<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Большое значение Пифагор придавал числу 7, считая его числом великих посвященных и полным осуществлением всего. Совершенным эзотерическим числом считалось также число 10, заключавшееся из сложения первых четырех чисел.
Однако свое имя, известное всему миру, кротонский учитель получил после обряда посвящения. Его имя составлено из двух и означает "прозревающий гармонию": пифии в Древней Греции были жрицами-прорицательницами, а Гор в Древнем Египте олицетворял гармонию. Получалось, что имя, соединяющее древнеегипетское и греческое звучание, символично скрепляло в одном лице связь двух цивилизаций".
Элизабет Хейч так описывает пройденный ею обряд посвящения.
Каждое утро на рассвете они собирались в саду и начинали с физических упражнений, требующих большой сосредоточенности, принимали различные позы, делали дыхательные упражнения, направляли наше сознание на разные части тела.
После физических упражнений шли в большую комнату для тренировки души и ума. Здесь для нас создавали иллюзии, которые мы должны были переживать так глубоко, как если бы они были реальностью. Мы вызывали в себе различные эмоциональные состояния и учились управлять ими, сохранять присутствие духа независимо от происходящего.
Следующая ступень предполагала, что уже без мысленных картин, по команде, мы должны испытывать разные эмоциональные состояния, переживая их с такой силой, как будто они действительно имели причину. Начинали с глубочайшей удру-
176

ценности и двигались постепенно к безразличию, а затем к радости и через нее к высшему состоянию счастья. После долгой практики мы научились делать это так же легко, как музыкант пробегает всю гамму от низшей ноты до высшей.
Следующая ступень заключалась в переживании противоположных эмоциональных состояний без перехода: от глубокой грусти к высшей степени веселья, от страха к отваге. Целью этих упражнений было сделать нас независимыми как от внешних событий, так и от наших личных настроений и поддерживать эмоциональное равновесие независимо от происходящего.
Практиковались чисто ментальные упражнения в концентрации. Техника концентрации предполагала, что мыслям нельзя давать блуждать, их нужно стянуть в одну точку, придав им центростремительное направление. Фразой для концентрации могла быть такая: "Я всегда проявляю божественное начало". Но поначалу можно попробовать сконцентрироваться на букве "О". Концентрация ведет человека к самому себе, он становится той вещью, на которой концентрируется. При концентрации мы втягиваем проецируемую вовне мысль обратно в себя, и предмет мысли становится идентичным самому человеку. Созданное возвращается к создателю.
При концентрации человек проходит три ее фазы:
• интеллектуальную;
• эмоциональную;
• духовную.
На первой степени мысль направляется на объект концентрации и ищется определение, которое ясно и полно выражает этот объект. Затем, на второй стадии, происходит переход от размышления к ощущению. Ваше сознание проецирует наружу все признаки объекта, отпечатывая их в ваших органах чувств. Вы ощущаете каждым нервом ваш объект. Третья фаза - это духовная концентрация. Ваше сознание становится идентичным объекту концентрации. Вы больше не думаете о нем, вы ощущаете, что вы - это он. Самая трудная задача - концентрация на себе. Сначала размышления о теле, затем- ощущения себя и, наконец, вы должны стать тем, что вы есть".
Вслед за этим следовало приобретение умения хранить молчание при помощи двенадцати рядов оппозиций, которыми надо научиться управлять.
• молчание - разговор;
• восприимчивость- сопротивление влиянию;
• повиновение- управление;
• скромность - уверенность в себе;
• молниеносная быстрота - осторожность;
• способность принимать все- способность различать;
• борьба - спокойствие;
• предусмотрительность- отвага;
• не владеть ничем - владеть всем;
• отсутствие привязанностей - верность, преданность;
• презрение к смерти - уважение к жизни;
• равнодушие - любовь.
После достаточного психического продвижения можно попробовать телепатические упражнения, т.е. установление контакта с другим человеком. Лучше упражняться в этом после захода солнца, так как солнечные лучи стимулируют те цент-
177

ры, которые служат физическим проявлениям и привязывают сознание к материальному плану. Вечером сознание уходит на духовный план.
В этом упражнении, как и в любом упражнении на концентрацию, начать следует с концентрации внимания целиком на какой-то одной мысли. Сконцентрируй полностью мысли на лице, с которым ты хочешь установить контакт. Закрыв глаза, представь себе этого человека, его глаза, тело, лицо, и вообрази, что ты- это он, а он- это ты, пока реально не ощутишь, что его руки- это твои руки, его тело - это твое тело, т.е. пока ты полностью не отождествишь себя с ним. Тогда остановись на мысли, которую ты хочешь передать, и думай об этом так, как будто этот человек в тебе думает об этом.
В этом упражнении три ступени:
1) контакт в присутствии этого лица;
2) контакт на расстоянии в заранее назначенное время, когда вы оба знаете об этом;
3) контакт без ведома того лица, с которым ты хочешь установить связь.
Эти три стадии образуют позитивную часть телепатических упражнений. В негативной части развиваются способности получать и понимать телепатические послания.
Эта часть тоже имеет три фазы. Сначала ты делаешь себя восприимчивой и пустой в присутствии лица, от которого хочешь получить послание, потом эту процедуру осуществляешь одна в заранее назначенное время, зная, кто будет концентрироваться на тебе. И наконец, - не зная об этом ранее, - так описывает секреты посвящения Э. Хейч".
Идея нравственного совершенствования, заложенная в герметизме, вызывала к нему приливы любви, рассредоточенные на всем протяжении человеческой истории. Античность и средневековье, Возрождение и Новейшая история с тем или иным уровнем проникновения в суть "тайной и священной мудрости" благоговели перед ее силой.
История свидетельствует не только о древности герметизма, направленного на самосовершенствование и расширение способностей сознания, но также и о древности халдейского знания, о точности халдейской системы. Будучи одной из наиболее законченных из когда-либо существующих, халдейская система за 2 тыс. лет до н.э. предоставляла точные исчисления того, что солнечный год составляет 365,25 суток, время обращения Луны - 30 дней. Год делился на 12 месяцев, а каждый месяц - на 30 дней. Каждые двенадцать лет разница составляла 2 месяца. Весьма точно вычислялись солнечные и лунные затмения.
Вместе с тем, согласно историческим свидетельствам, халдейская магия и мантика не имели доступа в Персию. Халдеи достигли видного положения, когда персы покорили Вавилон в 539 г.; тогда народы перемешались. Евреи перенесли с собой из Вавилонского плена точное знание всей халдейской магии, благодаря книге Бноха оно стало распространяться среди народа. Халдейские знания развивались в каббале, которая проникла в Европу окольным путем, через мавров14. Европа вступила в непосредственное соприкосновение с халдейской магией в V а до Р.Х. вследствие войны персов с греками. Египетская магия тогда не оказывала на Грецию существенного влияния
178

потому, что последняя была наводнена так называемой персидской, а на самом деле магией халдейского и мидийского происхождения.
В рамках натурфилософии естественные науки были в зачаточном состоянии. Можно говорить лишь о Птолемеевом александрийском музее (III в. н.э.), где развивались врачебная наука, прикладная математика, астрономия и математическая оптика, химия в форме алхимии. Здесь трудились многие знаменитые математики, физики и астрономы: Евклид, Гиппарх, Герон, Птолемей. Александрия явилась центром развития важнейших магических наук.
В иудействе магия была строго воспрещена. По закону Моисея за волшебство и идолопоклонство вменялось наказание, а именно побивание камнями. В 3-й книге Моисея (XX, 27 ел.) говорится: "Мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти; камнями должно побить их, кровь их на них".
Христианство, провозгласившее веру во всемогущество Бога, заставляло тем самым признать бессильными все прочие низшие силы. Они отступали перед. Божественным промыслом и Благодатью. По отношению к статусу и культу языческих богов долгое время велись споры, признано было считать их демонами, которым поклоняются из-за недостаточного понимания истинного Бога. "Ибо все боги народов суть демоны, ибо Господь сотворил небо". Торжество и распространение христианства сопровождалось гонениями на религиозные секты, которые расходились с установленной доктриной. По отзывам исследователей, "это стоило Европе больше невинной крови, чем все современные ей войны"15.
ЛИТЕРА ТУРА
1 Цит. по: Колчн У. Оккультизм. М., 1944. С. 122.
2 См.: Холл М.П. Энциклопедическое изложение магической, герметической, каббалнческой, символической философии. Новосибирск, 1994. С. 113.
3 Шуре Э. Великие посвященные. Калуга, 1914. С. 95.
4 Там же. С. 114-116.
5 Там же. С. 117-126.
6 Там же. С. 185-187.
1 Блаватская Е.П. Теософия и практический оккультизм. М., 1993. С. 20. s Золотые стихи Пифагора // АУМ. Синтез мистических учений Запада и Востока. 1987. № 2. С. 8-10.
9 См.: Шуре Э. Указ. соч. С. 245-247.
10 Там же. С. 256.
11 См.: Хепч Э. Посвящение. Киев, 1990. С. 77.
12 Там же. С. 80-88.
13 Там же. С. 102-103.
14 Иллюстрированная история суеверий и волшебства от древности и до наших дней. Киев, 1993. С. 38-39.
15 Там же. С. 76.
179

Тема 17. НАУКА КАК "НАТУРАЛЬНАЯ МАГИЯ" В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ И ВОЗРОЖДЕНИИ
"Натуральная магия", - Гносис и осмысление "Логоса дароносно-го". - Понятие "божественной интеллигенции". - Профанная и естественная магия. -Два значения магии. - Ученые-"маги": Альберт Великий, Роджер Бэкон, Оккам. - "Philosophia occulta" Агриппы. - Парацельс и рациональный смысл магии у Пико дела Мирандолы. - Астроном и астролог И. Кеплер. - Инквизиция.
Средневековые ученые, как правило выходцы из арабских университетов, свое знание называли "натуральной магией". "Под натуральной магией я понимаю надежное и глубокое познание тайн природы, - напишет в 1657 г. Каспар Шотт, - так что когда становится известным природа, свойства, скрытые силы, симпатии и антипатии отдельных предметов, то можно назвать такие действия, которые людям, незнакомым с причинами их, кажутся редкостными и даже чудесными"1. Можно сказать, что подобным "натуральным магом" был Исаак Ньютон, который открыл действие гравитационных сил.
Магия - это глубокое знание оккультных сил Природы и законов Вселенной без их нарушения, и следовательно, без насилия над Природой. Как отмечает Е. Блаватская, слово "магия" означает высшее знание и изучение Природы,'глубокое проникновение в ее скрытые силы, в те таинственные, оккультные законы, которые составляют основу каждого элемента (будем ли мы считать, что их четыре или около шестидесяти). Произошло слово от титула Высших жрецов античности, которых называли Маха, Маги или Магинси, а последователи заросизма - Магистрами (от корня Meh ah - великий, знающий, мудрый). Под магией понимали древнее познание вне святилищ, известное как "поклонение свету", или божественную духовную мудрость - как противопоставление поклонению тьме и невежеству. Магия и чародейство зависели от более высокого уровня подсознания, чем тот, которым располагает обычный человек в повседневности, и имели дело с невидимой частью психики. Магия может быть названа наукой или учением использования скрьпых способностей человека. Она во многом основана на интуиции, которая более информативна, чем разрешительная способность нашего зрения или слуха.
Не подвергается сомнению то, что определенные сведения магии выступают как отголоски герметической философии. Многочисленные сходства и постоянные ссылки на Гермеса - Бога Тота, огромное количество произведений, приписываемых или относящихся к герметической традиции, - такова питательная почва и идейно-теоретическая подоплека средневековой магии. Однако маг- это больше практик-экспериментатор, нежели теоретик-концептуалист. Маг желает, чтобы опыт (операция) удался, и для этого он прибегает ко всем возможным богам, молитвам и заклинаниям.
Гностики, составляющие довольно распространенное в начале новой эры течение, тяготеющее к герметической традиции, считали, что един-
180

ственным путем к спасению души является "гносис" - знание, ведение. Однако дается оно не посредством разума, а обретается путем применения магических формул, откровения, мистического единения с Божеством. По учению гностиков, мир представал сотворенным не самим Богом, а одним из посредствующих духов - демиургом, поэтому мир мог находиться и во власти зла. Христос является эманацией, истечением Бога, между Богом и человеком посредниками служат некие зоны, бесплотные существа. Иногда под зонами подразумевают бесконечно длительные периоды борьбы добра и зла.
Как свидетельствуют источники, гностики различали людей на три категории:
1) "пневматические", в которых преобладает дух (пневма);
2) "психические", с доминантой души - психе;
3) "гилические" - в них слышен зов материи, "гиле".
Последние осуждены на смерть, первые определены к спасению, вторые же могут спастись, если последуют указаниям первых, избранных, обладающих "гносисом". Отцы церкви считали гностиков еретиками. Сторонники еретического гносиса, в свою очередь, проповедовали невозможность примирения науки и веры, усматривая в них несовместимые элементы. В ситуации, когда критерием истины становилась вера, наука оказывалась лишь вспомогательным и побочным занятием.
Греческие апологеты II в. привлекли внимание к особому влиянию слова, заходя со стороны осмысления "Логоса дароносного". Использовался тезис Филона, который обращал внимание на то, что семена Логоса, понимаемого как слово и мысль внутри нас, совершают внутри нас некоторые превращения. Произнося некое слово, мы порождаем значение этого слова, его интерпретацию и его понимание. При этом происходит как бы возгорание Логоса, он передается от высказывающегося к воспринимающему. Оно сопровождается делением Логоса, смысл которого распространяется среди собеседников - передается от одного к другому. При этом одновременно происходит и обогащение, приращение его, так как слово возрождает в другом новый огонь смысла и новый слой внутренней мотивации. Отсюда выводится, что присутствующая рациональная потенция божественного Логоса - logike - имеет также свое происхождение от мудрости Бога. Логос полностью неизреченный, но все, что исходит от Логоса, связано с благодатью, так как он направлен на то, чтобы излечить людей от их недугов.
Логос был одновременно и имманентен, внутриположен (как внутренний смысл, превышающий возможности слова) и как Логос произнесенный, в слове себя обнаруживающий. Можно без труда провести параллели между герметической аксиомой "Слово сильнее оружия" и размышлениями по поводу силы и влияния слова в рамках средневековой полемики. К этому присоединялся пафос античного прочтения Логоса, являющего собой истинную меру, сочетающую мудрость и добродетель. Благостный дар его состоит в том, что Логос является "еще и Спасителем, поскольку обнаруженное в человеке это рациональное снадобье при определенных обстоятельствах, остановив порок, исключив источник стра-
181

стей, перерезав корни желаний, противных разуму (указанием на то, чего следует остерегаться), дает противоядие от всех болезней и путь к спасению"2.
Христианский теолог, философ и ученый, представитель ранней патристики Оригена (около 185-253/254) обращает на себя внимание тем, что провозглашает понимание Бога как "реальность интеллектуальную и спиритуальную". Реальность эта, имеющая интеллектуальную природу, полностью непостижима и неисповедима, она выше понимания и бытия, ибо природа превосходит самый ясный и чистый ум человеческий. Большое значение имеет то, что разум расширяет свои границы в рамках пространства веры, а также то, что он противится сведению своих потенций к сугубо светскому их прочтению и использованию. Здесь возможны его искажения сугубо мирского характера. На самом деле интеллигибельный мир намного отстает от чувственного и телесного. Умопостигаемая природа возлагает свои надежды на возможности разума. Величие человека - в возможности приобщиться к божественному разуму.
Дошедшие до нас сочинения под именем Псевдо-Дионисия Ареопа-гита, христианского мыслителя (V-VI в.), получили название "Corpus Areopagiticum". "Ареопагитический корпус" включал трактаты: "О небесной иерархии", "О церковной иерархии", "О божественных именах", "Таинственное богословие". Он основывался на доктрине безусловной неопределенности и неописуемое(tm) бога, возможности богопознания только посредством лестницы аналогий. Согласно ей "благую Причину можно выразить словами многими и немногими, но также и полным и абсолютным отсутствием слов. В самом деле, чтобы ее выразить, нет ни слов, ни понимания, ибо она свыше положена над всеми, а если и является, то тем, кто превозмог все нечистое и чистое, превзойдя в подъеме и сакральные вершины, оставив позади все божественные светила и звуки призывные, все словеса и рассуждения, проникнув через все туманные завесы туда, где, как гласит Писание, царствует Тот, кто выше всего"3. При таком познании мысль становится немногословной, с тем чтобы обрести полнейшую бессловесность.
Если попытаться прояснить все смысловые тонкости понятия "божественная интеллигенция", то такой подход неизбежно приведет к трудам "последнего римлянина" и "первого схоласта" Боэция (ок. 480-523). Следует заметить, что в его трудах толкование данного понятия предельно приближается к античной традиции. Чувство, воображение, рассудок как формы познания соединяются в "божественной интеллигенции" - высшем разуме, которому доступно все, который парит над вселенной, всеохватывающий и универсальный. Исследователи показывают, что по традиции, берущей начало от Аристотеля, ум (intelligent ia) есть созерцание начал, высших принципов. По Фоме Аквинекому, все духовные твари наделены "интеллектами", а Творец - "интеллигенцией". У Боэция оба эти слова (интеллект и интеллигенция) употребляются равнозначно - как божественный интуитивный разум, в отличие от дискурсивного, связанного с чувственностью "рацио". Интеллект отождествляется с острием ума. Метод интеллектуального, т.е. постигающего, созерцания (intel-
182

lectualiter) схватывает не образ (imago) предмета, дальше которого не могут идти ни физика, ни математика, но прообраз этого образа, действительную форму предмета, "которая есть само бытие (esse) и от которой бытие происходит".
В пятой книге "Утешения философией" Боэция есть такие строфы:
"Сокрытую от глаза сущность форм
Невеждам не понять, пусть зрима даже им!
Кто к разуму небес причастен был,
Тот знает единичное и все!
Сокрытый в нас не все еще забыл
Наш разум, - заточенный в членах дух, -
Понятье общего (он) удержал.
Кто правду ищет, - нелегко ему, -
Он вещи познает, но охватить
Их сущность ведь не сразу всем дано"4.
Устремленность к постижению сущности вещей, направленность на отыскание общей закономерности, спрятанные в особенностях средневекового дискурса, роднили и выводили на единое проблемное поле "натуральную магию" и науку.
Сторонником "естественной магии" провозглашал себя Марселио Фичино (1433-1499), влиятельный ум в Флорентийской платоновской академии. Он обнародовал герметические доктрины. Задаваясь вопросом: "Почему у нас такой страх перед магией?" - Фичино приходит к необходимости отличения профанной, извращенной магии, и естественной магии. Профанная магия основывается на культе демонов, естественная магия использует благоприятное воздействие небесных тел для оздоровления тела. Способность тех, кто практикует в области медицины и в сельском хозяйстве, тем продуктивнее, чем больше их склонность связывать вещи небесные с земными.
Естественная магия связана с воздействием естественных причин на естественные предметы и осуществляется на основе законов и необходимости. Она наследует платоновскую идею об универсальной одушевленности всех вещей, вводит специальный элемент - дух, являющийся самой тонкой пневматической субстанцией, пронизывающей все тела. Жизненная сила "духа" истекает из лучащихся звезд. "Камни, металлы, травы, раковины моллюсков, как носители жизни и духа, могут быть разнообразно использованы с учетом их "симпатических свойств". Поэтому Фичино делал еще и талисманы, использовал чары музыки - орфические песенные гимны с одноголосьем и в инструментальном сопровождении, что должно было способствовать улавливанию благотворного влияния планет и гармонии для "устанавливания звездной симпатии"5.
И хотя связь магии с медициной оправдывалась тем, что сам Христос являлся целителем, негативная оценка всей системы магии исторически во многом была обусловлена отношением к ней религии. Именно средневековье изгнало магию из Божественного миропорядка, отнесло ее к ком-
183

потенции демонических сил. Хотя по сути своей "натуральная магия" традиционно противостояла религии и зачастую поднимала сугубо философские вопросы. И если с "естественной магией" связывали чудеса естественных вещей, то с искусственной магией - образцы человеческого творчества, поднимающие его над природой, например, изобретение телескопа ,или артиллерии.
В связи с этим можно различить два значения в определении магии. Согласно первому она отождествляется с путем оккультиста, согласно второму магия есть практическое воздействие на действительность. Это особый вид деятельности, который имеет своей целью преобразование действительности на физическом и тонком уровнях. Тонкие слои действительности, исходя из магических представлений, являются причинными по отношению к грубому физическому миру. Наука отрицает такую зависимость, как и само наличие тонких уровней бытия. Современная наука работает с категорией идеального, признает идеализированные объекты, но игнорирует их информационно-энергетическую специфичность. Для мага человек представляет собой пучок энергетических сплетений, а космос содержит в себе скрытые силы, познание и использование которых недоступно непосвященным. И точно так же, как в сфере науки, для того чтобы сделать научное открытие, нужно обладать познаниями и неординарным умом, так в сфере вненаучного знания необходимы умения и способности. Магия всегда привлекала к себе особое внимание своей функцией целительства и тем, что она выступила разновидностью психотерапии.
Из-за полярности энергетических потоков принято говорить о двух магических ориентациях - белой и черной магии. Согласно древним легендам, подобно тому как человек после своего падения облачился в земное тело, так и священные науки, содержащие в себе секретную мудрость, облачились в твердые оболочки, сквозь которые не может себя проявлять их трансцендентальная сущность. Таким образом алхимия трансформировалась в химию, астрология в астрономию. Считалось, что путь преодоления барьеров, разделяющих видимое от невидимого, - это путь мистерий. (В настоящее время это напоминает те многообразные и многочисленные занятия школ и школок, на которых страждущие и любознательные обыватели восполняют свою потребность познавания и приобщения к важным для них нетрадиционным знаниям.)
Итак, познание "тайн природы", "натуральная магия" и "сокровенная философия" выступают как понятия синонимичные. Особое внимание привлекает к себе учение арабского философа Ибн Рушда (Аверроэ-са) (1126-1198). Автор семитомного медицинского труда, знаменитый комментатор Аристотеля и защитник прав разума в познании, Аверроэс был сторонником, выражаясь современным языком, космического детерминизма и единого интеллекта. Этот активный интеллект, существуя вне и независимо от эмпирических индивидуумов, "есть вечный коллективный разум человеческого рода, который не возникает и не уничтожается и который заключает в себе общие истины в обязательной для всех форме. Он есть субстанция истинно духовной жизни, и познавательная
184

деятельность индивидуума образует лишь частное проявление ее. <...> Разумное познание человека есть, следовательно, безличная и сверхличная функция: это временная причастность индивидуума к вечному разуму. Последняя есть та общая сущность, которая реализуется в высших проявлениях индивидуальной деятельности"6. Эти далеко ведущие предположения представляют собой отдаленный аналог и концепции ноосферы, и идеи информационного поля Вселенной. В средние же века они тяготели к панпсихизму и были неизменными спутниками мистических размышлений.
Источники отмечают, что "благодаря крестовым походам и мавританским университетам в Испании европейцы познакомились с основами арабской науки и магии. Ученые-маги Альберт Великий (ок. 1193-1280) и Роджер Бэкон (ок. 1214-1292) имели столь обширные сведения по естествознанию, что слыли чародеями. Сам Фома Аквинский, будучи учеником Альберта Великого, стал поборником веры в чародейство под впечатлением тех экспериментов в естествознании и науках, которые осуществлял в своей тайной мастерской Альберт Великий7.
Эти ученые-маги придерживались убеждения, что все происходит на основании скрытых законов природы. Роджер Бэкон написал произведение под названием "О ничтожестве магии", так как не верил в возможность произвести что-либо посредством заклинания духов. Альберт Великий утверждал, что при исследовании природы надо постоянно обращаться к наблюдению и опыту. Он провел большую часть своей жизни в путешествиях, и у него были географические сочинения, свидетельствующие о его наблюдательности. Его опыты по физике сообщают, что стеклянный шар," наполненный водой, собирает солнечные лучи в одну точку, в которой сосредоточивается большое количество теплоты. Он указывал и способ исследования воды: если два куска полотна, опущенные в разные источники, после высыхания будут иметь разный вес, то кусок, который окажется легче, свидетельствует о более чистой воде.
Роджер Бэкон проводил опыты с вогнутым зеркалом и зажигательным стеклом. Посредством вогнутого зеркала отдаленные предметы были видны более ясно. У него было стекло, в которое он мог видеть все, что происходило на 50 миль в окружности, а также зеркала, которыми можно было зажигать дальние города. Однако телескоп ему устроить не удалось. Имея энциклопедическую образованность и широкий кругозор, он подчеркивал важность изучения произведений по оригиналам и необходимость знания математики. Но после того, как был призван инквизицией дать отчет о своих взглядах, провел в тюрьме пятнадцать лет.
Обращают на себя внимание представления о процессе познания, развиваемые Оккамом (ок. 1285-1349). Английский философ учился и преподавал в Оксфорде. Чувственное познание у него теряет характер точного воспроизведения своего объекта. "Представление (conceptus) как таковое есть состояние или акт души (passio - intentio animae) и образует знак (signum) для соответствующей ему внешней вещи"8. Следовательно, в душе мы находим знак для соответствующего ему явления во внешнем мире. Оккам ограничивал применение понятия причинности сферой эмпирической констатации.
185

Средневековая наука, или, как ее называли, "сокровенная философия", с течением времени пришла к выводу, что из всех магических искусств возможным оказалось лишь то, которое строилось на применении сил природы и на естественном взаимодействии вещей. Натуральная магия представала в качестве своего рода практической физики, которая показывала, как много фокусов можно сделать на основе природных связей (например, опыты с магнитом).
Возрождение попыталось оправдать магические притязания к свободному поиску и творчеству. "...Мудрец, имеющий власть над звездами, маг, который формирует стихии: вот единство бытия и мышления, всеобщая открытость реальности. Это, и ничто иное, подразумевала защита магии, которую Возрождение включило в свое прославление человека"9. Однако, в какую бы сторону ни клонился маятник оценок магии, бесспорен ее исторический возраст. А это означает, что данный феномен как древнейшее явление универсален, это культурно-этический элемент духовного развития человечества.
Если вслед за Агриппой попытаться обобщить все известное об оккультизме, то получится следующая картина. Во-первых, налицо весьма строгая системность всех эзотерических знаний. "Philosophia occulta" Ar-рнппы включала три части: теорию магии, практическое приложение и эзотерическую систему. Во-вторых, окажется понятным особое положение данной системы знаний, именуемой как "наука наук", "натуральная философия" или "Священная мудрость". У Агриппы она воспринимается как высшая и совершеннейшая из всех возможных наук. Он был уверен, что магия обнимает собой глубочайшее созерцание самых тайных вещей, знание всей природы, учит нас, в чем вещи различаются друг от друга и в чем они согласуются. Отсюда происходит ее чудесное действие, так как она сочетает различные силы и всюду связывает низшее с силою высшего; поэтому магия есть совершеннейшая и высшая из наук, высокая и священная философия.
Как всякая истинная философия, она разделяется на физику, математику и теологию. Магия соединяет в одно целое эти три науки и дополняет их, поэтому она по праву с древнейших времен называется высочайшей и священнейшей из наук.
Выводам Генриха Корнелия Агриппы (1456-1535) следует доверять. Этот оригинальный ученый, сочетающий в себе дар естествоиспытателя, медика и философа, происходил из старинного богатого рода. В молодости изучал правоведение, литературу, иностранные языки, в Париже основал общество для изучения тайных наук. Свое большое сочинение в трех томах он посвятил магии во всей ее совокупности. Основные идеи Агриппы о тайной философии были заимствованы и покоились на положениях физики Аристотеля и астрономии Птоломея, философии неоплатоников. Агриппа решился доказать, что существующая магия согласуется не только с имеющимися в то время общими знаниями о естественном порядке вещей, но и со всем тогдашним мировоззрением. По мнению исследователей, цель Агриппы состояла в том, чтобы превратить магию из сверхъестественной науки в физику, математику,
186

теологию. Таким образом, Агриппа первым заговорил о естественной магии.
Магическая система Агриппы была построена на известном герметическом принципе: как высшее влияет на низшее, так и низшее влияет на высшее, только в меньшей степени. В 1-й главе говорится: "Мир имеет троякий характер: стихийный, небесный и интеллектуальный. Все низшее управляется высшим и от него получает свою силу... Поэтому магики исследуют силы стихийного мира путем разных сочетаний естественных вещей и, кроме того, присоединяют к ним небесные силы. Мы можем пользоваться не только имеющимися у нас силами обыкновенных вещей, но и привлекать к себе из высших миров новые силы". <...>
Скрытые свойства, получаемые вещами от мировой души через посредство звездных лучей, могут быть найдены лишь путем догадки и опыта. Тот, кто хочет исследовать, должен прежде всего знать, что всякая вещь тяготеет к себе подобной и всем своим существом притягивает к себе подобную. Все вещи богаты известными свойствами и качествами, например теплотой, холодом, смелостью, страхом, печалью, гневом, любовью или какой-либо иной страстью или силой - все эти вещи сильно тяготеют к вещам с подобными же свойствами и вызывают в них подобные же силы"10. Это взаимное согласование древние греки называли "симпатией". Закон симпатии и антипатии имел значение в философии неоплатоников. Агриппой он был введен в ранг всеобщего закона природы и более двух столетий служил объяснительной моделью всех явлений. Так понятая магия получила название "натуральной философии".
В рамках натуральной философии человек есть микрокосм и заключает в себе все числа, меры, веса, движения и элементы. Мир называется "макрокосм". Руководящей идеей становится мысль, что все однородное находится в условиях взаимного обмена, высшее господствует над низшим, но и низшее может действовать обратно и привлечь к себе силы высшего. Поэтому магические операции основываются на действии единого всеобъемлющего закона природы, на целесообразном приложении сил природы. В этом суть великой реформации Агриппы, который хотел достигнуть того, чтобы ученых-магов считали не чернокнижниками, но носителями высочайшей и священнейшей науки.
Известный под псевдонимом Парацельс немецкий врач и естествоиспытатель Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм (1493-1541) был сведущ и удачлив в применении средств народной медицины, целебной силы трав, минералов и алхимических преобразований. Его медицина опиралась на астрологию и алхимию, основывалась на глубочайшем знании вещей природы и ее тайн. Можно сказать, что мировоззрение Парацельса было насквозь пронизано принципом аналогий, микрокосм уподоблялся макрокосму, человек - Вселенной, его органы - небесным светилам: сердце - Солнцу, мозг - Луне, печень - Сатурну, почки - Юпитеру. Аналогиями пронизаны и отношения между человеческими органами, растениями и минералами, а растения и минералы соотносятся с небесными светилами. Из многовековой практики алхимии Парацельс использовал аналогию, когда ртуть соответствовала духу, соль - телу, сера - душе.
187

Поэтому принцип лечения от любого заболевания он разыскивал в природе. Он видел мир как сплетение и взаимосвязь различных возможностей.
Парацельс был учеником доверенного друга Агриппы аббата Тритгей-ма и еще в молодости познакомился с основными идеями французского ученого. Сходство между трудами Парацельса, которых было множество, и системой Агриппы очень велико. Из закона о подчинении низшего высшему и закона симпатии и антипатии Парацельс вывел два главных метода лечения - арканы и симпатические средства. Каждое вещество, по его мнению, действует лишь на отдельные, ограниченные области тела и не влияет на все тело вообще. Такие вещества называются арканумы. Истинная задача алхимии состоит в изготовлении арканумов, направленных на лечение болезней, а не на получение золота.
Так как однородные силы притягиваются, то болезнь может быть извлечена тем, что масть ее материи переносится на другие тела: растения, животных и т.п. Герметическая медицина действует посредством субстанции после ее динамизирования астральными телами (имеется в виду упот^-ребление талисманов). Парацельс оставил после себя множество трудов, однако сам его дискурс и ткань его рассуждений отражали чуждый нашему современнику образ мыслей, как например: "Сифилис нужно лечить мазью из ртути, а также употреблением внутрь этого металла, поскольку ртуть есть знак планеты Меркурий, который в свою очередь служит знаком рынка, а сифилис подхватывают на рынке"11.
Рациональный смысл магии, в противоположность закрепившемуся за ней колдовскому истолкованию, можно обнаружить во взглядах Пико дела Мирандолы (1463-1494). Одаренный, владевший древними языками богатый флорентийский граф Пико обращал внимание своих современников на то, что магия связана с постижением действительных тайн природы. Именно поэтому она носит имя "magia naturalis" - естественная магия. В сочинении "Против астрологии" граф Пико протестовал против своеобразного астрологического детерминизма, который сковывал и парализовывал человеческую активность.
Заслугой и новшеством, внесенным Пико, является присоединение к магии и герметизму каббалы. Каббала сочетает теоретико-доктринальный и практике-магический аспекты. Она обнаруживает сходство с писаниями герметиков, халдейских оракулов, орфиков. Практико-магический аспект разрабатывается либо "в форме аутогипноза" для реализации внутреннего созерцания, либо в форме, очень близкой к магии, основанной на власти сакрального еврейского языка и на получаемом от ангелов голосе, а также на десяти именах власти и атрибутов Бога, так называемых "sefirot".
Доктрина "sefirot" представляет собой пространственную разверстку живительных сил Бога, этакий космологический контекст, состоящий из отношений между 10 сферами космоса. Это сферы семи планет, сферы неподвижных звезд и более высокие сферы. Доктрина основана на утонченной мистической интерпретации слов и букв еврейского алфавита. Самым сложным в каббалистической практике считался метод "gematria", основанный на числовых значениях, определенных каждой букве еврей-
188

ского алфавита, что порождало математическую систему крайней сложности. Выходило, что без непосредственного знакомства с еврейским языком невозможно было овладеть каббалой. И Пико, помимо арабского и халдейского, изучает еврейский язык.
Отвлекаясь от фигуры гуманиста Возрождения Пико дела Мирандо-лы, заметим, что каббалу называют "Космическим проектом", планом Вселенной и человека. Считается, что в ней в зашифрованном виде записаны все возможные взаимосвязи. Древо Жизни - диаграмма, лежащая в основе каббалы, - состоит из 10 кругов, связанных между собой 22 путями. Д. Форчун в книге "Мистическая каббала" пишет: "...Если вселенная является сознательным порождением ментальной активности Логоса, то Древо - это символическая интерпретация "скрытого материала" Божественного сознания и тех процессов, посредством которых Вселенная возникла"12. Названия сефир отражают определенные свойства Вселенной и конкретные духовные понятия. Первая система называется в каббале "Порядок создания миров и сефирот", вторая- "Пути постижения пророчества и духа". Древо делится на четыре уровня:
- мир эманации, предшествующий всему сотворенному;
- мир творчества;
- мир воплощения;
- мир реальности.
Все четыре мира также имеют структуру дерева, и каждый в отдельности тоже содержит по десять сефир, что составляет в сумме сорок.
Можно сказать, что речь идет о нисхождении духа в материю и о восхождении материи к духу. Ведь в духовном мире желание быть чем-то и есть действие. В каббале провозглашается, что, создав и представив в наше распоряжение миры, Создатель поставил этим задачу: достичь слияния с ним путем постепенного духовного развития и подъема. В каббале материал изучается по цепочке от причины каждого явления к следствию.
Внутри каббалической модели макрокосма существует модель микрокосма, или человека. В ней также присутствуют десять сефирот - божественных сфер, рассматриваемых как аналоги десяти священным членам и органам человеческого тела: Кетер - голова, Хокма и Бина- левое и правое полушария мозга, Хесед и Гебура - левая и правая рука, Тефе-рет - сердце, Нетцах и Ход - левая и правая нога, опоры жизни, Маль-хут - две ступни, основание бытия. Человек существует в четырех мирах, но может установить контроль за ними.
Можно прийти к выводу, что парадигма герметического мышления была весьма характерна для средних веков, несмотря на то, что данная эпоха вошла в официальную историю как ориентированная на теологию. Франческо Патрици (1529-1591) прославил себя тем, что свое восхищение герметической философией обрек в призыв к Папе ввести в преподавание "Corpus Hermeticum" и даже преподавать его иезуитам. Конечно же, попытка навязать церкви Гермеса Трисмегиста была обречена на провал, но сам подобный факт говорит о многом. Линия изучения герметической философии не прерывалась, ее сведения, расширяющие границы и возможности разума, приветствоватась.
189

Известный философ-утопист Томмазо Кампанелла (1568-1639) известен не только "Городом солнца", но и своей книгой "Об ощущении вещей и магии". Будучи уверенным, что "все наши действия возможны при условии действия неба", он весьма высоко ценил астрологию и считал ее вполне научным занятием.
Знаменитый немецкий астроном И.Кеплер (1571-1630) также очень увлекался астрологией, составлял гороскопы и всячески пропагандировал идею взаимного влияния небесных светил. Эта весьма приемлемая для современной науки идея о взаимодействии планет, уходящая в гер-метизм и космологию античности, давала свои плоды в астрологических гороскопах многих эпох. Как сообщают исследователи, именно И. Кеплер ввел термин "инерция" для обозначения "лени" планет. В фигуре Кеплера сочетались характеристики ученого современного типа, который размышлял над законами космического механизма, и тяга к древним, основанным на пифагорейско-платоновском взгляде на мир знаниям и идеям. Идея относительной гармонии мира, которую могут воспринимать мудрецы с особо тонким слухом, привела Кеплера к созданию его знаменитого произведения "Гармония мира" (1619). В наследство современной науке это произведение оставило математически точную зависимость между временем обращения планет вокруг Солнца и их расстоянием от него (так называемый третий закон Кеплера).
Два других известных закона гласят:
1) планеты движутся вокруг Солнца не по идеально круговым орбитам, как это представлялось Аристотелю, Птолемею, да и Копернику, а по эллиптическим;
2) в движении планет по орбитам вокруг Солнца установлена нерав-новестность13.
Однако, несмотря на все личные достижения Кеплера, учебник ко-перниканской астрономии, им опубликованный, был внесен в "Индекс запрещенных книг". Не следует забывать, что увлечение натуральной магией происходило на фоне деятельности инквизиции, которая, ссылаясь на утверждения великого Фомы Аквинского о том, что дьявольская магия возможна, истребляла последние остатки сект и вольнодумцев, обвиняя их как в ереси, так и в колдовстве. Когда с еретиками было покончено, продолжились процессы над ведьмами. Во Франции процессы о ведьмах процветали до 1390 г., а в Германии они только начались с 1448 г. Число сожженных ведьм в Европе доходило до нескольких миллионов. Не избежали подобной участи и мужчины. "Создается впечатление, - делает вывод составитель Иллюстрированной истории суеверий доктор Лемаин, - что если какая-нибудь из участвующих сторон и бьша во власти дьявола, то, во всяком случае, не обвиненные ведьмы, а преподобные инквизиторы"14. После Реформации гонения на ведьм осуществлялись в Дании, а столетием позже - в Швеции. Процессы о ведьмах прекратились в Дании около 1700 г., в Германии - в 1711 г., а в Австрии - в 1740 г.
И все же, несмотря на гонения и свирепствования инквизиции, труды, посвященные изучению магии, продолжали появляться. Так, в 1691-1693 гг. был опубликован самый большой труд о магии (в 4 томах) доктора тео-
190

логаи Бальтазара Беккера. Изданная ранее, в 1657г., "Магия универсальная" Скотта оказалась на самом деле руководством по физике в применении ее к волшебным фокусам. Гигантский труд Галлеса, состоящий из 17 томов (1784-1802),- "Магия или волшебные силы природы" - представлял собой пеструю смесь физики, химии, агрономии и поваренного искусства. В магии различались операции вообще (пойэзис, праксис), молитва и формула призвания (логос, клезис).
На фоне подобных изысканий одно за другим совершались великие научные открытия Галилея, Коперника, Гюйгенса, Ньютона, Изобретение печатного станка (который использовался в Китае за 500 лет до того), дало мощный рост светской культуре, развитию системы знания в целом. Технические достижения, в частности в области кораблестроения и навигации, доказывали, что все происходящее в мире осуществляется на основе точных законов, а не под влиянием таинственных сверхъестественных сил. И вместе с тем наличие гравитации так и не получило своего удовлетворительного объяснения. Нет и единой теории поля. А проблема возникновения человеческого сознания и по сей день остается нерешенной.
ЛИТЕРА ТУРА
1 Цит. по: Иллюстрированная история суеверий и волшебства от древности и до наших дней. Киев, 1993. С. 13.
2 Реале Дж., Антисере Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 2. СПб., 1996. С, 31,36.
3 Там же. С. 44.
4 См.: Боэций. Утешение философией и другие трактаты. М., 1990. С. 280, 296-297.
5 Реале Дж., Антисере Д. Указ. соч. Т. 2. С. 266-267.
* Виндельбанд В. История философии. Киев, 1997. С. 287.
7 Иллюстрированная история... С. 76.
8 Виндельбанд В. Указ. соч. С. 275.
9 Гарэн Э. Проблемы итальянского Возрождения, М., 1986. С. 347.
10 Иллюстрированная история... С. 133-135.
11 ХакингЯ. Представление и вмешательство. Введение в философию естественных наук. М.. 1997. С. 83.
12 ФорчунД. Мистическая каббала. Киев, 1995. С. 29.
13 Соколов В.В. Европейская философия XV-XVII веков. М., 1984. С. 146-147.
14 Иллюстрированная история... С. 86. .
Тема 18. УЧЕНЫЙ ГЕРМЕТИЗМ
Герметическая философия как собрание теософско-оккультных текстов //-///ее. - "Популярный" и "ученый" герметизм. - Космогоническая картина и ступени эманации верховного ума - логоса. - Многомерный мир герметизма. Семь принципов организации Вселенной: принцип ментализма, подобия, вибрации, полярности, ритма, причины
191

и следствий, пола. - Семь уровней бытия человека. - Кибалион о достижении высшего знания. - Аксиомы герметизма. - Оккультизм как оглашенное тайноведение. - Соотношение оккультизма, эзо-теризма, герметизма, теософии и мистики.
На протяжении своей тысячелетней истории человечество хранило убеждение, что знания, в которых заключена подлинная мудрость, - это самые древние знания. Отыскивая их, как правило, вспоминают легендарное имя Гермеса Трисмегиста, представителя древнейшей и поражающей своими достижениями цивилизации Египта. Бог мудрости, письменности и счета, величайший бог Тот (он же древнегреческий бог Гермес и римский Меркурий) не входил в знаменитую эннеаду (девятку) богов, потому что отождествлял собой не природные, а духовные качества. Его называли "Мастером Мастеров", "первым интеллектуалом", создателем всей интеллектуальной жизни Египта. Открыть книгу Гермеса, содержащую в себе сведения всех наук, мечтали ученые мужи всех эпох.
"Мир ждет повелителя света и знаний, Казалось, что он никогда не придет. Дорогу Гермеса мостят ожиданием..." -
как бы урезонивая нетерпеливое стремление к обладанию высшим знанием, наставлял Мишель Нострадамус.
Тому, кто может пользоваться тайными знаниями и символами, многое позволено видеть и при многом присутствовать. Ему дается неограниченная власть. В этом и состоит тайна Трисмегиста. Обращение Трисме-гист- "Трижды Величайший" объясняется тем, что он рассматривался как самый величайший из всех философов, самый величайший из всех жрецов и самый величайший из всех царей. Золотой жезл Гермеса был средоточием магической силы. Получил он жезл от Аполлона, им же и был научен искусству гадания. С жезлом в руках Гермес осуществлял важнейшие свои функции.
Из наиболее знаменитых работ, приписываемых Тогу- Гермесу Трис-мегисту, известны "Изумрудная скрижаль" и "Божественный Поймандр" (пастух людей). Вторая книга "Божественного Поймандра", называемая "По-мандрес" (Видение), описывает метод, которым божественная мудрость впервые открылась Гермесу. "Видение" содержит изложение космологии Гермеса и секретные науки египтян о душе и культуре. Предполагалось, что в этом учении скрывалась совершенная форма Истины в разуме, что оно есть "Ея полная проекция, законченная и исчерпывающая реализация".
Собрание теософско-оккультных текстов II-III вв. в форме диалогов, считавшихся откровениями Бога Гермеса, получило название герметической философии. Энциклопедические источники свидетельствуют, что они написаны в назидательно-проповеднической форме и представляют собой смесь гностических греческих, еврейских и египетских религиозных идей. Можно говорить о синкретичном характере доктрины герметизма, ибо в ней тесно переплелись способы философского, религиозного и на-
192

учного осмысления мира. Исторические памятники древнеегипетского гер-метизма и позднейшая герметическая литература содержат и по сей день ценные для современного человека идеи. Ее мощный этический пафос может помочь успешно решать стоящие перед человечеством на рубеже третьего тысячелетия культурные задачи и жизненно значимые проблемы.
Особый интерес к герметизму вспыхнул в России к началу XX в. Академическая египтология и литературные круги, представленные именами Гумилева, Белого, Волошина, обратили особое внимание на духовное и этическое наследие герметизма. Считается, что из всей герметической литературы, насчитывающей, как гласит предание, около 30 тысяч томов, подписанных Богом Тотом, до нас дошло 14 трактатов со следами более поздних комментариев. Центральной проблемой является проблема сотворения мира духом, к ней примыкает проблема падения души и ее избавление. Сочинения герметизма написаны на греческом, латинском, коптском и других языках.
Герметизм подразделяется на "популярный" (III в. до н.э. - III в. н.э.), который включает в себя трактаты по астрологии, алхимии, магии и оккультным наукам, и "ученый" (II-III в. н.э.). В ученом герметизме содер-^жатся трактаты, в которых сталкиваются две противоречивые тенденции: оптимистически-пантеистическая (трактаты 5, 8, 9) и пессимистически-гностическая (трактаты 1, 4, 6, 7, 13), причем первый трактат, "Пой-мандр", представляет собой наиболее связное изложение герметизма. Ученый герметизм включает в себя теологию, космологию, антропологию, сотериологию (учение о спасении) и эсхатологию (учение о конце света). Таким образом, в герметизме можно обнаружить все важнейшие разделы, которые впоследствии найдут свою разработку в философии, отзвуки и частичное доказательство в науке.
Существует также подразделение герметизма на "высокий" (теология, философия) и "низкий" (естественнонаучные произведения: магия, астрология" алхимия). К "высокому герметизму" относят "Герметический свод" (I-III, ГУ вв. н.э.), диалог "Асклепий" и др.1
Космогоническая картина, которую можно реконструировать в герметической философии, такова. В качестве начала признается божественный свет, или верховный ум. Затем появляется мрак (или материя), "страшный и угрюмый, скрученный спиралью и подобный змее". В результате первой эмаиаиии верховного ума-логоса происходит разделение естества на четыре элемента. Вторая эманация творит из огня и воздуха семь небесных сфер. Затем совокупными усилиями божества и логоса созидается весь космос. Третья эманация верховного ума - первочеловек - "антро-пос", соединением которого с природой объясняется происхождение человека. Поэтому человек двойственен, он бессмертен благодаря душе и уму, унаследованным от антропос. Но он также смертен, ибо обременен телом, полученным от дольней природы. После смерти душа проходит через семь небесных сфер и очищается, оставляя в каждой из них чужеродные наросты: влечение, кичливость, наглость, сребролюбие и т.д.2
Ссылки на эманацию как необходимую ступень созидания сущего говорят об энергийном характере герметизма. Эманация предполагает пере-
193

ход от высшего к низшему. Сам термин означает выхождение или истечение. Мир помещается в творчески-текучее состояние. Энергия выражает внешним способом то, что является внутренним содержанием. Энергиям, преобразованный в учение об эманациях, как раз и обнаруживает новые и новые сферы мироздания.
Божественный свет, взятый как изначальное, показывает, сколь сильна зрительная, световая сторона герметизма. Ум- дух (мышление) объединяется со светом. Видимо, отсюда и необходимость посвящения и процесс освещения. Свету и освещению противостоит мрак - грубая земная материя, тьма.
Многомерный мир герметизма включает в себя семь принципов организации Вселенной и семь планов бытия человека.
Первый принцип гласит: "Все есть мысль" - следовательно, Вселенная устроена разумно и именно разумность реализуется при взаимодействии всех планов бытия. Неразумие есть отклонение. Человеку надлежит учиться извлекать искру божественной мысли из любого предмета. Этот принцип назван принципом ментализма. Он объясняет действенную природу Энергии, Силы и Материи, а также то, что они подчиняются Мастерству Разума. Но если Вселенная есть мыслящая по своей природе Вселенная, тогда ментальная трансмутация в состоянии изменить как душевное состояние, так и условия Вселенной. Многие ученики и практики современной ментальной науки знают, что каждое материальное условие, зависящее от разума других людей, может быть изменено или преобразовано при условии сильного желания и изучения изменившихся условий жизни, желаемых данным лицом'.
"Все" понимается как все то, что реально существует, как нечто бесконечное. Нет ничего, что могло бы поставить ему границу, ограничить его. Оно бесконечно во времени, повсюду витает и разлито в пространстве без прорывов и разрывов.
Личностно значимое следствие данного герметического принципа формулируется следующим образом: не чувствуйте себя в опасности и ничего не бойтесь. Вы находитесь в Океане Бесконечного Разума Всего. Этот мир покоя, счастья и безопасности осуществится, когда мы в определенный момент его достигнем.
Второй принцип - принцип подобия. Человек как микрокосм подобен макрокосму (Вселенной), он выражен формулой: "Что наверху, то внизу". Этот принцип позволяет преодолеть препятствия, которые скрывают от нас неизвестное. Он говорит о том, что всегда существуют соответствия между разными планами бытия.
В объемном сочинении Агриппы "Philosophia occulta" известному принципу: "как высшее влияет на низшее, так и низшее влияет на высшее, только в меньшей степени", уделено значительное внимание. Здесь данный принцип получает дальнейшую разработку.
Третий принцип- вибрации: "ничто не покоится, все движется или вибрирует". Чем выше уровень бытия, тем выше частота вибраций. Состояние озарения - самая интенсивнейшая из вибраций сознания, которая проявляется на столь высоких частотах, что внешне они воспринимают-
194

ся как абсолютный покой и бездействие. Умение настроиться на нужную частоту дает возможность понять себя и изменить окружающее. "Тот, кто понимает принцип вибрации, тот схватил скипетр власти". Семь октав вибрации и дуга завета - действенные орудия герметиста - с такими пояснениями мы встречаемся в книге Э. Хейч "Посвящение". Согласно гер-метизму семь октав вибраций - это семь ступеней эволюции, среди которых материя (вещество), растительная жизнь, животная жизнь, человек. На пятой ступени располагается новый эффект эволюции - гений с присущей ему интуицией; затем следует пророк, обладающий мудростью и всеобъемлющей любовью; последняя и высшая стадия - Богочеловек.
(В настоящее время считается, что во взаимодействие с тонкими уровнями материи можно войти посредством вибрационных движений. Такие вибрации осуществляет человек при дыхании, они производятся ритмическими ударами сердца. Известно, какую роль отводят процессу дыхания индийские йоги. Такой способ взаимодействия имеет отдаленную аналогию с физической теорией интерференции. В соответствии с ней, вибрации затухают по мере того, как удаляются от центра. Иногда случается, что вибрации одной природы, но различных периодов и направлений увеличиваются или уменьшаются по мере того, как увеличивается расстояние от центра потрясения.)
Во вселенной действуют бесчисленные разновидности вибраций. Тела, различные по составу, имеют разные частоты вибраций и разные степени сопротивления.
Четвертый принцип - полярности - указывает на то, что "все двойственно, все имеет полюса. Все имеет свой антипод (свою противоположность), противоположности идентичны по природе, но различны в степени. Крайности сходятся. Все истины - ни что иное, как полуистины.. Все парадоксы можно примирить". Принцип полярности объясняет, что у всего есть два полюса, два противоположных аспекта, которые можно классифицировать как положительный и отрицательный. Герметисты знают искусство трансформации в хорошее путем принципа полярности. Однако суть изменений заключается не в изменении природы одного предмета в природу другого, совершенно отличного, а просто в изменении уровня одного и того же предмета. Например, тепло легко преобразовать в холод, но невозможно изменить в громкость. Взаимно обращаемы Ненависть и Любовь, Страх и Мужество. Однако Страх нельзя преобразовать в Любовь. Душевные состояния разделяются на многочисленные классы, каждый из которых обладает своими полюсами противоположностей, по которым возможна трансмутация. Понимание этого принципа дает возможность изменять как свою полярность, так и чужую.
Пятый принцип- закон ритма - тласиг: "Все течет, втекает и вытекает, все имеет свои приливы, все поднимается и падает - маятникооб-разное колебание проявляется во всем. Мере колебания налево есть мера колебания направо. Ритмы компенсируются". Полярные свойства во времени проявляются ритмически. Подъем - спад, действие - противодействие. Однако человек может научиться кататься на волнах ритма и уходить от неизменных и разрушительных его воздействий. Герметисты при-
195

меняют мысленные законы нейтрализации. "Мастер герметиков поляризует себя в точке, где он желает покоиться, а затем нейтрализует различные колебания маятника, стремящегося увести его к другому полюсу"4.
Шестой принцип - причины и следствия - подчеркивает: "Каждая причина имеет свое следствие, каждое следствие имеет свою причину. Все совершается в соответствии с законом. Случай есть ничто иное, как имя закона, который не распознан. Существует много планов причинности, но ничто не ускользает от Закона". Результат, кажущийся случайным, есть на самом деле взаимопересечение неизвестных нам причинных рядов. Мастера подчиняются причинности высших типов, но они помогают править в своем собственном плане, они становятся источниками - вместо того чтобы быть следствиями.
Седьмой принцип - пола - предлагает увидеть в полярностях либо активное, действующее мужское начало отдавания, либо пассивное, женское начало принятия. Мужское начало соответствует энергии, а женское - форме. "Пол во всем - все имеет свой Мужской и Женский принцип. Пол проявляется во всех плоскостях". Принцип пола всегда действует в направлении воссоздания и творчества.
Семь уровней бытия человека в интерпретации философии герметизма включают в себя:
1) физическое тело - "ка" (инд. - рута);
2) эфирное тело, образованное жизненной энергией - "ба" (инд. - праной). Это энергетический двойник человека. Экстрасенсы могут видеть его как ауру, при специальных методах его можно сфотографировать. Считается, что ему соответствует стихия огня;
3) астральное тело, образованное нашими эмоциями, которые не являются чисто духовными, но имеют вибрационно-материаль-ный коррелят. Это "кхаба" - тень. Астральные тела образуют мир теней. Астральное тело может отделяться от человека, когда тот засыпает. Ему соответствует стихия воды;
4) ментальное тело, образованное нашими мыслями, составляющими самостоятельный живой организм, есть мир логических построений. Это - "апху" - душа (инд. - манас);
5) причинное, или каузальное, тело передает информацию в следующие воплощения души в виде неосознанных стремлений; оно также отвечает за все врожденные заболевания. Это - "сеп" (инд. - карма);
6) духовное, производящее смысл - "путах" (инд. - будхи), возможное лишь при наличии сознания и отражающее его жизнь.
7) атман - чистый дух, частица абсолюта, высший уровень сознания
(египетское Атму)5.
Видимо, в этом контексте можно понять одно из главных приписываемых Гермесу положений - так называемую формулу превращения телесного в бестелесное. Она гласит: "Если ты не лишишь тела их телесного состояния и если ты не преобразуешь тела в субстанции, лишенные телесности, то ты не достигнешь того, чего ожидаешь".
196

Прислушавшись к мнению известного египтолога Уоллиса Баджа, можно датировать теорию о составляющих человека уровнях, или планах существования, периодом от доисторических захоронений до IV династии египтян. В ней "физическое тело называлось Хат - это слово обозначает то, чему присуще разложение. Именно Хат помещали в гробницу и предохраняли от разложения при помощи амулетов, магических церемоний, молитв и формул. С телом Хат особым образом было связано Ка, или "двойник" человека, его можно определить как абстрактную индивидуальность или личность, наделенную всеми атрибутами человека и способную существовать независимо от него. Ка могло по своему усмотрению свободно перемещаться по земле или беседовать с богами. Душа называлась Ба, но воззрения египтян в отношении Ба очень противоречивы. Ба часто изображается в виде сокола с головой человека. Считается, что по природе и веществу она была эфирной и способна была подниматься на небеса.
Духовный разум, или дух человека, назывался Ху. Он имел вид сияющего, светящегося, неосязаемого образа его тела. Другая часть человеческой сущности, Сехем, была персонифицированной жизненной силой человека. А следующей составляющей человека была Хаибит, или "тень", которая всегда находится возле души. И наконец, Рен - имя человека, которому египтяне придавали очень большое значение, так как считали, что при его уничтожении и разрушении уничтожается и разрушается сама сущность человека. Имя (Рен) было тесно связано с индивидуальностью человека. Безымянное же существо не могло быть представлено Богам, и ни одна сотворенная вещь не могла существовать без имени"6.
Строящаяся на знании о составляющих человека система совершенствования сознания начинается с подчинения тела духупутем специальных физических упражнений. Затем предполагается овладение энергией при помощи духовных упражнений, которые бы позволили перераспределять поток энергии, приходящей из Космоса. Следующая ступень предусматривает подчинение сознанию страстей, т.е. овладение астральным телом и обучение искусству останавливания мыслей. Затем следует управление ментальным телом, руководство деятельностью ума. Таким образом, под контролем разума оказываются:

Символом этого состояния в Египте был крест. Четыре его конца соответствовали четырем стихиям, в центре же находился созерцающий разум. И именно он, дающий созерцающее безоценочное видение, признавался управляющим. В современных же системах воспитания ментальные и рациональные принципы признаются ведущими в ущерб синтетической целостности человека.
197

Другая формула, также приписываемая Гермесу, есть магический призыв: "Вселенная, внимай голосу моему, земля, отверзнись: все множество вод, откройся предо мною! Деревья, не дрожите, я хочу его, который есть всеединый. Огверзнись, небо, и умолкните, ветры, всеми моими способностями восхваляю его, который есть всеединый". Может быть, призыв "Внимай голосу моему..." указывает на то, что наиболее сильным воздействием в герметизме наделялись слова. Звук путем резонансных вибраций отражался на тонком ментальном плане. Отсюда и сохранившееся изречение: "Слово сильнее оружия". Самым главным словом было имя главного египетского Бога- Амон (Амен), отсюда Аум (инд.), Аминь(хр.).
Как свидетельствуют древние источники, при освящении магического гермесова кольца обращаются к солнцу, произнося следующую формулу: "Я - Тот, изобретший и создавший целебные средства и письмена Приди ко мне, ты, живущий под землей, великий дух! Если я не буду знать все, что таится в душах всех египтян, греков, сирийцев и эфиопов, всех народов и племен, если я не буду знать всего, что было и должно произойти, если я не получу объяснения об их обычаях, трудах и жизни, об их именах и именах их отцов и матерей, сестер и друзей, а также именах умерших, то я волью кровь черного в ухо собаки, лежащей в новом, не употреблявшемся сосуде; я положу это в новый котел и сожгу вместе с костями Озириса; громким голосом назову его, Озириса, который был в реке три дня и три ночи, который был вынесен в море течением реки"7. В такого рода обращениях и повелениях слышна угроза богам. Возникает форма теургии.
Основное положение теургии можно сформулировать так: "Не боги нисходят к душе, обращающейся к ним с призывами и мольбами, но душа возвышается до богов". Собственными силами душа никогда не мо-. жет достичь того восторга, в котором она сливается с богами и получает' возможность видеть грядущее как настоящее. Достичь этого можно, только призывая богов. Молитва - средство, чтобы самому сравняться с богами. И влияние человека на богов заключается в том, чтобы сделать человеческую душу причастной высшей природе, а значит, и могуществу богов. Дар предсказания осуществляется посредством теургических one--раций. Теург, возвышая свою душу до равенства с богами, действительно достигает всего того, что он хочет. Здесь намечается весьма резко выраженное в средние века различие между теургией, действующей с помощью добрых духов, и гоецией - магией, сила которой от демонов. Именно поэтому ученые-магики средневековья избегали участия ведьм.
К магическим средствам воздействия относилось также:
- умение вызывать у себя яркие образы того, что должно произойти;
- умение концентрировать волю;
- умение уничтожать имя из памятника (ибо уничтожить имя означало уничтожить самого человека);
- умение использовать коллективную энергию;
- умение использовать амулеты и магические мази. Теперь понятно, почему в обращении к своему ученику Асклепию Гермес очень убедительно разъясняет, что герметическое учение является тайным и скрытым.
198

Если мы займемся значением Человека в рамках интерпретации Арканов Таро, то уже в первом высшем Аркане Таро мы получим довольно стройную доктрину, богатую обилием интерпретаций. Первый высший Аркан позволяет охарактеризовать состав индивидуальности в сфере ее активности, в деятельности человека нам бросается в глаза великий би-нер дух - материя. Человек духовно живет в мире идей, но он также является существом физическим и материальным и реализует себя в мире материальных форм. При нейтрализации бинера дух - материя мы получим дух - энергия - материя. Двигаясь от идеи к предметам, мы получим идея - форма - предмет. На всех этих этапах и будет лежать печать индивидуальности.
Промежуточный план при нейтрализации бинера (в одном случае это энергия, а в другом форма), называется астральным, а крайние - ментальным (дух, идея) и физическим (материя, предмет). Считается, что конденсацией астрала мы изменяем физические свойства. Все эти три плана взаимно проникают друг в друга, но могут быть рассмотрены в отдельности.
В человеке различаются эти три основных компонента: Mens - дух; Aninia - душа; Corpus - тело. Когда человек занят умственным трудом, Mens и Anima в нем действеннее. Когда в человеке преобладает жизнь страстей или работа чистого воображения, самое деятельное начало - Anima.
Mens человека считается определяющим душу. Душа, взяв в физическом плане элементы, доставленные родителями, сумела создать себе физическое тело. Она поддерживает функции этого тела, исправляя повреждения своей физической оболочки.
Частное отражение трентала Рок- Провидение - Воля человечества в отдельном человеческом экземпляре приобретает вид Карма - Совесть - Воля человека. Проведение в жизни души человека выступает как совесть, которая освещает путь, указывая, как нейтрализовать для настоящего момента бинарий добро - зло. Воля человека определяет будущие события, но ограничена в выборе так называемой кармой. Карма понимается как общий формуляр всех предыдущих инкарнаций души человека.
Возможны следующие комбинации:
1. Воля заодно с Совестью против Кармы. Результат - очищение Кармы.
2. Воля заодно с Кармой против Совести. Результат - видимые удачи в жизни при наличии отягощения Кармы.
3. Борьба Воли с Кармой без консультации Совести. Результат зависит от соотношения сил Воли и Кармы.
4. Воля против соединенных Кармы и Совести. Результат - неудачи в жизни и отягощение Кармы8.
Подборка основных герметических принципов и текстов о достижении высшего знания, переходящих от Учителя к Ученику, была известна как "Кибалион" (точное значение содержания этого термина было потеряно много веков назад). В "Кибалеоне" мы также встречаемся с выделенными принципами герметизма, сопровождаемыми наставительными замечаниями о достижении высшего знания.
"Когда слышны шаги Мастера, откройте уши, подготовленные к его учению. Принципов истины Семь: тот, кто знает их (с пониманием), тот
199

.обладает Магическим ключом, при прикосновении которого распахива-,ются все двери Храма.
1. Все есть мысль. Вселенная представляет собой мысленный образ.
2. Тот, кто осознает Истину духовной (разумной) природы Вселенной, тот действительно продвинулся по пути к Мастерству.
3. Как вверху, так и внизу, как внизу, так и вверху.
4. Ничто не покоится, все движется, все вибрирует.
5. Все двойственно, все имеет полюса. Все имеет свой антипод (свою противоположность), противоположности идентичны по природе, но различны в степени. Крайности сходятся. Все истины ничто иное, как полуистины. Все парадоксы можно примирить,
6. Все течет, втекает и вытекает, все имеет свои приливы, все поднимается и падает - маятникообразное колебание проявляется во всем. Мере колебания налево есть мера колебания направо. Ритмы компенсируются.
7. Каждый принцип имеет свое следствие, каждое следствие имеет свою причину. Все совершается в соответствии с законом. Случай есть ничто иное, как имя закона, который не распознан. Существует много планов причинности, но ничто не ускользает от Закона.
8. Пол во всем - все имеет свой Мужской и Женский принцип. Пол проявляется во всех плоскостях".
Приобретение Великого знания в "Кибалионе" описывается следующим образом:
"Души можно преобразовать (трансмутировать) (так же, как металлы и элементы) из одного состояния в другое, от градации к градации, от условия к условию, от полюса к полюсу, от вибрации к вибрации. Истинное герметическое превращение является Искусством Разума".
"Под и за Вселенной Времени, Пространства и Изменения всегда можно найти существенную Реальность (действительность) - основную истину".
"То, что является Основной Истиной- Существенной Реальностью, выше любых имен, но мудрые люди называют ее Все".
"По своей сущности это Все непознаваемо".
"Но слова Разума должны быть приняты гостеприимно и изучены с уважением".
"Всё есть бесконечно живущий, и разумно просветленные называют его духом".
"Вселенная разумна - это вытекает из Всего".
"Всё есть разум: Вселенная духовна".
"Всё создает в своем Бесконечном Мозгу бесконечные миры, существующие эры (времена вечности) Времени - и все же для Всего создание, развитие, упадок и смерть миллионов Миров по времени подобны мгновению ока".
"Бесконечный Разум Всего является чревом миров".
"Внутри Отца - Матери Разума, смертного дети дома".
"Нет никого ни без Отца, ни без Матери во Вселенной".
200

"Полумудрецы, осознавая сравнительную нереальность Вселенной, воображают, что они могут игнорировать ее Законы - таковые являются самонадеянными и тщеславными глупцами, и они разбиваются о скалы и разрываются на части по причине их глупости. Истинно мудрые, осознавая природу Вселенной, используют закон против Закона, Высшее против низшего и посредством искусства алхимии преобразуют нежелательное в ценное, и таким образом, мастерство заключается не в ненормальных мечтах и видениях, не в фантастическом воображении, но в использовании Высших сил против низших, в уходе от более низших планов пути вибраций к высшим. Трансмутация, а не самонадеянное пренебрежение - это оружие Мастера"8.
Аксиомы герметизма подчеркивают его систематичность и ясно выраженный этический характер. Их изложению предшествуют весьма полезные советы. "Обладание знанием, если оно не сопровождается проявлением и выражением в действии, схоже с накоплением драгоценных металлов - бесполезное и ненужное занятие. Знание, как и здоровье - предназначено к использованию. Закон пользы- всеобщий. И тот, кто преступает его - страдает по причине своего конфликта с естественными природными силами".
1. "Чтобы изменить свое настроение или душевное состояние, измените вашу вибрацию".
2 "Чтобы нарушить нежелаемую скорость душевной вибрации, пустите в действие принцип полярности и концентрируйтесь на полюсе, противоположном тому, который вы желаете подавить. Убейте нежелаемое, изменив его полярность".
3. "Душа, так же как металл и элементы, может трансмутироваться от состояния к состоянию, от уровня к уровню, от положения к положению, от полюса к полюсу, от вибрации к вибрации".
4. "Ритмы можно нейтрализовать применением искусства Поляризации".
5. "Ничто не избежит принципа Причины и Следствия, но существует множество планов Причинности, и можно использовать законы высшие для преодоления законов низших".
6. "Истинное Душевное Превращение является Искусством Разума"9. Ориентироваться в сложном здании герметической философии непросто. Есть существенные разногласия в значении употребляемых понятий и терминов. Е. Варшавский в работе, трактующей оккультизм как оглашенное тайноведение, предлагает следующую их иерархию11.
Тер Mini

Происхождение

Оригинал

Перевод

. Значение

Оккультшм

лат.

оккультус

за пределами

Преданные огласке ранее тайные науки

Эюотерюм

греч.

экзотерикус

внешнее

Ясное, доступное всем

Эчотеризм

греч.

эзотернкус

внутреннее

Доступное узкому кругу

Мистика

греч.

мистикос

секретное

Озарение. духовное общение с Богом


Существуют сведения, что впервые термин "оккультная философия" был употреблен в XVI в. Агриппой для обозначения совокупности воззрений и приемов, относящихся к области таинственных сил человека и окружающего его физического мира. Распространено понимание оккультизма (от лат. - тайный, сокровенный), согласно которому это слово является общим названием учений, владеющих способами общения со сверхъестественными силами и доступных только избранным и посвященным. В XIX в. термином воспользовались французские розенкрейцеры для обозначения своего движения в изучении загадочных сил и явлений физической и психической природы.
Как соотносятся оккультизм, эзотеризм, герметизм, теософия и мистика? Считается, что западный оккультизм - он же герметизм - представляет собой любопытное сочетание египетского политеизма, иудейского и христианского монотеизма, а также греческого идеализма. Он предполагает три ступени посвящения: каббалистическое, магическое, алхимическое.
Герметическая философия оказывается важнейшим истоком, питающим все здание оккультизма. Восточную ветвь оккультизма, вытекающую из систем индийской философии и адаптированную для европейского образа мышления, называют теософией, т.е. божественная мудрость или мудрость, которой обладают боги. Теософия как мистическое познание божественной мудрости исходит из мистического опыта и стремится изложить его в виде связной системы. В своем произведении "Раскрытая Изи-да" Е. Блаватская пытается доказать, что теософия есть внутренняя сущность, содержащаяся в религиозных, философских системах древности, в магии и спиритизме. Теософия, или богопознание, занимает промежуточное положение между популярным спиритизмом и научным оккультизмом. Она объясняет медиумические явления не вторжением духов в человеческий мир, а действием еще не известных нам естественных сил. Учрежденное Блаватской в 1875 г. Теософическое общество имело своей целью положить основу всеобщему братству, содействовать изучению древнейших произведений, особенно брамонской, буддийской и зороастриз-ской философии. Однако многим деятелям на пути познания божественной мудрости приходилось прибегать к обману. В этом видна беспомощность и наивная попытка защититься от акта неприятия и непризнания. Иногда обман свидетельствовал о таких же необычайных явлениях, как и те, на подтверждение которых он направлен. Например, массовые галлюцинации или гипноз, используемые при обмане как средства получения желаемого результата, есть также косвенные свидетельства существования скрытых сил и способностей.
Мистика, в отличие от оккультизма, имеет духовную сферу приложения. Она направлена на общение с творцом, а не с творением, как в оккультизме. Если оккультизм активно-завоевателен, то мистика предполагает созерцательно-пассивную отрешенность. Оккультизм учит о скрытых силах природы и человека, мистика же направлена к углубленному постижению божественных основ мира, ощущения близости человека и Бога. В качестве цели мистика называет направленность на соединение с твор-
202

цом, и доступна она не всем, а только одаренным, во-первых, и посвященным, во-вторых.
По определению А. Швейцера, "мистика имеет место тогда, когда кто-либо почитает преодоленным разрыв между земным и неземным, временным и вечным, и все еще пребывая в земном и вечном, переживает свое вхождение в неземное и вечное"12. Примитивная мистика не достигла понятия об универсуме, она наивна. Восхождение в неземное и вечное осуществляется путем мистерии. Завершенная мистика получает развитие в культах Аттиса, Озириса, Митры. Путем посвящения и причащения человек обретает единство с Божеством. Вхождение в вечное осуществляется при помощи умозрения. В нем человек возвышается над обманом чувств. А. Швейцер считает, что умозрительная мистика есть общее достояние человечества и появляется везде, где человеческая мысль в высшем напряжении стремится постичь отношение личности к универсуму.
Каковы психические характеристики состояния человека в завершенной мистике? Он возвышается над обманом чувств, приходит к различению между бытием и явлением, постигает материальное как способ проявления духовного. В преходящем прозревает вечное. Его покидают треволнения становящегося мира, он обретает покой, ощущает себя вечным в каждое мгновение. Мистическим путем достигается новое состояние человека. Иногда оно называется предвосхищением, иногда возрождением. Основная идея мистики: "Я переживаю себя как существо, освобожденное от этого чувственного, грешного, преходящего мира. Я - существо, принадлежащее миру преобразованному".
Эзотеризм, в отличие от оккультизма, который носит открытый характер и выступает как оглашенное тайноведение, замкнут, боится профанации и избегает публичности. Эзотеризм связан с уровнем продвину-тости и одаренности и не всегда^ожет быть выражен в слове. В нем часто прибегают к притчам, аллегориям, мистическим представлениям.
Соотношение оккультизма, эзотеризма, герметизма, теософии и мистики иллюстрирует следующая схема13.
Термин

Вид познания

Содержание

Оккультизм

Лекции, беседы, поучения

Оглашение тайны, знания, доступные всем

Эзотеризм

Переживания, посвящение

Тайны, доверяемые или постигаемые

Теософия

Рассуждения

Круг идей, миропонимание

Герметизм

Построения

Известно только посвященным

Мистика

Очищение, вдохновение

Отрешение от мира, космическое сознание

В александрийских школах науки, которые получили название герметических, в III в. н.э. были квалифицированы на алхимию, астрологию и каббалу. О начале алхимии источники единогласно сообщают, называя ее отца- Гермеса Трисмегиста (трижды величайшего). Напомним, Гермес - греческое имя Тота, египетского Бога мудрости. От его имени происходит
203

и название самой науки - герметическая. Он написал множество сочинений, одно из которых носило название Хена, откуда выводят слово "химия". Когда арабы поставили перед ним приставку al-, то получился термин "алхимия" - обозначение искусства златоделания. К алхимикам причислялись большинство древнегреческих философов: Фалес, Гераклит, Демокрит, Аристотель, Платон - хотя возможно, что их имена использовались для украшения этой науки. Более достоверные сведения относятся в персоне Демокрита. О нем известно, что он много путешествовал по Халдее и Египту и был посвящен в тайны египетской магии. Источники свидетельствуют, что он написал сочинение об окраске золота, серебра и камней. Из древних алхимиков известны имена Зосимы, Африкана (III в. н.э.), Синезия (Ув. н.э.). Относительно алхимических сочинений известно, что они содержали в себе не только одну алхимию, т.е. рецепты для превращения, но и заклинания и астрологические таблицы.
По изначальной мысли Гермеса ртуть - мать всех металлов, сера - отец. Алхимия же, ищущая золото - солнце, познает также и человека, лед и пламень двойственной - небесно-земной - человеческой души. Алхимические превращения осуществляются на человеческом материале. В связи с этим важны старинные письмена - советы: "Дыши и надейся!", "Через себя, с собой и в себе". Можно говорить и о герметическом состоянии души, которая - в алхимической вечности, аннигилирующей от действительных соприкосновений с реальностью, и о меркурианском духе - как возможности необычайных превращений.
Существуют еще свидетельства о магической таблице, так называемом Гермесовом инструменте, употреблявшемся для предсказания исхода болезни, которая, по словам позднейших алхимиков, дана Гермесом.
Многие из христианских императоров, особенно римской эпохи, ревностно преследовали магию и приказывали сжигать все магические сочинения, какие только удавалось разыскать. Изучение тайного .герметического учения с опорой "а древнейшие тексты затруднено еще и в связи с существующим в истории религиозной культуры запретом, обусловленным установкой, что Гермес, как и некоторые другие боги, имея хтони-ческий, или земной, характер, также был связан с преисподней. На этом основании учителя церкви отождествляли его с торжеством адских сил, а любые свидетельства и упоминания о его учении уничтожались.
ЛИТЕРА ТУРА
1 См.: Гермес Трисмегнст. М., 1998. С. 10.
2 См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 112.
3 Кибалион.М, 1993.С. 16-17.
4 Там же. С. 13.
5 См.: НеМировскийЛ:М. Мистическая практика как способ познания. М., 1993.
6 Бадж Э. А. У. Египетская религия. Египетская магия. М., 1996. С. 137-139.
7 Иллюстрированная история суеверий и волшебства от древности и до наших дней. Киев, 1993. С. 107-108.
8 Курс энциклопедии оккультизма. Киев, 1994. С. 31-32.
204

9 Кибалион. С. 24-26.
10 Там же. С. 75-76.
11 См.: Варшавский Е. Оккультизм - оглашенное тайноведение // Синтез мистических учений Запада и Востока. 1990. № 3. С. 162-166. п Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 1992. С. 244. 13 Варшавский Е. Указ. соч. С. 164-166.
Тема 19. ФЕНОМЕН ЭНЕРГИИ В ОЦЕНКАХ ЭЗОТЕРИКОВ И УЧЕНЫХ
Представления об энергии. - Кристаллизация понятия "энергии". - Энергетизм и критика концепции тепловой смерти Вселенной. - Современная типология видов энергии. Что такое энергия? Ответ Рерихов. - Свойства тонких энергий. - Энергия мысли и воображение. - Энергия как план астральности. - Проблема обращения с высшей энергией. - Энергия и проблема зла.
"Не опоздайте с изучением энергии. Не опоздайте с применением ее", - эти призывы заставляют по-новому взглянуть на все происходящее в мире. Обратим внимание на самый распространенный магический миф о волшебнике. Он в силах производить превращения: волшебная палочка, волшебная игла, кольцо, зеркальце, яйцо, шкатулка и пр. обладают таким ресурсом силы, что меняют смыслы и устанавливают цели, осуществляют превращения. В мифе энергия мысленного посыла оказывается величайшей силой, способной к созиданию и разрушению.
Представления об энергии занимали выдающиеся умы человечества всегда, и, видимо, не случайно в легенде об Атлантиде мы встречаемся с упоминанием о таком мощном излучателе энергии, который производил разломы земной поверхности.
Эдвард Кейси сообщает, что Силовой Кристалл, который использовался в качестве источника мирной энергии, все еще покоится на дне Атлантического океана в районе Бермудского треугольника, где он время от времени заряжается энергией и где так много кораблей и самолетов таинственно исчезают. Гигантский кристалл - высшее достижение атлантической цивилизации- был создан, когда атланты смогли обуздать солнечную энергию с помощью малых Кристаллов. Атланты смогли отыскать мощную кварцевую жилу, которая по своим размерам могла отражать все лучи солнца и луны. Им удалось извлечь эту глыбу, обработать грани с такой точностью и тонкостью, что они отражали каждый попадавший на нее луч1.
В мифологии древних греков энергия грома и молнии направлялась как кара небес на неугодных. Жизненная сила, или прана - индийский термин, восходящий ко временам создания Вед, обозначающий энергию, которую мы поглощаем в процессе дыхания. "Ци" - термин китайской философии, также обозначающий необходимую для жизнедеятельности положительную энергию. Если задуматься над названием важней-
205

шего органа нашего организма- "солнечное сплетение", то само название сразу же подскажет его особость. Древние считали, что именно в солнечном сплетении концентрируется и из него посылается энергия в различные части организма. Один из фундаментальных законов науки есть закон сохранения и превращения энергии.
Можно говорить о весьма медленной кристаллизации понятия "энергия". Огонь движет вещами - аналогия, с незапамятных времен указывающая на данный феномен, на работу, инициируемую сложными и скрытыми процессами. Источником энергии кроме каменного угля признавались еще и вода, ветер, мускульная сила животных. Еще древние египтяне использовали и демонстрировали мощь и энергию ветра при создании паруса. Законы эволюции требовали, чтобы все совершалось не только мускульной или физической энергией, но и при помощи человеческого мозга - энергии интеллекта.
Сам термин "энергия" греческого происхождения, в философии он активно использовался еще Аристотелем и обозначал собой деятельность. В рамках естественнонаучной картины мира представления об энергии сформировались в механике, а сам термин "энергия" впервые был употреблен только в 1807 г. Параллельно использовался термин "сила". Еще Лейбниц называл феномен энергии "живой силой". Введенное Гельмголь-цем представление о потенциальной энергии было поименовано им как "сила напряжения".
Энергия трактовалась как неуничтожимая субстанция, способная к многообразным превращениям, как атрибут материи. Под энергией в большинстве случаев подразумевалась способность материальных тел совершать работу при изменении своего состояния2.
Развитие физики на рубеже XIX-XX в. привело к открытию новых видов движения, в которых оставалось невыясненным, что именно движется. Используя это обстоятельство, некоторые ученые пытались доказать, что движение возможно без материального носителя. Поскольку природа электрона еще не была в достаточной степени исследована, электрон был провозглашен некоей "нематериальной силой", чистым движением без материального носителя. На этом основывался и базировался энергетизм как философское направление, считающее первоосновой всех явлений энергию. Энергия трактовалась как неуничтожимая субстанция, способная к многообразным превращениями, но не как атрибут материи. Истоки энергетизма относят к середине XIX в., к периоду становления в физике закона сохранения и превращения энергии. Наиболее крупной фигурой этого направления был немецкий химик В. Оствальд, к нему примыкали также Ю. Майер, английский физик М. Ранкин, немецкий ученый Г. Хельм. Основной тезис энергетизма состоял в замене понятия материи комплексом известных энергий. Материя отождествлялась с веществом. Под энергией же в большинстве случаев подразумевалось материальное движение. Концепция В. Оствальда была подвергнута критике за путаность и непоследовательность. Провозглашая энергетизм как новое философское направление, он стремился устранить препятствия к слиянию материи и духа и положить "конец материалистическому веку".
206

Однако исходя из теории Эйнштейна можно сделать иной вывод. Философский принцип неразрывности материи и движения на уровне физического познания конкретизируется в формах закона взаимосвязи массы и энергии Е = тсг. Согласно этому закону, всякий объект, обладающий массой, будет с необходимостью обладать и энергией, и наоборот, всякий объект, обладающий энергией, будет иметь массу. Классическое вещество есть не что иное, как область большой концентрации энергии, а классическое "поле" - область малой концентрации энергии. Различные виды реальности оказываются лишь разными проявлениями энергии. Массу следует понимать как меру определенного типа устойчивости, а энергию - как меру определенного типа изменчивости. Масса является мерой гравитационных и инерциальных свойств физических объектов. Энергия есть мера движения и взаимодействия физических объектов.
Важно признать не только количественную, но и качественную не-уничтожимость материи и движения. Признание одного лишь количественного сохранения движения при допущении качественной его унич-тожимости ведет к концепции тепловой смерти Вселенной. Идея тепловой смерти Вселенной была высказана еще основателями классической электродинамики В. Томпсоном и Р. Клаузиусом. В основании этой теории лежит попытка экстраполяции второго начала термодинамики, или закона возрастания энтропии, на всю Вселенную. Энтропия - это мера хаотизации. Второй закон термодинамики, сформулированный Сади Карно в 1829 г., указывает на то, что замкнутая система стремится от наименее вероятностного состояния к своему наиболее вероятностному состоянию. Понять это просто на примерах из обыденной жизни. Если кипящий чайник убрать с огня, то он будет далее не нагреваться, что было бы наименее вероятностным состоянием, а остывать, что, естественно, более вероятно. Однако закон рассчитан на замкнутые системы, т.е. системы, не обменивающиеся энергией с окружением, и это является абстракцией огромной силы, так как в мире большинство систем - незамкнутые. Когда второе начало термодинамики было распространено на Вселенную, проинтерпретированную как замкнутая система, по расчетам получалось, что все энергетические процессы должны происходить в одном направлении. Энтропия как физическая величина, характеризующая процессы превращения энергии, возрастала. Иными словами, творился невероятный хаос: все виды энергии превращались в тепловую, затем они рассеивались в пространстве, и Вселенная начинала остывать. Наступление абсолютного теплового равновесия означало тепловую смерть Вселенной.
Суть философской критики концепции тепловой смерти Вселенной состояла в указании на недопустимость качественного уничтожения движения, т.е. невозможность превращения многообразных видов энергии в тепловую. Однако данная концепция оказывается несостоятельной и с естественнонаучной точки зрения. Возможность экстраполяции второго начала термодинамики на всю Вселенную предполагает произвольное допущение о ее структуре и, в частности, представление о ее замкнутости. Но Вселенная не является замкнутой системой, она состоит из бесконечно-
207

го числа частиц и элементов, и поэтому состояние термодинамического равновесия для нее неприемлемо.
Современная типология видов энергии строится либо с учетом материальных носителей- механическая, тепловая, химическая, либо по типу их взаимодействий - электромагнитная, гравитационная. Механическая энергия разделяется на кинетическую (зависящую от скоростей движущихся тел) и потенциальную (зависящую от положения тел). В термодинамике применяется разделение энергии на свободную и связанную. Иногда говорят о внешней и внутренней энергии. Под первой, внешней, подразумевают механическую энергию, а под внутренней - весь остаток полной энергии3.
В 1962 г. Нобелевский лауреат Питер Митчел высказал предположение, что энергия, освобождающаяся при дыхании и фотосинтезе, сначала запасается в виде электричества и разности концентрации протонов между двумя отсеками, разделенными мембраной, чтобы затем использоваться для синтеза АТФ (аденозин-трифосфат). Гипотеза была подтверждена. Так биоэнергетика вплотную подошла к исследованию энергии. В новой парадигме медицины болезнь рассматривается как результат изменения структур энергии, предлагается терапевтическая методика для влияния на энергетическую систему тела. Исцеляющие силы, присущие каждому организму, могут действовать в направлении возвращения организма в свое прежнее нормальное состояние и в направлении, приводящем к новому состоянию равновесия.
До сих пор понятие энергии в науке остается центральным. Наука утверждает, что Вселенная материальна или (в последней версии) что она есть энергия. Закон сохранения и превращения энергии заставляет взглянуть на общество и составляющих его индивидов как на элементы, производящие и преобразующие энергию. Однако этот закон улавливает обратимость, взаимопревращаемость, использование эквивалентностей. Вместе с тем современное естествознание осваивает идею необратимости. Может быть, именно эту идею необратимости имел в виду Ницше, когда образно говорил, что действительность звучит как "эхо актов творения". Потери энергии, диссипация - рассеяние энергии - не могли ускользнуть из поля зрения естествоиспытателей. И даже родоначальник позитивизма Г. Спенсер, постулируя мощь энергии как "бесконечную и вечную Вселенную, из которой проистекают все явления и вещи", с необходимостью предпослал, что наряду с новым распределением материи возникает и новое распределение движения.
Небезынтересно заметить, что философия Спенсера признается величайшим проявлением интеллекта, а в кругах эзотерически настроенных мыслителей считается, что Спенсер (1820-1903 г.) являлся воплощением древнеегипетского философа Тота. Основой для восторженного восприятия учения Г. Спенсера в кругах эзотерически настроенных мыслителей был его тезис о том, что противоположные концепции духа и материи (причем первая не менее, чем вторая) должны рассматриваться как знак Неведомой Реальности, лежащей в основе обоих. Наука плавно перетекала в тайну. Тайна бытия, к разгадке которой всегда стремилась
208

наука, по сути дела всегда была истоком и эзотерических, и религиозных размышлений. Так Неведомое нашло отражение и пристанище в позитивизме. И у Спенсера, и у герметистов энергия оказывается величайшей силой, имеющей естественное, природное происхождение. Положение Спенсера о Бесконечной Вечной Энергии прямо согласуется с линией герметического учения, в котором присутствует указание, что эта энергия есть энергия Разума Всего.
Русский философ Семен Франк называет свое главное произведение "Непостижимое". Первый раздел главного труда Спенсера "Основные начала" носит название "Непознаваемое". Он проникнут убеждением, что в основе Вселенной лежит та сила, которая абсолютно непостижима. Этот вывод мыслителя сокращает "кажущееся расстояние между религией и наукой"4.
В кругах, весьма удаленных как от науки, так и от эзотерических учений, а именно в кругах обывателей, часто говорят о жизненной силе, жизненной энергии, понимая, как она важна для нормального функционирования организма. Иногда сетуют на то, что попусту тратят свою энергию, совершенно справедливо замечая, что поток этой жизненной силы динамичен. Он то становится больше и нарастает, то ослабевает и начинает скудеть. Человек при этом чувствует утомление или даже впадает в состояние депрессии. С психической энергией связывают вдохновение и красоту. Весьма распространено убеждение, что психическая энергия проникает во все ткани, во все органы нашего тела, устанавливая там определенный порядок, гармонию или дисгармонию.
Герман Гессе в "Путешествии на Восток" заметил, что если в течение длительного времени заниматься малозначимыми вещами, то это будоражит нас и дает нам силы. Следовательно, при концентрации на малозначащих вещах жизненная энергия обновляется. И этот закон можно назвать законом релаксации. "Релаксирую ли я, глядя на пламя костра, или наслаждаюсь видом бокала с вином, или слушаю симфонию, или, кося сено, нюхаю свежескошенную траву - во всех этих случаях я воспринимаю значения и запоминаю колебания". Впрочем, область психической энергии недостаточно исследована.
На "вопрос, что такое энергия, часто можно услышать ответ со ссылкой на Рерихов. Энергия - это сила, которая запечатлевает образы на пластической, космической субстанции. Психическая энергия есть любовь и устремление. Она есть синтез всех нервных излучений. И тогда выработка в себе постоянного, ничем не сломимого устремления к Свету во всех его проявлениях и будет развитием психической энергии. Поэтому истинное устремление и психическая энергия - можно сказать, синонимы.
Согласно учению Живой Этики, которое отнесено к девиантному знанию, психической энергии отводится основополагающая роль, ибо "Основа Бытия есть психодинамика Духа". Последняя пронизывает все существующие образования от электронов до людей. Науке известно выражение "энергия атома". Однако употребляется оно больше в значении неосмысленных и безличностных силовых проявлений. Энергия атома ни-
209

как не связывается с тем, что этот атом может пребывать в теле мыслящего и переживающего субъекта и тем самым производить энергию определенного качества и направленности. Вместе с тем логично предположить, что человек как высшее проявление жизни, как "венец творения" во Вселенной обладает и наибольшим из всех живых существ энергопотенциалом. Заметим, что ныне активно развивающаяся валеология - наука о здоровье - полагает своим основным методом измерение энергопотенциала человека.
Согласно преданию, звуковой комплекс АУМ есть символ сочетания высших энергий. АУМ - это древнее, священное сочетание понятий, которое созвучно с музыкой сфер и приводит организм произносящего эту молитву в гармоническое соответствие с вибрациями Высшего Мира, способствуя притоку его психической энергии. В созвучии АУМ - триединое сочетание высших понятий, в котором А есть Мысль- Основа, У есть Свет - Начало и М есть Тайна - Сокровенное. В этом сочетании тонкость вибраций, мудрость звучания и красота построения. Это сочетание лучших вибраций, которые звучат для настройки психической энергии и объединяют тонкость восприятия, мудрость и красоту. Таким образом, предполагается, что молитва АУМ соединяет высшую человеческую энергию с высшей космической энергией.
Современная наука признает связь и зависимость человеческих жиз-непроявлений от космических взаимодействий. В контексте современной науки считается элементарным и даже тривиальным положение о том, что свет, тепло, магнетизм и электричество есть формы вибрации или, выражаясь более академически, формы движения материи - это типы вибрационного движения, проявление специфических видов энергии. Все материальные частицы находятся в собственном вращательном движении, именуемом "спин", и также орбитальном вращательном движении. В материальных объектах вибрации различаются в зависимости от состояния объекта, от температуры. Холодный объект обладает одними колебаниями, теплый - другими. Микрочастицы, которые являют собой одновременно корпускулу и волну, представляют очень высокий тип вибрации. Однако современная наука не может объяснить природу явлений под названием "сцепление", "атомное притяжение", вгравитация". Можно предположить, что они суть проявления каких-то особых видов колебательной энергии.
Некоторые ученые считают и явления Разума типами вибрационного движения. Действительно, каждая мысль, эмоция или душевное состояние обладает соответствующим темпом и типом вибраций. Это особенно ощутимо в случае сильных, взрывных эмоций, когда равновесие теряет не только сам субъект, инициирующий психический шквал, но и окружающие его люди. Психическая энергия реагирует на все состояния мироздания и жизни.
И тем не менее каждое проявление психической энергии индивидуально. По природе это очень сложное образование, ибо каждый случай проявления психической энергии есть равнодействующая всех сил, из которых данный случай сложился, комплекс всех условий и синтез всех
210

устремлений. Разновидности психической энергии получили различные наименования. Так, один высокий вид энергии, именуемый "защитность", действует не только имманентно, т.е. защищая самого носителя энергии, но и трансцендентно, щедро выделяя энергию для защиты многих. В герметических заветах можно встретиться с названием психической энергии - Терос.. Выражение "Воитель Терос поднят свой щит" указывало на защитное применение психической энергии. "Слышали ли вы, чтобы йог был растерзан зверьми, - спрашивает исследователь данной проблемы А. Клизовский. - Не бьшо такого случая, ибо против щита Тероса не дерзнет ни одно животное, в котором есть доля инстинкта"5.
Иногда психическую энергию называют работой подсознания. Гипнотизеры, магнетизеры и целители пользуются этой великой силой, зачастую не называя ее никак. Многие люди уверены, что великая сила живет внутри нас, и многие хотели бы ею управлять.
Говоря о свойствах психической энергии, утверждают, что она - самая тончайшая из всех видов тонких энергий. Отличительное свойство тонких энергий состоит в том, что чем тоньше вибрации, тем выше и могущественнее воздействие. На вопрос, как действуют тонкие энергии, можно ответить примером. Человеку может казаться, что он пришел самостоятельно к определенному выводу и принял решение, между тем как в действительности на него бьшо произведено воздействие тонкой мысленной энергии из пространства, которое бьшо воспринято его мыслительным аппаратом. Физическое сознание человека может об этом ничего и не знать. Другой пример основывается на всеобщем законе вибрации и показывает, что при желании личности или под воздействием желания других вибрации тех или иных душевных состояний можно воспроизвести так же, как можно каким-либо образом воспроизвести музыкальный тон или цвет. Зная Принцип Вибрации и его приложения к душевным явлениям, можно поляризовать Дух на любом желаемом уровне, достигая совершенного контроля над своими душевными состояниями и настроениями. Можно обрести способность производить на ментальном плане то, что наука производит на физическом плане, так как согласно герметизму "вибрация мысли есть вибрация волн". Это именуется законом ментальной трансмутации (душевных превращений). В этой связи по-новому звучат слова Гермеса Трисмегиста: "Тот, кто понял Принцип Вибрации, схватил скипетр Могущества".
В эзотерической традиции обращают внимание и на другое уникальное свойство психической энергии, в частности на то, что она "наслаивает пространство, оседает и отлагается на всех предметах, окружающих человека. Человек - не только конденсатор космической энергии, но и мощный ее излучатель. Поэтому каков сам человек, носитель психической энергии, таковы и его вещи. Проблемным является срок сохранения наслоений психической энергии. Есть предположение, что она не уничтожается, не стирается ни веками, ни расстоянием, а живет тысячелетиями. Согласно преданию, атланты, египтяне, халдеи использовали это свойство психической энергии. Они наслаивали на предметы определенного качества психическую энергию, которая должна была производить жела-
211

емое действие на других. Такие предметы получали название "терафимы", или заклятые предметы, потому что при наслаивании произносилась опре- : деленная формула и заклятие.
Не менее парадоксальным свойством психической энергии, как отмечает А. Клизовский, является ее способность самоотделяться, т.е. самовольно уходить от человека. Считается, что высшая энергия разумна и отделяется не для того, чтобы производить возмездие, т.е. отрицательные действия, но прежде всего она устремляется на помощь находящемуся в затруднении. Пославший помощь чувствует внезапное утомление, а получивший помощь - прилив сил, но ни тот, ни другой часто не понимают, что же произошло. Можно направить энергию сознательно, но по этому привычному пути могут быть устремлены и бессознательные потоки энергии.
Не следует забывать, что любая приведенная в действие энергия порождает инерцию. Остановить эту инерцию почти невозможно, и оказывается, что каждое проявление психической энергии продолжает свое воздействие по инерции, иногда даже продолжительно, т.е. имеет инерционную природу. Мысль уже видоизменилась, а следствие прошлой посылки все еще пронизывает пространство. В этом сила психической энергии, в этом же и проблема, требующая особого внимания.
(Заметим, что понятие "внимание* - латинского происхождения; корень обозначает действие - "протягивать", "вытягивать". Посему выражение "уделить внимание" в действительности означает энергообмен, т.е. мысленное "вытягивание", "протягивание" духовной энергии.)
Наш современник вряд ли будет отрицать значение энергии мысли и воображения. Напротив, он с охотой примется подтверждать данный феномен многочисленными примерами из личной жизни. Тем не менее механизмы объяснения многообразных энергетических влияний "на тонком уровне" сконцентрированы не столько в научной, сколько в эзотерической литературе. Конечно же, объяснения эти сопровождаются специфическим для данной сферы мировосприятия дискурсом. Например, в герметизме, когда мы встречаемся с полярно противоположными областями (высшими бинариями), такими как дух и материя, жизнь и смерть, добро и зло, сознательность и реализационная власть, возможность их нейтрализации, т.е. порождение третьего члена, предполагает еще один план существования. С понятием "энергия" в древнейшей тайной мудрости, в герметизме и великих Арканах Таро связывают средний член в бина-рии дух- материя. Весь промежуточный (средний) план называется астральным, а крайние, соответственно, - ментальным и физическим. Таким образом, изучение энергии, согласно герметизму, есть изучение и познание плана астральности.
Поскольку астральный план смежен с ментальным и физическим, то в нем присутствуют отпечатки, отражения тех элементов, которые близко подходят к его области. Очень сконденсированные и типично сгруппированные коллективности идей имеют отражение в астральном плане и называются астроидеи, т.е. идеи, уже напросившиеся на форму. Такие ас-троидеи ловятся метафизиками и прочими учеными в те моменты их ра-
212

бот ментального характера, когда возникает вопрос о выборе форм для уже облюбованных идей. Часто одна и та же астроидея ловится разными учеными в близких друг другу подпланах, и тогда мы видим возникновение двух или более систем, очень схожих, но не тождественных по форме.
Реализовавшиеся в физическом плане акты и явления отражаются в астральном плане как в зеркале, давая так называемое астральное клише событий физического плана. Будущие события стоят в некоторой зависимости от волевых импульсов свободных индивидуальностей. Однако, во-первых, каждое наше желание, каждая мера, предпринятая нами в физическом плане, изменяет частично клише будущих событий и может даже их стереть. Во-вторых, чем выше астральный подплан, тем менее изменяется это клише и тем лучше оно предсказывает событие. За астральными клише охотятся ясновидящие и гадатели. Легче других бросаются в глаза клише аномалий или событий грандиозного характера6.
Примечательно, что об энергетических взаимодействиях говорят с использованием понятия Tourbillons - вихревого движения, которое заняло свою нишу в современной синергетике. Проблема обращения с высшей энергией чрезвычайно сложна. Думая о желаемом, мы аккумулируем энергию, которая с данного момента начинает материализоваться. В эзотерической картине мира подобный процесс объясняется приблизительно следующим образом.
Когда человек нарисовал астральную картину дурного намерения, этим самым он породил сущность (коагулировав астрал). У порожденной сущности нет физического тела, но есть астросом - типично выраженная идея дурного желания. Ее влияние простирается прежде всего на самого ее отца, на художника, написавшего астральную картину чего-то дурного. Эту сущность называют лярвой7. Она побуждает не забывать свое дурное желание, повторять волевой импульс и тем самым усиливать его. Она может подействовать и на другого человека. Так называемые лярвы просматриваются в ауре. Избавиться от них можно следующим образом: во-первых, осуществив сознательно волевое усилие не подчиняться дурному импульсу и гнать его от себя; во-вторых, сосредоточившись мыслью и воображением на другом предмете. Молитва есть наиболее желательная форма применения этого второго способа, ибо всякая молитва есть акт сосредоточения.
В энергетическом, астральном плане существуют также астросомы, называемые эгрегоры коллективности. Они возникают, когда единомышленники, коллектив людей мыслят общую идею в общей же форме. Эти люди как бы обводят карандашами контуры одной и той же фигуры, утолщая данные контуры и делая их более заметными. Такой эгрегор, как и всякий астросом, хранит, восстанавливает и побуждает к активности и самосохранению физическое тело. К примеру, эгрегор благотворительного общества будет побуждать его членов к пожертвованиям и работе, способствовать увеличению контингента самих членов.
Для человека характерна сильная произвольная или непроизвольная концентрация его деятельности на сфере астральных проявлений. В этом состоянии физическая деятельность человека сводится к крайнему мини-
213

муму. Считается, что деятельность астросома особенно интенсивна во время сна. Проявление астральной энергии человека вдали от его физического тела называется выходом его в астральный план, или экстерио-ризацией астрала. Оно бессознательно происходит у лиц, пораженных эффектами испуга и горя. Сознательно подобное состояние вызывают в себе маги и колдуны, чтобы проявить свою деятельность на расстоянии, высмотреть астральное клише земного бытия, поймать астроидею, решить запутанный теоретический вопрос.
Mens человека в это время работает не особенно сильно. Он сопровождает астральное тело и участвует в "сторожевой службе" физического. Такая "сторожевая служба" до некоторой степени гарантирует быстрое возвращение астросома в физическое тело в случае крайней опасности.
Примечательно, что если астральное тело отсутствует, когда человеку наносятся физические повреждения, и наносимое повреждение мало передалось системе Tourbillons его астрала, то последний, возвращаясь в тело, тем лучше все исправляет, чем меньше он сам был затронут. Это находит подтверждение в практике факиров, прокалывающих себе различные части тела и быстро их заживляющих энергетической деятельностью вернувшегося астросома. Если, наоборот, энергетической системе нанесен ущерб, то это вызывает повреждение физического тела в тех частях, которые соответствуют астральному.
Энергия и проблема зла. Существует твердое убеждение, что великая сила психической энергии есть обоюдоострый меч. Если, овладев ею, человек вздумает ударить своего ближнего, то другим концом, с удесятеренной силой, ударит самого себя и на много веков сбросит себя с лестницы восхождения8. Если оружие психической энергии не употреблять во благо, то оно превращается в орудие уничтожения носителя энергии.
Легенды о падших ангелах основаны на том, что стремление к эгоистическому могуществу в духовном плане неизбежно приводит' эгоистические души к потере душевного равновесия и падению их настолько глубокому, насколько до этого они высоко поднялись. Но даже таким душам дана возможность возврата, и они совершают обратное путешествие, жестоко при этом расплачиваясь.
Духовное развитие означает осознание и проявление внутренней духовности, духовности в нас. Испытатель психической энергии должен обладать терпением и доброжелательностью. Он не имеет права жаловаться и впадать в уныние.
Представители эзотерических знаний уверены, что поскольку психическая энергия - тончайшая, обращение с ней должно быть возвышенно утонченным. Существует серьезная проблема обращения с высшей энергией. Считается, что потенциал основной энергии был дан каждому человеку, но люди настолько различно обошлись с этим великим даром, что это привело к пугающим результатам. Развитие психической энергии без самоусовершенствования, без стремления человека к благу ставит его на путь самоуничтожения. Необходимо уметь владеть своим мышлением не только для того, чтобы устремлять его к действию, но и чтобы удерживать мысль от действия. Важно иметь в виду, что запас разумно
214

израсходованной психической энергии немедленно пополняется из сокровищницы Космоса
Посланная или направленная мысль (посыл), действующая в виде импульса на мозг, осознается как внушение. В современных исследованиях аналогичные процессы объединяются понятием "суггестия". Лицо может влиять на себя - автовнушение - или на другого - альтеровнущение. Внушение можно осуществить посредством слова, посредством образов и жестов, посредством мысли. Оно может быть произведено в состоянии бодрствования, как это делали факиры в Индии, в состоянии легковерия, в гипнотическим состоянии. Внушение можно заставить исполнить в тот же момент, через некоторое время, отложить на долгое время. Могущество воображения и внушения так велико, что даже явления стигматизации - появления знаков на организме - медик Агриппа объяснял именно мощью и силой воображения. В современной медицине также выделяют ряд психогенных источников тех или иных симптомом или болезней (рвота, расстройство желудка, обмороки, бледность или покраснение и т.п.) Для защиты от негативных влияний используются многообразные медитативные практики.
Накапливание психической энергии допустимо лишь для пользы мира, для общего блага и помощи ближним. Только те цели оправдывают накопление и сознательное применение психической энергии, которые могут быть полезны для ее носителя. Иными словами, требуется максимум положительных качеств и высокий нравственно-этический потенциал личности, ее направленность к свету и добру, идеалам гуманизма. Преградой и тормозом индивидуального развития становится отрицательное, недисциплинированное мышление, низкие недостойные мысли и так называемые "крупные ехидины, такие как гнев, страх, сомнение". Большой ущерб нанбсит раздражение, причем не только личностный, но и пространственный. Когда оно кровавым комком закладывает уши, разве слышит тогда человек? Когда мутнеет глаз, разве видит тогда человек? Когда завеса опускается на сознание, где же тогда приобретение? Для того, чтобы повысить качество своей энергии, необходимо очистить сознание, во-первых, и расширить его, во-вторых. В связи с этим обращает на себя внимание вывод отнюдь не материалистической философии и бывшего научного коммунизма, а эзотеризма и герметического учения, согласно которому первое условие повышения сознания состоит в сознательности труда. При этом, однако, необходимо осознание того, в чем можно преуспеть. Замечено, что самые занятые люди наиболее долговечны. Постоянный и ритмический труд приводит к накоплению такого запаса жизненной силы, который предохраняет занятых людей от многих заболеваний, удлиняя вместе с тем их существование. К способам улучшения своего сознания и, одновременно, к овладению высшей космической мощью помимо сознательного труда относят упорное, ничем не сломимое стремление к прекрасному, любви и состраданию ко всему живущему, стремление к высшему знанию. Состояния, когда жизнь обращается в единый, не знающий перерывов порыв к истине, Свету и знанию, свидетельствуют о накапливаемой психической энергии.
215

ЛИТЕРАТУРА
1 См.: Рогальская П. Атлантида // АУМ. Синтез мистических учений За
пада и Востока, 1990. № 3. С. 182-183.
2 См.: Философская энциклопедия. Т. 5. М., 1970. С. 563.
3 Там же. С. 564.
4 Спенсер Г. Основные начала. СПб., 1899. С. 39.
5 См.: Каизовский А. Психическая энергия. Рига, 1990. С. 14.
6 Г.О.М. Курс энциклопедии оккультизма. Киев, 1994. С. 22-23.
7 Тамже. С. 23.
8 См.: КлизовскийА. Указ. соч. С. 59.
Тема 20. ЧТО МЫ ЗНАЕМ ОБ ЭНЕРГОИНФОРМАЦИОННОМ ОБМЕНЕ?
Концепция универсальной космической голограммы. - Кибернетика - область науки.об управлении машин и живых существ. - Информационная Вселенная - разумная Вселенная. - Понятие информации. - Типы энергоинформационных взаимодействий. - Торсионные поля. - Три класса информационных взаимодействий: Человек - Земля - Космос. - Аттрактор в синергетике, эгрегор в эзотерике. - Возможность виртуального будущего.
В 70-80 гг. XX в. американскими учеными физиком-теоретиком Давидом Бомом и нейропсихологом Карлом Прибрамом была разработана концепция универсальной космической голограммы. Эта концепция признает, что в результате квантово-механических взаимодействий Вселенная образует единую, бесконечную во времени и в пространстве, многомерную причинно-следственную сеть энергоинформационных взаимодействий, в которой "все взаимодействует со всем" с различной степенью интенсивности.
Из такой теории следует вывод о том, что каждая точка энергоинформационного поля содержит в себе сведения обо всех других точках пространства и времени и, в свою очередь, имеет информационное представительство во всех других отрезках пространственно-временного континуума. В этой связи по-новому звучат утверждения Спинозы: "Тело человека есть частный случай бесконечной протяженности", а "ум человека - одна из форм бесконечной мысли". Любопытно, что современный ученый профессор Б. Искаков предлагает называть душу "совокупностью микролептонных голограмм".
Заметим, что понятие "голография" всегда означало метод получения полной объемно-образной информации об объекте, основанной на интерференции (от лат. - перенесение) волн света. Сущность метода сводится к фиксации светочувствительной эмульсией результата одновременного воздействия на нее как рассеянного лазерного луча, отраженного от запоминаемого объекта, так и опорного, поступающего непосредствен -
216

но с лазера. Возникающая в результате взаимодействия картина содержит полную образную информацию о запоминаемом объекте1.
Как бы ни казалось это парадоксальным, но кибернетика дает множество аргументов в пользу эзотерических наук. Кибернетика (от греч. kybernetes- рулевой, управляющий), как известно, оформилась в дисциплинарную область науки об управлении машин и живых существ. Традиционно с ней связывают представления о науке управления, о регулировании и передаче информации в организмах, машинах и системах организмов и машин. Поплавок в сливном бачке - простейшее приложение кибернетического управления. Когда бачок наполняется, клапан перекрывает воду. Это всем понятно, но таким управляемым может быть и химический процесс, протекающий в нескольких направлениях, и биологический. Желудь, например, может быть рассмотрен как программа для дуба.
В 1969 г. кибернетик доктор Дэвид Форстер выступил с лекцией по кибернетике в Королевском колледже в Лондоне. Он отметил, что волна - основное понятие в электрической информационной теории- состоит из двух половинок: от вершины одного возвышения до впадины следующего. Волна- двоичная система, а компьютеры работают в двоичной системе. Если волна - это основной словарь Вселенной, то логично предположить всеобщее программирование. При этом ученый подчеркнул, что скорость управляющей системы должна быть больше, чем скорость управляемых процессов. Данный вывод находит множество подтверждений в многообразии обыденных ситуаций. Например, когда вы ведете свою машину, вы принимаете решение быстрее, чем работает мотор, иначе она станет неуправляемой. Следовательно, "программирование материи должно быть выполнено с помощью колебаний или волн намного более быстрых, чем вибрации самой материи, то есть на космическом излучении". Д. Форстер пришел к выводу, что уровень создающего разума выше, чем разум человеческий2.
Принятие принципа всеобщего энергоинформационного обмена во Вселенной влечет за собой признание "разумности Мирового Пространства". Информационная Вселенная - разумная Вселенная. Для современной науки это означает всего лишь возможность принимать и расшифровывать информацию. Вместе с тем легко показать, что такое положение дел сочетается и с первым принципом герметизма: "Все есть мысль"; "Мы живем в разуме, разумом и посредством разума". По мнению эзотерически ориентированных ученых, информационную матрицу Вселенной, несущую в себе эволюционную программу построения и развития материи, можно называть и Богом.
Ноосферные идеи, идеи кибернетического программирования живой материи, сам антропный принцип, а также утверждения ученых (в частности, В. Налимова) о существовании "всемирно размытого сознания" рождают образ Вселенной не как холодной и мертвой, а как грандиозной самосознающей структуры. Человек в таком случае понимается как некоторый определенным образом организованный объем пространства, узел сгущения энергии и информации. Субъект, осознавший эту истину, осво-
217

бождается от чувства потерянности в пространстве, от ощущения вселенского одиночества и беззащитности3.
Вселенная полна смысла, который может быть понят. Внезапное чувствование значения, которое человек осознал, аналогично тому, как радиоприемник может выбрать какую-то неизвестную станцию. Это всем доступная аналогия. Значения плавают вокруг нас, они могут быть декодированы, и человек может получить внезапный проблеск значимости, чувствование Вселенной, угадывание ее тайны. В таком контексте новую картину Вселенной, представляемую сциентистами как цифровую и информационную, предпочтительно называть разумной Вселенной..
Поскольку большинство аномальных явлений не связано с непосредственным материально-вещественным взаимодействием, уже в 70-е гг. появилась идея о наличии в аномальных явлениях, к каковым причислялись экстрасенсорные взаимодействия (ЭСВ), телекинез, телепатия и пр., некоторого информационно-энергетического обмена. Так возник термин "энергоинформатика". Когда в энергоинформационном обмене участвуют биосистемы, речь, соответственно, идет о биоэнергоинформацион-ном обмене. Этот несколько громоздкий термин заменил на сегодняшний день не принятый многими термин "парапсихология".
Биоэнергоинформационный обмен предполагает сложный механизм принятия, использования и обращения информации. Само понятие информации достаточно многозначно. Очень часто информационные процессы объясняют в связи и на основе отражательных. Отражение может быть рассмотрено либо с процессуальной стороны, либо в результативном плане. Действительно, после исчезновения внешнего реального предмета (отражаемого) само отражение как результат отражательного процесса не исчезает, а продолжает существовать в отражающем предмете как след. Таким образом, внешнее воздействие как бы откладывается, сохраняется в структуре отражающего. На этой основе строится атрибутивная концепция информации.
Вместе с тем понятие "информация" этимологически истолковывается (от лат. - informatio) как ознакомление, сообщение, разъяснение. В философских дискуссиях по вопросу о предметной области информации возникли по меньшей мере три позиции. Во-первых, информация трактуется как сфера общения и средство общенаучной рефлексии. Во-вторых, она понимается как свойство самоорганизующихся систем, связанное с упорядочиванием взаимодействий. В-третьих, информация предстает как мера неоднородности распределения материи и энергии, свойство всех материальных систем, фиксирующих изначальную неоднородность мира. Три вышеобозначенных понимания информации вошли в современную теорию под следующими названиями: коммуникативная, функциональная и атрибутивная концепции информации.
Атрибутивная концепция опирается на наиболее широкое понимание информации как отражения разнообразия в любых объектах и процессах как в живой, так и в неживой природе. В ней информация в самом общем виде определяется как мера неоднородности распределения материи и энергии в пространстве и времени, которая сопровождает
218

все протекающие в мире процессы. Академику В. Глушкову принадлежи ? вывод о том, что информация существует постольку, поскольку существуют сами материальные тела и, следовательно, созданные ими неоднородности. Всякая неоднородность несет с собой какую-то информацию.
В предельно широком атрибутивном понимании информации как меры неоднородности распределения материи и энергии акцентируется не столько функция упорядочивания, сколько обменное обеспечение в ситуации исходного многообразия. Возникновение информации о новой структуре означает закрепление "случайного" выбора. Природа "не знает" заранее, чего она хочет, она мутирует "наугад", испытывая на прочность каждый полученный результат. Все случаи повторения включают в себя разные обстоятельства, которые влияют на дальнейшее развитие. Информационно-обменные процессы не имеют конечных встроенных целей и степеней упорядочивания. Они актуализируются в изначально изменчивом, принципиально неравновесном поле взаимодействий. В этом случае вывод о том, что информация сигнализирует об обменных процессах, не препятствуя природной стохастике (неопределенности), правомерен и обоснован.
Коммуникативная концепция информации, указывающая на передачу сведений, сообщений, осведомление о положении дел, как наиболее популярная, сохранялась до середины 20-х гг. XX в. С ростом объема передаваемых сообщений появилась потребность в их количественном измерении. В 1948 г. К. Шенноном была создана математическая теория информации. В ней под информацией понимались не любые сообщения, передающиеся людьми друг другу, а только такие, которые уменьшают неопределенность у получателя. Была предложена абстрактная схема связи, состоящая из источника информации, передатчика, линии связи, приемника, адресата и источника помех. Такие процессы имели наиболее важное значение в познании и управлении. Н. Винер предложил использовать понятие информации в кибернетике, - науке об управлении и связи в живых организмах, обществе и машинах4. Информация стала пониматься в рамках функциональной концепции - как такая форма отражения, которая связана с самоуправляемыми системами. В данном контексте информация интерпретировалась не как свойство всей материи, но как особенность живых самоуправляющихся систем или же сознательных существ, как основная предпосылка и условие оптимального управления. В этом контексте принципиально инновационной является проблема информационной природы человеческого сознания.
К особенностям информации относят ее избыточность, недостаточность, оптимальность. Информационные потоки классифицируются на потоки констатирующей и управляющей информации. Информацию подразделяют также на социально изменчивую и инвариантную. Социально изменчивая информация несет в себе следы идеологических стереотипов, национальных, политических, экономических и других отношений, отражает нужды и психологические характеристики социальных групп. В современной философской литературе именно атрибутивная концепция информации связывается с особыми перспективами.
219

В информатике, как в новом научном направлении, выделяют следующие типы энергоинформационных взаимодействий: энерго-материаль-ные (ЭМ); материально-энергетические (МЭ), энерго-информационные (ЭЙ) и информационно-энергетические (ИЭ); для последних характерен предельно малый ввод энергии, как, например, при воздействии экстрасенса. В тонком мире энергия близка к нулю, а информация стремится к бесконечности.
Известные в физике четыре фундаментальных взаимодействия: гравитационные, электромагнитные, сильные И слабые - не позволили пока объяснить ИЭ феноменов сознания и аномальных явлений. Поэтому существует предположение, что структура тонких миров в аспекте современного естествознания должна быть связана с неким пятым фундаментальным физическим взаимодействием информационного типа. В таком случае информационные поля как элементы тонкого мира - это не силовые поля в обычном физическом смысле. Они должны быть безэнергичными, процессы передачи -информации в них должны быть безэнтропийными, причем со скоростями, существенно превышающими скорость света5. Постулат Эйнштейна формулировал предел скорости света для электромагнитных, а не для информационных полей, и потому противоречия с ним нет.
Согласно выдвинутым гипотезам, носителем пятого фундаментального физического измерения могут быть торсионные поля (поля кручения). Они регистрируются и играют решающую роль в ЭСВ. Торсионные поля обладают правым и левым вращением, что позволяет предполагать наличие как "правого", так и "левого" миров. Ослабление торсионных излучений отсутствует при прохождении через природные среды. Ученые предполагают, что квантами торсионного поля выступают низкоэнергетические реликтовые нейтрино, тогда высокая проникающая способность торсионных излучений представляется достаточно естественным фактором.
Групповая скорость торсионных волн оценивается значением не менее чем 109с (скорость света). Однако сверхсветовые скорости не являются чем-то новым и чрезвычайным для физики. Считается, что торсионные поля могут самогенерироваться. Они могут возникать как следствие возмущения физического вакуума. Любая форма, даже если ее масса ничтожна, может возмущать вакуум и порождать в окружающем ее пространстве поляризацию, которая проявляется как торсионное поле. Кроме того, было показано, что в той части вакуума, где присутствует электростатическое или электромагнитное поле, всегда существуют порождаемые этим полем торсионные .компоненты. Первичные торсионные поля рассматриваются как форма материи, единственной характеристикой которой служит наличие вихрей, переносящих информацию и не обменивающихся энергией при взаимодействии. Первая передача двоичных сигналов по торсионному каналу связи была осуществлена еще в 1986 г. В 1996 г. предполагалось завершить работы по созданию приемно-передающих средств торсионной передачи информации6.
Изучая эффекты торсионных полей, исследователи отмечают, что "флуктуация вакуума приводит к некоторому аналогу магнитного поля,
220 "

которое формируется в виде торсионных образований, т.е. неких образований кручения. Сами торсионные поля рассматриваются как первичные биоэнергетические возбуждения вакуума, несущие информацию. Они "управляют" рождением материи из вакуума, ее развитием и взаимодействием"7. Г. Шилову принадлежит вывод о том, что торсионные поля порождают мыслеформы - "некоторые устойчивые полевые образования, которые представляют собой своеобразную визитную карточку материального объекта в структуре информполя"8. И если все материальные объекты формируют вокруг себя поля кручения - торсионные поля, то сознание занято тем, что улавливает характер взаимодействия с ними. Торсионное поле индуцирует спиновую поляризацию, которая сохраняется после снятия воздействия внешнего торсионного поля. В этом случае становятся объяснимыми такие паранаучные феномены, как порча и сглаз, а также такое явление, как "память воды". В. Ярцев открыл свойство человека объединять энергией и информацией клетки своего тела в единый биоэнергетический организм, при этом интенсивность и направленность объединения клеток определяется сознанием человека и его составляющими (разумом, чувствами, волей). Человеческий организм в целом создает свое общее торсионное поле. Большое значение в хранении и передаче информации имеет структура воды в организме. Кроме того, торсионные поля могут самогенерироваться.
Теория торсионных полей - самое последнее детище современной науки и одновременно причинное основание для объяснения многих явлений эзотерики. Понятие торсионного поля углубляет положения синергетики, в частности - относительно действия аттракторов. Электромагнитное излучение также всегда содержит торсионную компоненту. Вращающееся с большой скоростью тело уменьшает действие силы гравитации. При передаче мыслеформы при помощи торсионных полей абстрактно представима физика телекинеза.
Исследования действия торсионных полей на живые организмы показали, что в поле статического торсионного излучения правой поляризации наблюдается повышение выживаемости ослабленных организмов. При воздействии торсионного поля левой поляризации улучшений не зафиксировано. На присутствие торсионного поля живой организм реагирует повышением теплопродукции. Промежуточный вывод гласит о благотворном воздействии торсионных полей и о том, что их можно применять для улучшения состояния ослабленных организмов.
Есть предположение и о том, что торсионное поле является субстратом индивидуальной памяти. Так, доктор медицинских наук, профессор А. Степанов пришел к выводу, что поступающая извне информация пространственно кодируется в различных зонах мозга и разделяется на два параллельных потока. Один поток используется для сличения на тождественность входящих параметров с матрицами внутреннего состояния и отвечает за адаптационно-компенсаторную деятельность организма. Второй поток фиксирует новое состояние и индуцирует торсионные поля поступившей информации'. Подобные выводы находятся в пределах и в соответствии с холотропной концепцией, ярким представителем которой
221

является Станислав Гроф. Холотропное (от греч. holes- целое) понимание сознания подчеркивает, что поле сознания лишь опосредуется индивидуальной деятельностью мозга и включает в себя многообразный опыт эволюции Вселенной.
Разновидности информационных взаимодействий можно сгруппировать в три класса: Человек - Земля - Космос.
Феномены человека:
а) экстрасенсорика, или психостатика:
- биосенсорная диагностика;
- коррекция, ситуационный поиск;
- телепатия, ясновидение, прогностика;
б) психодинамика, или психокинез:
- телекинез, или психокинез, полтергейст;
в) измененные состояния сознания:
- творческое озарение в искусстве, науке, религии (гениальность);
- техника дыхательного транса;
.- медитации, молитвы, шаманизм, спиритизм;
- трансконтакты с подсознанием - с низшими уровнями информационных полей. Феномены Земли:
а) георефлексия:
- геопатогенные и активные зоны;
б) информационно-энергетические эффекты формы:
- пирамидальные, полостные, сотовые структуры;
в) эффекты стихий:
- природные бедствия, тайфуны, землетрясения;
- экологические и технические аварии;
- социальные и биологические катастрофы (войны, революции, эпидемии);
- НЛО. Феномены Космоса:
а) космобиоритмика:
- биомедицинская и социальная ритмология;
- астрология (общая, медицинская, метафизическая);
б) астрофизические парадоксы времени и пространства;
в) психоконтакты с высшими уровнями информационных полей по интуитивному каналу связи.
Информационный энергообмен в системе "Человек" способен обеспечить переход к более широкому использованию духовных и физических ресурсов организма. Он предполагает применение "слабых" ИЭ взаимодействий мира вместо сильных, духовное совершенствование человека, использование достижений гармоничных школ. Здесь обосновывается необходимость зашиты сознания от психонасилия и психотеррора, разработка альтернативных технологий психокоррекции. Информационные процессы сугубо важны для деятельности головного мозга. Эксперименты показали, что сведение к минимуму и исключение сенсорной информации приводит к быстрому развитию галлюцинаций и бреду. Ново-
222

рожденные младенцы, получающие физиологические питание, но лишенные информации, обречены на слабое развитие, а иногда и гибель. Можно предположить, что информация есть основное питание мозга и (развивая эту аналогию) она (информация) должна быть разнообразной, обильной, чистой и обладать существенным свойством новизны.
Есть и еще один аспект, который укоренен непосредственно в самих онтологических основах здорового существования человека. Привычной стала фраза в отношении какой-либо патологии: "Нарушен обмен веществ". Так часто, ссылаясь именно на это последнее, все в себя включающее объяснительное основание, пытаются истолковать многие аномалии. Взгляд на жизнь как на обмен веществ (уточним: нормальный обмен веществ) устоялся и стал привычным. Но ведь все процессы, сопровождающие обмен веществ, связаны как с поглощением энергии, так и с огромными энергетическими затратами. Переработка веществ организмом: процессы расщепления, выделения и усвоения, диссимиляции и ассимиляции - чрезвычайно энергоемки. А какое огромное количество энергии необходимо человеку в процессе его жизнедеятельности, в каждом элементарном жизненном акте! Все это заставляет посмотреть на жизнь человека как на обмен энергий. Энергия нужна для получения информации из внешней среды, для обработки ее в самом организме. Индикаторами энергетических затрат служат эмоции и интенсивность процесса мышления.
Установлено, что организм нуждается и в инфракрасных, и в ультрафиолетовых излучениях в допустимом и приемлемом для него диапазоне. Считается, что энергия может быть как катализатором многих процессов, так и тормозом и преградой. Об организме человека принято говорить как о самонастраивающейся и саморегулирующейся системе. Предполагается, что в его грандиозной лаборатории идет разумное распределение и расходование энергии в соответствии с требованиями органов, тканей, клеток. Мышечная ткань, нервные волокна, мозг - одновременно склады, аккумуляторы и потребители энергии. Организму свойственно накапливать определенный резерв энергии. Белки, жиры, углеводы как источники энергии играют ведущую и существенную роль, однако энергоинформационные процессы жизнеобеспечения не могут укладываться в парадигму вещественного объяснения. Не только названные питательные вещества, но и энергия солнца, воздуха, воды является питательным источником нашего организма.
Информационный энергообмен в системе "Земля" позволяет выбирать более полезные для человека места проживания, предсказывать негармоничные ситуации природного и антропогенного характера.
Для системы "К осмос" важным оказывается решение астрофизических парадоксов, научный багаж астрологии и рациональная часть так называемых "контактерских" эффектов.
В настоящее время наличие специфических информационных полей, сопровождающих как каждый объект, так и всю Вселенную, признано абсолютным большинством ученых. Считается, что информация во Вселенной представлена вселенским информационным полем, хотя меха-
223

низм данного процесса остается неизученным. Информационное поле (ИП) становится продолжением объекта, и следовательно, оно должно быть учтено при изучении его специфики.
Размышляя над особенностями информационных полей, Г. Швебс предлагает выделить первичное ИП, которое отражает сущность материи (объекта) и служит связующим звеном с другими ИП, и сингулярное ИП, которое помимо прочего обладает еще и голографичностью и фрак-тальностью.
Выделяются следующие типы информационных полей:
• ИП, несущие код будущих событий;
• Космическое ИП;
• Гео-ИП (земное отображение космического);
• Гелио-ИП;
• Галактические ИП10.
К пониманию природы информационных полей близко подходит теория собственного излучения объекта. Биополе представляет собой комплекс излучений организма и регистрируется с помощью методов биолокации (рамки, маятники и т.п.). В качестве специфического компонента биополя выступает пси-излучение. Его особенностью является наличие границы, за пределами которой оно отсутствует. Для неживых объектов пси-поле охватывает 0,5-0,6 м от поверхности, для человека (в среднем) 2,5-2,6м от поверхности его тела. Уже утвердилось представление, что пси-поле имеет форму кокона, нарушение функций организма приводит к выбросам и появлениям впадин с противоположной стороны кокона. Обнаружение и устранение аномалий пси-поля человека - задача первостепенной важности, решение которой необходимо для поддержания его здоровья и работоспособности. Вместе с тем исследователи фиксируют и проблему негативных последствий появления и функционирования искусственных пси-полей. "Наличие пси-полей естественного происхождения, - отмечает Ф. Юсупов, - есть одно из свойств среды, в которую погружены живые' существа. В течение миллиардов лет своего эволюционного развития живая материя адаптировалась к этим полям. Искусственные пси-излучения нарушают эту адаптацию. Масштабная экспансия генераторов искусственных пси-излучений (телевизоров и компьютеров) в жилые помещения отличается своей внезапностью и относительной непродолжительностью - порядка 50 лет. За этот срок еще не успели сформироваться генетически передаваемые защитные механизмы"".
Современная наука принимает положение, что на основании кванто-во-механических эффектов возможны различные типы канализирован и я информации. Ключевым здесь является наличие соответствующих кодов или фильтров. Так, коллективное бессознательное, о котором говорил Г. Юнг, может быть понято как комплекс наследственных кодов или фильтров, обеспечивающих автоматическое взвешивание информации, поступающей в мозг непосредственно из семантического пространства по определенному каналу. Стадия формирования осмысленного текста отсутствует, однако иногда осознавание может происходить
224

уже в результате взаимодействия с программой, закодированной в индивидуальном подсознании.
Структура, отвечающая за подобные процессы и аналогичная понятию аттрактора в синергетике, в эзотерике именуется эгрсгор. Есть и другое толкование эгрегора, которое тяготеет к античной традиции: здесь он понимается как Космический Логос. Считается, что эгрегор (коллективный мозг) соответствует каждому системному образованию - от индивида до этноса. Он наделен регулярно-управляющим и подсказывающим действием12. Эгрегор понимается как направляющая структура, функциональная предопределенность, свойственная каждому народу. В этом плане эгрегор этноса прокачивает через себя энергетику социума, выбирая свойственные для себя функции и формы своего адекватного использования и приспособления.
Новейшие взгляды на природу времени позволяют говорить о спектре виртуальных будущих, о том, что время неоднородно и течет либо с выделением энергии, либо с ее поглощением. Парадоксально, но именно эти, самые спорные, идеи Н. Козырева- отечественного астронома, обнаружившего ранее неизвестный вид энергии, который порождается ходом времени, - сочетались с идеологическими штампами нашей истории. В ней то провозглашались периоды ускорения, то фиксировались периоды застоя и даже стагнации...
Возможность виртуального будущего. Любой обыватель подтвердит: что бы ни случилось в настоящем, объяснение и причина тому всегда будут найдены из прошлого. А следовательно, прошлое готовит не одну, а пучок траекторий возможного будущего. Желательный вариант развития судьбы упирается в формулу: "зависит от...", он релевантен. Возникает вопрос: насколько и как возможно на него повлиять? С таким способом квантования будущего всегда связывали мечту и страстное желание. Популярная литература подсказывала необходимость концентрации на желаемом будущем. Так или иначе, но человечество всегда на протяжении всей тысячелетней истории своего существования было одержимо идеей обуздания неопределенности бытия. Гадания, жребий, жеребьевка, заклинания, прорицания, толкования сновидений и пр. - таковы способы искреннего желания обуздать, уменьшить и устранить неопределенность. К знаменитой древнекитайской гадательной "Книге перемен" обращались правители с целью узнать судьбу своих начинаний. В ней гадания о счастливых и несчастных событиях, бедах и успехах, об, изменениях, происходящих с темными и светлыми началами, производились по гексаграммам. "Книга Перемен" - "И-пзин" - была достаточно сложна для понимания и использования в обращении. Немецкий философ и математик Г.В. Лейбниц, ознакомившись с "И-цзин" в XVII в., не уставал выражать свой восторг, утверждая, что расположение восьми триграмм впервые выдвинуло в истории человечества идею о двоичной системе исчислений в математике. Идея эта имела огромное будущее. Ведь именно двоичная система впоследствии легла в основу создания ЭВМ'-1.
Современные темпорологи отказываются от идеи линейной стрелы будущего, в которой ярко выражена однозначная зависимость настояще-
225

го от прошлого и будущего от настоящего. Они говорят о связях, так или иначе обеспечивающих возможность резонансных "дистанционных" взаимодействий между будущим и настоящим. "...На временной оси, - отмечает Е. Файдыш, - объект описывается пакетом волновых функций. Отсюда непосредственно следует, что в каждой точке настоящего присутствуют "хвосты" волновых функций объектов из далекого будущего, а правильнее сказать, из различных виртуальных будущих"14. Гадательный процесс связан с использованием специальных усилителей, позволяющих уловить очень слабые, подчас ничтожные проявления будущего в настоящем. К ним относятся различные психоэнергетические устройства, такие как магические зеркала, биорезонаторы, магические жезлы и т.д. Ими могут быть сенситивы и медиумы.
Течение времени всегда связано с информационной насыщенностью пространства и прямо ему пропорционально. Для ребенка год его жизни тянется дольше, чем для пожилого человека. Считается, что вторая половина жизни человека ощутимо быстро сжимает время. "А годы летят, словно птицы..." - эти известные слова подчеркивают разную скорость индивидуального временного потока.
В связи с этим интерес вызывает гипотеза В. Плохова относительно "барьера памяти". Известная всем способность человека- забывать события прошлого - имеет весьма важные эффекты. "Сжав и как бы "законсервировав" накопленную и отработанную уже информацию, мы освобождаем ячейку в матрице для новой оперативной памяти. Потому и обретаем свободу воли, способность идти вперед"15.
Существуют предположения, что в момент рождения вследствие родового стресса у человека блокируется информационный канал связи с энергоинформационным полем Вселенной. Однако в трансе, гипнозе, в экстремальных ситуациях или даже во сне человек иногда преодолевает эту блокаду. И тогда он вдруг начинает говорить на чужом и незнакомом ему языке, писать стихи, рисовать, чего не делал ранее, видеть и описывать в деталях события далекого прошлого, делать открытия. Прорыв барьера памяти, т.е. спонтанное считывание информации, - процесс, не имеющий конкретной рецептуры своего осуществления.
В контексте механизма энергоинформационного обмена особое значение приобретают размышления над следствиями парадокса Эйнштейна - Подольского - Розена. Как показывает В. Эрекаев, суть парадокса состоит в том, что по отношению к двум квантовым частицам, вступившим во взаимодействие и разошедшимся на большое расстояние, согласно квантовой механике, изменение свойств одной частицы ведет к изменению другой. Если во взаимодействие вступает третья частица, тогда первая должна "почувствовать" произошедшие изменения со второй - своей первоначальной "партнершей" - и изменить свои характеристики. Если же третья частица вступает во взаимодействие с некоторой четвертой, то в силу эффекта парадокса Эйнштейна - Подольского - Розена (ЭПР) вторая частица должна отреагировать и изменить свои характеристики. А вслед за ее изменением должна испытать изменения и первая, и так далее. Это может означать существование в микромире некоторого рода "цеп-
226

ных" взаимодействий. Насколько же длинной может оказаться такая цепочка? Если она бесконечна, то каждая частица должна в "снятом виде" "помнить" всех своих партнеров по взаимодействиям и всю свою историю от рождения. Такое состояние обсуждается с использованием термина "те-леономизм". "В результате этих эффектов, - отмечает В. Эрекаев, - первая частица должна с точки зрения внешнего (макроскопического) наблюдателя постоянно спонтанно и беспричинно менять свои характеристики. На самом деле она латентно и строго "отслеживает" изменения состояний своих предшествующих партнеров по взаимодействию. Нетрудно заметить, что здесь работают скрытые от макроприборов причинные цепи или "цепочки корреляции"16.
Эти и многие другие инновационные гипотезы открывают широкие горизонты для понимания энергоинформационных процессов и их использования в целях гуманистического развития человечества. В современной системе информационнее-энергетических взаимодействий существуют ряд положений, имеющих статус неписаных законов:
1. Все техники ИЭ взаимодействий имеют не абсолютный, а относительный характер, они могут быть реализованы людьми, обладающими реальными ИЭ способностями, профессионально подготовленными, с высокой нравственной ответственностью и психической устойчивостью.
2. Достоверность реализации ИЭ взаимодействий не стопроцентная. Она зависит от состояния оператора и внешних условий, во всех трех системах Человек - Земля - Космос.
3. Поскольку ИЭ техники связаны с сознанием человека, то необходима защита от деструктивных влияний на это сознание. Заявления о любви, добре, благости сами по себе не могут служить панацеей от нарушения психосферы личности и общества со стороны его "врачевателей". Только проверка делами, а в целительстве - долговременными результатами даст высокую гарантию защиты сознания личности и общества.
Отвергаются как недопустимые в этическом и экологическом отношении все формы манипулирования сознанием: как лекарственными, приборными, так и медиативными техниками. Наиболее опасным источником искажения сознания личности и общества в биоэнергоинформационном взаимодействии рассматривается негативный аспект средств массовой информации, насыщающих эфир деструктивными программами насилия.
ЛИТЕРА ТУРА
' См.: Росцт'с Ю.В. Последняя книга Снвилллы? // Знак вопроса. М., 1991. № 2. С. 21.
2 Цит. по: Колин У. Оккультизм. М., 1994. С. 8.
3 См. Налимов В.В. Спонтанность сознания. М., 1989.
4 Винер Н. Кибернетика и общество. М.. 1953.
5 См.: Волчепко В.Н. Неизбежность, реальность и постижение тонкого мира // Сознание и физическая реальность. М., 1996. № 1-2. С. 9.
* Акимов А.Е., Шипов Г.И. Сознание, физика торсионных полей и торсионные технологии // Там же. С. 70.
227

7 Панов В.Ф., Тестов Б.В., Клюев А.В. Влияние торсионного поля на лабораторных мышей //Сознание и физическая реальность. М., 1998. № 4. С. 48-49.
8 Шипов Г.И. Теория физического вакуума. М., 1993. С. 192.
9 См.: Степанов A.M. Гомеостатическая модель сознания. Вербальная оболочка // Сознание и физическая реальность. М., 1998. № 4. С. 60.
10 См.: Швебс Г.И. Холистическая научно-эзотерическая доктрина мироздания // Сознание и физическая реальность. М., 1998. № 5. С. 7,11.
1' Юсупов Ф. О феномене пси-излучения // Сознание и физическая реальность. М., 1998. №6. С. 63.
12 См.: Фапдыш Е.А. Природа времени. Связь между настоящим и будущим // Сознание и физическая реальность. М., 1998. № 4. С. 5.
" См.: История китайской философии. М., 1989. С. 29.
14 Файдыш Е.А. Указ. соч. С. 16.
15 Цит. по: Кучаръянц В. Песчинка человеческого "Я" во Вселенском мироздании//Альянс. 1998. №8. С. 12.
16 Эрекаев В.Д. Некоторые следствия парадокса Эйнштейна-Подольского-Ро-зена // Смирновские чтения. Международная конференция. М., 1999. С. 211.
Тема 21. РАЗМЫШЛЕНИЯ О НАУКЕ БУДУЩЕГО. ДИАЛОГ ЭЗОТЕРИКОВ И УЧЕНЫХ
Станет ли ненаука наукой? Опыт отечественных исследований. - Представление о квантовом единстве мира. - Как объяснить аномальные явления?- Проблема корреляции будущего и что есть интуиция?- Предсказание в науке и эзотерике. - Парадоксальная родственность принципов науки и эзотеризма. - Антропоцентризм и дезантропоцентризм как ориентации философии, науки и эзотеризма. - Экология человека. - Самореализация и глубокое сознание цели. - Медитация как средство очищения сознания. - Сфера рас-щирения способностей. - Бесконечность и проблема преодоления смерти. - Сходство квантовой физики и философии мистицизма.
В 1961 г. известный американский обозреватель Джон Стивенсон писал: "Западному миру пришлось пересмотреть свое мнение о науке в СССР за последние годы. Второе событие, на этот раз связанное не с завоеванием космоса, а скорее всего с природой самого человека, придется приписать советской науке". Речь шла о работе исследовательской парапсихологиче-ской лаборатории, организованной в тогдашнем Ленинградском университете под руководством профессора Л.Л. Васильева по исследованию телепатии1. В 1968 г. в Академгородке Новосибирска была успешно выполнена обширная программа по телепатии. На заседании комиссии по экспертизе парапсихологических явлений участвовал весь цвет отечественной психологии: А. Лурия, А. Любоевич, В. Небылицин, В. Зинченко и др. В журнале "Вопросы психологии" за 1973 г. в статье "Парапсихология: фикция или реальность?", подписанной выдающимися психологами В. Зинченко, А. Ле-
228

онтьевым, Б. Ломовым и А. Лурия, была сформулирована позиция: "Феномен -есть. Канал связи неизвестен. Любители могут искать!"
Решение проблемы: станет ли ненаука наукой, - стало обрастать опытом отечественных исследований.
В конце семидесятых годов в Москве под руководством А. Спиркина стала работать секция по биоэнергетике. В 1986-м ее возглавил В. Казначеев. Подобные лаборатории создавались во многих городах: в Киеве, Минске, Ростове-на-Дону, Новосибирске, Алма-Ате. Но работы велись крайне разрозненно, не было единой программы исследований. В 1988 г. был создан Комитет по проблемам энергоинформационного обмена в природе. Он ставил своей задачей изучение необычных возможностей человека, аномальных явлений, регистрацию и моделирование биоизлучений техническими средствами.
В состав Комитета наряду с его региональными группами, охватившими практически всю территорию страны, входили созданные комиссии по биоэнергоинформатике, экстрасенсорике и биоэнергетике, нетривиальным методам коррекции состояния организма, по исследованиям полтергейста.
В декабре 1989 г. в Москве состоялась организованная Комитетом Всесоюзная конференция "Энергоинформационный обмен в природе. Концепции". В этом же году на относительно независимой финансовой основе была создана Ассоциация прикладной эниологии (энергоинформационного обмена). Президентом был выбран доктор технических наук Ф. Хан-цеверов. С декабря 1992 г. появилась Академия энергоинформационных наук2.
Благодаря представительнице ассирийского народа Евгении (Джуны) Ювашевны Давиташвили экстрасенсорике перестали чинить препятствия. Приобщение целительницы к науке в качестве научного сотрудника одного из ведущих институтов АН СССР, с одной стороны, и покровительство ученых и прежде всего властей - с другой, привело к тому, что эк-страсенсорпка стала признаваться в официальных кругах.
В массах населения возникла симпатия к парапсихологии. На этой волне прошли телевизионные сеансы Алана Чумака и Анатолия Кашпиров-ского. Однако не всегда дар целительства мог проявиться по "заказу", и проблема создания аналогичных сверхспособностям технических устройств все больше и больше привлекала к себе внимание своими позитивными и негативными последствиями. Создание таких технических систем связи, состоящих из индуктора и перципиента, в принципе возможно. Но экстрасенсы отражают и воспроизводят взаимодействия, которые не всегда измеряются известными физическими приборами.
Г. Гуртовым и А. Пархомовым была экспериментально доказана возможность дистантного воздействия человека. Оказалось, что результат такого воздействия принципиально не зависит от расстояния. Улучшение экранировки объекта воздействия от внешних электрических, магнитных, акустических, тепловых и прочих влияний не только не сказывается отрицательно на результатах воздействия, но и делает их еще более выраженными'.
229

В одной из гипотез при объяснении этого явления обращаются к представлению о квантовом единстве мира, согласно которому между всеми квантовыми объектами Вселенной существует слабый контакт. Можно допустить, что он ощутим людьми, имеющими повышенную восприимчивость к информации. Некоторые древние поверья и обряды так называемой контагиозной магии имеют к этому прямое отношение. Они предусматривают установление необычных форм взаимосвязи человека с другими людьми, с животными и минералами. Основной принцип контагиозной магии гласит: вещи, хоть раз контактировавшие друг с другом, после прекращения прямого контакта продолжают взаимодействовать на расстоянии. Ряд колдовских приемов основан именно на этом принципе. Заметим, что на X Международном конгрессе по логике, методологии и философии науки в 1995 г. в Италии, во Флоренции, И. Пригожиным была выдвинута как приоритетная идея квантового измерения универсума. Можно предположить, что имеется в виду следующее. В корпускулярно-вол-новом дуализме проявляются свойства микрочастиц присутствовать как бы сразу во всем пространстве ("микрочастица проходит через две щели"). Две квантовые частицы, даже разлетевшись на астрономические расстояния, могут составлять единый квантовый объект, так что корреспонденцию их свойств нельзя объяснить никакими обменными сигналами. Этот единый квантовый объект, объединяющий уже далеко разнесенные во времени и пространстве элементы (вещи, предметы), сохраняет возможность информационного воздействия.
Физик А. Московский и физиолог И. Мирзалис, опираясь на "ряд сумасшедших свойств" квантовых систем, высказали предположение, что феномены ясновидения и предвидения можно рассматривать как проявление информационного туннельного эффекта, а феномен психокинеза - как проявление активности сознания за пределами тела, реализуемого за счет того же туннельного эффекта4.
Здесь, однако, встает вопрос общефилософского или, вернее, методологического характера: стоит ли объяснять аномальные явления, руководствуясь эталонными объяснительными моделями сложившегося образца, или правильнее искать отличные от известных (в данном случае это ассоциация "с туннелем") объяснительные эталоны, где могут быть использованы допущения, выходящие за пределы общепринятых?
Д. Дубровский уверен, что одной из проблем, связанной с классификацией загадочных явлений, оказывается методологическая. Ибо в классификации пока преобладает физикалистский подход, в котором исходят из физических критериев существования, действительных в области физики и совершенно неадекватных в области психики. И. Коган в книге "Теория биологической информации", изданной в 1981г. в Москве и в 1989г. в Америке, обосновывает свою позицию тем, что в наших взаимоотношениях с окружающей средой существует ряд взаимодействий, которые принципиально не сводимы к физическим. Здесь бессмысленно искать какие-либо физические аналоги и корреляции. Он отмечает элементы парапсихологической деятельности в типичных коммуникативных отношениях. Например, умение делового человека в конфликтной ситуа-
230

ции бесконфликтно уладить многие проблемы или же восприятие талантливого музыканта внимающей ему завороженной аудиторией - здесь взаимодействие не описывается физическими формулами.
Б. Раушенбах, вспоминая Августина Блаженного, подчеркивает его меткое выражение о том, что чудеса не противоречат законам природы, они лишь противоречат нашим представлениям о законах природы. Каковы эти законы природы, человечество постоянно пытается узнать. Уже запрещались и генетика, и кибернетика, и квантовая механика. И с помощью запретов на изучение парапсихологических явлений наука, методология и философия мало что приобретут.
В. Зинченко приводит шокирующие факты из истории изучения парапсихологии в нашей стране. Ведущим психологам-экспертам при квалификации парапсихологических явлений в тогдашнем режиме принятия решений было предложено "не становиться на дырявый мост экспериментальных исследований, а проголосовать: "Есть парапсихологические феномены или нет. Если большинство "за", значит есть, если "нет", так и опубликуем". И стоило большой смелости в той атмосфере признать феномен парапсихологии. В. Зинченко, изучавший четверть века человеческий глаз, настоятельно подчеркивал, что есть глаз телесный, который работает "на прием", и есть глаз духовный, который работает "на выдачу". И каковы бы ни были ухищрения анатомии глаза, без глаза духовного нельзя вывести ни Рублева, ни Микеланджело, ни Моне. Точно гак же, как из биомеханики нельзя вывести танца Плисецкой. Недаром А. С. Пушкин говорил: "Душой исполненный полет"5.
Н. Бехтерева, внучка великого психиатра, академик и директор Института мозга, резюмирует свой исследовательский путь словами: "Я надеюсь, придет время, и "странные явления" будут более понятными, что, кстати, отсечет дорогу и шарлатанам всех мастей"6. Развивая ней-рофизические исследования, она столкнулась одновременно с двумя плато, разного уровня проходимости. Это уменьшало вероятность новых открытий в изучении мозга. Речь шла о целесообразности сочетания нейрофизиологического и прижизненного нейрохимического исследования мозга. Изучение его микроединиц и макропространства, получение сведений о том, что происходит в микронной зоне и что развивается в объеме всего мозга, объединение знаний о точечных событиях в мозгу и о том, что происходит в целом мозгу, давало бы возможность нового прорыва в неизвестное. Однако вызывало интерес и то, что физиологические и биохимические показатели у некоторых людей легко движутся под воздействием прямого внушения. Имеется в виду как словесный состав воздействия, так и сам интонационный рисунок голоса. И если раньше ученые строго заявляли: "Того, что я не могу измерить и зарегистрировать, не существует", то теперь они обращены в сторону изучения "странных явлений". Н. Бехтерева рассказывает о личном опыте пребывания в измененном состоянии сознания и называет весь мир паранормальных явлений Зазеркальем. К сожалению, мало кто из медиумов или экстрасенсов стремится к сотрудничеству с наукой, чтобы предложить свои экстраординарные способности в качестве объекта
231

исследования. Тем не менее считается, что "наука взялась за поиски паранормального мира".
Размышляя о науке будущего, уместно вспомнить слова К. Шеннона: "Мы знаем прошлое, но не можем управлять им. Однако можно управлять будущим, не зная его". Действительно, наблюдения за живой природой дают возможность установить уникальную способность живой материи к корреляции будущего. Живой организм изменяет свое поведение в связи с критическими, экстремальными для него ситуациями и состояниями среды. Часто это истолковывается как защитные способности биосистем. Но как бы ни были названы подобные явления, механизм их действия неразгадан и представляет огромный интерес для науки.
Точкой соприкосновения эзотериков и ученых становится проблема корреляции будущего. Когда эзотерик, используя закон ритма, закон вибрации, закон полярности, осуществляет душевную трансмутацию, переводя себя из одного эмоционального состояния в другое, он выступает непосредственным оператором корреляции временных процессов. Однако его скорее интересуют не безличностные временные масштабы всеобщего, а личностно значимые процессы настоящего-будущего. Можно сказать, что сфера приложения эзотерических упражнений охватывает только область единичного и особенного, оставляя всеобщее на откуп спонтанности универсума. Исключение, впрочем, составляет астрология, где высказывается претензия на знание космической определенности.
Когда анализ проблемы предвидения будущего и защитных реакций организма переносится в сферу традиционного философского исследования человеческой ойкумены, то многочисленные источники, начиная от платоновских диалогов и кончая свидетельствами современников, указывают на наличие какого-то внутреннего голоса, который, .как правило, удерживает, отклоняет от действия, предостерегает или подсказывает. Знаменитая деймония Сократа (подсказки его внутреннего голоса) свидетельствует о том, что его всегда сопровождало предощущение, подававшее ему знак удержаться от того, что он намеревался сделать. В современной науке подобная проблематика существует под условным названием проблема интуиции. Она - незваный гость на балу академической науки, хотя, исторические факты свидетельствуют в ее пользу. От имени самых именитых ученых (возьмем хотя бы фигуру математика и методолога Анри Пуанкаре), роль интуиции многократно оценена в превосходной степени.
Но что есть интуиция? Французский философ А. Бергсон определял интуицию как род интеллектуальной симпатии (от греч. - сопереживание, сочувствие), путем которой переносятся вглубь предмета, чтобы слиться с тем, что есть в нем действительного и невыразимого. И если анализ оперирует с неподвижным, то интуиция помещает себя в подвижность. Интуитивизм во всех его аспектах, будь то интенция (направленность) или озарение, сохранял примат глубинного созерцания, которое раскрывает человеку внутреннюю суть вещей. Так или иначе, но притязание интуиции быть полноправным компонентом научного поиска размывает границы рациональности и приводит к формуле, когда открытие
232

фиксируется, а путь к нему остается неизвестным. Однако всякое неизвестное, всякая тайна и есть плоскость пересечения эзотерики и науки. Ф. Капра уверен, что по мере все более глубокого проникновения в тайны природы физика, подобно мистике, имеет дело с реальностью, которая не поддается сенсорному познанию; как и мистикам, естествоиспытателям приходится сталкиваться с парадоксальной стороной нового несенсорного познания. При столкновении с парадоксами человеческий разум начинает осознавать свою ограниченность.
Существует гипотетическая модель интуиции (озарение, инсайт, откровение), в которой феномен интуиции определяется целой цепочкой событий: дискурсивный поиск подходящего кода - скачкообразный выход на аттрактор кода - считывание импульса новой информации - синтез нового текста путем осмысливания полученной информации (наложения на нее фильтра).
Известный логик Я. Хинтикка в статье "Проблема истины в современной философии" приходит к нетривиальным выводам: "Семантические идеи могут быть переданы лишь невербально, более того, непонятийно. Они опираются на невыразимое и необъяснимое допонятийное предзна-ние ("Vorwissen")"6. Логик Витгенштейн также был уверен, что семантика в буквальном смысле невыразима. Итак, логики компетентно заключают, что смыслы объемнее слов, они содержат в себе тайну, недоступную словам.
Отсюда стремление исследовать в тексте то, что в нем вербально не выражено, грозит опасностью "вчитать" в него то, чего в нем нет и быть не могло. Суждения об истинности отдаются на откуп переживающему субъекту, способному к потаенному ходу подсознания выносить заключения о подлинности понимания и прояснения смыслов происходящего. И получается, что наука в ее постнеклассической стадии, дойдя до своего предела, делает все возможное для сближения с тем, что всегда считалось ненаукой. Общность целей и принципов современной науки и герме-тизма поражает даже противников этого сближения.
Все науки имеют в качестве одной из своих главных функций, а также основных задач предсказание. Общие цели науки всегда были связаны с описанием, объяснением и предсказанием процессов и явлений действительности на основе открываемых ее законов, - читаем мы в энциклопедии. Вместе с тем предсказание - это, пожалуй, самое древнейшее средство прельщения нетрадиционным сакрально-магическим комплексом науки. Все ман-тические, гадательные разделы эзотерики были обращены в сторону предсказания.
Однако наука в целом не ставит задачу использования своих предсказаний для удовлетворения частных интересов. Форма научного знания - форма всеобщности - реализуется в законе. Фундаментальное научное знание дает возможность получения представлений о единой картине мира. Прикладное научное знание, соответственно, имеет своей целью создание системы предписаний для производства конкретных вещей. Если в фундаментальной науке знание рассматривается как отражение всеобщих закономерностей, то в прикладных науках важен аспект применения полу-
233

ченного знания, решения данной практической задачи, преследование данного интереса. В этом одна из основных точек пересечения науки и эзотерики; последняя оборачивается лицом к служению частному, личному интересу и ставит на службу все свое прикладное мастерство для его удовлетворения. В соответствии с подобным же назначением прикладных наук эзотеризм всегда был ориентирован на клиента. Но и по этому пункту диалог эзотериков и ученых строится не только по типу положительной обратной связи; он предполагает тип отрицательной обратной связи. Так, изначальная психологичность эзотеризма была связана с тем, что вся система аргументации и трансмутаций разворачивалась ради удовлетворения нужд отдельного человека. Он являлся заказчиком, потребителем и экспертом всего специально для него воспроизведенного "тайного" знания. Наука же всегда, даже в своих прикладных аспектах, исповедовала отстраненность объективного знания от психологического произвола и сиюминутных потребностей индивида, предлагая ему некое многообразие научно обоснованных, правомерных вариантов. Логическая достоверность и опора на физические закономерности мыслились как превышающие полномочия личного желания и волеизъявления. Объективизм науки и психологизм эзотерики - это два берега, не соединенные мостом.
Весьма щекотливый вопрос о пользе науки также не имеет однозначного положительного ответа, поскольку наталкивается на рассыпающийся под ударами экологической катастрофы миф о всесилии науки. Не способствует признанию безусловной пользы науки и ее современный язык, достигший таких высот абстрактности, что отталкивает не только обывателя, но и самих ученых, не всегда понимающих друг друга.
Некоторые тенденции сближения паранаучного и научного знания наблюдаются на полюсе эзотерики. В наш информационный век становится очевидным, что клиента может устроить не просто астрологическое предсказание, а предсказание, облаченное в формы научной рациональности. Да и сам сверхъестественный образ деятельности, свойственный магии, с точки зрения И. Касавина, может быть истолкован как первая форма социально-активного отношения к миру, а в гносеологическом отношении- как исторически первая ступень социального производства знания. Магии мы обязаны исторически первыми идеалами активного отношения к миру: она гносеологически моделировала творческую деятельность и давала социоморфный проект решения природной проблемы, генерируя новые формы общения7.
И ученые, и эзотерики видят свою основную задачу в выявлении еще не познанных свойств предметов и явлений. Однако цель, связанная с воздействием на сферу непостижимого и таинственного, в одном случае ведет к оккультной практике, в другом - к эксперименту. По мнению Дж. Фрезера, эти сходные и типические ориентации строятся на том, что в основе магии и науки лежит твердая вера в порядок и единообразие природных явлений. В обоих случаях допускается, что последовательность событий совершенно определена, повторяема и подчинена действию неизменных законов, проявление которых можно точно вычислить и предвидеть8.
234

Обращает на себя внимание вывод Б. Малиновского о том, что сфера магии- это область повышенного риска: там, где господствует случай и неопределенность, где не существует надежного алгоритма удачи, где велика возможность ошибиться. Паранаучные способы ориентации возникают в экстремальной ситуации в условиях принципиальной неопределенности. Именно тогда и звучит в душе: "Боже, Спаси, Сохрани и Помилуй мя", в ход идут гадание, ворожба, прорицания и предсказания.
Обращает на себя внимание и парадоксальная родственность принципов науки и герметизма. Например, третий принцип - вибрации ("Все движется или вибрирует") прямым образом согласуется с положением современной науки о том, что все находится в движении, а состояние покоя есть момент относительно устойчивого единства в самом движении. И когда различие между разнообразными проявлениями материи, энергии и разума зависит от скорости вибрации, то можно подойти к формулировке закона физики, согласно которому масса находится в зависимости от скорости движения. Все - от корпускул и электронов до новых Галактик- находится в состоянии колебания.
Четвертый герметический принцип - полярности - указывает на то, что все двойственно и все имеет свой антипод. Этот принцип объясняет, что у всего есть два полюса, два противоположных аспекта. Он отражает источник, порождающий движение, и напрямую согласуется с известным диалектическим законом единства и борьбы противоположностей. Более того, принцип полярности предлагает обратить внимание на би-нарность взаимодействий. Отсюда может быть выведена и категория бифуркации, что помогает вступить нам в область синергетики - современной науки о процессах самоорганизации. Ибо обозначена ситуация, когда система может выбрать одно из двух направлений развития, а это как раз и отражает возможность изменения полярности.
Принцип причинности, известный науке как принцип детерминизма, был описан в древнейшем учении о тайной мудрости - в герметизме, Арканах Таро, "Священной книге" древнеегипетского бога Тота. Согласно ему "каждая причина имеет свое следствие, каждое следствие имеет свою причину. Все совершается в соответствии с законом. Существует много планов причинности, но ничто не ускользает от Закона". Результат, кажущийся случайным, есть на самом деле взаимопересечение неизвестных нам причин. Мастера подчиняются причинности высших типов, но они помогают править в своем собственном плане, они становятся источниками, вместо того чтобы быть следствиями. Это вряд ли требует дальнейших комментариев.
Многие известные ученые Запада откровенно признаются в том поразившем их впечатлении, когда они самолично сталкивались с магическими явлениями. Так, один их видных ученых Англии А. Валлас говорил: "Когда я впервые столкнулся с фактами спиритуализма, я был твердым психологическим скептиком. Я был столь убежденный материалист, что в то время я просто не мог найти места в своем сознании для концепции духовного существования или любого иного генезиса во вселенной, кро-
235

ме как от материи и силы. Факты, однако, "вещь упрямая". Рассказав, как он пришел к спиритизму, он попытался показать взаимодействие спиритической теории с естественным отбором. "Следуя фактам и точной индукции, я пришел к вере, что, во-первых, существует множество различных сверхчеловеческих сознаний и, во-вторых, некоторые из них, хотя и остаются невидимыми и неощутимыми дли нас, могут влиять на материю и на наши мысли и делают это... Этот подход - единственный логически основательный, и к тому же он не противоречит ни в коей мере великой доктрине эволюции через естественный отбор"9.
Однако спокойствие почтенного ученого мира более всех поразил своими выводами и заключениями Пол Карл Фейерабенд - американский философ и методолог, профессор Калифорнийского университета. Он имел смелость вслух огласить те "антагонистические идеи", к которым пришла философия науки к концу семидесятых, справедливо подметив, что "люди далекого прошлого совершенно точно знали, что попытка рационалистического исследования мира имеет свои границы и дает неполное знание"10. Призыв к сохранению целостности человека и космоса, содержащийся в книге Бытия, в "Поймандре", интерес к процедурам и переживаниям, о которых рассказал К. Кастанеда, и, наконец, провозглашение принципа "anything goes" - "допустимо все" - подчеркивает множество равноправных типов знания, по существу уравнивая науку с магией и мифологией. Весьма убедительно в данном контексте звучат слова известного исследователя Колина Уилсона о том, что взгляд на Вселенную обеспечивает такую ее картину, которая подразумевает в ней комнату для оккультных явлений так же хорошо, как и для атомной физики11.
В современном, гуманистически ориентированном мировоззрении все приоритеты отданы великой идее полноценного развития человека. Человек - это великая сила и венец эволюции живого. Человек признается не наблюдателем, а естественной частью космоса, воспринимающей его жизнь не только рационально, но и чувственно - через дух и душу. Эта ориентация, ставящая в центр мироздания человека и согласующаяся с античным тезисом "Человек есть мера всех вещей", получила в современной методологии название антропоцентристской.
Эзотеризм также отталкивается от основной идеи, согласно которой именно человек есть центр магических сил. Еще Агриппа считал, что мы не должны искать причины столь великих действий вне нас самих, внутри нас живет деятельное существо, могущее без оскорбления Божества и религии выполнять все, что обещают астрологи, алхимики. В нас самих живет начало, творящее чудеса. В его "Оккультной философии" многократно проводится мысль, что магические действия совершают не только при содействии звезд, демонов, а исключительно силами нашей души.
Другая, противоположная антропоцентризму ориентация, рассматривающая человека как одну из геологических сил, наряду с прочими, получила название дезантропоцентризм. Сегодня это весьма популярная позиция. Так, П. Успенский весьма близок к дезантропоцентризму. Согласно его концепции, человек есть машина в том смысле, что он приводится в движение внешними явлениями и внешними толчками. Все, что человек
236

делает, на самом деле не он делает, а с ним происходит. Человеческая машина имеет семь разных функций:
1) мышление (или интеллект);
2) чувства (или эмоции);
3) инстинктивная функция (или внутренняя работа организма);
4) двигательная функция (или внешняя работа организма);
5) пол (функция двух начал).
Кроме этих пяти есть еще две, которые проявляются только в высших состояниях сознания: высшая эмоциональная функция, проявляющаяся в состоянии самосознания, в котором человек становится объективным по отношению к самому себе, и высшая умственная функция, проявляющаяся в состоянии объективного сознания12.
Эти две высшие функции составляют два высших состояния человека. Однако, по мнению П. Успенского, человек их не достигает и обычно живет 'только двумя более низкими состояниями, частью во. сне, частью в том, что называется бодрствованием или "относительным сознанием". "Владея четырехэтажным домом, он как бы живет на двух нижних этажах".
Дезантропоцентризм лишает человека его командного места и положения и заставляет задуматься о последствиях ничем не ограниченного произвольного могущества человека. Проблема осознавания того, как человеку с произведенным им технократическим, искусственным миром вписаться в изначально эволюционное мировое развитие, стоит очень остро. Постсовременное научное понимание человека предлагает его трактовку как "кванта" эволюции. Это значит, что человек не только очень динамичен, но и наделен значительной мерой неопределенности. Расширение духовной сферы человека меняет облик его самого. У трансперсоналистов имеется весьма забавный афоризм:
"Изучать психологию - значит изучать self.
Изучать self- значит забывать self.
Забывать self- значит узнавать все остальное".
Следовательно, по мере того, как мы постигаем сферу собственных интересов, мы выходим за пределы преимущественно личностной ориентации и начинаем видеть то, чем не являемся сами, что нас окружает.
В традициях русской соборной философии каждый человек не только личен, но и всечеловечен. По мнению современного философа В. Нали-мова, новое видение природы человека должно быть связано с пониманием того, что именно смысл выступает его организующим началом13. Однако такая позиция базируется на признании трансличностного начала человека, его изначально сверхрациональной природы. Можно сказать и мягче, что человек по своей природе не до конца рационален. Не зная будущего, он действует и надеется обрести смысл своего существования, реально проживая в ситуации неопределенности. Отечественный специалист по психоанализу и философской антропологии В. Лейбин уверен, что за исходный постулат исследования человека следует принимать не
237

критический рационализм, а критический иррационализм. Человек- существо иррациональное. Этот тезис, по признанию автора, рождается из наблюдений за сложными процессами жизнедеятельности индивида, а также опираясь на клинический опыт работы в качестве психоаналитика и исходя из собственных размышлений о человеке". Критический иррационализм вместе с тем обладает потенциями иррациональной веры в добро, благо, справедливость, парадоксальной этичности, что является мощным питательным источником бытия человека в мире, где существование абсурдно. В нем заключены достоинства, превышающие полномочия рациональности.
Действительно, говоря об экологии человека, следует иметь в виду совокупность всех составляющих реального образа жизни человеческих популяций. Здесь важна не только телесность человека и физическая среда обитания, но и его психика, душа, духовность. Однако, чтобы дать жизнь духу, нужно обеспечить жизнь телу, первичной предпосылкой существования человека является жизнь его тела. В мире вещей человек существует как тело, а следовательно, находится в зависимости от законов жизни, циклов развития и гибели организмов, циклов природы. Во всех цивилизованных странах признание фундаментального права человека на удовлетворение его первичных потребностей, права, связанного с сохранением жизни, закреплено юридически.
Из факта существования человека как живого тела вытекает его подвластность законам наследственности, отменить которые невозможно. Это настраивает на бережное обращение с природно-биологическим потенциалом человеческого бытия. Жизнь человека, не нашедшего себе места, утратила для него смысл, может быть, потому, что он не пошел по пути реализации своих природных задатков. Он занимался тем или иным делом, подчиняясь внешним, навязанным ему "извне" целям, а в результате - катастрофа в экологии данного человека. Ключевой проблемой экологии человека всегда была проблема его самореализации, понимаемая как развитие всего потенциально в нем заложенного. Возник новый термин - экософия, который обозначает персональный кодекс ценностей и взгляд на мир, определяющий личностное поведение.
Мыслители многих времен и народов искали связь между здоровьем тела человека и его стремлениями, переживаниями, духовными исканиями. Детерминация бытия человека со стороны его духа уникальна. Ибо эгоизм телесных потребностей очень часто перекрывается жертвенностью. Человек в состоянии контролировать и регулировать свои потребности, удовлетворяя их не только в соответствии с естеством, а руководствуясь исторически закрепленными нормами и идеалами.
В эзотеризме конкурируют или сосуществуют две концепции человека. Согласно одной из них, природа человека двойственна. Согласно другой - триедина. Общий для герметической философии принцип гласит: "Что сверху, то и внизу". Он указывает на двойственность и прямое отождествление души человека и Бога в мистике. В магии связь более сложная. Человек как микрокосм (его символ пентал - пятиконечная звезда) связан многочисленными невидимыми нитями со Вселенной
238

(ее знак - шестиконечная звезда, или знак Соломона). В оккультных науках речь идет о триединстве человека, образованном душой, телом и Духом. Три Эго человека - это три его измерения в ментальном (интеллектуальном), астральном (энергетическом) и физическом (телесном) проявлениях.
В. Налимов, поднимая вопрос о многомерности сознания, замечает, что пока мы как минимум двумерны. Мы постоянно ведем диалог с собой, у нас двоякая система ценностей. Если бы она была одна - бессмыслен был бы сам диалог.
Привлекающим тезисом эзотеризма является положение о том, что человек становится лучше, когда он имеет глубокое осознание цели. Когда сознание постигает что-то из необъятной Вселенной и рассчитывает, как усилить свой контроль и силу, его энергия течет в подсознание и увеличивает силу подсознательного мышления. Когда сознательная цель не выполняется, все потенции медленно снижаются. По мнению Колина Уилсона, "существенная разница между гениальным человеком и обычным состоит в том, что гениальный человек обладает большой способностью устойчиво фокусироваться на своем действительном значении, в то время как обычный человек постоянно теряет сознание целей, меняя их каждый час, почти каждую минуту"15. Глубокое осознание цели - очень сильный рычаг, способный переиначить жизнь, опровергнуть укоренившиеся привычки и черты характера. Можно вести речь о полной трансформации сознания, сконцентрированного на достижении определенной цели.
Эзотеризм выделяет сознание и сознательность в качестве главного элемента жизнедеятельности личности, достаточно обоснованно показывая, насколько важно иметь очищенное, свободное от низших психизмов сознание. Оно открыто для восприятия новых возможностей, для творчества и совершенствования. Современная психология и философия полностью разделяют этот тезис. Обычное сознание сравнивается с картинной галереей, освещенной тусклым электрическим светом. Моменты интенсивного восприятия, подобные яркой вспышке солнечного света, в очищенном сознании дают возможность по-новому увидеть все цвета. Сознательность интерпретируется как ясное сознание, просветленность, бдительность и мудрость. В отличие от запрограммированности она предполагает способность к выбору, перемене и самоопределению. Однако могучий потенциал сознания не сводится эзотеризмом к рациональному. Напротив, эзотерики представляют рациональное сознание в виде клапана, который отрезает нас от полной мощи настоящей жизни вокруг нас.
Г.В.Х. Мейер, один из основателей Психологического общества, предложил рассмотрение сознания в виде спектра. В середине спектра расположены способности, о которых мы знаем: зрение, слух, осязание, обоняние. Ниже красного конца спектра находятся органические процессы, которые мы можем неким образом контролировать без участия сознания. Над фиолетовым концом спектра лежат другие высшие способности, почти полностью игнорируемые нами. Человек не пытается их использовать и поэтому не верит в них. Однако суть состоит в том, что оккультные
239

способности, скрыто присутствующие в каждом из людей, могут быть развиты теми, кто этого действительно захочет. Они сотканы из глубокого убеждения, страстного желания, напряженного внимания и непоколебимого доверия.
Феномен экстрасенсорики объясняется либо как деятельность дремлющих в организме человека в ожидании своего часа огромных областей мозга, либо как резервируемые природой для экстремальных ситуаций уникальные возможности человеческой психики, либо как редчайшее явление необычайно сильных рецепторов и огромной интуиции у отдельных индивидов.
Всякий раз, когда человек получает сильное чувство значимости, он активизирует способности, лежащие в ультрафиолетовой части спектра. И напротив, когда человеческая сущность поддается сильному стремлению дрейфовать, т.е. находится в состоянии безразличия (часто именно такое состояние воспринимается как желанное), не используются все потенции сознания. Любой кризис или сложная проблема выступают в роли будильника, выталкивая человека из скуки. Настоятельной потребностью на современном этапе является потребность реанимировать спящие психические способности. Многие люди "учатся включать прожектор внутри себя".
Человек огромной воли, по сути, прототип образа мага. Маги и медиаторы - это люди, которые познали возможность использования подсознательного желания там, где его обычно не удавалось применять. Их задача - вызвать усиленную работу рассудка и избежать обычной утечки энергии.
Сознание, изучаемое в контексте теории информации, представляет собой совокупность следующих операций:
- получение информации и ее запоминание;
- логические или дискурсивные операции с информацией;
- интуитивное получение новой информации;
- свободная игра воображения;
- взаимодействие с программами, закодированными в подсознании;
- свободное или целесообразное генерирование информации;
- выдача сигналов к действию.
Основной проблемой человека оказывается его неумение достичь определенной концентрации, необходимой для максимального использования своих способностей. В качестве препятствий называют связанное состояние сознания, рассеянность, вибрации, внутреннее напряжение. Последние подразделяются на заурядные, психосоматические (эффектные), нетривиальные (сильные впечатления, аналогичные потрясениям от восприятия произведений искусства).
Метод концентрации, а точнее, медитации служит средством очищения сознания (лат. meditatio - размышление). Существует ряд определений медитации. Это и средство, расширяющее наш внутренний опыт, и форма самогипноза, и прием, усиливающий открытость личности, освобождение сознания от семантической скованности, раскрепощение спонтанности. Иначе говоря, возможность сосредоточения в своем внутрен-
240

нем пространстве-времени, которое тут же может предстать трансцендентным и унести мысли в неведомое. Великолепно об этом сказал Осип Мандельштам:
"И я выхожу из пространства В запущенный сад величин, И мнимое рву постоянство и Самосогласье причин..."
С. Гроф систематизировал возможности медитирующего сознания и предлагал различать:
- временное расширение сознания, включающее переживание пределов, постинкарнационный опыт, эволюционный опыт;
- пространственное расширение сознания, включающее идентификацию с другими личностями, идентификацию с растениями и животными, планетарное сознание, сознание неорганической материи;
- пространственное сужение сознания до уровня отдельного органа;
- ощущение реальности, выходящей за границы "объективной реальности";
- опыт переживания других вселенных и встреча с их обитателями;
- восприятие сложных мифологических сюжетов;
- интуитивное понимание сложных символов;
- восприятие сознания Ума универсума;
- восприятие сверхкосмической и метакосмической пустоты. '
Другим рычагом расширения способностей является возможность осоз-навания разумности проявления желания. Третьим фактором оказывается способность привести себя в настроение желания. Любой желает сильнее, если погрузится в состояние намеренного желания.
Как правило, говорят о двух типах людей: тех, кто получает энергию, борясь с обстоятельствами, и тех, кто пребывает в постоянном напряжении, борясь с собой. Мистическая связь с природой требует свободного времени для того, чтобы думать и развивать воображение.
Проблема эволюции человека решается применительно к сфере расширения его способностей и совершенствования нравственных регулятивов. Человек должен обрести сознание внутреннего единства, постоянного Эго. Первый шаг к возможной эволюции - в изучении себя самого. Значимой оказывается борьба с отрицательными эмоциями, при которой "человек должен пожертвовать своими страданиями". Ибо пока мы культивируем отрицательные эмоции (эмоции депрессии или насилия; жалость к самому себе, гнев, страх, досада, подозрительность, скука, недоверие, ревность, грубая и ненужная речь), не следует ожидать развития и расширения сознании и воли. Для собственного развития человек должен научиться наблюдать за собой, отличая полезные и вредные черты. Интерес к чему-либо, как магнетический центр, направляет и контролирует развитие человека.
Человек должен изжить из себя все пороки, которые, как и любые знания, исходят в виде вибрационных энергий от человека, несущего в
241

себе эгоизм, обиду, зависть, презрение, злобу, корыстолюбие, садизм,
месть, ревность, унижение, обман, одержимость. Человек должен стре
миться приобрести духовные качества внутреннего самосознания души:
доброжелательность, терпимость, сострадание, прощение, радость, спо
собность любить. ,
Герметизм в своем беломагическом посвящении, обладая чрезвычайно высоким нравственным зарядом, решает задачу воссоздания личности, исходя из следующих начал:
1) образование в себе сознательно-волевого человека;
2) перевоспитание импульсивного человека, который действует реф-лекторно, отвечая шаблонно определенными манифестациями, который кричит от боли, отвечает ударом на удар, улыбкой на лесть.-
Образование волевого человека означает появление человека, способного к творчеству. Возбуждающим средством для сознательного человека служит Любовь во всех формах ее проявления: любви семейной, племенной, национальной, ментальной, соединяющей натуры в школы, сообщества, содружества. Завершает эту пирамиду Высокая Универсальная Любовь ко всему живому.
В паранаучной литературе можно встретиться с различными советами, направленными в сферу сохранения здоровья и самочувствия человека, о том, какая пища не препятствует возможностям духовного роста, а какая их задерживает. Значительное внимание отведено наставлениям духовного порядка:
"Вставайте рано и горячо помолитесь о духовном возрождении всего человечества, и чтобы все ошибки и прегрешения были прощены. Во время умывания упражняйте свою волю с целью смыть заодно с физической грязью тела также и нравственные нечистоты. В отношении с другими соблюдайте следующие правила:
1. Никогда не делайте ненужных дел, т.е. того, что не является вашим долгом.
2. Никогда не говорите ненужных слов. Прежде чем произнести их, подумайте о возможных последствиях. Никогда не позволяйте себе нарушать свои принципы, уступая давлению окружающих.
3. Никогда не позволяйте ненужным или пустым мыслям занимать ваш ум. Вы не можете в одно мгновение сделать ваш ум чистым, поэтому вначале старайтесь пресечь дурные или праздные мысли, устремляя свой ум к разбору своих ошибок или к созерцанию совершенных поступков Прежде, чем заснуть, молитесь, как вы молились утром"16.
Эзотеризм, размышляя о способах организации мироздания, также располагает такой формой постижения универсума, как картина мира. В ней микрокосм- мир в миниатюре, который прилагается к человеку, имеет свой знак искусственной пентаграммы. По закону аналогий, известному из герметизма, можно говорить о его соответствии миру внешних протяжений- макрокосму. Выделены различные уровни, намечается их
242

эволюция (ход творения, мысль, идея, символические формы, мир астральный, мир материальный).
Отличительной особенностью картины мира в эзотерике является не столько ее многоплановость, сколько гчлозоичность. Изначальным квантом отсчета берется дух-материя. Вся материя от мельчайшей частицы до масштабных образовании объявляется формой жизни. Жизнь проявляется как энергия или род вибраций.
Легенды различают 7 состояний космической материи, точнее, 7 степеней ее тонкости. Из них только седьмое, самое низшее, и есть физическое состояние нашего материального мира, видимое нашему глазу. А шесть высших невидимы. Утверждается, что атомы самого тонкого состояния - духо-материи -^ создаются следующим образом. Энергия Логоса вихревым, спиралевидным движением невообразимой скорости "сверлит дыры" внутри пракосмической субстанции. Эти вихри жизни - атомы высшей первой сферы - представляют собой пустоты, заполненные энергией Логоса.
Широкое признание турбулентного (вихреобразного) движения как в эзотеризме, так и в современной науке приводит к выводу о том, что оно является одной из наиболее плодотворных образных моделей, к которой прибегают как эзотерики, так и ученые.
Атомы второй сферы образованы из вихревого движения наиболее грубых атомов первой. Эта сфера называется миром монад.
Третья - миром духа.
Четвертая - миром интуиции.
Пятая - миром огненным или миром мысли.
Шестая - миром чувств, эмоций, желаний.
Седьмая - плотным физическим миром.
Таким образом выражена идея эволюции мира. Ее дальний аналог в наукообразной терминологии может выглядеть так:
1. Состояние сингулярности (не имеющее физических эквивалентов).
2. Электромагнитное поле (чему соответствует мир монады).
3. Световое состояние (мир духа), (стихия "эфир").
4. Тепловое состояние (мир интуиции), (огонь).
5. Газовое состояние (мир мыслей), (воздух).
6. Жидкое состояние (мир чувств), (вода).
7. Твердое состояние (плотный физический мир), (земля).
Считается, что в каждой из 7 сфер есть еще 7 аналогичных названным подпланов.
Когда говорят о научных прозрениях Блаватской, то утверждают, что она знала:
1) что в своей основе все силы природы едины и вещество бесконечно делимо;
2) к понятию материя и энергия должен быть присоединен принцип сознания;
3) разум занимает фундаментальное положение в природе;
4) космос взаимосвязан и возможна идея о расширении Вселенной (собственно же открытие, подтверждающее подобную идею, по-
243

следовало лишь в 1929 г. и было сделано Эдвином Хабблом). Она также предусматривала возможное сжатие космоса, что подтвердил, в частности, замечательный физик Хоккин, придерживающийся подобной точки зрения;
5) у планеты существует свой собственный дух (мысль, высказанная ею в 1888 г.).
Ныне приводят свидетельства о целесообразной активности планеты Земля17.
В науке неисчерпаемость материи вглубь охватывается представлением об интенсивной бесконечности. Существование интенсивной бесконечности убеждает в том, что в природе нет абсолютно элементарных, не имеющих внутренней структуры объектов. При изучении микрочастиц становится ясно, что интенсивная бесконечность не может рассматриваться просто как бесконечная делимость материи на все более мелкие части, потому что наблюдается процесс взаимопревращаемости частиц.
Экстенсивная бесконечность в отличие от интенсивной уходит не в глубь, а в ширь, за пределы данного объекта, в мир "большого". Это как бы бесконечность вне объекта. Здесь наиболее важной оказывается проблема зависимости свойств и качеств объекта от системы взаимодействий с окружающими вещами. В действительности же существует одна бесконечность, которая может быть понята как интенсивная или экстенсивная в связи с тем направлением, в котором концентрируются познавательные усилия. Экстенсивная и интенсивная бесконечность - это своеобразные проекции реальной бесконечности. Их можно уподобить проекциям геометрической фигуры на оси координат. В понимание конечного и бесконечного много нового внесла космология. Как научная дисциплина она исследует структуру и свойства Вселенной и ставит проблему пространственно-временной бесконечности.
Экзистенциальное внедрение в тематику бесконечности влечет за собой размышления над проблемой преодоления смерти и сохранения личностного начала на неопределенно долгий срок. Эта проблема, таинственным образом притягивающая к себе и ученых и эзотериков, получает новое решение. Современная наука приходит к предположению, что если допустить квазиустойчивое существование реплик сознания, отделенных от соматической атомно-молекулярной структуры, если психо-мэонная реплика действительно малочувствительна к структуре соматической капсулы, то можно поставить задачу ее пересадки на другую структуру, например, в мозг иммунно чистого организма, выращенного искусственным методом клонирования из собственной клеточной структуры перципиента. Говоря простыми словами, человек может надеяться получить после тяжелой болезни и травмы новую сому - независимо от того, будет ли она естественной или киборгизированной.
Диалог эзотериков и ученых становится очень громким, когда такие выдающиеся имена в науке, как Н. Бор, В. Гейзенберг, Р. Оппенгеймер, высказываются в пользу сходства квантовой физики и философии восточного мистицизма, под которой понимаются философия индуизма, буддизма и даосизма. Параллели и пересечения этих двух якобы несосты#уе-
244

мых ни при каких обстоятельствах сфер стали предметом специального изучения доктора философских наук, специалиста в области физики высоких энергий и теоретика трансперсональной психологии Ф. Капры. Цель изданной им в 1975 г. книги "Дао физики" состоит в том, чтобы облагородить облик науки, показав, что между духом восточной философии и духом западной науки существует глубокая гармония18.
В обобщенном виде первая степень сходства науки и мистицизма может быть усмотрена в их едином социокультурном основании и лоне порождения, т.е. в той древней синкретической культуре, в которой:
• не делалось различий между обособившимися впоследствии философией, наукой и религией;
• присутствовали идеи гилозоизма (одушевления всего и вся), панпсихизма и метампсихоза (переселения душ);
• существовало убеждение в нерасчлененности материи и духа;
• отсутствовала дифференцированность одушевленного и неодушевленного.
Все названные характеристики, по мнению исследователей, явно прослеживаются в философских системах античности и свидетельствуют о первоначальном синкретизме мистического и зарождающегося рационалистического способов мировосприятия.
Вторым основанием, позволяющим говорить о наличии пересечений современной науки, в частности квантовой физики и восточного мистицизма, может, по мнению Ф. Капра, служить появившаяся "бутстрэпная теория частиц", направленная на объединение квантовой механики и теории относительности. Именно для древней тайной мудрости характерно представление о чувственно существующих предметах и явлениях как об ипостасях проявления Единой Высшей Реальности. Она принципиально целостна, монистична и внутренне богата всем разнообразием взаимосвязей своих элементов. Ее внутренняя энергия есть источник ее постоянной динамики. Аналогичные представления содержатся и в "бутстрэпной теории", согласно которой "природа не может быть сведена к фундаментальным сущностям вроде фундаментальных "кирпичиков" материи, но должна пониматься исключительно на основе внутренней связности"". Все вещи конституированы взаимными отношениями и связями, а сама Вселенная есть динамическая сеть взаимосвязанных событий. Ни одно из свойств какой-либо части этой сети не является фундаментальным: все свойства одной части вытекают из свойств других частей и общая связность взаимоотношений определяет структуру всей сети.
Третья параллель строится на том, что наука на ее теоретическом уровне, так же как и восточный мистицизм, имеют достаточно узнаваемые общие цели, а именно - сущностное постижение реальности, превосходящее ограничения чувственного опыта. И как это ни парадоксально, пропитанные интуитивизмом и медитативным откровением восточные учения очень часто опираются на строгую логику, интеллект и рассудок (Веданта, Мадхьямика, Фен-шуй и др.).
Если провести линию параллелей от противоположного полюса (не скрытого, тайного, сущностного и невыразимого), а чувственно данно-
245

го, созерцаемого и наблюдаемого, то и здесь сходства очевидны. Эмпиризм, а иногда "радикальный" эмпиризм восточных учений внимательным прочтением каждого явления как знака и символа подчеркивает то важное значение эмпирического уровня познания, которое существует в современном позитивизме, часто ориентированном индуктивно.
Есть и методический аспект взаимопересечений, указывающий на необходимость многолетней подготовки как в области современных научных и экспериментальных исследований, так и в сфере, направленной на достижение мистического откровения. Долгие годы занятий под руководством опытных учителей- та константа, которая не может быть объявлена несуществующей ни в сфере субатомной физики, ни в восточных практиках. Специфический язык, методы и способы ориентации не могут быть доступны "непосвященным", профаны нигде не нужны. Парадоксальность микромира, признаваемая современной квантовой физикой, и утверждения мистиков о том, что природа "загадывает загадки", есть лишь две инаковые - логическая и художественно-образная - формы выражения одного и того же постулата.
ЛИТЕРА ТУРА
1 Винокуров И., Гуртовой Г. Психотронная война. От мифов к реалиям. М, 1993.С. 151.
2 Там же. С. 152-155.
3 Там же. С. 167.
4 Там же. С. 172.
5 См.: Перевозчиков А.Н. Экстрасенсы- миф или реальность? М., 1989. С. 30-45.
6 Бехтерева Н.П. Есть ли Зазеркалье?//Терминатор. 1994. №2-3.
7 Заблуждающийся разум или многообразие вненаучного знания. М., 1990. С. 73, 80.
8 Фрезер Дж. Золотая ветвь. М., 1986.
9 Цит. по: Блаватская Е.П. Теософия и практический оккультизм. М., 1993. С. 35.
10 Фейерабенд К.П. Избранные труды по методологии. М., 1986. С. 139.
11 Копт У. Оккультизм. М., 1994.
12 См.: Заблуждающийся разум или многообразие вненаучного знания. С. 398.
13 См.: Налимов В. В. В поисках иных смыслов. М., 1993. С. 122.
14 См.: На пути к открытому обществу. Идеи Карла Поппера и современная
Россия. М., 1998. С. 120. ^КолинУ. Указ соч. С. 52.
16 Блаватская Е.П. Указ соч. С. 61.
17 См.: Б.П. Блаватская и предсказание научных открытий XX века // Вестник теософии. 1992. № I. С. 45-46.
18 Капра Ф. Дао физики. СПб., 1994. С. 21.
19 Там же. С. 42.
246

РАЗДЕЛ 5. МИР ЭПИСТЕМОЛОГОВ
Как философы науки могли так долго пренебрегать субъективными началами, которые - они это легко принимали - регулярно участвуют в выборе теории, совершаемом отдельным ученым? Почему эти начала казались им признаками исключительно человеческой слабости, а не природы научного знания?
Томас Кун
Тема 22. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ФИЛОСОФИИ НАУКИ КАК НАПРАВЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ
Философия науки как направление современной философии. Кумулятивная и антикумулятивная модели развития науки. - Общие программные требования позитивизма. - Дж. Милль, О. Конт, Г. Спенсер - имена, стоящие у истоков философии науки. Дж. Милль - "все знание из опыта". - Концепция "позитивной (положительной) науки" О. Конта. Пять значений позитивного. - Закон трех стадий. - Классификация наук. - Конт о любви и об основании человеческой мудрости. - Идеи нарастающей структурности в концепции Г. Спенсера. - Закон непрерывного перераспределения материи и движения. - Феноменологическое истолкование науки. - О взаимосуществовании религии и науки. - Значение интеллектуальных инноваций первого позитивизма.
Создавая образ философии науки как направления западной и отечественной философии, следует четко определить ее исторические границы, корни и условия возникновения. В самостоятельное направление философия науки оформилась во второй половине XIX в. в деятельности первых позитивистов. Вдохновленные гигантскими успехами науки, они связывали именно с ней задачи подлинного постижения мира. Развитие данного направления связано с деятельностью оригинальных мыслителей-эпистемологов и с множеством авторских концепций, сосредоточивших свое внимание на феномене "наука" и предлагавших ту или иную модель развития научного знания.
У истоков рефлексии над развитием науки находились две противоположные логико-концептуальные схемы ее объяснения: кумулятивная и ан-
247

тикумулятивная. Кумулятивная модель основана на представлении о процессе познания как о постоянно пополняющемся и непрерывно приближающемся к универсальному и абстрактному идеалу истины. Этот идеал, в свою очередь, понимается как логически взаимосвязанная непротиворечивая система, как совокупность, накопление всех знаний. Развитие кумулятивной модели приводит к пониманию того, что непосредственным объектом развития науки становится не природа как таковая, а слой опосред-ствований, созданный предшествующей наукой. Дальнейшее научное исследование осуществляется на материале, уже созданном прежней наукой и воспринимаемом как надежное наследство. Новые проблемы возникают из решения старых, и науке незачем прорываться в иное смысловое пространство, а нужно лишь уточнять, детализировать, совершенствовать.
Антикумулягивная модель развития науки предполагает революционную смену норм, канонов, стандартов, полную смену систем знаний. Действительно, если понятия старой дисциплинарной системы строго взаимосвязаны, дискредитация одного неизбежно ведет к разрушению всей системы в целом. Это уязвимый момент кумулятивизма, от которого посредством принципа несоизмеримости теории, идеи научных революций пытается избавиться антикумулятивизм. Близко к антикумулятивизму подходит концепция критического рационализма, в которой фальсификация мыслится как основной механизм развития научного познания.
Обращаясь к факту исторического становления философии науки, отнесенного к моменту оформления позитивизма, необходимо остановиться на общей характеристике позитивизма, понять токи и направления его влияния.
Позитивизм предстает как идейное или интеллектуальное течение, охватившее многообразные сферы деятельности - не только науку, но и политику, педагогику, философию, историографию. Считается, что позитивизм расцйел в Европе в период относительно стабильного развития, в эпоху спокойствия, когда она вступила на путь индустриальной трансформации. Быстрые успехи в самых различных областях знания: математики, химии, биологии и, конечно же, физики - делали науку все более и более популярной, приковывающей к себе всеобщее внимание. Научные методы завладевают умами людей, престиж ученых повышается, наука превращается в социальный институт, отстаивая свою автономию и специфические принципы научного исследования. Научные открытия с успехом применяются в производстве, отчего преображается весь мир, меняется образ жизни. Прогресс становится очевидным и необратимым. Великолепные математики, среди которых Риман, Лобачевский, Клейн, не менее блестящие физики Фарадей, Максвелл, Герц, Гельмгольц, Джоуль и другие, микробиологи Кох и Пастер, а также эволюционист Дарвин своими исследованиями способствуют возникновению новой картины мира, где все приоритеты отданы науке. Позитивизм возвеличивал успехи науки - и не без оснований. На протяжении XIX в. многие науки достигли и превзошли пики своего предшествующего развития. Теория о клеточном строении вещества повлекла за собой генетику Грегора Менделя (1822-1884). На стыке ботаники и математики были открыты законы наслед-
248

ственности. Пастер доказал присутствие в атмосфере микроорганизмов - бактерий, а также способность их разрушения под воздействием стерилизации - высокой температуры. Микробиология победила распространенные инфекционные болезни; на основе открытия электропроводимости появился телефон.
В различных странах позитивизм по-разному вплетался в специфические культурные традиции. Наиболее благодатной почвой для позитивизма был эмпиризм Англии, впрочем, как и картезианский рационализм во Франции. Германия с ее тяготением к монизму и Сциентизму также не препятствовала распространению" позитивистских тенденций. Труднее было данному направлению на почве Италии с ее возрожденческим гимном человеку. Там акцент был перемещен на натурализм, и позитивизм пышным цветом расцвел в сфере педагогики и антропологии.
Общие программные требование позитивизма не сложны:
1. Утверждение примата науки и естественнонаучного метода.
2. Абсолютизация каузальности (каузальные законы распространи-мы не только на природу, но и на общество).
3. Теория развития общества как своеобразная социальная физика (так понимается социология) претендует на статус точной науки и уподобляется науке о естественных фактах человеческих отношений.
4. Неизменность прогресса, понятою как продукт человеческой изобретательности, вера в бесконечный рост науки и научной рациональности.
Осмысляя процесс возникновения философии науки как направления современной философии, невозможно пройти мимо имен, стоящих у его истоков. С одной стороны, это У. Уэвелл, Дж. С. Милль, с другой - О. Конт, Г. Спенсер, Дж. Гершель.
Джон Стюарт Милль (1806-1873), английский философ-позитивист, экономист и общественный деятель, был основателем позитивизма в Англии. Он получил образование под руководством отца, философа Джеймса Милля. Труд, представляющий его основные философские взгляды, "Обзор философии сэра Вильяма Гамильтона..." (1865), может быть квалифицирован как спор феноменологического позитивизма с английским априоризмом. В тезисе "Все знание из опыта, источник опыта - в ощущениях" наблюдается непосредственное влияние берклианской философии. Представления о материи как постоянной возможности ощущения и о сознании как возможности их (ощущений) переживания связаны с отказом от исследования онтологической проблематики. "Действительно, - пишет Дж. Милль, - как наше понятие о теле есть понятие о неизвестной причине, производящей ощущения, так наше понятие духа есть понятие о том неизвестном, которое получает или воспринимает эти ощущения, и притом не только их одни, но и все остальные состояния сознания. Как тело надо понимать в качестве таинственного "нечто", возбуждающего в духе состояния сознания, так и дух есть то таинственное "нечто", которое сознает и мыслит"1. Они допускаются как условия и возможности восприятия.
249

Обращают на себя внимание его размышления о чувстве, мысли и состояниях сознания. "...Чувством называется все то, что дух сознает, что он чувствует, другими словами, что входит как часть в его чувствующее бытие". "Под названием "мысли" здесь надо понимать все, что мы внутренне сознаем, когда мы нечто называем, думаем: начиная от такого состояния сознания, когда мы думаем о красном цвете, не имея его перед глазами, и до наиболее глубоких мыслей философа или поэта"2. "...Под мыслью надо понимать то, что происходит в самом духе", "умственный образ солнца или идея бога суть мысли, состояния духа, а не сами предметы..." Тщательно отличая мысли от предмета и ощущения от предмета, Милль достаточно адекватно ставит и решает проблему идеального. "Когда я вижу синий цвет, я сознаю ощущение синего цвета - и это одна вещь; напротив, известное раздражение и изображение на моей сетчатой оболочке и те до сих пор еще таинственные явления, которые происходят в зрительном центре и в мозгу, - это нечто другое, чего я совершенно не осознаю, о чем я могу узнать только на основании ученых исследований. Эти последние суть состояния моего тела, но ощущение синего, являющегося следствием этих телесных состояний, само не есть телесное состояние: то, что чувствует и сознает, называется не телом, но духом"3.
Идея опытного происхождения не только знания, но и нравственности проводится им в его этическом произведении "Утилитаризм" (1863). В нем вывод о ценности поведения, определяемой доставляемым им удовольствием, находится в пределах основных принципов утилитаристской этики. Признание же не только эгоистических, но и бескорыстных стремлений, требования учета эгоистических интересов других людей и, соответственно, отвечающие им дисциплинарные основы взаимоотношений несколько выходят за рамки вышеназванной доктрины. Отсюда провозглашение идущего вразрез с общими основаниями концепции утилитаризма стремления к достижению "наибольшей суммы общего счастья". Цель человеческих действий и есть основной принцип нравственности, она может быть определена следующим образом: это "такие правила для руководства человеческими поступками, через соблюдение которых всему человечеству доставляется существование, наиболее свободное от страданий и наиболее богатое наслаждениями, притом не только человечеству, но и, насколько это допускает природа вещей, всякой твари, которая только обладает чувством"4.
Дж. Милль весьма последователен, когда в своем труде под названием "Опост Конт и позитивизм" (1865), разделяя установки логического позитивизма французского философа, отвергает его социально-политическую доктрину, представляющую собой систему духовного и политического деспотизма и опровергающую свободу и индивидуальность. С точки зрения Дж. Милля, позитивизм должен рассматриваться как вариант феноменологии. "Основная доктрина истинной философии, по мнению Конта, равно как и характер ее определения позитивной философии, может быть кратко выражена таким образом: мы познаем одни только феномены, да и знание наше о феноменах относительно, а не абсолютно. Мы не знаем ни сущности, ни даже действительного способа возникновения ни одного фак-
250

та: мы знаем только отношения последовательности или сходства фактов друг к другу. Эти отношения постоянны, т.е. всегда одни и те же при одних и тех же обстоятельствах. Постоянные сходства, связывающие явления между собой, и постоянная последовательность, объединяющая их в виде предшествующих и последующих, называются законами этих явлений. Законы явлений - вот все, что мы знаем относительно явлений. Сущность их природы и их первичные, деятельные или конечные причины остаются нам неизвестными и для нас недоступными"5.
Основным произведением Дж. Милля считается "Система логики" в двух томах (1843), решенная традиционно'с позиций индуктивистской трактовки логики как общей методологии науки. "Положение, что порядок природы единообразен, есть основной закон, общая аксиома индукции". Интерес, однако, представляет и то, что уже первый позитивизм признавал роль и значимость интуиции. "Мы познаем истины двояким путем, отмечает Дж. Милль, - некоторые прямо, некоторые же не прямо, а посредством других истин. Первые составляют содержание интуиции или сознания, последние суть результат вывода. Истины, известные нам при помощи интуиции, служат первоначальными посылками, из которых выводятся все остальные наши познания"6. Рассуждая же об индукции, Милль выделяет четыре метода опытного исследования: метод сходства, метод разницы, метод остатков и метод сопутствующих изменений. Генеральная идея, проводимая сквозь все труды философа, связана с требованием привести научно-познавательную деятельность в соответствие с некоторым методологическим идеалом. Последний основывается на представлении о единообразии природы, о том, что "все знания из опыта" и что законы суть повторяющиеся последовательности.
Концепция "позитивной (положительной) науки" представлена достаточно обширной деятельностью французского мыслителя Огюста Конта (1798-1857). В работе "Дух позитивной философии" Конт выясняет пять значений определения понятия "позитивного". Во-первых, в старом и более общем смысле позитивное - положительное - означает реальное в противоположность химерическому. Во втором смысле это основное выражение указывает на контраст между полезным и негодным. В третьем значении оно часто употребляется для определения противоположности между достоверным и сомнительным; четвертое состоит в противопоставлении точного смутному. Пятое применение менее употребительное, чем другие, хотя столь же всеобщее - когда слово "положительное" употребляется как противоположное отрицательному, как назначенное "по своей природе преимущественно не разрушать, но организовывать".
Провозглашаемая им философия науки - философия нового типа - призвана выполнить задачу систематизации, упорядочивания и кодификации научных выводов. Это "здоровая философия", которая коренным образом изгоняет все вопросы, неизбежно неразрешимые. В другой ("метафизической философии") нужды нет.
В своем главном произведении "Курс позитивной философии" в шести томах, изданных в 1830-1846г., О. Конт широко пропагандировал идею научности применительно ко всем проявлениям природьги общества. И до
251

сих пор его имя вспоминается в связи с созданной им первой классификацией наук и с самой идеей "социологии" как науки об общественной жизни, включающей в себя социальную статику и социальную динамику. Философия предстает в ее новом качестве - как сугубо строгая система, обобщающая результаты различных ветвей научного познания, и только в этом значении она может иметь право на существование.
Свойственная науке ориентация на закономерность нашла отражение в предложенном О. Контом законе трех стадий интеллектуального развития человечества. Он заключается в том, что каждая из главных концепций, каждая отрасль наших знаний последовательно проходит три различные теоретические состояния:
• состояние теологическое, или фиктивное;
• состояние метафизическое, или отвлеченное;
• состояние научное, или позитивное.
Другими словами, человеческий разум в силу своей природы и в каждом из своих исследований пользуется последовательно тремя методами мышления, характер которых существенно различен и даже прямо противоположен: сначала методом теологическим, затем метафизическим и, наконец, позитивным. Именно наука, как третья стадия эволюции, сменяет предшествующие ей теологическую, объясняющую все происходящее на основе религиозных представлений, и метафизическую, заменяющую сверхъестественные факторы развития сущностями и причинами. Наука, с позиции О. Конта, есть высшее достижение интеллектуальной эволюции. Высшая, научная, стадия содействует рациональной организации жизни всего общества. Она показывает всю бесплодность попыток осознать первые начала и конечные причины всего сущего, свойственные метафизике. Необходимым оказывается отказ от всех теологических притязаний. Именно накопление положительного, позитивного опыта, дисцигошнаризация научной деятельности, становление ее профессиональной структуры, исследование индуктивных логических процедур опытного знания- вот то единственное, что достойно внимания и интеллектуальных усилий. Позитивная философия, по мнению О. Конта, действительно представляет собой окончательное состояние человеческого ума.
Во избежание неясности он пытается точно определить эпоху зарождения позитивизма, которая связана с мощным подъемом человеческого разума, вызванного два века тому назад соединенным влиянием правил Бэкона, идей Декарта и открытий Галилея. Анализируя наследие О. Конта, можно сделать вывод, что он бесстрашный рыцарь истины. В век предпринимательства и бурного развития буржуазных отношений с их магической формулой "деньги - товар - деньги + прибыль" позитивист Конт утверждает: "Человек должен приступать к теоретическим исследованиям, совершенно не задаваясь какими бы то ни бьио практическими целями, ибо наши средства для открытия истины так слабы, что если мы не сосредоточимся исключительно на одной цели, на отыскании истины, а будем еще руководствоваться посторонними соображениями: получить через нее непосредственную практическую пользу, - то мы почти никогда не будем в состоянии найти самую истину"7
252

Именно на третьей, позитивной, стадии вступает в силу второй из трех законов О. Конта - закон постоянного подчинения воображения наблюдению. Наблюдение - универсальный метод приобретения знания. Он помогает освободиться от ненаучных догматических напластований, стать на твердую почву фактов. "Все здравомыслящие люди повторяют со времен Бэкона, что только те знания истинны, которые опираются на наблюдения". Да и сам реальный ход развития науки в XIX столетии свидетельствовал о тяготении ее к накоплению материала, к его описанию и классификации. Но поскольку наблюдаются лишь явления, а не причины и сущности, научное знание по своему характеру оказывается описательным и феноменальным. Этим объясняется знаменитая контовская сентенция о "замене слова "почему" словом "как". Место объяснения у Конта занимает описание. Тем не менее предвидение в качестве функции позитивной философии провозглашается как наиболее важная и значимая способность положительного мышления.
Однако, чтобы придать позитивной философии характер всеобщности, необходимо сформулировать энциклопедический закон, связанный с классификацией наук. Конт отвергает бэконовский принцип классификации, согласно которому науки делятся в зависимости от различных познавательных способностей человека (рассудок, память, воображение). По его мнению, эти способности применяются во всех науках. Классификация Конта предполагает реализацию следующих принципов: движение от простого к сложному; движение от абстрактного к конкретному; от древнего к новому в соответствии с историческим развитием. Классификация включает в себя математику, астрономию, физику, химию, физиологию, социальную физику (социологию), мораль.
Вместе с тем Конт подчеркивает, что свой курс он называет курсом позитивной философии, а не курсом позитивных наук. Науки рассматриваются в связи с определением того, как каждая из них относится ко всей позитивной системе и каковы их существенные методы и главные результаты. Уже Конту ясны гибельные последствия чрезвычайной специализации науки, без которой, впрочем, ее развитие невозможно. Поэтому доктрина, вбирающая в себя совокупность научных знаний, должна предварять специальные исследования. Основной характер позитивной философии, как определяет его Конт, выражается в признании всех явлений, подчиненных неизменным естественным законам, открытие и сведение которых до минимума и составляет цель всех наших усилий, причем мы считаем безусловно недоступным и бессмысленным искание так называемых причин, как первичных, так и конечных. Изучение позитивной философии даст нам единственное средство открывать логические законы человеческого разума. Считая все научные теории великими логическими фактами, мы только путем глубокого наблюдения этих фактов можем подняться до понимания логических законов.
Чтобы понять, что такое позитивный метод, нужно изучать приложения данного метода. Причем метод не может быть изучен отдельно от исследований, к которым он применяется, так как, по мнению ученого, все, что рассматривает метод, отвлеченно, сводится к об-
253

щим местам настолько смутным, что они не могут оказать никакого влияния на умственную деятельность человека. Психологи не правы, когда считают, что одним только чтением правил Бэкона или рассуждений Декарта можно построить позитивный метод.
Первым важным и прямым результатом позитивной философии должно стать обнаружение законов, по которым совершаются наши умственные отправления. Наше теологическое, метафизическое и литературное воспитание должно быть заменено воспитанием п о з и т и в н ы м, соответствующим духу нашей эпохи. Последнее предполагает совокупность понятий обо всех видах естественных явлений. Она должна быть в народных массах неизменной основой всех умственных построений. Составляющие науки должны быть представлены как ветви одного ствола и сведены к их главным методам и наиболее важным результатам.
В связи с этим необходимо преобразовать всю систему образования. Умственная анархия - опасная болезнь, которая заключается в глубоком разногласии относительно основных правил. Но именно непоколебимость последних является первым условием истинного социального порядка.
Не совсем правомерно заключение о том, что проблемы, связанные "с мудрым вмешательством" в человеческую жизнь, совершенно исключены из поля позитивной философии. Конт уверен, что цель философии - в систематизации человеческой жизни. По его мнению, истинная философия ставит себе задачей по возможности привести в стройную систему все человеческое личное и, в особенности, коллективное существование, рассматривая одновременно все три класса характеризующих его явлений, а именно мысли, чувства и действия. Осуществление вмешательства в человеческую жизнь составляет главную задачу политики, однако правильное представление о нем может дать только философия. Первое, о чем следует заботиться философии, так это о согласовании всех трех частей человеческого существования, чтобы привести его к полному единству. Единство может быть действительным лишь постольку, поскольку точно представляет совокупность естественных отношений. Следовательно, необходимым и предварительным условием становится тщательное изучение совокупности естественных отношений. Только посредством такой систематизации философия может влиять на действительную жизнь. Характерным применением философии оказывается мораль. Самопроизвольная мораль, понимаемая как совокупность вдохновляющих ее чувств, должна всегда господствовать в исследованиях философии.
Конт уверен, что у философии есть социальная функция, охватывающая три области человеческой деятельности: мышление, чувство и действие. И только достигнув позитивного состояния, философия может с надлежащей полнотой достойно выполнить свое основное назначение.
Обращают на себя внимание два тезиса О. Конта. Во-первых, идея о том, что порядок есть неизменное условие прогресса, между тем как прогресс составляет беспрерывную цель порядка. И, во-вторых, установка, ; закрепляющая основополагающее значение эволюции. Она, как полагает • О. Конт, опирается на общий принцип, волне подтверждаемый истори- j ческим исследованием, на здравую теорию нашей индивидуальной или
254

коллективной природы и доказывает, что ход наших превращений совершается эволюционно, без участия какого-либо творчества.
В концепции первого позитивизма, вопреки расхожему мнению об игнорировании и выталкивании метафизической, смысложизненной проблематики за рамки исследования, можно встретиться и с размышлениями о любви. "...Всеобщая любовь составляет не только наше главное счастье, но также и самое могущественное средство, необходимое для действительности всех других", - пишет Конт8. Любовь как принцип, порядок как основание и прогресс как цель - таков основной характер окончательного строя, который позитивизм начинает устанавливать, приводя в систему все наше личное и социальное существование посредством неизменного сочетания чувства с рассудком и деятельностью. Именно со-четание^ но не превалирование одной из характеристик, этакая системность или, как говорил Конт, систематизация может быть положена в основу концепции. Систематизация даст также прирост энергии. Отсюда любовь, служащая основанием, побудит нас к наиболее полной деятельности и посвящению всей нашей жизни всеобщему совершенствованию. Позитивизм ратует за преобладание социального чувства над аффективной деятельностью. Господство сердца освещает ум, посвящая его беспрерывному служению общественности. Рассудок, надлежаще подчиненный чувству, приобретает авторитет.
Как позитивист, Конт стремится выяснить и объективное основание человеческой мудрости, связывая с ним по первоначальному впечатлению рассудок, надлежаще подчиненный чувству и приобретший на основании этого авторитет. Рассудок действует на наши страсти, ибо они находят в нем источник устойчивости, способный удерживать прирожденное им непостоянство и непосредственно пробуждать симпатические инстинкты. Итак, именно рассудок предохраняет от праздного блуждания и дает правильную оценку всех реальных законов, а иначе и не могло быть, ведь рассудок для позитивизма и есть основная опора.
Другим крупнейшим представителем так называемого первого позитивизма был Г. Спенсер (1820-1903). Идея плавного, эволюционного прогресса становится доминирующей в его концепции и главным принципом его методологии. "Эволюция есть интеграция (приведенная к членораздельному единству) материи, сопровождаемая рассеянием движения, во время которой материя переходит от состояния неопределенности, несвязной однородности к состоянию определенной и связной разнородности и во время которой неизрасходованное движение претерпевает аналогичное же превращение"9. Спенсер высказывает идею о ритме эволюции. Понятия интеграции и дезинтеграции, перехода от однородного к разнородному (дифференциации) и от неопределенного к определенному, т.е. идея нарастающей структурности, составила содержательную ткань его концепции.
В историю философии Спенсер входит как "мастер" по основаниям. Его жизнь кабинетного ученого родила на свет такие произведения, как "Основные начала", "Основания биологии", "Основания психологии", "Основания социологии", "Основания этики". Названия показательны, они имеют непосредственное отношение к главной задаче философии,
255

состоящей, по мнению мыслителя, в наибольшей степени "объединенное(tm)", общности знаний, получаемых в результате описания явлений. Он строит планы о создании всеохватывающей, универсальной системы знания. И 36 лет жизни отдает написанию 10-томной "Синтетической философии".
Философия Должна объединять все конкретные явления. Закон совместного действия всех факторов, понимаемый как закон непрерывного перераспределения материи и движения, составляет основу философии. Спенсер иллюстрирует его следующим образом: "Происходящие всюду изменения, начиная с тех, которые медленно преобразуют структуру нашей галактики, и кончая теми, которые составляют процесс химического разложения, суть изменения относительно положения составных частей; и они везде с необходимостью предполагают, что наряду с новым распределением материи возникает и новое распределение движения. <...> Высшее объединение знания, которого ищет философия, должно состоять в том, чтобы понять космос как целое, соответствующее этому закону совместного действия"10.
Основаниями философии должны служить фундаментальные положения, т.е. положения, которые невыводимы из более глубоких и которые могут быть обоснованы только обнаружением полного согласия между собой всех результатов, достигнутых через их допущение. Это первичные истины: неуничтожимость материи, непрерывность движения и постоянство количества силы, причем последняя является основной, а предыдущие - производными. Однако если Милль представляет материю и сознание как возможности ощущения, то Спенсер уверен в их символической природе. "Истолкование всех явлений в терминах материи, движения и силы есть не более как сведение наших сложных мысленных символов к простейшим, а когда уравнение приведено к его простейшим терминам, символы все же остаются символами"".
Спенсер дает феноменологическое истолкование науки, довольствующейся лишь связью внешних явлений. Наука поэтому есть лишь отчасти объединенное знание, в то время как философия - знание вполне объединенное.
Итак, подытоживая знакомство с тремя выдающимися деятелями - Дж. Миллем, О. Контом и Г. Спенсером, стоящими у истоков философии науки, зададимся вопросом: какие инновации предложил первый позитивизм интеллектуальному континууму эпохи? Дж. Милль выделил в качестве общего направления научного познания эмпиризм и индукти-визм. В его трудах четко прослеживалась феноменалистическая ориентация, провозглашался унифицирующий подход, основанный на вере в единообразие природы. Трудноразрешимой проблемой был вопрос о взаимосуществовании религии и науки. В том или ином варианте, но позитивисты не отваживались полностью игнорировать феномен религии. У Милля сверхъестественное помещалось за пределами эмпирии и проводилась идея конечного Бога, не могущего расправиться со злом.
Эмпиризм, феноменальность и индуктивизм не мешали позитивистам строить планы о создании всеохватывающей, универсальной системы зна-
256

ния. Эту идею Спенсер пытался отразить в 10-томной "Синтетической философии", где еще более усилились и без того явно осознаваемые (особенно после трудов И. Канта) тенденции к преодолению наивного взгляда, что видимый нами мир есть копия существующего вне нас, утверждая, что "реальность, скрывающаяся позади всех явлений, нам неизвестна и навсегда должна остаться неизвестной". Наибольшее позитивное значение имела проводимая им эволюционная идея, которая косвенным образом отразилась и в самом понимании философии. Она представала как "вполне объединенное знание".
Особого внимания заслуживает выявленная историками некоторая автономность и параллельность развития идей позитивизма во Франции и в Англии. Ведь только после того, как у Спенсера сложилась его целостная философская доктрина, он знакомится с идеями О. Конта.
Возвращаясь к общей оценке позитивизма, приведем мнение Яна Ха-кинга, отмечавшего, что основные идеи позитивизма таковы: (1) Упор делается на верификацию (или такой ее вариант, как "фальсификация"); это означает, что значимыми предложениями считаются те, чья истинность или ложность могут быть установлены некоторым способом. (2) Приветствуются наблюдения: то, что мы можем видеть, чувствовать и т.п., обеспечивает наилучшее содержание или основу нашего нематематического знания. (3) Антикаузализм: в природе нет причинности, есть лишь постоянство, с которым события одного рода следуют за событиями другого рода. (4) Занижение роли объяснений: объяснения могут помочь организовать явления, но не могут дать более глубокого ответа на вопросы "почему"; они лишь утверждают, что явления и вещи регулярно появляются таким-то или иным образом. (5) Антитеоретическая сущность: позитивисты стремятся не быть реалистами не только потому, что они ограничивают реальность наблюдаемым, но и потому, что они против поиска причин и сомневаются относительно объяснений. (6) Позитивисты суммируют содержание пунктов (1)-(5) в своем стремлении обосновать свою антиметафизическую направленность. Неверифицируемые предложения, ненаблюдаемые объекты, причины, глубокие объяснения - все это, как говорит позитивист, метафизический хлам, который нужно выбросить. Ранним позитивистам, конечно же, был чужд акцент на логике и анализе языка. Первый, или "старый" позитивизм, не был одержим также и теорией значения. Судьбе было угодно распорядиться таким образом, что длившееся более века триумфальное шествие позитивизма закончилось тем, что никто из явных его последователей не захотел называть себя позитивистом. Даже логические позитивисты стали предпочитать, как отмечает Я. Ха-кинг, имя "логических эмпиристов". В Германии и Франции слово "позитивизм" во многих кругах превратилось в бранное, означающее одержимость естественными науками и отрицание альтернативных путей понимания в социальных науках12. Однако это более поздние итоги развития философии науки конца XX столетия, вторым же ее этапом, следующим за позитивизмом Конта, Милля и Спенсера, был конвендиализм.
В целом значение интеллектуальных инноваций первого позитивизма для философии науки весомо. В ее дисциплинарный объем в наследство от
257

первого позитивизма перешли: тематические ориентации на проведение четкой классификации наук, идея о том, что во всем властвует закон, акцент на ведущую и основополагающую роль наблюдения и выявление описания и предсказания как процедур, составляющих цель науки. Милль обогатил сюжетный план проблематики философии науки введением некоторого психологизма и выявлением роли ассоциаций в науке. Новой для проблемного поля позитивизма позицией оказалось признание психологической составляющей метода как совокупности интеллектуальных привычек, гипотезы как могущественного орудия развития знания и даже интуиции. Милль поддержал строгий детерминизм, высказав идею относительно того, что единообразие природы обеспечивается универсальной причинностью. Спенсер подчеркивал универсальность эволюционного развития научного познания и проводил мысль о необходимости объединенное(tm) и общности знаний, пытался примирить науку с религией, тем самым предлагая неожиданный ход, состоящий в расширении границ рациональности.
ЛИТЕРАТУРА
1 Антология мировой философии. Т. 3. М., 1971. С. 600.
2 Там же. С. 596.
3 Там же. С. 598.
4 Там же. С. 606.
5 Милль Дж. Опост Конт и позитивизм. СПб., 1906. С. 7.
6 Антология мировой философии. С. 594.
' Родоначальники позитивизма. СПб., 1910-1913. С. 63.
8 Там же. С; 143-144.
9 Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев, 1997. С. 8.
10 Антология мировой философии. С. 610-611.
11 Там же. С. 619.
12 Хакинг Я. Представление и вмешательство. М., 1998. С. 56-57.
Тема 23. КОНВЕНЦИАЛИЗМ А. ПУАНКАРЕ - ВТОРОЙ ЭТАП РАЗВИТИЯ ФИЛОСОФИИ НАУКИ
Содержательные основоположения науки - главный предмет размышлений второго этапа философии науки. Анри Пуанкаре - основоположник концепции конвенциализма. - Научные основания конвен-циалиэиа. - Сведение объективности к общезначимости. - Антропологизм конвенциализма. - Переосмысление понятия "закон". - Признание интуиции в качестве важнейшего инструмента научного открытия. - О неустранимости конвенциальных элементов из корпуса науки. - Тезис о несоизмеримости теорий.
Главный предмет размышлений второго этапа развития философии науки, приходящегося на первую треть XX в.,- содержательные основопо-
258

ложения науки. Это обусловливалось теми резкими революционными изменениями, теми сенсационными открытиями, которые пронизали основания науки на рубеже веков.
Одним из ведущих деятелей второго этапа философии науки стал Жюль Анри Пуанкаре (1854-1912)- французский математик, физик и методолог. Он родился в городе Нанси, в семье профессора медицины, и еще в лицее обнаружил выдающиеся математические способности. С 1886 г. Пуанкаре возглавил кафедру математической физики и теории вероятностей Парижского университета, а в 1887 г. был избран членом Академии наук. В 1889 г. он был удостоен международной премии короля Оскара II. Современники видели в Пуанкаре "первого авторитета" и "последнего универсалиста" своего времени. Поговаривали, что только всемирная слава Пуанкаре не позволила Давиду Гильберту занять первое место среди математиков начала XX в.
Биографы подмечали удивительную особенность личной научной деятельности ученого - склонность к упорядочиванию и систематизации. В 1901 г. в "Аналитическом резюме" своих работ он перечисляет и классифицирует те направления науки, в которых работала его мысль. Это очень широкий круг точных научных дисциплин. Около 25 работ философско-методологического характера Пуанкаре причисляет к разделу "философия науки".
Наряду со специальными исследованиями в области математической физики, механики и теории дифференциальных уравнений Анри Пуанкаре выступил как основоположник концепции конвснциализма. Конвенциа-лизм (от лат. conventio - соглашение) - направление, провозглашающее в качестве основы научных теорий соглашения (конвенции) между учеными. Соглашения обусловлены соображениями удобства и простоты и не связаны непосредственно с критериями истинности. Свою концепцию умеренного конвенциализма А. Пуанкаре изложил в двух произведениях "Наука и гипотеза" (1902) и "Ценность науки" (1905). В первой книге он подчеркивает: "Итак, голые факты не могут нас удовлетворить; иными словами, нам нужна наука упорядоченная, или, лучше сказать, организованная"1. Наука есть набор правил. Она объединяет собой такие правила действия, которые оказываются успешными, в то время как противоположные правила не могут быть успешными.
"Некоторые основные начала" науки следует понимать как конвенции, условно принятые соглашения, с помощью которых ученые выбирают конкретное теоретическое описание физических явлений среди ряда различных одинаково возможных описаний. Большую роль в этом играют гипотезы, которые бывают разного рода: "одни допускают проверку и подтверждение опытом, становятся плодотворными истинами; другие, не приводя нас к ошибкам, могут быть полезными, фиксируя нашу мысль; наконец, есть гипотезы, только кажущиеся таковыми, но сводящиеся к определенным или замаскированным соглашениям. Здесь наш ум может утверждать, так как он здесь предписывает; но его предписания налагаются на нашу науку, которая без них была бы невозможна, они не налагаются на природу"'.
• 259

На вопрос "Произвольны ли эти предписания?" Пуанкаре отвечает категорическим: "Нет; иначе они были бы бесплодны. Опыт представляет нам свободный выбор, но при этом он руководит нами, помогая выбрать путь наиболее удобный. Наши предписания, следовательно, подобны предписаниям абсолютного, но мудрого правителя, который советуется со своим государственным советом". Условность конвенций, соглашений Пуанкаре подчеркивает всякий раз, отрицая тем не менее их произвольность, "Мы заключим, - пишет он, - что эти принципы суть положения условные; но они не произвольны, и если бы мы были перенесены в другой мир (я называю его неевклидовым миром и стараюсь изобразить его), то мы остановились бы на других положениях"3.
Научными основаниями, способствующими появлению конвенциализ-ма, стали различные системы аксиом геометрий Евклида, Лобачевского, Римана. Поскольку каждая из них согласовывалась с опытом, то возникал вопрос, какая из них является истинной, т.е. соответствует действительному пространству. А значит, вставала проблема истолкования достоверности и объективности знания, понимания истины.
Как подчеркивал Ф. Франк в своей фундаментальной работе "Философия науки", формализованная система геометрии ничего не говорит нам о мире физических экспериментов и состоит из "условных" определений. Это было сформулировано Пуанкаре, который заявил, что законы геометрии вовсе не являются утверждениями о реальном мире, а представляют собой произвольные соглашения о том, как употреблять такие термины, как "прямая линия" и "точка". Данное учение Пуанкаре, ставшее известным под названием "конвенциализм", вызвало недовольство многих, поскольку объявило, что постулаты геометрии, которые они рассматривали как "истинные", суть только соглашения. Ученые, утверждающие истинность геометрии, подчеркивали, что она чрезвычайно полезна для человека. Этого Пуанкаре не отрицал, замечая, что существуют полезные и бесполезные соглашения4. Кстати, Д. Гильберт определял "геометрические термины", ссылаясь на "пространственную интуицию". Этим он как бы обращался в сторону конвенциализма.
Интеллектуальный путь к конвенциализму основывается на следующих рассуждениях: "Аксиомы претендуют на существование в нашем мире физических объектов или на то, что могут быть созданы такие объекты, которые будут удовлетворять этим аксиомам. Если мы скажем, например, что вместо "прямых линий" можно подставить "световые лучи",, то аксиомы становятся "положениями физики". Если мы хотим проверить, действительно ли треугольн ик из световых лучей в пустом пространстве имеет сумму углов треугольника, равную прямым углам, то мы наталкиваемся на особого рода затруднение. Так, если обнаружится, что сумма углов, о которой идет речь, отличается от двух прямых углов, то этот результат можно истолковать, сказав, что "дефект" обусловлен не ложностью евклидовой геометрии, а тем, что лучи отклонились вследствие действия до сего времени неизвестного закона физики. Если сформулировать проверку справедливости евклидовой геометрии таким образом, то из этого будет следовать, что не существует такого экспериментального метода, с помощью которого
260

можно решить, какая геометрия истинна, евклидова или неевклидова. А. Эйнштейн писал: "По моему мнению, Пуанкаре прав sub alternitatis (с точки зрения вечности)"5. Для объяснения явлений, которые наблюдаются, действительно необходима комбинация геометрии и физики.
Доктрина конвенциализма утверждала, что законы механики Ньютона являются языковыми соглашениями. Первый закон Ньютона гласит: тело, на которое не действует никакая внешняя сила, движется прямолинейно. Но каким образом мы можем узнать, что на тело не действует никакая внешняя сила? Таким образом, первый закон Ньютона становится соглашением о том, как употреблять выражение "прямолинейное движение". Подобные произвольные соглашения должны быть также и полезными соглашениями; они вводятся для того, чтобы сделать хорошее описание явлений движения, которые должны быть сформулированы.
Как же, исходя из конвенциализма, А. Пуанкаре решал проблему объективности? "Гарантией объективного мира, в котором мы живем, - утверждал он в книге "Ценность науки", - служит общность этого мира для нас и для других мыслящих существ". Понятие Объективности сводится к общезначимости, ибо,"что объективно, то должно быть обще многим умам и, значит, должно иметь способность передаваться от одного к другому..."6. Определение объективности посредством общезначимости - во многом спорная позиция. Однако в философию науки как научную дисциплину перешло требование интерсубъективности.
По своей методологической направленности конвенциализм стремился к антропологизму, поскольку вводил в ткань научных аргументов зависимость конвенциальной природы, связанную с выбором, мнением и решением ученого. Это достаточно очевидно иллюстрируется следующими словами автора: "Если предложением выражается условное соглашение, то нельзя сказать, что это выражение верно в собственном смысле слова, так как оно не могло быть верно помимо моей воли: оно верно лишь потому, что я этого хочу".
Другим признаком антропологизма данного этапа философии науки является ориентация конвенциализма на пользу и удобство. "Нам скажут, - пишет ученый, - что наука есть лишь классификация и что классификация не может быть верною, а только удобною. Но это верно, что она удобна; верно, что на является такой не только для меня, но и для всех людей; верно, что она останется удобной для наших потомков; наконец, верно, что это не может быть плодом случайности"7.
В связи с этим последовало и переосмысление такого фундаментального научногр понятия, как закон. Научный закон провозглашался условно принятыми положениями, конвенциями, которые необходимы для наиболее удобного описания соответствующих явлений. Произвольность выбора основных законов ограничена как потребностью нашей мысли в максимальной простоте теорий, так и необходимостью успешного их использования. В этом смысле ценность научной теории определяется лишь удобством и целесообразностью ее применения для практических целей.
Симптомом антропологической ориентации второго этапа философии науки оказалось и громкое признание интуиции ученого в качестве важ-
261

нейшего инструмента научного открытия. Интуиция выступила весомым аргументом в борьбе с логицизмом. По мнению Пуанкаре, новые результаты невозможно получить лишь при помощи логики, вопреки основному тезису логицизма нужна еще и интуиция. Ученый без раздумий склоняется в пользу интуиции, так как именно она столько раз приводила его математический гений к новым весомым открытиям. Пуанкаре уверен, что процесс решения сводится к совокупности сознательных и подсознательных актов. Он обращает внимание на ту достаточно часто фиксируемую ситуацию, когда после напряженных, но безрезультатных усилий работа откладывалась и затем в силу случайного стечения обстоятельств по прошествию некоторого времени возникало правильное или эффективное решение.
Основные идеи конвенциализма были распространены Пуанкаре на математику и физические теории: классическую механику, термодинамику и электродинамику. Их основоположения объявлялись также удобными допущениями, отвечающими требованию непротиворечивости. "...Когда я установил определения и постулаты, являющиеся условными соглашениями, всякая теорема уже может быть только верной или неверной. Но для ответа на вопроё, верна ли эта теорема, я прибегну уже не к свидетельству моих чувств, а к рассуждению". В третьей части книги "Ценность науки" в разделе "Искусственна ли наука?" Пуанкаре разъясняет суть своей позиции: "Научный факт есть не что иное, как голый факт в переводе на удобный язык. <...> Наука не могла бы существовать без научного факта, а научный факт - без голого факта: ведь первый есть лишь пересказ второго"8. Однако ученый не производит его свободно и по своей прихоти. Как бы ни был искусен работник, его свобода всегда ограничена свойствами первичного материала, над которым он работает.
Конвенциализм выступил как определенная методологическая концепция истолкования науки. В ней разоблачался фетиш мифа о фактах, подчеркивалась роль воображения и интуиции в науке. Конвенциалисты Пуанкаре и Леруа оправдывали гипотезы ad hoc - для каждого отдельного случая. Это делало весь массив знаний достаточно ненадежным, с одной стороны, и обусловливало застой в науке, примиряя посредством гипотез ad hoc аномалии и противоречащие факты с существующей теорией, - с другой.
С точки зрения платформы умеренного конвенциализма соотношение концептуального уровня науки и реальности зависело от выбора понятийных средств, правил и прагматических критериев. "В конвенциализме нашел отражение тот факт научного познания, что научные теории не являются непосредственными обобщениями опытных данных, и в этом смысле конвенциальные элементы неустранимы из корпуса науки. Поэтому большинство современных методологических концепций содержат те или иные элементы конвенционалистской эпистемологии"9.
Прямым следствием конвенциализма оказывается тезис о несоизмеримости теорий. Он представляет собой такой тип развития науки, согласно которому сменяющие друг друга теории не связываются логически, а используют разнообразные методы, принципы и способы обоснований, так
262

что их сравнение рационально невозможно. Выбор осуществим лишь на основе мировоззренческих или социально-психологических предпочтений. Тем самым развитие науки истолковывается как дискретный процесс, а научное сообщество предстает в виде разобщенных, исповедующих несогласующиеся принципы группировок, не вникающих в доводы оппонентов. Тезис о несовместимости теории лишает рационализм его главенствующего положения, так как логика не выступает всеобщим универсальным основанием. Процедуры выбора тех или иных основоположений опираются на социальные и психологические предпочтения. Методология в своей нормативной составляющей оказывается размытой, замещая последнюю описанием и рассуждением, более свойственным истории науки и социологии, нежели философии науки.
ЛИТЕРА ТУРА
1 Пуанкаре А. О науке. М., 1990. G. 118.
2 Там же. С. 8.
3 Там же. С. 9.
4 Франк Ф. Философия науки. М., 1960. С. 158.
5 Цит. по: там же. С. 164-165.
6 Пуанкаре А. Указ. соч. С. 356.
7 Там же. С. 333, 362.
8 Тамже.С.337.
9 Современная западная философия. Словарь. М., 1991. С. 132.
Тема 24. ПСИХОФИЗИКА МАХА
Психофизика Маха. - Природа ощущений. - Познание как процесс прогрессивной адаптации к среде. - Источники возникновения проблемы и роль гипотезы. - Структура исследовательского процесса. - Принцип экономии мышления. - Описание как единственная функция науки. - Дюэм о двух традициях в эпистемологии.
Второй этап развития философии науки связан также с именем австрийского физика и ученого Эрнста Маха (1838-1916), доктрина которого полностью пронизана токами его естественнонаучных интересов и, по мнению исследователей, очень близка психофизике. Как и все позитивисты, Мах призывал удалить старую, отслужившую свою службу философию, хотя и замечал, что большинство естествоиспытателей продолжают ее придерживаться.
Очевидно, Маха больше всего не устраивало представление о процессе познания как об отражательном процессе. Исходя из своего главного тезиса о том, что в основе всех явлений находятся ощущения, он пытается переосмыслить основные категории науки: пространство, время, силу, массу, причинность. Последнюю Мах заменяет понятием функциональной зависимости. Родоначальник направления тематического анали-
263

за в науке Дж. Холтон так отзывается об австрийском ученом: "Мах был физиком, физиологом, а также психологом, и его философия... проистекала из желания найти принципиальную точку зрения, с которой он мог бы подойти к любому исследованию так, чтобы ему не нужно было ее изменять, переходя от области физики к физиологии или психологии.
Такую ясную точку зрения он приобрел, возвращаясь к тому, что дано прежде всяких научных изысканий, а именно к миру ощущений... Поскольку все наши свидетельства, касающиеся так называемого внешнего мира, основываются только на ощущениях, Мах придерживался точки зрения, что мы можем и должны рассматривать эти ощущения и комплексы ощущений в качестве единственного содержания этих свидетельств, и, следовательно, нет необходимости дополнительно предполагать существование неизвестной реальности, стоящей за спиной ощущений"1. Мах настаивал на новом философском подходе, великой программой которого было сближение понятий материи и электричества (энергии).
Толчком в размышлениях в области психофизики для Маха стали труды Фехнера. В книге "Анализ ощущений и отношение физического к психическому" Мах, объясняя природу ощущения, показывает, что ощущения есть глобальный факт, форма приспособления живого организма к среде. Ощущения - это общие элементы всех возможных физических и психических переживаний, вся разница между которыми заключается в различной зависимости их друг от друга. По Маху, ощущения однородны, но различным образом связаны между собой, образуя то более слабую, то более сильную связь. Более устойчивые запечатлеваются в памяти и получают выражение в нашей речи. Цвет, тон, различные степени давления, функционально, пространственно, временно связаны между собой и получают различные названия. Комплекс воспоминаний, настроений и чувств, относящийся к особому живому телу, обозначается словом "Я". Пределы нашего "Я" могут быть настолько расширены, что они включают в себя весь мир. Противоположность между "Я" и миром исчезает, все дело сводится к связи элементов.
Всему, установленному физиологическим анализом ощущений, по мнению Маха, соответствуют отдаленные явления физического. Задача науки - признавать эту связь и ориентироваться в ней. Чувственный мир принадлежит одновременно как к области физической, так и к области психической. Граница между физическим и психическим проводится единственно в целях практичности и лишь условно. "Нет пропасти между физическим и психическим, нет ничего внутреннего и внешнего, нет ощущения, которому соответствовала бы внешняя отличная от этого ощущения вещь. Существуют только одного рода элементы, из которых слагается то, что считается внутренним и внешним, которые бывают внутренними или внешними только в зависимости от той или другой временной точки зрения"2. И именно комплексы элементов, ощущений, полагает Мах, образуют тела.
Следует заметить, что физическим он называет совокупность всего существующего непосредственно в пространстве для всех, а психическим - непосредственно данное только одному, а для всех других суще-
264

ствующее лишь как результат умозаключения по аналогии. Причем от того, обращаем ли мы внимание на ту или иную форму зависимости, природа объекта не меняется. Например, цвет есть физический объект, если мы обращаем внимание на зависимость его от освещающего источника света (других цветов, теплоты и т.д.). Но если мы обращаем внимание на зависимость его от сетчатки, перед нами психологический объект - ощущение. Различно в этих двух случаях не содержание, а направление исследования.
Таким образом, в чувственной сфере нашего сознания всякий объект одновременно является и физическим, и психическим. Само ощущение, как первоначальный элемент мира, есть одновременно процесс физический и психический. В этом суть их нейтральности. Те научные понятия, которые традиционно использовала наука (например, материя, атом, молекула), на взгляд Маха, следует понимать как "экономические символы физико-химического опыта". Ученый должен быть защищен от переоценки используемых символов.
Следы психофизики видны во всех работах ученого. Еще в "Механике" в 18?3 г. Мах подчеркивает, что ощущения - не символы вещей, скорее вещи есть мысленный символ для комплекса ощущений, обладающего относительной устойчивостью. Не вещи (тела), а цвета, звуки, давления, пространства, времена (то, что мы называем обыкновенно ощущениями) суть настоящие элементы мира. Все естествознание может лишь изображать комплексы тех элементов, которые мы называем ощущениями.
В "Анализе ощущений" (1900) Мах отмечает: "Иногда задаются вопросом - не ощущает ли и материя неорганическая? Ведь в таком случае в здании, состоящем из материи, ощущение должно возникать как-то внезапно или оно должно существовать в самом, так сказать, фундаменте этого здания"-'. В его последнем произведении "Познание и заблуждение" читаем: "Тогда как нет никакой трудности построить всякий физический элемент из ощущений, т.е. психических элементов, нельзя себе и вообразить, как можно было бы представить какое бы то ни было психическое переживание из элементов, употребляемых современной физикой, т.е. из масс и движений (в той закостенелости этих элементов, которая удобна только для этой специальной науки)"4. Видимо, поэтому теория Маха, носящая название психофизики, доминирующим основанием полагает именно психические элементы.
Интересна трактовка Э. Махом цели науки. По его мнению, цель всякой науки в том, чтобы изобразить факты в идеях для устранения практической или интеллектуальной неудовлетворенности. Всякая практическая или интеллектуальная потребность удовлетворена, если наши идеи вполне воспроизводят факты чувственного мира. Это "воспроизведение" и есть задача и цель науки. Причем
• исследовать законы связи между представлениями должна психо
логия; '
• открывать законы связи между ощущениями - физика;
• разъяснять законы связи между ощущениями и представлениями - психофизика5.
265

Учение Э. Маха о первоначальных элементах подвергалось уничтожающей критики. Так, В.И.Ленин считал, что, постулируя нейтральность элементов, Мах тем самым собирается примирить материализм и идеализм. Хотя тому же Ленину принадлежит суждение, что самым первым и первоначальным является ощущение, а в нем неизбежно качество. Здесь явные параллели и пересечения с доктриной Э. Маха. Ведь именно посредством ощущений, субъективных форм чувственного восприятия мы -зндаюмимся с миром, воспринимаем его и отражаемого определенности. Вряд ли целесообразно говорить о мире самом по себе, ибо он дан нам в наших ощущениях.
В работе "Познание и заблуждение" Мах стремится показать, что сознание подчиняется принципу "экономии мышления", а идеалом науки является чистое описание фактов чувственного восприятия, т.е. ощущений, к которым приспосабливается мысль. Процесс познания есть процесс прогрессивной адаптации к среде. Наука возникает всегда как процесс адаптации идей к определенной сфере опыта, уверен Эрнст Мах. Всякое познание есть психическое переживание, биологически для нас полезное. Акцент, таким образом, переносится на биологическую функцию науки. В борьбе между приобретенной привычкой и адаптивным усилием возникают проблемы, исчезающие после завершенной адаптации и возникающие вновь через некоторое время.
"Разногласие между мыслями и фактами, - подчеркивает Э. Мах, - или разногласие между мыслями - вот источник возникновения проблемы". "Если мы встречаемся с фактом, сильно контрастирующим с обычным ходом нашего мышления, и не можем непосредственно ощутить его определяющий фактор (повод для новой дифференциации), то возникает проблема. Новое, непривычное, удивительное действует как стимул, притягивая к себе внимание. Практические мотивы, интеллектуальный дискомфорт вызывает желание избавиться от противоречия, и это ведет к новой концептуальной адаптации, т.е. к исследованию"4. Возникновение проблемы Мах объясняет не чисто логическим образом, а с учетом психологической составляющей познавательного процесса. Когда результаты частных психических приспособлений оказываются в таком противоречии между собой, что мышление толкается в различные направления, "когда наше беспокойство усиливается до того, что мы намеренно и сознательно отыскиваем руководящую нить, которая могла бы вывести нас из этого лабиринта", - проблема налицо.
Мах подчеркивает, что значительная часть приспособления мыслей происходит бессознательно и непроизвольно. Все новое, необычное, удивительное действует как раздражение, привлекающее к себе внимание. Те или иные практические основания либо одна лишь интеллектуальная неудовлетворенность могут побудить волю к устранению противоречия, к новому приспособлению мыслей.
Проблемы, по мнению Э. Маха, можно решить при помощи гипотезы. "Главная роль гипотезы - вести к новым наблюдениям и новым исследованиям, способным подтвердить, опровергнуть или изменить наши построения. Короче, - резюмирует ученый, - значение гипотезы - в расши-
266

рении нашего опыта"7. Гипотеза есть предварительное допущение, сделанное на пробу в целях более легкого понимания фактов, но не поддающееся пока доказательству имеющимися фактами. Такое понимание очень согласовывалось бы с традиционным пониманием сути и роли гипотезы, если бы Мах не делал весьма характерных для биологизаторского подхода к науке замечаний. На его взгляд, гипотезы в качестве попыток приспособления к среде, дающих нечто новое, а значит странное, суть не что иное, как "усовершенствование инстинктивного мышления..." Адаята-ция мыслей к фактам есть наблюдение, а взаимная адаптация мыслей друг к другу - теория. Фундаментальный метод науки - метод вариаций. Наука дает представление о межфеноменальной зависимости. Тип устойчивости, который признает Мах, это связь или отношения. "То, что мы называем материей, есть определенная регулярная связь элементов (ощущений). Ощущения человека, так же как ощущения разных людей, обычно взаимным образом зависимы. В этом состоит материя"8.
Схематично структура исследовательского процесса, по Маху, выглядит таким образом. Предпосылками исследования выступают первоначальные элементы - наши физические и психические ощущения. Затем следует этап изучения постоянных связей этих элементов в одно и то же время и на одном месте, т.е. в статике. А далее необходимо проследить более общие постоянства связей. Основной метод - метод сопутствующих изменений - является руководящей нитью исследования. Зависимость между элементами устанавливается при помощи "наблюдения" и "опыта". Причинность заменена понятием функции. Руководящий мотив сходства и аналогий ифает существенную роль в процессе расширения познания.
В познании действуют два процесса: процесс приспособления представлений к фактам и процесс приспособления представлений к представлениям. Совершенно очевидно, что первый процесс связан с наблюдением, а второй - приспособление наших мыслей и представлений друг к другу- с теорией. Затем фиксированные в форме суждений результаты приспособления мыслей к фактам сравниваются и становятся объектами дальнейшего процесса приспособления. За каким суждением признать высший авторитет, зависит от степени знакомства с данной областью знания, от опыта и "упражнения в абстрактном мышлении человека, производящего суждение", а также от установившихся взглядов его современников. Последующие рассуждения Маха вводят нас в область обоснования принципа экономии мышления. Идеал экономичного и органичного взаимного приспособления совместимых между собой суждений, принадлежащих к одной области, достигнут, когда удается отыскать наименьшее число наипростейших независимых суждений, из которых все остальные могут быть получены как логические следствия. Примером такой упорядоченной системы суждений Мах считает систему Евклида.
Мах приветствует только экономическое изображение действительности, всякое излишнее логическое разнообразие или изобилие служащих для описания мыслей означает потерю и является неэкономичным. Потребность в упрощающей мысли должна зарождаться в самой области, подлежащей исследованию. Рецепт экономности содержится в воспроиз-
267

ведении постоянного в фактах. "Только к тому, что в фактах остается вообще постоянным, наши мысли могут приспосабливаться и только воспроизведение постоянного может быть экономически полезным"9. Непрерывность, экономия и постоянство взаимно обусловливают друг друга: они, в сущности, лишь различные стороны одного и того же свойства здорового мышления.
Принцип экономии мышления объясняется изначальной биологической: потребностью организма в самосохранении и тытекает из необходимости приспособления организма к окружающей среде. В целях "экономии мышления" не следует тратить силы и на различного рода объяснения, достаточно лишь описания. Понятие науки, экономящей мышление, прописано Махом в его книге "Механика. Историко-критический очерк ее развития". Задача науки - искать константу в естественных явлениях, способ их связи и взаимозависимости. Ясное и полное научное описание делает бесполезным повторный опыт, экономит тем самым на мышлении. Вся наука имеет целью заменить, т.е. сэкономить опыт, мысленно репродуцируя и предвосхищая факты. Эти репродукции более подвижны в непосредственном опыте и в некоторых аспектах его заменяют. Не нужно много ума, чтобы понять, что экономическая функция науки совпадает с самой ее сущностью. В обучении учитель передает ученику опыт, составленный из знаний других, экономя опыт и время ученика. Опытное знание целых поколений становится собственностью нового поколения и хранится в виде книг в библиотеках. Подобно этому и язык как средство общения есть инструмент экономии. Тенденция к экономии проявляется и в том, что мы никогда не воспроизводим фактов в полном их объеме, а только в важных для нас аспектах. Экономия мышления, экономия усилий приводит Маха к выводу о том, что вся наука была только средством выживания, методической и сознательной адаптацией.
Можно сказать, что к принципу экономии прислушивалась наука в своем последующем развитии. Известный философ науки Ф. Франк подмечал, что когда преподаватель начинает с наблюдаемых фактов, а затем устанавливает принципы, то он заинтересован, чтобы из небольшого числа таких принципов "средней степени общности" можно было вывести большое число наблюдаемых фактов. Это называется принципом экономии в науке. Иногда с ним связывают своего рода проблему минимума. Может быть поэтому принцип простоты трактуется как один из важных критериев научности. Большинство современных ученых присоединилось бы к мнению, что из всех теорий, которые в состоянии объяснить одни и те же наблюдаемые факты, выбирается самая простая. Но тут встает вопрос, как определить степень простоты. Простые формулы допускают более легкое и быстрое вычисление результата; они экономны, потому что сберегают время и усилия. Другие, говоря, что простые теории более изящны и красивы, предпочитают простые теории по эстетическим основаниям10.
Мах считает, что познание и заблуждение имеют один и тот же психологический источник, ибо в основе всякого психического приспособле-
268

ния лежит ассоциация. Ассоциации должны быть приобретены индивидуальным опытом. Неблагоприятные обстоятельства могут направить наше внимание на несущественное и поддержать ассоциации, не соответствующие фактам и вводящие в заблуждение. Его мысль относительно роли распознанного заблуждения весьма схожа с принципом фальсификации, высказанным К. Поппером. "Ясно, - пишет Мах, - что распознанное заблуждение является в качестве корректива в такой же мере элементом, содействующим познанию, как и положительное познание. <...> Заблуждение наступает лишь тогда, когда мы, не считаясь с изменением физических, или психических, или тех и других обстоятельств, считаем тот же факт существующим и при других условиях"11.
Автор всем известной "Механики" Э. Мах критиковал попытки распространения и абсолютизации сугубо механистического типа объяснений, механических законов на все без исключения сферы и области. Подорвав метафизическую веру в ньютоново абсолютное пространство - "чувствилище бога", Мах не принял также и теорию относительности, а атомно-молекулярную теорию называл "мифологией природы". Фундаментальное для научного познания отношение причинности им не признается, так же как и понятие материи и субстанции, существующие научные представления кажутся ему рискованными.
Единственной бесспорной функцией науки для Маха является описание. И если современная философия науки видит троякую цель науки, состоящую в описании, объяснении и предвидении, если О. Конт, родоначальник позитивизма, прославился знаменитой формулой "знать, чтобы предвидеть", то Э. Мах - певец и адепт описания. По его мнению, это самодостаточная процедура научного движения, все в себя включающая и ни от чего не зависящая. "Но пусть этот идеал [описание] достигнут для одной какой-либо области фактов. Дает ли описание все, чего может требовать научный исследователь? Я думаю, что да, - заключает ученый. - Описание есть построение факта в мыслях, которое в опытных науках часто обусловливает возможность действительного описания... Наша мысль составляет для нас почти полное возмещение фактов, и мы можем в ней найти все свойства этого последнего"12.
А то, что называется каузальным объяснением, тоже констатирует (или описывает) тот или иной факт. Поэтому и столь признанные компоненты научного процесса, как объяснение и предвидение, сводятся к огромным возможностям описания. "Требуют от науки, чтобы она умела предсказывать будущее... Скажем лучше так: задача науки- дополнить в мыслях факты, данные лишь отчасти. Это становится возможным через описание, ибо это последнее предполагает взаимную зависимость между собой описывающих элементов, потому что без этого никакое описание не было бы возможно". Законы, по его мнению, также ничем существенным не отличаются от описания. К примеру, "закон тяготения Ньютона есть одно лишь описание, и если не описание индивидуального случая, то описание бесчисленного множества фактов в их элементах".
Мах не видит никакого качественного различия в статусе наблюдения и теории ни в отношении происхождения, ни в отношении резуль-
269

тата. Но чтобы не оказаться в положении участника познавательного процесса, игнорирующего все предшествующие достижения, Мах вводит различение прямого и косвенного описания. "То, что мы называем теорией или теоретической идеей, относится к категории конечного описания". Последнее "бывает всегда сопряжено с некоторого рода опасностью. По этой причине казалось бы не только желательным, но и необходимым на место косвенного описания поставить прямое, которое ограничивается лишь логическим обобщением фактов. Устранить объяснение означает освободиться от опасности пуститься в метафизику, так как объяснение предполагает широкую интерпретационную плоскость и отвлекает ученого от конкретики наблюдения. В идеале следует стремиться к понятиям, которые в своем содержании не выходят за пределы наблюдаемого, за пределы опыта. Объяснение, по всей видимости, Мах относит к тем интеллектуальным вспомогательным средствам, которыми "мы пользуемся для постановки мира на сцене нашего мышления"1-'. В работе "Принцип сохранения работы" Э. Мах говорит, что "объяснить нечто - значит свести непривычное (незнакомое) к привычному (знакомому)"14. Освободить науку от метафизических блужданий в поисках лучшего объяснения - одно из существенных стремлений философии Маха, и в этом проявляется "позитивистский настрой" его доктрины.
Фигура Маха была столь значительной, что не могла не привлечь к себе внимание выдающихся философов и методологов, хотя мало кто из них оценивал его достижения и доктрину однозначно. Так, Дж. Хол-тон усматривал слабость Маха в том, что "он до некоторой степени был убежден, что наука заключается в простом упорядочивании эмпирического материала, то есть, иначе говоря, он не понимал роли произвольных конструктивных элементов в образовании понятий. В некотором смысле он думал, что теории возникают благодаря открытиям, а не благодаря изобретениям. Он даже заходил настолько далеко, что рассматривал "ощущения" не просто как материал для исследования, а как якобы строительные блоки реального мира; и он полагал, таким образом, что сумел преодолеть различие между психологией и физикой. Если бы он был последователен до конца, ему следовало бы отвергнуть не только атомизм, но также и само представление о физической реальности"15.
Размышления о втором этапе развития философии науки будут неполны, если не коснуться деятельности французского физика-теоретика Дюэма (Дюгема) (1816-1916), который дополнил второй этап развития философии науки сопоставлением двух традиций в эпистемологии. Речь шла о традиции понимания теории как описания (линия Паскаля- Ампера) и интерпретации теории как объяснения (линия Декарта- Лапласа). По логике вещей, физическая теория должна стремиться к освобождению от гипотетических метафизических объяснений. И цель науки обозначена так же, как и у Маха - это описание явлений, куда входит логическая систематизация и классификация экспериментальных законов и данных.
270

В своем основном сочинении "Физическая теория, ее цель и строение" Дюэм резко критикует индуктивистскую тебрию обобщения. Он склонен считать, что теория должна отражать действительный порядок, а опытные данные всегда рассматриваются сквозь призму теоретических положений, превращающих их в символические конструкции, не сводимые к индуктивным обобщениям. Индуктивистская методология трактует закон как результат последовательного обобщения опытных данных. В этом отношении представление, о развитии науки как кумулятивном и непре,рыр-ном процессе оказывается оправданным. Однако Дюэм показывает, что факты или экспериментальные данные подвержены теоретической реин-терпретации и связаны с переходом на символический язык.
В философию науки вошел так называемый тезис Дюэма - Куайна, который объясняет взаимоотношения теории и опыта. Со стороны Дюэма в этот тезис внесены следующие акценты: отдельные положения теории имеют значение лишь в контексте целой теории; потерпевшая неудачу теория может быть скорректирована различными способами на основе конвенции ученых16.
Итак, от опыта и индукции, провозглашаемыми первым позитивизмом первостепенными элементами науки, к конвенциализму, вознесшему соглашение в ранг основания построения теории, и далее к размыванию научной рациональности путем признания роли интуиции и формулирования тезиса о несоизмеримости теорий, принимающего основным критерием сравнения социокультурные и психологические основания, - таковы вехи движения на пути развития второго этапа философии науки.
ЛИТЕРА ТУРА
1 ХолтонДж. Тематический анализ науки. М., 1981. С. 76.
2 Мах Э. Анализ ощущений и отношение физического к психическому. М., 1908. С. 254.
3 Там же. С. 39.
4 Мах Э, Познание и заблуждение. М., 1905. С. 122.
5 См.: Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм // Поли. собр. соч. Т. 18. С. 33.
6 Мах Э. Познание и заблуждение. С. 253.
1 Цит. по: Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших
дней. Т. 4. СПб., 1996. С. 252. 8 Цнт. по: там же. С. 253. ' Мах Э. Анализ ощущений... С. 268.
10 Франк Ф. Философия науки. М., 1960. С. 513.
11 Мах Э. Познание и заблуждение. С. 122.
12 Мах Э. Популярные очерки. СПб., 1909. С. 196.
13 Цнт. по: Философия и методология науки. М., 1994. Ч. 1. С. 99.
14 Цнт. по: Никитин Е.П. Объяснение- функция науки. М., 1970. С. 7.
15 ХолтонДж. Указ. соч. С. 88.
'* См.: Современная западная философия. Словарь. М., 1991. С. 101.

ТЕМА 25. ВЕНСКИЙ КРУЖОК. АНАЛИЗ
ЯЗЫКА НАУКИ. ТРЕТИЙ ЭТАП ЭВОЛЮЦИИ
ФИЛОСОФИИ НАУКИ
Язык как нейтральное средство познания. - "Лингвистический поворот" как методологическая программа Венского кружка. - Позиция М. Шпика. - Представители Венского кружка (Шпик, Непрат, Ге-дель, Фейкл, Рейхенбах, Франк, Айер, Нагель, Карнап). - Модель роста научного знания Р. Карнапа. - Протокольные предложения как исходный пункт научного исследования и их особенности. - Замена феноменальной трактовки протокольных предложений "вещной". - Р. Карнап о работе философа науки. - Г. Рейхенбах, О. Нейрат - активные участники Венского кружка.
Вторая треть двадцатого века - очень напряженный этап развития эпи-стемологической проблематики, в рамках которого выдвинутые и обоснованные концепции, сталкиваясь с альтернативными им позициями, опровергались и уходили в историю. Так, провозглашаемая в начале данного периода задача унификации научного знания опровергалась признанием социокультурных детерминант его развития, концепция верификации сталкивалась с принципом фальсификации, первоначальная установка на нормативность науки привела к разочарованию в логическом как таковом. От третьего этапа в философию науки как научную дисциплину перешло отношение к языку как к относительно нейтральному средству познания, предложения и термины которого адекватны результатам эксперимента и способствуют выведению их на орбиту социальных взаимодействий. Прекрасно эту установку выразил представитель постаналитической стадии развития философии науки Р. Рорти: "Особенность языка состоит не в том, что он изменяет качества нашего опыта, или открывает новые перспективы нашему сознанию, или синтезирует до тех пор бессознательное многообразное, или производит любой другой сорт внутренних изменений. Все, что получается с обретением языка, состоит в дозволении нам войти в общество, члены которого обмениваются обоснованиями утверждений и других действий друг с другом"1.
Третий этап эволюции философии науки предложил новую тематику
ее рефлексивного анализа и ознаменовался тем, что, во-первых, от ана
лиза содержательных основоположений науки с предложенным А. Пуан
каре конвенциализмом осуществился переход к анализу языка науки, где
основным требованием, предъявляемым к языку, стала его унификация,
т.е. построение единого языка науки при помощи символической логики с
опорой на язык физики. Во-вторых, программа анализа языка науки, наи
более полно представленная неопозитивизмом, стала доминирующей, в
силу чего третий этап развития философии науки получил название
аналитического. При этом из языка науки изгонялись так назы
ваемые "псевдонаучные утверждения", двусмысленности обыденного язы
ка. Сама же наука мыслилась жестко нормативно, как унифицированное
исследование на базе языка физики. -
272

В-третьих, достаточно остро была поставлена проблема логики научного исследования, в частности, особую значимость приобрела rfonne-ровская концепция роста научного знания.
Программа анализа языка науки, знаменитый "лингвистический поворот" нашли свое воплощение в деятельности так называемого Венского кружка, основанного в 1922 г. на базе философского семинара руководителем кафедры философии индуктивных наук Венского университета Морицом Шликом (1882-1936). Как отмечают исследователи, священным для Венского кружка было понятие аргументации. Ее репрессивный потенциал, однако, неявно содержался в буквальном значении английского слова "argument", т.е. ожесточенный спор2. И в этом можно усмотреть прообраз будущего оформления идеи принципиальной фальсификации - т.е. принципиальной опровержимости.
На этом этапе развития философии науки сохранилось и признание гносеологической первичности результатов наблюдения. Процесс познания начинался именно с фиксации фактов, что в дискурсе логического позитивизма означало установление протокола предложений.
Само название - Венский кружок - возникло в ходе дискуссий М. Шли-ка с Г. Рейхенбахом по поводу теории относительности А. Эйнштейна. Основной вклад в философскую ориентацию Венского кружка внесло обсуждение "Логико-философского трактата" (1921) Людвига Витгенштейна. Его встречи с членами Венского кружка подробно описаны Вайс-маном в книге "Витгенштейн и Венский кружок" (1967).
Позиция М. Шлика сводилась к тому, что он, фиксируя хаос систем и анархию философских воззрений, пришел к утверждению: предшествующая философия просто никогда и не доходила до постановки "подлинных" проблем. Поворот в философии, который в то время переживался и который мог положить конец бесплодному конфликту систем, связан с методом, который нужно лишь решительным образом применить. "Не существует других способов проверки и подгверждения истин, кроме наблюдения и эмпирической науки, - считал М. Шлик. - Всякая наука есть система познавательных предложений, т.е. истинных утверждений опыта. И все науки в целом, включая и утверждения обыденной жизни, есть система познавании. Не существует в добавлении к этому какой-то области философских истин. Философия не является системой утверждений: это не наука"3.
Философию, по его мнению, можно удостоить, как и раньше, звания Царицы наук - с той лишь оговоркой, что Царица наук не обязана сама быть Наукой. Философия т такая деятельность, которая позволяет обнаруживать и определять значение предложений. С помощью философии предложения объясняются, с помощью науки они верифицируются. Наука занимается истинностью предложений, а философия тем, что они на самом деле означают. Таким образом, в задачу философии не входит, как считает М. Шлик, формулировка и проверка предложений. Философия - это деяние или деятельность, направленная на обнаружение значения.
Поворот в философии означает решительный отказ от представлений об индуктивном характере философии, от убеждения, что философия
273

состоит из предложений, обладающих гипотетической истинностью. Понятия вероятности и недостоверности просто неприлржимы к действию по осмыслению, которое образует философию. Она должна устанавливать смысл своих предложений как нечто явное и окончательное.
И тем не менее наука и философия, по мнению Шлика, связаны, потому что философия предполагает прояснение фундаментальных базисных понятий, установления смысла утверждений. Работа Эйнштейна, направленная на анализ смысла утверждений о времени и пространстве, была философским достижением. И все эпохальные шаги в науке "предполагают прояснение смысла фундаментальных утверждений, и только те достигают в них успеха, кто способен к философской деятельности"4. Таковы радикальные, но весьма последовательные - с точки зрения платформы аналитической философии- заключения главы Венского кружка Морица Шлика.
В Венском кружке проводилось различение и в самом понятии истинности. Имелась в виду истинность благодаря значению и истинность благодаря опыту. В этом различении подразумевался анализ "идеального языка" и "обыденного языка". Модель логически строгого языка основывалась на требованиях, которые имели тесную связь с эпистемологией Эрнста Маха. Научными или научно осмысленными фактами могут считаться только высказывания о наблюдаемых феноменах. В основе научного знания лежит обобщение и уплотнение чувственно данного. Критика всего наличного массива знаний должна осуществляться согласно требованиям принципа верификации. Это означало, что все подлинно научное знание должно быть редуцировано (сведено) к чувственно данному.
В этом отношении утверждения логики и математики, которые не сводимы к чувственно данному, - всего лишь схемы рассуждений. Законы же природы должны быть представлены согласно правилам языка науки. Такая платформа была оценена впоследствии самими же членами Венского кружка как узкий эмпиризм.
В число участников Венского кружка стали входить представители других стран, в частности Отто Нейрат, Курт Гедель, Герберт Фейгл, Ганс Рейхенбах, Карл Густав Гемпель, Филипп Франк, Альфред Айер, Рудольф Карнап и др. В 1929 г. появляется манифест кружка - "Научное понимание мира. Венский Кружок". С 1939 г. выпускается специальный журнал "Erkenntnis", а также "Международная энциклопедия единой науки" ("International Encyclopedia of Unified Sciences"), которая стала издательской маркой Венского кружка и его последователей. Венский кружок проводит ряд философских конгрессов в европейских столицах, устанавливает научно-организационные связи с другими группами и отдельными философами. В начале второй мировой войны Венский кружок прекращает свое существование в связи с убийством студентом-нацистом в 1936г. Морица Шлика на ступенях Венского университета.
Спасаясь от политических и расовых преследований со стороны нацистов, почти все философы Европы эмигрировали в Соединенные Штаты и надолго там осели. И поэтому, соглашаясь с Джованной Боррадори, можно говорить, что идеи представителей Венского кружка были переса-
274

жены на почву Америки. Начал возрождаться интерес к логике. Антиметафизическая направленность побуждала представителей Венского кружка относиться к себе как к ученым, а не как к гуманитариям. Они изолировались от метафизической проблематики, и прежде всего от множества экзистенциальных и герменевтических течений, которые воспринималась ими как нечто многословное, консервативное.
С весомыми теоретическими приращениями в деятельности Венского кружка связаны исследования ведущего австрийского логика Рудольфа Карнапа (1891-1970). Его модель роста научного знания кладет в основу протокольные предложения, которые выражают чувственные переживания субъекта. "Сейчас я вижу зеленое", "здесь я чувствую теплое" - перечень подобных примеров можно продолжить. Предложения типа "я сейчас чувствую голод" или "я испытываю боль" для формулирующего их субъекта, если он не симулянт, являются безусловной истиной.
Протокольные предложения как исходный пункт научного исследования имеют следующую форму. "NN наблюдал такой-то и такой-то объект в такое-то время и в таком-то месте". И сам процесс познания представлял собой фиксирование протокольных предложений и последующую их обработку с помощью теоретического аппарата науки.
Первоначально члены Венского кружка считали, что достоверность протокольных предложений обеспечивает достоверность всех научных предложений, в случае если последние сведены к протокольным. Протокольным предложениям приписывались такие особенности:
- они выражают чистый чувственный опыт субъекта;
- абсолютно достоверны;
- нейтральны по отношению ко всему остальному знанию;
- гносеологически первичны- именно с установления протокольных предложений начинается процесс познания;
- в их истинности нельзя сомневаться.
"Ясно и - насколько мне известно - никем не оспаривается, что познание в повседневной жизни и в науке начинается в некотором смысле с констатации фактов и что "протокольные предложения", в которых и происходит эта констатация, стоят- в том же смысле- в начале науки", - утверждал М. Шлик5. Первое свойство протокольных предложений заставляло принимать язык, на котором они были сформулированы, как принципиально нейтральное средство познания. В том же случае, если это ставилось под сомнение, опрокидывалась вся предложенная Венским кружком конструкция. И сама форма протокольных предложений его представителям виделась по-разному. Если для Р. Карнапа они сводятся к чувственным впечатлениям, то О. Нейрат считал необходимым внести в них имя протоколирующего лица, а М. Шлик утверждал, что подобные "констатации" должны фиксироваться словами "здесь" и "теперь".
В свете подобных воззрений деятельность ученого выглядела достаточно операционально и графологично (описательно). Во-первых, он (был связан с необходимостью установления новых протокольных предложений. Во-вторых, он должен был работать над изобретением способов объединения и обобщения этих предложений. Как отмечает А.Л. Никифоров,
275

"научная теория мыслилась в виде пирамиды, в вершине которой находятся основные понятия, определения и постулаты; ниже располагаются предложения, выводимые из аксиом; вся пирамида опирается на совокупность протокольных предложений, обобщением которых она является. Прогресс науки выражается в построении таких пирамид и в последующем слиянии небольших пирамидок, построенных в некоторой конкретной области науки, в более крупные..."6. Эта первоначальная, наивная схема встречала возражения со стороны самих научных позитивистов.
Вместе с тем весьма спорным оставались предположения и о чистом чувственном опыте. Он, по крайней мере, не способен сохранить свою "чистоту" от языка, посредством которого должен быть выражен. Кроме того, каждый субъект вправе рассчитывать на свой собственный чувственный опыт, а следовательно, встает проблема интерсубъективности науки, использующей язык протокольных предложений7. Или же нужно отыскивать интерсубъективный протокольный язык, который был бы общим для всех индивидов.
В 30-х гг. состоялась дискуссия по поводу протокольных предложений. Феноменальная трактовка протокольных предложений была заменена "вещной". Последняя предполагала протокольный язык, предложения и термины которого обозначают чувственно воспринимаемые вещи и их свойства. Теперь эмпирический каркас науки строился на предложениях, которые не считались абсолютно достоверными, однако их истинность устанавливалась наблюдением и в ней не следовало сомневаться. "Листья деревьев оставались зелеными", а "небо голубым" и для Аристотеля, и для Ньютона, и для Эйнштейна. Их протокольный язык был одним и тем же, несмотря на различие их теоретических представлений. Все высказывания, претендующие на статус научности, должны быть сведены к протокольным предложениям. Исходя из данной концепции, смыслом обладают только те предложения, которые могут быть сведены к протокольным. А центральным теперь оказывалась процедура наблюдаемости. Вскоре с данным понятием возникли трудности, опять-таки по причине сомнений в интерсубъективности наблюдений. Индивидуальные различия наблюдателей в процессе наблюдений, приборная ситуация, когда в роли прибора могут оказаться даже очки или оконное стекло, - всё это ставило под сомнение достоверность протокольных предложений.
В основных работах Р. Карнапа "Значение и необходимость", "Философские основания физики. Введение в философию науки", переведенных на русский язык, содержится очень много плодотворных идей в области логической семантики и техники определения предикатов и теоретических терминов, моделей формализационного языка, способного выразить содержание научной теории. Вместе с тем гонение на традиционную метафизическую проблематику не ослабевает. Те предложения, для которых процедура верификации или редукции (сведения) к чувственно данному или данному в наблюдении оказывается невозможной, должны быть устранены из науки. Философия, направленная на обсуждение и постижение интеллигибельных сущностей (т.е. исконной философской проблематики), с этой точки зрения оказывалась не имеющей смысла. Филосо-
276

фия может присоединиться к делу очищения от бессмысленных псевдопредложений с помощью логического анализа языка науки. Однако дело это нелегкое. "Как, •- спрашивает Куайн, - антропологу различать предложения, с которыми чистосердечно и постоянно соглашаются говорящие на местном языке относительно случайных эмпирических банальностей, с одной стороны, и необходимые концептуальные истины, с другой стороны?" Селларс спрашивает, каким образом авторитет отчетов первого лица, например отчетов о том, какими являются нам вещи, об испытываемой нами боли и мыслях, проходящих перед нашим умом, отличается от авторитета отчетов эксперта, например, отчетов об умственном стрессе, брачном поведении птиц, цвете физических объектов. "Мы можем соединить эти вопросы и просто спросить, откуда наши партнеры знают, каким из наших слов стоит доверять, а какие из них требуют дальнейшего подтверждения?"8. Эти и множество других вопросов показывают, сколь бесконечна проблемная область изучения языка науки.
Р. Карнап отводил большое внимание проблеме, определяющей статус и специфику работы философа науки, отмечая, что "старая философия природы была заменена философией науки. Эта новая философия не имеет дела ни с открытием факта и законов (задача, которую должен решать ученый-эмпирик), ни с метафизическими рассуждениями о мире. Вместо этого она обращает внимание на саму науку, исследуя понятия и методы, которые в ней используются, их возможные результаты, формы суждения и типы логики, которые в ней применяются.... Философ науки исследует логические и методологические основания психологии, а не "природу мысли". Он изучает философские основания антропологии, а не "природу культуры"9.
Р. Карнап уверен, что не следует слишком разграничивать работу ученого и работу философа науки - на практике эти две области обычно перекрещиваются. "Творчески работающий физик постоянно сталкивается с методологическими вопросами. Какого рода понятия он должен использовать? Какие правила регулируют эти понятия? С помощью какого логического метода он может определить эти понятия в суждения, а суждения в логически связанную систему или теорию? На все эти вопросы он должен отвечать как философ науки. Очевидно, что на них нельзя ответить с помощью эмпирической процедуры. С другой стороны, нельзя сделать значительную работу в области философии науки без основательных знаний эмпирических результатов науки... Если исследователь в области'философии науки не будет основательно понимать науку, он не сможет даже ставить важные вопросы о ее понятиях и методах"10.
Карнап считает, что одной из наиболее важных задач философии науки является анализ понятия причинности и разъяснение его значения. "По-видимому, - замечает он, - понятие причинности возникло как проекция человеческого опыта. Люди примитивной культуры могли вообразить, что элементы природы являются одушевленными, как и они сами, благодаря душе, которая хочет, чтобы происходили некоторые вещи. Это особенно видно по отношению к таким явлениям природы, которые вызывают большой ущерб. Гора будет ответственна за причинение'обва-
277

ла, а ураган - за разрушение деревни. <...> В настоящее время, - уверен мыслитель, - такой антропоморфный подход к природе более не встречается среди цивилизованных людей, и конечно, среди ученых. Строго говоря, причинность - это не вещь, которая может вызвать какое-либо событие, а процесс. Когда ученый пытается объяснить значение "причины", то обращается к таким фразам, как "производит", "вызывает", "создает", "творит"11.
Стиль работы Р. Карнапа позволяет сделать вывод, что логик размышляет в категориях новой неклассической парадигмы мышления. "Мы должны включить сюда, хотя мы этого не делаем в повседневной жизни, процессы, которые являются статическими", - настаивает он12:- Статические процессы, на конечный результат которых влияет множество факторов, обозначают любую последовательность состояний физической системы, как изменяющихся, так и неизменных.
Сотрудничавший с Венским кружком член Берлинской группы философии науки Ганс Рейхенбах (1891-1953), немецко-американский философ и логик, ввел важное для философии науки различение между "контекстом открытия" и "контекстом обоснования" знания и придавал большое значение установлению понятия объективной истины. Он также анализировал вопросы естествознания: квантовой механики и теории относительности - с целью создать адекватную им философию природы. Его произведения "Направление времени", "Философия пространства и времени" содержат весьма ценные заключения по специальной методологии "координативных дефиниций" как способа задания семантики абстрактных математических пространств.
Отто Нейрат (1882-1945), австрийский философ и экономист, был одним из наиболее активных участников Венского кружка. После захвата Австрии немецкой Германией переехал в Голландию, затем в Англию, где до конца жизни преподавал в Оксфордском университете. Нейрат занимал радикальную позицию по двум проблемам, обсуждавшимся представителями Венского кружка: протокольных предложений и единства науки. Он считал, что протокольные предложения не обладают никакими преимуществами по сравнению с другими видами предложений. Критерием истинности является не достоверность протокольных предложений, а непротиворечивость утверждений науки. И именно такое непротиворечащее другим предложениям данной науки суждение может быть выбрано ученым по соглашению с другими учеными в качестве исходного, протокольного. Само же соглашение есть личное дело ученого. В этих утверждениях фиксируется соединение конвенциализма и логического позитивизма.
В лице Нейрата задача установления единства знаний объявляется важнейшей задачей философии науки. Здесь вновь проводится точка зрения радикального физикализма, согласно которому единство знания достигается с помощью единого универсального языка, опирающегося на язык физики и математики. Именно на основе единого языка можно решать следующие проблемы объединения научного знания: установить логические связи между науками, выработать единую методологию, разработать классификацию наук и проанализировать основные понятия. В отношении
278

классификации наук Нейрат призывал отказаться от традиционного деления на физические, биологические и социальные. В пределах унифицированной науки и природа, и общество должны изучаться одними и теми же методами. Природные факторы должны пониматься как столь же важные, как и факторы общественной жизни.
Он горячо поддерживал и развивал идею создания унифицированного языка науки, способного обеспечить единство научного знания. Такой язык с необходимостью должен опираться на язык физики и математики. После распада Венского кружка все его интересы были сосредоточены в области экономических исследований.
Деятельность представителей Венского кружка с точки зрения развития научной коммуникации, контактов и единого проблемного поля можно рассматривать как образец научного сообщества. Вместе с тем этот этап имел свою ярко выраженную специфику, так как, вытекая из общей дельты философии науки, ответвился в собственное русло развития- в направление аналитической философии.
ЛИТЕРА ТУРА
1 Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1991. С. 137.
2 Американский философ Джованна Боррадори беседует с Куайном, Дэвидсоном, Патнэмом и др. М., 1998. С. 27.
3 Шлик М. Поворот в философии // Хрестоматия по философии. М., 1997. С. 135.
4 Там же. С. 137.
5 Цит. по: Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология. М., 1998. С. 26.
6 Там же. С. 24.
7 Современная западная философия. Словарь. М., 1991. С. 253. 3 Рорти Р. Указ. соч. С. 128.
9 Карнап Р. Философские основания физики. М., 1971. С. 252-253.
10 Там же. С. 253-254.
11 Там же. С. 255, 256.
12 Там же. С. 257.
ТЕМА 26. "ДИЛЕММА ТЕОРЕТИКА" К. ГЕМПЕЛЯ И "ТЕОРЕМА О НЕПОЛНОТЕ" К. ГЕДЕЛЯ
Гемпель и его "Дилемма теоретика". - Анализ процедуры объяснения. - Элементы научного объяснения, - Причинные и вероятностные объяснения. - Экспланандум и эксплананс. - Оправдание телеологических объяснений и понятие эмерджентности. - Теорема о неполноте К. Геделя. Комментарии С. Клини, О. Нагеля, Г. Брутяна.
Плодотворным в научном отношении продолжателем деятельности Венского кружка стал немецко-американский философ Карл Густав Гем-
279

пель (1905-1997), которого считают представителем аналитической философии. Гемпелю удалось четко сформулировать и в полной мере проанализировать ряд основных проблем логического позитивизма. Он получил исходное образование в области физики и математики. Испытал влияние взглядов Шлика, Рейхенбаха и Карнапа. Исследователи сообщают, что он был членом берлинской группы Рейхенбаха школы логического позитивизма. Однако Гемпель также учился в Вене у Морила Шлика, поэтому в своих взглядах он совмещает идеи обеих групп. В 1934 г., получив в Берлине степень доктора философии, эмигрирует в США, затем преподает в Чикаго, Нью-Йорке, Йельском университете. С 1955 по 1973 г. работает в Принстон-ском университете (и сегодня факультет философии возглавляет бывший студент Гемпеля Поль Бенасерафф). После выхода на пенсию продолжал преподавать в университете Питсбурга и в качестве приглашаемого профессора читал лекции в университетах Колумбии и Гарварда.
Гемпель внес существенный вклад в методологию и философию науки. Его работа "Критерии смысла" (1950) и более поздняя его точка зрения состоит в том, что различие между значением и бессмыслицей предполагает различные степени осмысленности. В качестве исходных единиц должны рассматриваться не отдельные утверждения, а системы утверждений1. Гемпель обращает особое внимание на понятие подтверждения, которое в позитивистской традиции было отброшено по причине его сходства с верификацией. Другой проблемой, представлявшей для него интерес, была проблема выяснения отношений между "теоретическими терминами" и "терминами наблюдения". Как, например, термин "электрон" соответствует наблюдаемым сущностям и качествам, имеет наблюдательный смысл? Чтобы найти ответ на поставленный вопрос, он вводит понятие "интерггретативная система".
В так называемой "Дилемме теоретика" Гемпель показал, что при принятии редукционизма, сводящего значение теоретических терминов к значению совокупности терминов наблюдения, теоретические понятия оказываются лишними для науки. Но если же при введении и обосновании теоретических терминов полагаться на интуицию, то они вновь окажутся излишними. "Дилемма теоретика" сильно поколебала позиции позитивизма, так как стало ясно, что теоретические термины не могут быть сведены к терминам наблюдения. И никакая комбинация терминов наблюдения не может исчерпать теоретических терминов.
Эти положения имели огромное значение для теоретической ориентации всего направления философии науки. "Дилемма теоретика", по мнению исследователей, может быть представлена в следующем виде:
1. Теоретические термины либо выполняют свою функцию, либо не выполняют ее.
2. Если теоретические термины не выполняют своей функции, то они не нужны.
3. Если теоретические термины выполняют свои функции, то они устанавливают связи между наблюдаемыми явлениями.
4. Но эти связи могут быть установлены и без теоретических терминов.
280

5. Если же эмпирические связи могут быть установлены и без теоретических терминов, то теоретические термины не нужны.
6. Следовательно, теоретические термины не нужны и когда они выполняют свои функции, и когда они не выполняют этих функций2.
Гемпель совершенно справедливо утверждал, что "научное исследование в различных своих областях стремится не просто обобщить определенные события в мире нашего опыта: оно пытается выявить регулярности в течении этих событий и установить общие законы, которые могут быть использованы для предсказания, ретросказания и объяснения. Больших успехов он достиг в анализе объяснения на основании модели, которая сейчас известна как "дедуктивная модель", или "модель охватывающих законов". Согласно этой модели событие объясняется, когда утверждение, описывающее это событие', дедуцируется из общих законов и утверждений, описывающих предшествующие условия; общий закон является объясняющим, если он дедуцируется из более исчерпывающего закона. Гемпель впервые четко связал объяснение с дедуктивным выводом, дедуктивный вывод с законом, а также сформулировал условия адекватности объяснения3.
Гемпель затронул и проблему неопределенности в том ее аспекте, когда необходимы размышления о модели принятия решений. В частности, он предложил понятие "эпистемологической пользы" для объяснения понятий "принятия гипотезы" в модели принятия решения в условиях неопределенности. Эти доводы послужили ответом на возникшую полемику по отношению к проблеме исторического объяснения и объяснения человеческих действий. Они были изложены к его работе "Дедуктивно-номо-логическое в противовес статистическому объяснению" (1962).
Считается, что результаты исследований Гемпеля по проблеме объяснения стали основной частью его наследия. Его известное (переведенное на русский язык) произведение "Мотивы и "охватывающие" законы в историческом объяснении" ставит проблему отличия законов и объяснений в естествознании от истории, что само по себе опровергает идею унифицированной науки и ее единого языка. Совместно с П. Оппенгей-мом Гемпель построил теорию дедуктивно-номологического объяснения. Суть ее в следующем: некоторое явление считается объясненным, если описывающие его предложения логически выводятся из законов и начальных условий.
В работе "Функция общих законов истории" Гемпель утверждает, что "общие законы имеют достаточно аналогичные функции в истории и в естественных науках, что они образуют неотъемлемый инструмент исторического исследования и что они даже составляют общие основания различных процедур, которые часто рассматриваются как специфические для социальных наук в отличие от естественных"4.
Тема объяснения исторических законов не могла не волновать его как мыслителя и методолога, тем более что годы его жизни приходились на весьма бурное время, когда именно вопрос о том, какой будет человеческая история и какую из возможностей реализует человечество, был чрезвычайно актуальным и насущно важным. Он был далек от того, что-
281

бы предписывать истории схемы последующего развития, однако проблема, связанная с поиском закономерности исторического процесса, вызывала у него пристальный интерес.
И Гемпель, и Оппенгейм, как и многие другие прогрессивные деятели науки, были противниками нацистского режима. Перебравшись в Брюссель, Гемпель и Оппенгейм плодотворно работали совместно несколько лет. Как вспоминает Оппенгейм, за годы, проведенные в Брюсселе, они приобрели приятный опыт совместных поездок на философские конгрессы в Париж, Копенгаген и Кембридж, что дало счастливую возможность встретить таких ученых, как Нильс Бор, Отто Нейрат, Карл Поппер и Сюзан Стеббинг. В сентябре 1937г. Гемпель уехал в США, где получил годичную стажировку в университете Чикаго.
В воспоминаниях 1969 г. Поля Оппенгейма о Карле Густаве Гемпеле, которого друзья звали Петером, дается высокая оценка научным достижениям и личностным качествам Гемпеля, подчеркивается его толерантность, абсолютная надежность и в большом и в малом, безмерное трудолюбие в работе, даже в ущерб своему отдыху. Когда произошел шутливый спор между друзьями о том, смог ли бы Петер совершить убийство, были высказаны две причины отрицательного ответа на данный вопрос: первая и очевидная причина - это его доброта, и вторая - отсутствие у него времени.
Когда в 1939 г. Оппенгейм переехал в США, их совместное сотрудничество продолжалось, и особый исследовательский интерес был направлен на формулировку точного определения "степени подтверждения". "Но все это время мы слышали от Карнапа, что он работает практически над той же самой проблемой, и нам было интересно - чтобы не сказать больше - продвигается ли он в том же направлении. К счастью, скоро мы смогли это узнать, поскольку Карнап пригласил Петера провести остаток лета с ним в его загородном доме в Санта-Фе. Мы договорились, что Петер телеграфирует: "Остановить работу", - если увидит, что Карнап продвинулся далеко вперед, или если обнаружит значительный недостаток в нашем подходе. Несколькими днями позже пришла роковая телеграмма.... Однако на самом деле мы не остановили работу, а изменили наш подход. И результаты были опубликованы в том же журнале "Философия науки", в котором Карнап впервые представил свой подход к проблеме. Карнап прозвал наше понятие (по инициалам авторов - Hempel, Helmer, Oppenheim) "понятием подтверждения Н2О"5.
Анализируя весь исторический арсенал процедуры объяснения, Гемпель пришел к выводу о необходимости различения метафор, не имеющих объяснительного значения, набросков объяснений, среди которых были научно приемлемые и псевдообъяснения, или наброски псевдообъяснений и, наконец, удовлетворительные объяснения. Он предусмотрел необходимость процедуры дополнения, предполагающую форму постепенно растущего уточнения используемых формулировок, чтобы набросок объяснения можно было бы подтвердить или опровергнуть, а также указать приблизительно тип исследования. Он обращает внимание и на процедуру реконструкции. Здесь важно осознать, каковы лежащие в основе
282

объяснительные гипотезы, и оценить их область и эмпирическую базу. "Воскрешение допущений, похороненных под надгробными плитами "следовательно", "потому что", "поэтому" и т.п., часто показывает, - замечает логик, - что предлагаемые объяснения слабо обоснованы или неприемлемы. Во многих случаях эта процедура выявляет ошибку утверждения. <...> Например, географические или экономические условия жизни группы людей можно принять в расчет при объяснении некоторых общих черт, скажем, их искусства или морального кодекса; но это не означает, что таким образом мы подробно объяснили художественные достижения этой группы людей или систему их морального кодекса"6. Из описания географических или экономических условий невозможно вывести подробное объяснение аспектов культурной жизни.
Гемпель выявляет еще одно обстоятельство или одну часто применяемую методологическую процедуру, которая не всегда успешно способствует правильному объяснению. Это обособление одной или нескольких важных групп фактов, которые должны быть указаны в исходных условиях и утверждении того, что рассматриваемое событие "детерминируется" и, следовательно, должно объясняться в терминах только этой группы фактов. Он указывает на имеющее место использование подобного трюка.
Основной тезис Гемпеля состоит в том, что в истории не в меньшей степени, чем в другой области эмпирического исследования, научное объяснение может быть получено только с помощью соответствующих общих гипотез или теорий, представляющих собой совокупность систематически связанных гипотез. При этом он понимает, что такой подход контрастирует с известной точкой зрения, что настоящее объяснение в истории достигается с помощью метода, специфически отличающего социальные науки от естественных, а именно метода эмпатического мышления. "Историк, как говорят, представляет себя на месте людей, включенных в события, которые он хочет объяснить; он пытается как можно более полно- осознать обстоятельства, в которых они действовали, и мотивы, руководившие их действиями; и с помощью воображаемого самоотождествления с его героями он приходит к пониманию, а следовательно, и к адекватному объяснению интересующих его событий". То есть историк пытается осознать, каким образом он сам действовал бы в данных условиях и под влиянием определенных мотивов своего героя, он на время обобщает свои чувства и общее правило и использует последнее в качестве объяснительного принципа для истолкования действий рассматриваемых людей. Эта процедура в некоторых случаях, отмечает Гемпель, может оказаться эмпирически полезной, но ее использование не гарантирует правильности полученного таким образом исторического объяснения. Историк может, например, быть неспособным почувствовать себя в роли исторической личности, которая больна паранойей7.
Тем не менее подобный метод часто применяется и профессионалами, и непрофессионалами, сам по себе не составляя объяснения. По сути, это эвристический метод. "Его функция состоит в предположении некоторых психологических гипотез".
283

Гемпель считает возможным отождествлять понятия "общий закон" и "гипотеза универсальной формы". Сам же закон он определяет следующим образом: в каждом случае, когда событие определенного вида П (причина) имеет место в определенном месте и в определенный момент времени, событие определенного вида С (следствие) будет иметь место в том месте и в тот момент времени, которое определенным образом связано с местом и временем появления первого события.
Гемпель проводит чрезвычайно плодотворный анализ процедуры объяснения. Основной функцией законов естественных наук, по его мнению, является связь событий в структуре, обычно называемой объяснением и предсказанием. Объяснение состоит в указании причин или детерминирующих факторов. Полное описание индивидуального события требует утверждений обо всех свойствах, характеризующих пространственную область или индивидуальный объект в течение всего периода времени, в который происходит рассматриваемое событие. Эта задача никем не может быть выполнена полностью, замечает Гемпель. Индивидуальное событие невозможно объяснить полностью с учетом всех характеристик с помощью универсальных гипотез (законов).
Гемпель считает, что история может "схватить уникальную индивидуальность" объектов своего изучения не более, чем физика или химия. При этом следует отличать подлинное объяснение от псевдообъяснений, которые опираются на такие понятия, как энтелехия, историческая миссия, предопределение судьбы. По мнению Гемпеля, объяснения подобного рода основываются скорее на метафорах, чем на законах, они выражают образные и эмоциональные впечатления вместо проникновения в фактуальные связи; они подставляют смутные аналогии и интуитивную "приемлемость" на место дедукции из проверяемых утверждений и являются, следовательно, неприемлемыми в качестве научного объяснения.
Научное объяснение включает в себя следующие элементы:
а) эмпирическую проверку предложений, говорящих об определенных условиях;
б) эмпирическую проверку универсальных гипотез, на которых основывается объяснение;
в) исследование того, является ли объяснение логически убедительным. Предсказание, в отличие от объяснения, состоит в утверждении о некотором будущем событии. Здесь даны исходные условия, а следствие еще не имеет место, но должно быть установлено. Гедель обращает внимание на то, что процедуры в объяснении и предсказании переворачиваются. И можно говорить об их структурном равенстве. Очень редко, однако, объяснения формулируются столь полно, что могут проявить свой пред-сказательный характер, чаще объяснения неполны. Историческое объяснение также имеет целью показать, что рассматриваемое событие было не просто "делом случая", но ожидалось в силу определенных предшествующих или одновременных условий. Ожидание, на которое ссылаются, не является пророчеством или божественным предсказанием; это рациональное научное предчувствие, основывающееся на предположении об общих законах.
i
284

Гемпель, пытаясь разобраться в причинах того, почему большинство объяснений в истории и социологии не включает утверждения о предполагаемых законах, приходит к следующим выводам. Во-первых, данные законы часто относят к законам социальной психологии и рассматривают как само собой разумеющиеся. Во-вторых, очень трудно бывает сформулировать лежащие в основе предположения явным образом с достаточной точностью. Если конкретная революция объясняется с помощью ссылки на возрастающее недовольство со стороны большей части населения определенными доминирующими условиями жизни, ясно, что в этом объяснении предполагается общая регулярность, но мы с трудом можем сформулировать то, какая степень и какая форма недовольства предполагается и какими должны быть условия жизни, чтобы произошла революция. Аналогичные замечания применимы ко всем историческим объяснениям в терминах классовой борьбы, экономических или географических условий, интересов определенных групп населения и т.п. Все они основываются на предположении универсальных гипотез, связывающих определенные характеристики индивидуальной жизни или жизни группы людей с другими, содержание гипотез скрыто в предполагаемых конкретных объяснениях, его можно реконструировать только весьма приблизительно.
Объяснения в истории могут рассматриваться и как причинные, и как вероятностные. Гемпель более склоняется к тому мнению, что представляется возможным и оправданным трактовать некоторые объяснения, предлагаемые в истории, как основанные на предположении скорее вероятностных гипотез, чем на общих "детерминистических" законах, т.е. законах в форме универсальных условий. Он повторяет вновь и вновь, что объяснения, включающие понятия, не функционирующие в эмпирически проверяемых гипотезах, такие как "энтелехия" в биологии, "историческое предназначение нации" или "самореализация абсолютного разума" в истории, являются метафорами, не обладающими познавательным содержанием. Поэтому в большинстве случаев объяснительный анализ исторических событий есть лишь набросок объяснения, состоящий из более или менее смутного указания законов и исходных гипотез.
Обращение к столь распространенному методу понимания, по Гем-пелю, не эффективно, хотя и обусловлено тем, что историк старается представить изучаемое явление как нечто правдоподобное или "естественное". В истории, как и везде в эмпирических науках, объяснение явления состоит в подведении его под общие эмпирические законы - таков его общий вывод.
Гемпель также обращает внимание на широко применяемую процедуру интерпретации, приписывания значения, анализу понятий "детерминация" и "зависимость". При этом он отмечает, что только установление конкретных законов может наполнить общий тезис научным содержанием, сделать его доступным эмпирической проверке и обеспечить его объяснительной функцией. Гемпель обращает внимание и на то, что исторические исследования часто используют общие законы, установленные в физике, химии, биологии. Например, поражение армии объясняют от-
285

сутствием пищи, изменением погоды, болезнями и т.п. Определение дат в истории с помощью годичных колец деревьев основывается на применении определенных биологических закономерностей. Различные методы эмпирической проверки подлинности документов, картин, монет используют физические и химические теории. Однако во всех случаях прошлое никогда не доступно прямому изучению и описанию.
Всячески стараясь подчеркнуть методологическое единство эмпирических наук, Гемпель приходит к двум выводам. Это, во-первых, "неоправданность разфаничения в эмпирической науке "чистого описания" и "гипотетического обобщения и построения теорий", ибо они нераздельно связаны в процессе научного познания; во-вторых, вывод о несостоятельности попытки установления четких границ между различными областями научного исследования и автономного развития каждой из областей.
В "Логике объяснения" - другой серьезной работе Карла Гемпеля - утверждается, что объяснить явления в мире нашего опыта - значит ответить скорее на вопрос "почему?", чем просто на вопрос "что?". Это одна из важнейших задач любого рационального исследования. Наука всегда стремилась выйти за пределы описания и прорваться к объяснению. Акцент на процедуре объяснения - своего рода реакция на тезис, выдвинутый первым позитивизмом, в частности О. Контом, который призывал описывать и предсказывать. Но если объяснение - одна из главных задач науки, то в чем же ее характеристики и основные функции?
Объяснение опирается на общие законы. Данное положение Гемпель иллюстрирует тем, что обращает внимание на пример, когда человеку в лодке часть весла, находящаяся под водой, представляется надломанной вверх. Это явление объясняется с помощью общих законов - в основном закона преломления и закона оптической плотности сред: вода обладает большей оптической плотностью, чем воздух. Поэтому вопрос "Почему так происходит?" понимается в смысле: "Согласно каким о/бщим законам так происходит?" Однако вопрос "почему?" может возникать и по отношению к самым общим законам. Например, почему распространение света подчиняется закону преломления? Отвечая на него, представители классической физики будут руководствоваться волновой теорией света. Таким образом, объяснение закономерности осуществляется на основе подведения ее под другую более общую закономерность. На основе этого Гемпель выводит двухчастную структуру объяснения:
• экспланандум - описание явления;
• эксплананс - класс предложений, которые приводятся для объяснения данного явления8.
Эксплананс, в свою очередь, разбивается на два подкласса: один из них описывает условия; другой - общие законы.
Экспланандум должен быть логически выводим из эксплананса - таково логическое условие адекватности. Эксплананс должен подтверждаться всем имеющимся эмпирическим материалом, должен быть истинным- это эмпирическое условие адекватности.
Неполные объяснения опускают часть эксплананса как очевидную. Причинные или детерминистские законы отличаются от статистических тем,
286

что последние устанавливают то, что в перспективе определенный процент всех случаев, удовлетворяющих данному набору условий, будет сопровождаться явлением определенного типа.
Гемпель прав в том, что принцип причинного объяснения срабатывает и в естественных, и в общественных науках. Он даже предлагает устранить формальное различие между мотивационным и причинным объяснением. Объяснение действий в терминах мотивов агента иногда рассматривается как особый вид телеологического объяснения. Но термин "телеологическое" ошибочен, если он не подразумевает причинного объяснения. Тем не менее телеологическое объяснение совершенно необходимо, особенно в биологии, так как оно состоит в объяснении характеристик организма посредством ссылок на определенные цели, которым эти характеристики служат. Они существенны для сохранения жизни организма или сохранения вида.
Гемпель предпринимает очень любопытное оправдание телеологических объяснений. "Возможно, - пишет он, - одной из причин устойчивости телеологических рассуждений в биологии является плодотворность телеологического подхода как эвристического: биологические исследования, будучи психологически мотивированы телеологической ориентацией в плане поиска целей в природе, часто приводят к важным результатам, которые могут быть выражены с помощью нетелеологической тер-, минологии и которые увеличивают наше научное знание причинных связей между биологическими явлениями. <...> Другой аспект обращения к телеологическим рассуждениям - их антропоморфный характер. Телеологическое объяснение заставляет нас почувствовать, что мы действительно понимаем объясняемое явление, так как оно рассматривается в понятиях цели и задачи, с которыми мы знакомы из нашего собственного опыта целесообразного поведения"9.
А вот понимание процедуры объяснения как сведения чего-то незнакомого к знакомому, по мнению автора, ошибочно. Ссылка на незнакомые нам гравитационные поля представляет собой существенный элемент объяснения. Гемпель уделяет особое внимание понятию эмерджентности, используемому для характеристики явлений как "новых" и неожиданных в психологическом смысле, и как необъяснимых, непредсказуемых - в теоретическом. Однако с ученым можно не согласиться в той части его выводов, когда он утверждает, что "эмерджентность какой-либо характеристики явления не есть онтологическое свойство самого явления; скорее это показатель пределов нашего знания в данное время; следовательно, он имеет относительный характер, а не абсолютный"10. На самом деле эмерджентность в значении принципиальной непредсказуемости и неопределенности укоренена бытийственно. Она может быть понята как неустранимый атрибут универсума, который располагает такого рода объектами, сложность которых, а также траектория их поведения принципиально непредсказуемы. Они вариативны в весьма широких пределах.
Логико-концептуальное наследие мыслителя богато и еще ждет своего освоения и полноценного использования в контексте эпистемологии и философии науки. Для современников Гемпель был самым последним,
287

долгое время остававшимся в живых, членом Венского кружка. Он прожил до 92 лет и умер от пневмонии.
Австрийский логик и математик Курт Гедель (1906-1978), занимаясь математической логикой, теорией множеств, теорией моделей, пришел к важнейшему результату - доказательству неполноты достаточно богатых непротиворечивых формальных систем. Он показал, что в таких системах имеются правильно построенные предложения, которые в рамках этих систем не могут быть ни доказаны, ни опровергнуты. В сокровищнице интеллектуального наследия современников оказалась сформулированная им в 1931 г. известная теорема о неполноте. Она гласит: если формальная система непротиворечива, то она неполна.
, Поскольку в любом языке существуют истинные недоказуемые высказывания, то вторая его теорема утверждает: если формальная система непротиворечива, то невозможно доказать ее непротиворечивость средствами, формализуемыми в этой системе. Данные выводы обосновывают принципиальную невозможность полной формализации научного знания в целом. Косвенным образом они приводят к опровержению и переосмыслению тех основных установок второго этапа философии науки, согласно которым научное знание после соответствующих операций очищения должно предстать в виде единой унифицированной модели, изложенной средствами научного языка.
В связи с этим весьма интересны комментарии известного математика С. Клини по отношению к теореме Геделя. Мы видим, подчеркивал С. Кли-ни, что в формальной системе заложена как бы невыговоренная формальными средствами информация, что "любая формальная система содержит неразрешимое предположение, выражающее значение заранее указанного предиката для аргумента, зависящего от данной системы"". Поэтому эта теорема показывает, что формализация не может быть полностью выполнена, вследствие чего теорема может считаться первым шагом в изучении надформалистичности систем. С другой стороны, посредством данной теоремы Геделем проводится "сведение классической логики к интуиционистской"12.
Э. Нагель видит основной результат теоремы о неполноте в том, что Гедель показывает невозможность математического доказательства непротиворечивости любой системы, тем самым указывая на некоторую принципиальную ограниченность возможностей аксиоматического метода как такового. Он показывает, что система PrincipaMathematica, как и всякая иная система, средствами которой можно построить арифметику, существенно неполна. Это значит, что для любой данной непротиворечивой системы арифметических аксиом имеются истинные арифметические предложения, не выводимые из аксиом этой системы. Таким образом, теорема Геделя показывает, что никакое расширение арифметической системы не может сделать ее полной13.
Г. Брутян, анализируя теорему К. Геделя, обращает особое внимание на то, что "для всякой системы аксиом теории множеств всегда найдутся конкретные утверждения, которые верны, но из этой системы аксиом не
288

вытекают. Именно то и утверждает теорема Геделя, и не только в отношении аксиоматической арифметики"14.
Итак, невозможность существования полных формализуемых систем, недостаточность математического доказательства и, как следствие, невозможность непротиворечивых систем - вот суть революционных выводов теоремы Геделя в контексте логики и эпистемологии. В переводе на язык традиционной метафизики они лишь подтверждают то, что развитие бесконечно, а универсум как систему формализовать полностью, непротиворечивым образом и без остатка нельзя. Развитие потенциально обременено новообразованиями, не содержащимися в предшествующем континууме.
ЛИТЕРА ТУРА
1 Гемпель К.Г. Логика объяснения. М., 1998. С. 7-30.
- См.: Хинтикка Я., Ниинилуото И. Теоретические термины и их Рамсей-эли-мпнацпя: Очерк по логике науки // Философские науки. 1973. № 1.
3 Гемпель К.Г. Указ. соч. С. 9.
4 Там же. С. 16.
5 Там же. С, 14.
6 Там же. С. 25.
7 Там же. С. 26-27. 3 Там же. С. 90-91.
9 Там же. С. 103.
10 Там же. С. 111.
11 Клина С. Математическая логика. М.. 1973. С. 73.
12 Там же. С. 326, 308.
13 Нагель Э., Ньюмен Д. Теорема Геделя. М., 1970.
14 Брутян Г. А. Письмо Курта Геделя //Вопросы философии. 1984. № 12. С. 125.
Тема 27. ЯЗЫК КАК ЗНАКОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Синхронные и диахронные способы передачи опыта. Коммуникация и трансляция. - Язык как знаковая реальность. - Мир языка. - Объект-язык и субъект-язык. - Язык науки. - Проблема классификации языков научной теории. - Знак и значение. - Взаимосвязь языка и мышления. - Гипотеза именного происхождения языка. - Бытие языка. - М. Бахтин о специфике предложений и высказываний.
Французский философ Мишель Фуко (1926-1984) в своем известном произведении "Слова и вещи" обратился к современникам с будоражащими мышление и воображение вопросами: "Что такое язык? Говорит ли все то, что безмолвствует в мире в наших жестах, во всей загадочной символике нашего поведения, в наших снах и наших болезнях, - говорит ли все это и на каком языке, сообразно какой грамматике? Все ли спо-
289

собно к означению... Каково отношение между языком и бытием..." В этих вопросах представлена не только "археология знания" самого М. Фуко, в них заложена программа комплексного исследования языка силами ученых разных направлений. Уже сейчас очевидно, что известное утверждение Витгенштейна "Мир - это язык" и библейское "В начале было Слово", а также герметическое "Слово сильнее оружия" наделяют непреходящей значимостью проблемы, связанные с выявлением статуса языка, охватывая смысловые поля эпистемологии, религии, тайной мудрости древних. Совершенно очевидно, что в любой момент существования общество нуждается в специальном означающем механизме. Он может быть представлен двумя способами передачи опыта: в синхронном оперативном адресном языковом общении как средстве согласования деятельности индивидов и в общении диахронном как средстве передачи от поколения к поколению наличной суммы информации, "суммы обстоятельств". За первым типом общения закрепилось название коммуникация, за вторым - трансляция. Различие между коммуникацией и трансляцией весьма существенно. Основной режим коммуникации - отрицательная обратная связь, т.е. коррекция программ, известных двум сторонам общения. Здесь язык выступает как самостоятельная сила. Основной режим трансляции - передача программ, известных одной стороне общения и неизвестных другой. Язык функционирует как "прозрачное средство" выражения мысли. Знание в традиционном смысле связано с трансляцией, а не с коммуникацией. Оба типа общения предполагают знак и используют язык как основную, всегда сопутствующую социальности знаковую реальность.
В хрестоматийном смысле язык - это знаковая реальность, система знаков, служащая средством человеческого общения. Он является специфическим средством хранения, передачи информации, а также средством управления человеческим поведением. И если онтология озабочена необходимостью объяснить происхождение языка, то эпистемология - проблемой "как язык зацепляет мир" (что, впрочем, есть оборотная сторона вопроса "как возможно человеческое познание?").
Понять знаковую природу языка можно из факта недостаточности биологического кодирования. Социальность, проявляющаяся как отношение людей по поводу вещей и отношение людей по поводу людей, не ассимилируется генами. Люди вынуждены использовать внебиологические средства воспроизведения социальности в смене поколений. Знак и есть своеобразная "наследственная сущность" внебиологического социального кодирования, обеспечивающая трансляцию всего тс>го, что необходимо обществу, но не может быть передано по биокоду.
Язык - явление общественное. Он никем не придумывается и не изобретается, а стихийно становится вместе с социальностью, человеческим колле КРИВОМ. В языке задаются и отражаются требования социальности. Разве может быть значим язык, произвольно сконструированный отдельным человеком? Как продукт творчества единичного индивида язык - это бессмыслица. Он не имеет всеобщности и поэтому часто воспринимается как тарабарщина. "Язык есть практическое, существующее для других людей и лишь тем самым... и для меня самого, действительное созна-
290

ние", "язык так же древен, как и сознание", "язык есть непосредственная действительность мысли", - гласят известные классические положения. И они во многом справедливы. Различия в условиях человеческой жизнедеятельности неизбежно находят отражение в языке. В связи с особыми практическими потребностями и различными природными и социально-экономическими условиями язык приобретает такую характеристику, как избирательность. Именно слабая связь с реальностью и практической деятельностью считается недостатком лингвистики и логической семантики, стремящихся к объяснению механизмов функционирования языка.
У народов Крайнего Севера, например, существует спецификация для названий снега и отсутствует таковая для названий цветковых растений, не имеющих в их жизни важного значения. Отсюда понятно стремление к изучению прагматических аспектов функционирования языка.
Язык выступает в качестве необходимого связующего звена между практикой и сознанием. Он воспроизводит реальность, означая и закрепляя в чередовании знаков информацию о тех связях и отношениях вещей, которые вычленились в процессе взаимодействия "мир - человек".
Благодаря употреблению знаков, мир внешних предметов перемещается в другое измерение и предстает как универсум знаковых моделей. Начиная со стоицизма, как отмечает М. Фуко, система знаков была троичной, в ней различалось означающее, означаемое и "случай". С XVII в. диспозиция знаков становится бинарной, поскольку она определяется связью означающих" и означаемого. Язык, существующий в своем свободном, исходном бытии как письмо, как клеймо на вещах, как примета мира, порождает две другие формы. Выше исходного слоя располагаются комментарии, использующие имеющиеся знаки, но в новом употреблении, а ниже - текст, примат которого предполагается комментарием. Начиная с XVII в. остро встает проблема: как знак может быть связан с тем, что он означает? Классическая эпоха на этот вопрос пытается ответить анализом представлений, а современная указывает на анализ смысла и значения. Тем самым язык оказывается ничем иным, как особым случаем представления (для людей классической эпохи) и значения (для нас)1.
Ф. де Соссюр характеризовал языковую реальность как единство противоположных сторон: знака и значения, языка и речи, социального и индивидуального. Двуединая природа языка, или двуслойность его структуры, указывает на его предметность и операциональность. Словесные знаки фиксируют предмет и "одевают" мысли. Функция фиксатора ч оператора является общей для всех типов языков, как естественных, так и искусственных.
Для любого лингвиста очевидно, что в языке присутствуют формы, явно принадлежащие только специфической материи языка. &гим во многом объясняется различный грамматический строй языка. Можно говорить, что мир живого языка представляет собой относительно автономную иерархическую систему, элементами которой выступают и звукоти-пы, и фонемы, и морфемы, и лексемы, а структурными принципами - алгоритмы человеческой речи. Вычленение, разделение, упорядочивание, оценка - это сфера духовного преобразования. Языковые средства, обра-
291

щенные на то, чтобы сформулировать представление или понятие о предмете, придают явлениям при их осмыслении определенную направленность. И если при использовании материальных орудий на практике происходят материальные предметные изменения, то при использовании языка субъект также меняет ситуацию. Он переводит ее из одной смысловой формы в другую. Даже когда всего лишь переориентируется направлен-ч ность внимания говорящего, движение в смысловом поле содержания весьма заметно.
Этот факт наиболее очевиден в игровом общении. В игре ребенок переносит значение одной вещи на другую. Палочка становится лошадью, на ней, а не на настоящей лошади, скачет ребенок. Однако такой перенос значения есть выражение слабости ребенка, так как он заставляет одну вещь воздействовать на другую идеально, только в смысловом поле. В ряде патологий сознание утрачивает способность переиначивать ситуацию в смысловом плане, преобразовывать ее, двигаться в смысловых изменениях и возвращаться в мир реальной предметности. Мышление больных застревает в ситуации, не видя ее условности, оно не в состоянии зацепиться за действительные связи. Все это лишний раз подчеркивает огромное значение идеальных преобразований.
Язык как практическое сознание соединяет в единое целое знание объективного (объект-язык) и знание субъективного (субъект-язык). Объект-язык и субъект-язык актуализируют себя в речевой деятельности. В результате возникает трехчленная формула: (объект-язык -" речевая деятельность -" субъект-язык). Первое (объект-язык) понимается как часть социальной знаковой деятельности, существующей независимо от индивида и втягиваемой в сферу индивидуальной речевой деятельности. Субъект-язык есть непосредственная личностная оболочка мысли, представляющая собой своеобразную речеоперативную модель ситуации. Оперирование с объект-языком, хранящимся в книгах, памяти компьютеров и прочих материальных формах, позволяет оперировать с информацией в "чистом виде" без примеси впечатлений интерпретатора и издержек речевых преобразований. Субъект-язык как подлинная действительность мысли - это индивидуальный и субъективный перевод объект-языка. Он совершается в актах речи, в системе высказываний. Степень адекватности такого перевода имеет широкую шкалу приближений, поскольку она зависит от индивидуального опыта, характеристик личности, богатства ее связей с миром культуры.
Подразделение языка на объект-язык и субъект-язык, как отмечает Д. Пивоваров, в значительной мере снимает коварный вопрос, можно ли мыслить несуществующие объекты и где искать их референты. Несуществующий объект ("круглый квадрат") - плод речевых процедур со знаками объект-языка. Сначала он преобразуется индивидом в знаковый субъективный образ, а потом возвращается в состав объект-языка, где и становится референтом несуществующего объекта, и даже "фактом" общественного сознания. Объект-язык- онтология для субъект-языка2.
Язык является необходимым посредником научного познания. И это обусловливает две проблемы. Во-первых, стремление сделать язык нейт-
292 ]

ральным, отшлифовать его, лишить индивидуальности, чтобы он мог стать точным отражением онтологии. Идеал такой системы закреплен в позитивистской мечте о языке как копии мира. Подобная установка стала основным программным требованием Венского кружка. Во-вторых, стремление обнаружить всеобщность независимой от грамматики, так называемой глубинной логики языка. Речь идет не о том, чтобы построить некий всеобщий язык, как то предполагалось в классическую эпоху, но о том, чтобы распредметить формы и связи мышления вообще вне какого-либо единичного языка.
Однако истины дискурса (рече-мысли) оказываются в "плену" менталитета. Язык, став плотной исторической реальностью, образует собой вместилище традиций, привычек, темного духа народа, вбирает в себя роковую память. Выражая свои мысли словами, над которыми они не властны, используя словесные формы, изменения которых довлеют над ними, люди полагают, что их речь повинуется им, в то время как они сами подчиняются ее требованиям. Все это подталкивает к выявлению языка в собственном бытии. В современном мышлении методы интерпретации, как считает М. Фуко, противостоят приемам формализации: первые - с претензией заставить язык говорить из собственных глубин, приблизиться к тому, что говорится в нем, но без его участия; вторые - с претензией контролировать всякий возможный язык, обуздать его посредством закона, определяющего то, что возможно сказать. Обе ветви столь современны нам, что невозможно поставить вопрос о простом выборе между-прошлым, которое верило в смысл, и настоящим, которое открыло означающее3.
Язык изучается многими дисциплинами. Лингвистика, логика, психология, антропология, семиотика предлагают свои данные к обобщению в философской теории. Под языком прежде всего понимается естественный человеческий язык в противоположность искусственному, формализованному языку или языку животных. Когда употребляют термин "язык", то, как правило, различают два оттенка его значения. Первый - язык как класс знаковых систем, средоточие универсальных свойств всех конкретных языков. И второй - язык как этническая или идиоэтническая знаковая система, используемая в некотором социуме в данное время и в определенных пространственных границах.
О языке науки говорят, имея в виду специфический понятийный аппарат научной теории и приемлемые в ней средства доказательства. При этом остается проблема более точного исследования выразительных возможностей языка, а также достаточно четкое осознавание, какие предпосылки, идеализации и гипотезы допускаются, когда ученые принимают тот или иной язык. Следует разбираться и в допускающих способностях языка, т.е. речь идет о той принципиальной возможности, в рамках которой мы что-то можем, а что-то и не можем выразить посредством данного языка. С этой точки зрения сам процесс продвижения к истине есть также и своеобразная успешность "выразительных возможностей языка".
Многие ученые считают, что само развитие науки непосредственно связано с развитием языковых средств выражения, с выработкой более
293

совершенного языка и с переводом знаний с прежнего языка на новый. Ученые говорят об эмпирическом и теоретическом языках, языке наблюдений и описаний, количественных языках. Языки, используемые в ходе эксперимента, называются экспериментальными. В науке четко проявляется тенденция перехода от использования языка наблюдений к экспериментальному языку, или языку эксперимента. Убедительным примером тому служит язык современной физики, который содержит в себе термины, обозначающие явления и свойства, само существование которых было установлено в ходе проведения различных экспериментов.
В философии и методологии науки обращалось особое внимание на логическое упорядочивание и сжатое описание фактов. Вместе с тем очевидно, что реализация языковой функции упорядочивания и логической концентрации, сжатого описания фактического матриада ведет к значительной трансформации в смысловом семантическом континууме, к определенному пересмотру самого события или цепочки событий. Это, в свою очередь, высвечивает новое содержание, первоначально погруженное в "море" фактов. Когда описательные языки содержат в себе претензию указывать на закономерности, объединяющие данные факты, то в таком случае говорят о помологических языках.
Столь многообразная спецификация различных типов языков вызвала к жизни проблему классификации языков научной теории. Одним из ее плодотворных решений было заключение о классификации языков научной теории на основе ее внутренней структуры. Таким образом, языки стали различаться с учетом того, в какой из подсистем теории они преимущественно используются. В связи с этим выделяются следующие классы языков:
1. Ассерторический - язык утверждения. С его помощью формулируются основные утверждения данной теории. Ассерторические языки делятся на формализованные и неформализованные. Примерами первых служат любые формальные логические языки. Примерами вторых - фрагменты естественных языков, содержащих утвердительные предположения, дополненные научными терминами.
2. Модельный язык, который служит для построения моделей и других элементов модельно-репрезентативной подсистемы. Эти языки имеют развитые средства описания и также подразделяются на формализованные и неформализованные. Формализованные основываются на использовании средств математической символики.
3. Процедурный язык, занимающий подчиненный ранг классификации и служащий для описания измерительных, экспериментальных процедур, а также правил преобразования языковых выражений, процессов постановки и решения задач. Особенностью процедурных языков является однозначность предписаний.
4. Аксеологический язык, создающий возможность описания различных оценок элементов теории, располагает средствами сравнения процессов и процедур в структуре самой научной теории.
294

5. Эротетический язык, который ответственен за формулировку вопросов, проблем, задач или заданий.
6. Эвристический язык, осуществляющий описание эвристической части теории, т.е. исследовательского поиска в условиях неопределенности. Именно с помощью эвристических языков производится столь важная процедура, как постановка проблемы.
Такая развитая классификация подтверждает тенденцию усложнения языка науки.
Знак и значение - осевые составляющие языка. В науке под значением понимается смысловое содержание слова. Значение предполагает наличие системы определенных смыслообразующих констант, обеспечивающих относительное постоянство структуры речевой деятельности и ее принадлежность к тому или иному классу предметов. В логике или семиотике под значением языкового выражения понимают тот предмет или класс предметов, который называется или обозначается этим выражением, а под смыслом выражения - его мыслительное содержание.
Знак определяется как материальный предмет (явление, событие), выступающий в качестве представителя некоего другого предмета и используемый для приобретения, хранения, переработки и передачи информации. Языковой знак квалифицируют как материально-идеальное образование, репрезентирующее предмет, свойство, отношение действительности. Совокупность данных знаков, их особым образом организованная знаковая система и образует язык.
Не менее острой проблемой оказывается вопрос о связи мышления с формами своего выражения в языке. Взаимосвязь языка и мышления признается самыми различными лингвистическими и философскими направлениями. Однако вопрос о характере связи и о той роли, которую играет каждое из этих явлений в процессе взаимодействия, решается по-разному.
Тот факт, что мышление манифестируется посредством многочисленных языков, существенно отличающихся друг от друга, послужил основанием для теорий, согласно которым язык является определяющим по отношению к мышлению. Такова точка зрения Гумбольдта и неогум-больдианства в его двух ветвях: американской и европейской. По Гумбольдту, деятельность мышления и языка представляет собой неразрывное единство, однако определяющая роль отводится языку. Если мы согласимся с Гумбольдтом и признаем, что язык определяет и формирует мышление, то, коль скоро языки разных народов различны, невозможен, исходя из предположения Гумбольдта, единый строй мышления. Следствием такой теории является отрицание общечеловеческого характера мышления, т.е. отрицание общего для всех живущих на Земле универсально-понятийного логического строя мышления. Однако историческая практика фиксирует общность понятийного мышления для всех современных народов, несмотря на различия в языках. Язык отягощает мысль не только наличием материально-знакового элемента, на что всегда обращалось особое внимание, но и коллективными, интерсубъективными требованиями к ней. В живом процессе общения имеются смысловые всеобщие для сознания моменты: передается предмет-
295

ная информация, выражается оценка, содержится обращение - все это необыкновенно важные вехи поисковой деятельности мышления и процесса целеобразования.
Для логического позитивизма свойственна позиция, абсолютизирующая самодостаточность языка. Неопозитивизм признает язык в качестве единственно данной человеку реальности, и все философские проблемы, по мнению неопозитивистов, возникают в результате непонимания языка, его неправильного употребления. Для их решения достаточно описать и обосновать основные требования экспликации языковых структур.
Вместе с тем не мир зависим от "языковой картины", а язык есть отражение мира естественного и мира искусственного. Очень хорошо такая взаимосвязь видна в тех случаях, когда тот или иной язык в силу определенных исторических причин получает распространение в иных районах земного шара. Например, языковая картина, сложившаяся в испанском языке на родине его носителей, т.е. на Пиренейском полуострове, после завоевания Америки испанцами стала претерпевать существенные изменения. Зафиксированные ранее в лексике значения стали приводиться в соответствие с новыми природными и социально-экономическими условиями Южной Америки, в которой оказались носители испанского языка. В результате между лексическими системами испанского языка на Пиренейском полуострове и в Южной Америке возникли значительные различия. Сопровождались ли эти сдвиги столь очевидными различиями в универсалиях мышления? Вряд ли.
Язык и мышление образуют диалектически противоречивое единство. Они обусловливают друг друга, что порождает известную формулу: "Как нет языка без мышления, так не бывает и мышления без языка". В ней, в свою очередь, закреплена тенденция сводить процесс мышления только к вербальному языку и убеждение, что мысли человека могут существовать только на базе языкового материала, в форме отдельных слов и выражений. Вербалисты - сторонники существования мышления только на базе языка - связывают мысль с ее звуковым комплексом. Однако еще Л. Выгодский замечал: "Речевое мышление не исчерпывает ни всех форм мысли, ни всех форм речи. Есть большая часть мышления, которая не будет иметь непосредственного отношения к речевому мышлению. Сюда следует отнести инструментальное и техническое мышление и вообще всю область так называемого практического интеллекта..."4.
Исследователи выделяют невербализированное, визуальное мышление и показывают, что мышление без слов так же возможно, как и мышление на базе слов. Словесное мышление - это только один из типов мышления. "Не все говорящие мыслят", - вспоминается в связи с этим сентенция, часто адресуемая уникальному существу - попугаю. И если бы слова в- полной мере представляли процесс мышления, тогда воистину "великий болтун был бы великим мыслителем". А патологии ней-рофизиологических процессов, когда человек "работает на подкорке", вскрывали бы неизведанные глубины мышления. Современные исследователи вопроса соотношения мышления и языка закрепляют определяющую роль за мышлением. Язык представляет собой относительно са-
296

мостоятельное явление, обладающее внутренними законами и собственной организацией.
Существует гипотеза об именном происхождении языка. Она основывается на признании в качестве основы появления языка коллективной деятельности и опирается на трудовую теорию антропосоциогенеза. Любая сложная ситуация в жизнедеятельности, например охота на дикого зверя, для ее благополучного исхода требовала фиксированного разделения индивидов на группы и закрепления за ними с помощью имени частных операций. В психике первобытного человека устанавливалась прочная рефлекторная связь между определенной трудовой ситуацией и определенным звуком - именем. Там, где не было имени-адреса, совместная деятельность была невозможна. Имя-адрес выступало в качестве ключевой структуры языка, средства распределения и фиксации социальных ролей. Имя выглядело носителем социальности, а определенный в имени человек- временным его исполнителем.
Гипотеза об именном происхождении языка дает возможность по новому взглянуть и на современный процесс освоения человеком достижений культуры. Он распадается на три типа: личностно-именной, профессионально-именной и универсально-понятийный5. По л и ч н о с т н о -именным правилам человек приобщается к социальной деятельности через вечное имя - различитель. Человек отождествляет себя с предшествующими носителями данного имени и целиком растворяется в тех социальных ролях и обязанностях, которые передаются ему с именем. Например, быть матерью, отцом, сыном, дочерью, старейшиной рода, Папой Римским - эти имена заставляют индивида жестко следовать отведенным социальным ролям.
Профессионально-именные правила включают человека в социальную деятельность по профессиональной составляющей, которую он осваивает, подражая деятельности старших: учитель, ученик, врач, военачальник, прислуга и т.п.
Универсально-понятийный тип обеспечивает вхождение в жизнь и социальную деятельность по универсальной "гражданской" составляющей. Опираясь на универсально-понятийный тип, человек сам себя распредмечивает, реализует, дает возможные выходы своим личностным качествам. Здесь он может выступать от имени любой профессии или любого личного имени.
С точки зрения исторического возраста личностно-именной тип - наиболее древняя знаковая структура. Профессиональный тип мышления представляет собой традиционный тип культуры, более распространенный на Востоке и поддерживаемый такой структурой, как кастовость. Универсально-понятийный способ освоения культуры - наиболее молодой, он. характерен в основном для европейского типа мышления.
Каким образом взаимоотносятся слова и мысли, однозначно сказать невозможно. Мысли, бесспорно, есть внутренние, свернутые программы слов или импульсы вербального процесса, но они также и состояния мозга, которые достаточно явно фиксируются. Так, в ситуации крайнего перевозбуждения мысли агрессивны, а, напротив, в ситуации депрессий
297

мысль не обладает энергетической силой, способной заставить человека эффективно работать и действовать. В ситуации усталости или переутомления можно наблюдать леность мысли, которая, впрочем, очевидна и при других показателях, например, при приливе в кору головного мозга крови, что часто сопровождает процесс обильной еды. Все это говорит о влиянии физиологии на мыслительную деятельность. Но как известно еще с древности, со времен постановки психофизиологической проблемы, к физиологии все быть сведено не может.
Универсальным элементом любого языка является его категориальная структура. Терминологические обличил могут быть весьма различны, однако все они смысловым образом воссоздают категориальный слой языка, иначе говоря, относят все многообразие лексико-предметного выражения по ведомству инвариантных для человеческого мышления категорий. Это могут быть категории необходимости, возможности, модальности, случайности, причинности, детерминации, феноменальности и пр. Тогда лексико-предметное воплощение содержания, т.е. выражение его в словах и словосочетаниях, оказывается языковой оболочкой, а категориально-логическое1 наполнение есть глубинное содержание языковых форм.
Язык науки, надстраиваясь над естественным языком, в свою очередь подчинен определенной иерархии, которая обусловлена иерархичностью самого научного знания. Многообразные науки, среди которых социально-гуманитарные, естественные, технические, психологические и логико-математические науки имеют самостоятельные предметные сферы, предопределяют и необходимость существования специфических языков. Язык - это способ объективированного выражения содержания науки. Как знаковая система, язык создан или создается (в случае возникновения новой дисциплинарной области, что сейчас не редкое явление в связи с процессами компьютеризации) с учетом потребностей данной дисциплинарной области и служит эффективным средством мышления.
Наиболее распространенные пути создания искусственных языков сводятся, во-первых, к терминологизации слов естественного языка, и, во-вторых, к калькированию терминов иноязычного происхождения. Однако доступ к реальности на основе знаковой системы, на основе понимания культуры как гипертекста рождает проблему "непереводимости" языков. Язык не всегда располагает адекватными средствами воспроизведения альтернативного опыта, в базовой лексике языка могут отсутствовать те или иные символические фрагменты.
Остроту данной проблемы в большей мере почувствовал О. Шпенглер, сформулировав парадокс понимания чужой культуры: если будем ее переводить, то что от нее останется, а если не будем - то как ее понимать! Выход может быть найдет при условии разведения трех плоскостей бытия языка. • Первая предполагает существование языка в сознании членов речевого коллектива в виде системы эталонных элементов, исполь- • зуемых говорящими с, целью передачи желаемого смысла, а слушающими - с целью распознавания и овладевания смыслом речевой ткани.
298 :

• Вторая плоскость предполагает существование языка во множестве текстов, которые допускают абстрагирующую деятельность сознания всех членов речевого коллектива, всех представителей культуры, одним словом, могут быть распредмечены и актуализированы в заложенных в них смыслах.
• Третья форма бытия языка предполагает его существование во мно-, жестве лингвистических правил, в учебниках, словарях, грамматиках, во всем том арсенале, что требуется при глубоком изучении своего языка или знакомстве с чужим. В этом аспекте язык выступает как предмет научной реконструкции и описания. До недавнего времени считалось, что необходимым элементом, формулирующим корпус текстов, являются предложения. Лингвисты были единодушны в оценке предложения как единицы текста или речи. Ибо предложение обеспечивало переход от плоскости обитания языка как знаковой конструкции в плоскость смыслообразования, в мир общения. Вместе с тем очевидно, что за пределами отдельно взятых предложений существует и проявляется множество разнообразных смыслообразующих элементов. И можно ли свести глобальность и могущество языка только к деятельности по построению предложений? Поэтому М. Бахтин обратил внимание на другую форму языка- форму высказывания конкретных участников речевой деятельности6. В отличие от предложений, высказывания привязаны к конкретной сфере деятельности не только содержанием, но и стилем, отбором лексических средств, фразеологией, композицией. И каждая сфера вырабатывает свои типы высказываний, придерживается их и характеризует ими речевую деятельность своего сообщества. Предложения имеют грамматическую законченность, но ими нельзя обмениваться; высказываниями, напротив, обмениваться необходимо. Границы предложения никак не определяются сменой речевых субъектов. Высказывание же сплошь сконцентрировано на индивидуальности субъекта либо на той функции, которая для него репрезентативна. Именно посредством высказывания определяется речевая воля говорящего. Именно высказывание содержит тот экспрессивный момент, который отсутствует у предложения как у единицы языка. Высказывание характеризуется не только и не столько словарной формой, но прежде всего "стилистическим ореолом". И что наиболее существенно, так это "ответственность" каждого последующего высказывания за предшествующие ему высказывания, ибо они характеризуются также предметно-смысловой исчерпанностью темы высказывания и претендуют на целостность, а следовательно - непротиворечивость, антиэклектичность и упорядоченность. В этом контексте видна организующая дискурс (мысле-речь) функция высказывания, в отличие от ассоциативного речевого потока, не сопровождаемого замыслом и речевой волей говорящего.
Существенным признаком высказывания является его обращенность к адресату и учет жанровой "концепции адресата", который должен быть многосторонним: это и осведомленность адресата о предмете высказывания, и приоритеты речевых стилей, и возможности смыслообразования, и допустимая степень эмоциональности. Казалось бы, преимуществом об-
299

ладают объектно-нейтральные высказывания. Однако последние, нивелируя индивидуальность адресата, преодолевая ограничения фамильярных и интимных жанров, тем не менее работают с адресатом как абстрактным собирательным персонажем, общение с которым необходимо дистанцировано.
Эти и многие другие аспекты функционирования языка показывают, насколько тесна его связь с коллективной ментальностью, с сознанием индивида, с деятельностными ориентациями сообщества. Для философии науки принципиально важным остается изучение специфики языка как эффективного средства репрезентации, кодирования базовой когнитивной системы, выяснения специфики научного дискурса и взаимосвязи языковых и внеязыковых механизмов построения смысла. Острота проблемы соотношения формальных языковых конструкций и действительности, аналитичности и синтетичности высказываний остается. Представление об универсальной репрезентативности формализованных языков, об их идеальности изобилует парадоксальными конструкциями. Оно вызывает к жизни альтернативную концепцию репрезентации (представления предметности), указывающую на то, что отношение языковых структур к внешнему .миру не сводится лишь к обозначению, указанию, кодированию. Оно предполагает более тонкие смыслообразующие ходы и тропы, позволяющие плодотворно использовать все возможности языка для обогащения содержания эпистемологического анализа.
ЛИТЕРА ТУРА
1 См.: Фуко М. Слова и вещи. СПб., 1994. С. 13, 78-79.
2 См.: Пивоваров Д.В. Проблема носителя идеального образа. Свердловск,
1986. С. 107.
3 См.: Фуко М. Указ. соч. С. 323.
4 Выготский Л. Мышление и речь. М.; Л. 1934. С. 95.
5 См.: Петров М. Язык, знак, культура. М., 1991.
6 Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 237-280.
Тема 28. ЧТО ТАКОЕ КРИТИЦИЗМ? ЧТО ТАКОЕ РАЦИОНАЛИЗМ? КАРЛ ПОППЕР
Критический рационализм. - Проблема демаркации (разделения) науки. - Альтернатива верификации - фальсификация. - Принцип фаппибилизма. - Критицизм в общем смысле. - Рациональность как характеристика критицизма. - Взаимосвязь эпистемологии и социальной философии. - Оценка фаппибилизма Лакатосом. - Ограничения рациональности. - Поппер о трех мирах. - Автономия эпистемологии.
Методологические идеи Карла Поппера (1902-1994) составили основу влиятельного направления западной философии - критического рацио-
300

нализма. Рационализм выступает и как характеристика научного знания, и как способ поведения ученых в исследовательском процессе. Критический рационализм провозглашает принцип бескомпромиссной критики, принципиальной гипотетичности знания, ибо претензия на обладание абсолютной истиной нерациональна.
К. Поппера часто объединяют с неопозитивистской традицией, хотя он, как и Л. Витгенштейн, не был связан с деятельностью Венского кружка. Эта легенда развенчивается К. Поппером в "Ответе моим критикам", а в "Автобиографии" он взял на себя ответственность за "смерть" неопозитивизма. Отто Нейрат не зря назвал Поппера официальным оппонентом Венского кружка. В противовес аналитикам К. Поппер так говорил о сути своей программы: "Хватит копаться в словах и смыслах, важно разобраться в критикуемых теориях, обоснованиях и их ценности".
В центре внимания К. Поппера как философа науки находится проблема роста научного знания. Ее решение в качестве первого шага предполагает проведение демаркации, разграничения науки и ненауки. Источники сообщают, что сам термин "демаркация" был введен К. Поппером, чтобы очертить границы науки. "Я хотел провести различие между наукой и псевдонаукой, - пишет он, - прекрасно зная, что наука часто ошибается и что псевдонаука может случайно натолкнуться на истину"1. Проблема демаркации (разделения) науки и ненауки вызвана желанием освободить науку от иррациональных мифообразований и квазинаучных явлений, экзистенциальных предпосьшок, идеологических наслоений. Однако демаркация, понимаемая достаточно широко, связана с нахождением критерия, позволяющего провести разграничение эмпирических наук от математики, логики и метафизики. Критерий демаркации не отождествим с отношениями истинности или ложности, он лишь определяет сферу принадлежности науки к той или иной области. Индуктивная логика не устанавливает подходящего отличительного признака и подходящего критерия демаркации. Критерии демаркации следует рассматривать как выдвижение соглашения или конвенции, отмечает К. Поппер2.
Уязвимым пунктом одного из критериев науки - опытной проверки - является его несамодостаточность. Это означает, что могут быть встречены такие факты, которые не подтверждают данную теорию.
От Л. Витгенштейна выстраивается цепочка рассуждений, согласно которым любая теория в своих претензиях на научность должна опираться на факты (протокольные предложения) и быть выводима из'опыта. Поппер же подчеркивает бессмысленность чистых наблюдений и, в частности, то, что наблюдение всегда избирательно и целенаправленно. Поэтому он весьма определенно заявляет: "Критерием научного статуса теории является ее фальсифицируемость, опровержимость..."3. Любая хорошая теория является некоторым запрещением, и чем больше теория запрещает, тем она лучше, и тем более она рискует быть опровергнутой.
С другой стороны, если даже согласиться с доводами Л. Витгенштейна о примате наблюдения, тем не менее опытное знание не может обеспечить полную уверенность, что теория истинна, ведь достаточно одного факта, противоречащего теории, чтобы стало возможным ее опроверже-
301

ние, фальсификация. Традиционный пример: биологи были уверены, что все лебеди белые, пока в Австралии не обнаружили черных лебедей.
Принимая во внимание эти обстоятельства, Карл Поппер предлагает считать альтернативой верификации принципиальную опровержимость теории, ее фальсификацию. В таком случае научным оказывается не то, что дано как истина в последней инстанции, а то, что может быть опровергнуто. В отличие от научных теорий, в принципе фальсифицируемых, ненаучные построения (и в том числе метафизика) неопровержимы, так как опровержение доказывает эмпирический, основанный на опыте характер знания, а следовательно, его научность, т.е. связь с фактами. Далекие от идеала научности, ненаучные концепции по своей сути неопровержимы. Их не может опровергнуть какой-либо факт, ибо они по большей части с фактами дела не имеют. Сам Поппер понимал всю ответственность подобной доктрины и писал: "Мой подход к теории знания был более революционный и по этой причине более трудный для восприятия, чем я думал"4.
По его мнению, наука и рациональность должны быть оплотом в борьбе против иррационального духа тоталитаризма. Идея демаркации и принцип фальсифнцируемости - это два достижения К. Лоппера, снискавшие ему шумную мировую известность. Принцип фальсифицируемости составляет альтернативу принципу верификации и влечет за собой и резкую критику принципа индуктивизма, столь яростно защищаемого первыми позитивистами. В противоположность индуктивизму Поппер выдвигает гипотетико-дедуктивную модель научного исследования, в которой преимущественное значение имеют рационально сконструированные схемы эмпирических данных. Сами эмпирические данные опираются на конвенционально принятый эмпирический базис. Тем самым Поппер отказывается от узкого эмпиризма Венского кружка. Он пытается показать равноправие и тесную взаимосвязь теоретического и эмпирического уровней исследования.
Теория фальсифицируемости К. Поппера была провозглашена им на Лондонском коллоквиуме в 1965 г. и на протяжении последующих лет оставалась центральной темой дискуссии по философии науки как в Европе, так и за ее пределами. Считается, что первым о фаллибилизме заговорил Ч. Пирс (1839-1914), однако артикулированной доктриной ее сделал К. Поппер в своем основном труде "Логика и рост научного знания" (1934). Наиболее широкое применение фаллибилизм приобрел лишь в 60-е гг. Тогда поппернианское движение вылилось в широкое направление, объединившее собой Дж. Агасси, Дж. Уоткинса, Дж. Фрезера.
Поппер начинает свою концепцию фальсифицируемости с утверждения, что теоретическое знание носит лишь предположительный гипотетический характер, оно подвержено ошибкам. Рост научного знания предполагает процесс выдвижения научных гипотез с последующим их опровержением. Последнее отражается в принципе фаллибилизма. Поппер полагает, что научные теории в принципе ошибочны, их вероятность равна нулю, какие бы строгие проверки они ни проходили. Иными словами, "нельзя ошибиться только в том, что все теории ошибочны". Вместе с тем К. Поппер стремится поместить излюбленный им принцип в кон-
302

текст всех идейных течений философии науки. Он приходит к выводу, что, согласно конвенциалистской точке зрения, законы природы нельзя фальсифицировать наблюдением и системы нельзя разделить на фальсифицируемые и нефальсифицируемые, вернее, такое разделение будет неопределенным. Поэтому в его трактовке данного принципа ощущаются некоторые сдвиги.
Термин "фальсификация" означал опровержение теории ссылкой на эмпирический факт, противоречащий данной теории. Фальсифицируемость предполагала открытость любой подлинно научной теории для фальсификации. "Фальсифицируемость означает, что в связи с теорией мыслится не только совокупность эмпирических данных, подтверждающих эту теорию, т.е. выводимых из нее путем дедукции, но и совокупность потенциальных фальсификаторов, еще не зафиксированных эмпирических свидетельств, противоречащих этой теории"5. "Теория называется "эмпирической", или "фальсифицируемой", если она точно разделяет класс всех возможных базисных высказываний на два следующих непустых подкласса: во-первых, класс всех тех базисных высказываний, с которыми она несовместима, которые она устраняет или запрещает (мы называем его классом потенциальных фальсификаторов теории), и, во-вторых, класс тех базисных высказываний, которые ей не противоречат, которые она "допускает". Более кратко наше определение можно сформулировать так: теория фальсифицируема, если класс ее потенциальных фальсификаторов не пуст"6.
От первоначального "наивного фальсификационизма" (в котором опровергнутые опытом гипотезы немедленно отбрасываются) движение осуществлялось к усовершенствованному фальсификационизму (когда теории сравниваются по степени правдоподобия и хорошо обоснованные теории не отбрасываются сразу при обнаружении контрпримеров, а уступают место более продуктивным в объяснении фактов теориям). Здесь обнаруживается потребность в новом термине корроборация, что означает подтверждение, не повышающее вероятности теории, не портящее ее Фальсифицируемость. "Корроборированной считается теория, из которой удалось вывести какие-либо эмпирические свидетельства. При прочих равных условиях та теория считается более корроборирован-ной, которая: 1) имеет более широкий класс потенциальных фальсификаторов; 2) прошла более строгие проверки, т.е. подтверждена более трудными, более неожиданными эмпирическими свидетельствами - свидетельствами, связанными с принятием гипотез, фальсифицирующих признанные теории"7.
Любопытно, что рост научного знания Поппер рассматривает как частный случай общего мирового эволюционного процесса. Свою эволюционную эпистемологию он развивал в споре с индуктивистской традицией. Научные теории не строятся посредством индуктивных процессов. Наш ум не представляет собой tabula rasa. Поппер признает возможность непредсказуемых и даже "иррациональных" инъекций идей. Ему принадлежит также суждение, что методология имеет антиэволюционный характер, поскольку научная методология ведет к унификации научного зна-
303

ния, а эволюционный процесс направлен к возрастанию разнообразия. Поэтому попперовская методология представляет собой лишь формальный аналог эволюционной на основании того, что использует понятия изменчивости, отбора и закрепления.
Эпистемологическую позицию К. Поппера оценивают как принципиально противоположную стандартам кумулятивизма. Он уверен в том, что задача науки состоит в постоянном самообновлении. Наука начинается только с проблем, и наиболее весомый ее вклад в рост научного знания, который может сделать теория, состоит из новых^ порождаемых ею проблем". Причем для раннего Поппера свойственен антикумулятивизм, т.е. направленность на отрицание возможности сохранения в науке преодоленных теорий. На это обращают внимания исследователи, отмечающие, что "антикумулятивистский образ развития присущ ранней концепции Поппера, родившейся непосредственно из критики неопозитивизма"8.
Тем самым Поппер опровергает сложившийся в кумулятивистской методологии принцип линейности. Науке, по мнению ученого, не присуща никакая линия развития, и каждая новая теория порождает новую линию в развитии науки. История науки представляет собой нагромождение "исторических прецедентов". Для позднего варианта попперовской эпистемологии более свойственна не антикумулятивистская, а некуму-лятивистская позиция, в которой имеет место признание как прерывности, так и преемственности в развитии науки9.
Шаткая почва; где любое суждение и положение может быть раскритиковано, признано несостоятельным и опровергнуто, где нет спасительных привязных ремней инструкций и предписаний, где принципиальная открытость для выбора не только привлекает, но и отталкивает, пугая своей новизной, сопровождает сферу критического рационализма. Это требует иного взгляда на мир, нежели служение норме, стандарту.
Критицизм в общем смысле означает умение рефлексировать в режиме отрицательной обратной связи, оборачиваясь на исходные предпосылки, в роли которых могут выступать ситуации и события, теории и идеи, утверждения и принципы. Критицизм сопряжен с установкой на принципиальное изменение собственной позиции, если она оказывается уязвимой под натиском контраргументов. "...Всякий критицизм состоит в указании на некоторые противоречия или несоответствия, и научный прогресс по большей части состоит в устранении противоречий, как только мы обнаруживаем их... Противоречия являются средством, при помощи которого наука прогрессирует"10.
Однако критицизм есть также и готовность к защите и отстаиванию предложенной идеи, к нахождению аргументов, ее обосновывающих. Критицизм предполагает как диалог, так и "полилог" со множеством участников и многообразной системой аргументации. В этом своем качестве он плюралистичен.
Дж. Соросу принадлежат слова: "Все должно считаться возможным, пока не доказано, что это невозможно. Я буду называть это критическим типом мышления"11. Осуществление выбора предполагает постоянный процесс критического анализа, а не механическое приложение установ-
304

ленных правил. В критическом типе мышления абстракции занимают существенное место. И хотя по исходному определению (от латинского) абстракции есть отвлечения, извлечения и в этом своем качестве упрощают, а быть может, и искажают действительность, они, тем не менее, являются признанным инструментарием мышления. Интерпретация абстрактных построений часто создает дополнительные проблемы. Разум, отвлекаясь от действительности, пытается проникнуть в суть проблем, порожденных "самодостаточной" жизнью абстракций. В результате мышление, развиваясь до возможных пределов изощренности, весьма далеко отлетает от реальных жизненных проблем и коллизий. Чтобы спуститься на грешную землю, критическое мышление должно схватиться за иную интерпретацию взаимоотношения абстрактных категорий, претендующую на их максимальную адекватность действительности. Благо, что в отличие от догматического критический тип мышления признает возможным и допустимым спектр разномастных интерпретаций и побуждает к выбору лучшей из доступных альтернатив.
Качество рациональности как характеристики критицизма предполагает четкое определение и осознание цели, действия, результата или процесса взаимодействий. Пафос критического рационализма состоит не в том, чтобы противопоставлять его эмпиризму. Напротив, именно реальные эмпирические ситуации заслуживают пристального внимания при анализе и критике. Критический рационализм противопоставляется иррационализму. Стандарты рациональности не одобряют расточительных и небрежных по отношению к ресурсам действий индивидов. В основе рационального миропонимания полагается оптимальность как функция разума.
Расширение понятия рациональности можно обнаружить уже у Канта и Гегеля. Например, Гегелю принадлежат слова: "Все разумное мы, следовательно, должны вместе с тем назвать мистическим, говоря этим лишь то, что оно выходит за пределы рассудка, а отнюдь не то, что оно должно рассматриваться вообще как недоступное мышлению и непостижимое"12. Как отмечает Поппер, Гегель утверждал, что в природе самого разума противоречить самому себе. И не слабость наших человеческих способностей, а самая сущность всякой рациональности заставляет нас работать с противоречиями и антиномиями. Антиномичность, по Гегелю, - это способ, при помощи которого разум развивается.
В современной ситуации достаточно сложно обсуждать проблему рациональности с выходом на ее ключевые дефиниции, так как общепризнанным является факт, что рационально ориентированные теории с равным успехом включают в себя элементы иной природы - внерациональ-ной, ценностной, идеологической, экзистенциальной, стохастической - и подчинены социокультурной детерминации.
Исходя из анализа М. Вебера, бюрократию также следует понимать как достаточно рациональный способ управления обществом. По своему предназначению она обязана опираться на букву закона и соблюдать его, А закон, как известно, есть первый признак рациональности. Однако критический рационализм потому выступает как критический, что он способен критиковать не только формы, не достигшие уровня разума, но и
305

сами разумные ограничения применительно к их целесообразности в конкретной ситуации и сфере приложения. В подобной рационализации иногда можно усмотреть функции контроля.
В связи с этим обращает на себя внимание замечание К. Поппера, согласно которому имеющийся у нас критический разум мы должны использовать конструктивно, т.е. "чтобы планировать, насколько возможно, нашу безопасность и одновременно нашу свободу"13. Конечно же, речь идет об особого рода планировании, которое не может быть удовлетворено достигнутым успехом, а как бы постоянно отодвигает планку к новым перспективам и целям. В этих напряженных исканиях, в условиях, когда исследователь может потерять уверенность и усомниться, разум, чувствуя себя не в силах справиться с нарастающим кризисом напряжения и критицизма, расширяет самое себя. Разум обращается к душевным силам и призывает себе на помощь интуицию красоты, справедливости, добра, способствующих сохранению целостности бытия.
Критический рационализм как питательная основа и механизм инновации позволяет усмотреть взаимосвязь эпистемологии и социальной философии К. Поппера. Так, всевластие критического разума в эпистемологии интерпретируется социальной философией как принцип демократии, обладающий статусом всеобщности. Он распространен на множество подвергаемых критике реальных эмпирических ситуаций и социально-политических отношений, охватывает множество индивидуальностей - потенциальных субъектов критико-рефлексивного процесса.
Конкретизируя последнее, следует признать необходимость определенного рода идеализации. В частности, ученый, от имени которого разворачивается критико-рациональный процесс, представляет идеальный тип исследователя и обладает достаточно сильными гуманистическими и нравственными устоями, достаточным уровнем компетенции интеллекта и в силах избежать как соблазна авторитарности, так и "комфорта" бездумного общения с миром.
В качестве особой сферы приложения критического потенциала разума нужно выделить институциональность, т.е. существующие общественные институты, с функционированием которых и отождествляется сам социальный порядок. Итак, в компетенции критического разума.не только полемика с персонами и доктринами, но и активное вмешательство в деятельность социальных институтов, что весьма контрастно позиции "благоговения" и нерефлексивного подчинения, требуемых в условиях "закрытого общества". "Случилось так, - писал К. Поппер, - что мы однажды стали полагаться на разум и использовать способность к критике, и как только мы почувствовали голос личной ответственности, а вместе с ней и ответственности за содействие прогрессу знания, мы уже не можем вернуться к государству, основанному на бессознательном подчинении племенной магии... Если мы повернем назад, нам придется пройти весь путь - мы будем вынуждены вернуться в животное состояние"14.
Однако это не единственное пересечение плоскостей эпистемологии и социального познания. Знаменитая идея демаркации - разделения ра-
306

ционального и внерационального, науки и ненауки, проведенная К. Поп-пером в эпистемологии, имела эффект, далеко выходящий за рамки сугубо научного познания. Возникла потребность в универсализации демаркации, т.е. в проведении демаркационной линии между двумя типами общества - открытым и закрытым - понимая при этом, что они составляют ткань единого мирового исторического процесса развития.
Центральная в эпистемологии К. Поппера идея фальсификации, выступающая в роли критерия научности (то, что может быть опровержимо в принципе - научно, а то, что нет - догма), потребовала самокоррекции и от общественного организма. Идея фальсификации, играющая огромную роль во всей современной философии науки, в приложении к социальному анализу задает весьма значимые ориентиры самокоррекции общественного целого. Идея, тематика и механизмы самокоррекции с подачи знаменитого философа науки К. Поппера стали чрезвычайно актуальны применительно к реалиям жизни в том числе и современного российского общества. С точки зрения фальсификации политические деятели только и должны мечтать о том, чтобы их проекты были как можно более тщательнее и детальнее проанализированы и представлены критическому опровержению. Вскрытые ошибки и просчеты повлекут за собой более жизнеспособные и адекватные объективным условиям социально-политические решения.
Перекрестный огонь критики, который сопровождает стремление ученого к научной истине, должен иметь место и в социальной жизни, по отношению к реальным событиям и процессам. Все идеи, приобретающие популярность в социуме, должны быть подвергнуты рационально-критическому дискуссионному обсуждению. Некритическое принятие глобальных социальных идей может привести к катастрофическим последствиям, каким стал, например, опыт марксизма. Критическое же обсуждение популярных идей, когда все разумное будет сохранено, а неразумное отброшено, позволит предложить иную социальную стратегию. Ее можно назвать стратегией малых преобразований. Таким образом, в понимании критики как чрезвычайно влиятельной, если не сказать движущей, силы общественного развития можно также усмотреть результат влияния Поппера-эпистемолога на Поппера - социального философа. Критика служит действенным инструментом изменения в сторону более рациональной и, эффективной деятельности.
Современник Карла Поппера Имре Лакатос давал весьма скептическую оценку погшерниканскому фаллибилизму. Он указывал на бесконечный регресс в доказательстве, когда основания знания отсутствуют как вверху, так и внизу теории, но возможны пробные вводы истинности и значения в любом ее месте. "Попперниканская теория может быть только предположительной. Мы никогда не знаем, мы только догадываемся. Мы можем, однако, обращать наши догадки в объекты критики, критиковать и совершенствовать их". Вопрос "Каким образом мы знаем?" становится псевдопроблемой. Новый центральный вопрос "Каким образом мы улучшаем свои догадки?" достаточен, чтобы философы работали века, а воп-
307


росы "Как жить, действовать, бороться, умирать, когда остаются одни только догадки?" дают более чем достаточно работы будущим политическим философам и деятелям просвещения.
Неутомимый скептик, однако, снова спросит: "Откуда вы знаете, что вы улучшаете свои догадки?" Но теперь ответ прост: "Я догадываюсь". "Нет ничего плохого в бесконечном регрессе догадок", - так завершает свой интеллектуальный пассаж И. Лакатос15.
Продолжая полемику с глашатаем критического рационализма, не следует упускать из виду и то, что рациональность, возведенная в принцип организации стратегии научного познания, связана многочисленными ограничениями, что является достаточно очевидным.
Первое ограничение - необходимость достижения цели.
Второе - требование возникновения только желательных последствий, притом наблюдаемых непосредственно.
Третье- благотворность последствий как таковых.
Четвертое - возможность знать или предвидеть заранее.
К числу обстоятельств, от которых зависит развитие науки, относятся-и это бросается в глаза - неизвестные нам решения множества других неизвестных людей - исследователей либо популяризаторов науки, относительная самостоятельность и автономность средств, используемых в производстве научного знания, и тот самый мистический инсайт, о котором доподлинно свидетельствуют сами творцы.
Различение Поппером трех миров, или универсумов, еще более рельефно прочерчивает сложность критико-рефлексивного процесса. По мнению ученого, можно различать три мира: во-первых, мир ограниченных объектов или физических состояний; во-вторых, мир состояний сознания, мыслительных, ментальных состояний и, возможно, диспозиций к действию; в-третьих, мир объективного содержаний мышления, прежде всего содержания научных идей, поэтических мыслей и произведений искусства. "Обитателями моего третьего мира являются прежде всего теоретические системы, другими важными его жителями являются проблемы и проблемные ситуации. Однако его наиболее важными обитателями являются критические рассуждения, и состояние дискуссий, и состояние критических споров"16.
Эпистемология как теория научного знания связана с третьим миром, существующим достаточно автономно. Три главных тезиса, которые приводит ученый, служат тому подтверждением.
1. Традиционная эпистемология с ее концентрацией внимания на втором мире, или знании в субъективном смысле, не имеет отношения к исследованию научного знания.
2. Для эпистемологии рещающее значение имеет исследование третьего мира объективного знания, являющегося в значительной степени автономным.
3. Объективная эпистемология, исследующая третий мир, может в значительной степени пролить свет на второй мир субъективного сознания, особенно на субъективные процессы мышления ученых, но обратное неверно.
308

Любопытны и дополнительные аргументы, которые предлагает Поппер:
• третий мир есть естественный продукт человеческого существа, подобно тому как паутина оказывается продуктом поведения паука;
• третий мир в значительной степени автономен, хотя мы постоянно воздействуем на него и подвергаем воздействию со стороны;
• посредством взаимодействия между нами и третьим миром происходит ррст объективного знания, существует тесная аналогия между ростом знания и биологическим ростом, т.е. эволюцией растений и животных.
Из утверждения автономии третьего мира вытекает следующая формула роста научного знания: Р, - ТТ - ЕЕ - Р2, где Р, - проблема; ТТ - предположительная теория, которая может быть ошибочной; ЕЕ - процесс устранения ошибок; Р2 - новая проблема.
"Автономия третьего мира и обратное воздействие третьего мира на второй и даже на первый миры представляет собой один из самых важных фактов роста знания", - утверждает К. Поппер17.
Таким образом, в современной философии науки достаточно адекватно осознается обстоятельство, что действительный процесс развития науки, в целом охватывающий множество разрозненных теорий и концепций, противится жесткому регламентирующему контролю. Субъекты научного процесса действуют не под прессом предписаний, приказов и постановлений, они внутренне мотивированы имманентной логикой конкурентных верификационно-фальсификационных сопоставлений, принципиально открыты для поиска и осуществления новых возможностей.
ЛИТЕРАТУРА
1 Поппер А". Логика и рост научного знания. М., 1983. С. 240.
2 Там же. С. 59.
3 Там же: С. 245.
4 Поппер К. Реализм и цель науки //Современная философия науки. М., 1996. С. 92.
5 Там же. С. 89.
6 Поппер К. Логика и рост научного знания. С. 115.
7 Поппер К- Реализм и цель науки. С. 90.
8 Кузта Е.Б. Критический анализ эпистемологических концепций постпозитивизма. М., 1988. С. 116.
9 Майзель Б.Н. Проблема познания в философских работах К. Поппера 60-х гг. // Вопросы философии. 1975. №6.
10 Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 2. М., 1992. С. 50.
11 Сорос Дж. Советская система: к открытому обществу. М., 1991. С. 52.
12 Гегель Г.Ф.В. Энциклопедия философских наук: В 2т. М., 1974-1975. Т. 1. С..213.
13 Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 2. С. 248.
14 Там же. С. 247-248.
15 Лакапюс II. Бесконечный регресс и основания математики // Современная философия науки. М., 1996. С. 115.
309

1* Поппер К. Логика и рост научного знания. С. 441. 17 Там же. С. 446-447,455.
Тема 29. РЕЛЯТИВНОСТЬ НОРМ ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. МАЙКЛ ПОЛАНИ
Концепция личностного знания М. Полани. - Преодоление ложного идеала деперсонифицированного научного знания. - Антропологические ориентации эпистемологии. - Периферийное (неявное) знание. - Три области соотношения мышления и речи. - Область "невыразимого" и область "затрудненного понимания". - Инструментальный характер "знания как".
Семидесятые годы XX в., как правило, рассматриваются как отдельный период философии науки, который по своей проблематике никак не вписывается в предшествующий, а напротив, формулирует весьма парадоксальные и не всегда сочетающиеся с первоначальными задачами философии науки установки. Главенствующей здесь оказывается идея релятивности норм научно-познавательной деятельности, продолжает развиваться концепция критического рационализма, которая вступает в стадию "пост", заявляет о себе историческая школа философии. Весьма значительными явлениями становятся авторские концепции М. Полани, Ст. Тулмина, Т. Куна, И. Лакатоса, Дж. Агасси, П. Фейерабенда, Дж. Хол-тона.
Наибольшим своеобразием и весьма ощутимой несостыковкой с нор-мативно-рационалистской проблематикой предшествующего этапа отличается концепция неявного, личностного знания М. Полани. Майкл Полани (1891-1976) - британский ученый, выходец из Венгрии. Работал в Берлине в Институте физической химии, после прихода к власти в Германии нацистов в 1933 г. эмигрировал в Великобританию, где занимал должность профессора физической химии и социальных наук в Манчестерском университете.
М. Полани делает шаг в сторону социологии науки. Его известное произведение самим своим названием "Личностное знание. На пути к посткритической философии" манифестирует новые приоритеты. Разумеется, эта концепция была встречена в штыки К. Поппером, который обвинял ее в иррационализме. По свидетельству Рорти, Куайн также упрекал Полани в том, что тот желает избавиться от понятия наблюдения1. Хотя основной пафос концепции М. Полани состоял в преодолении ложного идеала деперсонифицированного научного знания, ошибочно отождествляемого с объективностью. "Идеал безличной, беспристрастной истины подлежит пересмотру с учетом глубоко личностного характера тощ акта, посредством которого провозглашается истина", - утверждал мыслитель2. "Я отказался от идеала научной беспристрастности, - писал он, - и хочу предложить иной идеал знания"5. Обсуждая заглавие своей книги "Личностное знание", ученый отмечал: "Может показаться, что эти два слова
310

противоречат друг другу; ведь подлинное знание считается безличным, всеобщим, объективным. Для меня знание - это активное постижение познаваемых вещей, действие, требующее особого искусства"4.
В эпистемологии М. Полани значительно усиливаются антропологические ориентации. Основными тезисами является заключения:
• науку делают люди, обладающие мастерством;
• искусству познавательной деятельности нельзя научиться по учебнику. Оно передается лишь в непосредственном общении с мастером. (Тем самым традиционный принцип "Делай как я!" звучит с новой силой и представлен в новой парадигме);
• люди, делающие науку, не могут быть заменены другими и отделены от произведенного ими знания;
• в познавательной и научной деятельности чрезвычайно важными оказываются мотивы личного опыта, переживания, внутренней веры в науку, в ее ценность, заинтересованность ученого, личная ответственность5.
Для 'Полани личностное знание - это интеллектуальная самоотдача, страстный вклад познающего. Это не свидетельство несовершенства, но насущно необходимый элемент знания. Он подчеркивает, что всякая попытка исключить человеческую перспективу из нашей картины мира неминуемо ведет к бессмыслице. Ученый уверен, что установление истины становится зависимым от ряда наших собственных, имплицитных оснований и критериев, которые не поддаются формальному определению. Неизбежны и соответствующие ограничения статуса оформленной в словах истины.
Полани по-новому оценивает огромную роль веры в познавательном процессе, отмечая, что "вера была дискредитирована настолько, что помимо ограниченного числа ситуаций, связанных с исповеданием религии, современный человек потерял способность верить, принимать с убежденностью какие-либо утверждения, что феномен веры получил статус субъективного проявления, которое не позволяет знанию достичь всеобщности"6. Сегодня, по мнению автора, мы снова должны признать, что вера является источником знания. На ней строится система взаимного общественного доверия. Согласие явное и неявное, интеллектуальная страстность,-наследование культуры- все это предполагает импульсы, тесно связанные с верой. Разум опирается на веру как на свое предельное основание, но всякий раз способен подвергнуть ее сомнению. Появление и существование в науке наборов аксиом, постулатов и принципов также уходит своими корнями в нашу веру в то, что мир есть совершенное гармоничное целое, поддающееся нашему познанию.
Полани демонстрирует свою богатую осведомленность ходом и течением развития философии науки. Он констатирует (не без сожаления), что в качестве идеала знания выбрано такое представление естественной науки, в котором она выглядит как набор утверждений, "объективных в том смысле, что содержание их целиком и полностью определяется наблюдением, а форма может быть конвенциальной". Тем самым он косвенным образом указывает на все три этапа, пройденные философией
311

науки, сводящие ее к экономичному описанию фактов, к конвенциаль-ному языку для записи выводов и к формулировке на языке протокольных предложений данных наблюдений. Однако интуиция, на его взгляд, неустранима из познавательного процесса.
Для автора очевидно, что мастерство познания не поддается описанию и выражению средствами языка, сколь бы развитым и мощным он ни был. Этот тезис, безусловно, противоречит задаче создания унифицированного языка науки. Научное знание, представленное в текстах научных статей и учебников, по мнению мыслителя, всего лишь некоторая часть, находящаяся в фокусе сознания. Другая часть сосредоточена на половине так называемого периферийного (или неявного) знания, постоянно сопровождающего процесс познания. Интерпретировать неявное, периферийное знание можно по аналогии с "краевым опознаванием ощущений" от находящегося в руке инструмента, без которого процесс деятельности как целенаправленный процесс невозможен. "Акт познания осуществляется посредством упорядочивания ряда предметов, которые используются как инструменты или ориентиры, и оформления их в искусный результат, теоретический или практический. Можно сказать, что в этом случае наше сознание является "периферическим" по отношению к главному "фокусу сознания" той целостности, которой мы достигаем в результате"7.
Интерпретаторы выделяют в концепции личностного знания М. По-лани три основные области или три варианта соотношения мышления и речи. Первый характеризуется областью неявного знания, словесное выражение которого несамодостаточно или же недостаточно адекватно. Это область, в которой компонент молчаливого неявного знания доминирует в такой степени, что его артикулированное выражение здесь, по существу, невозможно. Ее можно назвать областью "невыразимого". Она охватывает собой знания, основанные на переживаниях и жизненных впечатлениях. Это глубоко личностные знания, и они весьма и весьма трудно поддаются трансляции и социализации. Искусство всегда старалось решить данную задачу своими средствами. В акте сотворчества и сопереживания отражалось умение взглянуть на мир и жизнь глазами героя жизненной драмы.
Вторая область знания достаточно хорошо передаваема средствами речи. Это область, где компонента мышления существует в виде информации, которая может быть целиком передана хорошо понятной речью, так'что здесь область молчаливого знания совпадает с текстом, носителем значения которого она является. В третьей, области "затрудненного понимания" - между невербальным содержанием мышления и речевыми средствами - имеется несогласованность, мешающая концептуализировать содержание мысли8. Это область, в которой неявное знание и формальное знание независимы друг от друга.
В объем личностного, неявного знания погружен и механизм ознакомления с объектом, в результате которого последний включается,в процесс жизнедеятельности, формируются навыки и умения общения с ним. Таким образом, знакомство с объектом как первоначальное знание
312

о нем, превращаясь в навык и умение пользования, обращения с данным предметом, становится личностным знанием человека. Заметим, однако, что навыки при всей их схожести по схеме деятельности, различны и индивидуальны. Задача копирования чужого навыка порождает собственный слой личностного знания. "Писаные правила умелого действо-вания, - уверен М. Полани, - могут быть полезными, но в целом они не определяют успешность деятельности; это максимы, которые могут служить путеводной нитью только в том случае, если они вписываются в практическое умение или владение искусством. Они не способны заменить личностное знание"9.
Принципиальные новации концепции М. Полани состоят в указании на то, что сам смысл научных положений зависит от неявного контекста скрытого знания, "знания как", имеющего в своих глубинных основах инструментальный характер. Оно задается всей телесной организацией человека и неотделимо от инструментального знания, которое осталось неартикулированным. Операционально смысл формируется как бы в секущей плоскости - в процессе опыта внутреннего прочтения формирующегося текста "для себя" и усилий по его артикуляции "вовне", посредством сотворенной человеком языковой системы. Полани утверждает, что смысл неотделим и от той личной уверенности, которая вкладывается в провозглашаемое научное суждение.
Исследователи творчества мыслителя подчеркивают, что к пересмотру основ традиционной концепции знания его подтолкнули открытия геш-тальтпсихологии. Гештальт - как образ или наглядно устойчивая пространственно воспринимаемая форма предметов- предполагает примат целого над частями. Он применяется к мыслительным образованиям для воссоздания единой целостной структуры, объединяющей и связывающей различные элементы и составляющие. Действительно, технология операциональных умений, процессы формирования навыков как знания, отливающегося помимо предметного результата в новые смыслы, в лично-сто-окрашенное содержание, ускользали из поля зрения методологов и эпистемологов. М. Полани подвел к необходимости обдумывания новой модели роста научного знания, в которой учитывались бы действующие личностно-когнитивные механизмы познавательной деятельности.
Современный ученый должен быть готов к фиксации и анализу результатов, рожденных вне и помимо его сознательного целеполагания, в том числе и к тому, что последние могут оказаться гораздо богаче, чем исходная цель. Незапланированные целеполаганием, непреднамеренным образом вторгшиеся в результат содержательно-смысловые контексты раскрывают мир незаинтересовано универсально. Вычлененный в качестве предмета изучения фрагмент бытия на самом деле не является изолированной абстракцией. Сетью взаимодействий, токами разнонаправлен-ных тенденций и сил он связан с бесконечной динамикой мира, познанием которой и одержима наука. Главные и побочные, центральные и периферийные, магистральные и тупиковые направления, имея свои ниши, сосуществуют в постоянном неравновесном взаимодействии. Возможны ситуации, когда в развивающемся процессе не содержатся в гото-
313

вом виде формы будущих состояний. Они возникают как побочные продукты взаимодействий, происходящих за рамками самого явления или по крайней мере на периферии этих рамок. И если ранее наука могла позволить себе отсекать боковые ветви - казавшиеся несущественными периферийные сферы, - то сейчас это непозволительная роскошь. Оказывается, вообще непросто определить, что значит "не важно" или "неинтересно" в науке. Возникая на периферии связей и отношений, на фоне перекрещивания многообразных цепей причинения в сети всеобщего взаимодействия (в том числе и под влиянием факторов, которые незначительным образом проявили себя в прошлом), побочный продукт может выступить в качестве источника новообразования и быть даже более существенным, .чем первоначально поставленная цель. Он свидетельствует о неистребимом стремлении бытия к осуществлению всех своих потенций. Здесь происходит своеобразное уравнивание возможностей, когда все, что имеет место быть, заявляет о себе и требует признанного существования.
ЛИТЕРА ТУРА
1 См.: Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1991. С. 167.
2 Помни М. Личностное знание. М., 1985. С. 105.
3 Хрестоматия по философии. М., 1997. С. 319.
4 Там же.
5 См.: Современная западная философия. Словарь. М., 1991. С. 235.
6 Полани М. Указ. соч. С. 277.
7 Хрестоматия по философии. С. 320.
8 См.: Диалектика познания. Л., 1983. С. 1311
9 Полани М. Указ соч. С. 82-83.
Тема 30. ЭВОЛЮЦИОННАЯ ЭПИСТЕМОЛОГИЯ И ЭВОЛЮЦИОННАЯ ПРОГРАММА СТИВЕНА ТУЛМИНА
Два значения эволюционной эпистемологии. - О различии эволюционной теории познания (ЭТП) и эволюционной теории науки (ЭТН). - "Биоэпистемология" Конрада Лоренца. - Жан Пиаже и теория генетической эпистемологии. - Герхард Фоллмер о постулатах "гипотетического реализма". - Эволюционная программа Стивена Тул-мина. - Об авторитете понятий. - Проблема изменчивости. - Интеллектуальная инициатива. - Наука как совокупность интеллектуальных дисциплин и как профессиональный институт. - "Научная элита" - носитель научной рациональности.
От имени принципиально иной методологической установки, а именно эволюционной эпистемологии, выступал американский философ Стивен Тулмин (1922-1997). Общий смысл данного направления состоит в том, что оно изучает познание как момент эволюции живой1 природы и вскрывает механизмы познания в эволюционном ключе.
314

Эволюционная эпистемология основывалась на идее идентичности биологической эволюции и познавательного процесса и опиралась на представление о том, что познавательный аппарат человека- это механизм адаптации, развитый в процессе биологической эволюции. Поэтому познавательный процесс и развивается по типу эволюционного и, соответственно, может быть понят на основе современной теории эволюции.
Одно из определений эволюционной эпистемологии гласит: "Эволюционная эпистемология есть теория познания, которая исходит из трактовки человека как продукта биологической эволюции".
Таким образом, в качестве основного теоретического ресурса эволюционной эпистемологии выступает концепция органической эволюции.
Следует различать два значения эволюционной эпистемологаи. Во-первых, попытку объяснения развития средств, форм и методов познания (органов познания) с привлечением эволюционной схемы. Во-вторых, стремление к эволюционному объяснению самого содержания знания (появления информации). Значение приобретают известные понятия изменчивости, отбора и закрепления.
Согласно первому значению эволюционной эпистемологии, акцент приходится на вопросы об эволюции органов познания, когнитивных структур и познавательных способностей, обеспечивающих возможность адекватного отражения мира. Суть его в утверждении, что наш познавательный аппарат - результат эволюции. В течение миллионов лет нервная система и органы восприятия живых, организмов трансформировались таким образом, чтобы обеспечить максимально адекватное отражение реальности. А если бы организм не был обеспечен такого рода приспособлениями, его существование и развитие было бы невозможно. Аксиомой является то, что только те организмы, чья перцептуальная система позволяет действовать адекватно и удовлетворительно в условиях их окружения, выживают и дают потомство. Субъективные структуры познания соответствуют реальности, ибо именно такое состояние обеспечивает возможность выживания. Этот аспект хорошо показан в тезисе К. Лоренца: "Наши познавательные способности есть достижение врожденного аппарата отражения мира, который был развит в ходе родовой истории человека и дает возможность фактически приближаться к внесубъективной реальности. Степень этого соответствия в принципе поддается исследованию..."1.
Второе значение эволюционной эпистемологии есть непосредственно предмет философии науки, потому что в нем акцент перемещен на модель роста научного знания, которая оказывается по своему характеру и особенностям эволюционной. Здесь речь идет об эволюционной эпистемологии как одной из концепций философии науки. Она указывает на динамику научного знания, эквивалентную логическому истолкованию динамики эволюции. Данное направление называют также эволюционной теорией науки.
Когда говорят о различии эволюционной теория познания (ЭТП) и эволюционной теории науки (ЭТН), то имеют в виду следующее. Первая (ЭТП) исследует становление и формирование познавательного аппарата. Вто-
315

рая (ЭТН) занимается продуктами познания: гипотезами, теориями, концепциями. За первой - миллионы лет, за второй - десятилетия. Первая опирается на естественно-научное понятие эволюции; вторая- на его метафорическое значение.
Сопоставления ЭТП и ЭТН еще более детализируют эволюционный подход в целом. В ЭТП регулятивной идеей оказывается соответствие; в ЭТН - истина. В первой теории способом достижения наиболее адекватного состояния становится приспособление, во второй - приближение к истине. Однако и в первом, и во втором случае существует тяга к единственной супертеории, чему в действительности соответствует эволюционное развитие. Далее утраченная информация безвозвратно теряется, на что намекает реальный факт - вымершие виды. Иногда информация может возобновляться, тогда речь идет о восстановлении забытых теорий. Следует обратить внимание и на типы вариаций, которые либо слепы, либо целенаправленны. Процесс передачи информации также может протекать двояко: либо своему потомству, либо всем заинтересованным ученым. Прогресс выступает или как побочный продукт эволюционного процесса, или как сознательно целенаправленный процесс. Характер новаций - квазинепрерывный либо скачкообразный. Ограничения проб предполагают множественность либо единичность.
Считается, что такой взгляд на познавательный процесс получил название "эволюционная эпистемология" в англоязычных странах, а в не-мецко-говорящих более употребим термин "эволюционная теория познания". Тем более что и основоположником данного направления считается австрийский этолог К. Лоренц, Нобелевский лауреат по медицине (1973). Основы его учения наиболее явно представлены в книге "Оборотная сторона зеркала". К эволюционной эпистемологии тяготели также Карл Поп-пер "Объективное знание. Эволюционный подход" (1972), Герхард Фол-лмер "Эволюционная теория познания" (1975), Стивен Тулмин "Человеческое понимание" (1984).
Исследователи эволюционной эпистемологии Кай Хахлвег и К. Хукер уверенно называют в качестве пионеров-мыслителей, стоящих у истоков этой концепции, биолога Лоренца, психолога Пиаже и методолога Поппера.
Книга Конрада Лоренца по эволюционной эпистемологии "Оборотная сторона зеркала" (или "Позади зеркала"), опубликованная в 1973 г., долгое время оставалась без должного внимания. Ученый называет "Оборотной стороной зеркала" познавательную способность человека, подчеркивая, что само существование человека и общества есть когнитивный процесс, основанный на присущем человеку любознательном или исследовательском поведении. Суть его невозможно понять, не изучив общие человеку и животным формы поведения, что и составляет специфику науки этологии. В "Оборотной стороне зеркала" исследование познавательного процесса начинается с изучения поведения амебы и проводится вплоть до человека и человеческой культуры. Причем Лоренц отстаивает принципиальную позицию, связанную с обоснованием того, что наблюдение над познавательным поведением животных более убедительно, чем известная в философии на протяжении многих веков процедура самонаблюде-
316

ния. Сосредоточенность философов на интроспекции (самонаблюдении) чревата искажениями. В частности, вопрос о врожденном знании, по мнению автора, следует трактовать не в духе Локка и Канта, а как наличие в структуре человеческого головного мозга материального носителя- ге-нома, который и делает возможным усвоение информации о мире.
Исходя из стремления Лоренца поставить все эпистемологические вопросы на биологическую основу, его направление, а точнее, исследовательская программа получила название "биоэпистемология". Ее основной темой стал когногенез, т.е. эволюция структур и процессов познания, эволюция восприятия, корней понятийнЬго мышления, исследование вопроса о природе приобретения знания.
"Лоренц отмечает, - подчеркивают Кай Хахлвег и К. Хукер, - что в структурных признаках, характеризующих живые организмы, закодирована природа мира, в котором эти организмы обитают. Например, в самой форме глаза, а именно в его структуре, биохимическом составе и динамике, закодированы законы оптики. Плавные сочетания и скользкая поверхность рыбы свидетельствуют о водной среде, в которой она живет. Архитектоника наших костей, форма и текстура крыльев птицы - все эти структуры несут отпечатки отношения организма к миру, который его окружает"2. Поэтому центральным вопросом биоэпистемологии является проблема: как объяснить превращение систем, которые по сути просто хранилища информации, в субъекты познания.

<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>