<<

стр. 57
(всего 57)

СОДЕРЖАНИЕ

характера, однако теперь она занимает место на заднем плане -
подобно тому, как представления о надвигающейся смерти, о
смирении воина или об ответственности за свои поступки когда-то
тоже существовали на заднем плане и никак не использовались до
тех пор, пока воин не стал воином.
***
Воин признает свою боль, но не индульгирует в ней. Поэтому
настроение воина, который входит в неизвестность, - это не
печаль. Напротив, он весел, потому что он чувствует смирение
перед своей удачей, уверенность в том, что его дух неуязвим, и,
превыше всего, полное осознание своей эффективности. Радость
воина исходит из его признания своей судьбы и его правдивой
оценки того, что лежит перед ним.

КОММЕНТАРИИ

"Сказки о силе" отмечают мой полный провал. В то время,
когда происходили описанные в этой книге события, я страдал от
тяжелого эмоционального сдвига, переломного момента воина. Дон
Хуан Матус покинул этот мир, оставив в нем четырех своих
учеников. Дон Хуан использовал ко всем личный подход и поставил
перед каждым свою задачу. Я считал эту задачу неким плацебо, не
имеющим никакого значения в сравнении с тяжестью нашей потери.
Никакие надуманные задачи не могли смягчить горечь от

ощущения того, что нам никогда уже не увидеть дона Хуана. Моей
первой просьбой к дону Хуану, разумеется, стали слова о том,
что я хотел бы отправиться вместе с ним.
- Ты еще не готов, - сказал он. - Будь реалистичен.
- Но я мог бы приготовиться в мановение ока, - заверил его
я.
- Не сомневаюсь. Если ты и будешь готов, то только не для
меня. Мне требуется совершенная действенность. Мне нужны
безупречная воля, безупречная дисциплинированность. Этого у
тебя еще нет. Они появятся, ты движешься к ним, но сейчас их у
тебя еще нет.
- Но ведь ты смог бы забрать меня с собой, дон Хуан - даже
если я еще не готов и не совершенен.
- Думаю, да, но я не стану этого делать. Это оказалось бы
для тебя постыдным расточительством. Поверь мне, ты потерял бы
все. Не настаивай. Назойливость не относится к миру воинов.
Этого заявления было достаточно, чтобы я прекратил свои
просьбы. Однако внутренне я с тоской желал уйти вместе с ним,
выйти за пределы всего, что я знал и считал нормальным и
реальным.
Когда наступил тот миг, когда дон Хуан окончательно
покидал этот мир, он превратился в какую-то разноцветную
газообразную светимость. Он стал чистой энергией, свободно
текущей во Вселенной. В тот момент мое ощущение потери стало
таким нестерпимым, что мне захотелось умереть. Я позабыл обо
всем, что говорил дон Хуан, и без малейших колебаний решил
броситься в пропасть. Я рассчитывал, что если сделаю это, то в
миг смерти дон Хуан обязан будет взять меня с собой и спасти
хотя бы те крохи осознания, что во мне остались.
Однако по каким-то причинам, необъяснимым как с точки
зрения убеждений моей обычной системы познания, так и с позиции
системы познания мира шаманов, я не погиб. Я остался один в
мире повседневной жизни, а три мои когорты рассеялись по всему
миру. Я стал незнакомцем для самого себя, и это сделало мое
одиночество еще более горьким.
Я считал себя неким провокатором, каким-то шпионом,
которого дон Хуан по неясным соображениям оставил здесь после
себя. Высказывания из книги "Сказки о силе" показывают
неведомое качество этого мира - не мира шаманов, а мира
обыденной жизни, которая, по словам дона Хуана, так же
загадочна и богата, как и все остальное. Чтобы насладиться
чудесами мира повседневной жизни, нужно только одно:
достаточная отрешенность. Однако еще больше отрешенности нам
необходимы достаточные страсть и отрешенность.
- Чтобы этот мир, который кажется таким банальным, смог
распахнуться и явить нам свои чудеса, воин должен любить его, -
предупреждал меня дон Хуан.
Когда он произнес эти слова, мы находились в пустыне
Соноры.
- Быть в этой дивной пустыне и смотреть на эти изрезанные
пики ненастоящих гор, которые на самом деле созданы потоками
лавы давно исчезнувших вулканов, - это очень тонкое ощущение, -
говорил он. - Замечать, что некоторые из кусков обсидиана
возникли при таких высоких температурах, что на них еще
сохранились признаки их происхождения, - это славное чувство. В
них полно силы. Бесцельно бродить среди этих изрезанных вершин
и находить те куски кварца, что способны ловить радиоволны, -
вот что замечательно. Единственным недостатком этого
величественного пейзажа является то, что переход к чудесам
этого мира - к чудесам любого мира, - требует, чтобы человек
был воином: молчаливым, собранным, отрешенным, закаленным под
натиском непознанного. Ты еще недостаточно закален, и потому
твой долг заключается в поиске полноты - только после этого ты
можешь говорить о путешествии в Бесконечность.
Тридцать пять лет своей жизни я провел, добиваясь зрелости
воина. В поисках этого ощущения закаленности под натиском
непознанного я посетил места, не поддающиеся никаким описаниям.
Я уходил туда незаметно и без приглашения, и точно так же
возвращался назад. Воины действуют бесшумно и одиноко, и, когда
воины уходят или возвращаются, они делают это так незаметно,
что никто об этом не знает. Добиваться зрелости воина иным
путем означало бы действовать напоказ, и потому это
недопустимо.
Изречения из "Сказок о силе" стали для меня самым острым
напоминанием о том, что намерение тех шаманов, которые жили в
Мексике в древности, по-прежнему безупречно в своем проявлении.
Колесо времени неуклонно движется вокруг меня, заставляя
всматриваться в те бороздки, которые остаются логически
связанными, хотя в их отношении любые слова бессильны.
- Достаточно сказать, - говорил однажды дон Хуан, - что
беспредельность этого мира, будь то мир шаманов или обычных
людей, настолько очевидна, что только заблуждение не позволяет
нам этого заметить. Попытка объяснить заблуждающимся существам,
что значит затеряться в бороздках колеса времени, - самое
бессмысленное, что только может делать воин. Таким образом, он
полностью убеждается, что эти путешествия представляют собой
единственную принадлежность его состояния воина.

ВАЖНЕЙШИЕ ПОНЯТИЯ ИЗ "ВТОРОГО КОЛЬЦА СИЛЫ"

***
Человек становится мужественным, когда ему нечего терять.
Мы малодушны только тогда, когда есть еще что-то, за что мы
можем цепляться.
***
У воина нет возможности отдавать что бы то ни было на волю
случая. Воин реально влияет на результаты событий силой своего
осознания и своего несгибаемого намерения.
***
Если воин хочет отдать долг за все то добро, которое для
него сделали, и у него нет возможности сделать это по отношению
к конкретному человеку, который когда-то помог ему, он может
сделать свой вклад в человеческий дух. Это может быть очень
немного, но, сколько бы он ни вложил, этого всегда будет более
чем достаточно.
***
После описания мира в очень прекрасной и просвещенной
манере ученый в пять часов уходит домой отдыхать от своих
замечательных построений.
***
Человеческая форма представляет собой существующий во
Вселенной и связанный исключительно с человеческими существами
конгломерат энергетических полей. Шаманы назвали его
человеческой формой, потому что за время жизни человека эти
энергетические поля искажаются и контролируются привычками и
неверным использованием.
***
Воин знает, что измениться он не может. Но хотя ему это
прекрасно известно, он все же пытается изменить себя. Это
единственное преимущество, которое воин имеет перед
обыкновенным человеком. Воин не испытывает разочарования,
когда, пытаясь измениться, терпит неудачу.
***
Чтобы вспугнуть человеческую форму и стряхнуть ее, воины
должны быть безупречны в своем стремлении измениться. После
долгих лет безупречности наступит такой момент, когда
человеческая форма уже не может выдержать ее и уходит. Это
означает, что придет такой миг, когда энергетические поля,
искажавшиеся в течение жизни под влиянием привычек,
распрямляются. Несомненно, при таком распрямлении
энергетических полей воин испытывает сильное потрясение и даже
может погибнуть, однако безупречный воин непременно выживет.
***
Единственная свобода для воина состоит в том, что он
должен быть безупречным. Безупречность является не только
свободой, но и единственным способом вспугнуть человеческую
форму.
***
Любой привычке для функционирования необходимы все ее
составные части. Если некоторые части отсутствуют, привычка
разрушается. Привычка нуждается во всех своих составных частях,
чтобы оставаться живой.
***
Битва происходит именно здесь, на этой земле. Мы -
человеческие существа. Кто знает, что ожидает нас и какого рода
силу мы можем иметь?
***
Мир людей поднимается и опускается, и люди поднимаются и
опускаются вместе со своим миром. Воинам незачем следовать за
подъемами и спусками их ближних.
***
Ядром нашего существа является акт восприятия, а
магической тайной нашего бытия - акт осознания. Восприятие и
осознание является обособленной нерасчленимой функциональной
единицей.
***
Мы делаем выбор только один раз. Мы выбираем быть воином
или быть обычным человеком. Другого выбора просто не
существует. Не на этой земле.
***
Путь воина приводит человека в новую жизнь, и эта новая
жизнь должна быть полностью новой. Он не может вносить в эту
новую жизнь свои уродливые старые пути.
***
Особое значение воины всегда придают первому событию из
любой серии событий, так как оно является подлинным знаком.
Воины рассматривают такое событие как программу или карту того,
что должно произойти впоследствии.
***
Человеческим существам нравится, когда им говорят, что
следует делать, однако еще больше им нравится сопротивляться и
не делать того, о чем им говорили. Именно поэтому они прежде
всего запутываются в ненависти к тому, кто им советует что-то
делать.
***
Каждый имеет достаточно личной силы для чего угодно. В
случае воина фокус состоит в том, чтобы отвернуть свою личную
силу от своих слабостей и направить ее к своей цели воина.
***
Все могут видеть, хотя мы выбираем не помнить, что мы
видим.

КОММЕНТАРИИ

Прежде чем я написал "Второе кольцо силы", прошли годы.
Дон Хуан давно ушел, и изречения из этой книги представляют
собой воспоминания о том, что он когда-то говорил, -

воспоминания, вызванные новыми обстоятельствами, новым этапом
развития. В моей жизни возник еще один персонаж. Это был член
когорты дона Хуана - Флоринда Матус. Все ученики дона Хуана
понимали, что после ухода дона Хуана Флоринда по каким-то
причинам осталась здесь, чтобы завершить последнюю часть нашей
подготовки.
- Ты не достигнешь полноты, пока не научишься без
уязвленности принимать распоряжения от женщины, - говорил дон
Хуан. - Однако эта женщина не должна быть случайной. Она должна
быть особенной, она должна обладать силой и такой
безжалостностью, которая не позволит тебе стать той шишкой,
которой ты видишь себя в мечтах.
Конечно, я посмеялся над этими словами. Я подумал, что он
просто шутит. Однако истина заключалась в том, что он совсем не
шутил. Однажды вернулись Флоринда Доннер-Грау и Тайша Абеляр, и
мы отправились в Мексику. В Гвадалахаре мы вошли в
универсальный магазин и нашли там Флоринду Матус, самую
замечательную женщину, какую мне только доводилось видеть:
очень высокая, пять футов одиннадцать дюймов ростом, худая,
угловатая, с прекрасным и очень молодым, несмотря на возраст,
лицом.
- Ага! Вот вы где! - воскликнула она, увидев нас. - Три
мушкетера! "Пеп-бойз": Ини, Мини и Мо! А я вас повсюду ищу!
Без лишних разговоров она взяла руководство в свои руки.
Флоринда Доннер-Грау, разумеется, была вне себя от радости.
Тайша Абеляр вела себя, по обыкновению, очень сдержанно, а я
был обижен, почти разъярен. Я понимал, что такая расстановка не
сработает. Я был готов к стычке с этой женщиной с того самого
мига, когда она раскрыла свой дерзкий рот и ляпнула всю эту
чушь: ""Пеп-бойз": Ини, Мини и Мо".
Однако неожиданные черты, которые были у меня в запасе,
пришли мне на помощь и не позволили мне проявить гнев или
раздражение, и я прекрасно сошелся с Флориндой - лучше, чем
можно было мечтать. Он руководила нами железной рукой. Она
стала непререкаемой царицей наших жизней. У нее были сила и
отрешенность, позволившие ей на самом тонком уровне провести
работу по нашей настройке. Она не позволяла нам впадать в
жалость к себе или высказывать жалобы, когда что-то было нам не
по нраву. Она была совсем не похожа на дона Хуана. Ей не
хватало его трезвости, однако этот недостаток уравновешивался
другим качеством: она была невероятно быстрой. Чтобы
разобраться в любой ситуации и мгновенно начать делать то, чего
от нее ожидали, ей было достаточно одного взгляда.
Одним из ее излюбленных трюков - я получал от него
безграничное удовольствие - был сухой, официальный вопрос,
обращенный к аудитории или к той группе людей, с которой она
разговаривала: "Известно ли кому-то из присутствующих о
давлении и вытеснении газов?" Она задавала этот вопрос с
совершенно серьезным лицом. После того как аудитория
откликалась возгласами: "Нет! Не известно!", она говорила:
"Значит, я могу рассказать то, что считаю нужным?" - и она
действительно делала это, то есть "высказывала" все, что
считала нужным. Временами она выкидывала такие возмутительные
номера, что я катался по полу от смеха.
Другим ее классическим вопросом была фраза: "Известно ли
кому-то хоть что-то о сетчатой оболочке у шимпанзе? Нет?" -
после этого Флоринда принималась нести всякую чушь о сетчатке
шимпанзе. Это был самый счастливый и насыщенный период в моей
жизни. Я был ее поклонником и преданным сторонником.
Однажды у меня появился свищ на бедренной кости -
результат давнего падения в лощину с колючими кактусами, когда
в мое тело впилось около семидесяти пяти иголок. Одна из них то
ли не была извлечена полностью, то ли оставила в ране грязь или
осколок, что и привело годы спустя к возникновению свища.
- Пустяки, - сказал мой врач. - Это просто гнойник, и его
нужно вскрыть. Очень простая операция. Чтобы вычистить его, мне
понадобится всего пара минут.
Я посоветовался с Флориндой, и она сказала:
- Ты - нагваль. Ты либо выздоровеешь, либо умрешь. Никакой
двусмысленности, никакой раздвоенности в поведении. Если ты,
нагваль, идешь к врачу, чтобы он вскрыл тебе свищ, то, похоже,
ты потерял свою силу. Нагваль умирает от свища? Камой позор!
Другие ученики дона Хуана, кроме Флоринды Доннер-Грау и
Тайши Абеляр, не обращали на Флоринду никакого внимания. Она
была для них пугающей фигурой. Она никогда не дала бы им той
свободы, какую они считали своим правом. Она никогда не
потакала их притворным играм в шаманизм и прерывала их
деятельность всякий раз, когда они отклонялись от пути воинов.
Борьба между учениками описана в тексте "Второго кольца
силы" более чем откровенно. Ученики дона Хуана были проигранной
ставкой, переполненной вспышками самовлюбленности, во время
которых каждый тянул других в своем направлении и подчеркивал
собственную значимость.
Все, что происходило в нашей жизни с того момента,
случалось под глубоким влиянием Флоринды Матус, хотя она
никогда не выходила на первый план. Она всегда оставалась
фигурой в тени - мудрой, веселой и безжалостной. Мы с Флориндой
Доннер-Грау полюбили ее так, как не любили больше никого; перед
своим уходом она оставила Флоринде Доннер-Грау свое имя,
драгоценности и деньги, изящество и находчивость. Я чувствовал,
что вряд ли когда-нибудь напишу книгу о Флоринде Матус.
Единственной, кто мог бы сделать это, является Флоринда
Доннер-Грау - ее подлинная наследница, дочь среди дочерей. Я
был как Флоринда Матус - только фигура на заднем плане,
поставленная туда доном Хуаном, чтобы разрушить одиночество
воина и порадоваться моему путешествию по земле.

ВАЖНЕЙШИЕ ПОНЯТИЯ ИЗ "ДАРА ОРЛА"

x x x

Искусство сновидения - это способность владеть своим
обычным сном, переводя его в контролируемое состояние сознания
при помощи особой формы внимания, которое называется вниманием
сновидения, или вторым вниманием.
***
Искусство сталкинга - это совокупность приемов и
установок, позволяющих находить наилучший выход из любой
мыслимой ситуации.
***
Воинам рекомендуется не иметь никаких материальных вещей,
на которых концентрировалась бы их сила, фокусироваться на
духе, на действительном полете в неведомое, а не на тривиальных
вещах.
Каждый, кто хочет следовать пути воина, должен
освободиться от страсти владеть и цепляться за вещи.
***
Видение является знанием на уровне тела. Ведущая роль
зрения воздействует на знание тела и создает иллюзию, что оно
связано с глазами.
***
Потеря человеческой формы подобна спирали. Она дает воину
свободу помнить себя как конгломерат полей энергии, а это, в
свою очередь, делает его еще более свободным.
***
Воин знает, что он ждет, и он знает, чего он ждет, и, пока
он ждет, он насыщает свои глаза миром. Для воина окончательное
выполнение его задачи является наслаждением, радостью
бесконечности.
***
Ход жизни воина неизменен. Вызов в том, насколько далеко
уйдет он по узкой дороге, насколько безупречным он будет в
пределах этих нерушимых границ...
***
Действия людей не влияют на воина, потому что у него
больше нет никаких ожиданий. Странный покой становится
руководящей силой его жизни. Он воспринял одну из концепций
жизни воина - отрешенность.
***
Сама по себе отрешенность еще не означает мудрости, тем не
менее является преимуществом, позволяя воину мгновенно
переоценивать ситуацию и пересматривать свою позицию. Чтобы
пользоваться этим дополнительным преимуществом адекватно и
правильно, необходимо, однако, чтобы воин непрестанно сражался
на протяжении всей своей жизни.
***
Я уже отдан силе,
что правит моей судьбой.
Я ни за что не держусь,
поэтому мне нечего защищать.
У меня нет мыслей,
поэтому я увижу.
Я ничего не боюсь,
поэтому я буду помнить себя.
Отрешенный, с легкой душой,
я проскочу мимо Орла,
чтобы стать свободным.
***
Намного легче двигаться в условиях максимального стресса,
чем быть безупречным в обычных обстоятельствах.
***
Человеческие существа разделены надвое. Правая сторона,
которую называют тональ, схватывает все, что может воспринимать
интеллект. Левая сторона - нагваль - царство, черты которого
неописуемы, мир, который невозможно заключить в слова. Левая
часть до какой-то степени воспринимается (если это можно
назвать восприятием) всем нашим телом, - отсюда его
сопротивление концептуализации.
***
Все способности, возможности и достижения шаманизма, от
самых простых до самых немыслимых, заключены в самом
человеческом теле.
***
Сила, правящая судьбой всех живых существ, называется
Орлом. Не потому, что это орел или что-то еще, имеющее нечто
общее с орлом либо как-то к нему относящееся, а потому, что для
видящего она выглядит как неизмеримый иссиня-черный Орел,
стоящий прямо, как стоят орлы, высотой уходя в бесконечность.
***
Орел пожирает осознание всех существ, мгновение назад
живших на земле, а сейчас мертвых. Они летят к клюву Орла, как
бесконечный поток мотыльков, летящих на огонь, чтобы встретить
своего хозяина и причину того, что они жили. Орел разрывает эти
маленькие осколки пламени, раскладывая их, как скорняк шкурки,
а затем съедает, потому что осознание является пищей Орла.
***
Орел - сила, правящая судьбой живых существ, - видит всех
этих существ сразу и совершенно одинаково. Поэтому у человека
нет никакого способа разжалобить Орла, просить у него милости
или надеяться на снисхождение. Человеческая часть Орла слишком
мала и незначительна, чтобы затронуть целое.
***
Хотя Орла и не волнуют обстоятельства жизни любого живого
существа, каждому из них он сделал дар.
По-своему, своими собственными средствами, каждое из них,
если пожелает, имеет власть сохранить силу осознания, силу не
повиноваться зову смерти и тому, чтобы быть пожранным. Каждому
живому существу была дарована сила, если оно того пожелает,
искать проход к свободе и пройти через него. Для того видящего,
который видит этот проход, и для тех существ, которые прошли
сквозь него, совершенно очевидно, что Орел дал этот дар для
того, чтобы увековечить осознание.
***
Проскочить к свободе не означает вечной жизни в том
смысле, как обычно понимается вечность - как непрерывная
бесконечная жизнь. Воин просто сохраняет осознание, обычно
распадающееся в момент умирания. В момент перехода тело во всей
его полноте озаряется знанием. Каждая клетка мгновенно осознает
себя и целостность всего тела.
***
Дар Орла, свобода, - это не награда, не подарок, это шанс
иметь шанс.
***
Воин никогда не бывает осажденным. Находиться в осаде
означает, что имеешь какую-то личную собственность, которую
могут подвергнуть осаде. У воина же ничего в мире нет, кроме
его безупречности, а безупречности ничто угрожать не может.
Однако в битве за собственную жизнь воин должен стратегически
использовать все допустимые средства.
***
Первым принципом искусства сталкинга является то, что воин
сам выбирает место для битвы. Воин никогда не вступает в битву,
не зная окружающей обстановки.
***
Отбрасывать все лишнее - второй принцип искусства
сталкинга. Воин ничего не усложняет. Он нацелен на то, чтобы
быть простым.
***
Всю имеющуюся в его распоряжении сосредоточенность он
применяет к решению вопроса о том, вступать или не вступать в
битву, так как каждая битва является для него сражением за свою
жизнь - это третий принцип искусства сталкинга. Воин должен
быть готовым и испытывать желание провести свою последнюю
схватку здесь и сейчас. Однако он не делает это беспорядочно.
***
Воин расслабляется, отходит от самого себя, ничего не
боится. Только тогда силы, которые ведут человеческие существа,
откроют воину дорогу и помогут ему. Только тогда. Это и есть
четвертый принцип искусства сталкинга.
***
Встречаясь с неожиданным и непонятным и не зная, что с
этим делать, воин на какое-то время отступает, позволяя своим
мыслям бродить бесцельно. Воин занимается чем-то другим. Тут
годится все что угодно. Это - пятый принцип искусства
сталкинга.
***
Шестой принцип искусства сталкинга: воин сжимает время,
даже мгновения идут в счет. В битве за собственную жизнь
секунда - это вечность, которая может решить исход сражения.
Воин нацелен на успех, поэтому он экономит время, не теряя ни
мгновения.
***
Чтобы применять седьмой принцип искусства сталкинга,
необходимо использовать все остальные принципы, - он сводит
воедино предыдущие шесть: сталкер никогда не выдвигает себя на
первое место. Он всегда выглядывает из-за сцены.
***
Применение этих принципов приводит к трем результатам.
Первый - сталкер обучается никогда не принимать самого себя
всерьез, уметь смеяться над собой. Если он не боится выглядеть
дураком, он может одурачить кого угодно. Второй - сталкер
приобретает бесконечное терпение. Он никогда не спешит и
никогда не волнуется. Третий - сталкер бесконечно расширяет
свои способности к импровизациям.
***
Сталкеры обращены лицом ко времени наступающему. Обычные
люди смотрят на время, уходящее от нас. Только воины могут
менять направление и поворачиваться лицом к надвигающемуся на
нас времени.
***
У воинов только одна цель - их свобода. Умереть и быть
съеденным Орлом - это не вызов. С другой стороны, проскочить
мимо Орла и стать свободным - исключительная доблесть.
***
Когда воины говорят о времени, они не имеют в виду что-то
такое, что измеряется движением часовой стрелки. Время является

сущностью внимания, из времени состоят эманации Орла, и, по
существу, когда входишь в любой аспект "другого я", то
знакомишься со временем.
***
Воин не может больше плакать, и единственным выражением
боли является дрожь, приходящая откуда-то из самых глубин
Вселенной, как если бы одна из эманаций Орла была болью, и,
когда она достигает воина, дрожь воина бесконечна.

КОММЕНТАРИИ

Изучение высказываний, извлеченных из "Дара Орла", вызвало
у меня весьма примечательное ощущение. Я мгновенно ощутил
проявившееся с невиданной силой жесткое кольцо намерения
шаманов Древней Мексики. Тогда я без тени сомнений понял, что
изречения из этой книги подчиняются их колесу времени. Более
того, я осознал, что это относится ко всему, что я сделал в
прошлом, включая создание книги "Дар Орла", и в не меньшей
степени сказывается на том, что я делаю сейчас, в том числе и
на создании этой книги.
Поскольку мне очень трудно описать это яснее, остается
только одна возможность: принять этот факт с полным смирением.
Шаманы Древней Мексики действительно разработали иную систему
познания и, исходя из элементов этой системы познания, все еще
способны воздействовать на меня сегодня самым благотворным и
воодушевляющим образом.
Благодаря усилиям Флоринды Матус, которая вовлекла меня в
изучение наиболее изощренных вариантов стандартных шаманских
техник, разработанных шаманами древности, - например,
перепросмотра, - мне удалось, к примеру, увидеть полученный с
помощью дона Хуана опыт с такой силой, какую я никогда не мог
бы даже вообразить. Книга "Дар Орла" стала результатом такого
нового видения дона Хуана Матуса.
Для дона Хуана Матуса перепросмотр означал повторное
переживание и полный пересмотр событий жизни во всей их
целостности. Он никогда не тратил время на мелкие подробности
изощренных вариантов этой древней техники. Флоринда, напротив,
отличалась придирчивой дотошностью. В течение долгих месяцев
она готовила меня к переходу к тем аспектам перепросмотра,
которые я вплоть до настоящего времени не в состоянии описать.
- То, что ты чувствуешь, - обширность воина, - поясняла
она. - Есть техники. Их очень много. Однако важнее всего тот
человек, который ими пользуется, и его стремление пройти с их
помощью до самого конца.
Перепросмотр личности дона Хуана в понятиях Флоринды
привел к возникновению новых взглядов на дона Хуана с самыми

мучительными подробностями и пониманием. Это было нечто намного
более сильное, чем беседы с самим доном Хуаном. Именно
прагматизм Флоринды обеспечил мне изумительные прозрения в
отношении тех практических возможностей, которые ни в малейшей
степени не волновали нагваля Хуана Матуса. Будучи настоящей
прагматичной женщиной, Флоринда не питала в отношении самой
себя ни иллюзий, ни мании величия. Она говорила, что является
тем пахарем, который не может позволить себе упустить ни
единого поворота на пути.
- Воин должен двигаться очень медленно, - советовала она,
- и извлекать прок из всего, что встречается на пути воинов.
Одним из самых примечательных достоинств является способность с
непоколебимой силой сосредоточивать свое внимание на
переживаемых событиях - этой способностью обладаем все мы как
воины. Воины могут сосредоточивать это внимание даже на тех
людях, с которыми никогда не встречались. Конечный результат
такой глубокой сосредоточенности всегда оказывается одним и тем
же: воину становится доступной вся полнота стилей поведения, от
давно забытых до совершенно новых. Попробуй сам.
Я последовал ее совету и, разумеется, сосредоточился на
доне Хуане. Я вспомнил все, что происходило в каждый миг. Я
вспомнил такие подробности, каких вообще не должен был помнить.
Благодаря трудам Флоринды я смог восстановить огромный пласт
своего общения с доном Хуаном, а также чрезвычайно важные
детали, которых прежде совершенно не замечал.
Дух изречений из "Дара Орла" стал для меня таким
потрясением, благодаря им мне открылось то глубокое внимание,
какое дон Хуан уделял предметам этого мира на пути воинов,
являющемся воплощением максимума человеческих возможностей. Эта
движущая сила пережила его самого и не потеряла ни капли своей
энергии. У меня возникло искреннее ощущение, что дон Хуан
никуда не уходил, и я дошел до того, что действительно слышал,
как он ходит по дому. Я обратился с вопросом об этом к
Флоринде.
- О, это пустяки, - сказала она. - Это означает только то,
что пустота нагваля Хуана Матуса дотягивается и прикасается к

Ее ответ еще больше озадачил и заинтриговал меня,
одновременно повергнув в еще большее уныние. Хотя Флоринда была
самым близким человеком для нагваля Хуана Матуса, она выглядела
совершенно не похожей на него. Единственной их общей чертой
являлась пустота. Они уже не были людьми. Дон Хуан вообще не
существовал как личность: вместо личности существовал набор
историй, каждая из которых уместно подходила к обсуждаемой в
данный момент ситуации, - набор поучительных историй и шуток,
несущих на себе приметы его трезвости и умеренности.
Флоринда была такой же - одна история следовала за другой,
однако ее истории были связаны с людьми. Они были похожи на
высшую форму сплетен, или на слухи, поднявшиеся благодаря ее
обезличенности до непостижимых высот эффективности и
занимательности.
- Мне хотелось бы, чтобы ты изучил одного человека,
невероятно похожего на тебя самого, - сказала она мне однажды.
- Я хочу, чтобы ты перепросмотрел этого человека так, как будто
знал его всю свою жизнь. Этот человек занимал выдающееся место
в образовании нашей линии. Его звали Элиас - нагваль Элиас. Я
называю его "нагваль, потерявший рай".
Это история о том, что нагваль Элиас был воспитан
иезуитом, который научил его читать, писать и играть на
клавесине. Он выучил его латинскому языку. Нагваль Элиас мог
читать священное писание на латинском так же бегло, как ученый
человек. Богословие являлось его предназначением, однако он был
индейцем, а в те времена ни одного индейца не пустили бы за
кафедру церкви. Он был слишком пугающим, слишком темнокожим -
настоящим индейцем. Священники относились к высшим слоям
общества, они были потомками испанцев: белыми, голубоглазыми,
приятными на вид и представительными. В сравнении с ними
нагваль Элиас выглядел настоящим медведем, но он долго боролся
за право стать священником, так как наставник разжигал его
стремление обещанием того, что Господь позаботится о том, чтобы
Элиаса посвятили в сан.
Он стал дьячком в церковном приходе своего наставника, и
однажды в церковь вошла настоящая ведьма. Ее звали Амалия.
Поговаривали, что она - та еще штучка. Так или иначе, все
закончилось тем, что она соблазнила несчастного дьячка, который
влюбился в Амалию так сильно и безнадежно, что в конце концов
оказался в хижине нагваля. Со временем он стал нагвалем Элиасом
- образованным, начитанным человеком, с которым следовало
считаться. Казалось, звание нагваля создано именно для него.
Оно обеспечивало ему ту анонимность и действенность, какую он
не смог бы достичь в повседневном мире.
Он был сновидящим - и таким искусным, что в бестелесном
состоянии посетил самые малоизвестные области Вселенной.
Временами он даже приносил с собой предметы, приглянувшиеся ему
своими очертаниями; это были совершенно непостижимые вещи. Он
называл их "вымыслами". У него была целая коллекция таких
предметов.
- Я хочу, чтобы ты сосредоточил свое внимание
перепросмотра на этих "выдумках", - потребовала Флоринда. - Я
хочу, чтобы в результате ты смог почувствовать их запах и
осязать их руками, пусть даже ты никогда не видел их и знаешь
только то, что я сейчас рассказала. Добиться такой
сосредоточенности означает установить некую точку отсчета,
подобно тому, как при решении алгебраического уравнения
результат вычисляется с помощью какой-то третьей переменной. Ты
сможешь с бесконечной ясностью увидеть нагваля Хуана Матуса,
используя в качестве опорной точки кого-то третьего.
Книга "Дар Орла" представляет собой глубокий обзор того,
чем занимался со мной дон Хуан, пока он оставался в этом мире.
Тот взгляд на дона Хуана, которого я добился благодаря своим
новым умениям в перепросмотре - и использованию нагваля Элиаса
в качестве опорной точки, - оказался бесконечно интенсивнее,
чем любые мои представления о нем, когда он еще жил здесь.
Полученным в результате перепросмотра взглядам недостает живого
тепла, однако они обладают точностью и ясностью неодушевленных
предметов при пристальном наблюдении.

ВАЖНЕЙШИЕ ПОНЯТИЯ ИЗ "ОГНЯ ИЗНУТРИ"

x x x

Без печали и тоски полнота недостижима. Без них не может
быть завершенности, ибо без них не может быть ни доброты, ни
уравновешенности. А мудрость без доброты и знание без
уравновешенности бесполезны.
***
Чувство собственной важности - главнейший и самый
могущественный из врагов человека. Его уязвляют и обижают
действия либо посягательства со стороны ближних, и это делает
его слабым. Чувство собственной важности заставляет человека
всю его жизнь чувствовать себя кем-то или чем-то оскорбленным.
***
Тот, кто встал на путь знания, должен обладать огромным
воображением. На пути знания ничто не бывает таким ясным, как
нам бы того хотелось.
***
Если видящий способен добиться своего, имея дело с мелким
тираном, то он определенно сможет без вреда для себя
встретиться с неизвестным и даже выстоять в столкновении с
непознаваемым.
***
Может показаться естественным, что воин, способный
остаться самим собой в столкновении с неизвестным,
гарантированно может справляться с мелкими тиранами. Но в
действительности это не так. Именно из-за этой ошибки погибли
многие великолепные видящие древности. Ничто так не закаляет
дух воина, как необходимость иметь дело с невыносимыми людьми,
обладающими реальной властью и силой. Это - совершенный вызов.
Только в таких условиях воин обретает уравновешенность и
ясность, без которых невозможно выдержать натиск
непознаваемого.
***
"Неизвестное" - это то, что скрыто от человека неким
подобием завесы из имеющей ужасающую фактуру ткани бытия.
Однако оно находится в пределах досягаемости. В определенный
момент времени неизвестное становится известным.
"Непознаваемое" же - нечто, не поддающееся ни осмыслению, ни
осознанию. Непознаваемое никогда не перейдет в разряд
известного, но тем не менее, оно всегда где-то рядом. Оно
захватывает и восхищает своим великолепием, и в то же время его
грандиозность и безграничность повергает в смертельный ужас.
***
Мы воспринимаем. Это - точно установленный факт. Но то,
что именно мы воспринимаем, не относится к числу фактов, столь
же однозначно установленных. Ибо мы обучаемся тому, что и как
воспринимать.
***
Воины утверждают, что мир объектов существует лишь
постольку, поскольку таким его делает наше осознание. В
реальности же есть лишь эманации Орла - текучие, вечно
меняющиеся, и в то же время неизменные, вечные.
***
Глубочайший изъян незакаленных воинов заключается в том,
то они стремятся забыть о чудесности того, что они видят. Их
потрясает сам факт того, что они видят, и они начинают верить,
что все дело в их собственной гениальности. Чтобы одолеть почти
непобедимую вялость человеческого состояния, закаленный воин
должен быть безукоризненным. То, что воины делают с тем, что
видят, намного важнее самого видения.
***
Страх - одна из величайших сил в жизни воинов, потому что
он заставляет их учиться.
***
Все живые существа стремятся к смерти. Это - истина, в
которой воин не может не отдавать себе отчета. Осознание же
останавливает смерть.
***
Неизвестное неизменно присутствует здесь и сейчас, однако
оно находится за пределами возможностей нашего нормального
осознания. Для обычного человека неизвестное является как бы
ненужной, лишней частью его осознания. Таковым оно становится
потому, что обычный человек не обладает количеством свободной
энергии, достаточным, чтобы отследить и уловить эту часть
самого себя.
***
Величайшим недостатком человеческих существ является
невозможность отрешиться от рассудочной инвентаризации. Но
разум не способен рассматривать человека как энергию. Разум
имеет дело с инструментами, создающими энергию. Однако он
никогда всерьез не задумывается над тем, что мы - нечто
большее, чем инструменты. Мы - организмы, производящие энергию.
Мы - пузыри энергии.
***
Воины, целенаправленно достигшие состояния абсолютного
осознания, - зрелище, в высшей степени достойное созерцания. В
этот момент они сгорают в огне, возникающем изнутри. Да,
изнутри приходит огонь и поглощает их. И тогда воины, достигшие
полного осознания, сливаются с большими эманациями Орла и
скрываются в вечности.
***
Стоит достичь внутреннего безмолвия - и все становится
возможным. Внутренний диалог останавливается за счет того же,
за счет чего начинается: за счет действия воли. Ведь начать
внутренний разговор с самими собой мы вынуждены под давлением
тех, кто нас учит. Когда они учат нас, они задействуют свою
волю без сомнений и колебаний. И мы задействуем свою в процессе
обучения. Просто ни они, ни мы не отдаем себе в этом отчета.
Обучаясь говорить с самими собой, мы обучаемся управлять волей.
Это наша воля - разговаривать с самими собой. И, чтобы
прекратить внутренние разговоры, нам следует воспользоваться
тем же самым способом: приложить к этому волю без сомнений и
колебаний.
***
Безупречность начинается с какого-нибудь простого
действия, которое должно быть целенаправленным, точным и
осуществляемым с непреклонностью. Повторяя такое действие
достаточно долго, человек обретает несгибаемое намерение. А
несгибаемое намерение может быть приложено к чему угодно. И как
только оно достигнуто - путь свободен. Каждый шаг повлечет за
собой следующий, и так будет до тех пор, пока весь потенциал
воина не будет полностью реализован.
***
Истинная тайна осознания переполняет нас. Эта тайна
сочится сквозь все наши поры, мы буквально насквозь пропитаны
тьмой и чем-то еще - невыразимым и необъяснимым. И относиться к
самим себе по-иному - безумие. Поэтому не следует стараться
закрывать глаза на тайну внутри себя, пытаясь втиснуть ее в
рамки здравого смысла или чувствуя к себе жалость.
***
Понимание бывает двух видов. Первый - просто болтовня,
вспышки эмоций и ничего более. Второй - результат сдвига точки
сборки. Этот вид понимания совмещается не с эмоциональными
выбросами, но с действием. Эмоциональное осознание приходит
годы спустя, когда воин закрепил новую позицию точки сборки
многократным ее использованием.
***
Воин всегда живет бок о бок со смертью. Воин знает, что
смерть - всегда рядом, и из этого знания черпает мужество для
встречи с чем угодно. Смерть - худшее из всего, что может с
нами случиться. Но поскольку смерть - наша судьба и она
неизбежна, мы - свободны. Тому, кто все потерял, нечего
бояться.
***
Воин не отправляется в неизвестное, побуждаемый алчностью.
Алчность работает только в мире обычной жизни. Но чтобы в
леденящем душу одиночестве пуститься в странствие по немыслимым
пространствам иных миров, требуется нечто повнушительнее
алчности. Любовь. Нужна любовь к жизни, к авантюре, к тайне.
Нужно обладать неиссякаемой любознательностью и огромной
смелостью.
***
Воин думает только о тайне осознания, ибо только это имеет
значение. Мы - живые существа, и смерть - наш удел, а осознание
свое мы обязаны сдать туда, откуда оно получено. Но если нам
удастся хоть чуть-чуть все это изменить, то какие тайны, должно
быть, нас ожидают! Какие тайны!

КОММЕНТАРИИ

Книга "Огонь изнутри" стала еще одним окончательным
следствием влияния Флоринды Матус на мою жизнь. На этот раз она
предложила мне сосредоточиться на учителе дона Хуана, нагвале
Хулиане. И сама Флоринда, и моя внимательная сосредоточенность
на этом человеке открыли мне, что нагваль Хулиан Осорио был
довольно неплохим актером, и не просто актером, а достаточно
распущенным человеком, озабоченным исключительно совращением
женщин - самых разных женщин, с которыми он общался во время
своих театральных представлений. Он был таким беспутным, что в
конце концов подорвал себе здоровье и заболел туберкулезом.
Однажды его учитель, нагваль Элиас, нашел его на каком-то
открытом поле на окраине города Дуранго, когда он соблазнял
дочь одного богатого землевладельца. От старания у актера
началось кровотечение, которое вскоре стало таким сильным, что
он оказался на грани смерти. Флоринда сказала, что нагваль
Элиас видел, что он никак не может помочь актеру. Вылечить его
было просто невозможно, и единственное, что мог сделать Элиас
как нагваль, - остановить кровотечение. После этого он счел
необходимым сделать актеру одно предложение.
- В пять утра я ухожу в горы, - сказал он. - Встретимся у
выхода из города. Приходи. Если ты не придешь, то умрешь
намного раньше, чем тебе кажется. Единственное спасение для
тебя - пойти со мной. Я никогда не смогу вылечить тебя, но могу
изменить направление твоего неуклонного движения к той бездне,
что отмечает завершение жизни. Я уведу тебя очень далеко от
этой бездны - либо налево, либо направо от нее. Ты будешь жить,
пока не свалишься в нее. Ты никогда не выздоровеешь, но жить
будешь.
Нагваль Элиас не питал особых надежд в отношении этого
актера - ленивого, неопрятного, индульгирующего и, возможно,
даже трусливого. Поэтому он был удивлен, когда на следующий
день, в пять утра, увидел, что актер дожидается его на краю
города. Он взял его с собой в горы, и со временем этот актер
стал нагвалем Хулианом - туберкулезником, который так и не
выздоровел, но, судя по всему, прожил целых 107 лет,
прохаживаясь вдоль самого края пропасти.
- Разумеется, для тебя важнее всего наблюдать за тем, как
нагваль Хулиан идет вдоль края бездны, - сказала мне однажды
Флоринда. - Нагваль Хуан Матус никогда этим не интересовался.
Для него все это было просто излишним. Но ты не так талантлив,
как нагваль Хуан Матус. Для тебя как для воина не может быть
ничего лишнего. Ты должен добиться того, чтобы мысли, чувства и
представления шаманов Древней Мексики беспрепятственно
достигали тебя.
Флоринда была права. У меня не было способностей нагваля
Хуана Матуса. Как она и утверждала, ничто не могло оказаться
для меня излишним. Я нуждался во всех вспомогательных
приспособлениях, в любых тонкостях. Я не мог позволить себе
упустить какую-либо точку зрения или идею шаманов Древней
Мексики, какими бы далекими они мне ни казались.
Наблюдение за прогулкой нагваля Хулиана по краю бездны
означало, что моя способность сосредоточивать свое вспоминание
могла быть расширена до тех ощущений, которые испытывал сам
нагваль Хулиан в отношении своей самой необычной борьбы за то,
чтобы остаться в живых. Я был до мозга костей поражен
пониманием того, что борьба этого человека была ежесекундным
сражением между его ужасающими привычками к индульгированию и
необычайной чувственностью, с одной стороны, и твердым желанием
выжить - с другой. Его сражения были не единичными; это была
непрестанная, дисциплинированная борьба за сохранение
равновесия. Путь по краю бездны означал битву воина, доведенную
до того уровня, когда значение имеет каждое мгновение.
Один-единственный миг слабости мог привести к падению нагваля
Хулиана в эту бездну.
Впрочем, такое напряжение слабело, если он удерживал свой
взгляд, свое внимание, свою озабоченность сосредоточенными на
том, что Флоринда назвала "краем бездны". Что бы он ни видел
там, оно не могло выглядеть настолько же безнадежным, как то,
что происходило, когда им начинали овладевать застарелые
привычки. Когда я наблюдал за нагвалем Хулианом в такие
мгновения, мне казалось, что я перепросматриваю совершенно
иного человека - человека более спокойного, отрешенного и
собранного.

ВАЖНЕЙШИЕ ПОНЯТИЯ ИЗ "СИЛЫ БЕЗМОЛВИЯ"

x x x

Нельзя сказать, что с течением времени воин обучается
шаманизму, - скорее, с течением времени он учится сохранять
энергию. Эта энергия дает ему возможность использовать
энергетические поля, которые не участвуют в восприятии
известного нам повседневного мира. Шаманизм - это состояние
осознанности, умение использовать те энергетические поля,
которые не вовлечены в восприятие знакомого нам мира
повседневной жизни.
***
Во Вселенной существует неизмеримая, неописуемая сила,
которую шаманы называют намерением, и абсолютно все, что
существует во Вселенной, соединено с намерением связующим
звеном. Воины пытаются понять и использовать связующее звено.
Особенно они заботятся об очищении его от парализующего влияния
каждодневных забот обычной жизни. Шаманизм на этом уровне может
быть определен как процесс очистки нашего связующего звена с
намерением.
***
Шаманы имеют жизненно важную связь со своим прошлым, но не
с их личным прошлым. Для шаманов их прошлое заключается в
делах, которые совершили другие шаманы. Обычный человек тоже
занят анализом прошлого, но он делает это из личных
соображений. Шаманы в таком случае заняты совершенно
противоположным - они обращаются к своему прошлому, чтобы
установить точку отсчета, что для них означает очистить свое
связующее звено с намерением.
***
Обычный человек тоже исследует прошлое. Но он соизмеряет
себя с прошлым, своим личным прошлым или прошлыми знаниями
своего времени. Делает он это для того, чтобы найти оправдания
своему поведению в настоящем или будущем. Или для того, чтобы
найти для себя модель.
***
Дух проявляет себя воину на каждом повороте. Но это еще не
вся истина. На самом деле дух открывает себя с одинаковой
интенсивностью и постоянством любому человеку, но на
взаимодействие с ним настроены только воины.
***
Воины говорят о шаманизме как о волшебной таинственной
птице, которая на мгновение останавливает свой полет, чтобы
дать человеку надежду и цель, воины живут под крылом этой
птицы, которую они называю птицей мудрости, птицей свободы, они
питают ее своей преданностью и безупречностью. Воины знают;
полет птицы свободы - это всегда прямая линия, у нее нет
возможности сделать круг, нет возможности поворачивать назад и
возвращаться, и птица свободы может сделать только две вещи;
взять воина с собой или оставить его позади.
***
Для воина дух есть абстрактное просто потому, что он знает
его без слов или даже мыслей. Он есть абстрактное, потому что
воин не может себе даже представить, что такое дух. Тем не
менее, не имея ни малейшего шанса или желания понять дух, он
оперирует им. Воин узнает его, подзывает его, знакомится с ним
и выражает его своими действиями.
***
У обычного человека связующее звено с намерением
практически мертво, и воины начинают с такого звена, которое
является совершенно бесполезным из-за своей неспособности
действовать самостоятельно. Для того чтобы оживить это звено,
воину необходима непоколебимая, неистовая целеустремленность -
особое состояние ума, называемое несгибаемым номере-ниел1.
***

Сила человека безгранична, и смерть существует лишь
потому, что мы намерены умереть с момента нашего рождения.
Намеревание смерти можно остановить при помощи изменения
позиции точки сборки.
***
Искусство сталкинга требует обучения мельчайшим деталям
маскировки. И обучиться им следует так хорошо, чтобы никто не
мог догадаться, что вы маскируетесь. Для этого необходимо быть
безжалостным, искусным, терпеливым и мягким. Но безжалостность
не должна быть жестокостью, ловкость - коварством, терпение -
равнодушием и мягкость - глупостью.
***
Хотя действия воинов и преследуют скрытую цель, но она не
имеет ничего общего с личной выгодой. Обычный человек действует
только тогда, когда есть возможность извлечь для себя какую-то
пользу. Воины говорят, что они действуют не ради выгоды, но
ради духа.
***
Древние видящие благодаря своему видению первыми заметили,
что любое необычное поведение вызывает колебания точки сборки.
Вскоре они обнаружили, что если систематически практиковать и
разумно направлять такое поведение, то в конечном счете, это
заставляет точку сборки сдвигаться.
***
Безмолвное знание - это не что иное, как прямой контакт с
намерением.
***
Шаманизм - это путешествие с целью возвращения. Воин,
одержав победу, возвращается к духу, спускаясь при этом в ад. И
из ада он приносит трофеи. Одним из таких трофеев является
понимание.
***
Воины, будучи сталкерами, в совершенстве понимают
человеческое поведение Они понимают, например, что человеческие
существа являются плодом инвентарного списка. Знание того или
иного особого инвентарного списка делает человека или
подмастерьем, или экспертом в своей области.
***
Воины знают о том, что, если инвентарный список среднего
человека начинает разрушаться, такой человек расширяет его, или
же его собственный мир саморефлексии рушится. Обычно человек
стремится включить в свой инвентарный список новые темы, если
они не противоречат основополагающему порядку этой описи.
Однако если темы противоречат друг другу, разум человека
рушится. Инвентарный список - это разум. И воины учитывают это,
когда пытаются разбить зеркало саморефлексии.
***
Воины никогда не смогут построить мост для соединения с
людьми мира. По если люди захотят сделать это - именно им
придется выстроить такой мост, который связал бы их с воинами.
***
Чтобы таинства шаманизма стали доступными какому-либо
человеку, на такого заинтересованного человека должен
обрушиться дух. Самим своим присутствием дух перемещает точку
сборки человека в определенное положение. Именно это положение
известно шаманам как место без жалости.
***
Не существует реальной процедуры, чтобы заставить точку
сборки переместиться в место без жалости. Дух касается
человека, и его точка сборки сдвигается. Это единственная
возможность.
***
Все, что мы должны сделать, чтобы позволить магии овладеть
нами, - это изгнать из нашего ума сомнения. Как только сомнения
изгнаны, - становится возможным все что угодно.
***
Человеческие возможности настолько безграничны и
таинственны, что воины, вместо того чтобы размышлять об этом,
предпочитают использовать их без надежды понять, что они собой
представляют.
***
Все, что делают воины, является следствием движения их
точки сборки. И такие сдвиги зависят лишь от количества
энергии, имеющейся в их распоряжении.
***
Любой сдвиг точки сборки означает отход от чрезмерной
озабоченности своей индивидуальностью, которая является
отличительным признаком современного человека. Шаманы полагают,
что именно позиция точки сборки является причиной убийственной
эгоистичности современного человека, совершенно поглощенного
своим образом себя. Потеряв надежду когда-нибудь вернуться к
источнику всего, человек искал утешения в своей личности.
Занимаясь этим, он преуспел в закреплении своей точки сборки в
строго определенном положении, увековечив тем самым образ себя.
Итак, с уверенностью можно сказать, что любое перемещение точки
сборки из ее привычного положения в той или иной степени
приводит человека к избавлению от саморефлексии и
сопутствующего ей чувства собственной важности.
***
Главной задачей на пути воина является уничтожение чувства
собственной важности. Все, что делают воины, направлено на
достижение этой цели.
***
Шаманы разоблачили чувство собственной важности и
установили, что оно есть жалость к себе, маскирующаяся под
нечто иное.
***
В мире повседневной жизни человек может очень легко

изменить слово или решение. Единственная неотменяемая вещь в
обычном мире - это смерть. С другой стороны, в мире шаманов
можно отменить обычную смерть, но не слово воинов. В мире
шаманов нельзя изменить или пересмотреть решения. Однажды
принятые, они остаются в силе навсегда.
***
Одной из самых драматических черт человеческой природы
является ужасная связь между глупостью и саморефлексией. Именно
глупость заставляет обычного человека отвергать все, что не
согласуется с его рефлексивными ожиданиями. Например, являясь
обычными людьми, мы не в состоянии оценить наиболее важный
аспект знания, доступного человеческим существам: наличие точки
сборки и факт, что ее можно сдвигать.
***
Непоколебимое стремление рационального человека твердо
придерживаться образа себя - это способ надежно застраховать
свое дремучее невежество. Он, например, игнорирует тот факт,
что шаманизм - это не заклинания, не магические формулы, не
фокус-покус, но свобода восприятия не только повседневного
мира, но и любого другого, доступного человеческому существу.
Вот где глупость обычного человека наиболее опасна. Он дрожит
при мысли о необходимости свободы. А ведь она рядом, она в
кончиках его пальцев.
***
Все трудности для человека состоят в том, что интуитивно
он осознает свои скрытые ресурсы, но не отваживается
воспользоваться ими. Вот почему воины говорят, что человек
находится в положении, среднем между глупостью и невежеством.
Он сказал, что люди сейчас более чем когда бы то ни было
нуждаются в обучении новым идеям, которые касались бы их
внутреннего мира, - идеям шаманов, а не социальным идеям, -
идеям, ставящим человека перед лицом неизвестного, перед лицом
его личной смерти. Сейчас более чем когда бы то ни было мы
нуждаемся в том, чтобы обучиться тайнам точки сборки.
***
Дух прислушивается только тогда, когда тот, кто к нему
обращается, говорит жестами. Эти жесты не означают знаки или
телодвижения - это действия истинной непринужденности, действия
величественности, юмора. В качестве жестов духа маги проявляют
все лучшее в себе и молча предлагают это абстрактному.

КОММЕНТАРИИ

x x x

Моя последняя книга о доне Хуане получила название "Сила
безмолвия" - его выбрал мой редактор; я сам назвал бы ее
"Внутреннее безмолвие". В то время, когда я работал над этой
книгой, взгляды шаманов Древней Мексики стали для меня
совершенно абстрактными. Флоринда изо всех сил пыталась
воспрепятствовать моему погружению в абстрактное. Она старалась
перенести мое внимание к другим аспектам техник древних шаманов
или просто отвлечь меня потрясениями, вызванными ее скандальным
поведением. Однако ничто не смогло отвратить меня от этой тяги,
которая казалась непреодолимой.
***
"Сила безмолвия" представляет собой интеллектуальный обзор
мышления шаманов Древней Мексики в его наиболее абстрактной
форме. Когда я в одиночестве трудился над этой книгой, меня
заразили настрой этих людей и их стремление к большим
познаниям, проявляющееся в некоем рациональном методе. Флоринда
пояснила, что в конце концов эти шаманы стали чрезвычайно
хладнокровными и отстраненными. Для них уже не существовало
ничего теплого. Они были целиком погружены в свой поиск, и
такая человеческая холодность была попыткой согласовать себя с
холодом бесконечности. Они успешно изменили свое человеческое
зрение, чтобы оно начало соответствовать прохладным глазам
непознанного.
***
Я ощутил это на собственном опыте и отчаянно пытался
изменить ход событий. До сих пор мне это не удалось. Мои мысли
становились все больше похожими на мысли тех людей ко времени
завершения их поиска. Это не означает, что я потерял
способность смеяться. Совсем наоборот - вся моя жизнь
превратилась в бесконечную радость, но одновременно стала и
бесконечным, беспощадным поиском. Скоро Бесконечность поглотит
меня, и я хочу подготовиться к этому. Мне не хочется, чтобы
бесконечность растворила меня и обратила в ничто, так как у
меня по-прежнему остались человеческие желания, теплые
привязанности и любовь, какими бы туманными они ни были. Больше
всего на свете мне хочется стать похожим на тех людей. Я
никогда не знал их. Единственными шаманами, с которыми я был
знаком, были дон Хуан и его когорта, но то, как они выражали
себя, было невероятно далеким от той холодности, какую я
интуитивно ощущаю в тех незнакомых мне людях.
***
Благодаря тому влиянию, которое оказала на мою жизнь
Флоринда, я добился блестящих успехов в искусстве
сосредоточивать свое непоколебимое внимание на настрое тех
людей, которых никогда не знал. Я сосредоточивал внимание
своего перепросмотра на настрое этих шаманов и оказался в его
ловушке без какой-либо надежды когда-нибудь высвободиться из
этих объятий. Флоринда не верила в то, что мое состояние уже
стало необратимым. Она подшучивала надо мной и открыто смеялась
над этим.
***
Твое состояние только кажется неизменным, - говорила она,
- но это не так. Наступит такой момент, когда ты сменишь место

действия. Возможно, ты отбросишь все мысли о шаманах Древней
Мексики. Не исключено, что ты отбросишь мысли и взгляды в
отношении даже тех шаманов, рядом с которыми ты трудился, -
например, в отношении нагваля Хуана Матуса. Ты можешь отказать
ему в существовании. Посмотрим. У воина нет никаких
ограничений. Его ощущение импровизации является таким острым,
что он может создавать мысленные концепции из ничего, однако
это не просто пустые построения, но скорее нечто действенное,
прагматичное. Посмотрим. Это не значит, что ты просто забудешь
об этом, просто однажды, перед тем, как ты нырнешь в бездну -
если наберешься дерзости пройти по ее краю, если будешь
достаточно смел, чтобы не отклониться на пути, - ты придешь к
присущим воинам выводам об упорядоченности и уравновешенности,
бесконечно более достойным тебя, чем навязчивые идеи о шаманах
Древней Мексики. Слова Флоринды стали чем-то вроде прелестного
и вселяющего надежду пророчества. Возможно, она была права. И
разумеется, она была права, когда утверждаема, что возможности
воина неисчерпаемы. Вот только для того, чтобы я перешел к
иначе упорядоченному взгляду на мир и на самого себя, к более
подходящей для моего характера точке зрения, мне придется
пройти по краю бездны - а я сомневаюсь в том, что у меня хватит
дерзости и силы на такой подвиг.
Впрочем, кто знает?

<<

стр. 57
(всего 57)

СОДЕРЖАНИЕ