<<

стр. 7
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

яркости характеров.
Вообще "Лаокоон" посвящен разграничению поэзии и изобразительных искусств, но
его значение выходит далеко за рамки обозначенной в подзаголовке темы:
возможности и значение искусства вообще - вот настоящая тема разговора Лессинга
об искусстве. В искусство допускается вся жизнь в ее самых невероятных
проявлениях. "Оно подражает, - пишет Лессинг, - теперь - так обыкновенно
говорится - всей видимой природе, в которой прекрасное составляет лишь малую
часть. Истина и выразительность являются его главным законом, и так же, как сама
природа часто приносит красоту в жертву высшим целям, так и художник должен
подчинять ее основному своему устремлению и не пытаться воплощать ее в большей
мере, чем это дозволяют правда и выразительность. Одним словом, благодаря
истинности и выразительности самое отвратительное в природе становится
прекрасным в искусстве" (Лессинг. Лаокоон. М., 1957. С. 85-90.). Руссо вообще
возвращает искусству природного человека. А зарождающийся в Германии романтизм в
лице движения "Бури и натиска" в отличие от классицизма провозглашает
преувеличенное значение субъективного начала в искусстве.
XIX век в европейском искусстве проходит под знаком расширения образной природы
искусства, отмечен поисками гармонического сочетания в художественных образах
рационального и чувственного, объективного и субъективного начал, а литературное
творчество Ф. М. Достоевского естественно вводит в художественную ткань романов
не только постигаемый душевный мир, психологию человека, но и его
бессознательные, подсознательные начала, то есть такие движения души
человеческой, которые никак в XIX века не давались разуму, не объяснялись
рационально. Романтики давали жизнь преувеличенную, прикрашенную, с кипящими и
великими страстями человеческими, реалисты художественно исследовали тонкости
чувств человеческих (как Гюстав Флобер и И. С. Тургенев, И. А. Гончаров, А. П.
Чехов), глубины человеческих переживаний (Ф. М. Достоевский и Бальзак),
проникали в самые глубины смысложизненных поисков человека и проникновения его
разума в самые глубины его бытия.
Но вот подошел XX век, и образная природа искусства подверглась яростной атаке
со стороны самих художников. Причем представителей практически всех видов
искусства. Все началось как и всегда в изобразительном искусстве, произведшем
разительную ломку не только внутри устоявшихся представлений об образе, но и
предложившем принципиально иные подходы к самому пониманию отражения и
изображения. В последней четверти XIX века импрессионизм выдержал борьбу с
кондовым реализмом в его академическом (предельно устремленном к правдоподобию)
преломлении или варианте, потом постимпрессионизм пробивал себе дорогу. Мы уже
говорили с вами, через что прошли Эдуард Мане и Клод Моне, Сислей и Писсаро,
потом Ван Гог, Гоген, Сезан. А в начале XX века появляются кубизм в
изобразительном искусстве, в поэзии расцветает символизм, футуризм заявляет свои
претензии на все виды искусства, в архитектуре складывается стиль модерн, в
музыке идет движение от импрессионизма Дебюсси, Равеля через поиски
Стравинского, Скрябина к новой музыке Веберна, Шёнберга, Прокофьева,
Шостаковича.
Не будем говорить обо всем. Но подчеркнем, что все эти поиски, особенно
плодотворная деятельность в изобразительном искусстве русских художников Василия
Кандинского, Казимира Малевича, всех художников, объединившихся вокруг журнала
"Мир искусства", особенно Александра Бенуа необычайно расширили
образно-выразительные возможности искусства XX века. В драматургии Метерлинк,
Стриндберг, А. П. Чехов дали импульс рождению нового театра. К. С. Станиславский
воспользовался этим импульсом, создав новый общедоступный театр как открытую
арену обсуждения и решения насущных вопросов жизни простых людей. Подчеркнем
также, что этот процесс бесконечен, как бесконечны дискуссии по вопросу о
природе художественного образа.
Хорошо бы этот разговор продолжить либо в Третьяковской галерее, либо в Музее
изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, в Эрмитаже и т. д.
1.Как вы представляете себе художественный образ?
2.Что для вас является ведущим в художественном образе: мысль, чувство или
эмоция?
3.Какое отношение к жизни имеет художественный образ?
Тема 3. Художественная жизнь общества и личности как жизнь
духа в линии, цвете, пластике, движении, жесте, звуке, слове,
вере, мечте, грезе, идеальных представлениях, в слиянности
чувства, мысли и действия.
Теперь мы с вами подошли к тому рубежу, когда можем и должны все свои
чувственные и интеллектуальные силы потратить на то, чтобы подробно и
внимательно рассмотреть все стороны и аспекты художественной жизни как общества,
в котором мы живем, и вообще живет человек, так и каждой личности, особенно
жизни каждого из вас. При этом для нас аксиоматичным является положение о том,
что абсолютно каждый нормальный (рожденный без каких-либо патологических
отклонений) человек неповторим, сколько бы не жило на Земле людей. Больше мы об
этом говорить не будем, но в сердце и уме будем держать это всегда, чтобы нам
облегчить эстетико-художественное общение с каждым из вас.
Теперь для продолжения нашего разговора нам нужно иметь представление о
художественной культуре как общества, так и личности, в которых не будет строгих
и точных определений понятий, но будет все, что поможет нам в дальнейшем иметь
представление о всех формах взаимодействия человека с искусством и всей его
инфраструктурой, как теперь принято говорить. Мы не будем останавливаться на,
многочисленных точках зрения на художественную культуру, а попытаемся
представить себе ее сущность, структуру и место в жизни как общества, народа,
государства, так и каждой личности.
Итак, художественная культура человечества, народа, общества есть совокупность
опыта людей по созданию, распространению, хранению художественных ценностей; по
организации и способам доведения до людей этих ценностей, организации
постоянного и систематического общения людей с искусством; опыт оценки созданных
художниками произведений искусства и философско-эстетического осмысления этого
опыта, доведения его до подрастающих поколений через общественные системы
воспитания и образования, особенно художественного и эстетического воспитания и
образования; опыт подготовки новых и новых поколений художников и создания для
них социальных, политических, идеологических, экономических, материальных и
духовно-культурных условий; опыт поддержания творческого климата в обществе и
раскрытия в каждом одаренном человеке его потенциальных природных возможностей;
опыт выработки художественных и эстетических идеалов в обществе и наполнения ими
всей атмосферы жизни.
Представление, конечно, получилось громоздким и не сразу укладывающимся в голове
и не поддающимся целостному одномоментному чувствованию. Поэтому в дальнейшем
разговоре мы будем, не спеша, двигаться по этой сложной структурной лестнице,
уделяя особое внимание при обсуждении проблем художественной жизни личности
возможным различным способам восприятия и переработки каждым воспринимающим
художественные ценности в свете его индивидуальных неповторимых особенностей.
Разумеется в нашем повседневном общении и взаимодействии с миром художественной
культуры, мы, как правило, представляем ее уже существующей и опускаем из наших
представлений многое из того, что мы перечислили, то есть останавливаем внимание
на наличном, не очень беспокоясь, часто, о том, что уже было, и особенно о том,
что еще будет. Я полагаю такой подход ущербным как для системы общественного
образования, так и особенно воспитания подрастающих поколений. Считаю, что
именно на этих стадиях становления, формирования, воспитания и развития личности
может быть пропущено или упущено то, что потом просто невозможно восполнить,
наверстать. Особенно опасным считаю возможность при таком поверхностном подходе
к художественной жизни упустить, не заметить талант кого-либо из учащихся именно
к художественному творчеству, да и вообще к любому творчеству, ибо искусство как
главное средство художественной жизни личности в силу своей особо творческой
природы способно пробуждать творческие потенции личности, поднимать их для ее
собственного осознания и способности действовать в направлении их формирования и
развития.
Несмотря на то, что человечество долгие и долгие тысячелетия специально не
занималось культивированием художественно-творческих способностей людей, всецело
полагаясь на спонтанное, стихийное, естественное проявление природных задатков и
дарований людей, мы все-таки начинаем рассмотрение художественной жизни общества
именно с опыта создания и накопления художественных ценностей, с которыми и
вокруг которых сама собой и возникла художественная жизнь и общества и личности.
Нужно было время, очень продолжительное время, для того, чтобы не только
прочувствовать, но и осознать духовно-действенную, развивающую чувства и ум
человеческий силу того, что у древних людей представало сначала в виде штрихов,
знаков, значков, линии, рисунка, картины, статуэтки, фигурки, искусно сделанного
предмета охоты, рыболовства, потом земледелия и т. д., предметов быта в пещере,
а потом и в жилище. Потом крайне необходимо было преодолеть пренебрежительное
отношение к художественному творчеству как делу шутейному, несерьезному,
развлекательному, которым можно заниматься в часы, по нынешнему выражаясь,
досуга, то есть вне серьезной сосредоточенности творца на своем деле. Если
хотите нужно было понять и осознать, что игра. человеческих сил не есть просто
забава, непроизвольное проявление сил и способностей человека, что
художественная, образная игра человеческих сил и способностей есть одно из самых
ответственных и серьезных дел человека на свете, если иметь в виду, что
первостепенным делом всей его жизни является продолжение рода человеческого,
воспроизводство жизни. И чтобы новая жизнь была полнее, богаче, разностороннее,
благополучнее, добродетельнее и счастливее, чем жизнь предыдущая, то есть жизнь
предшествующих поколений.
Именно отсюда и пошло то, что по мере созревания человека, обогащения его
знаниями, опытом, особенно опытом чувственно-эмоциональной жизни, многие народы
и государства стали создавать специальные системы воспитания и образования
людей, способных создавать художественные ценности и делать их достоянием всех
людей. Правда, сами по себе государственные или частные системы
художественно-эстетического образования до сих пор не исключили, да и не могут
исключить возможности проявления художественных дарований у людей, получивших
специальное образование по совершенно другим специальностям и профессиям: такова
уж природа художественного дарования, что оно не всегда дает о себе знать в
нужный период формирования и развития личности. История художественной жизни
человечества знает немало примеров как очень раннего проявления художественной
одаренности, так и очень позднего, на склоне жизни личности. Бывает и такое, что
как будто художественно одаренная личность именно в процессе специального
художественного образования, как говорят, "художественно засыхает" или раньше
времени отцветает пустоцветом, не успев дать плоды.
Странное противоречие сопровождало жизнь людей многие столетия: в реальной
повседневной жизни люди, если не понимали, то чувствовали воспитательную и
развивающую человека силу искусства, наполняли свою жизнь как могли и чем могли:
художественно выполненными изделиями из дерева, бересты, камня, глины, железа,
наличниками окон и карнизами, а то и фризами домов, различными флюгерами и
решетками, репродукциями и картинками-обертками, а то и расписанными стенами,
печами по извести, изразцами с сюжетами из сказочных, мифологичных сюжетов и
картинками на темы повседневной жизни и т. д., а управляющие обществом и
государством силы не считали нужным считаться с эмоционально действенными
возможностями искусства, а может быть и боялись их. Ведь большинство
государственных мужей прошлого у себя дома создавали художественно действенную
среду, но противились созданию таковой для всех членов общества. Вспомните,
какое негодование у многих и многих людей из дворянского сословия вызвало в
конце прошлого века решение П. М. Третьякова сделать свое собрание картин
доступным для всех. Вспомним также, сколь презрительным в свете в XIX века в
России считалось занятие искусством. Лишь великий А. С. Пушкин первым в России
открыто заявил, что занятие поэзией или искусством может стать основным и всем
делом жизни человека, его профессией, его призванием. До А. С. Пушкина в России
каждый художник должен был состоять где-то на службе, а уж в свободное время мог
заниматься единственно его делом - художеством, Думается, что все-таки страх
господствующих в обществе и государстве кругов и сил перед силой искусства
перевешивал все другие мотивы ограничения доступа к искусству всех членов
общества. Но не это нас сейчас занимает. А то, что все-таки человечество доросло
до осознания того, что каждое общество может и должно тратить и определенные
средства и силы на подготовку, воспитание новых и новых поколений художников,
чтобы никогда не иссякала копилка художественных ценностей человечества. Она
представлялась и представляется как хранительница не только самих ценностей, но
и всего опыта художественного постижения и освоения мира человеком - мира вне
человека и особенно мира человека.
Мы же теперь дожили и до того состояния, что на наших глазах теперь уже во
всемирном масштабе и по инициативе российских деятелей культуры создается
всемирное движение и система раннего выявления, формирования, воспитания,
образования и развития художественных талантов. Пока оно называется движение
"Молодые таланты" или "Новые имена" и охватило уже значительную часть
человечества. Но перспективы стать истинно всемирным у него чрезвычайно велики.
Обращу ваше внимание, ребята, на то, что это родилось не случайно именно в наше
время. Дело в том, что современное человечество все больше интегрируется в
большие сообщества государств, народов. И духовным основанием такого объединения
людей в различного рода содружества, союзы и объединения может быть только
общечеловеческая система ценностей и ее главной составляющей - полнокровной,
свободной, духовно насыщенной и эстетически развитой жизни личности, то есть
человека прекрасного (homo pulcher). Вот это признание духовной интегрирующей
человечество в единую семью народов и является главным духовным завоеванием
человечества в XX веке. Он передает XXI веку неплохую эстафетную палочку,
которую дальше придется нести вам, ребята, как бы легкомысленно вы не относились
к себе и своей жизни сегодня.
Мы не будем прослеживать с вами процесс очень медленного, постепенного создания
человечеством ныне огромной и разнообразной системы хранения духовных
художественных ценностей. Давайте только обратим внимание на тот факт, что у
многих, и многих народов, в разных странах на определенных этапах их
исторического художественного развития появлялись, появляются и будут появляться
хорошо поработавшие состоятельные люди, любимым внеделовым занятием которых было
и является собирательство художественных ценностей и одновременно поддержки
художественных талантов. Эти люди, которых потом назвали меценатами, на свои
средства строили специальные здания под картинные галереи, разбивали парки
искусств, строили выставочные павильоны, которые потом переоборудовались в
музеи, строили в своих имениях специальные здания театров, как, например,
Шереметевы в Кусково и Останкино в Москве, Юсуповы в Архангельском под Москвой и
в Санкт-Петербурге, Трубецкие, Голицыны в разных местах Подмосковья... всех не
перечесть, а потом завещали свои богатейшие собрания художественных ценностей
своей стране, народу или городу. Причем у каждого мецената были свои пристрастия
и, как правило, высочайший вкус. Например, П. М. Третьяков собирал коллекцию
только из произведений российских художников, проявляя удивительное чутье на
таланты и поразительно щедрое отношение к их творчеству. А такие
собиратели-меценаты художественных ценностей как Морозов и Щукин увлекались
западноевропейским искусством XIX и начала XX веков. Жаль, что теперь их
собрания находятся частично в Эрмитаже, частично в Московском Музее
изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. А вот крупнейший меценат С. И.
Мамонтов безумно любил театр, поддерживал оперных певцов, создал в Москве
частную оперу, которая потом стала филиалом Большого театра СССР и по существу в
самых жесточайших условиях идеологического контроля была экспериментальной
площадкой советского оперного театра. По всей земле российской, в самых разных
губерниях и городах были свои меценаты. Так в последней трети прошлого века
городским головой г. Иркутска был Владимир Платонович Сукачев, уроженец
Иркутска, человек высокообразованный не только оставил городу свою коллекцию, в
которую входили произведения выдающихся европейских и русских художников, но и
построил на свои средства здание театра. Картинная галерея В. П. Сукачева
послужила основой для создания в Иркутске крупнейшего в Сибири художественного
музея. Однако сибирякам не дает покоя одна идея, которая родились еще при
Сукачеве - создать в каком-то из городов Сибири специальную картинную галерею
сибирских художников. А вот братья А. Г. и Н. Г. Рубинштейны вошли в историю
российской культуры тем, что Антон Григорьевич построил и основал консерваторию
в Петербурге, а его младший брат Николаи Григорьевич построил и основал
Московскую консерваторию.
Меценаты начинали создавать системы хранения и распространения художественных
ценностей, училищ, институтов и академий художественного творчества почти во
всех странах, а потом к этому процессу пришли государственные деятели,
царствующие особы и правительства. Так создалась ныне колоссальная
инфраструктура, которая и обеспечивает художественную жизнь современного
общества. Следует обратить внимание на то, что в современных условиях любое
учреждение культуры не существует и не может существовать без разнообразных и
многосторонних связей с подобными учреждениями в своей стране и во многих
зарубежных странах. Это все, ребята, тоже веяние времени: культурные обмены и
культурные связи - самые верные средства установления взаимопонимания между
странами и народами, преодоления недоверия народов друг к другу, средства
раскрытия духовных надежд и стремления народов к миру, согласию, благополучию,
спокойной и полнокровной жизни. Запомните эти положения и вспомните о них, когда
мы с вами будем говорить о жизни человеческого духа в штрихе, линии, цвете,
пластике, движении, звуке, слове, жесте, мимике и попытаемся доказать, что все
названные нами средства художественного языка в каждой картине, скульптуре,
рисунке, мелодии и интонации, слове, жесте проявляются не только неповторимо
национально, но и личностно неповторимо.
Теперь представляется само собой разумеющимся существование того, что называется
художественной критикой или движущейся, по словам В. Г. Белинского, эстетикой.
Вы, с вашим еще не очень богатым опытом личной художественной жизни, уже нередко
пользуетесь для встреч с теми или иными произведениями искусства тем, что
говорят по радио и телевидению, а может и тем, что пишут в газетах, о чем
говорят в семье, в школе, в общественном транспорте. То есть собираетесь
совершить паломничество в музей, выставочный зел, в кино или театр, в концертный
зал или в Консерваторию по подсказке либо близких вам людей, либо по
рекомендации совершенно незнакомых вам людей, а может и реклама вас завлекла.
Форма и средство в данном случае не столь уж важны. Важно, что такая форма
общественной художественной жизни становится и частью вашей личностной
художественной жизни. Но об этом мы поговорим более подробно.
Важно отметить и тот факт, что совершенно естественно человечество подошло к
тому уровню духовно-художественной жизни, когда оно не только задумалось, но и
обеспечило возможности не только для группового, коллективного удовлетворения
художественно- эстетического вкуса и потребностей граждан, но и для создания
каждым по своему свободному выбору возможностей индивидуального общения с
искусством, то есть дома. Именно этой цели и служит огромная система
репродуцирования, тиражирования, распространения художественных ценностей в
самых разнообразных формах. А современные компьютеры открывают для этой цели
совершенно необъятные перспективы, которые, как говорят, не снились даже
телевидению в его самых невероятных претензиях вселенского масштаба.
Наконец, чисто духовный аспект и духовное значение художественной жизни
общества, который, собственно, и поможет нам на следующем уроке перейти к
рассмотрению художественной жизни личности. Речь идет о том, что именно в
обществе происходит концентрация того чувственно-эмоционального опыта жизни
людей, способов их чувственного прежде всего опыта освоения мира, который и
определяет в сфокусированном, сжатом, обобщенном виде представления каждого
конкретного рода, племени, народа о прекрасном и безобразном, возвышенном и
низменном, трагическом и комическом, героическом и антигероическом, которые и
определяют эстетические и художественные возможности, стремления, желания,
надежды и идеалы общества. Эти последние и составляют, независимо от того
осознаваемы они обществом или нет, те ориентиры, на которые устремлена, которым
подчинена вся целеполагающая и целеустремленная деятельность всех общественных
организмов, начиная от семьи и кончая государственными механизмами. Давно
замечено, если конечной целью государства не становится достижение народного
блага, то меркнет при этом сама идея государства. Все послепетровское время
существования Российской империи до Екатерины II, а это более трех с половиной
десятков лет, говорит о том, что главная и высочайшая для Петра Великого цель -
развитие России во имя народного блага - была утрачена и по существу в это время
шел распад государства как единого слаженно работающего механизма: перевороты,
совершаемые гвардейскими офицерами следовали один за другим, на престол
приходили случайные люди, задумки и реформы Петра I угасли, Россия пребывала в
дремучем состоянии. Никто из крупнейших русских историков не был в восторге или
увлечении этим периодом российской истории. Может быть более светлым пятном на
общем мрачном фоне было 20-летнее правление императрицы Елизаветы Петровны
(1741-1761 гг.). В понятие блага народа всегда включалась не только материальная
его жизнь, но и жизнь нравственная, религиозная, духовно-художественная, которая
в первую очередь устремлялась к возможному хотя бы представлению реализации
идеальных устремлений людей данной эпохи и данного общества.
Наш разговор совсем не устремлен к тому, чтобы доказать, чтобы кто-то в обществе
или государстве, в каком-то общественном объединении или государственном органе
сидел и придумывал названные нами стремления, желания, надежды и идеалы, к
которым все поголовно в обществе должны стремиться. На Руси жизнь всегда
складывалась так, что определенные нормы и каноны, которым следовало подчиняться
в повседневной и светской жизни относились только к высшим сословиям, особенно
ко всем, кто так или иначе был приближен к царскому или императорскому двору.
Для основной же массы населения нормы и каноны не предъявлялись, ни в каком виде
не излагались. Они рождались в самой жизни. а если летописцы и мудрые
образованные люди и записывали их в виде ли "Домостроя" или еще каком-либо, то
это было лишь для хотя бы умеющих читать людей. Остальная, подавляющая часть
общества своей реальной повседневностью вырабатывала такие нормы, даже каноны и
представления, которые так или иначе упорядочивали, облегчали жизнь,
способствовали разрешению спорных проблем и вопросов. Например вечных споров
между отцами и детьми и др. Все дело в том, что художественно-эстетические
представления, возникали ли они в гуще народной жизни, народном искусстве,
народных промыслах и ремеслах или в профессиональном искусстве (в России оно
появилось сравнительно поздно), отражали массовые стремления к добру,
справедливости, благу и красоте, таким образом они и отвечали чаяниям не только
верхних слоев общества, но и каждому его члену.
1. Что вы понимаете под художественной жизнью общества?
2. Что главное в художественной жизни общества: духовное или материальное?
3. Может ли жизнь общества быть бездуховной?
Тема 4. Художественная жизнь личности
Надеюсь вы, ребята, уже сами сделали вывод о том, что самое время нам, после
обсуждения проблем художественной жизни общества, сосредоточить внимание на
художественной жизни каждого из вас, то есть личности. Хотелось бы только, чтобы
вы уже в процессе ознакомления с этой темой, а тем более на семинаре по этому
разделу, были готовы к внимательному самоосмыслению, самоосознанию собственного
опыта чувственно-эмоциональной жизни во время ваших самых разнообразных
контактов, общении с искусством, самыми разными учреждениями художественной и
эстетической жизни общества, с художественно-эстетической критикой, да и в
общении дома, в школе, с родителями и сверстниками по случаю обсуждения
увиденного, услышанного, прочитанного и сотворенного самими вами. На этой теме и
на семинаре по этому разделу вашей активности в высказывании мнении, спорах,
дискуссиях нет преград.
Итак, мы с вами исходим из того, что каждый из вас абсолютно неповторим,
индивидуален и талантлив по-своему. Но... Вот в этом "но" и заключено ядро
противоречий и столкновении мнений, идей, идеологий, идеалов, преследующих
человечество на всем протяжении его истории. Трудно бывает молодому уму
признать, что он совершенно неповторим и в тоже время подчинен каким-то нормам,
канонам, представлениям, мнениям и, не дай бог, теориям и взглядам. Но реалии
жизни каждого, даже гениального, человека говорят о неразрывной слиянности в
нем, в его мироощущении, мирочувствовании, миропредставлении миропонимании
индивидуально неповторимого и общего, повторяемого и повторимого. В самом деле.
Давайте еще раз - мы с вами делали это в нашем курсе и на первом году и на
втором году изучения эстетики жизни - посмотрим на вашу жизнь, но уже с
художественной точки зрения. Мы помним, что вы, появившись, на свет божий
(неважно дома ли или в роддоме или даже в исключительных обстоятельствах), еще
будучи в полностью несознательном состоянии, уже испытываете вашими органами
чувств какие-то неясные ощущения, составляющие основу самочувствия ребенка. А
дальше больше обзор окружающего вас мира, возможности общения с ним, заключенным
прежде всего в образе мамы. Да мама сначала предстает как образ, становясь все
более и более узнаваемым и неотрывным от мира ребенка объектом. Таким образом
мать предстает ребенку как истинный первообраз мира, который потом сопровождает
его всю жизнь. С ним он входит в мир интерьера детского уголка или детской
комнаты, в мир игрушек-побрякушек, в мир музыкально-мелодический и
вербально-интонационный. А интонация - это очень рано чувствуемая ребенком
эмоциональность, чувственность отношений мамы, папы, бабушки, дедушки, старших
братишек и сестренок и вообще всех близких. Здесь не представления входят в
ребенка, а их чувственные эквиваленты. Они-то и закладывают образные основы
благодетельных и добродейственных отношений людей, которые потом позже из
колыбельных песенок, сказок, игр и развлечений вырастают в представления,
складываются в устойчивые чувственные механизмы или функциональные органы, как
говорят, психофизиологи и психоневрологи, деятельности мозга, обеспечивающие
крепнущему и наполняющемуся чувственно-эмоциональной информацией мозгу
устойчивое на некоторое время положение в известном ему мире и открывающие перед
ним возможности безболезненного вхождения в мир новых ощущений, впечатлений,
образов восприятий и переживаний, а затем и представлений и т. п. Мама при этом
может, и часто это действительно делает, не навязывать ребенку ничего из своего
душевного и духовного мира, кроме разве теплоты, сердечности и безмерной любви.
Но ведь даже в теплоте, сердечности, безмерности любви она не представляет лишь
саму себя как неповторимую личность: она несет в себе, если не опыт сердечности,
теплоты и любви всего народа, общества, то уж опыт многих поколений своего рода
точно. Разрушает ли она при этом природные задатки, индивидуальные особенности
ребенка, его неповторимость? В самом общем виде - нет, ибо это не в ее силах.
Правда она может ускорить или замедлить проявление неповторимых особенностей
ребенка, дать им расцвести пышным цветом или задержать в предрасцветающем
состоянии, но не более. Это, если иметь в виду совершенно неподготовленную с
человеческой именно точки зрения женщину к продолжению рода человеческого, если
в ее сердце, ее душевном складе нет места материнской любви и теплоты к
маленькому существу. Встречаются ли в жизни такие матери? Конечно, но очень и
очень редко. Чаще встречаются матери - не мамы по воле обстоятельств, попавшие в
труднейшие социальные переплеты и не могущие дать ребенку кроме биологической
жизни никакой другой и потому бросающие его на волю случая и на благодетельность
и душевность других людей. И это не самый худший вариант матери.
Разве все это не есть художественная основа жизни ребенка? Тем более, если в
семье всю атмосферу жизни ребенка наполняют художественными средствами - не
обязательно произведениями искусства: окраска стен, расцветки занавесок,
потолков, мебели, игрушек, прямых и кривых линий во всем и на всем. Все это есть
введение ребенка в мир художественно- эстетических чувствований близких ему
людей, в мир вкусов, представлений, пристрастий и идеальных устремлений. Всегда
ли выросший ребенок так и будет следовать этому привычному миру? Это тоже
случается, но очень редко. Только тогда, когда близкие люди всем своим
художественно-эстетическим мирочувствованием не попытались и не постарались
вывести ребенка на границу приятия-неприятия, удовлетворения - неудовлетворения
наличным миром, согласия его душевного склада с душевным складом взрослых. То
есть, если все взрослые не смогли всей атмосферой и укладом семейной жизни,
способом и образом общения взрослых в семье пробудить его неповторимые задатки,
из которых и могли бы сложиться неповторимые особенности личности.
Вам всем предстоит в вашей жизни стать мамами или папами, образами мадонн или
героев перед вашими детьми. Помните всегда, что за вами грядут новые поколения
россиян, которые будут жить, может быть, в мире других взаимоотношений и
взаимодействий человеческих сообществ, но могут остаться в любых обстоятельствах
носителями российской душевности, сердечной теплоты и духовности, а могут и,
оторвавшись от собственных корней, метаться по жизни по воле волн и ветров,
почему-то чаще всего дующих не в ту сторону, куда хотелось бы. Почитайте
рассказы о жизни выдающихся людей земли, величайших художников и мыслителей и вы
поймете сколь великую роль в их восхождении на вершины человеческой культуры
сыграли образы матерей и отцов, до последних дней жизни вдохновлявших их на
новые и новые свершения, творческие достижения. Мы с вами говорили и об этом в
прошлые годы. Но здесь нас волнует и интересует именно художественный образ
матери и отца. как базовые основания всей художественно-духовной жизни личности.
Теперь допускаем, что вы ничего не восприняли (хотя этого вообще не может быть)
от мамы и папы, от близких взрослых людей, то есть оказались чистым эгоистом и
нигилистом по отношению к себе и прошлому опыту. Означает ли это, что вы со
своей индивидуальностью и неповторимостью несете в себе какой-то никому
неизвестный мир души и духа? Вот над чем стоит ломать голову, обретая первый
опыт саморефлексии и самосознания. Но мы пока этому мало уделяем внимания, да и
не знаем как это делать. А ведь для того, чтобы человеку расти духовно опыт
приведения в порядок самочувствований, саморефлексии и самоосознания крайне
необходим. Уж без него-то личность формируется очень медленно и часто увядает,
не начав цвести. Ибо личность - это индивид, осознающий не только свою
неповторимость, особенность, но и свое предназначение в мире и свою
ответственность перед миром. Ощущение хотя бы, чувствование, а уж тем более
понимание своей предназначенности и своей ответственности перед миром и является
самым главным стимулом духовно-эстетического развития личности, которая
объективно не может представлять свою предназначенность без предельно полной
реализации всех своих задатков, сил и способностей в любом виде человеческой
жизнедеятельности и деятельности. Напомню, что мы с вами раскрывали логическую
закономерность выстраивания двух цепей движения человеческого духа, всегда
сопровождавших человека на пути его культурного и цивилизационного развития.
Цепь общих представлений человечества о человеке: человек разумный - человек
производящий или творящий, человек играющий и человек прекрасный. И цепь
выстраивания высших идеальных представлений о целях всего богатства
взаимодействий человека с миром: достижение гармонии истины, добра и красоты.
Прекрасное и красота во всех помыслах, поступках и действиях стоят на вершине
его стремлений и светят, как яркие звезды, на всем его жизненном пути. Недаром
же Платон, как вы помните выстраивал пирамиду человеческих представлений, на
вершине которой как идеал восседало прекрасное. Оказывается оно там занимало и
занимает именно ему принадлежащее место, ибо оно и только оно венчает наивысшие
достижения человеческого духа. Но Платон тогда не рассматривал способы движения
личности к этой вершине - слишком мало было в его время знаний о развитии
человеческого духа как органического единства и гармонии его чувств, ума и воли
в их действенном движении и развитии.
Естественно возникает вопрос: кто же может сказать человеку к чему он назначен в
жизни земной и какова мера его ответственности перед собственной жизнью? Есть ли
в маре какая-то сверхчеловеческая сила, которая что-то предписывает личности, за
что в конце жизни ее будет спрошено по всей строгости? В философии, искусстве в
эстетике за всю историю духовного осмысления человечеством своего жизненного
опыта было немало попыток постановки этих вопросов и ответа на них. Но люди
почему-то не очень вникают в ответы на эти вопросы мудрецов всех времен, в
предостережения всякого рода пророков, предсказателей и провидцев, а каждый
землянин пытается сам в своей жизни и своей жизнью эти вопросы поставить и
ответить на них. Так, наверное, будет и в дальнейшем. Кого-то очарует Рок,
другого Судьба, третьего Дьявольская сила, четвертому Бог определит его путь и
защитит ото всех напастей и невзгод, пятого одолеет и навсегда Идея прекрасного
и проложит по жизни путь творческих взлетов и падений, радостей, наслаждений и
тяжелейших мук, переживаний и т. д. Но реально-то вопрос стоит о познании
человека близкими ему людьми и прежде всего самим собой. Вот тут и возникает
самая большая трудность: как, еще не имея опыта саморефлексии, самопознания,
углубления в мир своих чувствований, состояний, переживаний, мыслей, узнать, с
чем и для чего я родился, что мне предназначено сделать, решить, совершить,
сотворить на Земле, чтобы жизнь моя не затерялась в Галактике человеческого
Духа? Увы, мы уже говорили об этом, пока существующие системы общественного
воспитания и образования, состояние психолого-педагогической науки не вселяют
надежд на скорое решение этой проблемы. Семья же, как очень действенная
первичная ячейка общества к этому никак не подготовлена и никем не готовится к
решению этой судьбоносной для каждого землянина проблемы. Поэтому, как ни крути,
все-таки все надежды надо связывать с самосознанием и самоосознанием человеком

самого себя.
Думается, что, в строго философском смысле слова, в сущностном понимании
личности обязательно должно содержаться кроме определений в понятиях
уникальности, единственности и неповторимости также и чувствование, осознание
своей неповторимости и назначения. У современного человека есть огромные
возможности для экспериментирования с собой, для самотестирования, чтобы
попытаться выявить не только то, что его привлекает, интересует, но и то, какие
собственные задатки, силы и способности или уже есть или еще могут быть
сформированы в процессе жизни для исполнения влечений, удовлетворения интересов,
то есть для самораскрытия и самореализации в свободной творческой деятельности и
жизнедеятельности. Современные средства информирования, вовлечения личности во
Вселенскую жизнь, да во многих странах и материальные условия жизни открывают в
этом смысле, можно сказать, радужные перспективы. Не хватает ни у личности, ни у
общества, ни у государства, призванного организовывать и регулировать
жизнедеятельность и деятельность общества, всего лишь силы воли воспользоваться
свободой своего выбора на огромном поле приложения сущностных человеческих сил.
На этом огромном полигоне свободного человеческого самоэкспериментирования
искусство, пожалуй, является наиболее совершенным средством и инструментом
самораскрытия и реализации Человеческого Духа. Оно с момента своего
возникновения пыталось и пытается интуитивно ли, или рационально постичь тайны
жизни. Причем жизни всегда либо в полноте и исполненности, либо в пустоте и
непроявленности. Чем же иным является поиск смысла жизни, как не попыткой
ответить на вопрос о назначении и ответственности человека за так или иначе
сложившуюся собственную жизнь. Думается мне, что здесь и надо искать глубинные
основы свободы человека на достойную его неповторимости и уникальности жизнь и
удовлетворяющую его совесть меру ответственности за пользование свободой. И в
этих самых глубинных и существеннейших для жизни личности вопросах человек не
остается наедине с самим собой. Ведь по сути своей собственную неповторимость и
уникальность личность может почувствовать и понять лишь на общем социальном
фоне.
Взять, например, художественный или эстетический вкус личности или
неповторимость ее эмоциональной сферы. Как же иначе они могут показать, явить
свою специфичность и особость, даже независимость, если не сравнивать их с
общераспространенными вкусами, чувствами и массовыми эмоциональными реакциями (в
данном случае не будем говорить, но будем иметь в виду то, что вообще в принципе
не может быть точно воспроизводимого даже в самом нормированном, самом
тоталитарном обществе вкуса или эмоционального строя целых социальных слоев или
даже групп). Да были в истории человечества периоды, когда решительно выступали
против вечно господствовавшего утверждения, что о вкусах не спорят. Разгорались
страсти и велись бесконечные дискуссии, но проходило время, страсти улегались,
дискуссии сходили на нет, и снова все признавали, что о вкусах надо спорить. Ибо
во вкусе как ни в одном другом элементе эстетического и художественного сознания
личности проявляется ее неповторимость и уникальность. Однако, это никогда не
означало, что общественного вкуса или вкуса отдельных социальных слоев или групп
вообще нет. Общественный вкус как раз и является тем светящимся экраном, на
котором ярче или невзрачнее проявляется личностный вкус (разумеется речь идет о
нонконформистском сознании). Но даже и в конформированном человеке, хотя и в
раздвоенном, не целостном виде существует во вкусе то, что проявляется в
обществе, где каждый человек всегда играет какую-то роль и в личной жизни, когда
личность остается наедине с собой и никакие роли не играет. За словами (за
логической стороной вкуса) можно скрыться от себя, за чувствами и эмоциями
никому и никогда скрыться от себя не удавалось. Причем чувственно-эмоциональная
сторона вкуса в наибольшей степени и выявляет неповторимость художественной и
эстетической жизни личности.
Попробуйте когда-нибудь, будучи в музее или на художественной выставке, стать в
сторонке и понаблюдать за любителями искусства в двух следующих одна за другой
ситуациях: на вернисаже и при индивидуальном просмотре экспозиции. На вернисаже
происходит заранее подготовленное именно общественное действо: люди собираются
по определенному поводу, готовятся участвовать в групповом представлении, в
котором можно и нужно не только смотреть, воспринимать, но и тут же давать
оценку, выражая ее в каких-то словах - речах, репликах, ответах на вопросы и т.
д. Лик личности предстает и внешне как общественное лицо, на котором отражается
целеустремленная сосредоточенность, подчиненность всего строя и настроя личности
на общественное действо. В индивидуальном ознакомлении личности с экспозицией
проявляется совсем другой лик личности: свободный, расслабленный,
раскрепощенный. На нем наблюдательному человеку видны все эмоциональные
состояния, многие душевные движения. Тут все сущностные силы личности "работают"
только на нее. Вот тут художественный вкус в наибольшей мере и выявляет
особенности, неповторимость и уникальность личности. Можно в общем сказать так
"рациональность пляшет под дудку общественности, эмоциональность вытанцовывает
свою мелодию и свой рисунок движения".
Потому в спорах и дискуссиях, в беседах и общении больше доверяйте эмоциональным
проявлениям спорщиков, дискутантов, собеседников, нежели их спокойным,
рассудительным, отшлифованным суждениям. В суждениях больше общего, в чувствах и
эмоциях больше частного, индивидуального, личностного. Суждение обязывает
раскрывать общее лицо, чувства - зеркало индивидуальной души и духа. Можно ли в
споре, дискуссии, беседе, общении с людьми оставаться самим собой? В принципе -
да! Но тут требуется от личности такая слиянность чувственно-эмоциональной и
рационально-интеллектуальной ее ипостасей, которая и в общественных проявлениях
человека не выявляет в нем ни грана конформизма. и зависимости от ходячих
мнений, господствующих представлений или указующих наставлений, указаний и норм
общественной жизни. Естественность и органичность проявлений рационального и
чувственного начал личности во вкусе, определяющем даже собственный стиль жизни
ее, является фундаментальным основанием для формирования у личности ее идеалов,
взглядов и теоретических суждений. Потому-то мы и уделяем именно вкусу столь
значительное место в нашем небольшом разговоре о художественной жизни личности.
Более того, вкус "работает" в пользу личности на любом социальном, общественном
фоне: будет ли это семья, круг друзей и приятелей, дошкольное и школьное
учреждение и организация любого вида и т. д. - все ступени общественной жизни и
общественной лестницы, по которым личность проходит в своей жизни.
Художественная деятельность и художественная жизнь личности самые питательные
сферы для формирования идеальных представлений, в которых воплощаются высшие,
даже конечные цели человеческих стремлений Эстетический и художественный идеал -
это не образ реального человека, реальной жизни и деятельности его, но
воображаемый, желаемый образ, становящийся для каждого его собственным маяком
жизни, целеустановкой жизненных устремлений. Проблема идеала сопровождает
человеческую жизнь с момента появления, рождения, происхождения человека, хотя
теоретически проблема эта, то есть философски впервые основательно разработана в
немецкой классической эстетике сначала Иммануилом Кантом, о котором мы уже
упоминали, а затем Гегелем, Шеллингом и т. д. Почему же вообще эта проблема
возникает и почему именно в искусстве она предстает перед каждым человеком в
наиболее наглядном, привлекательном и заразительном виде?
Прежде всего на первую часть вопроса ответим так: человек - это существо,
которое никогда до конца не удовлетворяется достигнутым, совершенным и
сотворенным. Он всегда стремится улучшить, усовершенствовать сотворенное,
произведенное, свершенное. Потому, реализовав такую же целевую установку,
совершив намеченное, он тут же строит новые планы, выдвигает новые цели. Правда
пока только в голове, часто еще даже не задумываясь о возможных способах и
средствах ее реализации. Образ такого вечно неудовлетворенного, вернее вечно не
удовлетворяющегося человека как раз и составляет неизбывную боль искусства:
каждый художник, какими бы средствами изобразительности и выразительности он не
пользовался, какую бы жизнь не изображал, всегда стремится представить образ
совершенного человека, совершенной жизни. То есть он художественно изображает
жизнь такой, как она есть, но за этой жизнью всегда стоит и такая, какой она
должна быть по нашим понятиям, как говорил Н. Г. Чернышевский. Странно, что люди
еще с древних времен знают и понимают, что такой идеальной жизни вообще быть не
может, как не может появиться и совершенный, идеальный человек, вся жизнь, все
поступки, действия, даже чувствования и мысли которого полностью бы
гармонизировали со всем миром. И тем не менее в грезах или мечтах, надеждах или
желаниях, в стремлениях и действиях своих они постоянно имеют его в своих
чувствах и мыслях.
Некоторых людей эти идеальные образы подстегивают, вдохновляют на реализацию
всех их жизненно-творческих, созидательных сил, а некоторым заполняют их грезы и
мечты и тем уже удовлетворяют, других расслабляют и погружают в полудрему (как
И. И. Обломова)... Но ведь и И. И. Обломов мечтатель. В известном смысле идеал
для людей движитель жизни с мощным зарядом энергии. Из этого заряда каждая
личность берет то, что больше всего соответствует ее особым личностным силам и
способностям. И это изъятие из идеала, наиболее соответствующего данной
личности, опять-таки происходит на чувственно-эмоциональном уровне: если
человека какая-то сторона идеала не захватит, не очарует или не заразит, как
говорил Л. Н. Толстой, то в ней ничего и не останется от него. Головное,
рациональное восприятие идеала, как правило, не бывает действенным. А если
внешне и захватывает как будто личность, то неглубоко и не надолго, а по
существу для личности не жизненно важно и не творчески.
Вот потому-то и ответ на вторую часть поставленного нами вопроса является
однозначным: потому, что искусство и только оно представляет идеальный образ в
конкретно-чувственном воплощении. Идеал это не выхолощенная жизнь, а реальная
жизнь людей, видящих свои изъяны, недостатки, ошибки и промахи, но всегда
находящих в себе силы прочувствовать, познать и понять свои промахи, разум и
волю для неповторения их в дальнейшей жизни. Это образы людей, которые своими
реальными поступками и действиями, своим отношением к людям несут в себе
какие-то идеальные начала, которым хочется подражать или которые по своему
хочется воспринять и реализовать в своей собственной жизни.
Вряд ли искусство и родилось и культивировалось людьми, если бы в нем не
воплощалось в образах идеальное начало - высшая мечта человечества о счастье,
благополучии, справедливости, добре и красоте. Даже существование в сознании
миллионов и миллионов людей представлений о высшем творческом существе Боге, в
каком бы обличии он не представал, не снимает, не изымает из их сознания
представлений об идеале. Ибо это земные представления, вернее представления
земных, реальных людей, а не высших, недосягаемых и непостигаемых умом высших
духовных существ. Идеал хоть в какой-то мере, хоть и очень медленно и с большими
усилиями со стороны самих людей, но реализуется. Потому он и оказывает
действенное влияние на волю людей, вливая в них животворные силы. Вера же в Бога
ставит людей в положение существ, зависимых от воли Всевышнего, Первотворца,
больше обрекает личность на созерцательность, нежели на творческую активность.
Люди почему-то в верованиях своих забывают о том, что, согласно Библии, Бог
сотворил человека по образу и подобию своему. А его образ - это прежде всего
Образ Творца. Почему же, веруя в Бога, человек часто не верит в свои собственные
творческие потенции и силы и ждет спасения от всемогущего за свои земные
прегрешения, ища его в покаянии и раскаянии, в получении на исповеди отпущения
грехов своих земных. За земные прегрешения и надо искать прощения в делах
земных, а не у Всевышнего, в Духе.
Вот искусство как раз и погружает художественную жизнь личности в атмосферу
земных душевных и духовных, материальных и идеальных дел, действий и поступков.
Ибо даже в иконах, в религиозных сюжетах картин, храмов, романов, поэм,
песнопений и хоралов художник говорит прежде всего о земной жизни людей. Она и
отличает одного иконописца от другого их взглядами на мир и на жизнь людей. А в
русской православной иконописи изображению облика святого уделяется не больше
внимания, чем изображению в клеймах его земных деяний, за которые он и поднят
благодарной памятью людей в высшие сферы Духа, в сонм святых. Иисус Наввин сам
прошел через многие земные испытания и сам натворил массу благородных,
милосердных, а потому и богоугодных дел, чем и заслужил право стать сыном Бога и
вместе с ним составить Дух святой. Да он исцелял и спасал от несчастий и
невзгод. Но каждому спасенному он завещал не грешить, не тратить свою жизнь
попусту, а в любви к людям и благодеяниях проявлять свою человеческую сущность.
Не наказ ли это всем землянам искать спасения и утешения в добродетельных
деяниях своих и не в злотворениях? И на эти вопросы своими творениями отвечает
искусство. Великие Микеланджело и Эль Греко, Ботичелли и Караваджо, Пентуриккио
и Веласкес, да и многие другие выдающиеся художники дают нам образцы
художественного решения сложнейших проблем земного бытия человека, его духовного
вознесения или падения.
Учащимся Москвы, Санкт-Петербурга, Костромы, Ярославля, Нижнего Новгорода,
Саратова, Астрахани, Иркутска, Хабаровска и многих других городов, особенно
Вологды и Архангельска, Владимира и Суздаля, Переславля Залесского и Сергиева

Посада, Звенигорода и Твери достаточно совершить экскурсии в Музей
древнерусского искусства им. Андрея Рублева, Третьяковскую галерею, Русский
музеи, музеи и храмы названных и неназванных городов (уж Великий Новгород,
Псков, Ростов Великий, Углич просто нельзя не назвать, хотя все не перечислишь),
чтобы убедиться сколь может быть земной и жизненно необходимой человеку
религиозная живопись и иконопись. Во всяком случае нет у нас городов, где бы не
имелось краеведческого музея, в котором обязательно имеются в экспозициях либо
иконы, либо картины на религиозные сюжеты. Педагогу и учащимся предоставляется
право выбора: на живописном, архитектурном, литературном, музыкальном или
вокальном материале рассматривать возможности художественной жизни личности. Тем
легче изучать эстетику жизни, чем больше в том или ином регионе, городе,
поселке, селе и деревне имеется художественно-эстетических ценностей. А они есть
везде и всюду - Человечество, народы достаточно натворили за свою историю
богатств, каждая встреча с которыми пробуждает духовные потребности и
удовлетворяет интересы всех людей. Преподаватель эстетики в смысле наглядного
материала находится в самом выгодном положении среди преподавателей всех
остальных школьных предметов естественного и социогуманитарного циклов.
Сколь бы много внимания в художественной жизни общества и личности мы не уделяли
их чувственно-эмоциональной составляющей, мы не можем обойти вниманием и
эстетическое содержание умственной, интеллектуальной жизни, поскольку, начиная
со вкуса, умственно-интеллектуальная жизнь органично переплетается с
чувственно-эмоциональной. А в строгом смысле слова в реальной жизни личности не
бывает серьезного разрыва между разными сторонами жизни. Ежеминутно, ежечасно и

ежедневно они так переплетаются, что нередко трудно бывает в тех или иных
состояниях, поступках и действиях личности отличить одно от другого. Ведь жизнь
по полочкам не раскладывается, в ней нет непереходимых перегородок.
Тем не менее мы говорим, что для осознанной художественно-эстетической жизни
человек должен созреть. И в его сознании совершается движение от чувственных
восприятий, переживания ко вкусам, идеалам и мирочувствованию, миропониманию,
мировоззрению и мироотношению. Во всех этих элементах сознания личности
взаимопереплетение чувственно-эмоциональной и рационально-интеллектуальной
сторон жизни - непременное условие гармоничного ее развития, а в мироотношении
столь же органична и волевая сторона жизни, ибо само мироотношение предполагает
проявление художественно и эстетически направленной позиции и действенности,
активности личности. Если мироощущение, мирочувствование и базируются в основном
на данных ощущений и чувственных восприятий, то уже мировосприятие,
миропонимание, мировоззрение и мироотношение без осмысления данных
мирочувствования просто невозможно сформировать. В них личность уже выступает
как целостный субъект взаимодействия человека с миром, в том числе и с миром в
себе, а не только вне себя.
Ранее мы прослеживали цепь складывания самых общих представлений о человеке и об
устремленности целеполагающей деятельности человечества. Теперь мы можем
сказать, что в сознании личности тоже идет движение от чувственных образных,
картинных впечатлений через постоянно действующие функциональные органы развитой
чувственной жизни, ко вкусам, идеалам и мировоззрению. Подчеркнем, что последнее
не может быть полноценным и реально действенным для жизни личности, если оно
опирается только на рациональное знание, на взгляды человека на мир и на себя в
мире без его чувственных представлений, надежд, желаний и стремлений видеть мир
не только таким, какой он есть, но и таким, каким его хотелось бы видеть и в
каком хотелось бы жить, чтобы чувствовать себя свободным, полностью
реализовавшим все свои силы, удовлетворенным жизнью и хотя бы иногда счастливым.
1. Как вы представляете себе художественную жизнь личности?
2.Может ли быть полнокровной и полноценной жизнь личности вне общения с
искусством?
3. Как часто вы и ваши родители "погружаются" в художественную жизнь?

Тема 5. Жизнь человеческого духа в линии, цвете, свете, пластике,
объеме, силуэте
Мы уже имели с вами возможность, и неоднократную, говорить о том, что и развитие
человека, как представителя рода человеческого, и человечества, как всей
совокупности людей на Земле, и каждого индивидуума начиналось, будет всегда
начинаться с духовного освоения мира через штрих, линию, цвет, пластику, форму,
объем. То есть через все то, что входит в человека в качестве его первичных
ощущений через глаз, зрение. Теперь нам, может быть, не касаясь особенностей
художественной образности и художественного мастерства в изобразительных
искусствах, предстоит познакомиться с тем, как и в какой степени различные
изобразительные средства могут выражать и выражают различные состояния
человеческого духа: ощущения, эмоции, чувства, переживания, настроения, надежды,
стремления, идеалы и даже мировоззрение. Сосредоточение внимания на абстрактных
возможностях различных изобразительных средств совсем не означает, что мы не
будем обращаться к конкретным примерам реализации этих возможностей в творчестве
различных художников-живописцев, рисовальщиков, скульпторов. Но теперь наш
разговор о рисунках, гравюрах, офортах, скульптурах, горельефах, барельефах
будет вестись не с точки зрения разной степени художественного мастерства, а с
точки зрения воплощения в уже готовых произведениях возможностей выражения
человеческого духа.
Предварительно отметим, что не только нашему времени (конец XX века) присущи
бесконечные поиски как в области изобразительных, так и всех известных
современному человечеству видов, родов и жанров искусств. С тех самых времен,
как только человек первобытных времен научился наносить на стены пещер, на
камни, кости, рога, глиняные и деревянные пластины, дощечки штрихи или линии,
цветные, пятна, он никогда не переставал выявлять все новые и новые возможности
выражения ими своих неосознаваемых или смутно осознаваемых состояний, движений
своей души, хотя представления о душе еще просто и не было, но были ощущения,
эмоции и чувственные состояния и настроения. Кто-то в последующих поколениях
этими находками прежних пользовался как готовым и достаточным инструментарием,
другим они служили только отправным пунктом для своих собственных поисков. Это
зависело всегда и будет зависеть во веки веков от мощи творческого духа новых
поколений художников. Пусть на тысячу художников нового поколения один бывал
наделен особой неукротимостью духа, именно он прокладывал новые пути в
неизведанное и вел за собой, иногда при жизни, а иногда и после смерти, всех
остальных из тысячи и тысяч. Его не удовлетворяли на степень развития разума
человеческого, ни его способности производить, созидать, творить, ни
многообразие возможностей для игры всех его сущностных человеческих сил, ни
сложившиеся до него представления о прекрасном, система ценностей и критерии
художественной и эстетической оценки. Вся его одаренная природой и проявившая
свою одаренность в сформированных способностях натура заставляет его искать
способы более полного, свободного и насыщенного духом удовлетворения неуемного
желания и стремления к совершенствованию, гармонии и красоте[1].

Фантастично, но факт, что такого рода духовно неукротимые таланты, гении не
боялись, что открытое, найденное ими не будет понято тысячами тех, кто не
наделен силой их чувствований и понимания, их видением средств и способов
создания гармонизированных человеческих сообществ и гармонизирующих способов
взаимодействия человека с миром: они знали, были уверены, что развивающийся
человек рано или поздно дозреет до всего, и со временем сегодня необычное и
несбыточное станет обычным и даже обыденным, привычным и вполне осуществимым
почти для каждого смертного, если он не потерял вкус к жизни.
Сразу же отметим также, что на возможности выражения человеческого духа теми или
иными средствами оказывало и оказывает влияние все, что окружает человека и все,
что создано, выработано, наработано им самим. Но особую силу этим выразительным
возможностям изобразительных средств придают сам опыт духовной жизни народов в
различных природных и социальных условиях: общие взгляды на жизнь и на понимание
человека, его назначения и смысла его жизни, его земной и загробной жизни, его
идеалов, надежд и стремлений, желаний и влечений, его понимания любви, верности,
справедливости, совести, чести и достоинства. Невозможно все перечислить.
Климатические, погодные и вообще атмосферные процессы, цвет земли и гор, лесов и
полей, состояния и силь солнца и луны, - все, как показывает история культурного
развития народов, влияет на складывание тех или иных традиций, обрядов, обычаев,
ритуалов, но и на их цветовое восприятие и оформление, на их линейную, объемную,
силуэтную и пр. фиксацию. Например, мы с вами говорили в предыдущих разделах о
способности тех или иных народов различать фантастическое количество оттенков
белого или голубого, черного или красного и т. д. цветов.
Но сейчас для нас интереснее не сама способность различения оттенков, а то, что
кроется за этими оттенками. И не столько состояние природы, атмосферы, рассеяния
света, а оттенки ощущений, восприятий, чувствований человека, нюансировка,
переходы его настроений от мажора (радостных чувств) к минору (грусти, тоске,
унынию), от бурной активности к спокойствию и уравновешенности. Почему,
например, у россиян и многих других европейских народов белый цвет означает
радость, красоту, волю, свободу, чистоту, девственность и независимость.
Обратите внимание на такой факт: многие народы борющиеся за независимость и
обретающие ее обязательно на своих знаменах и флагах имеют белый цвет -
треугольник, полосу или квадрат. Или обязательный для невесты белый свадебный
наряд - символ чистоты и девственности, незапятнанности. А у некоторых народов
белый цвет - это цвет траура (в Индии, Болгарии, в то время как у россиян (почти
у всех народов) и европейцев цвет траура, печали, горя - черный цвет, а у
китайцев в дни траура одевают фиолетовые одеяния и траурные церемонии
оформляются в фиолетовые (особенно темно-фиолетовые) цвета. Только ли
атмосферные процессы на это влияют или обычные состояния природного окружения
таково? Оказывается не это главное для определения значимости цвета и
соответственного его использования в живописи, в оформлении быта, традиций,
обрядов, обычаев, даже цветовой значимости нравов. Хотя возможно в период
становления того или иного этноса колорит окружающей среды и стоял у истоков
формирования тех или иных психологических состояний во вполне определенных
обстоятельствах. А потом, очевидно, эти психологические состояния и переходили
на мироотношенический уровень, на миропонимание и мировоззрение. Представляется,
что присутствие в древнекитайских воззрениях Поднебесной как определяющего все
целеустановки и целеустремления различных китайских этносов и родило, в конце
концов, фиолетовый цвет - цвет меркнущей Поднебесной - как траурный цвет.
Ведь для представителей европейского менталитета фиолетовый, особенно
темно-фиолетовый цвет представляется устрашающе-мрачным и холодным до леденящего
ощущения цветом. Тем не менее он не стал цветом траура, небытия, смерти. Значит
различия в цветоотношениях представителей разных этносов есть показатель разных
мирочувствований, то есть носят чисто психологический характер. И именно
психологически они передаются от поколения к поколению, поскольку осознанию и
осмысленному изучению человеческая значимость цвета, штриха, линии, формы,
объема, силуэта подвергаются лишь тогда, когда уже в десятках поколений они
закрепляются в чувственных механизмах или функциональных механизмах головного
мозга человека. Здесь, очевидно, и возникает генный мостик в социогенетику.
Именно психологическая устойчивость отношения к цвету и рождает у представителей
разных народов своеобразную нюансировку отношений к смешению цветов, а
следовательно и к колористическому богатству живописи. Не потому ли художники
разных эпох и разных народов пытались и пытаются выстраивать различные схемы
цветоотношений, хотя в реальной практике любой художник идет от собственных
чувствований, которые в общем повторяют сложившиеся в психике родного ему народа
типы чувствований, но со своей собственной нюансировкой. Неудачи французских
художников Синьяка и Сёра в попытках разработки таких схем или систем на основе
только физических законов, говорят о том, что в искусстве, в духовном освоении
цвета и света субъективно-психологические начала превалируют над физическими
законами. Ибо цветоотношения и цветочувствования сложились задолго до открытия
законов оптики и не подлежат перестройке на основе формул и предписаний.
Может быть единственным всеобщим, если не указанием, то пожеланием в сфере
мирочувствования и мироотношений, связанных с художественной жизнью человека
может стать пожелание психологической настройки, установки при каждой
возможности встречи с искусством того или иного художника, тем более с
художником, представляющим искусство другого этноса, народа, страны, континента.
В теоретических же разработках художников, искусствоведов, теоретиков искусства
можно столкнуться с тем, что никак не ляжет на сложившиеся стереотипы
восприятия. Особенно, когда в схемах, системах, рекомендациях представителей
одного и того же народа встречаешься с противоречивыми пожеланиями. Достаточно,
например, внимательно почитать книги двух русских художников и теоретиков
искусства В. Кандинского "О духовном в искусстве" (М., 1992) и Н. Н. Волков.
"Цвет в живописи" (М., 1985), чтобы понять, что в художественном творчестве и в
художественной жизни не может быть выработано единых рецептов для всех и на все
времена. Чувственная жизнь человека гораздо менее подвластна всякого рода
нормативам и регламентациям, чем жизнь рациональная, умственная.
Последнее положение еще более справедливо по отношению к такому важнейшему
средству изобразительных искусств как рисунок, по мнению многих теоретиков
изобразительных искусств, составляющий вообще основу живописи. Не вдаваясь в
вечные споры о приоритете рисунка, цветового пятна или колорита, на опыте
выдающихся художников прошлых веков и нашего времени, покажем, сколь
значительную роль играет штрих, линия, рисунок во всех без исключения
изобразительных искусствах - будет ли это живопись, графика, все виды гравюр,
скульптура и все ее разновидности, мозаики, витражи, монументальное искусство в
любом исполнении и материале и, наконец, все разновидности
декоративно-прикладного искусства. Мы уже говорили, что вообще художественное
развитие человечества началось с овладения им секретами значения, символики и
смысла штриха, линии, которые нередко определяли у древних людей особенности их
мироотношения. Например, у древних славян, как известно расселявшихся на весьма
и весьма обширных территориях, на которых ныне располагаются большинство стран
Европы и Евро-Азии, круг означал границы "своего" а прямая линия была знаком
разделения "своего" и "чужого". Выход за нее означал совсем другое поведение
человека, чем в круге, поведение в котором подчинялось вполне определенным
нормам и табу, которые гораздо позже были сведены в нравственные нормы и даже
императивы поведения.
Естественно, что эта своеобразная жизненная значимость штриха, линии, круга,
овала (неуклонно в течение веков и веков сказывавшаяся не всем строе, укладе
жизни древних славян, в принципах организации жилищ, поселений, святилищ,
начиная с простых капищ и огнилищ и т. п.) органично вошла в обратном движении в
творчество древнейших художников, по существу создававших своими настенными
росписями в пещерах помещения разного духовного назначения: для повседневной
обыденной жизни, для собрании родов и племен, для совершения различных обрядов.
Не потому ли, как мы уже упоминали, уже тогда были помещения с так называемыми
ныне произведениями массовой культуры и помещения с созданиями высокого
искусства. А в обрядовых помещениях создавались произведения высокого духовного
накала для современников древних художников.
Дело, видимо, в том, что в изобразительных искусствах без линии, рисунка, штриха
просто невозможно передать динамику движения изображаемых объектов, придать
живость и характерность картине, фреске, мозаичному панно, витражу. А скульптор
просто не приступает к работе со своим материалом, пока в рисунке не определит и
не выразит точно существа своего замысла. Не потому ли величайшие художники
эпохи Возрождения Джотто, Леонардо да Винчи, Тициан, Микеланджело, Альбрехт
Дюрер, а в другие эпохи художественной жизни Веласкес, Рубенс, Гойя, уже в XX
веке Пабло Пикассо, Сальвадор Дали, Ороско, Ривера, Сикейрос и многие-многие
другие придавали рисунку огромное значение, сами будучи великолепными
рисовальщиками. В российской, русской живописи невозможно назвать ни одного
крупного или великого художника, которые бы не были великолепными мистерами
рисунка у которых бы линия, штрих не были певучими, подвижными, динамичными.
Возьмете ли вы рисунки и живописные полотна Крамского, Перова, Поленова,
Сурикова, Серова, Саврасова, Куинджи, Айвазовского, Бенуа, Бакста, Головина,
Поповой, Экстер, Гончаровой, Репина, Васнецова, Нестерова, большинства наших
современных художников, скульпторов, мастеров декоративно-прикладного искусства,
а теперь и дизайнеров самого разного назначения, без рисунка вы не продвинетесь
ни на шаг в постижении секретов их мастерства и величия. Если вы бываете на
выставках в музеях, выставочных залах или смотрите альбомы по изобразительным
искусствам, вы не пройдете мимо витрин с рисунками. Причем рисунки чаще всего
выступают не как подготовительные работы к тому или иному произведению, а как
самостоятельные образные создания, не вместившиеся в живописные полотна или в
скульптурные монументы.
Вспомните, мы с вами много говорили о великом Создании Александра Иванова
"Явление Христа народу". Представьте сейчас в воображении это огромное и великое
живописное полотно. А теперь, имея его в голове и в чувствах, разумеется,
вспомните сотни этюдов, экспонируемых в том же зале Третьяковской галереи, где
выставлено само полотно. Ведь там вы не заметите, где представлен чистый
рисунок, где живописный этюд, а где образ, почти в неизменном виде вошедший в
окончательный вариант картины. Иногда бывает очень трудно не профессиональным
взглядом отличить один рисунок от другого, чуть-чуть измененной линии рисунка в
окончательном варианте картины или скульптуры, чтобы понять, сколь влияет линия
на усиление образности произведения. Но профессионалу или опытному, с высоким
вкусом и великой любовью к изобразительным искусствам зрителю эти чуть-чуть
говорят об очень и очень многом. Ему совершено ясно, что художник в каждой
черточке образа искал предельной выразительности изображенного характера, духа
личности, а каждым отдельным образом в совокупности он искал предельной
живописной или скульптурной выразительности своего замысла, вложенной в
произведение идеи, а в конечном счете предельной выразительности своего
гражданского и художнического жизненного кредо, своего понимания и человека и
его земной предназначенности.
Да, в изобразительных искусствах были, есть и еще будут направления и течения,
которые вообще пренебрегают либо рисунком, либо живописностью, колоритом,
нюансировкой и т. п. средствами, как в скульптуре есть сторонники не объемной и
не плоскостной скульптуры, а неизвестно какой. Но их можно рассматривать как
своеобразные направления эксперимента в изобразительных искусствах, которые, в
конце концов, положительно сказываются на языке живописи, скульптуры, графики и
декоративно-прикладных искусств.
Да, мы с вами должны, ребята, постоянно помнить о том, что любые изменения в
языке изобразительных искусств обязательно сказываются и на всем нашем вещном

мире, значительную долю в котором занимают произведения декоративно-прикладного
искусства: посуда, особенно стекло, хрусталь, фарфор, фаянс, майолики, керамика,
все предметы украшений как человека, так и его жилища, различные панно из глины,
керамики, чеканки из металла, балконные и оконные решетки, садовые калитки,
многие предметы мебели, которые делают не дизайнеры, а именно художники. Россия
всегда славилась (по археологическим раскопкам с древнейших времен) изделиями
ювелирного искусства самого разного назначения: от чисто женских украшении до
специальных предметов мебели досугового назначения - ломберных, шахматных и
прочего назначения столиков, тумбочек, этажерочек, шкатулок, тайничков,
канделябров, каминов, каминных полок, решеток и наборов инструментов к каминам,
украшений для холодного и огнестрельного оружия, сбруи и снаряжения для лошадей,
саней, колясок, таратаек, детских санок, а теперь и лыж как произведений
декоративно-прикладного искусства. Посмотрите, ребята, на свой дом и на весь ваш
вещный мир теперь с точки зрения человека, что-то знающего об изобразительных
искусствах и особенно о декоративно-прикладном искусстве. А когда будете на
какой-либо выставке, связанной с экспонированием произведений
декоративно-прикладного искусства, обратите внимание на то, что нередко рядом с
готовым произведением представлен бывает его первоначальный замысел в виде
рисунка, в котором не всегда присутствует замкнутая линия. Может быть именно
рисунок поможет вам понять замысел творца представленного произведения. И
никогда никому не верьте, что в мире может быть художник, который, якобы, ничего
не замышлял, а просто по наитию взял и сотворил тот или иной сервиз, ту или иную
вазу, бокал, кружку или тарелку, если он ее представляет на выставку: творение
по наитию есть чувственно выношенный и даже выстраданный замысел, который, может
быть, давным-давно занял в душе художника свое укромное местечко и теребил его,
пока не настало его время воплотиться в конкретный материал. Да есть замыслы,
которые созревают и являются в окончательном варианте как бы мгновенно. Но и тут
речь идет о конкретном воплощении замысла, подсказанном каким-то случайным
наблюдением, которое может озарить весь замысел образным видением. Так это
случилось, в свое время с великим историческим русским живописцем В. И.
Суриковым, когда он после долгих и долгих поисков образа раскольницы боярыни
Морозовой однажды увидал нахохлившуюся на сероватом снегу ворону, образ которой
и дал ключ к решению образного строя всей картины. Мастеру же
декоративно-прикладного искусств форму произведения может подсказать и необычный
полевой или лесной цветок, архитектурное произведение, развалины замка или
башни, лесное озеро, скалистый остров или необычный пейзаж лесной, степной,
горный, водный, все что хотите может подсказать форму, если она будет целиком и
полностью соответствовать содержанию произведения.
Видите. И здесь природа идет с нами рука об руку, входя органично и естественно
в нашу художественную жизнь со всем строем и настроем всей нашей душевной и
духовной жизни!
Хотелось бы, ребята, чтобы тот урок, как и все последующие, связанные с
различными формами и средствами воплощения жизни человеческого духа, подвигли бы
вас на попытки осмысления, а может быть и пересмотра вами всей сферы ваших
мироотношений, особенно всего богатства ваших отношений с вашими сверстниками,
взрослыми, всего богатства вашего наличного языка взаимодействия с миром.
Уверен, что это поможет вам углубиться в себя и поточнее определить свое место
хотя бы пока в школьном мире, то есть в вашей основной на сегодня деятельности.
В обыденной жизни, особенно в науке изобразительные искусства и архитектуру еще
называют пластическими искусствами, подчеркивая тем самым исключительное
значение в их языке открытой, зримой формы изображенных, вылепленных или
построенных предметов или объектов. Это делают и живопись, и графика, и фрескf,
и мозаика, и витраж. Но особую роль язык пластики, конечно, играет в
архитектуре, декоративно-прикладном искусстве и скульптуре. Эти виды искусства
не только могут, но и обязаны представить все свои создания в пространственных
объемных форма х и отношениях. Потому в их языке, в их изобразительных
возможностях обязательно рассматриваются соотношения различных объемов, силуэт,
пространственная композиция. Хотя, конечно, и живопись в своем развитии долго,
но настойчиво искала возможности изобразить на плоскости, каковой является
картина, глубину пространства, то есть объемно представить не только
изображаемые предметы, но и происходящие события, следовательно и соотношения
между предметами. Именно с этими поисками живописи, рисунка и графики связано
открытие в эпоху Возрождения перспективы, особенно усилиями великого Леонардо да
Винчи. Потом была открыта наряду с прямой и обратная перспектива, и уже на
рубеже XIX и XX веков открыта была и воздушная перспектива или на языке
специалистов изобразительных искусств - пленер (одна из основных заслуг живописи
импрессионистов).
Однако, если для различных видов и жанров изобразительных искусств, связанных с
изображением реальной действительности на плоскости превращение последней в
пространство -задача чисто выразительная, то для скульптуры,
декоративно-прикладного искусства и архитектуры (зодчества на профессиональном
языке художников) пространственное представление сотворенного - естественное
условие их существования. Просто невозможно представить себе в реальной жизни
плоскостной архитектуры, если это не план, не проект на бумаге, или плоскостной
скульптуры, любого предмета декоративно-прикладного искусства, будь это всего на
всего лишь любое украшение или настенное панно из любого материала: дерева,
керамики, фарфора, фаянса, глины, пластиков и т. п. Поэтому использование
пространственных возможностей рассматриваемых искусств является одной из главных
выразительных возможностей их языка,: объемы и их самое разнообразное
соотношение; силуэт и его вариации с различных точек освоенного и доступного
зрителю пространства; светотеневые эффекты в различное время года и в различное
время суток; динамика форм различных элементов произведения и, как и в любом
произведении искусства, соответствие формы содержанию.
Надо сразу отметить, что еще с глубокой древности мастера пластики усиленно
искали возможности выражения в разных материалах основных начал или принципов
духовной жизни. В самых ранних из найденных статуэток древнейшие скульпторы
старались в камне, дереве, кости подчеркнуть огромное значение женщины как
хранительницы жизни и продолжательницы рода человеческого, наполняя именно ее
образ таким духовным содержанием, в чувствовании которого и родилось
представление о красоте как высшем духовном знаке жизни. Эта линия в развитии
пластических искусств займет потом главенствующее положение: скульпторы все
больше сосредоточивали внимание на раскрытие всего богатства духовной жизни
человека, начав с выражения духовных аспектов повседневной жизни его и
постепенно поднявшись до постижения в пластике его высших духовных взглядов:
совершения героических поступков, проявления высшего благородства, духовной
стойкости, отваги и т. п.
Самое интересное заключается в том, что с глубочайшей древности принципы
раскрытия различных сторон жизни человека и их духовной насыщенности
закладывались и в строительство жилищ, поселений, а позже и городов. Никто
сейчас не установит точно с какого из древнейших городов на нашей планете это
началось -- разделение каждого населенного пункта на три части, слитых в
гармоническое целое: обязательно закладывался (проектировался, говоря по
современному) центр религиозной жизни (во всех городах древнейшего Шумера
обязательно имелся храм наиболее почитаемой в них богини), затем рядом или
вокруг этого центра духовной жизни располагался центр общественной жизни, а
потом шли жилые кварталы, то есть создавались центры частной или повседневной
жизни людей. Эта стихийно сложившаяся схема построения городов, видимо, с
древности настолько устраивала людей, что она прошла через столетия и
тысячелетия существования человеческой культуры почти в неизменном виде. Может
наиболее классическим выражением такой схемы строительства крупных городов
являются древние Афины, принципиальная схема строительства которых сохранилась и
в наши дни. Центральный и самый высокий холм Акрополя, на котором еще в
древности были построены храмы покровительницы города богини Афины, стал
центром, вокруг которого на более мелких и плоских холмах Агора, Ареопаг и Пникс
располагался политический центр города (Агора - высшее демократическое собрание,
Ареопаг - место заседаний совета старейшин, Пникс - народные собрания разного
назначения), а далее шли жилые кварталы, в которых протекала повседневная жизнь
древних афинян. Точно по такому же принципу чуть позже были построены и морские
ворота Афин город-порт Пирей, соединенный шестикилометровым коридором,
заключенным в каменные стены, с Афинами. В дальнейшем все крупные города
строились по такому же принципу. Поэтому и ныне, попадая почти в любой город
мира, вы увидите в центре главный храм или кафедральный собор города, как
правило узнаваемый каждым и видимый почти с любого конца города, ибо он
располагается на естественном или искусственном возвышении. В ближайшем
окружении этого духовного центра располагаются многие другие центры духовной
жизни: музеи, театры, картинные галереи, музыкальные центры и т. д. и т. п. и
потом уже идут центры проявления общественной активности человека, отодвигая все
дальше и дальше жилые кварталы. Рим, Москва, Константинополь, Киев, Александрия,
Иерусалим, Каир, Марсель и многие другие города построены на холмах и
удивительно используют ландшафтные выразительные возможности для создания своих
неповторимых и своеобразных обликов, довольно точно соответствующих характеру
населяющих их людей. Дело даже не в соответствии архитектуры и всей атмосферы
городов характеру населяющих их людей, а в выражении архитектурой и атмосферой
городов самого существа духовных запросов, потребностей жителей, всей их
духовной жизни.
Когда кто-то из умных людей (теперь это уже никто не восстановит, кто и когда)
пустил в повседневный обиход замечательное выражение о том, что архитектура -
это застывшая музыка, он и не подозревал, на сколько этим точно схвачено
состояние духа города, каждый из которых все-таки имеет свой неповторимый
архитектурный облик. А к музыке этот умный человек обратился, наверняка, потому,
что именно музыка наиболее полно и понятно для всех людей, наиболее глубоко
постигает и выражает духовную жизнь людей. Приезжая или прилетая в любой город,
человек с развитой чувственностью уже на вокзале или в аэропорту чувствует ритм
жизни города, в который он приехал или прилетел, биение пульса жизни в этом
городе. Потом, проходя по улицам и площадям, паркам и скверам, переулкам и
закоулкам города, спокойно созерцая архитектурный облик города, прослеживая по
архитектурным сооружениям историю строительства, творения города населявшими его
людьми, этот духовно зрелый наблюдатель и созерцатель по архитектуре готовится к
общению с жителями этого города, настраивается на их жизненный тонус. Без этой
серьезной духовной подготовки к встрече не только с жителями города, но и с
самим городом затруднительно бывает общение с ними и выработка представлений об
образе города, которыми потом можно поделиться с друзьями, близкими и родными
людьми. Конечно, современному человеку помогает всякая съемочная аппаратура. Но
чувственно-эмоциональная память оказывается все-таки более живой и действенной,
особенно она становится оживленной при встрече Нового года, когда каждый
отчитывается о своих самых сильных впечатлениях и переживаниях в заканчивающемся
году. Ведь и в своей душе в предновогоднюю ночь каждый наводит какой-то порядок,
выстраивая все прочувствованное и пережитое за год по своеобразному ранжиру.
Может быть духовное наполнение архитектуры (и внешнее - экстерьерное, и
внутреннее - интерьерное) российские школьники лучше всего усвоят по
пластическому, образному решению храмов в различных регионах России, по их
внутреннему оформлению и насыщению пластикой, фресками, иконами, иконостасами,
царскими вратами, раками и т. п., особенно по художественному решению усадеб,
которых по всем областям России было настроено великое множество (здесь все
решалось в едином художественном замысле - строения, парки, сады, водные
пространства, пейзажная перспектива, ансамбли строений разного назначения и,
конечно, интерьеры), но особую напряженность духовной жизни они могут
почувствовать и понять при посещении памятных мест жизни великих российских
поэтов, писателей, художников, музыкантов, которые также разбросаны по всей
необъятной российской территории. Например, побывав в Михайловском и Тригорском
Псковской области, в Болдино Горьковской области, в Тарханах и Белинском
Пензенской области, ребята не смогут не почувствовать разницы в поэтическом
строе и настрое, в художественных пристрастиях и воззрениях А. С. Пушкина, М. Ю.
Лермонтова и В. Г. Белинского. Приехав же в имение Ф. И. Тютчева Овстуг в
Брянской области, или в Спасское-Лутовиново Орловской области, в Ясную Поляну в
Тульской области, в г. Тихвин Новгородской области, село Константиново Рязанской
области, село Карабиху в Ярославской области, в Щелыково Костромской области,
ребята более глубоко и основательно постигнут творчество Ф. И. Тютчева, И. С.
Тургенева, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, С. А. Есенина, Н. А. Некрасова,
А. Н. Островского. Им в этом помогут и природа, и архитектура, и интерьеры и
весь вещный мир великих художников русского слова или российской словесности. Но
ведь можно же побывать в Красноярске в доме, в котором родился, рос и
формировался художник В. И. Суриков, побывать в Звенигороде, в городке Плес на
Волге, поездить по подмосковным деревням, походить по московским паркам и
дворам, побывать в Марфино и Середниково, Шахматово и в Клину, Фроловском
Поленово и г. Таруса и в Болшево, чтобы душевно и духовно припасть к великому
духу Исаака Левитана и Алексея Саврасова, Василия Поленова, Михаила Лермонтова и
Александра Блока, Петра Чайковского и Константина Паустовского. На Руси было
столько великих духовников во всех областях человеческой жизни и духовного
творчества, что во всех регионах России всегда почти рядом со школой, лицеем,
гимназией и колледжем найдется интереснейшее в художественно-- эстетическом
отношении место, в котором либо родился и формировался великий художник, либо
творил на благо всех людей Земли. У нас просто нет возможности перечислить все
такие места, но нельзя все-таки не упомянуть Таганрог, где во всем жив дух А. П.
Чехова и П. И. Чайковского в маленьком, но уютнейшем и насыщенном музыкой музее
великого композитора, в малюсенькой лавке, в которой начинал свою взрослую жизнь
Антоша Чехов, нельзя обойти вниманием и Подмосковное имение А. П. Чехова
Мелихово, где чеховское присутствие чувствуется буквально во всем, все дышит
Чеховым и все вводит в его предельно гуманное творчество.
Короче говоря, и у педагога и у ребят в связи с изучением этой темы появляется в
каждом городе или селе великолепная возможность через архитектуру увязать в
единый узел духовное богатство всех искусств и всех уроков, которым в тех или
иных классах они отдали немало сил и времени, нередко упуская великолепные
возможности литературы, музыки, рисования, черчения, природоведения и т. п.
оказать существенное влияние на весь строй и настрой нашей жизни. Теперь сюда
добавились еще и уроки краеведения, которые в совокупности со всеми
художественными предметами естественно и органично впишут жизнь ребят в их малую
родину, через которую только и лежит путь к Родине.
1.Что вы относите к изобразительным искусствам?
2.Что такое архитектура? Какие архитектурные памятники и скульптурные монументы
вы знаете в вашем родном городе?
3.Почему изобразительные искусства и архитектура называются еще и пластическими?
4.Что такое колорит, нюанс, композиция?
5.Какие виды искусств использует архитектура?
6.Какое место в архитектуре занимает храмовое строительство?
Тема 6. Жизнь человеческого духа в звуке и музыкальной
пластике
Из темы общения на предыдущем занятии можно было бы естественно и органично
перейти к вопросу художественного освоения человеком звуков и выражении в звуке
невероятного эмоционального богатства человека. Тем более, что архитектурная,
живописная пластика так и просятся перерасти в музыкальную пластику. И если
живописная пластика, говоря словами испанского философа XX века Ортеги и
Рассета, жизненное начало в его пространственном выражении, то музыкальная
"пластика" - это жизненное начало в его временном выражении. Ведь музыка при
любом ее старании никак не может представить себе жизненное начало развернутым в
пространстве или хотя бы на плоскости. Зато она обладает неограниченными
возможностями давать временную развертку жизненного начала, особенно жизни
человеческого духа в его чувственно-эмоциональном выражении. й поскольку мы с
вами говорили, что человек значительно больше живет в миру чувств чем в мире
разума, то музыка и есть среди всех искусств то искусство, которое дает
человеческому духу возможность вечной жизни. Она закрепляет в сочетаниях
гармонизированных звуков душевные движения людей, в которых наиболее полно
выражается отношение человека к окружающему его миру. В этих же душевных
движениях и отношениях с миром, собственно и состоит жизнь. Тот же Ортега и
Гассет говорил, что "жизнь - это обмен субстанциями, а следовательно,
сожительство, сосуществование, сеть тончайших взаимоотношений, в процессе
которых субстанции поддерживают, питают, придают друг другу силы"[2]. Так же как
живопись придает возможность изображенному, именно живописно изображенному,
вечной жизни, так и музыка, именно музыкальное выражение чувств и эмоций есть
придание вечной жизни пережитому человеком опыту чувственных взаимодействий его
с миром. И не по какой-либо иной причине, кроме той, что в тончайших душевных
взаимоотношениях, в чувственности человека кроется глубокое интуитивное знание,
которое точнее и тоньше, целесообразнее и эффективнее вписывает человека в
окружающую его реальную действительность - природную и человеческую. Недаром же
в философских учениях Востока и Античности (то есть древних времен)
интуитивно-врожденное (то есть переданное человеку по наследству, я бы сказал по
социальному наследованию, социальной генетике) знание почиталось высшим знанием.
И именно через него только и мог человек постичь сущность музыки. Разумеется

древние не полагали, что каждый человек может постичь сущность музыки.
Интуитивно-врожденное знание требует уже от каждого конкретного человека
напряженной работы собственного духа. В этой направленной работе человек
"овладевает своими чувствами", и это овладение как раз и раскрывает ему сущность
музыки. Древние полагали, что овладеть своими чувствами может только философ, и
только ему оказывается "по зубам" постичь сущность музыки. Тогда возникает
вопрос совсем непростого порядка: огромное число музыкантов (и творцов музыки и
ее исполнителей) не являются философами ни по складу дарования, хотя можно
назвать и немало музыкально-философских дарований, ни по опыту собственных
рефлексий сферы своего музыкального творчества, они тоже не постигают сущности
музыки? Ведь они жизни своей не представляют вне музыки и воспринимают все
происходящие в реальной жизни события и отношения через мир звуков и их
гармонизированных сочетаний.
Древние выделяли философа среди всех смертных за его способность или
таинственное умение созерцать. Ну, скажите пожалуйста, проявил ли "таинственное"
умение созерцать выдающийся российский композитор Георгий Свиридов, когда он,
путешествуя по деревням и городам Курской области всей душой воспринял
"таинственную красоту" народной песенной мелодики и передал эту "таинственность"
всем слушателям в оратории "Курские народные песни"? Или когда он же писал
чудную, божественную музыку к пушкинской "Метели" и в свое время писал музыку на
стихи С. А. Есенина. Во всех этих, да и многих других его вещах стихая народного
интонирования и музицирования обретала удивительные формы организованности и
чувственно-эмоциональной осмысленности. Миллионы слушателей его музыки
приобщались к великой тайне народной и профессиональной мелодической
организованности звуков, которые берут за душу и старых и молодых. В отношении к
настоящей, человечной и великой музыке нет разделения людей на возрасты. Ей, как
и любви, действительно все возрасты покорны, поскольку ее воздействие на эмоции,
чувства, настроения, на настрой жизни всегда благотворно. Это доказывается и тем
фактом, что уже не одну сотню лет наблюдается устойчивая тенденция роста
пристрастности и причастности к серьезной, как ее нередко называют, классической
или попросту настоящей великой музыке и охлаждение юношеского пыла к, так
называемой, легкой или молодежной музыке.
Можно по этому поводу сказать, что с возрастом у человека меняется собственные
биоритмы, и он естественно переходит к более спокойным и жизненно основательным
ритмам классической или серьезной музыки, конечно, не отказываясь совсем и от
легкой музыки. А можно на это обстоятельство посмотреть и с точки зрения
духовного созревания личности, выработки у нее высокого
художественно-эстетического вкуса, существенно влияющего на выработку
потребностей духа личности в музыке, которая дарит истинно духовное наслаждение.
Ведь взрослый человек приобретает собственным опытом оценки своих чувственных
состояний и своего опыта погружения, как говорили в древней Индии, в состояние
раса. "Раса, - отмечает И. Герасимова, - не есть простая чувственная эмоция, а
эмоция, преображенная в интуитивно-духовное состояние ума, именуемое "высшим
блаженством". Оба состояния - логическое и эстетическое оказываются
тождественными глубинному смыслу, являясь лишь различными формами его выражения.
Отсюда музыкальное понимание составляет лишь аспект глубинного внутреннего
понимания"[3]. Скажите мне, пожалуйста, найдется ли когда либо человек,
испытавший высшее блаженство и не желающий его достичь снова и снова? Вот на
атом фундаментальном основании жизни человеческого духа и зиждется устойчивая
тенденция "прорастания" почти каждого культурно развитого человека из легкой,
повседневной, сиюминутной музыки к жажде погружения в музыку серьезную, вечную и
просветляющую душу человеческую. И это относится ко всем видам искусства, то
есть ко всей художественно-эстетической жизни человека. Художественное и
эстетическое чувство и вкус, возникнув в личности под влиянием ее встреч с
высокими произведениями искусства и закрепившись в константных психических
образованиях личности, становятся возбудителями все новых и новых потребностей
личности во встречах с искусством, они постоянно поддерживают интерес личности к
проблемам духовной стороны ее жизни.
Нельзя упускать из виду при разговоре о музыке и жизни человека в мире музыки
то, о чем мы говорили в самом начале изучения нашего курса, что каждый человек
рождается и живет со своими биоритмами Но в процессе жизни ритмы эти не остаются
неизменными. И отмеченная нами сейчас устойчивая тенденция перехода личности от
преимущественного потребления разной по характеру, строю, ритмам, стилю музыки
говорит о том, что само развитие музыки от сиюминутной, злободневной и
повседневной к вечной соответствует глубинным жизненным закономерностям. Более
того, само движение музыки от освоения или намеренного использования
дисгармоничных звуков ко все более и более глубинным гармониям отвечает
естественному стремлению человека к достижению прежде всего
чувственно-гармоничного взаимодействия со всем окружающим миром. Поэтому вполне
логично заключить, что по мере взросления человека, по мере обогащения всего его
жизненного опыта его собственные критерии гармонического взаимодействия с миром
меняются. Изменения эти при всех возможных колебаниях и зигзагах все-таки
устремлены к достижению человеком все большего и большего удовлетворения своим
положением в мире. Не забудем о том, что человек ведь наделен родовым
стремлением к красоте, которое удовлетворяется в конце концов тем, что в жизни
личности реализуются все ее потенции к совершенствованию и гармонизации своего
внутреннего мира с миром внешним. Так и только так может осуществляться выход
человека на ритмы Космоса и на раскрытие им своих высших творческих начал,
торжествующих свои победы в создании Прекрасного.
История духовно-творческого развития человечества говорит также о том, что,
достигнув состояния способности творить Прекрасное, человек уже не
руководствуется разумом, но творческой волей, в которой гармонично слиты
эмоционально-чувственные его состояния и его интеллектуальная мощь. Только в
этом состоянии, мы уже говорили об этом в связи с проблемой эстетического
воспитания, личность обретает свободу действий, хо есть свободу проявления своих
высших начал. Тело человека обретает пластическую раскованность, руки начинают
творить мир из себя, из высших гармонических устремлении личности. На всем этом
творимом мире, разумеется, будет лежать печать тончайших душевных стремлений и
состояний личности. А музыка, собственно и есть, как отмечал А. Ф. Лосев
движение души, выраженное в движении мелодии, в интонационном строе музыкального
ряда. Тут И. А. Герасимова безусловно права, говоря, что "душа, настроенная на
космический лад, способна улавливать ритмы Вселенской гармонии и созерцать
сущность вещей земного плана, - об этом свидетельствуют все древнейшие
учения"[4]. Именно древневосточные мудрецы утверждали: "У всех, чья способность
слышать относится к одному и тому же виду пространства, проявляется свойство
слуха, присущее данному пространству"[5].
Здесь мы и перейдем к рассмотрению вопроса о музыкальной терпимости к самым
различным музыкальным предпочтениям, которые встречаются у людей разных
возрастов, национальностей и рас. Здесь также как и в религиозных верованиях
надо предоставить каждому человеку свободу выбора или свободу совести. Ведь
любой духовный запрет приводит к прямо противоположным результатам тому, к чему
стремится запрещающий. Лучше всего, очевидно, надо бы сосредоточить внимание на
том, чтобы создавать пространства жизни разных возрастов и разных поколений,
которые бы пробуждали у людей способности слышать сегодня это пространство, а
завтра то, которое возникнет в результате естественного ли или искусственного
изменения его слуховых, музыкальных параметров. Слишком много в наше время (как,
впрочем, и во все времена было) развелось "распорядителей" тех или иных
музыкальных пространств, которые стремятся подчинить своему и только своему
слуху способности слышать огромных масс людей. Одни выступают с предложениями
немедленно запретить всю молодежную музыку и насильственно навязывать всем и вся
только классическую музыку. Другие, наоборот, говорят, что только в молодежной
музыке и есть хоть какая-то жизнь, которая уже, якобы, ушла из серьезной,
классической музыки. Третьи, предлагают из классической музыки убрать всю
оперную и балетную музыку. Четвертые, ратуют за хард-рок и хеви-металл и т. д. и
т. п. Прошло почти 25 веков с того времени, когда Платон в "Законах" предписывал
древним грекам, какие песни и какую музыку можно допускать к участию в
воспитании подрастающих поколений, а какую нельзя, какие песни возбуждают
воинственный дух, укрепляют мужество и волю, а какие расслабляют человека,
делают его изнеженным и непригодным для серьезной жизни в обществе. Все наверное
знают и помнят, что из этого запрета ничего не вышло и не могло выйти, что это
было чисто утопическое пожелание, которое никогда не могло быть исполнено. И тем
не менее и в наши дни находятся люди, которые занимают ту же по существу
позицию. Платону можно простить: он жил в то время, когда человека знали еще
слабо, многих изучающих человека наук не было и в помине. Но мы-то живем в
насыщенном гуманитарными знаниями пространстве и совершенно не слышим, часто,
звуков этого пространства. Хотя мы из художественного опыта человечества знаем
композиторов и вообще людей с "цветным слухом", художников с "музыкальным
видением", поэтов с "живописным воображением", архитекторов и конструкторов не
только с музыкально-живопсиным воображением, но и с музыкально-ритмически,
живописными руками. Здесь у педагога, хорошо знающего творчество, например, Н.
А. Римского-Корсакова, А. Н. Скрябина, Б. В. Асафьева, М. К. Чюрлёниса, Г. В.
Свиридова, Ф. И. Тютчева, А. А. Фета, А. С. Пушкина, И. А. Бунина, А. А. Блока,
А. А. Ахматовой открывается возможность интересного обсуждения с ребятами
проблемы разнообразных необычных воображений, видений и чувствований. Например,
творчества литовского поэта, художника и замечательного композитора Николаюса
Чюрлениса может раскрыть некоторые тайны богатейшей чувственности человека.

Нестеровская живопись может открыть возможность постижения музыкально-живописной
культуры великого русского художника. Примеров можно назвать много и все равно
всего не перечислишь.
Школа как социальный институт широкого человекотворческого назначения и
педагогика как наука, изучающая опыт формирования человечеством подрастающих
поколений, введения их в добытые знания и наработанную культуру, вырабатывающая
принципы, методы и механизмы передачи от поколения к поколению всех накопленных
богатств духовной жизни людей, просто не могут не знать и не помнить, что самым
важным и самым эффективным фактором процесса подготовки новых поколений людей к
творчески-созидательной жизни является обеспечение условий свободного,
непринужденного, добровольного вхождения ребенка в культуру и цивилизацию.
Способов создания условий свободного развития ребенка выработано невероятное
количество. И все они исключают запрет на что-либо, насильственное погружение в
знания и в арсенал духовных богатств человечества.
Это отнюдь не означает, что взрослые должны все пустить на самотек, отдать во
власть стихии. Это только требует от взрослых умелого изменения всей жизненной
(материальной и особенно духовной, нравственной) среды, атмосферы, в которой от
возраста к возрасту формируется, обучается, воспитывается, образуется и
развивается ребенок. Если будет, например, в обществе создано такое слуховое
пространство, в котором есть самые разнообразные ритмы, мелодические,
интонационные, звуковысотные, тональные образования, можно рассчитывать на то,
что постепенно растущий человек будет естественно и закономерно переходить с
одного слухового уровня на другой, соответственно тем движениям своей души,
которые уже пробудились, сформировались и требуют своего естественного
совершенствования и развития. Да, конечно, может случиться и такое, что кто-то
из ребят застрянет на какой-то ступени своего развития на более длительное, чем
обычно это длится, время. Тут потребуются какие-то дополнительные усилия,
подсказанные индивидуальными особенностями застрявшего. Но не ломка
индивидуальности, не насильственное принуждение ускорить темп развития. Это
опасно срывом или психологическим сломом, который трудно бывает выправить.
Может быть ребята, изучающие этот курс, еще не готовы к восприятию разной
музыки. Они еще слишком привязаны к тому, что ежедневно и ежечасно звучит,
гремит, грохочет с экранов телевизоров, из радиоприемников. Но было бы
прекрасно, если бы школа имела разнообразную музыкальную аппаратуру, пластинки,
диски и кассеты с записями самой разнообразной музыки. Тогда у педагога имелась
бы прекрасная возможность посвятить несколько уроков прослушиванию разной музыки
и разговора о ней, пока она на слуху у ребят, в их душах и душевных движениях.
Для этого не надо знать музыкальную грамоту. Нужно иметь открытую ко всему
прекрасному и гармоничному душу. А под какую-то очень ритмичную и мелодичную
музыку можно и подвигаться на уроке.
Ведь музыкальная ритмичность сказывается не только на жизни нашей души. Она
влияет и на нашу телесность, подчиняет себе наши движения, придавая им большую
пластичность, плавность, выразительность. К сожалению в наших школьных
учреждениях любого тина отсутствует ритмика как гуманитарная дисциплина,

формирующая культуру телесных движении человека, через которую он также входит
во Вселенскую гармонию.
Короче говоря, педагог на этом занятии имеет исключительную возможность показать
гармоническое единство жизни духа и тела человеческого.
1. Что такое музыка и какое место в вашей жизни она занимает?
2. Как вы думаете, может ли человек прожить без музыки?
3. Какие жанры музыки вы знаете и какие предпочитаете, почему?
Тема 7. Единство духа и тела в музыкальной пластике ( танец, хореография -
балет)
Если музыка сама по себе обладает огромной силой духовного воздействия на
человека, то во сколько же крат увеличивается ее сила, когда она естественно и
органически соединяется с человеческим голосом и пластикой движений
человеческого тела. Именно на этом естественном и органическом соединении и,
следовательно, усилении духовного заряда музыки и возник в XVI веке оперный
театр, а в XVI-XIX веках балетный театр или оперное и хореографическое
искусство. Постепенно осваивая глубинные основы музыки, человечество пришло к
осознанию того факта, что человеческий голос является самым совершенным
инструментом, с помощью которого можно передать самые тончайшие движения души
человеческой. Дело в том, что человеческий голос способен к таким нюансировкам
интонаций, передачи душевных переживаний и духовных состояний, к каким не всегда
способна даже скрипка - одно из величайших творений человеческого гения. Людям
не известны такие радости, страсти, боли, гнев и негодование человеческое,
которые не могли бы быть интонационно выражены голосом человеческим. Один из
крупнейших теоретиков и практиков музыки, известнейший и крупнейший русский
композитор Борис Асафьев разработке интонационной основы музыки уделил основное
внимание и в теории и в музыке балетов "Бахчисарайский фонтан", "Пламя Парижа",
"Барышня-крестьянка", "Весенняя сказка", "Кавказский пленник", "Красавица
Радда", "Милица", "Ночь перед рождеством", "Партизанские дни", "Суламифь",
"Утраченные иллюзии", "Франческа да Римини". Как крупнейший музыкант Б. Асафьев
исходил из того, что интонированную музыку с неменьшим успехом, чем голосом,
человек может передать и пластикой человеческого тела, движением, жестами и
мимикой.
В XIX же веке возникла и еще одна разновидность музыкального театра - оперетта
или музыкальная комедия, которая органически соединила интонационные возможности
музыки, человеческого голоса и хореографии, или пластики и выразительности
человеческого тела и движения. Поскольку она целиком и полностью сосредоточилась
на комических аспектах любви человеческой, а Любовь сама по себе тема вечная, то
оперетта или музыкальны комедия, не рассчитывая на закрепление вечности и на
вхождение в Вечность, тем не менее оказалась так и так причастной вечности. и
основоположники и самые выдающиеся создатели оперетт Ж. Оффенбах, И. Кальман и
Ф. Легар по-настоящему своей бессмертной музыкой вошли в Вечность. Они с
предельной выразительностью, легкостью, весельем и радостью сумели передать
живительную и созидательную силу Любви, открыв перед исполнителями - комедийными
артистами, вокалистами и танцовщиками (нередко в оперетте все они объединяются в
одном лице) - невероятные возможности для искрометного творчества образов,
заражающих своим духом, жизненностью, изобретательностью, находчивостью и
веселостью тысячи и миллионы людей.
Между прочим музыкальная комедия, с приобщения, любви к которой и начинается
подлинное музыкальное развитие многих и многих людей становится серьезной школой
подготовки к пониманию сложнейшего художественного языка оперного и балетного
театров. Не каждому по силам и по вкусу сразу окунуться в мир великих
человеческих страстей и переживаний, борьбы сильных характеров и трагических
обстоятельств, требующих от слушателя, зрителя способности потрястись тем, что
происходит на сцене, сопереживать героям, заряжаясь их жизнестойкостью и
волеизъявлением, героизмом и отвагой, решимостью защищать свое человеческое
достоинство и честь, постоять за свою Любовь и т. п. Как правило таким
испытаниям человек подвергается уже в сравнительно зрелом состоянии духа и тела,
с определенной закалкой и волевой подготовкой. Музкомедия же погружает своего
слушателя и зрителя в атмосферу юности, первой любви, кипения надежд, желаний и
стремлений, страстной веры в благополучную, радостную и беззаботную жизнь. Это
совсем не говорит о том, что в оперетте не кипят страсти, не сталкиваются
характеры и разные жизненные позиции. Но бурлящие молодые жизненные силы,
просветленные молодые чувства и отсутствие в героях или персонажах опыта горькой
жизни, тяжких переживании легко и непринужденно преодолевают все препятствия на
пути любви и увлечений. А искрометная мобильность, подвижность, динамичность
действия музкомедии не диет возможности слушателю и зрителю надолго погружаться
в грустные и горестные переживания.
Легкий и живой музыкальный, вокальный, пластический и хореографический язык
оперетты довольно свободно усваивается почти всяким пришедшим в музыкальный
театр. И из этого же языка постепенно прорастает в чувствах, сознании человека
понимание той же музыкальности, вокальности, пластичности и хореографичности
языка оперы и балета. Тем более, что в оперном и балетном театре также имеется
немалое количество лирических опер и балетов, движущей силой музыки, пластики и
движения которых также является Любовь и все необъятное богатство человеческой
чувственной жизни, развернутой во времени, в движении чувств, мыслей, дел
человеческих.
Обратим внимание на тот факт, что именно в эпоху Возрождения, о которой мы
немало говорили в связи с изобразительными искусствами и архитектурой, в эпоху,
когда человечество после Средневековья и непримиримого господства религии в
самых иезуитских ее проявлениях действительно возрождалось к полнокровной и
жизнетворческой жизни духа и тела в неразрывном единстве с природой, зародилось
и оперное искусство и балет. Значит в то время не хватало художникам-творцам
имевшихся средств выразительности и изобразительности, чтобы передать всю
полноту жизни человеческого духа. Колыбелью этих видов искусства, как и всего
искусства эпохи Возрождения была конечно, Италия. Именно она оказалась наиболее
верной хранительницей античного искусства танца и пантомимы. И народная
танцевальная культура итальянцев была благодатной почвой для рождения
хореографического искусства. И вокальная, песенная культура итальянцев
естественно и органично легла на песенные традиции античного искусства. Как и
многие другие виды искусства, опера и балет сначала заявляли свои права на место
среди всех муз в придворных театрах, на балах и танцевальных турнирах. Но даже
самый замкнутый двор (герцогский, княжеский или Королевский) никогда не мог
долго удерживать в дворцовых и замковых стенах то, что так или иначе схватывало,
выражало дух народной жизни, характер народа, его надежды и чаяния, в какой бы
форме они ни выражались. Дворов тогда в Италии, да и по всей Европе было
множество, поскольку процесс складывания единых государств только-только
начинался. Только в Италии были республики или герцогства в Венеции, Милане,
Риме, Флоренции, Парме, Урбино, Ферраре. На различных торжественных приемах и
балах при дворах постепенно народное пение отделялось от пения специально
подготовленного к приемам и балам (позже именно оно и составило основу оперного,
как теперь мы говорим классического вокального искусства. Батовой, народный
танец отделялся и отдалялся от танца бального, от танцевального зрелища при
дворах. Из этого бального танца, которому учились в специальных школах, и
родился балет, в основе которого лежит классический танец. Тогда же появились и
первые в Европе тинцмейстеры, которые гораздо позже стали хореографами или
балетмейстерами.
Я не случайно сказал о Европе, ибо, например, в Древнем Китае или Древней Индии
еще до нашей эры уже существовали и танцевальные школы, и танцмейстеры и,
разумеется, выдающиеся танцовщицы и танцовщики. Там существовала и своя
терминология и символика каждого жеста и движения. Европа же терминологию,
символику и знаковость жеста, движения, мимики вырабатывала именно в конце XV и
в XVI веках. Да итальянцам весь XVI век, а особенно его последнюю четверть не
давала покоя мечта о возобновлении греческой музыкальной драмы, которая по
дошедшим до итальянцев сведениям оказывала чудесное воздействие на слушателей.
Клокотавшая вокруг жизнь, постоянно возраставшее внимание к индивидуальности и
индивидуальной личностной жизни просто требовала вывести музыку из храмов и
дворцов если не на площади, то в общедоступные гражданам республик и герцогств
места, чтобы мелодическое пение доставляло радость и удовольствие многим людям,
представлявшим певший народ. Именно от певшего народа сначала пошли пастушеские
музыкальные драмы. Потом появилась "Дафна" Эмилио дель Кавалиере и Якопо Пери. И
наконец Клаудио Монтеверди в XVII веке создал произведения, которые уже
назывались не музыкальной драмой, трагедией или трагикомедией, а оперой. Это
были "Орфей", "Ариадна", "Коронация Поппеи". Джиакомо Кариссими и Алессандро
Скарлатти придали опере такое значение и силу, что она быстро стала
распространяться в Германии, Франции и Англии, во второй половине XVIII в. были
созданы первые русские оперы, а в XIX веке русское оперное и балетное творчество
принимают широкий размах и достигают высочайшего уровни.
Здесь нет возможности хотя бы перечислить все выдающиеся оперы и балеты, которые
были созданы и осуществлены в России, назвать всемирно известных и вошедших в
вечность своими вокальными и хореографическими достижениями мастеров оперной,
балетной и опереточной сцены. Каждому педагогу в этой теме предоставляется
полная свобода в выборе иллюстративного материала как из отечественного и
зарубежного музыкально-вокального и музыкально-хореографического искусства.
Можно провести и отдельные семинары по каждому из видов театра, если в классе
имеются ребята - любители и знатоки этой сферы духовной жизни человека.
1. Что такое танец,хореография и балет?
2. Какие элементы музыкально-пластического языка вы знаете?
3. Чем народный танец отличается от классического (балетного)?
Тема 8. Театр или жизнь человеческого духа в сценическом
действии , слове, жесте, мимике, человеческой пластике

<<

стр. 7
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>