<<

стр. 7
(всего 30)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

ству», на самом же деле — уничтожение известного, в корне
отличного вида (подкапывание под его ценности и его сча
стье).
То, в чем заключается сила враждебной расы или враж
дебного сословия, истолковывается как самое дурное, самое
вредное в них: ибо в этом они нам вредны (их «добродете
ли» опорочиваются и перекрещиваются).
Если человек или народ вредит нам, то это считается
достаточным доводом против него, но с его точки зрения мы
желательны для него в качестве тех, из которых они могут
извлечь пользу для себя.
Стремление «гуманизировать»? (которое весьма наивно
полагает, что решило вопрос о том, «что человечно») есть
тартюфство, под прикрытием которого вполне определен
ный род людей стремится достигнуть господства,— точнее,
это — вполне определенный инстинкт, стадный инстинкт.
«Равенство людей», то, что скрывается под тенденцией,
стремящейся все большее число людей сделать равными как
людей.
«Заинтересованность» в установлении общеобязательной мо
рали. (Уловка: сделать сильные страсти — властолюбие и жад
ность — покровителями добродетели).
В какой мере всякого рода деловые люди и стяжатели,—
словом, все, кто должны давать в кредит и брать в кредит,
вынуждены стоять за одинаковый характер и одинаковое
основание ценности: мировая торговля и мировой обман вся
ческого рода завоевывают силой и, так сказать, покупают
для себя добродетель.
Таковы же отношения государства и всякого вида гос
подства к чиновникам и солдатам; так же поступает и на
ука, чтобы работать с уверенностью и сберегать силы. То
же самое справедливо и в отношении священнослужителей.
Здесь, следовательно, общеобязательная мораль уста
навливается силой, ибо с помощью ее достигается извест
ная выгода: а для того, чтобы обеспечить ей победу, объяв
ляется война безнравственности и пускается в ход насилие
— по какому праву? Без всякого права, а просто под давлени




nietzsche.pmd 190 22.12.2004, 0:06
Black
ем инстинкта самосохранения. Те же самые классы пользу
191
ются имморальностью там, где она им выгодна.
критика прежних высших ценностей




316. Лицемерная личина, которую носят напоказ все учреж
дения гражданского общества, должна показать, что они суть,
якобы, порождения моральности, например: брак, труд, про
фессия, отечество, семья, порядок, право. Но так как все
они без исключения созданы для среднего сорта людей, в
целях защиты последнего против исключения и исключи
тельных потребностей, то нет ничего удивительного, что
в этом случае мы видим такую массу лжи.

317. Нужно защищать добродетель против проповедников
добродетели — это ее злейшие враги. Ибо они проповеду
ют добродетель как идеал для всех; они отнимают у доброде
тели прелесть чего то редкого, неподражаемого, исключи
тельного, незаурядного — ее аристократическое обаяние. Рав
ным образом должно бороться с закоснелыми идеалистами,
которые ревностно выстукивают все горшки и бывают очень
довольны, когда при этом получают пустой звук,— какая на
ивность,— требовать великого и редкого и констатировать
его отсутствие со злобой и презрением к людям! Например,
ясно, как Божий день, что каждый брак может иметь ту цен
ность, какой обладают лица, вступающие в брак, т. е. что
брак в общем и среднем будет чем то жалким и непристой
ным: никакой пастор, никакой бургомистр не может сделать
из него чего либо иного.
Добродетель имеет против себя все инстинкты средне
го человека: она невыгодна, нецелесообразна, она изолиру
ет; она сродни страсти и мало доступна разуму; она портит
характер, голову, смысл,— если мерить ее меркой средне
го человека; она возбуждает вражду к порядку, ко лжи, кото
рая в скрытом виде заключена во всяком порядке, всяком
установлении, всякой действительности,— она самый вред
ный порок, если оценивать ее по степени ее вредного дей
ствия на других.
Я узнаю добродетель по тому, что она: 1) не стремится
быть узнанной; 2) не предполагает всюду добродетели, а как
раз нечто иное; 3) не страдает от отсутствия добродетели,
а, наоборот, она видит в этом обстоятельстве лишь выраже
ние расстояния, отделяющего людей, на основании которо




nietzsche.pmd 191 22.12.2004, 0:06
Black
го добродетель имеет право на наше уважение; она не сообща 192
ется другим; 4) она не занимается пропагандой…; 5) она ни
кому не позволяет разыгрывать судью, потому что она все
гда есть добродетель в себе; 6) она делает именно все то, что
обыкновенно воспрещается; добродетель, как я ее понимаю,
есть собственно vetitum1 во всяком стадном законодатель
стве; 7) короче говоря, она добродетель в стиле Возрожде
ния, virtu, добродетель, свободная от моралина.

318. Прежде всего, господа добродетельные, вы не долж
ны иметь никаких преимуществ перед нами, мы постараем
ся вселить в вашу душу надлежащую скромность: то, что вам
советует ваша добродетель, есть жалкое себялюбие и благо
разумие. И если бы у вас было побольше силы и мужества, то
вы не опускались бы в такой мере до степени добродетель
ных нулей. Вы делаете из себя, что вы можете: частью то, что
вы должны — к чему вас вынуждают ваши обстоятельства,—
частью то, что вам доставляет удовольствие, частью то, что
вам кажется полезным. Но раз вы делаете только то, что
подсказывается вашими склонностями или что вам прино
сит пользу, то в этом отношении вы не имеете права ни тре
бовать похвал себе, ни позволять хвалить себя. Если человек толь
ко добродетелен, то он принадлежит к весьма мелкой породе
людей. Тут не должно быть места заблуждению! Люди, ко
торые в чем нибудь выдавались, никогда не были такого ро
да добродетельными ослами, их глубочайший инстинкт,—
инстинкт отпущенной им меры власти, не нашел бы себе в
таком случае достаточного выражения, между тем как с точ
ки зрения вашей микроскопической дозы власти нет ничего
мудрее добродетели. Но за вами преимущество числа, а по
скольку вы тиранизируете, мы будем вести с вами войну…

319. Добродетельный человек уже потому низший вид челове
ка, что он не представляет собой «личности», а получает
свою ценность благодаря тому, что он отвечает известной
схеме человека, которая выработана раз навсегда. У него
нет ценности a part2: его можно сравнивать, у него есть рав
ные ему, он не должен быть единичным.

1
воспрещенное (лат.).
2
отдельно (фр.).




nietzsche.pmd 192 22.12.2004, 0:06
Black
Переберите качества хорошего человека, почему они
193
нам приятны? Потому что с ним нам не нужно воевать, по
тому что он не вызывает в нас ни недоверия, ни осторож
критика прежних высших ценностей




ности, ни сдержанности, ни строгости: наша лень, добро
душие, легкомыслие чувствуют себя хорошо при этом. Наше
хорошее самочувствие и есть то, что мы проецируем из себя нару
жу и засчитываем хорошему человеку как его свойство, как
его ценность.

320. Добродетель является при известных условиях про
сто почтенной формой глупости,— кто мог бы быть из за
этого на нее в претензии? И этот вид добродетели не пере
жит еще и по настоящее время. Некоторого рода милая кре
стьянская простота, которая возможна, однако, во всех со
словиях и к которой нельзя относиться иначе, как с почте
нием и улыбкой, еще и теперь верит в то, что все в хоро
ших руках, а именно: в «руце Божией»,— и когда она отстаи
вает это положение с такой скромной уверенностью, как
будто она утверждает, что дважды два четыре, то мы, дру
гие, поостережемся ей противоречить. Для чего смущать
эту чистую глупость? Для чего омрачать ее нашими опасе
ниями насчет человека, народа, цели, будущего? И если бы
мы и хотели этого, мы не могли бы. Она вносит в вещи свою
собственную почтенную глупость и доброту (ведь для нее
пока жив еще старый Бог, deus myops!1), а мы — остальные,
вносим в вещи нечто иное: нашу загадочную натуру, наши
противоречия, нашу мудрость, более глубокую, более болез
ненную, более подозрительную.

321. Кому добродетель достается легко, тот даже смеется
над ней. В добродетели невозможно сохранить серьезность:
достигнув ее, сейчас же спешат прыгнуть дальше — куда? В
чертовщину.
Как интеллигентны стали, между тем, все наши дурные
склонности и влечения! Как мучит их научное любопыт
ство! Истинные крючки на удочках познания!

322. Нужно связать порок с чем нибудь явно мучительным
так, чтобы заставить бежать от порока, с целью избавиться

1
Бог близорук! (лат.).




nietzsche.pmd 193 22.12.2004, 0:06
Black
от того, что с ним связано. Таков знаменитый случай Тан 194
гейзера. Тангейзер, выведенный из терпения вагнеровс
кой музыкой, не в состоянии выдерживать далее даже Ве
неру; добродетель вдруг приобретает привлекательность
в его глазах, тюрингенская дева повышается в цене; и — что
невероятнее всего — ему начинает нравиться романс Воль
фрама фон Эшенбаха.

323. Патронат добродетели. Алчность, властолюбие, леность,
глупость, страх: все они заинтересованы в деле добродете
ли; поэтому то она и стоит так твердо.

324. Добродетель не встречает больше доверия, ее притяга
тельная сила пропала; разве что кто нибудь снова сумеет
выпустить ее на рынок в виде необычной формы приключе
ний и распутства. Она требует от своих поклонников слиш
ком много экстравагантности и тупоумия, чем в наше время
восстанавливает против себя совесть. Конечно, в глазах бес
совестных и совершенно нерассудительных людей именно
это и может стать источником ее нового обаяния,— и вот
теперь она является тем, чем она еще никогда не была,—
пороком.

325. Добродетель остается самым дорогим пороком — пусть
она им и остается!

326. Добродетели столь же опасны, сколь и пороки, по
скольку мы допускаем, чтобы они властвовали над нами из
вне в качестве авторитета и закона, а не порождаем их, как
надлежало бы, сначала из самих себя, как наиболее личную
форму самообороны, как нашу потребность, как условие
именно нашего существования и роста, которое мы позна
ем и признаем,— независимо от того, растут ли другие вме
сте с нами при одинаковых или различных условиях.
Это положение об опасности добродетели, взятой не
зависимо от личности, объективной добродетели, справед
ливо также и относительно скромности: из за нее погиба
ет много выдающихся умов. Моральность скромности спо
собствует крайне вредному размягчению таких душ, кото
рые одни только имеют право быть при известных услови
ях твердыми.




nietzsche.pmd 194 22.12.2004, 0:06
Black
327. Необходимо шаг за шагом суживать и ограничивать
195
царство моральности: нужно извлечь на свет Божий подлин
ные имена действующих в этом случае инстинктов и окру
критика прежних высших ценностей




жить их заслуженным почетом, после того как их столь дол
гое время прятали под лицемерной маской добродетели;
ради стыда перед нашей «честностью», все настойчивее в
нас говорящей, нужно отучиться от стыда, заставляющего
нас отрекаться от наших естественных инстинктов и замал
чивать их. Мерою силы должна служить большая или мень
шая способность обходиться без добродетели. Мыслима та
кая высота, на которой понятие «добродетели» настолько
бы изменило свое содержание, что звучало бы как virtu, как
добродетель Возрождения, как свободная от моралина доб
родетель. А пока — как далеки мы еще от этого идеала!
Сужение области морали — свидетельство ее совершен
ствования. Везде, где еще не могли мыслить каузально, мы
слили морально.

328. В конце концов — чего я достиг? Не станем скрывать
от себя крайне странного результата: я сообщил добродете
ли новую привлекательность — она действует как нечто запре
щенное. Против нее направлена наша утонченнейшая чест
ность, она засолена в «cum grano salis1» угрызений научной
совести; от нее отдает какой то старомодностью и антика
ми, так что теперь она, наконец, привлекает рафинирован
ных и возбуждает их любопытство,— короче говоря, она дей
ствует как порок. Только теперь, когда мы узнали, что все
есть только ложь и видимость, мы получили снова право на
эту прекраснейшую из форм лжи — на ложь добродетели.
Нет больше инстанции, которая была бы вправе запретить
ее нам: только после того, как мы вскрыли сущность добро
детели как известной формы имморальности, она снова уза
конена,— она водворена на надлежащее место и уравнена в
правах в соответствии с ее основным значением, она состав
ляет часть коренной безнравственности всего существую
щего — как первостепенный продукт роскоши, как самая
высокомерная, самая драгоценная и самая редкостная фор
ма порока. Мы разгладили ее морщины и сорвали с нее ду
ховное облачение, мы избавили ее от навязчивости толпы,

1
крупинка соли (лат.).




nietzsche.pmd 195 22.12.2004, 0:06
Black
освободили ее от бессмысленного оцепенения, пустого 196
взгляда, высокой прически, иератической мускулатуры.

329. Повредил ли я этим добродетели?.. Так же мало, как
анархисты — властителям: именно с тех пор, как в них ста
ли стрелять, они снова прочно сидят на своем троне… Ибо
так было всегда и всегда будет так — нельзя какой нибудь
вещи принести больше пользы, как преследуя ее и травя ее
всеми собаками… Это — сделал я.


[5. Моральный идеал]

[. ]

330. Начать последнюю с того, чтобы уничтожить слово
«идеал»: критика желательностей.

331. Только очень немногие отдают себе отчет в том, что
включает в себя точка зрения желательности, всякое «тако
во оно должно быть, но оно не таково» или даже «так оно
должно было быть»: осуждение общего хода вещей. Ибо в
этом последнем нет ничего изолированного: самое малое
является носителем целого, на твоей маленькой несправед
ливости возведено все здание будущего; всякая критика,
которая касается самого малого, осуждает одновременно и
все целое. Если мы, далее, допустим, что моральная норма,
как полагал это даже Кант, никогда вполне не осуществляет
ся и постоянно возвышалась над действительностью в виде
некоторого рода потустороннего мира, который никогда с
ней не смешивается, то мораль заключала бы в себе сужде
ние о целом, которое позволяло бы, однако, спросить: отку
да она берет право на это? Каким образом часть берет на себя
смелость в данном случае играть роль судьи по отношению
к целому? И если бы этот моральный суд и недовольство
действительностью были, как это утверждали, неискорени
мым инстинктом, то не являлся ли бы, может быть, тогда
этот инстинкт одной из неискоренимых глупостей и в то
же время нескромностей нашей species1? Но, утверждая

1
вид (лат.).




nietzsche.pmd 196 22.12.2004, 0:06
Black
это, мы совершаем именно то, что мы порицаем; точка зре
197
ния желательности, незаконной игры в суд составляет при
надлежность хода вещей, точно так же, как и всякая неспра
критика прежних высших ценностей




ведливость и всякое несовершенство,— тут именно и про
является наше представление о «совершенстве», не нахо
дящее себе удовлетворения. Всякое влечение, ищущее удов
летворения, является выражением недовольства данным
положением вещей. А в самом деле? Не составлено ли миро
вое целое сплошь из недовольных частей, которые все дви
жутся стремлением к желательному, не сводится ли «сам ми
ровой ход вещей» именно к такому «прочь отсюда! прочь от
действительности!»? Не есть ли «ход вещей» — сама вечная
неудовлетворенность? Может быть желательность и есть
сама движущая сила? Может быть она — deus2?
Важно, как мне сдается, расстаться раз навсегда с по
нятиями «все», «единство», «сила», «безусловное»; иначе мы
неизбежно должны видеть в них высшую инстанцию и на
зывать «Богом». Необходимо раздробить всеобщность; оту
читься от преклонения перед всеобщностью: то, что мы
отдавали незнакомому и целому, сохранить для ближайше
го, нашего.
Кант, например, говорит: «Две вещи вечно останутся
достойными почитания» (заключение практического разу
ма) — мы в настоящее время, пожалуй, сказали бы: «пище
варение почтеннее». «Всеобщность» неизбежно снова при
несла бы с собой старые проблемы: «как возможно зло? « и
т. д. Итак, не существует никакой всеобщности, нет великого
чувствилища, инвентаря или магазина силы.

332. Человек, как он должен быть,— это звучит для нас столь
же нелепо, как «дерево, как оно должно быть».

333. Этика или «философия желательности». «Должно бы
ло бы быть иначе», «должно выйти иначе» — зародышем эти
ки, стало быть, является недовольство.
Можно было бы найти выход, во первых, выбирая слу
чаи, где этого чувства нет налицо, во вторых, поняв всю
заключающуюся в нем самонадеянность и глупость, ибо тре
бовать, чтобы что нибудь было иным, чем оно есть, значит

2
божество (лат.).




nietzsche.pmd 197 22.12.2004, 0:06
Black
требовать, чтобы вcе было иначе,— в этом требовании зак 198
лючена уже отрицательная критика целого. Но сама жизнь
есть такое требование.
Констатировать, что есть, как оно есть,— это представ
ляется чем то невыразимо более значительным, более се
рьезным, чем всякое «так оно должно было быть», потому
что последнее, как форма человеческой критики и самоуве
ренности, заранее осуждено на посмешище. В нем выража
ется потребность, которая домогается, чтобы устройство
мира было приноровлено к нашему человеческому благопо
лучию, а также решение сделать все возможное для осуще
ствления этой задачи.
С другой стороны, только это требование «так должно
было бы быть» вызвало к жизни то, другое стремление к
тому, что есть. А именно, знание того, что есть, есть уже
следствие постановки вопроса: «Как? Возможно ли это? По
чему именно так?» Удивление, вызванное несогласованно
стью наших желаний и мирового процесса, привело к не
обходимости познакомиться с мировым порядком. Может
быть дело обстоит и иначе; может быть, это «так оно долж
но было бы быть» — и есть наше стремление покорить мир.

334. В настоящее время, когда мы не можем подавить в себе
легкой иронии, выслушивая «человек должен быть таким то
и таким то», когда мы безусловно держимся того, что чело
век, несмотря на все, может стать только тем, что он есть
(несмотря на все — это значит: вопреки воспитанию, обу
чению, среде, случайностям и катастрофам), мы научились
в вопросах морали самым курьезным образом извращать от
ношение причины и следствия, и ничто, может быть, не от
личает нас более решительно от прежних последователей
морали. Мы, например, не говорим больше «порок есть
причина того, что данный человек должен погибнуть так
же и физиологически»; точно так же мы не говорим: «чело
век обязан своим благосостоянием добродетели, она обес
печивает ему должную жизнь и счастье». Наше мнение, на
оборот, таково, что порок и добродетель не причины, а толь
ко следствия. Мы делаемся порядочными людьми потому, что
мы суть порядочные люди, т. е. потому, что мы рождены с
капиталом хороших инстинктов и в благоприятных услови
ях… Если ты появился на свет бедняком, от родителей, ко




nietzsche.pmd 198 22.12.2004, 0:06
Black
торые во всем только расточали и ничего не скопили, то ты
199
«неисправим», это значит — созрел для каторжных работ и
дома умалишенных…
критика прежних высших ценностей




Мы в настоящее время не можем более мыслить мораль
ную дегенерацию отдельно от физиологической: первая
есть простой комплекс симптомов последней; необходимо
бывают дурными, как необходимо бывают больными… Дур
ной — это слово обозначает для нас известные состояния
немощи, бессилия, которые связаны с типом дегенерации,
например: слабость воли, неопределенность и даже мно
жественность «личности», бессилие ответить реакцией на
какое нибудь раздражение и неумение «владеть собой», не
свобода от всякого рода внушения со стороны чужой воли.
Порок не причина, порок есть следствие… Порок есть до
вольно произвольное отграничение понятия, имеющее це
лью объединить известные следствия физиологического
вырождения. Общее положение, которое выставлено хри
стианством — «человек дурен» — имело бы свое оправдание,
если бы мы были вправе тип дегенерата считать нормаль
ным типом человека. Но это, может быть, преувеличение.
Несомненно, это положение справедливо всюду, где имен
но христианство процветает и господствует; ибо оно явля
ется указанием на нездоровую почву, на почву, благоприят
ную для вырождения.

335. Нельзя достаточно надивиться человеку, если иметь
в виду его умение отстоять себя, выдержать, использовать
обстоятельства, уничтожить своих противников; наоборот,
если мы будем наблюдать человека со стороны его желаний,
он покажется нам самым нелепым существом… Ему как бы
нужна арена для упражнений в трусости, лености, слабос
ти, слащавости, низкопоклонстве, чтобы дать возможность
отдыха его сильным и мужественным добродетелям — это
и есть желательности человека, его «идеалы». Человек, испы
тывающий желания, отдыхает от вечно ценного в нем, от
своей деятельности, на ничтожном, абсурдном, лишенном
ценности, ребяческом. Обнаруживающаяся при этом духов
ная нищета и неизобретательность у этого столь изобрета
тельного и находчивого животного ужасна. «Идеал» есть как
бы пеня, которую человек платит за колоссальную затрату
сил, которую ему надо развить во всех действительных и




nietzsche.pmd 199 22.12.2004, 0:06
Black
настоятельных задачах. Когда исчезает реальность, является 200
на сцену сон, утомление, слабость: «идеал» представляет до
известной степени форму сна, утомления, слабости… Са
мые сильные и самые беспомощные натуры ничем не отли
чаются друг от друга, когда они переживают это состояние:
они обоготворяют прекращение работы, борьбы страстей, на
пряжения, противоположностей, «реальности», in summa…
борьбы за познание, труда, связанного с познанием.
«Невинность» — так называют они идеальное состоя
ние поглупения; «блаженство» — идеальное состояние лени;
«любовь» — идеальное состояние стадного животного, кото
рое не желает больше иметь врагов. Таким способом все,
что унижает и губит человека, возводится в идеал.

336. Желание увеличивает то, чем хотят обладать; само оно
растет от неисполнения, величайшие идеи — это те, которые
создало наиболее бурное и наиболее продолжительное же
лание. Мы приписываем вещам — больше ценности, чем боль
ше растет наше стремление к ним: если «моральные цен
ности» стали высшими ценностями, то это показывает, что
моральный идеал был наименее выполнимым (поскольку он пред
ставлялся миром, лежащим по ту сторону всяких страданий,
средством блаженства). Человечество обнимало со все воз
растающим жаром одни облака; в конце концов оно своему
отчаянию, своему бессилию дало имя «Бога»…

337. Наивность, обнаруживаемая в отношении последних
«желательностей»,— в то время, как еще не знают «почему?»
человека.

338. Не напоминает ли мораль в известном отношении фаль
шивомонетчика? Она утверждает, что якобы что то знает, а
именно: что такое «добро и зло». Это значит утверждать,
что знаешь, для чего человек существует,— его цель, его на
значение. Это значит утверждать, что знаешь, что у чело
века есть цель, назначение.

339. Что человечество должно выполнить одну общую за
дачу, что оно как целое стремится к какой нибудь одной це
ли,— это весьма неясное и произвольное представление еще
очень юно. Может быть от него снова освободятся раньше,




nietzsche.pmd 200 22.12.2004, 0:06
Black
чем оно станет «idee fixe»1… Оно не может считаться це
201
лым, это человечество: оно представляет собой тесно пе
реплетающуюся массу восходящих и нисходящих жизнен
критика прежних высших ценностей




ных процессов — у нас нет юности с последующей зрелостью
и, наконец, старостью. Напротив, слои лежат вперемежку
и друг над другом — и через несколько тысячелетий может
быть будут существовать более юные типы человека, чем
те, которые мы может констатировать теперь. С другой
стороны, явления декаданса свойственны всем эпохам че
ловечества: везде есть отбросы и продукты разложения,
выделение продуктов упадка и отложения само по себе есть
жизненный процесс.
В эпоху господства христианских предрассудков этого
вопроса вовсе не существовало: все дело сводилось к спасению
отдельной души: большая или меньшая продолжительность
жизни человечества не принималась во внимание. Лучшие
из христиан желали, чтобы человечество возможно скорее
пришло к концу: относительно же того, что нужно отдельной
личности, никаких сомнений не было… Задача для каждого от
дельного индивида как теперь, так и в любой момент буду
щего для будущего человека, была ясно поставлена: ценность,
смысл; сферы ценностей были неподвижны, безусловны,
вечны, едины с Богом… То, что отклонялось от этого вечно
го типа, было греховно, исходило от дьявола, осуждено…
Центр тяжести ценности лежал для каждой души в ней
самой: спасение или осуждение! Спасение вечной души! Са
мая крайняя форма сосредоточения на себе… Для каждой души
возможно было только одно усовершенствование, только
один идеал, только один путь к искуплению… Самая край
няя форма равенства, связанная в то же время с оптичес
ким преувеличением важности отдельного человека, дохо
дящим до бессмыслицы… Сплошь бессмысленно — важные
души, вращающиеся в ужасном страхе вокруг самих себя.
Теперь ни один человек не верит больше в это бессмыс
ленное важничанье, и мы пропустим нашу мудрость через
сито презрения. Тем не менее остается непоколебленной
оптическая привычка связывать ценность человека с прибли
жением к идеальному человеку; в сущности, как перспектива
самососредоточения, так и равноправие перед идеалом остают

1
идея фикс, навязчивая идея (лат.).




nietzsche.pmd 201 22.12.2004, 0:06
Black
ся и по сию пору в силе. In summa: верят в то, что знают, в 202
чем должен заключаться крайний предел желательного в смыс
ле приближения к идеальному человеку.
Но эта вера есть только результат необыкновенной при
вычки иметь под рукою христианский идеал; последний тот
час снова извлекается на свет Божий, как только делается
попытка подвергнуть анализу «идеальный тип». Полагают,
что знают, во первых, что приближение к известному типу
желательно; во вторых, что знают — какого рода этот тип;
в третьих, что всякое уклонение от этого типа есть регресс,
задержка, утрата силы и власти человека… Мечтать об ус
ловиях, где этот совершенный человек будет иметь за собой
колоссальное численное большинство — выше этого не уда
лось подняться нашим социалистам, и даже господам ути
литаристам. Таким путем развитию человечества, по види
мому, ставится известная цель; во всяком случае, вера в по
ступательное движение по направлению к идеалу есть единствен
ная форма, в которой мыслится в настоящее время некото
рого рода цель в истории человечества. In summa: наступле
ние «царства Божия» перенесено в будущее, на землю, в
человеческие дела, но, в сущности, сохранена вера в ста
рый идеал…

340. Более скрытые формы культа христианского морального
идеала. Сентиментальное и трусливое понятие «природы», вве
денное в обращение мечтательными поклонниками приро
ды (чуждое всякого чутья того страшного, неумолимого и
цинического, которое имеется налицо даже в «самых кра
сивых» аспектах), в некотором роде попытка вычитать в
природе вышеупомянутую морально христианскую «чело
вечность»; понятие природы у Руссо, как будто «природа»
есть свобода, доброта, невинность, право, справедливость,
идиллия,— в сущности, все тот же культ христианской морали.
Собрать места, показывающие, что именно восхищало по
этов, например, в горных высях и т. д. Что Гете искал в при
роде — почему он почитал Спинозу.
Совершенное незнание предпосылки этого культа…
Сентиментальное и трусливое понятие «человек» a la Конт
и Стюарт Милль, по возможности даже предмет культа…
Это все тот же культ христианской морали под новым на
званием… Свободомыслящие, Гюйо, например.




nietzsche.pmd 202 22.12.2004, 0:06
Black
Сентиментальное и трусливое понятие «искусства» как со
203
чувствия всему страждущему, обездоленному (даже история,
напр., Тьерри) — это опять таки все тот же культ христиан
критика прежних высших ценностей




ского морального идеала.
А о социалистическом идеале и говорить нечего: он цели
ком является продуктом того же плохо понятого христиан
ского идеала морали.

341. Происхождение идеала. Исследование почвы, на которой
он произрастает.
А. Исходить из «эстетических» состояний, в которых
мир кажется полнее, круглее, совершеннее — языческий идеал;
в нем преобладает самоутверждение (отдают). Высший
тип — классический идеал как выражение благополучного со
стояния всех главных инстинктов. В нем мы снова видим
высший стиль — великий стиль. Выражение самой «воли к
власти». Инстинкт, внушающий наибольший страх, решает
ся заявить о своем существовании.
В. Исходить из состояний, в которых мир кажется более
пустым, более бледным, разжиженным, где в роли совершен
ного являются «одухотворение» и нечувственность, где боль
ше всего стремятся избежать грубого, непосредственного,
животного и ближайшего (рассчитывают, выбирают); «муд
рец», «ангел», священнический — девственный — невинный;
физиологическая характеристика таких идеалистов — анеми
ческий идеал. При известных условиях он может быть идеа
лом таких натур, которые сами представляют собой первый,
языческий идеал (так Г видит в Спинозе своего «святого»).
ете
С. Исходить из состояний, в которых мир ощущается
нами слишком бессмысленным, слишком испорченным,
слишком бедным и обманчивым, чтобы еще предполагать
в нем или желать идеала (отрицают, уничтожают); проек
ция идеала в область противоестественного, противофак
тического, антилогического; состояния того, кто судит по
добным образом («обеднение» мира как следствие страда
ния; берут, а не дают больше) — противоестественный идеал.
(Христианский идеал есть промежуточное образование меж
ду вторым и третьим, с преобладанием то первого, то пос
леднего идеала).
Три идеала: А. усиление жизни (языческий идеал): или В. раз
жижение жизни (анемический); или С. неприятие жизни (про




nietzsche.pmd 203 22.12.2004, 0:06
Black
тивоестественный). «Обожествление» ощущается в высшей 204
полноте: в самом утонченном выборе — в презрении к жиз
ни и в ее разрушении.

342. А. Последовательный тип. Тут начинают постигать, что
и злое не следует ненавидеть, что ему не следует проти
виться; что не следует вести войну и с самим собой; что не
следует принимать как должное то страдание, которое при
носит с собой подобного рода практика: что живут исклю
чительно положительными чувствами; что становятся на сто
рону противников словом и делом; что путем чрезмерного
поощрения мирных, добрых, миролюбивых, сострадатель
ных, любвеобильных состояний истощают почву для других
состояний.., что нужна постоянная практика. Что достигает
ся в этом случае? — Буддийский тип или совершенная корова.
Эта точка зрения возможна только тогда, когда кончи
лось господство морального фанатизма, т. е. если злое не
навидят не из за него самого, а только потому, что оно ве
дет к состояниям, которые причиняют нам боль (беспокой
ство, работа, забота, затруднения, зависимость).
Это буддийская точка зрения: здесь не ненавидят грех,
здесь отсутствует понятие «греха».
В. Непоследовательный тип. Ведут войну против зла,—
полагая, что война из за добра не влечет за собой тех мораль
ных и психологических последствий, которые являются
спутниками войны в других случаях (и из за которых к ней
относятся как к злу). В действительности такая война про
тив зла развращает гораздо основательнее, чем какая либо
вражда между отдельными личностями; к тому же обыкно
венно «личность» все таки в конце концов является на сце
ну хотя бы в форме воображаемого противника (дьявол,
злой дух и т. д.). Враждебное отношение, наблюдение, шпи
онство за всем, что в нас дурно или могло бы быть дурного
происхождения, приводит в конце концов к состоянию край
ней измученности и беспокойства, так что теперь становят
ся желательными «чудо», награда, экстаз, решение в смысле
«потусторонности»… христианский тип или совершенный свя
тоша.
С. Стоический тип. Твердость, самообладание, несокру
шимость, душевный мир как непреклонность упорной воли
— глубокий покой, оборонительное состояние, крепость,




nietzsche.pmd 204 22.12.2004, 0:06
Black
военное недоверие — устойчивость принципов, единство
205
воли и знания, глубокое самоуважение. Тип отшельника. Со
вершенный носорог.
критика прежних высших ценностей




343. Идеал, который стремится утвердить свое господство
или только удержать его, старается опереться: а) на вымыш
ленное происхождение; b) на мнимое родство с господству
ющими могущественными идеалами; с) на трепет перед тай
ной, как будто речь ведется по уполномочию власти, не под
лежащей критике; d) на оклеветание враждебных идеалов;
е) на лживое учение о выгодах, которые этот идеал якобы
обеспечивает, например, счастье, душевный покой, мир или
даже помощь какого нибудь могущественного Бога и т. д.— К
психологии идеалиста: Карлейль, Шиллер, Мишле.
Когда вскрыты все средства обороны и защиты, кото
рыми держится известный идеал, можно ли считать, что
он опровергнут? Он пустил в ход те средства, при помощи
которых живет и растет все живущее — они все без исклю
чения «безнравственны».
Мой вывод: на всех силах и влечениях, при помощи
которых существуют жизнь и рост, лежит проклятие морали:
мораль как инстинкт отрицания жизни. Необходимо унич
тожить мораль, чтобы освободить жизнь.

344. Не познавать самого себя — благоразумие идеалиста.
Идеалист — существо, у которого есть основания оставать
ся в темноте относительно себя, и которое достаточно ум
но, чтобы оставаться в темноте и относительно этих осно
ваний.

345. Тенденция развития морали. Каждый желает, чтобы ни
какое другое учение и никакая другая оценка вещей не по
лучили преобладания, кроме тех, которые для него выгод
ны. Следовательно, основная тенденция слабых и посредственных
всех времен — сделать более сильных слабее, низвести их к своему уров
ню; главное средство — моральное суждение. Зависимость слабо
го от сильного заранее клеймится; высшие состояния более
сильного облагаются презрительными именами.
Борьба многих против немногих, обыкновенных против
редких, слабых против сильных — один из самых утончен
ных способов к ее прекращению заключается в том, что из




nietzsche.pmd 205 22.12.2004, 0:06
Black
бранные, выдающиеся, недюжинные начинают выставлять 206
себя слабыми и отклоняют более грубые орудия власти.

346. 1) Мнимый чистый познавательный инстинкт всех
философов диктуется им их моральными «истинами» — он
имеет только видимость независимого…
2) «Моральные истины», «так должно поступать» — суть
простые формы сознания утомленного инстинкта: «у нас
поступают так то и так то». «Идеал» должен восстановить,
усилить инстинкт; он льстит человеку, уверяя его, что пос
ледний проявляет послушание там, где он только является
автоматом.

347. Мораль как средство совращения. «Природа добра, ибо
ее источник мудрый и добрый Бог». На кого, следователь
но, падает ответственность за испорченность людей? На их
тиранов и совратителей, на господствующие сословия; не
обходимо их уничтожить! — логика Руссо (срав. логику Паска
ля, который делает заключение к наследственному греху).
Сравните родственную логику Лютера. В обоих случа
ях ищут предлога ввести в качестве морально религиозного
долга ненасытную потребность мести. Ненависть к правя
щему сословию старается освятить себя… («Греховность
Израиля» — основа для могущества священников).
Сравните родственную логику Павла. Эти реакцион
ные движения всегда прикрываются тем, что их дело есть
дело Бога, справедливости, человечности и т. д. Христос
пострадал, повидимому, из за своей необыкновенной попу
лярности у народа; это было с самого начала движение, на
правленное против духовенства. Даже у антисемитов все
гда тот же кунштюк: осыпать противника отрицательными
моральными оценками, сохраняя за собой роль карающей
справедливости.

348. Следствие борьбы: борющийся старается превратить сво
его противника в свою противоположность,— конечно, толь
ко мысленно. Он старается внушить себе веру в себя само
го в такой мере, чтобы иметь за собой мужество «доброго
дела» (как будто он и есть доброе дело); как будто его против
ник борется против разума, вкуса, добродетели… Вера, ко
торая нужна ему в качестве самого сильного оборонитель




nietzsche.pmd 206 22.12.2004, 0:06
Black
ного и наступательного средства, есть вера в себя, которая
207
искусно внушает сама себе, будто она есть вера в Бога; ни
когда не следует думать о выгодах и полезных результатах
критика прежних высших ценностей




победы, а всегда только о победе ради победы, как «победе
Бога». Каждое маленькое сообщество (даже отдельные ин
дивиды), объявляющее войну, старается убедить себя: «За
нас хороший вкус, здравый смысл и добродетель»… Борьба при
нуждает к такой преувеличенной самооценке.

349. Можно избрать себе какой угодно, хотя бы самый стран
ный идеал (в качестве, например, «христианина» или «сво
бодомыслящего», или «имморалиста», или «немецкого им
периалиста»), но не следует требовать, чтобы этот идеал
стал всеобщим идеалом, ибо через это он лишается характера
известной привилегии, преимущества. Идеал нужен для
того, чтобы отличаться от других, а не для того, чтобы урав
нивать себя с другими.
Каким образом все таки происходит то, что большин
ство идеалистов сейчас же принимаются за пропаганду свое
го идеала, как будто они лишились бы права на этот идеал,
если бы он не получил всеобщего признания. Это проделыва
ют, например, все те смелые дамы, которые решили учить
ся латыни и математике. Что вынуждает их к этому? Я бо
юсь — инстинкт стада, страх перед стадом; они борются за
«эмансипацию женщины» потому, что под видом гуманной
деятельности, под флагом «для других» они умнее всего смо
гут провести свой маленький сепаратизм.
Хитрость идеалистов — слыть только миссионерами и
«представителями» идеала; они «просветляют» себя в гла
зах тех, кто верит в бескорыстие и героизм. Между тем,
действительный героизм заключается не в том, чтобы бо
роться под знаменем самопожертвования, преданности,
бескорыстия, а в том: чтобы вовсе не бороться… «Таков я; так
я хочу, чтоб было, а вас пусть черт возьмет».

350. Всякий идеал предполагает любовь и ненависть, обожа
ние и презрение. Primum mobile1 является положительное или
отрицательное чувство. Например, у всех идеалов мсти
тельного типа primum mobile — ненависть и презрение.

1
побудительный мотив, движущая сила (лат.).




nietzsche.pmd 207 22.12.2004, 0:06
Black
[b. « », . .] 208

351. «Добрый человек». Или: гемиплегия добродетели. Для каж
дой сильной и оставшейся верной природе человеческой
породы любовь и ненависть, благодарность и месть, добро
та и гнев, утверждение и отрицание связаны неразрывно
друг с другом. Можно быть добрым только тогда, когда уме
ешь быть и дурным; бываешь дурным потому, что иначе ты
не сумел бы быть добрым. Откуда же эта болезнь и идеоло
гическая неестественность, которые отрицают эту двойст
венность, которые проповедуют как нечто высшее способ
ность быть односторонне добрым. Откуда гемиплегия до
бродетели, изобретение «доброго человека»? Требуют от
человека, чтобы он вытравил в себе те инстинкты, которые
побуждали его враждовать, гневаться, жаждать мести… Эта
неестественность, далее, соответствует дуалистической
концепции исключительно доброго и исключительно зло
го существа (Бог, дух, человек), суммирующей в первом все
положительные силы, намерения, состояния, а в послед
нем — все отрицательные.
Этот метод оценки считает себя «идеалистическим»;
он не сомневается в том, что ему удалось выразить в кон
цепции «доброго» высшую желательность. Продуманный до
конца, он приводит к такому состоянию, где все злое све
дено к нулю и где в действительности сохранились только
добрые существа. Он не признает даже и того, что, как про
тивоположности, добро и зло взаимно обусловливают друг
друга; наоборот, последнее должно исчезнуть, а первое дол
жно остаться; одно имеет право существовать, другого вов
се не должно было бы быть. Что в данном случае собственно
выражает это желание?
Во все времена, а в особенности во времена христи
анства было затрачено много труда на то, чтобы свести че
ловека к такой односторонней деятельности, к «доброму» — даже
в настоящее время нет недостатка в таких искалеченных и
ослабленных церковным учением личностей, для которых
осуществление этой задачи совпадает со «спасением души».
Здесь в качестве основного выдвигается требование, что
бы человек не совершал никакого зла, чтобы он ни при ка
ких условиях не вредил, не желал вредить. Путем к этому
считается пресечение всякой возможности к вражде, ис




nietzsche.pmd 208 22.12.2004, 0:06
Black
ключение всех инстинктов мстительности, «мир души» как
209
хроническая болезнь.
Этот образ мыслей, с помощью которого взращивает
критика прежних высших ценностей




ся определенный тип человека, исходит из нелепой пред
посылки: он берет хорошее и дурное как реальности, кото
рые находятся в противоречии друг другу (а не как взаимно
дополняющие друг друга категории ценности, как оно есть
в действительности); он советует стать на сторону хороше
го; он требует, чтобы хорошее отказалось от дурного и со
противлялось ему до последних его корней — он фактичес
ки отрицает таким путем жизнь, у которой во всех ее инстин
ктах мы видим как да, так и нет. Не то, чтобы он понимал
это, наоборот, он мечтает о том, чтобы возвратиться к це
лостности, к единству, к силе жизни; он рисует себе как
состояние избавления тот момент, когда наконец будет по
кончено с внутренней анархией, колебанием между проти
воположными инстинктами ценности. Может быть до сих
пор не существовало более опасной идеологии, большего
бесчинства in psychologicis1, чем эта воля к хорошему: вскор
мили отвратительнейший тип несвободного человека свято
ши; учили: именно только как святоша ты находишься на
верном пути приближения к божеству; только образ жиз
ни святоши есть божественный образ жизни.
И даже и тут жизнь одерживает верх — жизнь, которая
не умеет отделять да от нет: что толку в том, чтобы всеми
силами души считать войну злом, не вредить, не хотеть тво
рить «нет»! Война тем не менее ведется! Иначе никак нель
зя! Добрый человек, отказавшийся от зла, страдающий упо
мянутой гемиплегией добродетели, которую он находит
желательной, вовсе не перестает вести войну, иметь вра
гов, говорить «нет», творить «нет». Христианин, например,
ненавидит «грех» — и что только не является в его глазах
«грехом»! Именно благодаря этой вере в моральную проти
воположность добра и зла, мир кажется ему переполнен
ным до краев всем, что ему ненавистно, против чего необ
ходима вечная борьба. «Добрый» видит себя как бы окружен
ным и постоянно осаждаемым дурным, он обостряет свое
зрение и даже среди своих стремлений и помыслов он от
крывает зло: и таким образом, как и следовало ожидать, он

1
в психологии (лат.).




nietzsche.pmd 209 22.12.2004, 0:06
Black
кончает тем, что признает природу злою, человека — испор 210
ченным, а добродетель — милостью Божией, недоступной
для человека. In summa: он отрицает жизнь, он приходит к
выводу, что добро как высшая ценность осуждает жизнь…
Этим его идеология добра и зла должна бы являться в его
глазах опровергнутой. Но болезни не опровергают. И таким
образом он достигает концепции иной жизни…

352. В понятие власти, будет ли то власть Бога, или власть
человека, всегда входит в то же время способность прино
сить пользу и способность вредить. Так было и у арабов, так
было и у евреев. Так у всех сильных от природы рас.
Мы делаем роковой шаг, когда пытаемся дуалистически
отделить способность к первому от способности ко второму.
Этим путем мораль становится отравительницей жизни.

353. К критике доброго человека. Добросовестность, достоин
ство, чувство долга, справедливость, человечность, чест
ность, прямота, чистая совесть,— действительно ли в этих
благозвучных названиях заключается утверждение и одоб
рение известных качеств ради них самих? Или здесь сами
по себе индифферентные в смысле ценности качества толь
ко освещаются под таким углом зрения, который сообщает
им ценность. Заключается ли ценность этих качеств в них
самих, или в той пользе, выгоде, которую они приносят (по
видимому, приносят или которую от них ожидают).
Я имею здесь, конечно, в виду не противоположность
между ego и alter1 в деле оценки; вопрос о том, обладают ли
эти качества известной ценностью благодаря вытекающим
из них следствиям для носителя этих свойств, или же для
среды, общества, «человечества», относительно которых
им приписывается эта ценность, или они обладают ценно
стью сами по себе… Иначе говоря: не соображения ли пользы
заставляют нас осуждать противоположные свойства, бо
роться с ними, отрицать их (ненадежность, коварство, уп
рямство, неуверенность в себе, бесчеловечность)? Распро
страняется ли наше осуждение на существо этих свойств,
или только на выводы из них? Ставя вопрос в иной форме,
желательно ли было бы, чтобы люди, обладающие этими

1
«Я» и «другой» (лат.).




nietzsche.pmd 210 22.12.2004, 0:06
Black
вторыми свойствами, вовсе не существовали? Т во всяком
ак
211
случае думают… Но здесь кроется ошибка, близорукость,
ограниченность прячущегося по углам эгоизма.
критика прежних высших ценностей




Выражаясь иначе: желательно ли было бы создать ус
ловия, при которых вся выгода была бы на стороне чест
ных людей — так, чтобы противоположные натуры и ин
стинкты пали бы духом и постепенно вымерли?
Это, в сущности, вопрос вкуса и эстетики: желательно
ли было бы, чтобы сохранилась только «самая почтенная»,
т. е. самая скучная порода человека? Прямоугольные, добро
детельные, порядочные, хорошие, прямые «носороги»?
Если мысленно удалить колоссальную массу «иных», то
даже у добродетельного человека нет более права на суще
ствование — в нем нет больше надобности, а отсюда стано
вится ясным, что только грубая полезность могла создать
почетное положение для этой несносной добродетели.
Желательно, может быть, как раз обратное — создать
условия, при которых «добродетельный человек» будет ни
зведен на роль «полезного орудия» — в качестве «идеально
го стадного животного», в лучшем случае — пастуха стада;
короче говоря, при которых ему не удается более занять
место в высшем ранге, которое требует иных свойств.

354. «Добрый человек» как тиран. Человечество всегда по
вторяло одну и ту же ошибку: из средства к жизни оно сде
лало масштаб жизни; вместо того, чтобы обрести мерило в
высшем подъеме самой жизни, в проблеме роста и исто
щения — оно средство к вполне определенной жизни исполь
зовало в целях исключения всех иных форм жизни, одним
словом, для критики и отбора жизни. т. е. человек начинает
любить средства ради них самих, забывая, что это только сред
ства; таким образом последние теперь живут в его созна
нии как цели, как масштабы целей…, т. е. определенная порода
человека рассматривает условия своего существования как ус
ловия, предписываемые законом, как «истину», «добро»,
«совершенство» — она является тираном… То, что данная че
ловеческая порода не замечает условности своей породы,
ее относительности в сравнении с другими, нужно считать
известной формой, которую принимает вера, инстинкт. По
крайней мере, известной породе человека (народу, расе),
по видимому, наступает конец, как только она проявляет




nietzsche.pmd 211 22.12.2004, 0:06
Black
терпимость, как только она начинает признавать за други 212
ми равные права и перестает стремиться к господству.

355. «Добрые люди все слабы: они добры потому, что они
недостаточно сильны, чтобы быть дурными», сказал Баке
ру вождь племени Латука Коморро.
«Для слабых сердец нет несчастья»,— говорят русские.

356. Скромным, прилежным, благожелательным, умерен
ным — таким вы хотели бы видеть человека? Доброго челове
ка? Но мне он представляется только идеальным рабом,
рабом будущего.

357. Метаморфозы рабства: маскирование его в религиоз
ные плащи; возвеличение его при помощи морали.

358. Идеальный раб («добрый человек»). Тот, кто не может
мыслить себя как «цель» и, вообще, не в состоянии из себя
создавать цели, тот склоняется к морали самоотречения — ин
стинктивно. К ней его склоняет все: благоразумие, опыт,
тщеславие. И вера есть также отречение от самого себя.
Атавизм — чувство глубокого блаженства, когда пред
ставляется возможность безусловного повиновения.
Прилежание, скромность, благоволение, умеренность
— все это препоны владычному строю души, развитой изобрета
тельности, постановке героических целей, аристократичес
кому для себя бытию.
Дело идет не о том, чтобы идти впереди (этим путем
можно в лучшем случае стать пастухом, т. е. верховной и
настоятельной потребностью стада), а о возможности идти
самому по себе, о возможности быть иным.

359. Не мешало бы подсчитать, каких только не накопилось
продуктов высшей моральной идеализации — чуть ли не все иные
ценности кристаллизовались вокруг этого идеала. Это до
казывает, что к этому последнему стремились упорнее всего,
сильнее всего, что его не удалось достигнуть, иначе он выз
вал бы разочарование (или повлек бы за собой более умерен
ную оценку).
Святой как самый могучий род человека — именно эта
идея подняла ценность морального совершенства на такую




nietzsche.pmd 212 22.12.2004, 0:06
Black
высоту. Представьте себе, что все средства познания были
213
пущены в ход, чтобы доказать, что самый моральный есть в
то же время самый могущественный, самый божественный чело
критика прежних высших ценностей




век. Сила чувственности, страстей — все возбуждало страх;
противоестественное стало казаться сверхъестественным, по
тусторонним…

360. Франциск Ассизский: влюбленный, популярный по
эт — он борется против иерархической лестницы душ в ин
тересах низших. Отрицание иерархии душ — «перед Богом
все равны».
Популярные идеалы: добрый человек, самоотвержен
ный, святой, мудрый, справедливый. О, Марк Аврелий!

361. Я объявил войну худосочному христианскому идеалу
(вместе с тем, всему, что состоит с ним в близком родстве),
не с намерением уничтожить его, а только, чтобы положить
конец его тирании и очистить место для новых идеалов, для
более здоровых и сильных идеалов… Дальнейшее существова
ние христианского идеала принадлежит к числу самых же
лательных вещей, какие только существуют; хотя бы ради
тех идеалов, которые стремятся добиться своего значения
наряду с ним, а может быть, стать выше его, они должны
иметь противников, сильных противников, чтобы стать
сильными. Таким образом нам, имморалистам, нужна власть
морали — наше стремление к самосохранению хочет, чтобы
наши противники не утратили своей силы,— оно стремится
только стать господином над ними.

[c. ]

362. Эгоизм и его проблема! Христианская слепота у Ла
рошфуко, который всюду видел эгоизм и полагал, что этим
уменьшается ценность вещей и добродетели! В противопо
ложность этому я старался доказать прежде всего, что ни
чего иного, кроме эгоизма, быть не может, что у людей, у
которых ego делается слабым и жидким, ослабляется сила
великой любви, что наиболее любвеобильные прежде все
го являются таковыми благодаря силе их ego, что любовь
есть выражение эгоизма и т. д. Ложная оценка эгоизма под
сказывается, в действительности, интересами: 1) тех, ко




nietzsche.pmd 213 22.12.2004, 0:06
Black
торым она выгодна и полезна — стаду; 2) она заключает в 214
себе пессимистически подозрительное отношение к осно
ве жизни; 3) она стремится к отрицанию наиболее выдаю
щихся и удачных экземпляров человека; страх: 4) она име
ет в виду содействие побежденным в их борьбе против по
бедителей; 5) она влечет за собой универсальную нечест
ность и как раз у наиболее ценных людей.

363. Человек — посредственный эгоист: даже самый лов
кий придает больше важности своей привычке, чем своей
выгоде.

364. Эгоизм! Но никто еще не задался вопросом: о каком
ego идет речь? Напротив, каждый невольно ставит знак ра
венства между данным ego и всяким другим ego. Таковы
следствия рабской теории suffrage universel и «равенства».

365. Действия высшего человека несказанно многообразны
в их мотивах — словом вроде «сострадание» ничего еще не ска
зано. Самое существенное — это чувство «кто я? кто этот дру
гой в отношении ко мне?» Суждения ценности никогда не
перестают оказывать своего влияния.

366. Что историю всех феноменов моральности можно уп
ростить в такой степени, как полагал Шопенгауэр, а имен
но так, чтобы в корне всякого морального ощущения мож
но было отыскать сострадание — до такой степени вздора и
наивности мог дойти только мыслитель, который был со
вершенно лишен всякого исторического инстинкта и кото
рому самым удивительным образом удалось ускользнуть от
влияния даже того могучего воспитания историзму, через
которое немцы прошли от Гердера до Гегеля.

367. Мое «сострадание». Это чувство, которому я не сумел
бы подыскать подходящего названия — я ощущаю его там, где
вижу расточительную трату драгоценных способностей у
Лютера, например — какая сила и какие нелепые заоблач
ные проблемы (в то время, когда во Франции уже был воз
можен храбрый и бодрый скептицизм такого мыслителя,
как Монтень)! Или там, где я вижу, что кто нибудь благода
ря случайности остается далеко позади того, что из него мог




nietzsche.pmd 214 22.12.2004, 0:06
Black
ло бы выйти. Или даже при мысли о жребии человечества,
215
как в тех случаях, когда я с чувством страха и презрения
присматриваюсь к европейской политике настоящего вре
критика прежних высших ценностей




мени, которая как бы там ни было тоже трудится над тка
нью всего человеческого будущего. Да, что могло бы выйти
из «человека», если бы! Это «моя форма сострадания», хотя
для меня и не существует страждущего, которому я бы со
страдал.

368. Сострадание есть расточительность чувства, вредный
для морального здоровья паразит; «не может быть обязан
ности, предписывающей увеличивать на свете количество
страдания». Когда благодетельствуют только из сострада
ния, то благодеяние собственно оказывается самому себе,
а не другому. Сострадание покоится не на максимах, а на аф
фектах; оно патологично. Чужое страдание заражает нас,
сострадание — это зараза.

369. Того эгоизма, который ограничился бы самим собой и
не выходил бы за пределы отдельной личности, не существу
ет, следовательно, вовсе нет и того «дозволенного» «мораль
но индифферентного» эгоизма, о котором вы говорите.
Свое «я» всегда поощряется за счет другого; «жизнь
живет всегда на средства другой жизни», кто этого не по
нимает, тот не сделал по отношению к себе даже первого
шага к честности.

370. «Субъект» только фикция — ego, о котором говорят,
когда порицают эгоизм, совсем не существует.

371. Ведь «я», которое нетождественно с целостным управ
лением нашим существом, есть только логический синтез
в форме понятия, следовательно, нет никаких поступков
из «эгоизма».

372. Так как всякое влечение неинтеллигентно, то по от
ношению к нему невозможна точка зрения «полезности».
Всякое влечение, находясь в действии, требует жертвы
силой и другими влечениями; в конце концов оно задержи
вается, иначе оно погубило бы все — благодаря расточению
сил. Итак: «неэгоистичное», приносящее жертвы, неблаго




nietzsche.pmd 215 22.12.2004, 0:06
Black
разумное не есть нечто исключительное — оно обще всем 216
влечениям, влечения не думают о пользе целого ego (пото
му что они вообще не думают!), они действуют в разрез нашей
пользе, против ego; а часто и в интересах ego — без всякой
вины со своей стороны и в том и в другом случае.

373. Происхождение моральных ценностей. Эгоизм имеет ту же
самую ценность, какую имеет в смысле физиологическом
тот, кому он принадлежит.
Всякий отдельный индивид представляет собой всю
линию развития (а не только, как понимает его мораль, не
что такое, что возникает с момента рождения). Если он пред
ставляет подъем линии «человек», то его ценность дейст
вительно громадна; и забота о сохранении и споспешество
вании его росту должна по праву быть чрезвычайной. (За
бота о грядущем в его лице будущем — вот что дает удавше
муся отдельному индивиду такое экстраординарное право
на эгоизм). Если он представляет нисходящую линию, упа
док, хроническое заболевание, то ценность его незначи
тельна; и первое, на что нужно обратить внимание, это на
то, чтобы он возможно меньше отнимал места, силы и сол
нечного света у удавшихся. В этом случае на общество пада
ет задача подавления эгоизма (который иногда проявляется
в нелепой, болезненной, бунтовщической форме), идет ли
дело об единицах или о целых приходящих в упадок, захи
ревших народных классах. Учение и религия «любви», по
давления самоутверждения, страдания, терпения, взаимо
помощи, взаимности в слове и деле может иметь внутри
таких классов очень высокую ценность, даже с точки зре
ния господствующих; ибо они подавляют чувства соперни
чества, мстительности, зависти — чувства, слишком естест
венные для обездоленных; даже в форме идеала смирения
и послушания они обожествляют в глазах этих слоев раб
ское состояние подвластных, бедность, болезнь, унижение.
Этим объясняется, почему господствующие классы (или
расы) и отдельные индивиды всегда поощряли культ само
отвержения, евангелие униженных, «Бога на кресте».
Преобладание альтруистической формы оценки есть
результат инстинкта, действующего в неудачнике. Процесс
оценки у стоящих на самом низу подсказывает им — «я не
многого стою»; это чисто физиологическое суждение ценно




nietzsche.pmd 216 22.12.2004, 0:06
Black
сти; еще яснее: чувство бессилия, отсутствие великих утвер
217
ждающих чувств власти (в мускулах, нервах, двигательных
центрах). Это суждение ценности переводится, смотря по
критика прежних высших ценностей




культуре этих слоев, на язык морального или религиозного
суждения (преобладание религиозных или моральных суж
дений есть всегда признак низкой культуры): оно старает
ся укрепить себя, прибегая к содействию тех сфер, у кото
рых заимствовано вообще понятие ценности». Толкование,
с помощью которого христианский грешник стремится ура
зуметь себя, представляет попытку оправдать недостаток
в нем мощи и уверенности в себе; он предпочитает считать
себя согрешившим, чем просто чувствовать себя плохим; то,
что приходится прибегать к такого рода интерпретациям,
является уже само по себе симптомом упадка. В иных слу
чаях обездоленный причину неудачи ищет не в своей
«вине» (как христианин), а в обществе: социалист, анархист,
нигилист, рассматривающие свое существование как нечто
такое, в чем кто нибудь должен быть виноват, этим самым
обнаруживают свое ближайшее родство с христианином,
который тоже полагает, что ему легче будет переносить
свое плохое и неудачное существование, если он найдет
кого нибудь, на кого он мог бы свалить ответственность за
это. Инстинкт мести и злопамятства является, и в том, и в
другом случае, средством выдержать до конца, инстинктом
самосохранения; совершенно так же, как и склонность к
альтруистическим теории и практике. Ненависть к эгоизму, бу
дет ли то ненависть к собственному (как у христианина) или
к чужому (как у социалиста) является таким образом сужде
нием ценности, возникшим под преобладающим влиянием
чувства мести; с другой стороны, она является у стражду
щих продуктом их стремления к самосохранению в форме
повышения у них чувств взаимности и солидарности… И,
наконец, на что уже мы намекали раньше — разряжение мсти
тельности в форме суда, осуждения, наказания эгоизма (соб
ственного или чужого) представляется также проявлени
ем инстинкта самосохранения у неудачников. In summa: культ
альтруизма есть специфическая форма эгоизма, которая
регулярно возникает при наличности определенных физи
ологических предпосылок.
Когда социалист с красивым возмущением требует «спра
ведливости», «права», равных прав, то он действует толь




nietzsche.pmd 217 22.12.2004, 0:06
Black
ко под давлением своей недостаточной культуры, которая 218
не умеет объяснить ему, почему он страдает; с другой сто
роны, он доставляет себе таким путем удовлетворение —
если бы он чувствовал себя лучше, здоровее, то он поосте
регся бы подымать такой крик; он искал бы тогда удоволь
ствия где нибудь в другом месте. То же самое имеет силу по
отношению к христианину: он осуждает «мир», клевещет
на него, проклинает его, не исключая и самого себя. Но это
не есть основание принимать всерьез его крик. В обоих
случаях мы имеем дело с больными, которым крик идет на
пользу, а клевета является облегчением.

374. Всякое общество стремится унизить своих противни
ков, хотя бы только в представлении, до карикатуры, и как бы
взять их измором. Такой карикатурой является, например,
наш «преступник». При господстве римско аристократичес
кой иерархии ценностей карикатурой служил еврей. Для ху
дожников карикатурой является «добропорядочный чело
век и bourgeois»1; для набожных — безбожный; для аристок
ратов — человек из народа. Среди имморалистов эту роль
играет моралист: для меня, например, карикатурой явля
ется Платон.

375. Все влечения и силы, которые получают одобрение мо
рали, представляются мне в конечном выводе по существу
одинаковыми с осуждаемыми и отвергаемыми ею; напри
мер, справедливость — как воля к власти, воля к истине — как
средство воли к власти.

376. Самоуглубление человека. Самоуглубление возникает
тогда, когда могучие влечения человека, которым с умирот
ворением общества преграждается возможность проявле
ния вовне, стремятся разрядиться внутрь при содействии
воображения. Потребность во вражде, жестокости, мести,
насилии обращается назад, «отступает назад»; в стремлении
познавать сказывается стяжательность и завоевательный
инстинкт; в художнике находит свое выражение подавлен
ная сила притворства и лжи; влечения превращаются в де
монов, с которыми нужно бороться, и т. д.

1
обыватель (фр.).




nietzsche.pmd 218 22.12.2004, 0:06
Black
377. Лживость. Каждый верховный инстинкт пользуется
219
другими инстинктами как орудиями, придворным штатом,
льстецами: он никогда не позволяет назвать себя своим не
критика прежних высших ценностей




красивым именем; и он не терпит никаких хвалебных речей,
в которых похвала косвенно не распространялась бы и на
него. Вокруг каждого верховного инстинкта всякого рода
хвала и порицание кристаллизуются в твердый порядок и
этикет. Это один из источников лживости.
Всякий инстинкт, который стремится к господству, но
который сам находится под ярмом, нуждается для поддер
жания своего самочувствия, для своего укрепления во все
возможных красивых именах и признанных ценностях; по
этому он решается заявить о себе большей частью лишь под
именем того «господина», с которым он борется и от кото
рого он стремится освободиться (например, при господстве
христианских ценностей запросы плоти или желание вла
сти). Это другой источник лживости.
В обоих случаях господствует совершенная наивность:
лживость не сознается. Когда человек начинает видеть дви
жущий инстинкт и его «выражение» («маску»), отдельно друг
от друга, то это признак подавленного инстинкта, показатель
самопротиворечия, едва ли обещающий победу. Абсолютная
невинность в жесте, в слове, в аффекте, «чистая при всей
лживости совесть», уверенность, с которой прибегают к
самым торжественным и великолепным словам и позам —
все это необходимые условия победы.
В противном случае, кроме крайней проницательности
необходим был бы гений актера и колоссальная дисциплина
самообладания, чтобы победить. Поэтому священники —
самые ловкие сознательные лицемеры; затем идут властите
ли, в которых их положение и происхождение воспитыва
ют некоторого рода актерство. В третьих,— люди общества,
дипломаты; в четвертых, женщины.
Основная мысль; лживость заложена так глубоко, прояв
ляется так всесторонне, воля в такой сильной степени на
правлена на борьбу с прямым самопознанием и называни
ем всего собственными именами, что большую вероятность
приобретает следующее предположение: истина, воля к истине
есть собственно совсем не то, за что они себя выдают, и то
же только маска. (Потребность в вере есть величайший тормоз

<<

стр. 7
(всего 30)

СОДЕРЖАНИЕ

>>