<<

стр. 3
(всего 30)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

турный пессимизм (экзотизм, космополитизм); этический
пессимизм: я сам.

83. «Без христианской веры,— думал Паскаль,— вы сами в сво
их глазах, так же как и природа и история, будете — un mon
stre et un chaos4». Это пророчество претворилось примени
тельно к нам после того, как малодушно оптимистическое
восемнадцатое столетие прикрасило и рационализировало че
ловека.
Шопенгауэр и Паскаль.— В одном важном смысле Шопен
гауэр первый продолжил дело Паскаля: un monstre et un chaos,
следовательно нечто подлежащее отрицанию… История,
природа и сам человек!
«Наша неспособность познать истину есть следствие на
шей испорченности, нашего нравственного падения» — так го
ворит Паскаль. И то же, в сущности, говорил Шопенгауэр.
«Чем глубже извращение разума, тем необходимее учение
об искуплении» — или, выражаясь по шопенгауэровски,— от
рицание бытия.

84. Шопенгауэр как подделка (дореволюционное состояние): — ка
толицизм, сострадание, чувственность, искусство, слабость

1
искусство ради искусства (фр.).
2
обеды у вельмож (фр.).
3
описание (фр.).
4
чудовище и хаос (фр.).




nietzsche.pmd 69 22.12.2004, 0:06
Black
воли, даже наиболее духовных порывов — это au fond1 под 70
линный восемнадцатый век.
Коренное непонимание Шопенгауэром воли (как будто
вожделение, влечение, инстинкт — самое существенное в во
ле) — типично: умаление ценности воли вплоть до полного
непонимания ее. Вместе с тем ненависть к воле; попытка в
«не волении», в «пребывании бесцельным субъектом» (в
«чистом, безвольном субъекте») усмотреть нечто более высо
кое,— даже самое высшее, самое ценное по существу. Великий
симптом усталости или ослабления воли, которая и есть то, что
господствует над вожделением, указуя ему меру и путь его.

85. Была сделана недостойная попытка — рассматривать
Вагнера и Шопенгауэра как типы умственно ненормальных
людей; в интересах уяснения вопроса было бы несравнен
но важнее, если б с научной точностью определили тот тип
декаданса, к которому принадлежат они оба.

86. Генрик Ибсен стал мне отчетливо понятен. При всем
своем здоровом идеализме и «воле к истине» он не осмелил
ся сбросить с себя оковы того морального иллюзионизма,
который говорит «свобода» и не хочет признаться себе в
том, что такое свобода. Ступени в метаморфозе «воли к
власти» со стороны тех, кто лишен ее:
— на первой требуют справедливости от тех, в чьих
руках власть;
— на второй говорят «свобода», т. е. хотят «отделаться»
от тех, в чьих руках власть;
— на третьей говорят «равные права», т. е. хотят, пока
сами еще не получили перевеса, воспрепятствовать и дру
гим соискателям расти в могуществе.

87. Упадок протестантизма: теоретически и исторически
он оценен как нечто половинчатое. Фактический перевес
католицизма; чувство протестантизма настолько угасло, что
сильнейшие антипротестантские движения не ощущаются
более как таковые (пример: вагнеровский Парсифаль). Вся
высшая духовность во Франции католична по инстинкту;
Бисмарк понял, что протестантизма вообще уже более нет.

1
в сущности (фр.).




nietzsche.pmd 70 22.12.2004, 0:06
Black
88. Протестантизм — это умственно нечистоплотная и скуч
71
ная форма декаданса, в которой христианство сумело сбе
речь себя до наших дней на жалком Севере. Для познания
европейский нигилизм




представляет интерес как нечто половинчатое и разносос
тавное, поскольку объединяет в одних и тех же головах вос
приятия различного порядка и происхождения.

89. Во что обратил немецкий дух христианство! И, возвра
щаясь к протестантизму: сколько пива в протестантском хри
стианстве! Мыслима ли более духовно затхлая, более лени
вая, развалистая форма христианской веры, чем верования
среднего немецкого протестанта? Это назову я воистину
скромным христианством! Гомеопатией христианства назо
ву я это! — Мне напоминают о том, что в наше время сущест
вует и нескромный протестантизм,— протестантизм придвор
ного проповедника и антисемитских спекулянтов,— но ник
то еще не утверждал реальность того, чтобы какой нибудь
«дух» «носился» над этими водами… Это просто более непри
стойная форма христианства — а вовсе не более разумная…

90. Прогресс.— Не надо впадать в ошибку! Время бежит впе
ред,— а нам бы хотелось верить, что и все, что в нем, бежит
также вперед, что развитие есть развитие поступатель
ное… Такова видимость, соблазняющая даже самых рассу
дительных. Но девятнадцатое столетие не есть движение
вперед по сравнению с шестнадцатым; и немецкий дух в
1888 году есть шаг назад по сравнению с немецким духом в
1788 м. «Человечество» не движется вперед, его и самого
то не существует. В общем аспекте оно напоминает огром
ную экспериментальную лабораторию, где кое что, рассы
панное на протяжении всех времен и эпох, удается, и неска
занно многое не удается, где нет никакого порядка, логики,
связи и обязательности. Как можно не усмотреть, что воз
никновение христианства есть декадентское движение?..
Что немецкая Реформация есть вторичное появление в уси
ленной форме христианского варварства?.. Что революция
разрушила инстинкт, влекший к великой организации об
щества?.. Человек не есть шаг вперед по отношению к жи
вотному; культурная неженка — выродок по сравнению с
арабом или корсиканцем; китаец — тип удачный, а именно
более устойчивый, чем европеец.




nietzsche.pmd 71 22.12.2004, 0:06
Black
[b) Последние века] 72

91. Омрачение, пессимистическая окраска — неизбежные
спутники просвещения. Около 1770 года уже стали замечать
отлив веселости. Женщины полагали, со свойственным им
инстинктом, всегда становящимся на сторону добродете
ли, что виною тому безнравственность. Гальяни, тот попал
прямо в цель — он цитирует стихи Вольтера:
Un monstre gai vaut mieux
Qu’un sentimental ennuyeux.
Если я теперь полагаю, что ушел в просвещении столе
тия на два вперед от Вольтера и даже Гальяни,— который
был нечто значительно более глубокое,— то насколько же я
при этом должен был подвинуться и в омрачении. Оно так
и есть: и я своевременно с некоторого рода сожалением стал
ограждать себя от немецкой и христианской узости и не
последовательности шопенгауэровского или даже леопар
диевского пессимизма и пустился в поиски наиболее корен
ных, принципиальных форм восприятия сущего (Азия). Но
чтобы вынести этот крайний пессимизм (отзвуки которо
го тут и там слышатся в моем «Рождении Трагедии»), что
бы прожить, одиноким, «без Бога и морали», мне пришлось
изобрести себе нечто противоположное. Быть может, я луч
ше всех знаю, почему только человек смеется — он один стра
дает так глубоко, что принужден был изобрести смех. Самое
несчастное и самое меланхолическое животное — по спра
ведливости и самое веселое.

92. По отношению к немецкой культуре у меня всегда бы
ло чувство, что она идет на убыль. То, что я познакомился имен
но с падающим видом культуры, делало меня часто неспра
ведливым по отношению ко всему явлению европейской куль
туры во всей ее совокупности. Немцы всегда идут позади,
с опозданием; они несут что нибудь в глубине, например:
Зависимость от чужих стран, например: Кант — Руссо,
сенсуалисты, Юм, Сведенборг.
Шопенгауэр — индийцы и романтика, Вольтер.
Вагнер — французский культ ужасного и большой оперы,
Париж и бегство в первобытное состояние (брак брата с сестрой).
Закон идущих в хвосте (провинция за Парижем, Герма
ния за Францией).




nietzsche.pmd 72 22.12.2004, 0:06
Black
Как же это именно немцы открыли греков; чем сильнее
73
мы развиваем в себе какое либо стремление, тем привлека
тельнее становится броситься при случае в его противополож
европейский нигилизм




ность. Музыка есть постепенное стихание звука.

93. Возрождение и Реформация.— Что доказывает Возрожде
ние? То, что царство «индивида» может быть лишь краткос
рочным. Расточительность слишком велика: отсутствует
даже самая возможность собирать, капитализировать, и ис
тощение идет по следам человека. Есть времена, когда все
растрачивается, когда растрачивается даже та сила, при по
мощи которой собирают, капитализируют, копят богатство
к богатству… Даже противники таких движений обречены
на бессмысленное расточение сил,— и они быстро прихо
дят к истощению, обессилению, опустошению.
В Реформации мы имеем одичалое и мужицки грубое
подобие итальянского Ренессанса, вызванное к жизни род
ственными инстинктами, с тою лишь разницей, что на Се
вере, отсталом и оставшемся на низкой ступени развития,
Ренессансу пришлось облечься в религиозные формы: по
нятие высшей жизни еще не отделилось там от понятия
жизни религиозной.
И в Реформации индивид стремится к свободе: «вся
кий сам себе священник» — это тоже не более, как одна из
формул распущенности. И действительно, достаточно бы
ло одного слова «евангельская свобода» — чтобы все инстинк
ты, имевшие основание оставаться скрытыми, вырвались
наружу, как свора диких псов,— грубейшие потребности вне
запно обрели смелость, все стало казаться оправданным…
Люди остерегались понять, какую свободу они в сущности
разумели, закрывали на это глаза… Но то, что глаза были при
крыты и уста увлажнены мечтательными речами, не меша
ло тому, что руки загребали все, что им попадалось, что брю
хо стало Богом «свободного евангелия» и что все вожделе
ния зависти и мести утолялись с ненасытною яростью.
Так длилось некоторое время: затем наступило истоще
ние, подобно тому как это случилось и в южной Европе,—
но опять таки грубый вид истощения: всеобщее ruere in ser
vitium…1 Начался неприличный век Германии.

1
брыкание в рабстве (фр.).




nietzsche.pmd 73 22.12.2004, 0:06
Black
94. Рыцарство как добытое с бою положение власти; его по 74
степенное разрушение (и отчасти переход в нечто более
широкое, буржуазное). У Ларошфуко налицо сознание ос
новных мотивов этого благородства душевного строя и хри
стиански омраченная оценка этих мотивов.
Продолжение христианства Французской революцией. Соблаз
нитель — Руссо: он вновь снимает оковы с женщины, которую
с тех пор начинают изображать все более интересной — стра
дающей. Затем рабы и госпожа Бичер Стоу. Затем бедные и
рабочие. Затем порочные и больные: все это выдвигается на
первый план (даже для того, чтобы вызвать сочувствие к ге
нию, вот уже пятьсот лет не могли найти лучшего средства,
как изображать его великим страдальцем!). Затем — прокля
тие сладострастию (Бодлер и Шопенгауэр); решительнейшее
убеждение, что стремление к властвованию есть величайший
из пороков; совершенная уверенность в том, что мораль и
desinteressment тождественные понятия; что «счастье всех»
есть цель, достойная стремлений (т. е. царство небесное по
Христу). Мы стоим на верном пути: небесное царство нищих
духом началось.— Промежуточные ступени: буржуа (как par
venu1 путем денег) и рабочий (как последствие машины).
Сравнение греческой культуры и французской времен
Людовика XIV. Решительная вера в себя. Сословие празд
ных, всячески усложняющих себе жизнь и постоянно упраж
няющихся в самообладании. Могущество формы, воля к са
мооформливанию. «Счастье» как осознанная цель. Много
силы и энергии за внешним формализмом. Наслаждение
созерцанием по видимому столь легкой жизни.
Греки представлялись египтянам детьми.

95. Три столетия
Различие их чувствительности может быть выражено
лучше всего следующим образом.
Аристократизм: Декарт, господство разума — свидетель
ство суверенитета воли;
Феминизм: Руссо, господство чувства — свидетельство су
веренитета чувств, лживость;
Анимализм: Шопенгауэр, господство похоти — свидетель
ство суверенитета животности; честнее, но мрачнее.

1
достигнутое (фр.).




nietzsche.pmd 74 22.12.2004, 0:06
Black
Семнадцатый век аристократичен, он — поклонник по
75
рядка, надменен по отношению к животному началу, строг
к сердцу,— лишен добродушия и даже души, «не немецкий»;
европейский нигилизм




это — век, враждебный всему естественному и лишенному до
стоинства, обобщающий и властный по отношению к прош
лому, ибо верит в себя. Аu fond в нем много хищника, мно
го аскетического навыка — дабы сохранить господство. Силь
ное волей столетие, а также — столетие сильных страстей.
Восемнадцатый век — весь под властью женщины: меч
тательный, остроумный, поверхностный, но умный, где
дело касается желаний и сердца, libertin1 даже в самых ду
ховных наслаждениях, подкапывающийся подо все автори
теты: опьяненный, веселый, ясный, гуманный, лживый
перед самим собою, au fond — в значительной мере canaille2,
общительный…
Девятнадцатый век — более животный, подземный; он
безобразнее, реалистичнее, грубее,— и именно потому «луч
ше», честнее, покорнее всякого рода действительности, ис
тинный; зато слабый волею, зато печальный и темно вожде
леющий, зато фаталистичный. Нет страха и благоговения
ни перед «разумом», ни перед «сердцем»; глубокая убежден
ность в господстве влечений (Шопенгауэр говорил «воля»,
но ничего нет характернее для его философии, как отсутст
вие в ней действительной воли). Даже мораль сведена к ин
стинкту («сострадание»).
Огюст Конт есть продолжение восемнадцатого века (гос
подство «du coeur»3 над «la tete»4; сенсуализм в теории по
знания, альтруистическая мечтательность).
Та степень, в которой стала господствовать наука, указы
вает, насколько освободилось девятнадцатое столетие от
власти идеалов. Известное «отсутствие потребностей», харак
теризующее нашу волю, впервые дало возможность развить
ся научной любознательности и строгости — этому, по преи
муществу характерному нашему времени, виду добродетели…
Романтизм — подделка под восемнадцатый век, род раз
дутого стремления к его мечтательности высокого стиля (в

1
распущенный (фр.).
2
негодяй (фр.).
3
сердце (фр.).
4
рассудок (фр.).




nietzsche.pmd 75 22.12.2004, 0:06
Black
действительности порядочное таки комедиантство и само 76
обман: хотели изобразить сильную натуру, великие страсти).
Девятнадцатый век инстинктивно ищет теорий, которые
оправдывали бы его фаталистическое подчинение факту. Уже
успех Гегеля, в противовес «чувствительности» и романтичес
кому идеализму, основывался на фатализме его образа мышле
ния, на его вере в то, что преимущество разума на стороне
победителей, на его оправдании реального «государства»
(вместо «человечества» и т. д.). Шопенгауэр: мы — нечто не
разумное и, в лучшем случае, даже нечто самоупраздняюще
еся. Успех детерминизма, генеалогического выведения счи
тавшихся прежде абсолютными обязательств, учение о сре
де и приспособлении, сведение воли к рефлекторным дви
жениям, отрицание воли как «действующей причины», на
конец — полное изменение смысла: воли налицо так мало,
что самое слово становится свободным и может быть употре
блено для обозначения чего либо другого. Дальнейшие те
ории; учение об объективности, о «бесстрастном» созерца
нии, как единственном пути к истине,— также и к красоте
(вера в «гений» для того, чтобы иметь право подчиняться);
механичность, обезличивающая косность механистичного
процесса; мнимый «натурализм», нетипичность избираю
щего, судящего, истолковывающего субъекта как принцип.
Кант со своим «практическим разумом», со своим фа
натизмом морали весь еще — восемнадцатый век, еще всеце
ло вне исторического движения; не восприимчивый к дей
ствительности своего времени, напр.: к революции; не зат
ронутый греческой философией; фанатик понятия долга:
сенсуалист, на подкладке догматической избалованности.
Возврат к Канту в нашем столетии есть возврат к восем
надцатому веку: захотели снова добыть себе право на старые
идеалы и на старые мечты — в этих целях и теория познания,
«полагающая границы», то есть дозволяющая устанавливать
по своему усмотрению некое «потустороннее» разума…
Образ мышления Гегеля не далек от Гете: вслушайтесь в
слова Гете о Спинозе. Воля к обожествлению целого и жиз
ни, дабы в их созерцании и исследовании обрести покой и
счастье. Гегель всюду ищет разума — перед разумом можно
смириться и покориться. У Гете — особого рода, почти радост
ный и доверчивый фатализм, не бунтующий, не утомленный,
стремящийся из себя самого создать нечто целостное, ве




nietzsche.pmd 76 22.12.2004, 0:06
Black
руя, что только в целом все освобождается и является бла
77
гим и оправданным.
европейский нигилизм




96. Период Просвещения,— за ним период чувствительности.
В какой мере Шопенгауэр принадлежит к периоду «чув
ствительности» (Гегель — к духовности).

97. Семнадцатый век болеет человеком как некой суммой про
тиворечий («l’amas de contradictions»1, которую мы являем
собою); он стремится открыть человека, откопать его, вве
сти его в строй, тогда как восемнадцатый век старается за
быть все, что известно о природе человека, дабы приладить
его к своей утопии. «Поверхностный, мягкий, гуманный»
век,— восторгающийся «человеком».
Семнадцатый век стремится стереть следы индивида,
дабы творение имело возможно больше сходства с жизнью.
Восемнадцатый век стремится творением вызвать интерес
к автору. Семнадцатый век ищет в искусстве искусства, как
некоторой части культуры; восемнадцатый — ведет путем
искусства пропаганду реформ социального и политическо
го характера.
«Утопия», «идеальный человек», обожествление при
роды, суетность самовыставления, подчинение пропаган
де социальных целей, шарлатанство — вот что к нам пере
шло от восемнадцатого века.
Стиль семнадцатого века: propre, exact et libre2.
Сильный индивид, довлеющий самому себе или перед
лицом Бога усердно трудящийся — и эта современная автор
ская пронырливость, навязчивость — вот крайние противо
положности. «Выставлять себя на первое место» — сравни
те с этим ученых Порт Рояля.
У Альфиери было понимание высокого стиля.
Ненависть к «burlesque»3 (лишенному достоинства) и недо
статок чувства естественного — вот черты семнадцатого века.

98. Против Руссо.— К сожалению, человек в настоящее вре
мя уже недостаточно зол: противники Руссо, говорящие:

1
скопление противоречий (фр.).
2
способный, точный и свободный (фр.).
3
шутовское (фр.).




nietzsche.pmd 77 22.12.2004, 0:06
Black
«человек — хищное животное», к сожалению не правы. Не 78
в извращенности человека — проклятие, а в изнеженности,
в оморалении его. В той сфере, на которую всего ожесто
ченнее нападал Руссо, тогда еще сохранялась сравнительно
сильная и удачная порода людей (обладавшая еще ненадлом
ленными великими аффектами: волею к власти, волею к на
слаждению, волею и способностью повелевать). Следует
сравнить человека восемнадцатого века с человеком Воз
рождения (или человеком семнадцатого века во Франции),
чтобы заметить, в чем тут дело: Руссо — симптом самопрез
рения и разгоряченного тщеславия; и то, и другое суть по
казатели недостатка доминирующей воли; он морализует и,
как человек затаенной злобы, ищет причину своего ничто
жества в господствующих классах.

99. [Вольтер — Руссо.] Природное состояние — ужасно, че
ловек — хищный зверь, наша цивилизация — неслыханный
триумф над этой природой хищного зверя… так умозаклю
чал Вольтер. Он ценил смягчение нравов утонченностью, ду
ховные радости цивилизованного состояния, он презирал
ограниченность, даже в форме добродетели, недостаток де
ликатности, даже у аскетов и монахов.
Руссо больше всего занимало нравственное несовершенство
человека; словами «несправедливо», «жестоко» всего лег
че разжечь инстинкты угнетенных, которые обыкновенно
сдерживаются страхом vetitum1 и немилости, причем совесть
угнетенных предостерегает их от бунтарских вожделений. Эти
эмансипаторы стремятся прежде всего к одному — сообщить
своей партии пафос и позы высшей натуры.

100. Руссо: норма строится у него на чувстве; природа — как
источник справедливости; человек совершенствуется в ме
ру того, насколько он приближается к природе (по Вольтеру —
в меру того, насколько он от нее отдалился). Одна и та же
эпоха: для одного — суть ее в прогрессе гуманности, для дру
гого — в увеличении несправедливости и неравенства.
Вольтер понимает humanita2 все еще в смысле Ренессан
са; также и virtu (как «высокую культуру»), он борется за ин

1
запрет (лат.).
2
человечество (итал.).




nietzsche.pmd 78 22.12.2004, 0:06
Black
тересы «des honnetes gens»1 и «de la bonne compagnie»2, за
79
интересы вкуса, науки, искусства, самого прогресса и ци
вилизации.
европейский нигилизм




Борьба загорается около 1760 г.: женевский гражданин и
Le seigneur de Ferney3. Только с этих пор Вольтер становит
ся представителем своего века, философом, исповедующим
терпимость и неверие (до тех пор он лишь un bel esprit4). За
висть и ненависть к успеху Руссо подвигли его вперед, «на
вершины».
Pour «la canaille» un dieu remunerateur et vengeur5 — Воль
тер. Критика точек зрения по отношению к ценности цивили
зации. Социальное изобретение для Вольтера прекраснейшее из
всех: нет цели выше, как поддерживать и усовершенствовать
его; в том то и honnetete6, чтобы чтить социальные обычаи;
добродетель — подчинение известным необходимым «пред
рассудкам» в интересах поддержания «общества». Вольтер
— миссионер культуры, аристократ, сторонник победоносных
господствующих классов и их оценок. Руссо же остался пле
беем и как homme de lettres7,— это было неcлыханно — исто
чая дерзкое презрение ко всему тому, чем он сам не был.
Болезненное в Руссо наиболее восхищало и вызывало под
ражание. (Ему родственен лорд Байрон; он также взвинчи
вал себя и принимал возвышенные позы, разжигал в себе
мстительный гнев; позднее, благодаря Венеции, он пришел
'
к равновесию и понял, что более облегчает и примиряет… l’irso
uciance8.)
Руссо горд тем, что он есть, несмотря на свое происхо
ждение, но он выходит из себя, когда ему об этом напоми
нают…
У Руссо несомненное помешательство, у Вольтера нео
бычайное здоровье и легкость. Затаенная rancune 9 больного;

1
честных людей (фр.).
2
хорошего общества (фр.).
3
помещик из Фернея (фр.) — Вольтер (прим. ред.)
4
остряк (фр.).
5
за «негодяя» — вознаграждение и мщение бога (фр.).
6
честность, порядочность (фр.).
7
писатель (фр.).
8
беспечность (фр.).
9
злопамятство (фр.).




nietzsche.pmd 79 22.12.2004, 0:06
Black
периоды его сумасшествия также есть периоды его презре 80
ния к людям и недоверчивости.
Защита Провидения у Руссо (против пессимизма Вольте
ра) — он нуждался в Боге, чтобы иметь возможность кинуть
проклятием в общество и цивилизацию; все должно было
само по себе быть хорошим, как сотворенное Богом; только
человек извратил человека. «Добрый человек», как природный
человек, был чистейшей фантазией, но в связи с догматом
авторства Божия — нечто возможное и обоснованное.
Романтика a lа Руссо.— Страсть («верховное право стра
сти»), естественность, пленение безумием (дурачество, при
знаваемое за величие); мстительная злоба черни в качестве
судии, безрассудное тщеславие слабого («в политике уже в
течение ста лет избирали вождем больного»).

101. Кант: сделал приемлемым для немцев теоретико позна
вательный скептицизм англичан:
1) связав с ним моральные и религиозные интересы нем
цев, подобно тому, как на том же основании академики позд
нейшего периода использовали скепсис в качестве подго
товления к платонизму (vide1 Августин); или как Паскаль ис
пользовал даже этический скепсис, чтобы пробудить («оправ
дать») потребность в вере;
2) снабдив его схоластическими выкрутасами и вычур
ностями и этим сделав его пригодным для научно формаль
ного вкуса немцев (ибо Локк и Юм сами по себе были еще
слишком ясны, прозрачны, т. е. по немецким меркам, «слиш
ком поверхностны»…).
Кант: неважный психолог и знаток человека; грубо за
блуждающийся относительно ценности великих историчес
ких моментов (Французская революция); фанатик морали
a la Руссо; с подпочвенным христианством оценок; догматик
с головы до пят, но с тяжеловесным недовольством этой сво
ей наклонностью вплоть до желания тиранить ее, но тотчас
же утомляющийся скепсисом; он, еще не овеянный ни единым
дуновением космополитических вкусов и античной красо
ты, был задерживателем и посредником, лишенным оригиналь
ности — (как Лейбниц посредничал и перекидывал мосты
между механикой и спиритуализмом, а Гете — между вкусом

1
смотри (лат.).




nietzsche.pmd 80 22.12.2004, 0:06
Black
восемнадцатого века и вкусом «исторического понимания»
81
(по существу своему носящего характер экзотизма), как немец
кая музыка посредничала между французской и итальянской
европейский нигилизм




музыкой, как Карл Великий — между imperium Romanum1 и
национализмом. Кант — задерживатель par excellence).

102. В той же мере христианские века с их пессимизмом
были более сильными, нежели восемнадцатый век, столетия
ми, в какой одно трагическое десятилетие классической Гре
ции сильнее обычного европейского столетия.
Девятнадцатый век против восемнадцатого века. В чем
— наследует ему, в чем — идет назад (меньше тонкости мыс
ли, вкуса), в чем — превосходит его (мрачнее, реалистич
нее, сильнее).

103. Какое значение имеет тот факт, что Campagna romana2
возбуждает в нас определенные чувства? А также и горы?
Шатобриан в письме от 1803 года к г. де Фонтану передает
первое впечатление от Campagna romana.
Президент де Бросс говорит o Campagna romana: «il
fallait que Romulus fut ivre, quand il songea a batir une ville
dans un terrain aussi Laid»3.
Делакруа также не любил Рима, он нагонял на него страх.
Он был без ума от Венеции, как Шекспир, как Байрон, как
Жорж Санд. Нерасположение к Риму испытывал также Те
офиль Готье и Рихард Вагнер.
Ламартин восхваляет Сорренто и Позилиппу.
Виктор Гюго восторгается Испанией, «раrсе que aucu
ne autre nation n’a moins emprunte a l’antiguite, parce qu’elle
n’a subi aucune influence classique»4.

104. Две великие попытки преодолеть восемнадцатый век.
Наполеон, вновь пробудивший мужа, воина и великую
борьбу за власть — замыслив Европу как политическое целое.

1
Римская империя (итал.).
2
римская деревня (итал.).
3
«вероятно, Ромул был пьян, когда задумал выстроить город
в такой безобразной местности» (фр.).
4
«потому что никакая другая нация не взяла так мало у антич
ности, потому что она не подвергалась влиянию классики» (фр.).




nietzsche.pmd 81 22.12.2004, 0:06
Black
Гете, возмечтавший о единой европейской культуре, пол 82
ностью наследующей всю уже достигнутую «гуманитарность».
Немецкая культура нашего века возбуждает к себе не
доверие; к примеру, в музыке недостает полного, освобож
дающего и связующего гетевского элемента.

105. Перевес музыки у романтиков 1830 и 1840 годов. Дела
круа. Энгр, страстный музыкант (культ Глюка, Гайдна, Бетхо
вена, Моцарта), говорил своим ученикам в Риме: «si je pou
vais vous rendre tous musiciens, vous у gagneriez comme pein
tres1; равным образом и Горас Вернэ, с его особенной стра
стью к Дон Жуану (как о том свидетельствует в 1831 году
Мендельсон); точно так же — Стендаль, который говорит о
себе: «Combien de lieues ne ferais je pas a pied, et a combien
de jours de prison ne me soumetterais je pas pour entendre Don
Juan ou le Matrimonio segreto; et je ne sais pour quelle autre chose
je ferais cet effort»2. В то время ему было 56 лет от роду.
И заимствование форм, например, Брамсом, как типич
ным «эпигоном», и образованный протестантизм Мендель
сона имеют одинаковый характер (здесь поэтически воспро
изводится некоторая былая «душа»…);
— моральные и поэтические подстановки у Вагнера —
здесь один род искусства, служит по необходимости сред
ством возмещения недостатков других;
— «историческое понимание», поэзия саги как источник
вдохновения;
— то типичное превращение, наиболее ярким приме
ром которого между французами может служить Г. Флобер,
а между немцами Рихард Вагнер — как романтическая вера
в любовь и будущее уступает место стремлению в «Ничто» —
с 1830 по 1850 год.

106. Отчего немецкая музыка достигает кульминационно
го пункта ко времени немецкого романтизма? Отчего нет

1
«Если бы я мог вас всех сделать музыкантами, вы бы от это
го выиграли как художники» (фр.).
2
«Сколько бы лье не прошел я пешком и сколько бы дней не
провел я в тюрьме ради того, чтобы только услышать “Дон Жу
ана” или “Матримонио секрето”, и я не знаю, ради чего другого
я бы сделал подобное усилие» (фр.).




nietzsche.pmd 82 22.12.2004, 0:06
Black
Гете в немецкой музыке? И зато сколько Шиллера, вернее,
83
сколько «Теклы» в Бетховене!
В Шумане — Эйхендорф, Уланд, Гейне, Гоффман и Тик.
европейский нигилизм




В Рихарде Вагнере — Фрейшютц, Гоффман, Гримм, роман
тическая сага, мистический католицизм инстинкта, симво
лизм, «свободомыслие страсти» (замысел Руссо). «Летучий
Голландец» отзывается Францией, где в 1830 le tenebreux1
был типом соблазнителя.
Культ музыки, культ революционной романтики формы.
Вагнер резюмирует романтизм, немецкий и французский.

107. Рихард Вагнер остается, если рассматривать его лишь
в ценностном отношении для Германии и немецкой культу
ры, большою загадкою, может быть несчастием для нем
цев,— во всяком случае неким роком; но что из того? Разве
он не нечто большее, чем только немецкое событие? Мне
даже кажется, что он менее всего принадлежит Германии;
ничто там не было к нему подготовлено, весь тип его остал
ся прямо чуждым, странным, непонятым, непонятным для
немцев. Однако все остерегаются в этом сознаться: для это
го мы слишком добродушны, слишком неотесаны, слишком
немцы. «Credo quia absurdus est»2 этого хочет и хотел в дан
ном случае и немецкий дух, и верит пока всему, чему Вагнер
хотел бы, чтобы применительно к нему верили. Немецко
му духу во все времена in psychologicis не хватало тонкости
и прозрения. В настоящее время, находясь под гнетом пат
риотизма и самолюбования, он на глазах становится все не
поворотливее и грубее — где уж ему до проблемы Вагнера!

108. Немцы пока не представляют из себя ничего, но они
становятся чем то; следовательно у них еще нет культуры,—
следовательно у них и не может еще быть культуры! Они
еще не представляют ничего — это значит, что они и то, и се.
Они становятся чем то; это значит, что со временем они пе
рестанут быть и тем, и сем. Последнее в сущности только по
желание, пока еще даже не надежда; но к счастью это — та
кое пожелание, опираясь на которое можно жить, это на
столько же дело воли, работы, воспитания, подбора и дресси

1
мрачный (фр.).
2
верую потому, что бессмысленно (лат.).




nietzsche.pmd 83 22.12.2004, 0:06
Black
ровки, насколько и дело негодования, стремления, ощуще 84
ния недостаточности, неудовольствия, даже озлобления,—
короче, мы, немцы, желаем чего то от себя, чего от нас до
сих пор еще не требовали — мы желаем чего то большего.
То, что этого «немца, какого еще нет», ждет нечто луч
шее, чем современное немецкое «образование», то, что все
пребывающие в процессе «становления» должны прихо
дить в бешенство, когда они встречаются с довольством в
этой области, с нахальным «самоуспокоением» и «каждени
ем перед собой»,— это — мое второе положение, от которо
го я все еще не имею оснований отказаться.


[c) Признаки подъема сил]

109. Основное положение: некоторая доля упадка прису
ща всему, что характерно для современного человека; но ря
дом с болезнью подмечаются признаки неиспытанной еще
силы и могущества души. Те же причины, которые вызывают
измельчание людей, одновременно влекут более сильных и более ред
ких вверх к величию.

110. Основной вывод, допускающий двоякое толкование харак
тер нашего современного мира, заключается в том, что одни
и те же симптомы могут указывать и на падение и на силу.
Признаки силы, достигнутой зрелости могут быть оши
бочно приняты за слабость, если в подходе к ним будет ис
пользована традиционная (отсталая) оценка чувства. Од
ним словом, чувство, как мерило ценности, окажется не на вы
соте времени.
Итак, чувство ценности всегда отстает, выражая условия
сохранения, роста, соответствующие гораздо более ранне
му времени; это чувство борется против новых условий
существования, под влиянием которых не возникало и ко
торых неизбежно не понимает; оно тормозит, возбуждает
подозрение против всего нового…

111. Проблема девятнадцатого века.— Связаны ли между со
бою его слабые и сильные стороны? Изваян ли он из одно
го куска? Обусловлены ли какой либо целью — как нечто бо
лее высокое — разнообразие и противоречивость его идеа




nietzsche.pmd 84 22.12.2004, 0:06
Black
лов? Не свидетельствует ли это о предопределенности к величию
85
— расти в такой страшной напряженности противоречий.
Недовольство, нигилизм могли бы быть здесь хорошими знаме
европейский нигилизм




ниями.

112. Скажу так — фактически всякое крупное возрастание
влечет за собой и огромное отмирание частей и разрушение:
страдание, симптомы упадка характерны для времен огром
ных движений вперед: каждое плодотворное и могущест
венное движение человеческой мысли вызывало одновре
менно и нигилистическое движение. Появление крайней
формы пессимизма, истинного нигилизма, могло бы быть при
известных обстоятельствах признаком решительного и ко
ренного роста, перехода в новые условия жизни. Это я понял.

113. А.
Нужно отправляться от полного и смелого признания цен
ности нашего современного человечества — не надо под
даваться обману видимости — это человечество не так «эф
фектно»; но оно представляет несравненно бoльшие гаран
тии устойчивости, его темп медленнее, но самый такт мно
го богаче. Здоровье прибывает, действительные условия для
создания крепкого тела уяснены и мало помалу созидают
ся, «аскетизм» ironice1.— Боязнь крайностей, известное до
верие к «истинному пути», отсутствие мечтательности; по
ка что попытка вжиться в более узкие ценности (как то:
«отечество», «наука» и т. д.).
Подобная картина, в общем, все еще была бы двусмыс
ленной — это могло бы быть восходящим, но также, пожалуй,
и нисходящим движением жизни.
В.
Вера в «прогресс» — для низшей сферы разумения она мо
жет сойти за признак восходящей жизни; но это самообман;
для высшей сферы разумения — за признак нисходящей.
Описание симптомов.
Единство точки зрения: неустойчивость в установке
масштаба ценностей.
Страх перед всеобщим «Напрасно».
Нигилизм.

1
иронический (итал.).




nietzsche.pmd 85 22.12.2004, 0:06
Black
114. Собственно говоря; нам уже более и не нужно проти 86
воядие против первого нигилизма — жизнь у нас в Европе
теперь уже не настолько необеспечена, случайна и бессмыс
ленна. Теперь уже не нужно такое чрезмерное потенциро
вание ценности человека, ценности зла и т. д.,— мы допуска
ем значительное понижение этой ценности, мы можем вме
стить и много бессмысленного и случайного: достигнутая
человеком сила позволяет смягчить суровость муштровки,
самым сильным средством которой была моральная интер
претация. «Бог» — это слишком крайняя гипотеза.

115. Если наше очеловечение в каком либо смысле может счи
таться действительно фактическим прогрессом, то только в
том, что мы больше не нуждаемся в крайних противополож
ностях, вообще ни в каких противоположностях…
Мы приобрели право любить наши внешние чувства,
мы во всех степенях и отношениях одухотворили их и сде
лали артистическими.
Мы приобрели право на все те вещи, которые до сих
пор пользовались самой дурной славой.

116. Переворот в порядке рангов.— Фальшивомонетчики бла
гочестия, священники, становятся для нас чандалой: они за
няли место шарлатанов, знахарей, фальшивомонетчиков,
колдунов: мы считаем их за развратителей воли, за вели
чайших клеветников на жизнь и мстителей жизни, за возму
тителей в среде неудачников. Из касты прислужников, судр,
мы сделали наше среднее сословие, наш «народ», тех, кому
мы вручили право на политические решения.
С другой стороны, прежняя чандала занимает верхи:
впереди всех богохульники, имморалисты, всякого рода бро
дячий элемент, артисты, евреи, музыканты, в сущности вся
ославленная публика.
Мы возвысились до честных мыслей, мало того, мы оп
ределяем, что такое честь на земле, «знатность»… Мы все те
перь — заступники за жизнь. Мы, имморалисты, теперь глав
ная сила: другие великие власти нуждаются в нас… Мы стро
им мир по подобию своему.
Мы перенесли понятие «чандала» на священников, учите
лей потустороннего, и на сросшееся с ними христианское об
щество, с присоединением всего, имеющего одинаковое с




nietzsche.pmd 86 22.12.2004, 0:06
Black
ними происхождение, пессимистов, нигилистов, романти
87
ков сострадания, преступников, людей порочных,— всю ту
сферу, где изобретено было понятие «Бога» как Спасителя…
европейский нигилизм




Мы гордимся тем, что нам уже не нужно быть лжеца
ми, клеветниками, заподозревателями жизни…

117. Прогресс девятнадцатого столетия по отношению к во
семнадцатому (в сущности мы, настоящие европейцы, ведем
войну против восемнадцатого столетия):
1) «возврат к природе» все решительнее понимается в
смысле прямо противоположном тому, который придавал
этому термину Руссо; — прочь от идиллии и от оперы!
2) все решительнее — антиидеализм, объективность,
бесстрашие, трудолюбие, чувство меры, недоверие к вне
запным переменам, антиреволюционность;
3) все более серьезная постановка на первое место воп
роса о здоровье тела, а не о здоровье «души»; последняя пони
мается как некоторое состояние, обусловленное первым,
первое по меньшей мере — как первоусловие здоровья души.

118. Если что и достигнуто, так это — более беззаботное от
ношение к нашим внешним чувствам, более радостное, бла
горасположенное, гетевское отношение к чувственности во
обще; равным образом — более гордое чувство по отношению
к познанию: «чистый глупец» встречает мало веры в себя.

119. Мы — «объективные». То не сострадание, что отверзает
нам врата к наиболее отдаленным и чуждым нам формам бы
тия и культуры, но наша доступность, непредвзятость, ко
торая именно не сострадает, но напротив того — находит
интерес и забаву в тысяче вещей, от которых прежде стра
дали (которые возмущали, которыми поражались, или на
которые смотрели враждебно и холодно). Страдание во всех
его оттенках нам теперь интересно: но от этого мы, конеч
но, не являемся более сострадательными, даже в том случае,
если созерцание страдания до глубины души потрясает нас
и трогает нас до слез — мы из за этого решительно не при
ходим в настроение бoльшей готовности на помощь.
В этом добровольном желании созерцания всякого рода
нужды и проступков мы окрепли и выросли в силе, по срав
нению с восемнадцатым веком; это — доказательство роста




nietzsche.pmd 87 22.12.2004, 0:06
Black
нашей мощи (мы приблизились к XVII и XVI столетиям). Но 88
было бы глубоким недоразумением рассматривать нашу «ро
мантику» как доказательство нашей «более прекрасной ду
ши». Мы стремимся к сильным sensations1, как к тому же стре
мились все слои народа во все более грубые времена. (Это
надо тщательно отличать от потребности слабых нервами
и декадентов, у которых мы видим потребность в перце,
даже жестокость).
Мы все ищем таких состояний, к которым бы не приме
шивалась более буржуазная мораль, а еще того менее попов
ская мораль (каждая книга, от которой еще веет пасторским
и богословским воздухом, производит на нас впечатление
достойной сожаления niaiserie2 и бедности). «Хорошее об
щество», это такое общество, где в сущности ничем не ин
тересуются, кроме того, что запрещено в буржуазном обще
стве и что пользуется там дурною славою; так же обстоит
дело и с книгами, музыкой, политикой, оценкой женщины.

120. Приближение человека к природе в XIX столетии (восем
надцатый век — столетие элегантности, тонкости, des senti
ments genereux3). Не «возврат к природе», ибо еще никогда
не бывало естественного человечества. Схоластика неестест
венных и противоестественных ценностей, вот — правило,
вот — начало; к природе человек приходит после долгой борь
бы,— никогда не возвращается к ней назад… Природа — это
значит решиться быть столь же неморальным, как природа.
Мы грубее, прямее, мы полны иронии к великодушным
чувствам, даже когда мы сами подпадаем под их власть.
Естественнее стало наше высшее общество — общество
богатых, праздных: люди охотятся друг на друга, половая
любовь — род спорта, в котором брак играет роль препят
ствия и приманки, развлекаются и живут ради удовольст
вия; на первое место выдвинуты телесные преимущества;
развито любопытство и смелость.
Естественнее стало наше отношение к познанию; мы с
чувством полной непорочности предаемся распутству духа,
мы ненавидим патетические и гиератические манеры, мы

1
ощущения (фр.).
2
глупости (фр.).
3
щедрых чувств (фр.).




nietzsche.pmd 88 22.12.2004, 0:06
Black
находим себе забаву в самых запретных вещах, у нас едва
89
ли был бы еще какой либо интерес к познанию, если бы по
дороге к нему мы принуждены были скучать.
европейский нигилизм




Естественнее стало наше отношение к морали. Принци
пы стали смешными; никто более не решается без иронии
говорить о своем «долге». Но ценится готовый на помощь
доброжелательный строй души (мораль видят в инстинкте
и пренебрегают остальными ее основами, кроме разве не
скольких понятий по вопросам чести).
Естественнее стало наше положение in politicis1: мы усма
триваем проблемы мощи, некоторой quantum2 силы, отно
сительно другого quantum’a. Мы не верим в право, которое
бы не покоилось на силе отстоять себя, мы ощущаем все
права как завоевания.
Естественнее стала наша оценка великих людей и вещей:
мы считаем страсть за преимущество; мы не признаем ве
ликим ничего, к чему бы не примешивалось и великого пре
ступления; мы воспринимаем всякое величие как постанов
ку себя вне круга морали.
Естественнее стало наше отношение к природе: мы уже
не любим ее за ее «невинность», «разумность», «красоту»;
мы ее таки порядком «одьяволили» и «оглупили». Но вмес
то того, чтобы презирать природу за это, мы стали чувство
вать себя в ней больше «дома», она стала нам как то роднее.
Она не претендует на добродетель — мы уважаем ее за это.
Естественнее стало наше отношение к искусству: мы не
требуем от него прекрасных вымыслов и т. п.; царит гру
бый позитивизм, который констатирует реальность, сам
не возбуждаясь. In summa: стали заметны признаки того, что
европеец XIX столетия менее стыдится своих инстинктов;
он сделал добрый шаг к тому, чтобы когда нибудь признать
ся себе в своей безусловной естественности, т. е. иммораль
ности, без всякой горечи: напротив того — с сознанием возмож
ности вынести лицезрение этой истины.
Для некоторых сказанное будет звучать как утвержде
ние, что испорченность шагнула вперед, и действительно
человек приблизился не к «природе», о которой говорит Рус
со, не сделал лишний шаг вперед к той цивилизации, кото

1
в политике (лат.).
2
некоторое количество (лат.).




nietzsche.pmd 89 22.12.2004, 0:06
Black
рую он отвергал. Мы возросли в силе, мы опять ближе подо 90
шли к XVII веку, а именно ко вкусам, установившимся в кон
це его (Данкур, Лесаж, Реньяр).

121. [Культура contra1 цивилизация.] Высшие точки подъема
культуры и цивилизации не совпадают: не следует обманы
ваться в вопросе о глубочайшем антагонизме между культу
рой и цивилизацией. Великие моменты культуры всегда бы
ли, морально говоря, эпохами испорченности; и с другой сто
роны, эпохи преднамеренного и насильственного укрощения
зверя человека (цивилизации) были временами нетерпимо
сти по отношению к наиболее духовным и наиболее смелым
натурам. Цивилизация желает чего то другого, чем культу
ра — быть может даже чего то прямо противоположного.

122. От чего я предостерегаю?
От смешения инстинктов декаданса с гуманностью;
От смешения разлагающих и необходимо влекущих к дека
дансу средств цивилизации с культурой;
От смешения распущенности и принципа «laisser aller»2
с волей к власти (она представляет из себя прямо противопо
ложный принцип).

123. Нерешенные проблемы, вновь поставленные мною:
проблема цивилизации, борьба между Руссо и Вольтером око
ло 1760 го. Человек становится глубже, недоверчивее, «амо
ральнее», сильнее, самоувереннее,— и постольку «естествен
нее». Это прогресс. При этом, путем известного разделения
труда, отделяются озлобленные слои от смягченных, обуз
данных,— так, что общий факт этого отделения не так то
легко бросается в глаза… Из самой природы силы, власти над
собою и обаяния силы вытекает то, что эти более сильные
слои овладевают искусством принудить всех видеть в их
озлоблении нечто высшее. Всякий «прогресс» сопровожда
ется истолкованием возросших в силе элементов «добра».

124. Возвратить людям мужество их естественных инстин
ктов.

1
против (лат.).
2
небрежности (фр.).




nietzsche.pmd 90 22.12.2004, 0:06
Black
Препятствовать их низкой самооценке (не обесценению
91
в себе человека как индивида, а человека как природы)…
Устранить из вещей противоположности, постигнув, что
европейский нигилизм




мы сами вложили их в вещи.
Устранить вообще из жизни идиосинкразию общественно
сти (вина, наказание, справедливость, честность, свобода,
любовь и т. д.).
Движение вперед к «естественности»: во всех полити
ческих вопросах, также и во взаимоотношении партий,—
даже меркантильных, рабочих или работодательских пар
тий — дело идет о вопросах мощи: «что я могу» — и лишь затем,
как вторичное — «что я должен».

125. Социализм,— как до конца продуманная тирания нич
тожнейших и глупейших, т. е. поверхностных, завистливых,
на три четверти актеров — действительно является конеч
ным выводом из «современных идей» и их скрытого анар
хизма, но в тепловатой атмосфере демократического благо
получия слабеет способность делать выводы, да и вообще
приходить к какому либо определенному концу. Люди плы
вут по течению, но не делают заключений. Поэтому, в об
щем, социализм представляется кисловатой и безнадежной
вещью; и трудно найти более забавное зрелище, чем созер
цание противоречия между ядовитыми и мрачными физи
ономиями современных социалистов и безмятежным бара
ньим счастьем их надежд и пожеланий. А о каких жалких
придавленных чувствах свидетельствует хотя бы один их
стиль! Однако при всем том, они могут во многих местах
Европы перейти к насильственным актам и нападениям;
грядущему столетию предстоит испытать по местам осно
вательные «колики», и Парижская коммуна, находящая себе
апологетов и защитников даже в Германии, окажется, по
жалуй, только легким «несварением желудка» по сравне
нию с тем, что предстоит. Тем не менее собственников все
гда будет более чем достаточно, что помешает социализму
принять характер чего либо большего, чем приступа болез
ни; а эти собственники как один человек держатся той ве
ры, «что надо иметь нечто, чтобы быть чем нибудь». И это —
старейший и самый здоровый из всех инстинктов; я бы при
бавил: «нужно стремиться иметь больше, чем имеешь, если
хочешь стать чем либо большим». Так говорит учение, кото




nietzsche.pmd 91 22.12.2004, 0:06
Black
рое сама жизнь проповедует всему, что живет — мораль раз 92
вития. Иметь и желать иметь больше, рост, одним словом,—
в этом сама жизнь. В учении социализма плохо спрятана
«воля к отрицанию жизни»: подобное учение могли выду
мать только неудавшиеся люди и расы. И в самом деле, мне
бы хотелось, чтобы на нескольких больших примерах было
показано, что в социалистическом обществе жизнь сама се
бя отрицает, сама подрезает свои корни. Земля достаточно
велика, и человек все еще недостаточно исчерпан, чтобы та
кого рода практическое поучение и demonsratio ad absurdum1
представлялись мне нежелательным и, даже в том случае,
если бы они могли достичь своей цели лишь ценою затраты
огромного количества человеческих жизней. Как бы то ни
было, но пусть и в качестве беспокойного крота под почвою
погрязшего в своей глупости общества социализм может
представить нечто полезное и целительное; он замедляет
наступление «на земле мира» и окончательное проникнове
ние добродушием демократического стадного животного,
он вынуждает европейцев к сохранению достаточного ума,
т. е. хитрости и осторожности, удерживает их от окончатель
ного отказа от мужественных и воинственных добродете
лей,— он до поры до времени защищает Европу от угрожа
ющего ей marasmus femininus2.

126. Наиболее удачные задержки и лекарства современности:
1) общая воинская повинность с настоящими войнами,
при которых не до шутки;
2) национальная ограниченность (упрощающая, концен
трирующая);
3) улучшенное питание (мясо);
4) все более чистые и здоровые жилища;
5) преобладание физиологии над теологией, моралисти
кой, экономикой и политикой:
6) воинская суровость в требовании и исполнении сво
их «обязанностей» (более не захваливать людей).

127. Меня радует военное развитие Европы, а также анар
хизм во внутренних состояниях — пора покоя и китайщины,

1
доказательство от бессмыслицы (лат.).
2
женского маразма (лат.).




nietzsche.pmd 92 22.12.2004, 0:06
Black
которую Гальяни предсказывал применительно к этому сто
93
летию, прошла. Личная мужественная деятельность, крепость
тела вновь приобретают ценность, оценки приобретают
европейский нигилизм




более физический характер. Прекрасные мужи становят
ся вновь возможными. Бледное ханжество (с Мандарина
ми во главе) отжило свой век. В каждом из нас сказано вар
вару «да», также — и дикому зверю. Именно поэтому от фило
софов теперь можно ждать большего. Кант со временем еще
станет пугалом для птиц.

128. Есть ли основания к унынию? Кто сохранил и воспи
тал в себе крепкую волю, вместе с широким умом имеет бо
лее благоприятные шансы возвышения, чем когда либо. Ибо
способность человека массы быть дрессируемым стала весьма
велика в этой демократической Европе; люди, легко обуча
ющиеся, легко управляемые, представляют правило; стад
ное животное, подготовлено, и оно даже весьма интелли
гентно. Кто может повелевать, находит таких, которые дол
жны подчиняться: из повелевающих я имею в виду, напри
мер, Наполеона и Бисмарка. Конкуренция с сильной неин
теллигентной волей, которая служит главнейшим препят
ствием к управлению людьми, незначительна. Кто ж не спра
вится с этими господами «объективными», слабыми волей,
вроде Ранке или Ренана!

129. Духовное просвещение — вернейшее средство сделать лю
дей неустойчивыми, слабыми волей, ищущими сообщества
и поддержки,— короче, средство развить в человеке стад
ное животное; вот почему до сих пор великие правители ху
дожники и собственно правления (Конфуций в Китае, На
полеон, imperium Romanum, Папство в те времена, когда
оно было обращено к власти, а не только к миру), то есть те
и то, в ком и в чем сумели достичь своего кульминационного
пункта господствующие инстинкты, ставили и на духовное
просвещение,— по меньшей мере представляли ему свобо
ду действия (как папы Ренессанса).
Самообман толпы по этому вопросу, что, например,
имеет место во всей демократии — в высшей степени ценен:
к измельчанию человека и к приданию ему большей гибко
сти в подчинении всякому управлению стремятся, видя в
том «прогресс»!




nietzsche.pmd 93 22.12.2004, 0:06
Black
130. Высшая справедливость и кротость как состояние ос 94
лабления (Новый Завет и первоначальная христианская об
щина,— являющаяся полной betise1 у англичан, Дарвина, Уол
леса). Ваша справедливость, о высшие натуры, гонит вас к suf
frage universe2 и т. п., ваша человечность — к кротости по от
ношению к преступлению и глупости. С течением времени вы
приведете этим путем глупость и необдуманность к победе: до
вольство и глупость — векторность этого пути.
С внешней стороны — столетие необычайных войн, пере
воротов, взрывов. С внутренней стороны — все большая сла
бость людей, события как возбудители масс. Парижанин как
европейская крайность.
Следствия: 1) варвары (сначала, конечно, под видом ста
рой культуры); 2) державные индивиды (там, где варварские мас
сы сил скрещиваются с несвязанностью по отношению ко все
му прежде бывшему). Эпоха величайшей глупости, грубо
сти и ничтожества масс, а также эпоха высших индивидов.

131. Бесчисленное множество индивидов высшей породы
гибнут теперь, но кто уцелел, тот силен, как черт. Нечто по
добное было во времена Ренессанса.

132. Что отличает нас, действительно хороших европейцев, от
людей различных отечеств, какое мы имеем перед ними
преимущество? Во первых, мы — атеисты и имморалисты,
но мы поддерживаем религии и морали стадного инстинк
та,— дело в том, что при помощи их подготовляется порода
людей, которая когда нибудь да попадет в наши руки, кото
рая должна будет восхотеть наших рук.
Мы по ту сторону добра и зла,— но мы требуем безус
ловного признания святыни стадной морали.
Мы оставляем за собой право на многоразличные виды
философии, в распространении которой может оказаться
надобность; таковой, при случае, может быть пессимисти
ческая философия, играющая роль молота; европейский вид
буддизма тоже, при случае, может оказаться полезным.
Мы будем, по всем вероятиям, поддерживать развитие
и окончательное созревание демократизма: он приводит к

1
глупость (фр.).
2
всеобщему избирательному праву (фр.).




nietzsche.pmd 94 22.12.2004, 0:06
Black
ослаблению воли; на социализм мы смотрим, как на жало,
95
предотвращающее возможное душевное усыпление и ле
ность.
европейский нигилизм




Наше положение по отношению к народам. Наши пред
почтения,— мы обращаем внимание на результаты скрещи
вания.
Мы — в стороне, имеем известный достаток, силу; иро
ния по отношению к «прессе» и уровню ее интеллектуаль
ности. Забота о том, чтобы люди науки не обратились в ли
тераторов. Мы относимся презрительно ко всякому обра
зованию, совместимому с чтением газет и в особенности —
с сотрудничеством в них.
Мы выдвигаем на первый план наше случайное поло
жение в свете (как Гете, Стендаль), а также внешние собы
тия нашей жизни и подчеркиваем это, чтобы ввести в об
ман относительно наших скрытых планов. Сами мы выжида
ем и остерегаемся связывать с этими обстоятельствами нашу
душу. Они служат нам временным пристанищем и кровом,
в которых нуждаются и которые приемлют странники,—
мы остерегаемся в них приживаться.
Мы имеем преимущество перед нашими собратьями —
людьми disciplina voluntatis1. Вся наша сила тратится на раз
витие силы воли, искусства, позволяющего нам носить мас
ки, искусства разумения по ту сторону аффектов (а также
мыслить «сверхъевропейски», до поры до времени).
Приуготовление к тому, чтобы стать законодателями
будущего, владыками земли; по меньшей мере к тому, что
бы этим стали наши дети. Принципиальное внимание, об
ращенное на браки.

133. Двадцатый век. Аббат Гальяни говорит где то: «La pre
voyance est la cause des guerres actuelles de l’Europe. Si l’on
voulait se donner la peine de ne rien prevoir, tout le monde serait
tranquille, et je ne crois pas qu’on serait plus malheureux parce
qu’on ne ferait pas la guerre»2. Так как я нимало не разделяю

1
воля к учению (лат.).
2
«Предусмотрительность — причина теперешних европей
ских войн. Если бы только дали себе труд ничего не предусма
тривать, все бы были спокойны, и я не думаю, чтобы от этого
более несчастливы, потому что бы не воевали.» (фр.).




nietzsche.pmd 95 22.12.2004, 0:06
Black
миролюбивых воззрений моего покойного друга Гальяни,
то я и не боюсь кое что предсказать и таким образом, быть
может, подать повод к появлению признака войны. Страш
нейшее землетрясение вызовет и огромную потребность
одуматься, а вместе с тем возникнут новые вопросы.

134. Настало время великого полдня, ужасающего просветле
ния: мой род пессимизма — великая исходная точка.
I. Коренное противоречие в цивилизации и в возвы
шении человека.
II. Моральные оценки как история лжи и искусство
клеветы на службе у воли к власти (стадной воли, восстав
шей против более сильных людей).
III. Условия всякого повышения культуры (возможность
отбора за счет толпы) суть условия роста вообще.
IV. Многозначительность мира как вопрос силы, которая
рассматривает все вещи под перспективой их роста. Мораль
но христианские суждения ценности как восстание рабов и
рабская лживость (по сравнению с аристократическими
ценностями античного мира).




nietzsche.pmd 96 22.12.2004, 0:06
Black
книга вторая


критика
прежних
высших
ценностей
Перевод М. Рудницкого (i),
М. Рубинштейна (ii),
Т. Гейликмана (iii)




nietzsche.pmd 97 22.12.2004, 0:06
Black
99


[i. ]
критика прежних высших ценностей




Всю красоту и возвышенность, которые мы придали вещам
наяву и в нашей фантазии, я хочу затребовать назад как
достояние и изделие человека, как прекраснейшую его апо
логию. Человек как поэт, как мыслитель, как бог, как любовь,
как могущество — восхитимся той поистине царской щедро
стью, с которой он одаривал вещи, и все для того, чтобы
обеднить себя и себя почувствовать несчастным! До сей поры
это было величайшее его самоотречение — то, что он, покло
няясь и обожествляя, сам старался уйти в тень, что это он
сам создал все, чему поклонялся и что обожествлял.


[1. К возникновению религии]

135. О происхождении религии.— Точно так же, как в наши дни
человек необразованный верит в то, что его гнев — причи
на того, что он гневается, его ум — причина того, что он ду
мает, его душа — причина того, что он чувствует, короче, точ
но так же, как и по сей день множество психологических сущ
ностей совершенно бездумно ставится на место их причин,—
точно так же на еще более наивной стадии своего развития
человек объяснял себе те же явления с помощью персо
нифицированных психологических сущностей. Состояния,
которые казались ему чуждыми, захватывающими, непод
властными, он истолковывал как одержимость колдовски
ми чарами и могуществом какой то личности. Так, христиа
нин — а в наши дни это самый наивный и отсталый подвид
человечества — объясняет чувство надежды, покоя, чувство
«спасения» психологическим вдохновением, воздействием
Бога: для него, как типа в существенной мере страдающего
и беспокойного, все чувства счастья, покоя и согласия с бы
тием предстают, понятное дело, как нечто чуждое и требую
щее разъяснения. У представителей более умных, сильных
и жизнелюбивых рас убеждение в воздействии чуждой силы




nietzsche.pmd 99 22.12.2004, 0:06
Black
связано прежде всего с эпилепсией; но и всякие иные род 100
ственные проявления несвободы, как то одержимость энту
зиаста, поэта, великого преступника, одержимость страстя
ми вроде любви и мести тоже служат делу изобретения не
человеческих сил.
Такое состояние конкретизируют, сопрягая его с какой
либо личностью, и начинают утверждать, что такое состоя
ние, когда оно наступает, есть, мол, результат воздействия
этой личности. Иными словами: в психологии образования
божества состояние, чтобы стать воздействием, персони
фицируется как причина.
Психологическая логика здесь такая: чувство могуще
ства, когда оно овладевает человеком внезапно и необори
мо,— а это случается при всех сильных аффектах,— возбуж
дает в человеке сомнение в своей личности: он не осмели
вается помыслить себя причиной этого удивительного чув
ства,— и тогда он подставляет вместо себя более сильную лич
ность, то есть божество.
In summa: происхождение религии следует искать в
крайних чувствах могущества, которые застигают челове
ка врасплох как проявления чуждой силы — и тогда, подоб
но больному, которому какая нибудь его конечность кажет
ся тяжелой, как бы не своей, и он думает, будто его прида
вил другой человек, наивный homo religiosus1 начинает рас
кладывать себя на несколько личностей. Религия — это свое
образный случай «alteration de la personalite»2. Своего рода
чувство боязни и страха перед самим собой… Но также и чув
ство необычайного счастья и подъема… В среде больных до

<<

стр. 3
(всего 30)

СОДЕРЖАНИЕ

>>