправился в Юму, штат Аризона.
Встретился с людьми, с которыми меня познакомил Билл.
Они не знали, где живет тот старый индеец, но их отзывы о
нем еще больше возбудили мое любопытство. Мне сказали,
что он не из Юмы, а из мексиканского штата Сонора и что в
молодости он был внушающим ужас магом, творил заклина-
ния и налагал чары на людей, но, постарев, превратился в
отшельника-аскета. Хотя он был индейцем яки, одно время
его видели с группой мексиканцев, которые, судя по всему,
хорошо разбирались в колдовстве. Все информаторы Билла
утверждали, что уже много лет никто из той компании в
окрестностях Юмы не появлялся.

Один из информаторов добавил, что этот старик был
сверстником его дедушки. Но дедушка был уже дряхл и при-
кован к постели, а маг с годами, казалось, лишь набирался
сил. Этот же рассказчик порекомендовал мне обратиться к
неким людям в Эрмосильо, столице Соноры, которые могли
знать старика и рассказать мне о нем больше. Перспектива
поездки еще и в Мексику меня не очень-то радовала. Сонора
находилась слишком далеко от сферы моих интересов. Кро-
ме того, я рассудил, что лучше все-таки и впрямь заняться
городской антропологией, и вернулся в Лос-Анджелес. Пе-
ред отъездом в Калифорнию я, правда, прочесал окрестнос-
ти Юмы, повсюду расспрашивая о старике. Но больше никто
не знал о нем ничего.

В автобусе на пути в Лос-Анджелес мной владели сме-
шанные ощущения. С одной стороны, я чувствовал себя
полностью излечившимся от всяких помрачений, связанных
с полевой работой и стариком-индейцем. С другой стороны,
меня мучила странная ностальгия. Такого со мной раньше
никогда не бывало. Новизна ощущения поразила меня до
глубины души. Это была смесь беспокойства и тоски, как
будто мне не хватало чего-то крайне важного. По мере того
как я приближался к Лос-Анджелесу, все, что воздействова-
ло на меня в Юме, постепенно начало уходить на задний
план. Но от этого моя тоска лишь усиливалась.

НАМЕРЕНИЕ БЕСКОНЕЧНОСТИ

Я хотел бы, чтобы ты не спеша обдумал каждую подроб-
ность того, что случилось между тобой и теми двумя
людьми, Хорхе Кампосом и Лукасом Коронадо, которые на
самом деле привели тебя ко мне, - сказал дон Хуан. -
Потом расскажи мне все, что вспомнишь.

Его просьба оказалась для меня очень сложной, и все же
мне даже понравилось вспоминать то, что рассказывали эти
двое. Дон Хуан хотел услышать все подробности, и это заста-
вило меня предельно напрягать свою память.

История, которую заставил меня вспомнить дон Хуан,
началась в городке Гуаймас мексиканского штата Сопора. В
Юме, штат Аризона, мне дали имена и адреса тех людей,
которые, как мне сказали, могут пролить свет на загадку
старика, встреченного на автобусной остановке. Но люди,
которых я навестил, не только не знали никакого старого
шамана, но и вообще сомневались, что такой человек сущес-
твует. Впрочем, все они рассказывали множество жутких
историй о шаманах из племени яки и воинственном духе
всех представителей этого племени. Однако они намекнули,
что, возможно, я смогу найти кое-кого, кто укажет мне вер-
ное направление, в Викаме - железнодорожном поселке
между городами Гуаймас и Сьюдад-Обрегон.

- Можете ли вы порекомендовать конкретного челове-
ка? - спросил я.

- Лучше всего будет поговорить с инспектором госу-
дарственного банка, - предположил один из моих собесед-
ников. - В этом банке много инспекторов. Им известно все
о местных индейцах, так как банк является государственным
учреждением, скупающим их урожаи, а каждый индеец яки
- фермер: он владеет участком земли и может считать его
своей собственностью, пока обрабатывает его.

- Вы знакомы с каким-нибудь инспектором? - спро-
сил я.

Все переглянулись и посмотрели на меня с извиняющи-
мися улыбками. Они не знали ни одного инспектора, но
настоятельно советовали мне найти любого из них и расска-
зать ему о своей проблеме.

Мои попытки познакомиться с инспекторами государс-
твенного банка на станции Викам обернулись полной неуда-
чей. Я встретился с тремя из них, но, как только рассказывал,
чего от них хочу, они начинали смотреть на меня с нескры-
ваемой подозрительностью. Они немедленно решали, что я
-шпион янки, подосланный для того, чтобы затеять какие-
то неприятности. Хотя инспекторы не могли точно опреде-
лить, какие именно, но высказывали самые дикие предполо-
жеаия - от политической пропаганды до промышленного
шпионажа. Все вокруг без всяких на то оснований верили,
что в недрах земель племени яки есть залежи меди и янки
пытаются завладеть ими.

После провала всех моих попыток я вернулся в Гуаймас

и остановился в гостинице неподалеку от одного знаменито-
го ресторана, куда ходил трижды в день, Кухня там была
великолепной. Мне она так понравилась, что я остался в
Гуаймас еще на неделю. Фактически, я чуть ли не жил в этом
ресторане и благодаря этому хорошо познакомился с его
владельцем, сеньором Рейесом.

Однажды во время обеда мистер Рейес подвел к моему
столику какого-то человека, которого представил как Хорхе
Кампоса, чистокровного индейца яки и предпринимателя; в
молодости он жил в Аризоне, прекрасно говорил по-анг-
лийски и был американцем больше, чем любой другой аме-
риканец. Мистер Рейес восхвалял его как настоящий образец
того, как упорный труд и настойчивость способны превра-
тить человека в исключительную личность.

Мистер Рейес оставил нас наедине, а Хорхе Кампос при-
сел за столик и немедленно перешел к делу. Он старался
вести себя скромно и отрицал похвалы, только что прозву-
чавшие в его адрес, но было совершенно ясно, что на самом
деле он чрезвычайно польщен словами мистера Рейеса. С
первого взгляда у меня возникло четкое впечатление, что
Хорхе Кампос относится к тем предпринимателям, каких
можно встретить в баре или на оживленном углу главной
улицы - они продают идеи или просто пытаются найти
хитроумный способ избавить людей от их сбережений.

У мистера Кампоса была очень приятная внешность -
около шести футов ростом, стройный, с импозантным
брюшком, выдающим любителя крепких напитков. У него
было очень смуглое лицо с легким налетом бледности. На
нем были дорогие джинсы и лакированные ковбойские бо-
тинки с острыми носками и угловатыми задниками, словно
ему часто приходилось упираться в землю, чтобы остано-
вить пойманного петлей лассо бычка.

Помимо этого, на нем была безупречно выглаженная
серая рубашка из шотландки; из правого кармана выгляды-
вал пластиковый чехол с целым набором ручек. Мне доводи-
лось видеть такие карманные чехлы у конторских служащих,
не желавших испачкать чернилами карманы своих рубашек.
Наряд Кампоса довершали довольно дорогая на вид, отде-
ланная бахромой красновато-коричневая замшевая куртка и
высокая шляпа техасского ковбоя. Его круглое лицо было
бесстрастным. Морщин на нем не было, хотя на вид Кампосу
было уже за пятьдесят. По какой-то неясной причине я ре-
шил, что этот человек опасен.

- Очень приятно познакомиться с вами, мистер Кам-
пос, - сказал я, протягивая ему руку.

- Давай покончим с формальностями, - ответил он,
энергично пожимая мою руку. -Мне нравится держаться с
молодыми людьми на равных, несмотря на разницу в воз-
расте. Зови меня просто Хорхе.

Он на мгновение умолк-без сомнения, для того, чтобы
понаблюдать за моей реакцией. Я не знал, что ответить. Мне
совершенно не хотелось шутить с ним, но в то же время я не
мог воспринимать его всерьез.

- Любопытно, что привело тебя в Гуаймас? - непри-
нужденно продолжал он. - На туриста ты не похож, да и
глубоководная морская рыбалка вряд ли тебя привлекает.

- Я изучаю антропологию, - ответил я, - и пытаюсь
сойтись с местными индейцами, чтобы провести полевые
исследования.

- А я деловой человек, - откликнулся он. - Мой
бизнес заключается в снабжении информацией, в посредни-
честве. У тебя есть потребность, у меня - товар. Но я беру
плату за свои услуги и при этом гарантирую качество. Если
ты останешься недоволен, платить не придется.

- Если ваш бизнес заключается в продаже инфор-
мации, - сказал я,-то я с удовольствием заплачу, какую
бы цену вы ни назначили.

- Ага! - воскликнул он. -Тебе явно нужен проводник
- кое-кто более образованный, чем обычный здешний
индеец яки, кто познакомил бы тебя с окрестностями. Полу-
чил дотацию на исследования у правительства Соединенных
Штатов или у какой-то крупной организации?

- Да, - солгал я. - Дотацию выделил Эзотерический
Фонд Лос-Анджелеса.

Как только я произнес это, в его глазах промелькнул
жадный блеск.

- Ага! - снова воскликнул он. - Это крупная органи-
зация?

- Довольно большая, - подтвердил я.
- Господи! Что, правда? - переспросил он, будто мои
слова были тем объяснением, которое он желал услышать.
- Могу ли я спросить, если, конечно, ты не против, -
насколько велика эта дотация? Сколько они тебе дали?

- Несколько тысяч долларов для предварительных по-
левых изысканий, - опять соврал я, чтобы увидеть, как он
отреагирует.

- Ага! Я люблю откровенных людей, - сказал он, сма-
куя каждое свое слово. - Я думаю, мы с тобой достигнем
взаимопонимания, Я предлагаю тебе услуги в качестве про-
водника и готов послужить тем ключом, что отворит перед
тобой множество тайных дверей племени яки. Как ты мог
заметить по моему внешнему виду, я обладаю определенным

- О да, у вас явно хороший вкус, - подтвердил я.
- Я имею в виду, - продолжал он,-что за небольшое
вознаграждение, которое ты сочтешь вполне разумным, я
приведу тебя к нужным людям - к людям, которым ты
сможешь задать любые вопросы. За незначительную допол-
нительную плату я слово в слово переведу для тебя их ответы
на испанский или английский. Еще я говорю на французс-
ком и немецком, но что-то подсказывает мне, что эти языки
тебя не интересуют.

- Вы правы. Вы совершенно правы, - сказал я. - Эти
языки меня совершенно не интересуют. Сколько же вы хо-
тите в качестве вознаграждения?

Он вынул из внутреннего кармана обтянутый кожей
блокнот, помахал им перед моим носом, нацарапал в нем
какие-то беглые пометки, снова махнул им, закрывая, и
изящным и быстрым движением сунул в карман. Я был
уверен, что он хотел продемонстрировать мне, насколько
ловко и споро управляется с вычислениями.

- Так! Мое вознаграждение! Я возьму с тебя пятьдесят
долларов в день, не считая транспортных расходов и пита-
ния. Это значит, что, когда будешь кушать ты, кушать буду
и я. Что скажешь?

В этот момент он подался ко мне и почти шепотом
сообщил, что нам следует перейти на английский, потому
что он не хочет, чтобы окружающие узнали о характере на-
шей сделки. После этого он начал говорить со мной на ка-
ком-то языке, но это был вовсе не английский. Я совершенно
растерялся и не знал, как мне реагировать. От вида человека,
несущего какую-то тарабарщину с совершенно естествен-
ным выражением лица, я нервно задрожал. Но он вел себя
совершенно спокойно, сопровождая слова оживленными
жестами и указывая то на одно, то на другое, будто объяснял
мне что-то. Мне показалось, что это не был какой-то из
перечисленных им языков; возможно, он говорил на языке
яки. Когда мимо нашего стола проходили люди, я кивал
головой и произносил". "Да, да, конечно". Один раз я сказал:
"Вы не могли бы повторить еще раз?" - это прозвучало так
смешно, что я расхохотался до рези в животе. Он тоже от
души рассмеялся, словно я рассказал невероятную шутку.

Должно быть, он заметил, что я совершенно сбит с тол-
кло так как, прежде чем я успел сказать ему, что ничего не
понимаю, он вновь перешел на испанский.

- Не хотелось бы утомлять тебя своими глупыми наб-
людениями, - сказал он, - но, если я стану твоим провод-
ником, -а мне кажется, я им стану, - нам придется прово-
дить за разговорами долгие часы. Только что я проверял
тебя, пытаясь определить, хороший ли ты собеседник. Раз
мне суждено продолжительное время быть рядом с тобой,
пока ты ведешь машину, я хочу убедиться, что ты умеешь
слушать и поддерживать беседу. Рад сообщить, что ты иску-
сен и в том, и в другом.

Он поднялся, пожал мне руку и ушел. Словно по сигна-
лу, к столику подошел владелец ресторана; он улыбался и
покачивал головой из стороны в сторону, как медвежонок.

- Он замечательный парень, правда? - поинтересовал-
ся мистер Рейес.

Мне не хотелось добавлять что бы то ни было к этому
заявлению, так что мистер Рейес по собственной воле пове-
дал мне, что в данный момент Хорхе Кампос выступает в
роли посредника в одной чрезвычайно деликатной и выгод-
ной сделке. Он добавил, что некие горнодобывающие ком-
пании Соединенных Штатов заинтересованы в разработке
залежей железа и меди в землях индейцев яки и на этом
Хорхе Кампос собирается заработать около пяти миллионов
долларов. Теперь я наверняка знал, что Хорхе Кампос -
мошенник: в земле, которой владели индейцы яки, не было
ни железа, ни меди. Будь там полезные ископаемые, частные
предприятия давным-давно вытеснили бы индейцев с этой
земли и поселили бы где-то в другом месте.

- Он действительно замечательный, - сказал я. - Са-
мый удивительный человек из всех, кого я встречал. Как я
могу снова найти его?

- Не беспокойтесь об этом, - заверил меня мистер
Рейес. - Хорхе уже расспросил меня о вас. Он наблюдал за
вами с того самого момента, когда вы здесь появились. Ду-
маю, сегодня вечером или завтра он сам постучит в вашу
дверь.

Мистер Рейес был прав. Пару часов спустя, когда я при-
лег вздремнуть после обеда, меня разбудили. Я собирался
покинуть Гуаймас ранним вечером и за ночь добраться до
Калифорнии. Разбудил меня Хорхе Кампос. Я объяснил ему,
что уезжаю, но вернусь сюда примерно через месяц.

- Ага! Но ты должен остаться, ведь я согласился стать
твоим проводником, - сказал он.

- Мне очень жаль, но с этим придется подождать. Сей-
час у меня очень мало времени, - ответил я.

Я знал, что Хорхе Кампос -плут, и все же решил расска-
зать ему, что у меня уже есть источник информации, поже-
лавший поработать на меня, и что я познакомился с ним в
Аризоне. Я описал ему старика и сказал, что его зовут Хуан
Матус, а другие люди говорили о нем как о шамане. Хорхе
Кампос широко улыбнулся в ответ. Я спросил, знаком ли он
с этим стариком.

-О да, я его знаю, - весело подтвердил он. - Можно
даже сказать, что мы хорошие приятели. - Не дожидаясь
приглашения, Хорхе Кампос вошел в комнату и присел за
столик возле балкона.
- Он живет где-то рядом? - спросил я.
- Конечно, - уверенно сказал Хорхе.
- Вы можете проводить меня к нему?
- Почему бы и нет, - ответил он. - Мне понадобится
пара дней, чтобы навести кое-какие справки - просто убе-
диться, что сейчас он здесь. Потом мы сможем навестить его.

Я понимал, что он лжет, и все же мне хотелось в это
поверить. Я даже подумал, что мое первоначальное недове-
рие было совершенно необоснованным: в этот миг он, каза-
лось, был вполне искренним.

- Однако, - продолжал он, - я запрошу с тебя плату
за то, что приведу к этому человеку. Мой гонорар составит
двести долларов.

Это сумма превышала все, что было в моем распоря-
жении. Я вежливо отказался и заявил, что у меня нет таких
денег.

- Мне не хотелось бы выглядеть торгашом, - сказал
он, расплываясь в обаятельной улыбке, - но скажи тогда,
сколько ты можешь себе позволить? Учти, что мне придется
потратиться на взятки. Индейцы яки очень замкнуты, но
определенные способы всегда существуют. Любые двери от-
крываются одним золотым ключиком - деньгами.

Несмотря на все мои дурные предчувствия, я был убеж-
ден в том, что Хорхе Кампос вхож не только в мир индейцев
яки, но и в дом того старика, что так меня заинтриговал. Миг
не хотелось торговаться, и я испытал легкий стыд, noло-
жив ему лежащие в моем кармане пятьдесят долларов.

- Я уже собирался уезжать, - сказал я, будто извиня-
ясь, - так что с деньгами у меня туговато. Осталось только
пятьдесят долларов.

Хорхе Кампос вытянул длинные ноги под столом, скрес-
тил руки за головой и сдвинул шляпу на лоб.

- Я возьму эти пятьдесят долларов и твои часы, - без
тени смущения заявил он. - Но за эту плату я отведу теб.ч
только к младшему шаману. Не водится! - предупредил
он, словно я уже начал протестовать. - По этой лестнице
следует подниматься осторожно - с нижней ступеньки д.)
самого этого человека, который, смею тебя заверить, зани-
мает чрезвычайно высокое положение.

- Когда же встретимся с этим младшим шаманом? -
спросил я, протягивая ему деньги и часы.

- Прямо сейчас! - воскликнул он, выпрямился и не-
терпеливо схватил часы и деньги. - Пойдем! Не будем те-
рять ни минуты!

Мы уселись в машину, и он сообщил, что мы направля-
емся в город Потам - один из старинных центров племени
яки на берегу реки Яки. Пока мы ехали, он рассказал, что
познакомит меня с Лукасом Коронадо - человеком, извест-
ным своим колдовским искусством, шаманистскими трапса-
ми и великолепными масками, которые он делает для праз-
дников яки на Великий Пост.

Затем разговор перешел на тему о старике, и слова Хорхе
полностью противоречили всему, что говорили о нем дру-
гие. Хотя его описывали как отшельника и шамана в отстав-
ке, Хорхе Кампос изобразил старика самым выдающимся
целителем и колдуном в этом районе - человеком, слава
которого превратила его в совершенно недосягаемую лич-
ность. Хорхе сделал театральную паузу, а потом нанес свой
последний удар: он сказал, что непринужденный разговор со
стариком - тот вид беседы, к какому стремятся все антро-
пологи, - обойдется мне по меньшей мере в две тысячи
долларов.

Я собирался было возмутиться таким резким скачком
цены, но Хорхе опередил меня:

- За двести долларов я мог бы просто провести тебя к
нему, - сказал он. - Но из них у меня осталось бы не
больше тридцати долларов - все остальное ушло бы на
взятки. Однако продолжительный разговор с ним стоит
намного дороже. Подумай сам: у него куча телохранителей,
людей, что его оберегают. Мне нужно уговорить их и дать
что-то каждому.

- В конце концов, - закончил он, - я могу предста-
вить тебе полный отчет с квитанциями и всем прочим, что
нужно для твоей налоговой декларации. Тогда ты поймешь,
что мои комиссионные за организацию всего дела совершен-
но незначительны.

Я испытал прилив восхищения этим человеком. Он пре-
дусмотрел все, даже квитанции о налогах с дохода. Какое-то
;фемя он молчал, будто подсчитывал свою незначительную
прибыль. Мне тоже нечего было сказать: я сам занялся за-
нялся подсчетами, пытаясь придумать способ найти две ты-
сячи долларов, Я даже подумал о том, чтобы действительно
подать просьбу о дотации.

- Вы уверены, что старик захочет говорить со мной? -
спросил я.

- Разумеется, - заверил Хорхе, - Он не только пого-
ьорит с тобой, но и покажет какое-нибудь колдовство, если,
конечно, ты ему заплатишь. И вы сможете договориться о
о том, сколько ты будешь платить за дальнейшие уроки, -
Хорхе Кампос опять ненадолго умолк, пристально глядя мне
к глаза. -Так что, сможешь заплатить две тысячи? - спро-
сил он таким нарочито равнодушным тоном, что я вновь
мгновенно осознал, что он мошенник.

- О да, это вполне приемлемая сумма, - успокаиваю-
ще соврал я.

Он не мог скрыть своего ликования.
- Молодец! Молодец! - одобрительно воскликнул он.
- Вот и договорились!

Я попытался задать ему еще несколько общих вопросов
о старике, но он бесцеремонно прервал меня:

- Спросишь у самого старика. Он будет в твоем полном
распоряжении, - с улыбкой пообещал Хорхе.

Он принялся рассказывать .мне о своей жизни в Соеди-
ненных Штатах и деловой карьере. Поскольку я уже отнес
его к категории жуликов, не знающих ни единого английско-
го слова, он вдруг перешел на английский, что привело меня
в полное замешательство.

- Так вы говорите по-английски! - воскликнул я, даже
не пытаясь скрыть свое изумление.

- Ну разумеется, мой мальчик, - ответил он с техас-
ским акцентом, которому подражал на протяжении всего
нашего разговора. - Я ведь говорил, что хотел испытать
тебя, проверить, насколько ты находчивый. И следует приз-
нать, что ты весьма сообразителен.

Он великолепно говорил на английском и принялся раз-
влекать меня всякими шутками и историями. Мне показа-
лось, что мы добрались до Потама почти мгновенно. Мы
подъехали к дому на окраине города и вышли из машины.
Хорхе шел впереди, громко выкрикивая имя Лукаса Корона-
до.

Откуда-то из глубины дома раздался голос:
- Сюда.

В задней комнате лачуги, прямо на расстеленной на полу
козьей шкуре сидел человек. Держа в руках резец и деревян-
ный молоток, он возился с куском дерева, зажав его голыми
ступнями. Удерживая его на месте ногами, человек управлял
им, словно огромным вращающимся колесом гончара.
Ступни ловко вращали дерево, а руки тем временем обтачи-
вали его резцом. Я никогда в жизни не видел ничего подоб-
ного. Он делал маску, выдалбливая в ней углубления искрив-
ленным резцом. Непринужденность, с какой он удерживал
деревяшку ногами и поворачивал ее, была совершенно заме-
чательной.

Человек был очень худым: вытянутое лицо с резкими
чертами, высокие скулы и темная, почти медного цвета ко-
жа. Кожа на лице и шее была так натянута, что казалось,
вот-вот лопнет. Он носил тонкие обвисшие усы, которые
придавали его угловатому лицу зловещее выражение. У него
был орлиный нос с очень тонкой переносицей и свирепые
черные глаза. Совершенно черные брови выглядели так, буд-
то были нарисованы карандашом, - как и блестящие чер-
ные волосы, зачесанные назад. Мне никогда еще не доводи-
лось видеть такого неприятного лица. При взгляде на него в
голову приходил образ итальянского отравителя эпохи Ме-
дичи. После внимательного изучения лица Лукаса Коронадо
я решил, что самыми подходящими для него будут слова
"свирепый" и "угрюмый".

Я заметил, что ноги у него были такими длинными, что,
хотя он сидел на полу и сжимал ногами кусок дерева, колени
доходили до самых плеч. Когда мы подошли ближе, он прер-
вал работу и поднялся. Лукас был худым как вешалка и еще
выше ростом, чем Хорхе Кампос. Он тут же надел свои гуа-
рачес - как мне показалось, в знак уважения к нам.

- Входите, входите, - без улыбки сказал он. У меня
возникло странное ощущение, что Лукас Коронадо вообще
не умеет улыбаться. - Что стало причиной такого приятно-
го визита? - спросил он у Хорхе Кампоса.

- Я привел этого молодого человека. Он хочет задать
пару вопросов о твоем искусстве,--покровительственным
тоном сообщил Хорхе Кампос. - Я поклялся, что ты отве-
тишь на его вопросы совершенно правдиво.

- Ну конечно, конечно, - заверил Лукас Коронадо,
окинув меня с ног до головы равнодушным взглядом.

Он перешел на другой язык - я решил, что это язык
племени яки. Лукас и Хорхе погрузились в оживленный раз-
говор, и говорили так довольно долго. При этом оба вели
себя так, словно я вообще не существовал.

- Есть одна проблема, - наконец сказал мне Хорхе
Кампос. - Лукас только что сообщил мне, что сейчас у него
очень напряженное время, так как приближаются праздни-
ки. Поэтому сегодня он не сможет ответить на все твои
вопросы, но обязательно сделает это в другой раз.

- Да, да, конечно, - подтвердил Лукас Коронадо на
испанском. - В другой раз - обязательно. В другой раз.

- Нам придется уйти, - сказал Хорхе Кампос, - но я
непременно приведу тебя к нему позже.

Когда мы уходили, я почувствовал желание высказать
Лукасу Коронадо свое восхищение его изумительным мас-
терством одновременной работы руками и ногами. Он
взглянул на меня так, будто я сумасшедший, а глаза его
расширились от удивления.

- Ты что, никогда не видел, как делают маску? - про-
цедил он сквозь сжатые зубы. - Ты откуда свалился? С
Марса?

Я почувствовал себя идиотом и попытался объяснить,
что для меня этот способ является совершенно новым. Мне
показалось, что сейчас он ударит меня по голове. Хорхе Кам-

пос на английском сказал мне, что своим замечанием я очень
обидел Лукаса Коронадо. Он воспринял мою похвалу как
скрытую попытку посмеяться над его бедностью. Для него
мои слова стали ироничным указанием на то, каким нищим
и беспомощным он стал.

- Все совсем наоборот! - заявил я. - Я считаю, что он
великолепен.

- Не вздумай говорить ему что-то подобное, - резко
возразил Хорхе Кампос. - Эти люди привыкли восприни-
мать и высказывать оскорбления в самой тонкой форме. Он
считает очень странным, что ты пренебрежительно отзыва-
ешься о нем, хотя совсем его не знаешь, и к тому же смеешь-
ся над тем, что он не может позволить себе купить верстак
для работы с деревом.

Я был совершенно растерян. Мне меньше всего хотелось
портить отношения со своим единственным возможным
выходом на старика. Судя по всему, Хорхе Кампос прекрасно
понимал мою досаду.

- Купи у него какую-нибудь маску, -посоветовал он,
Я ответил ему, что денег у меня едва хватит на то, чтобы
заправить машину и купить еду, и что я собираюсь добраться
до Лос-Анджелеса одним махом, без остановок.

- Тогда дай ему свою кожаную куртку, - как нечто
само собой разумеющееся сказал Хорхе, хотя и произнес это
доверительным, значительным тоном. - Иначе ты разоз-
лишь его и тогда запомнишься ему только нанесенным ос-
корблением. Не стоит говорить ему, что его маски хороши.
Просто купи одну.

Когда я сказал Лукасу Коронадо, что хочу обменять свою
кожаную куртку на одну из его масок, он удовлетворенно
ослабился, взял куртку и тут же надел ее. Он пошел к дому,
но, прежде чем войти, сделал какое-то странное круговое
движение, опустился на колени перед чем-то вроде алтаря.
Он двигал руками, словно вытягивал их, а потом потер ладо-
нями края куртки.

Он вошел в дом, вынес оттуда обернутый газетами свер-
ток и передал его мне. Я хотел задать ему несколько вопро-
сов, но он извинился и сказал, что у него много работы,
однако добавил, что если я захочу, то могу вернуться в дру-
гой раз.

На обратном пути в Гуаймас Хорхе Кампос попросил
меня развернуть сверток. Он хотел убедиться, что Лукас Ко-
ронадо не обманул меня. Мне не хотелось проверять, что в
свертке, - я был целиком занят мыслью о том, чтобы вер-
нуться к Лукасу в одиночестве и поговорить с ним. Я пребы-
вал в приподнятом настроении.

-Я должен увидеть, что он тебе дал, -настаивал Хорхе
Кампос. - Пожалуйста, останови машину. Не существует
таких причин или обстоятельств, что позволили бы мне под-
вергать своих клиентов опасности. Ты заплатил мне за опре-
деленные услуги. Этот человек -искусный шаман, и потому
он очень опасен. Так как ты оскорбил его, он мог дать тебе
заколдованный сверток. В этом случае нам придется быстро
закопать его прямо здесь.

Я испытал прилив тошноты и остановил машину. С пре-
дельной осторожностью я вынул сверток, но Хорхе Кампос
выхватил его из моих рук и развернул. В нем лежали три
великолепные традиционные маски племени яки. Хорхе
Кампос обыденным, ничуть не заинтересованным тоном за-
метил, что было бы вполне естественно, если бы я подарил
ему одну из них. Я рассудил, что мне следует поддерживать с
ним хорошие отношения, пока он не отвел меня к старику, и
потому с готовностью вручил ему одну маску.

- Если ты позволишь мне выбрать, я бы предпочел вот
эту, - показал он.

Я позволил. Маски ничего для меня не значили, ведь моя
цель заключалась в другом. Я бы отдал ему и две оставшиеся,
но мне хотелось показать их своим друзьям-антропологам.

- В этих масках нет ничего необычного, - объявил
Хорхе Кампос. - Такие можно купить в любой лавке в
городе. Они продаются для туристов.

Я видел маски племени яки в городских магазинах. По
сравнению с этими они были грубыми поделками. К тому
же, Хорхе Кампос действительно выбрал самую лучшую.

Я оставил его в городе и направился в Лос-Анджелес.
Прежде чем попрощаться, он напомнил мне, что я факти-
чески уже должен ему две тысячи долларов, так как он соби-
рается немедленно начать раздавать взятки и готовить мою
встречу с той большой шишкой.

- Так что, ты точно сможешь привезти две тысячи в
следующий раз, когда приедешь? - нагло спросил он.

Его вопрос поставил меня в ужасное положение. Я был
уверен, что он потеряет интерес ко мне, как только я честно
признаюсь ему, что сомневаюсь в этом. И я был убежден,
что, несмотря на его очевидную жадность, он все же сможет
стать моим проводником.

- Я изо всех сил постараюсь найти деньги, -уклончиво
ответил я.

- Тебе нужно сделать кое-что большее, - резко, почти
зло возразил он. - Я собираюсь тратить собственные день-
ги, устраиваю эту встречу и должен получить от тебя какие-
нибудь гарантии. Мне известно, что ты очень серьезный
молодой человек. Сколько стоит твоя машина? Может быть,
тебе уже выдали уведомление об увольнении?

Я сказал ему, сколько стоит моя машина, и отверг пред-
положение об увольнении, но он удовлетворился лишь пос-
ле того, как я дал ему слово, что в следующий раз привезу с
собой всю сумму наличными.

Пять месяцев спустя я вернулся в Гуаймас, чтобы пови-
даться с Хорхе Кампосом. В то время две тысячи были зна-
чительной суммой, особенно для студента. Я решил, что,
если он согласится на выплаты по частям, я с удовольствием
уплачу ему ту сумму, о какой мы договорились.

Я не смог найти Хорхе Кампоса. Я обращался к владель-
цу ресторана, но он был озадачен отсутствием Хорхе не
меньше меня.

- Он просто исчез, - сказал мистер Рейес. - Я думаю,
вернулся в Аризону или в Техас, туда, где у него дела.

Я воспользовался этим случаем и в одиночестве отпра-
вился к Лукасу Коронадо. Но, подъехав к его дому около
полудня, я не застал и его. Я обращался с вопросами о том,
где он может быть, к его соседям, но те воинственно рассмат-
ривали меня и не удостоили даже словом. Я уехал, но вновь
вернулся к его дому к вечеру, впрочем, без особых надежд.
На самом деле я уже собирался домой, в Лос-Анджелес. К
моему удивлению, Лукас Коронадо не только оказался дома,
но и вел себя очень дружелюбно. Он откровенно одобрил то,
что я приехал без "этой занозы в заднице" Хорхе Кампоса и
пожаловался, что Хорхе Кампос, которого он называл из-
менником племени яки, получает удовольствие, когда ис-
пользует своих соплеменников.

Я вручил Лукасу Коронадо подарки, привезенные специ-
ально для него, и купил у него три маски, посох с изысканной
резьбой и пару постукивающих краг, сделанных из коконов
каких-то пустынных насекомых, - индейцы яки использу-
ют эти краги в своих традиционных танцах. Затем я пригла-
сил его поужинать в Гуаймас.

Я виделся с ним ежедневно в течение тех пяти дней, что
провел в этом районе, и он обеспечил меня нескончаемым
потоком информации о племени яки, их истории и общест-
венной организации, а также о значении и характере их праз-
дников. Эти полевые исследования доставляли мне такое
удовольствие, что мне даже не хотелось спрашивать, извест-
но ли ему что-то о старом шамане. Преодолевая эту неохоту,
я вое же спросил Лукаса Коронадо, знаком ли он с тем стари-
ком, который, по уверениям Хорхе Кампоса, был выдаю-
щимся шаманом. Казалось, мой вопрос поставил Лукаса в
тупик. Он заверил меня, что, насколько ему известно, в этой
части страны никогда не существовало подобного человека,
а Хорхе Кампос - просто мошенник, пытавшийся выма-
нить у меня деньги.

То, что Лукас Коронадо отрицает существование этого
старика, стало для меня неожиданным и жестоким ударом.
В этот миг я с полной очевидностью понял, что полевые
изыскания меня ничуть не заботят. Единственным, что меня
волновало, были поиски этого старика. Я понял, что встреча
со старым шаманом действительно была неким переломным
моментом, никак не связанным с моими желаниями, стрем-
лениями и даже соображениями как антрополога.

Теперь мне еще сильнее хотелось узнать, кем, черт возь-
ми, был тот старик. Совершенно не владея собой, я начал
громко вопить от досады и топать ногами по полу. Лукас
Коронадо был совершенно изумлен моим поведением. Он
удивленно уставился на меня, а затем рассмеялся. Я не имел
никакого представления о том, над чем он смеется, и изви-
нился за свою вспышку гнева и огорчения, хотя не мог
объяснить ему причины своей подавленности. Судя по все-
му, Лукас Коронадо понял мое затруднительное положение.
- В этих местах такое случается, - сказал он.
Я не понимал, что он имеет в виду, но не хотел просить
объяснений. Я был смертельно напуган той легкостью, с
какой он отнесся к этому оскорблению. Характерной чертой
индейцев яки является их обидчивость. Кажется, что они
всегда так и выискивают обиду, которая оказалась настолько
тонкой, что ее не заметили.

- В окрестных горах обитают магические существа, -
продолжал он, - и они способны влиять на людей. Они
заставляют людей сходить с ума. Под их влиянием люди
начинают шуметь и нести всякую чушь, но, когда наконец
утихают от истощения, никак не могут взять в толк, почему
они вели себя так.

- Думаете, со мной произошло что-то подобное? -
спросил я.

- Наверняка, - с полной убежденностью ответил
он. - Я уже подозревал в тебе предрасположенность схо-
дить с ума по пустячному поводу, но ты всегда был сдержан.
Сегодня ты не был сдержан. Ты разъярился из-за чепухи.

- Это не чепуха, - возразил я. - До сих пор я не
понимал этого, но основной побудительной причиной всех
моих поисков был этот старик.

Лукас Коронадо помолчал, словно погрузился в глубо-
кие раздумья, а затем принялся ходить взад-вперед.

- Может быть, вы знаете похожего старика не из этих
мест? - спросил я.

Он не понял моего вопроса. Мне пришлось объяснить,
что, возможно, тот старый индеец похож на Хорхе Кампоса
- то есть это индеец яки, который не живет на землях своего
племени. Лукас Коронадо объяснил, что фамилия Матус
вполне обычна для этих мест, но он не знает ни одного
Матуса по имени Хуан. Затем его будто осенило, и он заявил,
что, раз этот человек стар, у него может быть и другое имя и
что он мог представиться вымышленным, а не настоящим
именем.

- Единственный известный мне старик - отец Игна-
сио Флореса, - продолжал он. - Он время от времени
навещает сына, но приезжает из Мехико. Подумать только,
он - отец Игнасио, но ведь он не такой старый. И все же он
старый, потому что Игнасио старый. Хотя его отец выглядит
моложе.

Он от всей души рассмеялся. Очевидно, он никогда
раньше не задумывался о моложавом виде того старика.
Лукас продолжал качать головой, словно не веря в свое отк-
рытие. Я, напротив, испытал новый прилив надежды.

- Это он! - завопил я, сам не понимая, почему так
уверен в этом.

Лукас Коронадо не знал, где именно живет Игнасио Фло-
рес, но оказался настолько любезен, что поехал вместе со
мной в ближайший городок племени яки и все выяснил.

Игнасио Флорес оказался крупным и дородным мужчи-
ной, возраст которого давно перевалил за шестьдесят. Лукас
Коронадо предупредил меня, что в молодости этот здоровяк
был солдатом и до сих пор сохранил повадки военного. У
Игнасио Флореса были огромные усы - в сочетании с его
свирепым взглядом он показался мне настоящим олицетво-
рением жестокого вояки. Кожа у него была смуглая, а воло-
сы, несмотря на возраст, - блестящими и черными. Силь-
ный и резкий голос, казалось, был предназначен только для
того, чтобы отдавать приказы. Я предположил, что он был
кавалеристом - он ходил так, словно на ногах у него по-
прежнему болтались шпоры, и по какой-то странной, непос-
тижимой причине я даже слышал звон шпор, наблюдая за
его шагами.

Лукас Коронадо представил меня и сказал, что я приехал
из Аризоны, чтобы повидаться с его отцом, с которым поз-
накомился в Ногалесе. Казалось, Игнасио Флорес совсем не
удивился.

-О да,- ответил он.-Мой отец много путешествует.
- Без каких-либо дальнейших вступлений он сразу расска-
зал нам, где мы можем найти его отца. Сам он с нами не
пошел - думаю, из вежливости. Он извинился и вошел в
дом строевым шагом, словно участвовал в параде.

Я настроился отправиться к дому старика вместе с Лука-
сом Коронадо, но он вежливо отклонил мое предложение и
попросил отвезти его домой.

- Я надеюсь, ты нашел того, кого искал, и считаю, что
тебе следует пойти к нему одному, - сказал он.

Я был восхищен тем, насколько деликатны эти индейцы
яки, хотя это не мешает им быть такими свирепыми. Мне
рассказывали, что яки - дикари, не испытывающие ни ма-
лейших колебаний при необходимости убивать, однако, что
касается моих личных наблюдений, их самыми примеча-
тельными чертами были вежливость и рассудительность.

Я подъехал к дому отца Игнасио Флореса и действитель-
но нашел там того человека, которого искал.

- Интересно, почему Хорхе Кампос солгал, сказав, что
знаком с тобой? -задумался я в конце своего рассказа.

- Он не лгал тебе, - ответил дон Хуан с уверенностью
человека, который смотрит на поведение таких, как Хорхе
Кампос, сквозь пальцы. - Он даже не пытался представить
в ложном свете самого себя. Он рассматривал тебя как лег-
кую добычу и хотел перехитрить. Впрочем, ему не удалось
осуществить этот план, так как бесконечность оказалась
сильнее. Тебе известно, что он исчез вскоре после того, как
повстречался с тобой, и его никогда больше не видели?

- Во всей этой истории наиболее важной фигурой был
для тебя именно Хорхе Кампос, -продолжал он. - В опре-
деленном отношении он является копией тебя самого. В том,
что произошло между вами, ты можешь увидеть кальку тво-
ей собственной жизни.

- Почему? Я ведь не мошенник! - возразил я.
Он рассмеялся, будто знал нечто, неизвестное мне.
В следующее мгновение, насколько я помню, я оказался
в разгаре внутреннего конфликта. С одной стороны я горячо
и пространно принялся объяснять самому себе подлинные
мотивы своих действий, представлений и ожиданий. С дру-
гой - какая-то странная мысль заставила меня с той же
силой, с какой я оправдывал себя, ясно увидеть, что при
определенном стечении обстоятельств я мог бы стать точно
таким же, как Хорхе Кампос. Вначале я счел эту мысль недо-
пустимой и направил всю свою энергию на то, чтобы опро-
вергнуть ее, но где-то в глубине души мне совсем не хотелось
оправдываться в том, что я могу быть похожим на Хорхе
Кампоса - я знал, что это правда,

Когда я поделился своей проблемой с доном Хуаном, он
так расхохотался, что несколько раз закашлялся.

- На твоем месте, - заметил он, все еще смеясь, -я бы
прислушался к своему внутреннему голосу. Остается понять,
что изменилось бы, окажись ты таким же, как Хорхе Кампос,
то есть мошенником? Он был дешевым мошенником, а ты
более искусный. В этом вся разница между вами,

Так действует пересказ*. Вот почему маги его использу-
ют. Он заставляет тебя понять в себе то, о существовании
чего ты даже не подозревал.
чего ты даже не подозревал.
Англ. "recowltlng".

Мне захотелось немедленно уйти, но дон Хуан ясно по-
нимал, что я чувствую.

- Не слушай тот поверхностный голос, что заставляет
тебя злиться, - требовательно сказал он. - Вслушайся в
глубинный голос, который будет направлять тебя, начиная с
этого момента, - тот голос, что смеется. Вслушайся в него!
И смейся вместе с ним. Смейся! Смейся!

Его слова подействовали на меня, как гипнотическое
внушение. Против своей воли, я начал смеяться. Мне никог-
да еще не было так весело. Я чувствовал себя свободным,
сбросившим маску.

- Пересказывай самому себе историю Хорхе Кампоса
- снова и снова, - сказал дон Хуан. - Ты найдешь в ней
бесконечное изобилие информации. Каждая подробность -
часть карты. Природа бесконечности заключается в том,
чтобы помещать карты-проекции прямо перед нами, как
только мы пересекаем определенный порог.

Затем он очень долго смотрел на меня: не просто сколь-
зил взглядом, а пристально созерцал меня. Наконец он про-
изнес:

- Хорхе Кампос никак не мог избежать одного - необ-
ходимости свести тебя с тем другим человеком, Лукасом
Коронадо, который значит для тебя не меньше, чем сам
Хорхе Кампос, а, может быть, даже больше.

Пересказывая историю этих двоих, я осознал, что про-
вел с Лукасом Коронадо гораздо больше времени, чем с Хор-
хе Кампосом, и все же наше общение было не таким насы-
щенным, так как перемежалось продолжительными перио-
дами молчания. По своему характеру Лукас Коронадо был
неразговорчивым человеком, и, по какой-то странной при-
чине, когда он умолкал, ему удавалось увлекать меня за со-
бой в то же состояние.

- Лукас Коронадо - обратная сторона твоей карты, -
сказал дон Хуан. - Разве ты не находишь странным, что он
скульптор, как и ты, что он - сверхчувствительный худож-
ник, который, как и ты в свое время, пытался найти покро-
вителя своего искусства? Он искал покровителя так же страс-
тно, как ты искал женщину - ту любительницу искусства,
что могла бы способствовать твоему творчеству.

Я вступил в новую пугающую борьбу с самим собой. На
этот раз в сражение вступили моя полная убежденность в
том, что, хотя я никогда не рассказывал ему об этом периоде
своей жизни, все именно так и было, - и то, что я не могу
найти ни одного объяснения тому, откуда он узнал об этом.
Мне опять захотелось немедленно уйти, но это побуждение
вновь было подавлено исходящим из глубины голосом. Не
пытаясь уговорить самого себя, я от всей души рассмеялся.
Какой-то части меня, пребывающей на глубочайшем уров-
не, было совершенно все равно, откуда дон Хуан знает об
этом. То, в какой деликатной и непринужденной форме он
показал, что ему об этом известно, было совершенно очаро-
вательным зрелищем и никак не влияло на злость и желание
уйти, исходившие из моей поверхностной части.

- Очень хорошо, - сказал дон Хуан, энергично похло-
пывая меня по плечу, - очень хорошо.

В этот миг он казался печальным, словно увидел нечто,
недоступное взору обычного человека.

- Хорхе Кампос и Лукас Коронадо представляют собой
два конца одной оси, - сказал он. - Эта ось - ты сам.
Безжалостный и наглый торгаш, заботящийся только о себе,
- с одной стороны, и сверхчувствительный, измученный,
слабый и уязвимый художник - с другой. Это и могло бы
стать картой твоей жизни, если бы не появление еще одной
возможности: той, что открылась, когда ты пересек порог
бесконечности. Ты искал меня - и ты нашел меня. Так ты
пересек этот порог. Намерение бесконечности приказало мне
найти кого-то вроде тебя. Я нашел тебя - и так я тоже
пересек этот порог.

На этом наш разговор закончился. Дон Хуан погрузился
в один из свойственных ему периодов полного безмолвия.

Он заговорил только в конце дня, когда мы вернулись домой
и присели под рамадой, наслаждаясь прохладой после дол-
гой прогулки.

- В твоем пересказывании того, что произошло между
тобой, Хорхе Кампосом и Лукасом Коронадо, я (надеюсь, ты
тоже) обнаружил один очень тревожный момент, - начал
дон Хуан. - Я считаю, что это - знак. Он указывает на
окончание эпохи; это означает, что ничто уже не может
оставаться прежним. Тебя привели ко мне весьма непроч-
ные связи. Ни одна из них не могла существовать сама по
себе. Именно это я извлек из твоего пересказа.

Я вспомнил, как однажды дон Хуан сообщил мне, что
Лукас Коронадо смертельно болен. Его медленно пожирала
какая-то неизлечимая болезнь.

- Через своего сына Игнасио я передал ему, что он
должен сделать, чтобы выздороветь, - сказал тогда дон Ху-
ан, - но он счел это чушью и даже не захотел выслушать
Игнасио. И в этом виноват не Лукас. Весь род человеческий
ничего не желает слушать. Люди слушают только то, что
хотят услышать.

Я вспомнил, что тогда приставал к дону Хуану с прось-
бами рассказать, что можно передать Лукасу Коронадо, что-
бы помочь ему ослабить физическую боль и душевные стра-
дания. Дон Хуан не только изложил мне, что следует сказать
Лукасу, но и продолжал утверждать, что он может легко
выздороветь. И все же, когда я пришел к Лукасу Коронадо с
советом дона Хуана, тот посмотрел на меня так, будто я
сошел с ума. Затем он начал разыгрывать замечательный -
но, будь я индейцем яки, совершенно оскорбительный -
образ человека, который до смерти устал от всяких непро-
шеных и надоедливых советчиков. Я решил, что на такую
утонченность способен только индеец яки.

- Это мне не поможет, - вызывающе заявил он в
конце, раздраженный отсутствием у меня какой-либо чувс-
твительности. - Да это и неважно. Все мы когда-нибудь
умрем. Но неужели ты осмелился подумать, будто 'л потерял
всякую надежду? Я собираюсь занять денег у государствен-
ного банка. Я возьму их в залог будущего урожая, и тогда мне
хватит денег, чтобы купить кое-что, что непременно меня
вылечит. Это называется "Би-та-ми-нол".
- Что такое "Витаминол"? - спросил я.
- Его рекламировали по радио, - с детским простоду-
шием сообщил он. - Это средство лечит все. Его рекомен-
дуют тем, кому не каждый день доводится есть мясо, рыбу
или птицу. Его рекомендуют таким, как я, у кого душа в теле
едва держится.

В своем стремлении помочь Лукасу я тут же совершил
крупнейшую ошибку, какую только можно допустить в об-
ществе таких чрезмерно чувствительных созданий, как ин-
дейцы яки, - я предложил ему деньги на покупку "Витами-
нола". Признаком того, насколько глубоко я его ранил, стал
его холодный пристальный взгляд. Моя тупость была неп-
ростительной. Лукас Коронадо очень мягко ответил, что сам
в состоянии купить себе "Витаминол".

Я вернулся к дому дона Хуана. Мне хотелось плакать.
Меня подвело мое же рвение.

- Не растрачивай энергию на беспокойство о подобных
вещах, - спокойно посоветовал дон Хуан. - Лукас Корона-
до замкнулся в порочном круге. И ты тоже. Все мы. У него
есть "Витаминол", который, по его мнению, является лекар-
ством от всех болезней и решает все проблемы человека.
Сейчас он не может купить его, но страстно надеется, что
когда-нибудь сможет.

Дон Хуан уставился на меня своим пронзительным
взглядом.

-Я ведь говорил тебе, что действия Лукаса Коронадо -
карта твоей жизни, - сказал он. - Поверь мне, это так.
Лукас Коронадо обратил твое внимание на "Витаминол" и
сделал это так мощно и болезненно, что причинил тебе стра-
дания и заставил разрыдаться.

Дон Хуан замолчал. Это была продолжительная и дейс-
твенная пауза.
_ и не говори мне, что не понимаешь, что я имею в
виду - добавил он. - Так или иначе, у каждого из нас есть
свой "Витаминол".

КЕМ ЖЕ НА САМОМ ДЕЛЕ БЫЛ ДОН ХУАН?

Та часть моего отчета о встрече с доном Хуаном, которую
он не захотел выслушивать, касалась моих чувств и впе-
чатлений в тот судьбоносный день, когда я вошел в его дом;
она связана с противоречивым столкновением между мои-
ми ожиданиями и реальной ситуацией, а также с ощущени-
ями, возникшими у меня под влиянием самых эстравагант-
ных идей, какие мне только доводилось слышать.
- Это скорее исповедь, чем описание событий, - ска-
зал мне дон Хуан, когда я попытался рассказать ему об этом.
-Ты совершенно ошибаешься, дон Хуан, -начал я, но
остановился.

Что-то такое в том, как он посмотрел на меня, заставило
меня понять, что он прав. Что бы я ни собирался сказать, это
стало бы лишь пустыми словами, болтовней. Однако то, что
произошло во время нашей первой настоящей встречи, име-
ло для меня невероятную важность и являлось событием
первостепенной значимости.

Во время первой встречи с доном Хуаном на автобусной
остановке в Ногалесе, штат Аризона, со мной произошло
нечто необычное, хотя моя озабоченность тем, как лучше
преподнести себя, исказила восприятие этого события. Мне
хотелось произвести впечатление на дона Хуана, и в попыт-
ках добиться этого я сосредоточил все свое внимание на том,
чтобы, так сказать, показать товар лицом. Осознание стран-
ных ощущений, о которых я говорю, начало проявляться
лишь несколько месяцев спустя.

Однажды, без всяких на то оснований, без моего жела-
ния и какого-либо напряжения, я с необычайной ясностью
вспомнил то, что полностью ускользнуло от моего внимания
в момент знакомства с доном Хуаном. Когда дон Хуан восп-
репятствовал моей попытке назвать свое имя, он посмотрел
мне прямо в глаза, и этот взгляд вызвал у меня онемение. Я
мог бы рассказать ему о себе бесконечно больше, я мог бы
часами расхваливать свои знания и достоинства, но его
взгляд словно отключил меня.

В свете этого нового понимания я опять и опять обду-
мывал все, что случилось со мной во время той встречи, и
неизбежно приходил к выводу, что испытал временную ос-
тановку какого-то таинственного потока, поддерживающе-
го мою жизнь, - потока, который никогда прежде не оста-
навливался, по крайней мере так, как это заставил меня ощу-
тить дон Хуан. Когда я пытался описать кому-либо из своих
друзей свои физические ощущения в тот момент, все мое
тело покрывалось странной испариной - как в тот раз, ког-
да дон Хуан смотрел на меня этим особым взглядом. Тогда я
не просто не мог вымолвить ни единого слова - у меня
вообще не возникало никаких мыслей.

В течение определенного времени после этого я часто
размышлял о физическом ощущении этой временной оста-
новки, но не мог найти ей рационального объяснения. Сна-
чала я убеждал себя в том, что дон Хуан, должно быть, загип-
нотизировал меня, но затем память подсказала мне, что он
не отдавал никаких гипнотических приказов и не делал ка-
ких-либо жестов, которые могли бы поглотить все мое вни-
мание. Фактически, он просто взглянул на меня. Этот взгляд
был таким... насыщенным, что мне показалось, будто он
смотрел на меня очень долго. Он овладел моим существом и
вызвал некое смятение, проникшее на глубочайший физи-
ческий уровень.

Когда, наконец, дон Хуан вновь оказался прямо передо
мной, я прежде всего заметил, что он выглядит совсем не
таким, каким я воображал его во время своих поисков. У
меня сложился определенный образ того человека, которого
я встретил на автобусной остановке, и я ежедневно оттачи-
вал его, считая при этом, что вспоминаю о нем все больше
подробностей. В моих мыслях он был старым, хотя очень
сильным и подвижным человеком, и все же в нем была
какая-то хрупкость. Мне казалось, что у него короткие седые
волосы и очень смуглая кожа.

Стоявший передо мной сейчас человек был мускулис-
тым и решительным. Он двигался с проворством, но без
суеты. Шаг его был твердым и в то же время легким. В нем
чувствовалась жизненная сила и воля. Составленный мной
портрет совершенно расходился с реальностью. Волосы ока-
зались доволно длинными и не такими седыми, как я вооб-
ражал; кожа была не такой уж смуглой. Я мог бы поклясться,
что черты его лица походят на птичьи, как это бывает в
старости, однако в этом я тоже ошибся: его лицо было до-
вольно полным, почти круглым. Самой же примечательной
чертой стоящего передо мной человека были его темные
глаза, сияющие особым, пляшущим огнем.

Кое-что в моей прежней оценке его внешности оказа-
лось полностью упущено: у него было телосложение атлета:
широкие плечи, плоский живот, ноги твердо стоят на земле.
Не было ни слабости в коленях, ни дрожания рук, хотя я
воображал, что при первой встрече мне удалось заметить
легкий трепет головы и ладоней, словно он нервничал и
пошатывался. Кроме того, я представлял, что его рост сос-
тавляет пять футов шесть дюймов - это оказалось дюйма на
три меньше реального.

Казалось, дон Хуан совсем не удивился, увидев меня. Я

<<

стр. 54
(всего 57)

СОДЕРЖАНИЕ

>>