<<

стр. 15
(всего 30)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

а именно в виде зыбкой, тряской, заболоченной почвы, на
которой каждый шаг и всякая поступь заграницы оставля
ли свой след и отпечаток: «немецкое становление» было ве
щью без характера, оно отмечено почти безграничной по
датливостью.




nietzsche.pmd 430 22.12.2004, 0:07
Black
792. Германии, которая богата ловкими и хорошо начитан
431
ными учеными, уже долгое время до такой степени недо
стает истинно широких душ, могучих умов, что, похоже, она
принцип новой оценки




и вовсе забыла, что это такое — широкая душа и могучий ум: в
наши дни на рынок идей почти без зазрения совести и без
всякого смущения выходят посредственные, да к тому же
и плохо сложенные людишки и расхваливают самих себя как
великих мужей и реформаторов; как это делает, к приме
ру, Евгений Дюринг, ловкий и хорошо начитанный ученый,
который, однако, почти каждым словом своим выдает, что
он скрывает в себе мелочную, терзаемую завистью душон
ку, и что движет им не могучий, всепоглощающий, благо
деянно расточительный дух — а одно лишь честолюбие! Од
нако жаждать почестей в нашу эпоху для философа еще бо
лее недостойно, чем в какую либо из прошлых: сейчас, ко
гда правит чернь, когда именно чернь раздает почести!

793. Мое «будущее»: — неукоснительное политехническое
образование.
Военная служба: надо, чтобы в принципе каждый муж
чина высших сословий — кем бы он там ни был — был еще и
офицером.




nietzsche.pmd 431 22.12.2004, 0:07
Black
432


iv.


794. Наши религия, мораль и философия суть формы де
каданса современного человека.
— Противодвижение: искусство

795. Художник философ. Более высокое понятие искусства.
Способен человек настолько далеко поставить себя от дру
гих людей, чтобы воплощать, на них глядя? (Предваритель
ные упражнения: 1. воплощающий самого себя, отшельник;
2. до нынешний художник, как мелкий свершитель, в одном
материале.)

796. Произведение искусства, когда предстает без худож
ника, например, как тело, как организация (прусский офи
церский корпус, орден иезуитов). В какой мере художник
— только предварительная ступень.
Мир как саморождающееся произведение искусства.

797. Феномен «художника» еще легче других просматрива
ется: — отсюда и взглянуть на основные инстинкты власти,
природы и т.д.! А также религии и морали!
«Игра», бесполезное — как идеал нагроможденного иг
раючи, как «детское». «Детскость» Бога, paiz paizwn.

798. Аполлоновское, дионисийское. — Есть два состояния,
в которых искусство само проявляется в человеке как при
родная стихия, властная над ним, хочет он того или нет:
одно — как тяга к видению и другое — как тяга к оргиазму. Оба
состояния встречаются и в нормальной жизни, только в бо
лее слабой форме: во сне и в опьяненности.
Но между сном и опьяненностью то же самое противо
речие: и тот, и другая высвобождают в нас художественные
стихии, но каждое различные: сон — стихию зрения, соче
тания, сочинения; опьяненность — стихию жестов, страсти,
пения, танца.




nietzsche.pmd 432 22.12.2004, 0:07
Black
799. В дионисийской опьяненности сексуальность и вож
433
деление; они и в аполлоновском начале не отсутствует. Ви
димо, должно быть еще одно темповое различие между дву
принцип новой оценки




мя состояниями…
Чувство полного покоя, свойственное восприятию в некото
рые моменты опьяненности (если строже: замедление чувства
времени и пространства), наиболее охотно находит отра
жение в видении самых спокойных повадок и душевных
движений. Классический стиль в существенной мере явля
ет этот покой, простоту, сжатость, концентрацию — высшее
чувство могущества сконцентрировано в классическом типе.
Затрудненность реакции; великость сознания; нет чувства
борьбы.

800. Чувство опьяненности, действительно вызываемое из
бытком сил: отчетливей всего в периоды спаривания полов
— новые органы, новые умения, цвета, формы… «украше
ние» как следствие повышенной силы. Украшение как выра
жение победоносной воли, возросшей координации, гармо
низации всех сильных стремлений, безупречно перпенди
кулярного упора. Логическая и геометрическая простота
есть следствие повышения силы: и наоборот, восприятие
такой простоты повышает чувство силы… Пик развития:
грандиозный размах.
Безобразие означает декаданс типа, противоречие и
низкую концентрацию внутренних стремлений — означает
нисхождение, ниспадение организующей силы, или, на язы
ке психологии, деградацию «воли»…
Состояние радости, именуемой опьяненностью, есть
именно повышенное чувство могущества… Меняется ощу
щение пространства и времени: тебе открываются неверо
ятные дали, и они обозримы; расширение взгляда, способного
узреть большие массы и просторы; утоньшение всех органов,
ведающих восприятием всего мельчайшего и мимолетней
шего; дивинация, сила понимания по тишайшей подсказке,
в ответ на малейший толчок извне — «интеллигентная» чув
ственность… сила как чувство подвластности мускулов, гиб
кости и бодрости в движениях, как танец, как легкость и
престо; сила как жажда выказать и доказать силу, как бравур
ность, приключение, бесстрашие, равнодушие к опасности…
Все эти высшие моменты жизненности взаимосвязаны и вза




nietzsche.pmd 433 22.12.2004, 0:07
Black
имовозбудимы; мира образов и представлений, вызывае 434
мых одним, достаточно, чтобы послужить импульсом для
других. Таким образом в конце концов вросли друг в друга
состояния, которые, возможно, имели причины существо
вать по отдельности. Например: религиозный экстаз и по
ловое возбуждение (два глубоких чувства, постепенно об
ретшие почти удивительную координацию. Что нравится
всем набожным женщинам, старым и молодым? Ответ: свя
той с красивыми ногами, еще юный, еще идиот…) Жесто
кость трагедии и сострадание (тоже вполне нормально со
гласуются…) Весна, танец, музыка, вся состязательность по
лов — и еще та самая фаустовская «бесконечность в груди»…
Художники, если они чего то стоят, урождаются сильны
ми (так же и телесно), избыточными натурами, это сильные,
чувственные звери; без некоторого перегрева половой сис
темы никакой Рафаэль не мыслим… Делать музыку — это то
же в каком то смысле делать ребенка; целомудрие — это все
го лишь экономия сил художника: — во всяком случае, у ху
дожников вместе с угасанием естественного плодородия уга
сает и творческое…
Художники не должны ничего видеть таким, как оно
есть, но полнее, но проще, но сильнее: для этого им долж
ны быть присущи своего рода вечная юность и весна, свое
го рода хроническое опьянение жизнью.

801. Состояния, в которых мы влагаем в вещи просветление
и полноту и творим над ними поэзию, покуда они не начи
нают отражать нашу собственную полноту и радость жиз
ни: половое влечение; опьяненность; трапеза; победа над
врагом, посрамление, бравада; жестокость; экстаз религи
озного чувства. Три элемента прежде всего: половое влече
ние, опьяненность, жестокость — все относятся к древней
шим праздничным радостям человека и все в той же мере пре
обладают в исконном «художнике».
И наоборот: если нам встречаются вещи, выказываю
щие эту просветленность и полноту, то телесное начало от
зывается в нас возбуждением тех сфер, где обитают все эти
состояния удовольствий: смешение же всех этих очень не
жных, тонких оттенков телесных радостей и возжеланий
есть состояние эстетическое. Последнее наступает только у
тех натур, которые способны на эту дарующую и захлестыва




nietzsche.pmd 434 22.12.2004, 0:07
Black
ющую полноту телесного vigor1; primum mobile всегда толь
435
ко в нем. Трезвый, усталый, изможденный человек, сухарь
(например, ученый) абсолютно ничего не может воспри
принцип новой оценки




нять от искусства, потому что в нем нет исконной творчес
кой силы, понуждения избыточности: кто не может дать,
не способен и воспринять.
«Совершенство»: в этих состояниях (особенно при поло
вой любви и т.д.) наивно выдает себя то, что наш глубочай
ший инстинкт признает самым высшим, желанным и цен
ным, это восхождение его типа; неважно, к какому статусу
он, собственно, стремится. Совершенство: это невероятное
расширение его чувства могущества, богатство, избыток,
необходимое переполнение всех рубежей и краев…

802. Искусство напоминает нам о состояниях анимально
го vigor; оно, с одной стороны, преизбыток и проистекание
цветущей телесности в мир образов и желаний; с другой же
стороны — оно есть возбуждение телесных функций через
образы и желания полноцветной жизни; — повышение чув
ства жизни, стимул его.
В какой мере безобразное способно обладать той же
силой воздействия? В той мере, в какой оно сообщает нам
хоть что то о победоносной энергии художника, который
смог совладать с этим безобразным и страшным; или в той
мере, в какой оно тихо пробуждает в нас желание жестоко
сти (а при некоторых обстоятельствах даже желание при
чинить боль себе самим, самоизнасилование: и тем самым
власть над самими собой).

803. «Красота» потому есть для художника нечто вне всех
иерархий, что в ней укрощены противоречия, явлен выс
ший знак могущества, а именно — над противоположностя
ми, и притом явлен без напряжения; что нет нужды боль
ше в насилии, что все так легко слушается, покоряется, да к
тому же выказывает послушание с такой любезной миной
— это услаждает властолюбие художника.

804. К возникновению прекрасного и безобразного. То, что нам
инстинктивно претит, эстетически, древнейшим опытом

1
силы, жизнерадоности, энергии (лат.)




nietzsche.pmd 435 22.12.2004, 0:07
Black
человека установлено как вредное, опасное, заслуживаю 436
щее недоверия: внезапно заговаривающий в нас эстетичес
кий инстинкт (например, отвращение) содержит в себе
суждение. В этом смысле прекрасное относится к всеобщей
категории биологических ценностей полезного, благопри
ятного, жизнетворного: но так, что некоторое число раз
дражителей весьма отдаленно напоминают нам об этих по
лезных вещах и состояниях, сопрягают нас с ними, сообщая
нам чувство прекрасного, то есть усугубляя наше чувство
могущества (то есть не просто вещи, а и сопутствующие
этим вещам или их символам ощущения).
Тем самым прекрасное и безобразное познаны как обуслов
ленное; а именно — нашими простейшими инстинктами само
сохранения. Невзирая на это, пытаться определить пре
красное и безобразное совершенно бессмысленно. Прекрас
ное вообще не существует точно так же, как не существует
добро вообще и истина вообще. В частностях же речь идет
опять таки об условиях самосохранения определенных раз
новидностей человеческого рода: стадный человек будет иметь
ценностную эмоцию прекрасного в отношении иных вещей,
нежели человек исключительный и сверхчеловек.
Это крайне поверхностная оптика, которая принимает
к рассмотрению только ближайшие последствия, породила
ценностные понятия прекрасного (а также доброго, а так
же истинного).
Все инстинктивные суждения в отношении цепочки
последствий близоруки: они подсказывают, что надо пред
принять первым делом. Рассудок в значительной мере оказы
вается аппаратом препятствования этим немедленным ре
акциям на голос инстинкта: он задерживает, он взвешивает
обстоятельней, просматривает цепочку последствий доль
ше и дальше.
Суждения о красоте и безобразии близоруки — голос рассуд
ка всегда против них; однако они в высшей степени убеди
тельны; они апеллируют к нашим инстинктам, причем в той
сфере, где инстинкты решают быстрее всего и сразу гово
рят свое «да» или «нет», еще до того, как рассудок успевает
взять слово…
Самые привычные подтверждения прекрасного вза
имно побуждают и пробуждают друг друга; эстетический
инстинкт, раз принявшись за работу, кристаллизует вокруг




nietzsche.pmd 436 22.12.2004, 0:07
Black
«отдельного прекрасного объекта» еще целую уйму других
437
совершенств иного происхождения. Тут невозможно оста
ваться объективным, то есть выключить из процесса нашу
принцип новой оценки




интерпретирующую, дарующую, заполняющую, сочиняю
щую силу (она то и есть то самое сцепление наших подтвер
ждений прекрасного). Вид «прекрасной женщины»…
Итак:
1. Суждение о прекрасном близоруко, оно зрит только
ближайшие последствия;
2. Оно наделяет предмет, которым оно само и возбуж
дено, волшебными свойствами, что обусловлено ассоциация
ми с другими суждениями о прекрасном, но сущности само
го предмета совершенно чуждо. Воспринимать какую то вещь
как прекрасную с неизбежностью означает воспринимать
ее ложно… (почему, кстати сказать, супружество по любви
есть с общественной точки зрения самый неразумный вид
брака).

805. К генезису искусства. — То придание совершенства, видение
совершенства, которое столь присуще перегруженной поло
выми силами церебральной системе (вечер, проведенный
вместе с возлюбленной, которая озаряет своим светом лю
бой пустяк, жизнь как череда возвышенных мгновений, «го
рести несчастливой любви дороже всего на свете») с дру
гой стороны всякое совершенство и прекрасное воздействует
на нас как неосознанное воспоминание об этом состоянии
влюбленности и присущей ему оптике — всякое совершен
ство, вся красота вещей сызнова пробуждает в нас через
contiguity1 афродическое блаженство. Физиологически: тво
рящий инстинкт художника и проникновение semen2 в
кровь… Возжелание красоты и искусства есть опосредованное
вожделение восторгов полового влечения, сообщившееся
мозгу. Мир, ставший совершенством, через «любовь»…

806. Чувственность в своих личинах:
1. Как идеализм («Платон»), свойственный юности, со
здающий тот же род увеличивающей, вогнутой оптики, в
какой предстает нам и возлюбленная,— сообщая каждой ве

1
ассоциацию, близость, смежность (англ.)
2
семени (лат.)




nietzsche.pmd 437 22.12.2004, 0:07
Black
щи вокруг себя некий ореол, укрупненность, преображе 438
ние, бесконечность;
2. В религии любви: «прекрасный молодой человек,
прекрасная женщина», нечто божественное, жених, неве
ста души…
3. В искусстве, как «украшающая сила»: так же, как муж
чина видит женщину, наделяя ее сразу всеми мыслимыми
и немыслимыми достоинствами, точно так же чувственность
художника вкладывает в один объект все, что ему дорого и
свято — он этот объект вершит, наделяет совершенством
(«идеализирует»). Женщина, в сознании того, что мужчи
на к ней испытывает, идет этой идеализации навстречу,— она
себя украшает, красиво ступает, танцует, красиво изъясня
ется; в то же время она выказывает стыдливость, сдержан
ность, держит дистанцию — инстинкт говорит ей, что благо
даря этому идеализирующее начало в мужчине возрастает.
(При невероятной изощренности женского инстинкта эта
стыдливость ни в коем случае не является осознанным ли
цемерием: женщина чувствует, что как раз наивная подлин
ная стыдливость более всего соблазняет мужчину, понуж
дая его к переоценке ее. Вот почему женщина наивна — это
от тонкости инстинкта, который говорит ей о пользе не
винности. Преднамеренное закрывание глаз на себя самое.
Всюду, где представление действует на нас сильнее, когда
оно неосознанно, оно и становится неосознанным.)

807. На что только не гораздо пьянящее чувство, называю
щееся любовью и таящее в себе еще много всего помимо
любви! — Но на это у каждого своя наука. Мускульная сила
девушки возрастает, как только к ней приближается муж
чина; есть инструменты, которыми это можно измерить.
При еще более близком сообщении полов, которое, напри
мер, влекут за собой танцы или иные общественные ритуа
лы, эта сила настолько возрастает, что способна творить на
стоящие чудеса выносливости: мы не верим собственным
глазам — и даже собственным часам! Впрочем, здесь следу
ет учесть, что танец и сам по себе, как всякое очень быст
рое движение, уже сообщает определенную опьяненность
всей кровеносной, нервной и мышечной системе. То есть в
данном случае приходится считаться с комбинированным
воздействием двойной опьяненности. — И насколько же ино




nietzsche.pmd 438 22.12.2004, 0:07
Black
гда это мудро — слегка забыться… Бывают реальности, в ко
439
торых потом невозможно себе признаться; но на то они и
женщины, на то у них и всякие женские pudeurs1… Эти юные
принцип новой оценки




создания, что танцуют там, в отдалении, явно пребывают
по ту сторону всякой реальности: можно подумать, что тан
цуют они с чистыми идеалами во плоти, и даже видят,— что
гораздо больше! — сидящие идеалы вокруг себя — своих мату
шек! … Вот она, возможность процитировать «Фауста»…
Они и выглядят несравненно лучше, когда вот так слегка
забываются, эти хорошенькие бестии,— о, как же хорошо им
об этом известно! они даже становятся милы, потому что
им об этом известно! — Вдобавок ко всему их еще вдохнов
ляет их наряд; наряд — это их третья маленькая опьянен
ность: они верят в своего портного, как в своего Бога: — и
кто бы рискнул им в этой вере перечить? Блажен, кто веру
ет! Восхищение собой — признак здоровья! Восхищение со
бой защищает даже от простуды. Видели вы, чтобы хоро
шенькая, к тому же чувствующая себя нарядно одетой жен
щина — и простудилась? Да никогда в жизни! Даже в том
случае, если она вообще едва одета…

808. Хотите знать удивительное доказательство тому, сколь
велика преображающая, трансфигуративная сила опьянен
ности? «Любовь» — вот это доказательство: то, что называ
ется любовью на всех языках и всех немотствованиях мира.
Опьянение столь лихим образом управляется здесь с реаль
ностью, что в сознании любящего сама причина опьяненно
сти растворяется, а вместо нее, кажется, обретается нечто
иное — некая дрожь и мерцание всех волшебных зеркал
Цирцеи… Тут неважно, человек ли, зверь ли, а уж — ум, до
брота, порядочность — и подавно… Ежели ты тонкий чело
век, тебя дурачат тонко, ежели грубиян — грубо: но любовь,
даже любовь к Богу, даже святая любовь «спасенных душ», в
корнях своих всегда одно и то же: это жар, имеющий тягу к
трансфигурации, это дурман, от которого нам так сладко
обманываться. И всякий раз так хорошо лгать, когда любишь,
лгать себе и лгать другому: ты сам кажешься себе преоб
раженным, сильнее, богаче, совершеннее, ты и есть совер
шеннее… Перед нами здесь искусство как органическая фун

1
кокетливые уловки, стыдливости (франц.)




nietzsche.pmd 439 22.12.2004, 0:07
Black
кция, вложенная в самый ангельский инстинкт жизни; оно 440
здесь перед нами как величайший стимулятор жизни,— ис
кусство, проявляющееся в том, чтобы лгать, да еще и с утон
ченной целесообразностью… Но мы бы ошиблись, если бы
остановились только на одной этой способности искусства
лгать: оно не ограничивается пустыми имажинациями, оно
смещает данности. И не то, чтобы оно изменяло наши ощу
щения этих данностей, нет — любящий и вправду становит
ся другим человеком, он сильнее. У животных это состоя
ние вызывает к жизни новые вещества, пигменты, цвета и
формы, но прежде всего новые движения, новые ритмы,
новые звуки, зазывы и обольщения. И у человека это не
иначе. Весь его арсенал богат, как никогда, он мощнее, цело
стнее, чем у не любящего. Любящий становится мотом — он
для этого достаточно богат. Он теперь рискует, становится
авантюристом, он великодушен и наивен, как полный осел;
он снова верует в бога, он верит в добродетель, потому что
он верит в любовь: с другой же стороны, у этого идиота и
вправду вырастают крылья счастья, появляются новые спо
собности, и даже искусство отворяет ему свои двери. Выч
тите из лирики в слове и в звуке все побуждения этого нео
сязаемого жара — много ли останется от лирики и музыки?
Разве что l’art pour l’art1: виртуозное кваканье никчемных
лягушек, прозябающих в своем болоте… А вот все осталь
ное создала любовь…

809. Всякое искусство действует как побуждение на муску
лы и чувства, которые у наивного, предрасположенного к
искусству человека активны изначально: оно обращается
всегда только к художникам,— оно обращается к этому виду
тончайшей возбудимости тела. Понятие «дилетант» — оши
бочно. Тому, кто хорошо слышит, глухой не товарищ.
Всякое искусство действует тонически, преумножает
силы, разжигает желание (то есть чувство силы), возбуж
дает все тончайшие воспоминания экстаза,— есть своя па
мять, погружающаяся в такие состояния и потом возвраща
ющая нас в этот далекий мир мимолетных ощущений.
Безобразное, то есть противоположность искусству, то,
что искусством исключается, то, чему искусство говорит «нет»

1
искусство для искусства (франц.)




nietzsche.pmd 440 22.12.2004, 0:07
Black
— всякий раз, едва только самыми отдаленными признака
441
ми даст о себе знать нисхождение, оскудение жизни, раз
ложение ее,— эстетический человек реагирует на это сво
принцип новой оценки




им «нет». Безобразное воздействует депрессивно: это есть
выражение депрессии. Оно забирает силы, обедняет, да
вит… Безобразное побуждает безобразное же; можно на соб
ственной фантазии испытать, сколь существенно скверное
самочувствие усиливает способности нашей фантазии по
части безобразного.
Меняется наш выбор — дел, интересов, вопросов: да и
в сфере мышления есть наиболее родственное ему состоя
ние — тяжесть мысли, тупость… Механически оно выража
ется в отсутствии прямой осанки: безобразное хромает,
безобразное спотыкается: — прямая противоположность бо
жественной легкости и ловкости танцующего…
Эстетическое состояние отличается изобилием средств
сообщения, но одновременно и крайней восприимчивостью к
внешним раздражителям и знакам. Это высшая точка сооб
щительности и соотносимости между живыми существа
ми,— это исток языков. Языки имеют в нем свое горнило:
языки звуков точно так же, как языки жестов и взглядов.
Всякий феномен полнее в своих началах: наши нынешние
окультуренные способности субстрагированы от куда более
полных. Однако и сегодня еще человек слышит мускулами,
даже читает мускулами.
Всякое зрелое искусство имеет в своих основах некую
совокупность условностей, и в этом смысле оно есть язык.
Условность есть предпосылка и условие большого искусст
ва, а вовсе не препятствие ему… Всякое возвышение, улуч
шение жизни усиливает в человеке способность сообщения,
равно как и способность понимания. Умение заглянуть в
душу другого изначально отнюдь не особое моральное каче
ство, а реакции на физиологическую раздражимость наше
го восприятия: «симпатия» или то, что называют «альтру
измом», есть простые духовные проявления этого психо
моторного раппорта (induction psycho motrice1, как называ
ет ее Ш.Фере). Мы никогда не сообщаемся мыслями, но толь
ко движениями, мимическими знаками, из которых уже
потом вычитываем эти мысли обратно.

1
психомоторная индукция (франц.)




nietzsche.pmd 441 22.12.2004, 0:07
Black
810. В отношении музыки всякое сообщение словами есть 442
в своем роде бесстыдство; слово обедняет и оглупляет; сло
во обезличивает; слово все изумительное делает пошлым.

811. Есть исключительные состояния, которые предопре
деляют художника: это состояния, глубоко родственные или
сросшиеся с проявлениями болезни: так что кажется, невоз
можно быть художником и не быть больным.
Психологические состояния, которые в художнике вы
пестованы почти до уровня «личностей», которые сами по
себе в какой то степени человеку вообще присущи:
1. Опьяненность: повышенное чувство могущества; внут
ренняя потребность извлечь из вещей отражение собствен
ной полноты и совершенства;
2. Крайняя обостренность некоторых органов чувств: так
что они понимают совершенно иной язык знаков — и созда
ют… — такая же обостренность, какая проявляется в связи
с некотороми нервными заболеваниями — крайняя подвиж
ность, из которой проистекает крайняя сообщительность;
желание высказать все, что умеет сообщить о себе знаками…
потребность «выговориться» знаками и жестами; способ
ность, говорить о себе посредством множества разных язы
ковых средств… взрывное состояние — это состояние спер
ва мыслится как принуждение, как позыв во что бы то ни
стало, всеми видами мускульной работы и подвижности из
бавиться от этого комка внутреннего напряжения внутри
себя: далее как непроизвольная координация этого движе
ния, его преобразование (в образы, мысли, вожделения) —
как своего рода автоматизм всей мускульной системы, под
чиняющийся импульсу сильных раздражителей, действую
щих изнутри,— неспособность этой реакции воспрепятство
вать; весь аппарат внутренних запретов как бы отключен;
всякое внутреннее движение (чувство, мысль, аффект) со
провождается васкулярными изменениями и, соответст
венно, влечет за собой изменения цвета, температуры, се
креции: суггестивная сила музыки, ее «suggestion mentale»1.
3. Невольная подражательность: крайняя возбудимость,
при которой некий образец для подражания передается как
зараза, «прилипает»,— некое состояние угадывается по от

1
духовное, мыслительное внушение (лат.)




nietzsche.pmd 442 22.12.2004, 0:07
Black
дельным признакам и изображается… Образ, всплывающий
443
из глубин души, воздействует уже как движение членов… в
известном смысле отключение воли… (Шопенгауэр!) — сво
принцип новой оценки




его рода глухота, слепота к внешнему — сфера допускаемых в
себя раздражителей резко ограничена;
Это отличает художника от дилетанта (восприимчиво
го к искусству): для последнего апофеоз раздражимости в
восприятии; для первого — в отдаче, в дарении — различие
столь сильное, что антагонизм двух этих дарований не толь
ко естествен, но и желателен. Каждое из этих состояний
имеет обратную по отношению к другому оптику,— от худож
ника требуют осваивать оптику слушателя (критика), то есть
обеднять себя и свою творческую силу… Это так же, как при
разнице полов: от художника, который дает, нельзя требо
вать, чтобы он стал женщиной — чтобы он «воспринимал»…
Наша эстетика оставалась покуда женской эстетикой в
том смысле, что в ней только «восприимчивые» к искусст
ву люди сформулировали свои наблюдения о том, «что есть
прекрасное?». Во всей философии до сегодняшнего дня от
сутствует художник… Это, как явствует из предыдущего из
ложения, ошибка по необходимости; ибо художник, кото
рый снова попытался бы понять себя, наверняка бы промах
нулся — ему не дано смотреть назад, ему вообще не дано смот
реть, ему дано давать. — Это только к чести художника, если
он не способен на критику… в противном случае он ни рыба,
ни мясо, он «современен»…

812. Я привел здесь ряд физиологических состояний в ка
честве примера полноценной и полноцветной жизни, хотя
в наши дни привычно оценивать их как болезненные. Впро
чем, мы уже разучились говорить о здоровье и болезни как
противоположностях: речь идет о разных степенях того и
другого,— мое же утверждение в данном случае заключает
ся вот в чем: то, что сегодня принято называть «здоровь
ем», представляет из себя лишь низкую ступень того, что
при благоприятных обстоятельствах могло бы здоровьем
быть… то есть что мы относительно больны… Художник же
принадлежит к еще более сильной расе. То, что нам вред
но, что для нас болезненно — у него в самой его природе—
Нам же твердят, что как раз оскудение механизма есть залог
его более экстравагантной восприимчивости ко всякому




nietzsche.pmd 443 22.12.2004, 0:07
Black
внешнему возбуждению; доказательство — наши истерич 444
ные дамочки.
Преизбыток соков и сил может с тем же успехом повлечь
за собой симптомы частичной несвободы, галлюцинаций
наших органов чувств, ослабления реакций на внешние си
гналы, как и оскудение жизни… раздражители обусловле
ны разными факторами, а реакции окажутся схожими… Од
нако не таким же окажется воздействие; крайняя степень
разбитости всех хилых натур после их нервических срывов
не имеет ничего общего с состояниями художника: этому
не приходится расплачиваться за свои эскапады… Он доста
точно богат и может быть расточительным, не впадая в
бедность…
В наши дни «гения» можно определить как одну из форм
невроза, точно так же, как, наверно, и суггестивную силу
художника,— наши артисты и впрямь слишком уж сродни
истерическим дамочкам! Но это свидетельствует против
«наших дней», а не против «художников»…
Нехудожественные состояния: состояния объективнос
ти, отражения, отключенной воли… скандальное заблужде
ние Шопенгауэра, который толкует искусство как мост к от
рицанию жизни…
Нехудожественные состояния: страдальцы, поражен
цы, нытики, под взглядом которых чахнет жизнь… Хрис
тианин…

813. Современный художник, в психологии своей близко
родственный истеризму, обречен на эту болезненную чер
ту и как характер. Истерик лжив: он лжет из желания лгать,
и в этом своем искусстве притворства он достоин восхи
щения — если только болезненное тщеславие не сыграет с
ним злую шутку. Это тщеславие в нем — как хроническая ли
хорадка, для которой нужны успокоительные лекарства и
которая ни перед каким самообманом, ни перед каким фар
сом не остановится, если те сулят минутное облегчение.
Неспособность к гордости и постоянные самоугрызения за
глубоко угнездившееся презрение к себе — вот почти фор
мула для суетного тщеславия подобного рода. Абсурдная
возбудимость его нервной системы, которая из любых пе
реживаний создает кризисы и готова видеть «драматиче
ское» в малейших случайностях жизни, лишает такого ху




nietzsche.pmd 444 22.12.2004, 0:07
Black
дожника всякой вменяемости: он уже не личность, он в луч
445
шем случае место встречи разных личностей, из которых
то одна, то другая с наглостью из него выглядывает. Имен
принцип новой оценки




но поэтому он велик как актер: все эти жалкие безвольные
людишки, которых с интересом изучают врачи, способны
поразить виртуозной мимикой, перевоплощениями, вжи
ванием в почти любой требуемый характер.

814. Художники отнюдь не являются людьми большой страс
ти, сколько бы они это нам и себе ни внушали. Не являются
по двум причинам: им недостает стыда перед самими собой
(они следят за собой, наблюдают за своей жизнью; они под
слушивают себя, они слишком любопытны…) и им недоста
ет стыда перед большой страстью (они эту страсть как ар
тисты эксплуатируют…)
Во вторых же, их талант, этот их вампир, в большинстве
случаев не дозволяет им того расточительства сил, которое
именуется страстью — будучи талантом, становишься и жер
твой таланта, живешь под вампиризмом своего таланта.
Нельзя справиться со своими страстями, изобразив их;
скорее, от страстей можно избавиться, когда ты их изобража
ешь. (Гете учил иначе: он хотел, чтобы его тут неправильно
поняли: ему неудобно было в таких вещах признаваться).

815. О житейской мудрости. — Относительное целомудрие,
принципиальная и умная осмотрительность в отношении
к эротике даже в мыслях может быть причислена к самым
большим житейским резонам даже для богато оснащенных
и цельных натур. Этот принцип в особенности касается ху
дожников, для них это можно считать наилучшей житейс
кой мудростью. В этом смысле уже высказывали свои суж
дения голоса, авторитет которых абсолютно не подлежит
сомнению: назову Стендаля, Т.Готье, также и Флобера. Ху
дожник, возможно, по самому роду своего призвания с не
обходимостью человек чувственный, вообще возбудимый,
во всех своих чувствах доступный раздражителям, побуж
дениям этих раздражителей, он уже издалека всему этому
отзывчив. И тем не менее, он, весь во власти своей задачи,
своей воли к мастерству,— как правило, и в самом деле уме
ренный, а часто даже целомудренный человек. Так повеле
вает ему его доминирующий инстинкт: он не разрешает ему




nietzsche.pmd 445 22.12.2004, 0:07
Black
тратить себя тем или иным образом. Все дело в том, что и 446
в созидании искусства, и в половом акте тратится одна и та
же сила: есть только Один Вид Силы. Подпасть слабости в
этом, на это себя расточать — кажется художнику предатель
ством: он тем самым выдает в себе нехватку инстинкта,
вообще воли, это может оказаться признаком упадка,— и уж
во всяком случае это в невероятной степени обесценивает
его искусство.

816. В сравнении с художником самый вид человека науки
и вправду отмечен признаками определенного самоограни
чения и сниженного уровня жизни — однако в то же время
и признаками внутренней крепости, строгости, суровости
и силы воли.
Насколько лживость, безразличие к правде и пользе в ху
дожнике могут быть признаками молодости, «ребячливости»;
их манеры, их неразумие, их невежество относительно са
мих себя, их равнодушие к вечным ценностям, их серьез
ность «в игре» — их недостаток достоинства; соседство Пе
трушки и Бога; святого и канальи; подражание как инстинкт,
командующий. — Восходящие художники — нисходящие художни
ки: не относятся ли они ко всем фазам… Да.

817. Будет ли какого нибудь звена во всей цепи искусства
и науки недоставать, если в нем отстутствовала бы женщи
на, произведение женщины? Признаем исключение — оно до
казывает правило: женщина достигает совершенства во
всем, что не есть произведение — в письме, в мемуарах, в
тончайшем рукоделье, какое только возможно придумать,
короче, во всем, что не есть профессия,— достигает именно
потому, что она реализует в этих вещах самое себя, подчиня
ясь единственному художественному импульсу, который у
нее есть: она хочет нравиться… Но что ей прикажете делать
со страстной индифферентностью подлинного художника,
который одному звуку, одному дуновению, одному какому ни
будь антраша придает гораздо больше значения, чем самому
себе? Который всей пятерней лезет в свое самое заветное
и сокровенное? Который ни за одной вещью не признает
ценности, если таковая не умеет стать формой (чтобы рас
крыться, чтобы сделаться публично доступной). Искусство,
каким его исповедует художник,— да как же вы то не пойме




nietzsche.pmd 446 22.12.2004, 0:07
Black
те, что это такое: это покушение на все и всяческие pude
447
urs… И только в нашем столетии женщина осмелилась сде
лать этакий крен в сторону литературы: (vers la canaille plu
принцип новой оценки




miere ecrivassiere1, говоря словами старика Мирабо) она пи
сательствует, она художествует, она утрачивает инстинкт.
К чему бы это, да позволено будет спросить.

818. Художником становятся вот какой ценой: все, что все
прочие «не художники» именуют формой, воспринимаешь
как «содержание», как само дело. Тем самым, конечно, ока
зываешься в перевернутом мире: ибо отныне всякое содер
жание становится для тебя чем то формальным,— включая
и саму жизнь.

819. Внимание и пристрастие к нюансу (что, собственно, и
характеризует современность), к тому, что не есть главное,
противоречит стремлению, которое энергию и силу свою
обретает в типическом — подобно греческому вкусу времен
расцвета. В нем есть преизбыток жизненной полноты, в
нем господствует мера, а в основе всего — тот покой сильной
души, которая движима неторопливо и которой так претит
все слишком суетное. Здесь почитается и вычленяется общий
случай, закон: исключение же, напротив, отодвигается в
сторону, нюансы стираются. Прочное, могучее, солидное,—
жизнь, которая покоится во всю ширь и мощь, неся в себе
свою силу, жизнь, которая «нравится», приходится «по нра
ву», то есть в ладу с тем, что сам человек о себе считает.

820. В главном я признаю за художниками больше право
ты, чем за всеми предыдущими философами: художники ни
когда не теряли из виду ту великую колею, по которой дви
жется жизнь, они любили данности «мира сего»,— они лю
били свои чувства. Стремиться к обесчувствлению — мне
это кажется недоразумением, или болезнью, или курсом ле
чения — если это не просто дурное тщеславие и самообман.
Желаю самому себе и всем, кто живет без страхов пуритан
ской совести,— кто позволяет себе так жить,— все большего
одухотворения и разнообразия их чувств; мы ведь хотим
быть благодарны нашим чувствам за их свободу, полноту и

1
к стервозной писательствующей каналье (франц.)




nietzsche.pmd 447 22.12.2004, 0:07
Black
силу, хотим нести им навстречу самые лучшие проявления 448
нашего духа и ума. Какое нам дело до хулы священников и
метафизиков, предающих анафеме чувства! Нам эта хула
больше не требуется. Это признак счастливого склада наут
ры, когда человек, подобно Гете, со все большей радостью и
сердечностью привязываться к «вещам мира сего» — а имен
но, подобным образом он подтверждает великое понима
ние человеческого предназначения: человек становится пре
образователем сущего, лишь научившись преобразовывать са
мого себя.

821. Пессимизм в искусстве? — Художник постепенно начина
ет как самоцель любить те средства, в которых дает о себе
знать состояние опьяненности: крайняя изысканность и ве
ликолепие красок, четкость линий, нюансы звука: различия
там, где обычно, в нормальной жизни, какое бы то ни было
различение отсутствует; все те тонко различающиеся вещи,
все нюансы, поелику они напоминают о крайнем подъеме
сил, который вызывается опьяненностью, теперь в свою
очередь сами пробуждают это чувство — воздействие про
изведений искусства есть возбуждение в нас искусствотворя
щего состояния, состояния опьяненности…
Существенным в искусстве остается происходящее в нем
свершение сущего, выказывание совершенства и полноты;
искусство по самой сути своей — это утверждение, благословле
ние, обожествление сущего… — Что в таком случае означает пес
симистическое искусство? — Разве нет здесь contradictio1? —
Безусловно.
Шопенгауэр заблуждается, когда ставит некоторые про
изведения искусства на службу пессимизму. Трагедия не учит
резиньяции … — Изображение страшного и сомнительного
уже выказывает инстинкт могущества и величия в худож
нике: он этих вещей не боится… Пессимистического искус
ства не бывает… Искусство утверждает. Иов утверждает.—
А как же Золя? А как же Гонкуры? Вещи, которые они по
казывают, безобразны, но само то, что они их показывают,
есть выражение их удовольствия в воплощении этого безобраз
ного…— Бесполезно спорить! Вы только обманываете себя,
утверждая иное.— Как же спасителен Достоевский!

1
противоречие (лат.)




nietzsche.pmd 448 22.12.2004, 0:07
Black
822. Если мои читатели уже вдоволь посвящены в мысль,
449
что в великом спектакле жизни и «добрый» человек тоже
представляет собою лишь одну из форм изнеможения, то они
принцип новой оценки




воздадут должное последовательности христианства, кото
рое доброго человека толкует как безобразного. В этом хрис
тианство было право. — Философ, утверждающий, что доб
ро и красота суть одно и то же, недостоин называться фи
лософом; если же он присовокупляет к этому «еще и исти
ну», его следует просто высечь. Истина безобразна: для того
у нас и есть искусство, чтобы мы не погибли от истины.

823. Засилие морализации искусств. — Искусство как свобода
от моральной узости, от оптики «угла зрения»; или как из
девка над ними. Бегство в природу, где красота ее спарива
ется с ее ужасами. Концепция великого человека.
— Хрупкие, бесполезные изнеженные души, которые
омрачаются от малейшего вздоха, «прекрасные души».
— Будить поблекшие идеалы во всей их беспощадной су
ровости и жестокости, будить такими, как они есть, во всем
их великолепии чудовищ.
— Ликующее торжество от психологического разобла
чения блудливостей и непроизвольного актерства у всех
«заморализованных» художников.
— Лживость искусства,— вытаскивать на свет его амо
ральность.
— Вытаскивать на свет «главные идеализирующие си
лы» (чувственность, опьяненность, преизбыточную ани
мальность.)

824. Современная подтасовка в искусствах: понять ее как
необходимость, а именно необходимость, отвечающую са
мым сущностным потребностям современной души.
Залатывают бреши дарования, в еще большей мере бре
ши воспитания, традиции, выучки.
Во первых: подыскивают себе менее артистическую пуб
лику, которая неколебима в своей любви (и, следовательно,
в своем поклонении перед персоной художника…) Тому же
служит и суеверие нашего столетия, его вера в гения.
Во вторых: поднимают на щит темные инстинкты де
мократического столетия, инстинкты недовольных, тщес
лавных, замкнутых в самих себе; важность позы.




nietzsche.pmd 449 22.12.2004, 0:07
Black
В третьих: процедуры одного искусства перенимают 450
для другого, смешивают задачи искусства с задачами позна
ния, или церкви, или расового интереса (национализм),
или философии — бьют разом во все колокола и возбужда
ют смутное подозрение, что это «сам Бог» объявился.
В четвертых: льстят женщине, страдальцам, возмущен
ным крикунам; и в искусстве тоже норовят довести до пре
обладания нарокотиков и опиатов. Поддевают «образован
ных», тех, кто еще читает поэтов и «всякое старье».

825. Разделение на «публику» и «посвященных»: для пер
вой сегодня нужно быть шарлатаном, для вторых все хотят
быть виртуозами и никем больше! Превозмогают это раз
деление наши специфические «гении» века, величия кото
рых хватает и на то, и на другое; великое шарлатанство Вик
тора Гюго и Рихарда Вагнера, но в сочетании с такой, во
многом подлинной, виртуозностью, что она способна уго
дить и самым утонченным ценителям искусства.
Отсюда недостаток величия: у них меняющаяся опти
ка, с прицелом то на самые вульгарные запросы, то на са
мые утонченные.

826. Мнимая «мощь»:
— в романтизме это беспрерывное espressivo1 не признак
силы, а идет от чувства неполноценности;
— живописная музыка, так называемая драматическая,
прежде всего легче (так же, как жесточайший разнобой, сосед
ствование божьего дара с яичницей в романах натурализма);
— «страсть» есть дело нервов и утомленных душ; точ
но так же, как упоение горными кручами, пустынями, бу
рями, оргиями и мерзостями — всем массивным и чрезмер
ным (например, у историков).
Сейчас и в самом деле культ необузданного чувства. Отчего
это сильные эпохи имеют прямо противоположные потреб
ности в отношении искусства — по ту сторону страсти? Пред
почтение волнующих материалов (эротика или социалистика
или патологика): всё признаки того, на кого нынче трудят
ся — на уработавшихся и потому рассеянных, или на слабаков.
— Надо тиранствовать, чтобы хоть как то воздействовать.

1
экспрессивно (итал.)




nietzsche.pmd 450 22.12.2004, 0:07
Black
827. Современное искусство как искусство тиранства. —
451
Грубая и сильно выпирающая логика линий общего замысла;
мотив, упрощенный до формулы,— формула то и тиранству
принцип новой оценки




ет. Внутри линий — дикое множество всего, неодолимая ки
шащая масса, перед которой чувства впадают в оторопь; же
стокое буйство красок, материала, вожделений. Примеры:
Золя, Вагнер; в мыслительном плане — Тэн. Итак: логика,
масса и жестокое буйство.

828. В отношении живописцев: tous ces modernes sont des
poetes qui ont voulu etre peintres. L’un a cherche des drames dans
l’histoire, l’autre des scenes des moeurs, celui ci traduit des re
ligions, celui la une philosophie.1 Этот подражает Рафаэлю,
тот — первым итальянским мастерам; пейзажисты исполь
зуют деревья и облака, чтобы создавать оды и элегии. Про
сто живописцев — ни одного; все то ли археологи, то ли пси
хологи, то ли инсценировщики на службе какого либо воспо
минания или теории. Они самодовольно красуются за счет
нашей эрудиции, за счет нашей философии. Они, как и мы,
полны и переполнены общими идеями. Они любят форму
не за то, какая она, а за то, что она выражает. Они дети уче
ного, вымученного и рефлектирующего поколения — за ты
сячу миль от старых мастеров, которые ничего не читали и
думали только об одном: как подарить усладу глазам своим.

829. В сущности, музыка Вагнера тоже еще литература, не
далеко ушедшая от французских романтиков: волшебство
экзотики, далеких эпох, нравов, страстей, адресованное
чувствительным зевакам; холодок восторга, когда попада
ешь в этот дальний, чужеземный, доисторический край, до
рога к которому проходит через книги, благодаря чему весь
горизонт был окрашен новыми цветами и возможностями…
Предвкушение еще более далеких и неоткрытых миров;
презрение к Бульварам… Национализм, кстати,— не будем
себя обманывать,— тоже всего лишь одна из форм экзотиз
ма. Музыканты романтики рассказывают, во что преврати

1
Все эти современные живописцы — это просто поэты, ко
торые хотели быть живописцами. Один искал драм в истории,
другой — картин нравов, этот переносит в живопись из религий,
тот — свою философию. (франц.)




nietzsche.pmd 451 22.12.2004, 0:07
Black
ли их экзотические книги: люди не прочь испытать экзоти 452
ческие переживания, страсти во флорентийском или вене
цианском вкусе; на худой конец, они довольствуются тем, что
бы поискать их на картине… Существенна тут разновидность
нового влечения, стремление подражать, жить чужой жиз
нью, маскарад, притворство души… Романтическое искус
ство есть только слабый суррогат упущенной «реальности».
Наполеон, страсть новых возможностей души… Расши
рение пространства души…
Попытка совершить новое: революция, Наполеон…
Одрябление воли; тем большая разнузданность в жела
ниях — чувствовать новое, представлять его, грезить им…
Последствие переживания эксцессивных вещей: нена
сытный голод по эксцессивным чувствам… Чужеземные
литературы предлагали самые пикантные пряности…

830. Греки Винкельмана и Гете, ориентальные люди Вик
тора Гюго, персонажи Эдды у Вагнера, англичане тринад
цатого века у Вальтера Скотта — когда нибудь вся эта гран
диозная надувательская комедия раскроется! Исторически
все это было до крайности лживо, но зато — современно,
истинно!

831. К характеристике национального духа в отношении к
чужеземному и заимствованному:
— английский дух огрубляет и усиливает естественность
того, что он воспринимает;
— французский утончает, упрощает, логизирует, прида
ет блеск;
— немецкий замутняет, опосредует, запутывает, окраши
вает моралью;
— итальянский всегда самым свободным и самым изыс
канным образом обходился с заимствованиями, во сто крат
больше вкладывая, чем извлекая, будучи самым богатым ду
хом, больше других имеющим, что раздаривать.

832. Евреи в сфере искусств дотянулись до гениальности,
в лице Генриха Гейне и Оффенбаха, этого самого остроум
ного и озорного сатира, который, продолжая в музыке ве
ликую традицию, стал для всякого, имеющего не просто
уши, но и слух, избавителем от сентиментальной и, в сущ




nietzsche.pmd 452 22.12.2004, 0:07
Black
ности, вырождающейся музыки композиторов немецкого ро
453
мантизма.
принцип новой оценки




833. Оффенбах: французская музыка с вольтерианским ду
хом, свободная, озорная, с едва заметной сардонической ух
мылкой, но светлая, остроумная до банальности (он не при
украшивает) и без жеманства болезненной или белокуро
венской чувственности.

834. Если понимать под гением высшую свободу под гне
том закона, божественную легкость, легкость даже в самом
тяжком, тогда Оффенбах имеет даже больше прав претен
довать на титул «гения», нежели Вагнер. Вагнер тяжел, не
поворотлив; ничто так не чуждо ему, как мгновения шалов
ливейшего совершенства, каких этот ярмарочный шут Оф
фенбах по пять шесть раз достигает почти в каждой из сво
их bouffonneries1. Но, быть может, под гением следует по
нимать нечто иное.

835. К главе «Музыка». — Немецкая, французская и италь
янская музыка. (Наши политически самые убогие времена
в музыке самые плодотворные. Славяне?) — Культурно исто
рический балет: превзошел оперу. — Музыка актеров и музы
ка музыкантов. — Ошибочно считать, что то, что создал Ваг
нер, есть форма,— это бесформенность. Возможность дра
матического строения еще только предстоит найти. — Ритми
ческое. — «Выражение» любой ценой. — К чести «Кармен».
— К чести Генриха Шютца (и «Общества Листа») — Блудли
вая инструментовка. — К чести Мендельсона: элемент Гете
здесь и больше нигде! (так же, как еще один элемент Гете
воплотился в Рахели; третий в Генрихе Гейне.)

836. Описательная, дескриптивная музыка; предоставить
действительности воздействовать… Все эти виды искусст
ва легче, воспроизводимее; за них хватаются все мало одарен
ные. Апелляция к инстинктам; суггестивное искусство.

837. О нашей современной музыке. Оскудение мелодии — это
то же самое, что оскудение «идеи», диалектики, свободы ду

1
буффонад (франц.)




nietzsche.pmd 453 22.12.2004, 0:07
Black
ховного сообщения,— пошлость и застой, претендующие на 454
все новые и новые «откровения» и даже возведшие себя в
принцип — в конце концов, человек ведь располагает толь
ко принципами своего дарования — или своей ограниченнос
ти под видом дарования.
«Драматическая музыка». Вздор! Это просто плохая му
зыка… «Чувства», «страсть» в качестве суррогатов, когда не
знаешь, не умеешь достичь высокой духовности и счастья
таковой (например, как у Вольтера). Технически выражаясь,
это «чувство», эта «страсть» куда легче — это предполагает
куда более бедных художников. Обращение к драме есть
знак, что художник более уверенно владеет мнимыми сред
ствами, чем действительными. У нас уже есть драматичес
кая живопись, драматическая лирика и т.д.

838. Нам недостает в музыке эстетики, которая умела бы
возлагать на музыкантов законы и создавала бы единое по
нимание; нам, как следствие, недостает настоящей борьбы
за «принципы», ибо как музыканты мы в этой области сме
емся вычурностям Гербарта точно так же, как причудам Шо
пенгауэра. На самом же деле отсюда проистекает большая
трудность: мы не умеем больше обосновать такие понятия,
как «образец», «мастерство», «совершенство» — в царстве
ценностей мы продвигаемся на ощупь, ведомые инстинк
том старой любви и восхищения, почти веря, что «хорошо
то, что нам нравится» … Во мне просыпается недоверие,
когда Бетховена везде и всюду как нечто само собой разу
меющееся начинают именовать «классиком»: я смею наста
ивать, что в других искусствах под классиком понимают тип,
прямо противоположный Бетховену. Но уж когда абсолют
ный, прямо таки бьющий в глаза распад стиля у Вагнера, его
пресловутый так называемый драматический стиль начи
нают преподносить и почитать как «образец», «мастерство»,
как «прогресс», нетерпение мое достигает апогея. Драма
тический стиль, как понимает его Вагнер, есть вершина
отказа от стиля вообще — с той предпосылкой, что во сто
крат важнее музыки нечто иное, а именно драма. Вагнер
умеет живописать, он пользуется музыкой не ради музыки,
он усиливает ею эффекты, он поэт; наконец, он, подобно
всем творцам театра, апеллирует к «прекрасным чувствам»
и «вздымающейся груди» — всем этим он сумел привлечь на




nietzsche.pmd 454 22.12.2004, 0:07
Black
свою сторону женщин и даже жаждущих знаний недоучек;
455
но какое дело женщинам и недоучкам до музыки! Все это
не имеет никакого отношения к искусству; нетерпимо, ког
принцип новой оценки




да первейшие и насущнейшие добродетели искусства под
вергаются попранию и поруганию во имя побочных целей,
как ancilla dramaturgica1. Какой прок во всем этом расшире
нии выразительных средств, когда то, что выражает, то
бишь само искусство, утратило для себя всякий закон? Жи
вописное великолепие и мощь музыки, символика зву
чания, ритма, окрашенность гармонии и дисгармонии, суг
гестивное значение музыки в отношении к другим искусст
вам, вся поднятая Вагнером до господствующих высот чув
ственность музыки — все это Вагнер в музыке познал, раз
вил, из музыки извлек. Нечто родственное Виктор Гюго
сделал для языка: но в случае с Гюго во Франции уже сегод
ня нередко задаются вопросом: для языка или для его пор
чи? — не сопровождалось ли усиление чувственности языка
подавлением разума в языке, духовности и глубокой внут
ренней закономерности языка? То, что поэты во Франции
становятся мастерами пластики, композиторы в Германии
— актерами и раскрасчиками культуры — не приметы ли это
декаданса, упадка?

839. Бывает нынче даже музыкальный пессимизм, причем
не только среди композиторов. Кто ему не внимал, кто его
не проклинал — зловещего юношу, который истязает рояль
до мученического крика, который собственноручно катит
перед собой грязный ком самых мрачных, самых серо ко
ричневых гармоний? Так обретаешь признание как песси
мист. — Но обретается ли этим признание еще и в музыке?
Я не рискнул бы это утверждать. Вагнерианец pur sang2 не
музыкален: он подпадает стихийным силам музыки пример
но так же, как женщина подпадает воле гипнотизера, а что
бы мочь это, не нужно строгим и тонким знанием воспиты
вать в себе недоверие и чутье in rebus musicis et musican
tibus3. Я сказал «примерно так же», но, возможно, здесь пе
ред нами нечто большее, чем просто сравнение. Стоит взве

1
прислужница драматургии (лат.)
2
чистых кровей (франц.)
3
в делах музыки и музыкантов (лат.)




nietzsche.pmd 455 22.12.2004, 0:07
Black
сить, каким средствам (добрую часть из которых ему при 456
шлось сперва ради этого изобрести) отдает предпочтение
Вагнер для достижения воздействия: они почти пугающим
образом напоминают средства, которыми достигает свое
го воздействия гипнотизер — выбор движений, тональная
окраска его оркестра; чудовищные отклонения от логики и
квадратуры ритма; смычковая пресмыкательность и ползу
честь, таинственность и истеричность его «бесконечной
мелодии». — А разве состояние, в которое повергает слуша
телей и тем паче слушательниц увертюра к «Лоэнгрину»,
существенно отличается от сомнамбулического экстаза? —
Я слышал, как после прослушивания названной увертюры
одна итальянка с тем неподражаемым закатыванием глаз,
на какое способны только вагнерианки, сказала: «come si dor
me con questa musica!»1.

840. Религия в музыке. — Сколько еще невольного и неосоз
нанного утоления всех религиозных потребностей содер
жит в себе вагнеровская музыка! Сколько молитв, доброде
телей, елея, «непорочности», «благости» звучит в ней! То,
что музыка может воздержаться от слова, от понятия,— о,
как умеет она извлекать отсюда свои выгоды, эта хитроум
ная святая, возвращающая, совращающая нас ко всему, во что
нам верилось когда то!.. Совесть нашего разума может не
стыдиться — она остается где то вовне, когда некий древ
ний инстинкт дрожащими губами пьет из запретных чаш…
Это умно, полезно для здоровья и, поскольку утоление ре
лигиозного инстинкта сопровождается краской стыда, даже
добрый знак… Христианство исподтишка: вот тип музыки
«последнего Вагнера».

841. Я различаю мужество перед лицами, мужество перед
фактами и мужество перед листом бумаги. Примером пос
леднего было, допустим, мужество Давида Штрауса. Кроме
того, я различаю мужество при свидетелях и мужество без
оных: мужество христианина и вообще верующего никогда
не бывает без свидетелей — одно это роняет его в моих гла
зах. Наконец, я различаю мужество от темперамента и му
жество из страха выказать страх: отдельные случаи после

1
«Как спится под такую музыку!» (итал.)




nietzsche.pmd 456 22.12.2004, 0:07
Black
днего проявления есть моральное мужество. Сюда же отно
457
сится мужество отчаяния.
Таковым обладал Вагнер. Его положение в музыке, по
принцип новой оценки




сути, было отчаянное. Обе вещи, надобные для хорошего
композитора, у него отсутствовали: натура и культура, то
есть предназначение к музыке и дисциплина и выучка в
музыке. Но у него было мужество — и недостаток он возвел
в принцип, он изобрел для себя особый жанр в музыке.
«Драматическая музыка», которую он изобрел, есть музы
ка, которую он мог делать… Понятие ее Вагнером и исчер
пывается.
Но его превратно истолковали. — Действительно ли его
превратно истолковали?.. Пять шестых современных ху
дожников — в его русле. Вагнер их спаситель: кстати, пять
шестых — это еще «самое малое». Всякий раз, когда природа
обнаруживала свою неумолимость, а культура оставалась слу
чайной, недовершенной, дилетантской,— всякий раз такой
художник инстинктивно,— да что я говорю? — с восторгом
обращается к Вагнеру: «то ль он привлек, то ль сам утоп»,
как сказал поэт.

842. «Музыка» и размах. — Величие художника измеряется
не «прекрасными чувствами», которые он возбуждает: в эту
ерунду пусть верят дамочки. А по степени его приближения
к размаху, по мере его способности к размаху. Размах этот
имеет то общее с большой страстью, что тоже пренебрегает
желанием нравиться; забывает пленять и уговаривать; он
приказывает, он хочет и повелевает… Хочет возобладать над
тем хаосом, который в тебе, который ты; обуздать этот хаос,
стать формой: стать логичным, простым, недвусмыслен
ным, стать математикой, стать законом — вот какая здесь ве
ликая амбиция. Амбиция эта отталкивает, ничто боле не воз
буждает любви к таким насильникам, пустыня раскинулась
вкруг них, и молчание, и страх, оторопь, как перед вели
ким и кощунственным злодеянием… Всем искусствам ве
домы такие порывы грандиозности: почему же в музыке их
нет? Ни один композитор еще не созидал так, как тот зод
чий, что возвел Палаццо Питти… Вот где загвоздка. Или му
зыка относится к той культуре, где царство насильников вся
кого рода кончилось? Или самое понятие размаха уже про
тиворечит «душе» нашей музыки,— «женщине» в ней?




nietzsche.pmd 457 22.12.2004, 0:07
Black
Я затрагиваю тут кардинальный вопрос: куда относит 458
ся вся наша музыка? Эпохи классического вкуса не знают
ничего, сопоставимого с ней: она расцвела, когда мир ре
нессанса достиг своего вечера, когда «свобода» ушла не толь
ко из нравов, но и из желаний. Значит ли это, что в сути ее
характера — быть противо ренессансом? Или она сестра ба
рочного стиля, раз уж она ему по крайней мере современ
ница? Или эта музыка, современная музыка, уже декаданс?..
Случалось, я и раньше давал пояснения в ответ на этот
вопрос: не является ли наша музыка проявлением противо
ренессанса в искусстве? Не является ли она ближайшей род
ственницей барочного стиля? Не выросла ли она в противо
вес и в пику всякому классическому стилю, так что всякое
притязание на классичность в ней заведомо возбраняется?
Ответ на этот первостепенный, ценностный вопрос
не мог бы вызывать сомнения, если бы верно был осознан
тот факт, что своей высшей зрелости и полноты музыка
достигает в романтизме — опять таки как реакция на клас
сику, как возражение классичности…
Моцарт — нежная и влюбленная душа, но всецело еще
восемнадцатое столетие, даже в самых серьезных своих
вещах… Бетховен — первый великий романтик, в смысле
французского понятия романтики, как Вагнер — последний
великий романтик… оба инстинктивные противники клас
сического вкуса, строгого стиля,— о «большом» стиле, об ис
тинном размахе я уж и не говорю…

843. Романтизм: двойственный вопрос, как все современ
ное.
Эстетические состояния двойственны.
Преисполненные, дарящие — в противовес ищущим,
вожделеющим.

844. Романтик — это художник, которого побуждает к твор
честву великое недовольство собой: он отворачивается от
себя, от окружающего мира, он оглядывается назад.

845. Не есть ли искусство следствие неудовлетворенности дей
ствительным? Или выражение благодарности за наслажде
ние счастьем? В первом случае романтика, во втором ореол
и дифирамб (короче, искусство апофеоза): и Рафаэль отно




nietzsche.pmd 458 22.12.2004, 0:07
Black
сится сюда же, разве что есть в нем некоторая доля фаль
459
ши, когда он обожествляет видимость христианского миро
понимания. Но он был благодарен сущему там, где оно не
принцип новой оценки




выказывало себя в специфически христианском обличье.
Моральная интерпретация делает мир невыносимым.
Христианство было попыткой преодолеть мир моралью, то
есть попыткой отрицания. In praxi это безумное покушение,
покушение безумной человеческой заносчивости перед ли
цом мира обернулось помрачением, умалением, оскудени
ем человека: только самая посредственная, самая безобид
ная, самая стадная разновидность людей обрела в нем то,
чего хотела, или, если угодно, чего требовала.
Гомер как художник апофеоза; так же и Рубенс. В музы
ке еще ни одного не было.
Идеализация великого злодеяния (смысл его величия) —
греческая черта; низвержение, поругание, презрение греш
ника — иудейско христианская.

846. Что есть романтизм? — Применительно к эстетичес
ким оценкам я теперь прибегаю вот к какому основному раз
личию: в каждом отдельном случае я спрашиваю себя — «здесь
проявился в творчестве голод — или преизбыток?» Заранее
скажу, что на первый взгляд кажется уместным рекомен
довать здесь другое различие,— оно безусловно нагляднее,—
а именно, различие в том, стала ли причиной творчества
тяга к о веществлению, увековечению, к «бытию»,— либо
тяга к разрушению, к перемене, к становлению. Но обе эти
тяги оказываются, если посмотреть глубже, все таки двой
ственными, причем двойственно толкуемыми именно по
первоначально предложенной и потому, как мне кажется,
по праву предпочтенной схеме первого вопроса.
Тяга к разрушению, перемене, становлению может быть
выражением преизбыточной, чреватой будущим силы (мой
термин для этого, как известно, есть слово «дионисийс
кое»); но это может быть и ненависть неудачника, лишенца,
не преуспевшего в жизни, который разрушает, не может не
разрушать, потому что все существующее, да что там, все
сущее, само бытие возмущает его и бесит.
С другой стороны, увековечивание может быть, во
первых, от благодарности и любви: искусство этого проис
хождения всегда будет искусством апофеоза, положим, ди




nietzsche.pmd 459 22.12.2004, 0:07
Black
фирамбическим в Рубенсе, блаженным в Хафизе, светлым 460
и добрым в Гете, или проливающим гомеровское сияние на
все и вся; но это может быть и тиранская воля тяжело боль
ного, страдающего художника, которая самое личное, самое
отдельное, самое узкое, которая саму эту идиосинкразию
своего недуга захочет отштемпелевать в формах закона и
непреложности, тем именно совершая месть всем вещам,
что на каждой из них она запечатлевает, впечатывает, вы
жигает свой образ, образ своей муки. Последнее есть ро
мантический пессимизм в наиболее выраженной его фор
ме, будь то философия воли Шопенгауэра, будь то музыка
Вагнера.

847. Не кроется ли за противопоставлением классического
и романтического противоречие между активным и реактив
ным?

848. Чтобы быть классиком, надо иметь в себе все сильные
и, как кажется, несовместимые дарования и влечения, но
так, чтобы они шли друг с дружкой под одним ярмом; явить
ся на свет в нужное время, дабы вознести дух литературы,
или искусства, или политики на вершину его (а не после того,
как это уже случилось…); отразить в самых сокровенных глу
бинах своей души общее состояние (будь то народа, будь то
культуры) — и именно в ту пору, когда оно в расцвете и не
окрашено уже подражанием чужеземному (или еще от чу
жеземного зависимо…); не реактивный, а умеющий делать
выводы и вести тебя вперед ум, утверждающий, во всех
случаях способный говорить «да» — даже твоей ненависти.
«Для этого даже не нужно выдающихся личных качеств?»
… Стоит взвесить, не играют ли тут свою роль моральные
предрассудки и не противоречит ли классическому высокий
моральный авторитет? Не являются ли романтики с неиз
бежностью моральными чудовищами — в словах и поступ
ках?.. Такой перевес одной черты над остальными (как у мо
рального чудовища) враждебно противостоит как раз клас
сической силе в равновесии; если же предположить, что
есть в тебе эта высота и ты тем не менее классик, то из это
го следовало бы дерзко заключить, что у тебя и аморальность
на той же высоте: возможно, это как раз случай Шекспира,
с той предпосылкой, что им и вправду был лорд Бэкон.

<<

стр. 15
(всего 30)

СОДЕРЖАНИЕ

>>