<<

стр. 4
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

того, что именуется моралью. Сама по себе


109

эта процедура обеспечит лишь частичную
экспликацию понятия морали. Однако она
укажет, я думаю, наиболее перспективное на-
правление, которого следует придерживаться
в ходе анализа абсолютистской концепции.
Итак, имеется ли какое-то особое
содержание в понятии морали? Или этому
понятию может быть дано лишь чисто фор-
мальное определение?


III

Это вопрос, впервые явно сформулированный
В.Франкеной2 касается различения
формального и содержательного
(субстантного) понятий морали. Формалист
полагает, что "суждение, принцип или
некоторый фрагмент рассуждения являются
моральными, если и только если они отвечают
определенным формальным условиям, не
связанным с их содержанием"3. И хотя тот
или иной личный интерес всегда наличе-
ствует, мораль, понятая указанным образом,
не подпадает под его контроль. Требуется
только одно: чтобы были соблюдены опреде-
ленные формальные условия. Такие условия
могут включать, как считает Р.Хэар,
готовность субъекта универсализировать свои
суждения и рассматривать их как высшие.
Соблюдение этих условий не гарантирует
правильности данных суждений и принципов;
____________________
2 Frankena W.K. Recent Conceptions of
Morality // Morality and the Language of
Conduct. Detroit, 1965. P. 1-24.
3 Frankena W.K. Recent Conceptions of
Morality. P. 7.


110

речь может идти только об их моральном или
внеморальном статусе.
Субстанциалист, напротив, считает, что
"наши суждения и решения являются
моральными, если и только если выраженная в
них точка зрения не может быть описана в
чисто моральных терминах; такое описание
может включать в себя формальные признаки,
но обязательно должны быть указаны и
содержательные (material) признаки. Причем
в этом содержании должны быть отражены
забота о других, уважение к социальной
сплоченности и общему благу"4. Короче
говоря, "мораль понимается здесь не только
как некий способ регуляции поведения,
имеющее определенные формальные и
структурные признаки, но как то, что
дефинитивно имеет и определенное общее
социальное значения, содержание,
направленность и цель"5.
Я буду отстаивать субстанциалистскую
позицию, подобную той, что описана
В.Франкеной, однако внесу в нее некоторые
изменения, чтобы предотвратить возможное (и
весьма серьезное) возражение со стороны
формализма. Я скажу, что наличие опре-
деленного содержания в субстанциалистской
дефиниции морали не только совместимо с
самой сутью формалистского возражения, но и
является по существу одним из
действительных мотивов этого возражения.
Основываясь на этом, я постараюсь показать,
что субстанциалистская позиция обеспечивает
выполнение условия (2), не вступая в
____________________
4 Frankena W.K. Recent Conceptions of
Morality. P. 9.
5 Ibid. P. 10.


111

конфликт с упомянутым формалистским
доводом.
Наиболее последовательно и постоянно
против субстанциалистской позиции выступают
У.Д.Фолк и Р.М.Хэар. Оба не согласны с тем,
будто мораль содержит в себе сколько-нибудь
явно выраженную социальную ориентацию. Я
остановлюсь на аргументах Фолка, хотя
сказанное будет в значительной мере спра-
ведливо и по отношению к концепции Хэара6.
Излагая (хотя и не вполне четко) свою
формалистскую позицию, Фолк пишет:
"Поддержание общественного порядка, и это
достаточно очевидно, не есть главная
функция развитой морали (если, говоря о
"функции" какой-либо практики, мы имеем в
виду, что она имеет основание или причину
для своего существования)... Бесспорным
____________________
6 Точка зрения Р.Хэара (R.Hare) изложена,
главным образом, в его: The Language of
Morals. Oxford U. P., 1952; Freedom and
Reason. Oxford U. P., 1963; Moral
Thinking: Its Levels, Method and Point.
Oxford U. P., 1981. В последней из
названных работ он выражает сомнение
относительно принципиальной возможности
эксплицировать термин "мораль":
"Серьезным основанием в пользу того,
чтобы исключить (если, конечно, это
возможно) слово "мораль" из анализа
морального рассуждения, является его
неопределенность. Речь идет не о том, что
это слово имеет много разных значений,
каждое из которых само по себе хорошо
определено, а о том, что сам спектр этих
значений весьма размыт, и отличить одно
из них от другого очень трудно" (Р. 54).


112

преемником первичного морального закона [то
есть закона общественной жизни - Р.Х.]
следует считать добровольное и относящееся
в равной мере ко всем обязательство всегда
ставить на первое место мотивы благодеяния
и требования общественной жизни. Однако нет
никаких оснований полагать, будто подобное
обязательство принимается на уровне
автономного выбора... Непреложная
реальность такова, что рационально-
автономный образ жизни хотя и пересекается
с нравственным образом жизни, но не
обязательно совпадает с ним, как думают те,
кто в своем понимании морали отправляются
от общественного интереса"7.
Не ясно, отвергает ли Фолк любую
разновидность субстанциализма в пользу
какого-то варианта формализма, или не со-
гласен лишь с тем, что мораль существенным
образом связана с общественным интересом8.
Важно различать эти два толкования. Если
____________________
7 Folk W.D. Morality, Self, and
Others // Morality and the Language of
Conduct. Wayne State U. P., 1965. P. 63,
66.
8 Франкена обратил внимание на то, что
формалистские и субстантивисткие теории
могут выступать как в индивидуально-
личностной, так и в социальной форме.
Формалистская концепция выходит на
уровень социальности путем введения
интерсубъективного критерия
обоснованности морали. Субстантивизм же
обычно делает это простейшим способом,
постулируя в качестве исходного и
фундаментального признака моральности
содействие общему благу.


113

принять второе из них, то можно
предположить, что Фолк защищает не
формализм, а личностную или
индивидуалистическую форму субстанциализма,
согласно которой мораль в своей основе
ориентирована на благо и процветание
личности, а не общества. Далее я буду
исходить из того, что верна первая версия,
то есть что Фолк не принимает
субстанциализма как индивидуалистического,
так и социального толка9.
Таким образом, если усматривать
необходимое условие морали в соблюдении
правил или принципов, предписывающих со-
действие общественному благу, то придется
иметь дело с возражением, которое высказал
Фолк, а именно: реальные автономные
обязательства рационально мыслящего
индивида далеко не всегда имеют целью
общественное благо. Но есть и другой путь к
содержательному истолкованию морали. Он
заключается в том, чтобы единственным
необходимым признаком, определяющим
принадлежность любых правил и принципов к
сфере морали, считать их фактическое
содействие общему благу10. Нет никаких
____________________
9 Здесь я в основном опираюсь на анализ,
проведенный В.Франкеной, хотя он говорит
о содержательной (material) и
формалистской концепциях. См.: Frankena
W.K. Recent Conceptions of Morality.
10 Видимо, именно это имеет в виду
К.Байер, говоря о том, что "моральные
нормы должны иметь определенное
содержание. Соблюдение этих норм должно в
равной мере служить благу каждого"(Baier
K. The Moral Point of View. Itaca, 1958.


114

причин, чтобы некоторый набор правил, среди
которых не все (или даже ни одно)
соотносятся с общественным благом не мог бы
удовлетворить этому условию. Говорят,
личного счастья скорее достигает тот, кто
не стремится специально к нему. Нечто
подобное можно сказать и относительно
общественного блага. Можно предположить,
что просвещенное следование всеми членами
общества, скажем, совершенно эгоистическим
правилам приведет к максимизации ценности.
Это был бы так называемый "эффект невидимой
руки", о котором применительно к капита-
лизму говорил Адам Смит. То же самое имеет
силу и для системы деонтических норм, вовсе
не апеллирующих к социальному благу.
Согласно теологической этике, все люди
должны повиноваться божественным заповедям.
Поступая так, они, возможно, приумножили бы
общественное или всеобщее благо. Однако для
этого не нужно, чтобы оно входило в
содержание господствующей морали; также не
нужно, чтобы общественное или иное благо
витало перед умственным взором людей,
следующих велениям морали. Они могут просто
повиноваться Богу.
Утверждать, что это - а именно,
соблюдение моральных правил должно вести к
возрастанию социального блага - является
моральным требованием, не значит вносить
какое-то специфическое содержание в сами
эти моральные правила; это также не
предполагает требования, обращенного к
___________________________________________
P. 200). Такой эффект возможен, по
Байеру, при условии, что нормы как раз и
содержат предписание служить общему
благу.


115

моральному агенту, придерживаться
конкретных интересов или мотивов. Поэтому,
хотя это требование действительно
встраивает определенное субстанциональное
содержание в мораль, возражение Фолка на
него не распространяется.
Короче говоря, необходимым условием для
того, чтобы можно было сказать, что в
некотором обществе существует мораль,
является не то, стремится ли оно
сознательно к содействию общего блага и
соотнесены ли специально с этим социальные
правила, которым оно следует, а то,
соответствует ли поведение, предписываемое
этими правилами, (независимо от того,
каковы они и почему они соблюдаются),
некоторому аксиологическому принципу. Если
соответствует, то соблюдение этих правил
будет реально способствовать содействию и
сохранению общественного блага.
Обратимся теперь к утверждениям Фолка о
том, что "ответственно руководимая разумом
и сообразная долгу жизнь направлена в
первую очередь на обеспечение нормальной и
упорядоченной жизни индивида, а не на
регуляцию социального порядка"11. С этим
можно согласиться, добавив, однако, что
деятельность, которая регулирует социальные
отношения благоприятным для общества
образом (которая, следовательно, соответ-
ствует некоторому аксиологическому
принципу), является предпосылкой морали.
Более того, для большинства людей подобная
регуляция, очевидно, служит предпосылкой
нормального и упорядоченного существования,
____________________
11 Baier K. The Moral Point of View. P.
64.


116

поскольку, как полагал еще Платон,
упорядоченная жизнь разумного индивида не
может протекать изолированно от социальных
условий. Утверждать иное, значит допустить,
будто некоторого рода поведение, никоим
образом не содействующее социальной
гармонии или даже направленное против общих
интересов, может, несмотря на это, быть
квалифицировано как поведение "моральное".
Но представим себе, что подобные действия
санкционированы системой норм и имеют мас-
совый характер. Вряд ли в таких условиях
будет возможной "нормальная и упорядоченная
жизнь индивида", о которой говорит Фолк.
Интересы и счастье отдельной личности
безраздельно связаны с общностью, к которой
эта личность принадлежит, и с институтами,
которые обеспечивают ее существование и
взаимодействие с другими людьми. Поэтому
тот самый интерес, который побуждает
индивида придерживаться нормальной и упоря-
доченной жизни, должен побуждать его также
создавать и поддерживать условия, при
которых такая жизнь возможна.
Это не значит, что личный интерес и общее
благо находятся в полном согласии друг с
другом. Еще меньше оснований заявлять о
полном совпадении добродетели и счастья.
Сказанное означает только то, что
возможность максимального осуществления
личного счастья во многом зависит от
условий, определяющих социальную гармонию.
Однако даже в стабильном и гармоничном
обществе все старания "разумных эгоистов"
устроить себе счастливую жизнь могут
оказаться бесплодными из-за не подвластных
их контролю обстоятельств. Аристотель
глубже, чем Платон, видел суть вещей,


117

указывая на то, что добродетели недо-
статочно для счастья.


IV

Изложенная здесь концепция, разумеется,
не претендует на полное проянение понятия
морали, поскольку касается лишь одного из
необходимых ее условий и одного из
возможных приложений этого понятия, а
именно, использования его в качестве ха-
рактеристики системы норм. Понятие
"мораль", "моральный" не рассматривалось
здесь применительно к "точке зрения" или
"образу жизни', то есть в тех контекстах,
где существенно важно учитывать частный
интерес. Я не буду сейчас обсуждать, в
какой форме должен выступать этот интерес,
замечу лишь, что признак моральности не
следует прилагать к такой позиции или точке
зрения, которые определяются исключительно
эгоистическим интересом. В противном случае
будет нарушено требование (4) из
приведенного выше перечня условий,
выполнение которых необходимо для того,
чтобы данное понимание морали соответ-
ствовало имплицитно принятой абсолютистской
концепции нравственности. Чисто
формалистические теории не могут га-
рантировать соблюдение указанного
требования. Все частные интересы для них
равнозначны, они не в состоянии отличить
нравственность от эгоизма, не в состоянии
исключить возможность того, что индивид,
руководствующийся в своем поведении эгои-
стическим (и только эгоистическим)
интересом, будет все же квалифицирован как


118

"нравственная личность". Конечно, для того,
чтобы признать наличие у какого-то субъекта
нравственного мотива, вовсе не требуется,
чтобы он в своих словах и поступках по-
стоянно демонстрировал заботу о некоем
эфемерном счастье для всего человечества.
Если Фолк отвергает именно такой признак
нравственности, то я солидарен с ним.
Мораль допускает свободную игру личных
предпочтений и интересов в границах,
определяемых интересами других людей. Она
может требовать лишь невмешательства в дела
других и создания условий, при которых люди
могли бы строить собственное счастье
сообразно обстоятельствам, своим
способностям и темпераменту.
Возможно, кто-то будет настаивать на том,
что поскольку эпитет "моральный"
прилагается к системам норм, он должен
предполагать и некоторое соотнесение с
общим благом. Если, однако, последовательно
провести эту точку зрения, то мы получим
такую концепцию морали, которая неприложима
ни к каким реально существующим отношениям
или, в лучшем случае, приложима к некоторым
относительно малым субгруппам внутри более
крупных групп. Не нужно быть циником, чтобы
утверждать, что забота о благе других вовсе
не составляет главной цели для большинства
людей. Попытки прояснить понятие морали
должны быть ориентированы не на
установление чего-то такого, что имеет
обязательную силу для всех разумных существ
в любых мыслимых обстоятельствах, а на
выяснение того, что фактически принято
реальными людьми с их ограниченным разумом
и в этом несовершенном мире. В противном
случае результатом нашего исследования


119

могут быть такие искусственные конструкции
и идеализации, которые имеют весьма
отдаленное отношение к действительности.


V

Я утверждаю, таким образом, что идея
моральной точки зрения предполагает
мотивацию (хотя бы частичную) личности на
то, чтобы доставлять благо другим ради них
самих или, по крайней мере, чтобы не
причинять им вреда; однако констатировать
наличие в обществе морали можно и в том
случае, если часть его членов не имеет
подобной мотивации и если нормы и принципы,
управляющие обществом, не соотнесены
напрямую с общим благом: достаточно, чтобы
они фактически способствовали его при-
ращению.
Вернемся теперь к критериям адекватности
концепции морали. Особое внимание вновь
обратим на условие (2), согласно которому
мораль должна интерпретироваться таким
образом, чтобы признавалась недопустимость
одновременной истинности несовместимых друг
с другом базисных суждений морали.
Применительно к нашей ситуации получается,
что если в качестве непременного условия
моральности общества является то, что его
нормы или принципы предписывают содействие
общественного блага то условие (2)
выполняется. Ибо в таком случае исключено,
чтобы какой-то определенный способ
поведения одновременно способствовал росту
общего блага и не способствовал ему;
следовательно, исключается возможность
одновременной истинности двух несовместимых


120

моральных суждений12. Но тогда концепция
морали будет включать определенное
"материальное" содержание, причем
встроенное таким образом, что эта концепция
становится уязвимой для рассмотренного выше
возражения.
Это не относится, однако, к предложенному
мною подходу. В моей концепции морали нет
ни логического, ни концептуального запрета
на какие бы то ни было моральные суждения,
а следовательно - и на какие-либо
комбинации моральных суждений. Нет никаких
логических оснований полагать, будто в
обществе, члены которого имеют широкий
спектр подобных рассуждений (в том числе и
несовместимых друг с другом), вообще
отсутствует мораль. Способствовать росту
общественного блага могут, вообще говоря,
самые разные по содержанию нормы, однако
маловероятно, чтобы такой результат был
достигнут в случае, если предписанные этими
нормами суждения противоречат друг другу.
Любое общество имеет свои ценности,
некоторые из них институционализированы,
внедрены в социальные, экономические, во-
енные, воспитательные, религиозные
структуры. Если эти ценности конфликтуют
____________________
12 Это не означает, будто одновременная
истинность несовместимых моральных
суждений логически невозможна. Здесь
действует не логический, а практический
запрет, ибо если люди будут в своих
действиях руководствоваться
противоречащими друг другу моральными
установками, то это создаст угрозу для
социальной гармонии и, стало быть, будет
препятствовать благосостоянию общества.


121

друг с другом (другими словами, если выра-
жающие их суждения и оценки несовместимы),
в обществе возникают внутренние напряжения
и центробежные силы, обусловленные
характером конфликтующих ценностей и
институтов. В пределе разобщение общества
может достигнуть такой точки, после которой
возникают военные конфликты.
Как указывал Платон, социальный порядок
содействует общему благу лишь при условии,
что он является гармоничным. Согласно
разработанной в "Государстве"
идеализированной версии такого гармоничного
социального устройства, подавляющее
большинство граждан в своих действиях вовсе
не следует этому принципу, имеющему в виду
общее благо (большей частью люди просто
стараются как можно лучше выполнять задачи,
поставленные стражниками); так и в не-
идеальном обществе: по крайней мере таком,
функционирование которого направлено на со-
действие общему благу (неважно,
зафиксировано это где-либо или нет),
отдельный гражданин совсем не обязательно
должен следовать каким-либо ценностным
принципам. Что необходимо, так это
социальные институты, которые призваны
взращивать доброе начало в людях и
искоренять зло. Для того чтобы это реа-
лизовалось, нормы или принципы, которыми
руководствуются люди, должны не логически,
а фактически способствовать существенному
сближению суждений которыми они
руководствуются. В идеале все правильные
суждения должны были бы быть согласованы.
Практически же даже при достаточной
обоснованности всех суждений их совершенной
согласованности достичь невозможно.


122

Условие (2) можно рассматривать как часть
идеального представления о морали, которое
не полностью совпадает с моралью реальных
человеческих обществ. Нравственность всегда
развивается в обществе. Нельзя указать
такого исторического момента, когда мораль
"возникла", она появляется постепенно. В
разных обществах мораль находится на разных
ступенях развития. Подобно тому как группа
людей per se13 не составляет общества, так
и общество per se не есть воплощенная
мораль (хотя, как я уже говорил, любое
общество несет в себе по крайней мере за-
чатки нравственности). Мораль так относится
к обществу, как душа, по Аристотелю,
относится к телу: мораль есть высший уро-
вень организации социального материала,
есть средство его "очищения", благодаря
которому общество становится способным к
выполнению функций более высокого порядка,
нежели те, что имели место до ее появления.
В малых сообществах с их особыми
ценностями, единым языком, единой
религиозной или духовной ориентацией все
это проявляется, по-видимому, в наивысшей
мере. А сообщество наций на международной
арене демонстрирует это в наименьшей
степени (по крайней мере с точки зрения
тех, кто рассматривает международный
порядок как воплощение гоббсовского
"естественного состояния"). Но и там, где
мораль совершенно отсутствует или
существует лишь в зачаточной форме, она все
же может зародиться и прогрессировать; и
при желании люди могут вполне осознанно
способствовать ее становлению.
____________________
13 cама по себе (лат.).


123

Вспомним еще раз утверждение Фолка о том,
что "жизнь, ответственно направляемая
разумом", существет во имя нормального и
придерживающего порядка индивида, а не во
имя общественного порядка. Если это
означает, что индивид может игнорировать
других людей и не заботиться о качестве
жизни всего сообщества, то его действия в
подобном духе никак нельзя назвать
разумными и ответственными. Ибо,
ограничиваясь своими личными делами и
оставляя на усмотрение других вопрос о том,
каким быть обществу, человек тем самым
теряет всякий контроль над условиями, при
которых возможен желательный для него образ
жизни.


VI

Обоснование предложенного мною взгляда
сопряжено, однако, с некоторыми
трудностями. В заключение я хотел бы отме-
тить две из них. Обе они связаны с
разграничением необходимых условий морали и
мотивов, выражающих приверженность людей
определяющим моральным нормам.
С одной стороны, можно возразить, что
этот взгляд допускает, что общество, все
члены которого действуют в соответствии с
моральной точкой зрения, может тем не менее
быть внеморальным. Общество не нуждается в
морали именно в том случае, когда всеобщее
принятие моральной точки зрения
неблагоприятным образом сказывается на
подавлении тех самых интересов, содействие
которым и является целью морали. Этот
парадоксальный вывод, вытекающий, как может


124

показаться, из принятия моей концепции,
нуждается в анализе и разъяснении. С другой
стороны, можно также возразить, что
парадоксальным следствием предложенного
мною взгляда является то, что общество, ни
один из членов которого не руководствуется
моральными мотивами (все руководствуются, к
примеру, исключительно эгоистическими
интересами), может тем не менее мыслится
как обладающее морлью.
Два кратких замечания помогут разрешить
или снять эти проблемы. Относительно
первого возражения следует сказать, что
трудно поверить в то, что если все
индивиды, составляющие некоторое
сообщество, в своем поведении твердо
держатся норм морали, то само это
сообщество вряд ли сможет устойчиво и по-
стоянно противодействовать интересам своих
членов. Не исключено, конечно, что те или
иные индивидуальные замыслы останутся
нереализованными, однако полагать, будто
совместные прекрасно задуманные и
спланированные действия систематически
будут заканчиваться неудачей, значит
выказать неоправданный скептицизм
относительно возможности человека добиться
хотя бы минимального успеха в своих
действиях.
Что касается второго возражения, то я
вовсе не намерен отвергать принципиальную
возможность возникновения указанной
парадоксальной ситуации. Другое дело, что
на практике подобная ситуация едва ли
когда-нибудь реализуется. Но даже если
такая перспектива была бы вероятной, она
должна внушать не опасения, а скорее
оптимизм, поскольку принцип разумного


125

эгоизма может составить весьма надежную
основу практической жизни людей. Этот
принцип способствовал бы установлению
прочной и длительной гармонии в отношениях
между индивидами и между нациями. Трудность
состояла бы в том, чтобы побудить людей
относиться с большим вниманием к своим
подлинным интересам. Как хорошо сказал
Дж.Батлер по поводу реально существующего
положения дел, прискорбно не то, что люди
уделяют так много внимания собственному
благу (напротив, этих стараний
недостаточно), а то, что они мало заботятся
о благе других. Если же большая забота о
своем личном интересе приводит к возрас-
танию общего блага, то вряд ли возникнет
сомнение в том, что общество,
обеспечивающее такую корреляцию, отвечает
критериям нравственности.






126



Р.Хардин



Пределы разума в моральной теории1

Одна из трудностей, подстерегающих
каждого серьезного исследователя проблемы
рациональности, состоит в том, что факторы,
влияющие на принятие любого сколько-нибудь
значительного решения, не поддаются полному
учету. Речь идет, в частности, о таких
сложных поступках и решениях, как выбор
средств достижения целей, в том числе целей
моральных. Поэтому та теория морали,
которая говорит о целях человеческих
действий, должна включать в себя также
теорию принятия решений и теорию поведения.
Это относится к утилитаризму во всех его
разновидностях, как и вообще к любой
консеквенциалистской теории морали.
В дискуссиях по этике (особенно этике
утилитаристской) часто указывают на
ограниченность нашего разума и неизбежную
неполноту информации, необходимой для
принятия решений. Эти и другие ограничения,
как я попытаюсь показать, являются более
важными и фундаментальными, чем это обычно
представляется, и если их учитывать с
самого начала, а не просто вносить на их
основе какие-то коррективы в уже полученные
____________________
1 Статья подготовлена автором на основании
главы 1 из его книги "Morality Within the
Limits of Reason" (University of Chicago
Press, 1988). P. 1-29. - Ред.


127

выводы, то сами эти выводы будут совершенно
другими. Думаю, что многие из наших
наиболее важных решений и норм суть
следствия указанных ограничений. Поэтому
было бы грубой ошибкой игнорировать эти
ограничения при построении этической
теории. В дебатах по поводу утилитаризма
многие спорные вопросы могут быть
значительно прояснены или даже разрешены,
если переставить акценты с проблемы
установления "первых принципов" на проблему
правильного выбора. Учет упомянутых
ограничений помог бы нам выявить суть
различий между так называемыми
утилитаризмом действия и утилитаризмом
правила и решить такие проблемы, как
конфликт принципов автономии и либерализма
с принципами пользы и благосостояния;
несовпадение утилитаристских рекомендаций в
политике и в сфере личной жизни;
противоречия между правом и
целесообразностью вообще.
В данной статье я в общих чертах обозначу
когнитивные границы разума. Затем очень
коротко скажу о роли теоретико-игровых
построений в консеквенциальной моральной
теории и о принципиальных ограничениях,
стоящих на пути достижения индивидуальных
целей. Далее я покажу, как нерешенность на-
званных выше проблем привела к прискорбному
разделению моральной и политической теорий
во многих философских течениях XX века и к
спору между утилитаризмом действия и утили-
таризмом правила.






128

I. Пределы разума

Любая консеквенциалистская теория морали
так или иначе затрагивает отношения средств
к целям. Поскольку такая теория
рассматривает действия индивидов, она
должна строиться на понимании рациональных
способностей тех, кто осуществляет выбор. В
литературе утилитаристского (как и
антиутилитаристского) направления процесс
принятия решений часто трактуется крайне
упрощенно. Теоретики, предметом
исследования которых является
институциональное и индивидуальное принятие
решений, признают, что наша способность
производить всецело рациональный выбор в
сложных социальных ситуациях весьма огра-
ниченна. Если исходить из этого, вполне
обоснованного предположения, то подлинный
смысл консеквенциалистских моральных
принципов предстанет в существенно ином
свете по сравнению с тем, как он обычно
интерпретируется в спорах об утилитаризме и
моральной теории вообще.
Нередко в дискуссиях по поводу морального
выбора затрагиваются вопросы, подлежащие
ведению не столько философии, сколько
социологии. Я имею в виду, главным образом,
процесс принятия решений (в его основных
чертах), ограниченность информации, которой
мы обладаем, и общие, стратегические по-
следствия конкретных решений и поступков.
Сюда же (хотя это может показаться
неожиданным) относится в определенной сте-
пени и теория ценностей, которую обычно
включают в сферу интересов философии. Все
это составляет предмет многочисленных
теоретических изыcканий.Важнейшим


129

результатом этих исследований является
вывод о том, что в обычных условиях мы, ве-
роятно, не можем быть рациональными в том
ценностном смысле, который несет в себе
традиционное понятие рациональности.
Обычно утилитаризм упрекают в том, что он
берется объяснить слишком много. Однако
главная его слабость, напротив, та же, что
и у любой другой теории морали: он не
обладает достаточной теоретической
полнотой. Его стремление выйти за пределы
своих реальных возможностей породило
наиболее слабые и легко опровержимые
декларации утилитаристов, начиная с
Бентама. Можно сказать, что главной задачей
утилитаризма всегда было достижение полной
завершенности на картезианской дедуктивной
основе. Однако эта цель не является
специфически моральной, и нет нужды
трактовать ее подобным образом.
Действительный моральный импульс
утилитаризма состоит в том, чтобы побудить
людей заботиться о "хороших последствиях",
проистекающих из их поступков, поскольку
только по этим последствиям и можно судить
о моральности поступков. Следовательно,
утилитаристские императивы являются услов-
ными, а не априорными. Они зависят, среди
прочего, от наблюдаемых фактов и от
духовного багажа данного морального субъ-
екта. Поскольку утилитаризм интересуется
общими последствиями поступков, он
обязательно включает в себя рациональный
расчет этих последствий.
Ясно, что результаты подобных расчетов
зависят от правильного применения
рациональных принципов. Однако утилитаризм
не есть воплощенная рациональность. По


130

мнению Ф.А.Хайека, беда утилитаристского
подхода в целом состоит в том, что "он
совершенно не учитывает тот фактор, из-за
которого возникает необходимость в
правилах, а именно - наше незнание"2. Он
прав в том, что правила нередко оказываются
необходимыми вследствие незнания фактов,
однако ни согласие, ни отказ признать это
обстоятельство никак не влияют на
содержание утилитаристской теории. Сиджвик
глубже проник в суть этой проблемы: он
убедительно доказал, что этика не является
прикладной наукой вроде, например, науки
кораблевождения3. Если мы разработаем более
совершенный метод познания причинных
отношений и благодаря этому сможем лучше
подбирать средства для достижения своих
целей, это не повлечет за собою необходи-
мости изменить нашу этику. Моральный
импульс утилитаризма постоянен, но
конкретные решения, принятые под его
воздействием, зависят от наших знаний и
понимания ситуации. Например, более
глубокое и точное понимание того, как
достичь собственного блага, не требует
какого-то нового понимания самого этого
блага.
Утилитаризм нередко обвиняют в
иррациональности. Имеется в виду следующее:
когда утилитарист начинает рассчитывать
последствия различных предполагаемых
поступков, то тем самым он фактически уже
____________________
2 Hayek F. The Mirage of Social Justice //
Hayek F. Law, Legislation and Liberty.
Vol. 2. Chicago, 1976. P. 20.
3 Sidgwick H. Methods of Ethics. L., 1907.
P. 15-16.


131

сделал выбор; сама процедура расчета и есть
избранный им поступок, и пока он этим
занят, другие действия исключены. К стыду
философов, они иногда всерьез принимают это
обвинение. Так, лорд Девлин замечает: "Если
бы разумный человек "вырабатывал правило",
стремясь к полному пониманию всего, с чем
он имеет дело, коммерческая и админи-
стративная жизнь страны была бы полностью
парализована"4. Когда мы не знаем, в чем
заключается лучший выбор, мы можем все же
быть уверенными в том, что сидеть и
подсчитывать - это не лучший выбор.
Любопытно, что эта проблема возникает лишь
в академических дискуссиях, но не на
практике (как говорит Девлин, мы достаточно
разумны, чтобы не довести мир до полной
остановки).
Совершенно очевидно, что наша способность
рассчитывать последствия поступков весьма
ограниченна, мы не в состоянии учесть
всего. Возможно, отец Гитлера после веселой
попойки в пивной беспокоился, сможет ли он
завтра хорошо заработать. Вряд ли его
мучила мысль о том, не приведет ли эта
пирушка к зачатию невиданного в истории
монстра. Однако вполне вероятно, что этот
пьяный загул способствовал скорее зачатию
Адольфа, чем какого-то милого весельчака.
Именно вследствие неполного, ограниченного
знания о реальных причинных отношениях
вопрос о том, следует ли зачать ребенка
сегодня или это лучше сделать через неделю,
не является предметом морального

____________________
4 Devlin P. The Enforcement of Morals.
Oxford, 1965. P. 49.


132

разбирательства даже в самой строгой
консеквенциалистской этике.
Поскольку содержание поступка
определяется не только целевыми
установками, но и рациональным пониманием
ситуации, можно ожидать, что люди,
обладающие разными способностями, будут
поступать по-разному. Наша
ориентированность на последствия поступков
может привести к тому, что мы будем
морально судить человека за то, что он глуп
или невежественен. Глупость и невежество
могут привести к ужасным, с точки зрения
морали, последствиям, даже когда человек
неповинен в этих своих качествах. Возможно,
в таком случае не следовало бы морально
осуждать его. Однако здесь не может быть
полной уверенности, поскольку бывает очень
трудно судить, где кончаются глупость и
невежество и начинаются моральная
ущербность или подлость. Часто одно
неразрывно связано с другим.
На этом покончим с первым обширным
классом ограничений разума и их значением
для моральной аргументации. Обратимся
теперь к другому большому классу, в который
входят ограничения нашей теории ценностей.
Два самых главных ограничения
индивидуального разума в
консеквенциалистской этике - это те,
значение которых признано благодаря,
главным образом, утилитаристкой программе и
ее детищу - экономике всеобщего
благосостояния. Речь идет об ограниченной
способности индивида, во-первых, точно
оценить, насколько потребляемые им вещи
полезны для него самого, и, во-вторых,
решить, что является благом для другого, то


133

есть произвести точное сравнение полезности
вещей для разных лиц. Если мы не способны к
измерениям и сравнениям такого рода, тогда
мы не сможем точно определить пользу для
группы или общества путем простого сум-
мирования индивидуальных "польз". Однако не
следует и преувеличивать сложность подобных
подсчетов, как это делают многие
экономисты, когда они вовлекаются в чисто
логические построения.
Этот вопрос будет вставать и далее, тогда
и прояснится его значение для
утилитаристской концепции. Пока же просто
замечу, что аддитивная5 польза для
некоторой группы людей - это крайне
неопределенное понятие. Основное моральное
содержание различных видов утилитаризма
едва ли не исчерпывается указанием на
сравнительную "полезность" разных вещей,
причем критерии сравнения весьма
расплывчаты (ваша сломанная нога - худшее,
того, что меня укусил комар).
Таким образом, существуют по меньшей мере
три когнитивных препятствия, затрудняющих
подсчет той суммы блага, которая образуется
в качестве общего результата наших дей-
ствий: (1) нехватка информации, необходимой
для такого рода подсчетов; (2) отсутствие
достаточно полной и точной каузальной
теории, позволяющей предвидеть последствия
наших поступков; (3) ограниченные
возможности нашего разума. Мы сталкиваемся
с двумя трудностями и в теории ценностей, а
____________________
5 Термин "аддитивный" (additive)
используется здесь для обозначения
совокупного или суммарного характера
предмета, явления. - Примеч. ред.


134

именно: удовольствия, выгоды и т.п. не
подлежат суммированию независимо от того,
идет ли речь об одном человеке или группе
лиц. Эти два класса ограничений в
определенной мере взаимосвязаны. Так,
второй класс проблем усиливает и обостряет
проблемы первого вида, поскольку, когда
возникает необходимость рассчитать
утилитарные последствия наших действий,
неаддитивность благ должна быть
компенсирована большим объемом информации.
Соответственно, неаддитивность благ была бы
не столь проблематичной, если бы мы
располагали подходящими каузальными
теориями.
Существует еще один класс ограничений,
уменьшающих наши возможности добиться чего-
либо благодаря своим собственным усилиям. В
самом деле, мы фактически никогда не
действуем в одиночку, и полученные нами
результаты зависят не только от нас лично,
но и от других людей. Данная зависимость
есть не что иное как "стратегическое
взаимодействие", анализ которого очень
важен для этики. Этой проблеме посвящен
следующий раздел настоящей работы.


2. Стратегическое взаимодействие и теория
морали

Особенностью современного подхода к
исследованию морального выбора является
привлечение теоретико-игровых (и вообще
экономических) методов и представлений.
Теория игр выдвигает на первый план
отношения между поступком (или выбором
стратегии) и результатом. В этом она сходна


135

с утилитаризмом. Большинство моральных
теорий, если не все, уделяют основное
внимание поступкам и лишь изредка
обращаются к результатам. Предметом оценки
при этом является поступок per se6. Что
касается консеквенциалистской теории
морали, то ее фундаментальная посылка
состоит в том, что оценка данного поступка
производна от оценки его последствий. Эта
теория упускает из виду, что некоторые
определенные действия могут выглядеть, если
судить по их последствиям, как безусловно
хорошие или безусловно плохие, хотя и не
исключено, что в этих последствиях не
выражена подлинная суть деяния. Фактические
последствия того или иного поступка часто
зависят от целого комплекса причинных
связей. Одним из наиболее важных видов
подобных каузальных отношений является
взаимодействие данного индивида с другими
людьми.
Неприятие утилитаризма как теории морали
частично проистекает из стратегической
природы жизни: ведь мы совершаем
непосредственно именно поступки, а не
производим результаты. Поэтому каждый легко
согласиться с тем, что судить о людях
следует по их поступкам. Но, с другой
стороны, нельзя расценивать поступки
человека просто как правильные или
неправильные вне зависимости от контекста,
от действий других людей.
Если мы заимствуем некоторые положения
теории ценностей, то теория игр
естественным образом подключится к утили-
таристскому анализу актов выбора. Теория
____________________
6 сам по себе (лат.)


136

игр в том виде, как ее используют
обществоведы (social scientists), включает
в себя упрощенный вариант теории ценностей:
принципом выбора в ней является чаще всего
выгода отдельного игрока, а не всех
участников. Большинство теоретико-игровых
разработок базируется на чрезвычайно
простой посылке, а именно на идее
межличностной аддитивности пользы, выгоды
или удовольствия. Получается, что мои
удовольствия прибавляются к вашим
удовольствиям, с тем чтобы в итоге
образовалась наибольшая сумма счастья.
Подобными представлениями руководствуется
утилитаризм в его самых грубых вариантах. В
принципе и теория игр, и утилитаризм могли
бы обрести большую интеллектуальную
привлекательность в качестве теорий
соответственно рационального и морального
выбора, если бы посылки, заимствованные ими
из теории ценностей, были более
достоверными.
Иногда предметом дискуссий являются два
следующих положения теории ценностей: во-
первых, польза есть такое качество, которое
может быть взято у одного человека и
передано другому; во-вторых, полезность
допускает количественное выражение, так что
ее можно измерить с помощью особых единиц.
Эти два положения не зависят друг от друга,
каждый может иметь большее или меньшее
значение. Например, возможна теория по-
лезности, предполагающая безусловную
межличностную сопоставимость пользы и ее
количественное выражение посредством сколь
угодно точных единиц измерения. Теория
полезности в другом ее варианте включает в
себя только упорядоченные по признаку


137

пользы перечни разных состояний и дел для
каждого индивида, безо всяких сопоставлений
между ними. Этих крайних вариантов может
избежать теория, допускающая некоторые по-
рядковые (но не количественные)
сопоставления между индивидами, каждый из
которых может иметь собственную количе-
ственную шкалу полезности.
Чтобы построить хорошую
консеквенциалистскую теорию морали,
требуется дальнейшая разработка теории игр,
базирующейся на разных теориях ценностей. В
частности, нужна такая теория игр, которая
опирается на порядковую (иерархическую)
полезность, с межличностными
сопоставлениями или без них.
Заметим, что теория игр есть не что иное,
как формализация предложенного Сиджвиком
варианта теории эгоизма, эгоизм, "если
понимать под ним просто метод, направленный
на самореализацию личности, является, по-
видимому, той формой, которую может принять
почти любая этическая система, не меняя при
этом своих основных характеристик. И даже в
виде "эгоистического гедонизма" этот метод
трудно отличим от интуитивизма, если
качество удовольствия считать чем-то
отличным от его количества и более
важным"7. Интуитивизм - это метод
рассуждения, отправным пунктом которого
является непосредственное принятие
моральных (или, в другом случае, математи-
ческих) истин. Моральную теорию эгоизма
можно было бы назвать также этикой игры.
Поскольку моральный выбор противо-
поставляется чисто эгоистическому выбору,
____________________
7 Sidgwick. The Method of Ethics. P. 95.


138

мы можем принять интерес (в теоретико-
игровом его понимании) в качестве анта-
гониста морального выбора. Такая трактовка
послужит основой последующего обсуждения
проблемы. Итак, моральным я буду называть
такой выбор, в котором учтены последствия
поступка не только для самого деятеля, но и
для других людей, так что моральный выбор
часто вступает в конфликт с эгоистическим
выбором.


3. Моральная и политическая теория

Имеется много доводов в пользу
существования социальных институтов, но
самый важный аргумент основан на том, что
человеческий разум ограничен, а
общественные отношения весьма сложны и
запутанны, и в этих условиях социальные
установления, институты помогают нам
добиться лучших результатов, чем мы могли
бы надеяться достичь с помощью
индивидуальных действий, предпринятых с
лучшими побуждениями. Несмотря на явную
зависимость моральных результатов от
институционального устройства, моральная и
политическая теории в определенной мере
отделены друг от друга. Вероятно, это
является побочным следствием разделения
академических исследований на так
называемые дисциплины. Моральная теория
стала предметом интереса тех, кто работает
на кафедрах философии, в то время как
политическая теория - тех, кто работает на
кафедрах политологии (political science).
Подобное разделение обессмысливает многое
из того, чем занимались афинские философы,


139

деятели шотландского Просвещения и другие
мыслители. Любая попытка широкого охвата
моральных проблем неизбежно выводит к
вопросу о природе политики и тех
институтов, которые регулируют и направляют
человеческие действия. Термин "моральная
философия" когда-то обозначал широкий
спектр теоретических построений - от этики
(в современном узком смысле этого слова) и
до политической экономии. Сегодня тот, кто
занимается "моральной философией",
ограничивается по существу проблемами
индивидуального выбора и личностных
качеств.
В противовес общепринятому разделению
моральной и политической теорий, я хочу
выдвинуть здесь три тезиса - два кри-
тических и один конструктивный. Первый
тезис: мы часто склонны к чересчур узкому
толкованию моральной философии, передавая
вопросы более общего плана в ведение
политологии, экономических наук и других
дисциплин. Второй тезис: наши обобщения,
переходы от узких вопросов к более широким
нередко случайны и производны. Например, мы
толкуем патернализм как определенного рода
отношения между индивидами, а затем
возводим это явление на уровень социального
принципа, без учета возникающих при этом
дополнительных сложностей, связанных с
ограничениями разума. И, наконец, третий,
конструктивный тезис: все эти вопросы - и
более широкие, и более узкие - относятся к
философии морали, составляют ее предмет. Мы
лучше разберемся в более общих вопросах,
если попытаемся понять частные, и наоборот.
Необходима согласованность этих двух
уровней исследования.


140

Из всех теорий морали, пожалуй, только
утилитаризм охватывает весь широчайший
диапазон человеческих взаимоотношений. Эта
теория судит о правильности или
неправильности любых поступков по их
предполагаемому воздействию на благополучие
людей (и, возможно, животных). Можно
сказать, что в утилитаризме мораль
неразрывно сплетена с политико-институцио-
нальными проблемами. Утилитаризм включает в
себя и индивидуальную, и социальную теорию
морали, ибо друг без друга они существенно
неполны. К большому сожалению, такой подход
был во многом утрачен утилитаризмом XX
века, который, как и большинство
современных моральных теорий, сосредоточил
внимание на сугубо личностных проблемах,
связанных с принятием решения в условиях
человеческих взаимодействий с предельно
малым числом участников, таких, например,
как личное обещание или индивидуальная
благотворительность. С появлением работ Дж.
Роулса (особенно его "Теории
справедливости"8, вызвавшей многочисленные
отклики) это неоправданное сужение
моральной теории ушло в прошлое.
Но до того, как это случилось,
утилитаризм XX века ориентировался в
основном на качество обычной, традиционной
морали, относящейся к взаимодействям с
малым числом участников. Правда,
ограниченная подобным образом моральная
теория была расширена и обобщена в других
отношениях. Заповедь "Не убий" была в свое
время не абсолютной и даже не общей, она
____________________
8 Rawls J. A Theory of Justice. Cambridge,
Mass.: Harvard University Press, 1971.


141

применялась лишь к детям Израиля, и то не
ко всем и не всегда, как это видно из
Ветхого Завета, где некоторые убийства
представлены в качестве морально одобряемых
деяний. Мы сделали эту заповедь
универсальной, освободив ее от пут
племенных отношений с их ограниченностью и
жестокостью. Она предстает перед нами как
некий продукт отвлеченного разума. Однако
эта абстракция терпит значительный ущерб от
искажений и ограничений, которым она
подвергается, соприкасаясь с разными куль-
турами и обычаями, поскольку многое в нашей
моральной жизни зависит от конкретных
социальных структур и установлений, от
случайных обстоятельств. Чтобы понять в
целом моральную сторону жизни, надо суметь
распознать случайности, имеющие отношение к
делу, и отбросить несущественные.
Иногда полагают, что суть утилитаристской
позиции выражается в благотворительности. В
таком предположении есть доля истины, ибо
утилитаристы, действительно, считают
главной ценностью благоденствие всех людей,
а "все" - это, за малым исключением, суть
"другие люди". Действовать же на благо
других и значит заниматься
благотворительностью. Однако против столь
простого истолкования утилитаризма говорит
то, что мы, как правило, не в состоянии
реально сделать достаточно много для блага
других людей. Индивидуальная
благотворительность - это слишком шаткая
основа для достижения всеобщего блага.
Поэтому главным критерием успеха
утилитаристкой деятельности следует считать
создание таких институтов, которые взяли бы
на себя задачу увеличения общего блага. Это


142

значит, что одной из основных целей
утилитаризма является уменьшение
потребности в индивидуальной
благотворительности и даже ее полное устра-
нение.
Разумеется, этот побудительный мотив,
определяющий утилитаристскую линию
поведения в целом, не действует в эпизоди-
ческих чрезвычайных ситуациях, в случаях
крайней нужды и т.п., когда на первый план
должна выйти простая благотворительность.
Что же касается повседневного потока жизни,
то здесь утилитаризм направляет свою
активность на институциональные структуры,
с тем, чтобы создать людям условия для
индивидуальных достижений на ниве их
собственного благополучия. Но если в этом и
заключаются рекомендации утилитаризма,
тогда он представляет собою такую моральную
теорию, которая по существу является также
и политической теорией. С точки зрения
утилитариста, мораль без политической
теории весьма ограниченна в своих
возможностях.


4. Утилитаризм правила (rule-
utilitarianism) и
утилитаризм действия (act-utilitarianism)9

Д-утилитарист - это тот, кто в своем
выборе одного из возможных альтернативных
действий руководствуется в первую очередь
____________________
9 Далее в русском тексте "утилитаризм
правила" и "утилитаризм действия" будут
обозначаться соответственно как "П-
утилитаризм" и "Д-утилитаризм". (Ред.).


143

стремлением получить наибольшую суммарную
пользу. Лучшие теоретики утверждали, что
определить, в чем состоит максимальная
польза, бывает трудно, ибо каузальные
теории неполны, время для принятия решения
ограниченно и т.д. Кроме того, человек
естественным образом склонен к
тенденциозному истолкованию реальных
ситуаций, в которых совершается выбор, в
результате чего его действия регулируются в
большей мере личным интересом, нежели
заботой об общем благе. Все эти проблемы,
как принято считать, снимаются П-
утилитаризмом в той его разновидности, что
представлена в "Принципах этики" Дж.Мура10:
человек должен следовать прочно
утвержденным правилам морали (не лги, не
нарушай обещаний и т.д.), не пытаясь
подсчитывать проистекающее из его действий
общее благо. Для того, чтобы выяснить,
какие возникают при этом вопросы, вкратце
рассмотрим концепцию одного из теоретиков
утилитаризма Ф.А.Хайека.
Позиция Хайека полностью
консеквенциалистская. Он считает само собой
разумеющимся, что "правила морали инстру-
ментальны в том смысле, что они
способствуют реализации главным образом
других (внеморальных) человеческих ценно-
стей"11. Хайек утверждает, что человек в
принципе не способен иметь полное знание
обо всех последствиях тех или иных дей-
ствий, так что он не может быть Д-
____________________
10 Мур Дж. Принципы этики. М.: Прогресс,
1984.
11 Hayek F. The Constitution of Liberty.
Chicago, 1960. P. 67.


144

утилитаристом. Поэтому он и выбирает
правила, которым надо следовать. Конечно,
если человек в принципе способен уяснить,
какое именно правило является хорошим, то
он с таким же успехом мог бы определить это
и по отношению к поступку. Тем не менее
правила могут быть приняты в качестве
вполне удовлетворительного руководства к
действию с учетом того, что издержки,
сопряженные с принятием решения по каждому
конкретному поступку (а именно - затраты
времени на сам акт выбора и, следовательно,
отсрочка действия), обычно перевешивает
выгоды. Однако аргумент Хайека, очевидно,
основан на предположении, что человек не
может быть уверен и в самом правиле, то
есть он не может знать, приведет ли
соблюдение правила к одним только благим
последствиям. Как же в таком случае он
может выбирать правило? Он принимает только
те правила, которые уже стали частью
традиционной культуры, а не те, что
подкреплены расчетом выгод, получаемых от
их неукоснительного исполнения. В сущности,
его выбор основан на вере, на доверии к
социально выработанным правилам (обычаям,
нравам), ибо они прошли более суровую
практическую проверку, чем могло бы в
принципе выдержать любое правило
картезианского П-утилитаризма.
Является ли Хайек в таком случае П-
утилитаристом? Мне представляется (хотя сам
Хайек считает иначе)12, что он - чистейший
Д-утилитарист, понимающий все сложности
принятия правильного решения. Во многих
____________________
12 Hayek F. The Mirage of Social Justice.
P. 17-23.


<<

стр. 4
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>