<<

стр. 3
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

(Geschlechtsidentitaet), затем рассмотреть некоторые аспекты разнооб-разной
литературы о женской сексуальности, после чего перейти к теме мужской
сексуальности, чтобы в конце концов обратиться ко все еще спорной теме
гомосексуальности.

Половая идентичность


Если мы хотим сколь-нибудь широко понять женское и мужское половое
развитие и его нарушения, то нам следует обратить внимание на три следующих
аспекта половой идентичности:
1. Биологический аспект, т. е. определенный физиологический пол мужчины
или женщины с относящимися к нему первичными и вторич-ными половыми
признаками.
2. Общественные половые стереотипы или клише, по которым опре-деляется,
что является женским, а что мужским. Сверх того, сущест-вуют, как известно,
различные мнения по этому поводу в разных груп-пировках, слоях и группах. К
этому же относятся перемены в мнениях по поводу женского и мужского на
протяжении всего исторического развития. Различным восприятиям мужского и
женского соответствует господствующее законодательство, закон о семье,
уголовный кодекс, практика распределения заработной платы, разделение труда
в про-мышленности, торговле, сельском хозяйстве и на общественной службе. По
традиционному разделению ролей женщине отводится роль домохо-зяйки и матери,
а мужчине -- профессиональная жизнь. Это типичное половое разделение мужчины
и женщины рассматривается в психологии по-разному: различия в агрессивном
поведении, уровне активности, доминантности и импульсивности, принимается во
внимание страх и тре-вога, относящиеся как к послушанию, так и к протесту и
к пространст-венному восприятию. Согласно тесту Гиссена (Giessen-Test)
женщины предстают скорее боязливыми, заботливыми, уступчивыми, менее
чес-толюбивыми, более слабыми, аккуратными, более депрессивными и бо-лее
утомляющимися, чем мужчины, у которых доминируют твердость, господство,
меньший страх и большее честолюбие (Beckmann, Richter, 1972). Таким образом,
старые стереотипы ролей мужчины и женщины по их собственной оценке все еще
остаются в силе, несмотря на извест-ные изменения в этой области.
3. Психическое самосознание себя как мужчины или женщины. Психолог и
психоаналитик Роберт И. Штолер, который занимался про-блемой половой
идентичности, указывал в целом ряде своих работ (1968, 1973, 1975а, 1975Ь),
в частности, на чувство, при котором инди-вид вполне определенно ощущает
себя либо мужчиной, либо женщиной. Это по большей части зависит от
родителей, но также и от влияния группы сверстников. Так, уважение к отцу
способствует раскрытию мужской идентичности, а к матери -- женской. Если
дочь испытывает проблемы с женской идентичностью матери, тогда это с большой
веро-ятностью скажется впоследствии в виде "ломаной идентичности"
(gebrochene Geschlechtsidentitaet).
Не следует упускать из виду. что мы, во время своего развития, в
большей или меньшей степени идентифицируем себя с важнейшими участниками
отношений. При этом в любом обществе принципиально важное значение для обоих
полов имеет первый объект отношений -- универсальный объект -- мать.
Это обстоятельство играет значительную роль в развитии половой
идентичности как мужчины, так и женщины: в начале развития дочь
идентифицирует личность матери со своим полом, а сын -- с полом
противоположным. Это представляет для мальчиков опасность фемини-зации,
которой противостоят с помощью: отделения (Abwendung) от матери, обращение
(Zuwendung) к отцу или путем дезидентификации. т. е. обратного изъятия
идентификации.
Опасность для дочери по отношению к матери заключается в "
недо-статочном разграничении" (fehlende Abgrenzung). Чтобы не стать его
жертвой, дочь со своей стороны нуждается в особенных усилиях в фор-ме
"постоянной работы по разграничению" (konstanter Abgrenzungsarbeit).
Исходная ситуация отношения детей в отношении матери содержит в себе
как недостатки, так и преимущества для каждого пола. Женщи-на имеет шанс на
стабильную женскую "эго -- идентичность", посколь-ку ей легче, будучи
рожденной женщиной, идентифицироваться с ней, чтобы прийти к стабильной
половой идентичности. Опасность же сохра-няется в чрезмерном "соединении"
(Bindung) и недостаточном разгра-ничении при нечетких границах личности, что
может препятствовать развитию автономии и независимости.
В начале своей жизни мужчина вынужден идентифицировать себя с лицом
противоположного пола. При слишком большой идентифика-ции с матерью ему
угрожает феминизация. Это, правда, имеет и свое преимущество, заключающееся
в стимулировании у него желания отме-жеваться от противоположного пола и тем
самым развить в себе боль-шую автономность.
Рано или поздно в поле зрения растущего ребенка попадает мужская
персона, как правило, отец. При его отсутствии в роли мужского нача-ла могут
выступать дядя, дедушка или другие родственники мужского пола. Предпосылкой
для идентификации с "отцовской фигурой" явля-ется преимущественно хорошее
отношение к ней. Идентификация ока-зывается прочной, если в ее основе лежит
положительное отношение к "отцовской фигуре". Подчеркнуто мужественный отец
будет способ-ствовать раскрытию половой идентичности мальчика, а слабый,
феминный отец, напротив, усложнит этот процесс. Для девочки слишком сильная
идентификация с отцом несет опасность чрезмерной "маскули-низации". В то же
время в отношениях с отцом дочь получает наилуч-ший шанс понять разницу
полов и тем самым достигнуть "отграниче-ния" (Abzugrenzen).
Наряду с идентификацией с мужским и женским началом для самоосознания
ребенком своей половой роли, немаловажное значение имеют сами повседневные
отношения с отцом или матерью. Весьма значимо и отцовское восхищение
растущей дочерью как женщиной, и то, как мать поощряет развивающееся мужское
начало сына. Не стоит удивляться силе и стойкости классических стереотипов,
если в семье одобряют лишь традиционные игры (для дочери -- игра в куклы,
для сына -- игра в автомобили).
В этой области родители послевоенных десятилетий кое-чему научи-лись.
Они позволяют своим детям параллельно с традиционными роля-ми опробовать в
игре и новые формы поведения. Это позволяет расши-рять половую идентичность
на другие области, которые ранее считались привилегией другого пола
(например: вязание и приготовление пищи -- для мужчины и вождение машины --
типичная мужская профессия -- для женщины).
Самоосознание определенной половой идентичности во многом зависит от
бессознательных фантазий о том, что слывет мужским или женским. Мальчик в
подобной ситуации находится в более выигрышном положении, поскольку он без
труда определяет свою половую принад-лежность, наблюдая и касаясь своего
полового члена (Glied). Девочке же в этом отношении приходится тяжелее в
виду отсутствия зримых признаков пола. Как известно, Фрейд выстроил на этом
основании свою теорию "зависти к пенису" (Penisneidtheori e). Впрочем,
зависть к пени-су угасает, как только девочка обнаруживает, что внутри
своего тела она также имеет вполне выраженные половые органы. Анализ
пациенток в психоанализе свидетельствует, что у женщин чаще всего
отсутствуют положительные фантазии относительно своих половых органов.
Подчас женщины представляют их в виде полости, содержащей мочу, грязь,
кровь, полости, из которой наряду с этим появляются дети. Но как только
женщина включается в психоаналитический процесс, у нее появ-ляются образные
картины. Одна пациентка представляла женские гени-талии в виде цветков
лотоса или ларца с сокровищами, который следует открыть. Жорж Деверо в своей
книге "Баубо. Мифическая вульва" (1981) собрал коллективные фантазии о
женских гениталиях и, таким образом, пришел к выводу, что последние могут
быть использованы как оружие против мужчины путем их внезапного обнажения,
что, в из-вестной степени, аналогично мужскому эксгибиционизму.
Проблемы с половой идентичностью, как правило, являются резуль-татом
нарушения идентификации в период развития: чрезмерная иден-тификация
мальчика с матерью может привести к феминизации, а доче-ри с отцом -- к
маскулинизации.
К указанной проблеме относятся и последствия идентификаций, ставших
необходимыми в результате защиты от невыносимой тревоги. Широко известна
кастрационная тревога (Kastrazionsangst) --; "страх кастрации" -- мальчиков.
Являясь маленькими эдипами, они желают спать с матерью, боятся папиного
наказания и. чтобы избежать его, с са-мого начала отрекаются от своей
мужественности и ведут себя скорее пассивно, т. е. "по-женски".
Аналог со стороны женщин состоит в том, что женщина из страха взять на
себя женскую роль предпочитает развиваться маску линно. Страх при этом может
иметь различные причины. Он может происте-кать из того, что "быть женщиной"
значит "беременеть и рожать детей" или "взять на себя все те неприятности,
которые пережила мать", т. е. быть подвластной мужчине, сохранять
обязательство вступать с ним в половые сношения и т. п.
Отсутствие одной из персон того или иного пола, как это случается в
неполных семьях или в семьях с часто отсутствующим отцом, разуме-ется,
неблагоприятно для развития зрелой половой идентичности. Рас-тущий в такой
семье ребенок мужского пола может испытывать серьез-ные сложности с
развитием по мужскому типу.
Один лечившийся у меня мужчина, отец которого погиб во время войны,
когда ребенку не было еще и года, демонстрировал, тем не менее, что
отсутствие непосредственного "переживания отца" (Vatererlebnisse) успешно
компенсируется фантазиями о нем, основанными на рассказах об отце других
людей. Однако подобные случаи скорее оказываются исключением, чем правилом.
Опыт показывает, что отсутствие отцовского примера неизбежно оставляет
пробел в развитии, особенно в по-ловой идентичности ребенка мужского пола.
Вредны также и слишком симбиотические отношения с матерью, особенно
проявляющиеся при т. н. "неврозе связи" (Bindungsneurose) (см. гл. VI. 3.3)
-- тесной свя-зи ребенка с матерью, выходящей далеко за пределами
младенчества и раннего детства, поскольку мать чрезмерно к нему привязана,
отчасти оправдывая свое поведение (и манипулируя им) тем, что третья сторона
в союзе -- как правило отец -- психологически отсутствует.
Дальнейшими причинами неустойчивой половой идентичности являются
нарушения отношений с родителями -- с родительской фигу-рой, отношения с
которой нарушены, ребенок идентифицируют себя как правило, неохотно.
Последнее (но не по важности), что действует на формирование половой
идентичности, это точка зрения окружающих по отношению к мужской и женской
половой принадлежности, т. е. на отношение к своим гениталиям (мужским или
женским). Мать, испытывающая неприязнь к гениталиям дочери, вряд ли поможет
ей в обретении уве-ренности в отношении со своими гениталиями. Точно также
не способ-ствует развитию чувства собственного достоинства поведение матери,
выражающей испуг при виде первой эрекции сына. При этом родитель-ские ошибки
могут с успехом компенсироваться хорошими отношения-ми с другими людьми:
дочь, испытывающая определенные сложности с самоидентификацией в отношениях
с неуверенной в себе матерью, может развить здоровую женскую половую
идентичность в отношениях с отцом, если он высоко оценивает ее женские
качества. Так же и маль-чик, узнающий от матери, что он не любим по причине
наличия у него мужских гениталий, все-таки развивает определенную мужскую
иден-тичность. если отец поощряет его мужское начало, и мальчик стремит-ся
идентифицировать себя с ним.
Опыт сексуальной фрустрации способен угрожать половой иден-тичности.
Агрессивность, вытекающая из фрустрации, в свою очередь сказывается на
представлении о противоположном поле и очень легко приводит к его
искаженному восприятию. Опыт разочарования в отно-шениях с матерью
оборачивается реактивным гневом, который, однако, направлен не на мать, если
ее любят и боятся, а сдвигается на отца. В последствии такой гнев очень
часто переносится на мужчин вообще. В результате формируется т. н. "тип
мести" (Rachetyp) (Abraham, 1921). К нему относятся женщины, мстящие
мужчинам за пережитые в связи с ними разочарования. Поначалу они дают им
надежду, чтобы затем отвергнуть. В женском движении долгое время фигурировал
от-рицательный образ мужчины (см. гл. IX. 5.), явно не способствовав-ший
миролюбивым отношениям между женщиной и мужчиной. Если же подавляемый гнев
обращается против собственной личности -- во внутрь.-- то результатом будет
не меньший вред. Реактивно возникшая ненависть к матери обернется ненавистью
и презрением к себе, связан-ными с пренебрежительным отношением и к
собственному полу. Если же к этому присоединяется и вытеснение генитальных
желаний, тогда становятся ясны экстремальные формы мазохизма с его
удовольствием от получения "мучений и истязаний". Униженная позиция
дополня-ется перверсивным (извращенным) удовольствием.


Женская сексуальность



Некоторые аспекты женской сексуальности, уже упомянутые в пре-дыдущем
параграфе, связанные с половой идентичностью, должны быть представлены здесь
в резюмированном виде из-за совершенно специ-фических половых особенностей
женщины. Основополагающая идея психоанализа Фрейда состоит в том, что
психические феномены часто могут быть сведены к сексуальным. Неспецифические
в половом отно-шении психические нарушения, представленные в этой книге,
должны быть в связи с этим выражены соответственно в их мужском и женском
вариантах. Так, к примеру, истерические неврозы у мужчин и женщин
обнаруживают большие различия. Истерия прямо-таки характеризу-ется как
женское заболевание (Israel, 1983; Schaps, 1982). При психосо-матических
заболеваниях специфические половые осложнения от рака падают на женский пол
(рак груди, Portiokarzinom). от сердечных инфарктов -- на мужской (Pflanz.
1962).
Мы не будем долго задерживаться на теории "зависти к пенису", хотя
психоаналитическая практика дает множество интересных случаев в контексте
наших размышлений. Ведь мужская роль в обществе по -- прежнему оценивается
выше, и это продолжает находить свое выраже-ние во многих семьях. Если же
повышенная оценка увязывается непо-средственно с мужскими гениталиями, тогда
нет ничего удивительного в том, что растущая в подобной среде девочка
развивает зависть к муж-скому полу. В сравнении с братом или кузеном,
гордящимися своими мужскими атрибутами и "способными" помочиться "высокой
струей", она кажется себе жалкой и ненужной. В соответствии с Фрейдом здесь
берет свое начало широко распространенный женский комплекс непол-ноценности.
Как мы убедились, такой комплекс может развиться из опыта,
приоб-ретаемого дочерью в общении с матерью; этот опыт противостоит
устой-чивому чувству уверенности в себе, в своей половой принадлежности.
Негативный опыт такого рода случается гораздо чаще, чем это принято считать
в классическом анализе: "маленькое" отличие (изначально уста-навливаемое
девочкой) не имело бы столь "большого" (Alice Schwarzer, 1975) значения,
если бы мать была более уверена в своей женской иден-тичности. Негативная
оценка женщины, в соответствии с тем. как она ощущается матерью и
воспринимается дочерью, еще более возрастает, если она дополняется
соответствующим невысоким мнением отца.
Не следует недооценивать в этой связи неочевидность восприятия женских
гениталий, в отличие от мужских, особенно в состоянии эрек-ции. Отсутствие
ощущения гениталий представляет для девочек опреде-ленные трудности, о чем
свидетельствует анализ девушек и взрослых женщин, а органическое ощущение
скрытого внутри влагалища и непо-средственно присоединенных к нему
фаллопиевых труб и яичников выра-жено достаточно смутно. Более или менее
детальное образное представ-ление о женских гениталиях может быть получено
лишь путем собствен-ного исследования с помощью пальца или, как в женских
группах, путем визуального наблюдения. Иногда такое представление можно
получить с помощью врача -- гинеколога, способного зримо продемонстрировать
картину возбужденного состояния женщины. Тогда женщина почувству-ет себя не
"пустой" в генитальной области, а выстроит более адекватный образ
собственного тела, в котором гениталии будут представлены доста-точно
подробно. При этом закладываются благоприятные предпосылки для переживания
не только женской сексуальности, но и для последую-щей возможной
беременности, родов и воспитания ребенка.
Если женская сексуальность будет оцениваться по этим принципам. тогда
мы сможем забыть раннюю фаллическую ориентацию психоана-лиза. Фрейдовские
положения о "зависти к пенису" и женском ком-плексе неполноценности
отвергаются многочисленными авторами -- феминистками. Движение "женского
протеста" включает в свои ряды следующие имена: Симона де Бовуар (1960).
Нэнси Чодороу (1978). Суламифь Файрстоун (1970), Бэтти Фридон (1963), Люси
Иригерей (1977), Джульетт Митчелл (1976). Урсула Шой (1977), Рената Шлезир
(1981) и Алис Шварцер (1975). Между тем существуют попытки поло-жить начало
синтезу двух экстремальных позиций, что находит свое выражение, к примеру, у
Маргарет Мичерлих-Нильсен (1985 ).
Стоит упомянуть об особом значении смены объекта (Objektwechsel) в
развитии здоровой женской сексуальности. Последнее означает, (следуя
высказываниям Фрейда в его работе о женской сексуальности), что рано или
поздно женщина переориентируется с первого объекта (матери) на второй объект
(отец).
В патологических случаях, когда имеют место неврозы связи (см. гл. VI.
3.3.). первичная связь с матерью сохраняется в своем перманент-ном виде,
характеризуемом как торможение в развитии. Последнее усу-губляется
негативным опытом в отношениях с отцом. Смене ориентации с матери на отца,
напротив, способствует негативный опыт в отноше-ниях с матерью и позитивный
-- с отцом.
Ранний психоанализ, полностью фиксируясь на плохо исследован-ных на тот
момент патологических случаях, полагал, что девочка не развивается дальше
из-за того. что она -- в отличие от мальчика -- не страдает от кастрационной
тревоги. Поэтому у нее нет необходимости (по причинам защитного характера, а
не из специфических особен-ностей развития) идентифицировать себя с отцом.
Сейчас стало оче-видным, что решающим фактором в развитии здорового женского
сек-суального поведения является оценка роли женщины обществом. Насколько
уверенно чувствует себя мать в той или иной ситуации как женщина, как отец и
другие люди -- мужчины и женщины -- ведут себя с подрастающей девочкой и
насколько естественно приобщены к этому ее гениталии (если они вообще к
этому приобщены).


Мужская сексуальность



Возникшая в психоанализе теория сексуальности тождественна теории
мужской сексуальности. Она по сути "фаллократическая", т. е. прославляющая
мужской член, ориентированная на мужские генита-лии. Тем самым данная теория
представляет своеобразное выражение мужской гордости по отношению к лишенной
пениса женщине. Эта гор-дость. вне всякого сомнения санкционированная
общественным мне-нием, способствует развитию у мужчины здорового чувства
собствен-ного достоинства. Фаллократическая ориентация дает. однако, и повод
для некоторой переоценки собственной значимости. Крайним выражением такой
переоценки может служить описанный Гансом Эбергардом Рихтером "комплекс
бога" (Gottescomplex, Н.-- Е. Richter, 1979), при котором превозносится все
мужское, а все женское обесценивается. По-добное самовозвеличивание может
приводить к большим техническим успехам -- небоскребам, самолетам, полетам
на луну и к звездам, но одновременно -- и к саморазрушающему началу.--
например, изобре-тению атомного оружия.
Негативное воздействие на мужскую чувственность оказывают и не-которые
ограничения: нацеленность на профессиональные достижения и успехи, отрицание
проявления чувств вообще, в особенности таких тонких их проявлений, как
любовь, ласка или печаль. Сомнительный мужской образец демонстрирует,
например, Хемингуэй. "Мужчины без женщин" должны стойко выдерживать
соперничество с природой ("Старик и море"), демонстрировать
сверхчеловеческие подвиги на войне ("По ком звонит колокол") и оставаться в
результате в проиг-рыше ( "Победитель не получает ничего" ) 2.
В психоаналитическом лечении мужчины, поэтому, требуется неко-торое
время для повторного раскрытия в нем подавленных предшеству-ющим воспитанием
чувств, чтобы получить доступ к собственным ощу-щениям и тем самым создать
условия для развития наполненных чувст-вами отношений с другими людьми.
Рейбен Фаин в своей недавно вышедшей книге "The Forgotten Man: Understanding
the Male Psyche" (R. Fine, 1987) подробно описал возможные судьбы мужской
сексуаль-ности. К примеру, одна состоит в том, что маменькин сынок
развивается в папиного соперника; другая изображает мужчину, играющего роль
Дон-Жуана с его напускным превосходством по отношению к женщи-нам. Типичные
супружеские конфликты, напротив, очень далеки от общепринятых представлений
о мужском идеале. Здесь главным ока-зывается -- и по докладам Кинси (1948,
1953) и по рапортам Хайт (1976) -- вопрос о мужской неверности. Последняя
объясняется неудо-влетворенной в моногамии мужской сексуальностью,
удовлетворение которой мужчина пытается обрести с другими женщинами. Не
находя удовлетворения в узаконенном браке, мужчина стремится "к новым
ощущениям", и весь опыт повторяется снова "и так до бесконечности".
В настоящий момент женская эмансипация бросает вызов мужской
сексуальности: женщины раскрывают свое собственное право на сексу-альность.
Это ставит мужчину в непривычную ситуацию, вызывающую у него страх. Это
сказывается, в частности, в возрастании нарушений
мужской сексуальности: импотенции, преждевременном семяизверже-нии,
неспособности быть откровенным с женщиной и посвящать себя ей.
Тем самым широкая область сексуальности сужается. Однако уди-вляться
этому не следует, поскольку профессиональные интересы муж-чин не оставляют
им времени для занятия сексом. Они тратят все свои силы на общественной
службе, которая приносит им славу и почет и которая одновременно все дальше
и больше отдаляет их от отношений с женщинами, от других людей, отчуждает от
собственной мужской сексуальности. Такие мужчины часто добиваются больших
успехов на работе. Однако, они также часто страдают от нарциссических
рас-стройств личности (см. гл. IV. 3.1.), связанных с одиночеством и
неспо-собностью любить. Возможно, у политиков это выражено ярче, чем у
других людей, что демонстрирует нам Рейбен Фаин на примере Уинстона
Черчилля, Ричарда Никсона и Кеннеди. Однако и в областях ис-кусства, и
спорта найдется множество примеров того, как ради великих целей жертвуют
сексуальностью, совсем в духе фрейдовской теории сублимации, согласно
которой сексуальные потребности могут удовле-творяться, сдвигаясь в сторону
сексуально акцептированной деятель-ности. а не через секс, как таковой. Как
показало исследование Бригит-ты Митташ (В. Mittasch, 1987), поэты
оказываются гораздо ближе к своим эмоциональным сексуальным потребностям,
нежели ученые. Слабое утешение, однако.


Гомосексуальность


Женская гомосексуальность содержит, как правило, латентную "связь с
матерью". Либо более молодая женщина "примыкает" к стар-шей. представляющей
для нее мать, либо старшая в своих чувствах к молодой воспроизводит
отношения "мать -- дитя" с позиции матери. Подобные отношения между
женщинами дают основания усматривать невротическую "связь" в контексте
заторможенного развития, состоя-щего в том, что женщина бессознательно
боится смены "объекта" люб-ви на мужчину и по привычке держится за мать. К
невротическим фор-мам гомосексуальных отношений между женщинами следует
скорее отнести те, в которых мужчина по причине бессознательного страха
вообще исключен из сферы отношений. В этом случае мужчину избе-гают, как
объект фобический. Структура подобной женской гомосексу-альности, таким
образом, сравнима с фобией (см. гл. IV. 2.4.)
Лесбийские отношения, в которых обе партнерши в равной степени
сливаются друг с другом в результате сильных бессознательных регрес-сивных
процессов, бывают связаны с не совсем четкими личностными границами между
обеими. Классификационно их можно было бы от-нести с известной долей
сомнения ближе к психотическим проявлениям;
впрочем, подобные расстройства можно в принципе наблюдать и в
отно-шениях гетеросексуальных. Преимущества женской сексуальности кро-ются
скорее всего в особой форме нежности, встречаемой гораздо реже в отношениях
между мужчиной и женщиной. Книга Верены Штефан "Линька" ("Стягивание кожи"
-- "Hautungen", (V. Stefan, 1975) или сравнительно недавно изданная книга
Марины Гамбарофф "Скажи мне, как сильно ты меня любишь?" (М. Gam baroff.
1987) дают этому крас-норечивое свидетельство.
О лесбийских отношениях в узком смысле этого слова мы говорим тогда,
когда важнейшую роль играет генитальная сексуальность. В ка-ком объеме это
встречается в том или ином случае, расценить с большей вероятностью трудно,
к тому же в самом психоанализе имеется совсем немного аутентичной информации
о фактических отношениях между женщинами при лесбийских связях. Того, кто
желает получить об этом более обширную информацию, я отсылаю к книгам
Шарлотты Вольф ( Ch. Wolff, 1973), Д. X. Розен (D. H. Rosen, 1974), Л.
Барбах (L. Barbach. 1975) и Р. Норвуд (R. Norwood. 1985).
О мужской гомосексуальности известно больше. Наряду с женской она
расценивается как вариант отношений, точно также способных -- как и
гетеросексуальные отношения -- быть и нормальными, и патоло-гическими. К
нормальным относятся те гомосексуальные связи, относи-тельно которых мужчины
занимают сознательную позицию. Тогда в рамках психоаналитической теории
личности речь идет об эффектив-ном расширении личных переживаний, т. е. об
однополых отношениях, которые -- как свидетельствуют многочисленные примеры
мужской дружбы -- не ограничиваются, скажем, состязанием мужчин друг с
дру-гом в футбол, но могут демонстрировать регулярные спонтанные реак-ции
после забитого мяча, выражающиеся в обниманиях, дружеских похлопываниях и т.
п. Между тем существуют и такие отношения меж-ду мужчинами, которые (как,
например, в Голландии) могут приво-дить даже к гомосексуальным бракам.
Зачастую отношения между мужчинами характеризуются, однако,
редуцированной сексуальностью, способной выражаться в борьбе, брутальных
половых актах и взаимных нападениях, как это впечатляюще продемонстрировано
в фильме Райнера Вернера Фассбиндера "Кирель"(Querelle) 3.
Выявляющиеся в психоаналитическом лечении муж-чин разнообразные
патологические процессы позволяют считать пси-хоаналитический подход к
мужской гомосексуальности как к явлению отчасти патологическому правильным.
Но лишь отчасти, ибо было бы неверно переносить патологические проявления у
отдельных личностей на мужскую гомосексуальность в целом. Адекватным
представляется и психоаналитическое объяснение патологических проявлений
гомосек-суальности. Прежде всего,-- это невроз, при котором нерешенные
эдиповы конфликты влекут за собой непреодолимый страх женского пола. Женщин
в этом случае стараются избегать по аналогии с фобическим объектом. Тем
самым гомосексуальные отношения полностью соответст-вуют бессознательным
процессам при фобиях, описанным мною в гла-ве VI 2.4. Последовательная
интерпретация заключается в том, что гомосексуальность у мужчин происходит
от очень рано возникших доэдиповых конфликтов. Гомосексуалист столь
невротически перерабаты-вает нарушенные отношения мать -- дитя, что
бессознательно иденти-фицирует себя с матерью. Подобное объяснение
представляется вер-ным. когда мужчина-гомосексуалист ощущает в себе женское
начало. При этом он вовсе не обязан выглядеть как женщина "tuntenhart", о
чем имеют обыкновение выражаться в гомосексуальных кругах. Этой феминной
форме мужской гомосексуальности присуще тесное родство с трансвестизмом --
желанием одеваться как женщина-- или с транс-сексуализмом -- желанием стать
женщиной.
Сексуальные отношения между мужчинами, которые лишены вся-кого женского
или материнского компонента, указывают на то, что сексуального контакта с
мужчиной ищут лишь потому, что не имеют такового с женщиной из-за
бессознательного страха перед ней.
Иногда играют роль и обусловленные развитием или из ""соображе-ний
защиты" идентификации с отцовской фигурой, когда молодой чело-век любим
настолько, насколько он стремится быть любимым отцом. Здесь я сошлюсь на
приводимый Фрейдом (3. Фрейд, 1911) случай латентного нарцистического
желания президента сената Шребера по отношению к гомосексуального
другу.Очень часто гомосексуальное поведение может возникать как след-ствие,
собственно, дефицита отношений с отцом. Тогда гомосексуаль-ный партнер, как
правило, более старший мужчина, призван заменить страстно желаемое с
детства, но не получаемое удовлетворение от обще-ния с отцом. Элизабет Р.
Моберли решительно настаивает на такой точ-ке зрения в своей книге
"Psychogenesis. The early development of gender identity" (E. R. Moberly,
1983); данная позиция согласуется с моим мнением о "неврозе дефицита" (см.
гл. VI 3.3.). Гомосексуальные отно-шения -- это еще и попытки наверстать
пропуски в отношениях с отцом или все же довести до благополучного исхода
неисцеленные раны в бес-сознательной попытке самоисцеления. Сходным образом
мыслит Фриц Моргенталер (F. Morgenthaler, 1974) в отношении к определенным
про-явлениям гомосексуальности, испытывающей такого рода дефицита в
психических структурах, которые затем восполняются гомосексуаль-ным
партнером. В этом смысле гомосексуалисты представляются людь-ми, достойными
сочувствия,-- их детство было лишено элементарного человеческого общения и
теперь они отчаянно пытаются компенсировать свою недостачу в гомосексуальных
отношениях.
Надеюсь, что в приведенном изложении мне удалось по возмож-ности
непредвзято познакомить читателей с тем, что мы знаем на сегод-няшний день о
мужской и женской сексуальности. Кто желает получить более подробную
информацию, тому я посоветую воспользоваться кни-гой Фрица Моргенталера "
Гомосексуальность, гетеросексуальность. перверсия" (F. Morgenthaler, 1984).


3.2. Развитие структурной модели

Эмоциональность и телесность


Касаясь эмоций, аффектов или чувств, мы получаем схематичес-кий образ
человека, характеризующийся следующими особенностями:
человек пережил травму (травматическая модель), наряду с сознатель-ными
им управляют и бессознательные влечения (топографическая модель), причем те
или иные области различаются (структурная модель), а, кроме того,-- человек
состоит из скелета, крови и плоти. В 1978 году я выпустил книгу о "
Человеческих страстях", в которой описал любовь и ненависть, ревность и
зависть, а также жадность, месть, любопытство и восхищение.* Поэтому здесь
стоит ограничиться

* Книга вышла в 1989 году под названием "Страсти. Психоанализ чувств" в
виде карманного издания.

следующим: социализация в человеческом сообществе рассчитана на
способность людей к адаптации, приспособлению. Согласно Винникоту (D. W.
Winnicott, 1965, 1965) такой человек живет не своим "истинным", а по большей
части своим " ошибочным Я". Это всегда "Я" подавленное, неспособное
развиваться, "Я". которое -- в данном аспе-кте -- не имеет доступа к своим
чувствам, эмоциям и аффектам. В рам-ках психоаналитической теории
объект-отношений это означает, что человек не имеет доступа к своим чувствам
как по отношению к другим людям, так и по отношению к самому себе. В этой
перспективе перед человеком встает устрашающий выбор, как это убедительно
описывает Макс Фриш в книге "Homo Faber" -- быть "Homo Faber" или "Homm
sentiens", т. е. человеком чувствующим. Декартово "Cogito, ergo sum" (мыслю,
следовательно, существую) можно было бы дополнить -- "Sento, ergo sum"
(чувствую, значит существую -- нем.-- ich fuehle. also bin ich).
Психоанализ долгое время пренебрегал миром эмоций (Kutter, 1980),
прежде всего в "классические" времена "психологии Я" (см. II 5.). Лишь в
70-е годы аффекты впервые стали использоваться в анали-зе (Arlow. 1977;
Green, 1977; Umentani, 1977; Sandier and Sandier. 1978). Аффекты служат не
только отправной точкой влечений, они обо-гащают межчеловеческие отношения,
делают их в первую очередь чело-веческими. Кроме того. они оживляют
психоаналитическую практику. Поэтому психоаналитикам не следует чураться
страстей.
Современная теория аффектов (Affekttheorie) учитывает в отдель-ности
первичные аффекты: радость, печаль, гнев, страх, отвращение, изумление,
интерес и стыд. В каждом из этих аффектов объединены телесные
(психологически-гормональные и моторные, т. е. иннервированные мускулатурой)
компоненты, выражающие аффект экспрес-сивно в мимике и жестикуляции, а также
когнитивные составляющие. Последние осознаются чувственным образом. Они
поражают нас (пас-сивно), а мы испытываем их (активно). Что касается
социальных измерений, то они управляют мерой близости и отдаления (de
Rivera, 1977): в радости мы хотим обняться, в отвращении -- отдалиться от
человека.
Мы переживаем аффекты и в отношении самих себя. Испытываем чувство
внутреннего стыда, когда не соответствуем собственным идеа-лам. В этом
случае стыд наполнен смыслом, он становится сигналом. Стыд, однако, может
нарушать отношение к себе и к окружающим, например, если мать фрустрирует
своего ребенка именно в тот момент, когда он горд своими успехами, говоря
ему: "И не стыдно тебе!". Ребе-нок неизбежно свяжет свою радость от успеха с
горьким стыдом, что впоследствии может легко повториться в сходной ситуации.
То. что в действительности психоанализ непростительно упустил, так это
телесность. Психоанализ ведет речь со ссылкой на представле-ния и фантазии,
а тело при этом остается, фактически, не у дел. Тем самым повторяется то,
что многие из наших пациентов пережили от ро-дителей, будучи детьми, а
именно -- слабую заботу о своем теле. Каким же образом пациенты научатся
находить в психоанализе правильное отношение к своему телу, если на
психоаналитической кушетке повторя-ется их детский опыт "утраченной
телесности".
Оставляемые психоанализом пробелы заполняются иными метода-ми,
непосредственно концентрирующимися на теле: (Н. Becker, 1981;
Stoize, 1984) -- "концентративная двигательная терапия" (konzentrative
Bewegungstherapie); (Fuchs, 1974) -- "функциональное расслаб-ление"
(funltionelle Enspannung); (Lowen, 1975) -- биоэнергетика. Однако и сами
психоаналитики уже заметили свои упущения: Дитер Айке (D. Eicke, 1973) вынес
на рассмотрение идею "тело как партнер" (Когрег als Partner). Выступая как
тело в субъектной форме, мы имеем тело и в качестве объекта. И здесь налицо
субъектно-объектные разно-гласия с телом (Subjekt-Objekt-Spaltung). Мы можем
любить или не-навидеть свое тело, точно так же, как другого человека,--
уважать его или презирать, хорошо или плохо с ним обращаться. Эльмар Брэлер
(Е. ВгаеЫег, 1986) пишет о "телесном существовании" (Koerperleben) как об
аспекте, упущенном медициной. Зигфрид Цепф (S. Zepf, 1986) повторяет эту
мысль в книге "Тело -- место преступления. Расследова-ние. Критика
психоаналитической психосоматики". Лично я во вре-мена своего сотрудничества
в психосоматической клинике занимался вопросами теории и практики
психосоматических нарушений (Kutter, 1980, 1984). Сегодня налицо усилившийся
интерес психоаналитиков к телу, к образу, который мы составляем о своем
теле, к его развитию, к нарушениям его функций.
Ранние опыты, связанные с телом, влияют на наши переживания, в
особенности, в связи с сексуальным поведением, с отношением к здо-ровью и
болезни. С определенной уверенностью можно сказать -- наша личность не может
быть полной без тела. Это и имел в виду Фрейд, когда писал в "Я и Оно"
(1923. Русский пер. Фрейд. 1989. с. 380):""Я" прежде всего -- телесно".
Способ обращения нашей матери с нашим телом (при кормлении, ношении на
руках, уходе), в то время когда мы еще не пришли к осознанию собственного
"Я", стойко влияет на отношение к нашему телу -- обращается ли она с нами
легко и сво-бодно или судорожно и с трудом. Расставив новые акценты,
психоана-лиз сделал устаревшей дуалистическую теорию влечений с ее
ориен-тацией исключительно на сексуальность и агрессивность. Конечно,
последняя и сейчас еще может представлять достаточно дифференциро-ванную
картину человека как и в 30-е годы. Сексуальность и агрессив-ность
по-прежнему важны. Но сегодня в современном психоанализе мы рассматриваем
дифференцированного человека как живое существо, не чуждое страстей,
человека, находящегося в "сети отношений" (Netz Веziehungen). на которые он
реагирует и на которые влияет в своей созна-тельной деятельности, имея при
этом бессознательные желания, фанта-зии и обилие чувств.


Психоаналитическая теория идентичности


В подходе Эриксона к идентичности (Identitaets-Lehre, Е. Н. Erikson.
1950) структурная модель Фрейда рассматривается как учение об идентичности,
поскольку она включает в себя социологические аспекты. Идентичность -- это
сумма того, что делает нас неизменной лично-стью, которая остается
относительно стабильной во времени, в про-странстве и обществе. Она является
результатом борьбы внутри нас "инстинктивных требований" и требований
общества, идущих от извне, и может -- как "Я" в структурной модели Фрейда,--
быть относитель-но суженной и лабильной, или оказываться сравнительно
широкой и стабильной.
Согласно Эриксону учитываются и общественные влияния. Так. к примеру,
есть существенная разница между евреем, живущим в анти-семитском окружении
(как меньшинство в большинстве) и тем, кто живет в большинстве, имея
возможность считать меньшинства козлами отпущения. В той или иной обстановке
человек принимает или не при-нимает отведенные ему обществом роли. В
благоприятном случае роли и сформировавшаяся самоидентичность согласуются, в
неблагоприят-ном -- они расходятся. Сейчас, например, молодые люди часто
вынуж-дены заниматься профессией, которая не подходит их идентичности.
Ролевые и идентификационные конфликты в таком случае неизбежны.
Конфликты происходят и в случае социального роста, когда, напри-мер,
человек с идентичностью, развившейся в рабочей среде, неожидан-но попадает в
окружение буржуазного общества. Здесь могут возни-кать страхи из-за
опасности не сойтись с представителями буржуазии и в то же время сохраняется
чувство вины по отношению к классу, из которого человек вышел.
Не менее тяжелы проблемы половой идентичности, в частности,
исследованные Робертом И. Штоллером (R. J. Stol ler. 1968. 1975). Сама
проблема проистекает не только из слабо стабилизированного соматического
фундамента, но вырастает в результате воспитания и общественного влияния.
Название одной из книг, имеющих непо-средственное отношение к женскому
движению высказывает эту мысль напрямую: "Мы не родились девочками, нас
сделали такими" (U. Scheu, 1977). Таким образом между биологической природой
и обществом возникает личностное осознание и желание быть мужчиной или
женщиной, что находится, как показывает проблема т. н. транс-сексуализма, в
относительной независимости от пола заданного био-логически.


Психология самости и теория объект-отношений


В психологии самости Когута на передний план выдвинуты нарцистические
желания "самосохранения", "самоосуществления" и "самосознания". В
соответствии с этим подходом здоровое самосознание лич-ности является
следствием сложного ее развития. При этом перво-начальные детские фантазии о
большом значении себя и родителей (grandiose) трансформируются на протяжении
долгого времени,-- сопутствуемые постоянными коррективами.-- в образы
реалистические (Kohut. 1974). Если стремления к самосовершенствованию
последо-вательно и хорошо интегрируются в сознательную личность, тогда
результатом явится способность к сочувствию, творчеству и юмору. Если
нарцистические устремления, напротив, останутся бессознатель-ными, то это
приведет к нарцистическим личностным расстройствам, которые будут
рассмотрены в следующей главе.
В теории объект-отношений Лондонской школы и Отто Кернберга вполне в
соответствии с "интерактивной теорией" (Interaktionstheorie) Альфреда
Лоренцера (Lorenzer, 1971) важными признаются отношения, формирующие
личность, между людьми. Личность развивается не изолировано от окружения, а
в нерасторжимой связи с ним. При этом влияние на нее оказывается вплоть до
зрелого возраста в форме т. н. "образцов отношений" (Beziehungsmuster),
прежде все-го отношений между ребенком и матерью. Если в них преобладают
любовь и понимание, то это. как констатировал Гете и подтвердил Фрейд, ведет
к относительной компенсации: "Если ребенок был неос-поримым любимцем матери,
то в его жизни сохраняются такие плени-тельные чувства, такая уверенность в
успехе, какие нередко действи-тельно влекут за собой успех" (Фрейд. 1917. S.
26). Если же. напро-тив, общения с матерью не хватает, то развиваются
многообразные расстройства (см. гл. VI).
Синтез различных теорий личности в психоанализе не представ-ляет особых
трудностей, поскольку нам требуется лишь объединить уже названные аспекты,
чтобы добиться совокупного образа личности: арха-ические инстинкты,
выраженные в сексуальности и агрессивности, явля-ющиеся ее фундаментом;
нормы, ценности и идеалы, представляющие "надстройку"; в центре
располагается "Я" (Selbst), обладающее чувст-вом самости (Selbstgefuehl).
которое выражено в нарцистической удов-летворенности и самоуверенности.
Нашим исполнительным органом является при этом "Самость" (ich), различаемое
в "я-чувстве" (IchGefuehl). которое делает нас способными направлять наш
корабль меж-ду Сциллой взрывных инстинктов и влечений и Харибдой * давящих
запретов. Разумеется, при этом во внимание постоянно принимаются те или иные
обстоятельства господствующей реальности. Это образ чело-века, в равной
степени не сводимый ни к 4 инстинктивному существу", ни к бытию,
управляемому исключительно внутренними нормами. Человек здесь проявляется
гораздо сложнее и глубже; он выступает как личность, в прямом смысле этого
слова, уверенная в себе. способная столь же конструктивно противостоять
ежедневным требованиям со сто-роны окружающего мира, как и оказывающаяся в
состоянии действо-вать активно; и делать это, не находясь в изоляции, а
будучи в тесных социальных контактах с другими людьми: в личных отношениях,
в больших и малых группах, которые определяют нас точно так же, как и мы
определяем их. Подобная личность в состоянии развивать в себе и сексуальные
и агрессивные инстинкты, но в постоянном сопер-ничестве с другими
влечениями, так что они не только интегрируются

* Сцилла и Харибда -- в древнегреческой мифологии чудовища, обитавшие
no обеим сторонам узкого морского пролива и губившие проплывающих
мореплавателей.

в личность, но и позволяют существование таких дифференцирован-ных
чувств, как способности любить или. перефразируя название попу-лярной книги
Эриха Фромма (Fromm. 1959) "Искусство любви" (Die Kunst des Liebens).
искусства любить.


3.3. Специальные теории личности

Дифференцированная психология личности


Единственность в своем роде и непохожесть одного человека на дру-гого
настолько очевидны, что на этом строится даже паспортная сис-тема. Аналитик
встречается со своими анализандами, не имея о них ни-какого предварительного
мнения, предрассудка, заранее заданных схем, и всякий раз получает новую
информацию. Не случайно Теодор Райк назвал свою вышедшую в 1935 году книгу о
вскрытии и понимании бес-сознательных процессов " Изумленная психология"
(Ueberraschte Psychologie). Тем не менее психоаналитику в его работе вполне
могут помо-гать постоянно хранящиеся в его памяти определенные человеческие
типы, что в духе старого учения о характерах или "на слуху" у совре-менной
дифференцированной психологии. Правда, при этом сохраня-ется опасность
загнать пациента под определенную схему. Так называ-емый " Labeling
approach" в социологии, т. е. подход, характеризующий личность с помощью
определенных ярлыков, по заслугам получил над-лежащую критику. Однако, я не
собираюсь здесь заниматься типологи-ческими опровержениями. В конечном
счете, речь идет о том, чтобы читатель мог лучше ориентироваться в
многообразии душевных про-цессов посредством представления об определенных
типах личностей.
Начнем с описанного Фрейдом в 1908 году т. н. "анального" или
"навязчивого" характера (analer, Zwangscharakter), который в психо-анализе
называется анальным вследствие того, что с психогенетической точки зрения
его особенности тесно связаны с процессами, вращающи-мися вокруг выделений и
слежения за чистотой анального отверстия. Речь идет о человеке, который с
раннего возраста воспитан в духе чис-топлотности, чрезвычайно собран,
бережлив и довольно-таки упрям. Психоанализ рассматривает данные черты
характера частично как продолжение первоначальных побуждений (упрямство),
частично как реакции по отношению к первоначальным противоположностям:
аккуратность против неаккуратности, бережливость против широты и щед-рости
натуры. Подобные интерпретации характерного поведения убеж-дают
психоаналитика в своей непосредственности вследствие того, что он привык в
своей каждодневной практике наблюдать регрессивно оживляющиеся
"инстинктивные влечения" и метаморфозы. Не имея основательного
психоаналитического опыта, можно, пожалуй, испы-тать удивление при взгляде
на подобные взаимосвязи. Между тем непо-средственные наблюдения за детьми
предоставляют необходимые дока-зательства для подобной точки зрения.
Оральный характер (oraler Charakter), возможно, воспринимается легче,
поскольку причинно-следственная связь актуального поведения взрослого с
детским поведением здесь более ясна: речь идет о людях, ко-торые по причине
слишком долгого кормления грудью в младенческом возрасте, склонны к
бессознательном упорству в стремлении что-либо получить: какие-либо
собственные усилия не обязательны, "все должно приходить само собой".
Сегодняшнее общество потребления делает слишком много для того, чтобы
облегчить подобным людям их "упорное" существование в своих "оральных
привычках". Не случайно питье, еда и курение столь легко приобретают
характер пагубной при-вычки, своеобразной "мании", В сублимированной форме
это проявля-ется в ненасытном стремлении к "пище духовной", к которой мы
вле-чемся, чтобы насытиться, как делали это с "пищей телесной", будучи
детьми. Вариант "орального" характера распознается в поведении, которое,
говоря обиходным языком, знаменуется "прокусыванием" (Durchbeissen) и
"прожевыванием" (Durchkauen). Здесь достаточно очевидна связь с ролью
жевания в детском возрасте. Существуют люди, научившиеся медленно, однако
усердно жевать в раннем детстве. И уже в зрелом возрасте, находясь в сходном
положении, они способны пере-жевывать проблему до тех пор, пока она не будет
решена. Другим тер-пения явно не достает, и они быстро заглатывают
полученное, будучи не в состоянии пережевывать его сколь-нибудь
продолжительно. Здесь с очевидностью просматривается параллель с манерой и
способом рабо-ты разных людей. Всякий из нас прекрасно знаком с людьми,
стремящи-мися нетерпеливо "проглотить" все. попадающееся им на пути, и с
те-ми, которые так долго "пережевывают жесткую вещь", пока она не будет
готова к употреблению.
Понятие генитального характера принадлежит еще старой гвар-дии
психоаналитиков. В зрелом возрасте у людей такого типа сказываются
непосредственно детские переживания "свободы перемещения" или, напротив,
полного торможения. Вильгельм Рейх назвал характеры таких людей, находящихся
между свободой и сексуальным торможе-нием, "инстинктивными" или
"инстинкт-заторможенными". В этом слу-чае детское поведение продолжается
либо непосредственно во взрос-лом возрасте, либо оно тормозится внешними
влияниями.
Разумеется не всякому будет по вкусу, если понятия, имеющие отношение к
учению о болезнях, переносятся в область "нормальной" психологии. Такое
положение, строго говоря, означает, что мы опреде-ляемся по образу и подобию
тех процессов, которые мы обнаружили и описали у наших пациентов. Однако,
если подойти к этому вопросу непредвзято, то, по крайней мере. отдельные
черты или элементы бо-лезненных проявлений сможем обнаружить и у себя.
Вспомним, напри-мер, как из страха мы избегаем угрожающей ситуации, как,
порой. навязчиво контролируем свое поведение, вспомним депрессивное
настроение, склонности к маниакальному поведению или граничащую иногда с
заблуждением сверхчувствительность, позволяющую нам переоценивать
объективные высказывания других людей в отношении самих себя. В соответствии
с этим можно говорить о фобическом, навязчивом, маниакальном или
параноидальном и депрессивном хара-ктерах. В рамках неопсихоанализа часто
встречаются подразделения на истерические, навязчивые, депрессивные и
шизоидные структуры. (Н. Schultz-Hencke. 1951). Тем самым можно сказать, что
в перспек-тиве особенности, свойственные психопатологическим проявлениям,
можно рассматривать, в смысле типологии, в контексте учения о харак-терах.
Прилагательное "истерический", которое, к сожалению, при-няло в бытовом
языке довольно уничижительное значение, обозначает свойство личности,
обнаруживаемое у людей, которые любят разыг-рывать сцены, с удовольствием
находятся в центре внимания и при этом усваивают черты "прекрасной
индифферентности" (Belle indefference). Проявление такой индифферентности
дает основания видеть за внешним показным безразличием скрытое неравнодушие,
в частности, к эротике. В этом смысле истерическая структура может быть
поста-влена в один ряд между "инстинктивным" (triebhafte) и
"инстинкт-заторможенным" (triebgehemmte) характером, как у Вильгельма Рейха,
поскольку здесь сексуально-эротические составляющие в равной степени находят
и свое выражение, и скрыты за показным равнодушием. Общеизвестно, что
Навязчивая структура была отнесена Фрей-дом к "анальному" характеру,
поэтому, не задерживаясь на ней, я хо-тел бы упомянуть вкратце депрессивную
структуру. Она характерна для людей, в той или иной степени пребывающих "не
в духе", в подав-ленном настроении. Такие люди преимущественно
пессимистичны, постоянно ожидают разочарований и тем самым часто сами их
провоци-руют (Watzlawick, "Руководство как быть несчастным", 1985).
Посто-янные ничем непреодолимые разочарования в других людях, потеря
важнейших участников отношений и бессознательное чувство вины создают и
поддерживают депрессивное состояние. Последнее никогда не бывает статичным,
никогда не обходится без влияний и, как показывает ежедневный
психоаналитический опыт. возникает в результате динами-ческого
бессознательного процесса и может быть успешно преобразо-вано с помощью
психоанализа.
В своей сути последнее рассуждение относится и к шизоидной структуре --
понятию, пугающему, вероятно, тем. что оно напоми-нает о шизофрении. Страх
этот вполне обоснован, поскольку родство с шизофренией постулировано уже
фактически самим названием. Ши-зоидные люди холодны, дистанцированы,
застенчивы, недоверчивы, неконтактны и оторваны от жизни. Всякий знает
подобных людей и даже, вполне вероятно, обнаружит некоторые черты в самом
себе. Это открытие, разумеется, не более приятно, чем обнаружение у себя т.
н. "истерических" черт.
Вследствие их политического значения я не хочу обойти вниманием два
типа характера, а именно первоначально описанный Вильгельмом Рейхом т. н.
обывательский характер. Он очень хорошо подходит к на-шему обществу,
ориентированному на успех, поскольку его психическая структура идеальным
образом соответствует требованиям этого обще-ства и прямо-таки олицетворяет
собой все добродетели: долг, послу-шание, пуританскую этику, откладывание
любого удовольствия напо-следок. на "после работы", прославление
способностей и принципа достижения успеха (Fromm. 1932). То, что такие люди
существовали и продолжают существовать сейчас, дает достаточно подтверждений
пра-вильности подобного определения данного характера. В конце концов, все
мы выросли в обществе, которое ориентировано на достижение и успех, и
поэтому, в той или иной мере, испытали на себе его влияние.
Переход от обывательского к мазохистскому характеру достаточ-но
малозаметен. К последнему добавляется готовность к страданию. Если страдание
культивируется до такой степени, что оно принимает характер удовольствия, то
обозначение "мазохистский" окажется в пол-ном соответствии с определением.
Речь здесь идет о людях, которых с самого детства столь много
"дрессировали", что им не оставалось никакой иной возможности давать волю
своим сексуальным "инстинк-тивным желаниям", не говоря уже об агрессивных;
они могли испытать нечто из запрещенных удовольствий лишь в извращенной
форме, а именно, путем страдания. Это люди неплохо относятся к авторитар-ным
системам, политические ли они или конфессиональные, все равно. Отчасти, это
связано с привычкой родителей подвергать детей телесным наказаниям. И совсем
не случайно родители с трудом расстаются с по-добной привычкой.
Связи между тоталитарными общественными структурами и струк-турами
характера станут еще очевиднее, если в заключение мы обратим-ся к т. н.
авторитарному характеру, а именно к описанной в 1950 г. Теодором В. Адорно,
Бруно Беттелхаймом, Эльзой Френкель-Брунс-вик, Марией Ягода и другими --
авторитарной личности (authoritarian personality).
Под авторитарными понимают людей, в значительной степени под-верженных
предрассудкам, воспринимающих для себя суждения других в виде собственных
предрассудков, людей, которые выше всего ценят общепринятое, не признают
чужого, воспринимая лишь себя и свою группу. Склонность к критике
подавляется в зародыше. Человек с хара-ктером авторитарного типа рано
научается приспосабливаться и подчи-няться. В политической сфере такие люди
ведут себя лояльно по отно-шению к государству и его режиму. В сущности они
всегда стоят на сто-роне государства, на стороне носителей власти. В тоже
время для подобного типа характерно требование от других, нижестоящих,
тако-го же подчинения себе или соответствующей вышестоящей инстанции,
короче, силе. Родители любят таких детей. Авторитарно структуриро-ванные
государства требуют подобного поведения от своих подданных.
Как показали статистические данные, полученные исследованиями Адорно и
его коллег, подобный характерологический тип получает высокие оценки по
трем, используемым авторами исследования, шка-лам, а именно, по шкале
эгоцентризма, антисемитизма и фашизма. Это означает, что с авторитарным
поведением связана не только переоценка собственной нации или народа, но
также и заниженная оценка или вооб-ще презрение к другим нациям или народам,
в особенности, к национальным меньшинствам. При этом становится очевидным,
что подобным людям наряду с эгоцентрическими и антисемитскими присущи и
фа-шистские черты. Сюда присовокупляется предрасположенность к
анти-демократическим идеям, стремление стойко придерживаться консерва-тивных
ценностей, связанная с авторитарностью подчиненность, часто незаметная во
внешнем поведении; всегда находящаяся наготове и вспы-хивающая под
покровительством диктатора агрессивность и, в конечном итоге, готовность к
деструктивному поведению, к разрушению. Анализ характеров фашистских лидеров
Эйхманна и Геса показывает присутст-вие в них среди прочего, постоянной
готовности терзать, пытать и уби-вать. Во времена национал-социализма такие
характеры в созвучии с его расовой идеологией, получали возможность
высвобождения своих дест-руктивных импульсов.
Однако не будем обманываться относительно самих себя. Подобные черты
скрыты в каждом из нас. Исследование социального психолога Стенли Мильграма
недвусмысленно показывает, как легко нормативное влияние группы может
способствовать жестокому поведению. Две тре-ти участников в
экспериментальном исследовании были убеждены в правильности всего,
исходящего от властных структур. Именно эта часть испытуемых гораздо охотнее
подчинялась приказу наказывать (мнимому наказанию) других электрошоком. Они
шли на это с особен-ной легкостью прежде всего тогда, когда были уверены,
что наказы-ваемое лицо им незнакомо и находится в другом помещении.
Параллели с манипулируемым характером или с извне руководи-мой
личностью (aussengeleitete Persoenlichkeit) (David Riesman, 1950) очевидны.
Речь идет о людях, не имеющих собственного мнения и вся-кий раз неизменно
приспосабливащихся к внешним обстоятельствам. Возможно, некоторые читатели
помнят превосходный фильм Вуди Аллена "Zelig" 4, в котором
подобный тип представлен в юмористи-ческом облике. В таких людях мы без
труда узнаем тип "попутчикам, встречавшегося не только во времена
национал-социализма, но отыскать который и сейчас не представляет особого
труда. Александр Мичерлих никогда не уставал клеймить подобное поведение и
занимался вскры-тием его причин; факт, дающий достаточное основание для
того. чтобы не терять надежду найти причины появления таких характеров не
толь-ко в семейной сфере (вынужденное приспосабливание из-за избиений), но и
в политической (воспитание в духе подданничества). Имеет смысл, отринув
возможный страх, взглянуть в глаза неприятной правде и



Таблица 9. Фазы раннею развития человека ни Френду, Малер и Вшшикоту
(сравнительное изображение Марты Бекай, 1981).

констатировать присутствие в нас некоторых отрицательных черт
пред-ставленных здесь неприукрашенных типов характеров. Тем самым мы будем
способствовать развитию критического мышления, ликвидации предрассудков и
замене их на самостоятельные мнения. Мы сможем тогда напрямую, без всякой
утайки, раскрыть в себе неприятные и болезненные особенности и создать
предпосылки к тому. чтобы не вводить в заблуждение ни себя, ни других.


Теории развития личности


Со времен выхода в свет "Трех очерков по теории сексуальности" Зигмунда
Фрейда (1905) психоанализ не единожды поднимал вопрос о раннем человеческом
развитии (Stellung). В рамках данного введения у меня нет возможности
подробно остановиться на этом вопросе в свя-зи с его обширностью. Поэтому я
отсылаю читателя к превосходному обзору Дитера Ольмейера (D. Ohimeier,
1973). На сегодняшний момент наряду с общеизвестным подразделением Зигмундом
Фрейдом челове-ческой сексуальности на фазы (учение о фазах) чаще других
обсужда-ются теории развития Дональд В. Винникота (Wnnicott. 1965,1965) и
Маргарет Малер (М. Mahler. 1975). Марта Бекай (М. Bekei, 1981) представила
их в своем докладе на 32 Интернациональном психоаналитическом конгрессе в
Хельсинки, сведя в наглядную таблицу (см. табл. 9), которую я и хочу здесь
привести.



VI. ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О БОЛЕЗНЯХ


1. Предварительные замечания
Существует масса разнообразных возможностей включения
психоаналитического учения о болезнях в введение в психоана-лиз. Мы могли бы
ориентироваться по известному психоанали-тическому учению о фазах, по
которому развитие человека протекает в оральной фазе через анальную к
генитальной ступени развития. Можно описать особенности каждой из фаз,
относящиеся к ним кон-фликты, возможности решения этих конфликтов и,
наконец, невроти-ческие попытки справиться с ними. Последствиями этого
являются свя-занные с той или иной фазой специфические невротические
расстрой-ства, которые мы в последовательном порядке разделим на "оральные",
"анальные" и "генитальные" неврозы. В оральной фазе главную роль,
разумеется, играет дуальное отношение между ребенком и матерью, в то время
как для генитальной фазы характерен треугольник отноше-ний ребенка с матерью
и отцом, представляющий собой несомненную общественную ячейку. Различные
социальные обстоятельства всякий раз создают те или иные конфликтные
ситуации, которые, если они не могут быть решены в соответствии с типом
конфликта, влекут за собой попытки решить их в соответствии с тем или иным
характерологическим типом. Поэтому психоаналитическое учение о болезнях
подразделяется следующим образом:
Серьезные нарушения в отношениях между матерью и ребенком ведут к
усилиям по преодолению этих (серьезных) нарушений. Такие усилия могут
проявляются клинически в виде шизофрении и тяжелой депрессии. Нарушения в
фазе моральности" способны в последующем приводить к психическим нарушениям
-- алкоголизму и наркотической зависимости. К этому же относятся и
нарушения, относящиеся к пище, особенно, распространенная сейчас у молодых
женщин "мания похуде-ния" со своей чрезвычайной формой -- булимией, а также
хроническая склонность есть очень много, приводящая к ожирению. При других
психосоматических заболеваниях -- на примере которых мы сможем убедиться,
что психические причины серьезно участвуют в их возник-новении,-- тяжелее
установить причинно-следственную связь между оральной фазой, с одной
стороны, и развивающейся психической бо-лезнью, с другой. Определить
например, зависимость между душевным состоянием и кожным заболеванием можно,
установив соответствую-щие причинно-следственные связи, наблюдая, например,
за заботли-вым уходом матери за младенцем. Стоит лишь представить, что мать
может или чрезмерно стимулировать кожу младенца или избегать вся-кого к ней
прикосновения. При астме, повышенном кровяном давлении и ревматизме суставов
выстроить такую зависимость, напротив, не так легко. Я еще вернусь к этому
сложному вопросу при обсуждении пси-хосоматических заболеваний. Не менее
интересные причинно-следст-венные связи обнаруживаются между определенными
нарушениями оральной или анальной фаз, с одной стороны, и делинквентным
пове-дением, с другой.
Здесь важно предостеречь читателя от попыток представить обу-словленные
психикой заболевания, опираясь на психоаналитические фазы развития.
Основываясь на сегодняшнем уровне развития психо-анализа, я считаю эти
попытки слишком поспешными. Вместо этого можно предложить читателю
проследить за тем развитием, что пере-жила психоаналитическая наука за
последнее время. Я напоминаю о дереве психоаналитического познания (см. гл.
II). Однако мы все же не станем терять из поля зрения показанные до того
причинно-следст-венные связи между определенными фазами развития и
конкретны-ми психическими заболеваниями, только потому уже. что они имеют
большое практическое значение для основной цели анализа, а именно --
исцелить пациента с помощью психоаналитических мероприятий или, выражаясь
иначе, устранить те или иные нарушения.
Поэтому сначала мы обратимся к психоаналитическому учению о неврозах в
той его форме, в какой оно выделилось уже во времена Фрейда как учение о
классических неврозах, будучи к тому моменту относительно законченной
теорией. Стержневым комплексом этих пси-хических нарушений, выделяемых порой
как "классические". является эдилов комплекс -- неизбежный судьбоносный
конфликт между сыном, матерью и отцом, изображенный в драматической форме в
трагедии Софокла и научно систематизированный Фрейдом в его "эдиповой"
теории классических неврозов, истерий, неврозов навязчивого состоя-ния и
фобий *. Следует также учитывать, что во многих работах не уде-ляется
необходимое внимание невротической депрессии.
Перед тем как приступить к разбору отдельных неврозов, необхо-димо
выявить основные взаимосвязи между эдиповым конфликтом, тревогой и т. н.
защитными механизмами. В связи с этим я хочу еще раз уже в рамках
психоаналитической теории личности поднять за-тронутую проблему
разграничения между здоровьем и болезнью и про-яснить вопрос, который горячо
обсуждался еще во времена студенчес-кого движения (60-е годы): о взаимосвязи
между возникновением, числом и развитием невротических нарушений и
общественными про-цессами. В тесной связи с этим я затрону современные
"пост-класси-ческие"неврозы (нарцистические неврозы) и т. н. "пограничные"
нарушения и перверсии и поговорю об их отношении к доэдиповым конфликтам. Из
Очень ранних нарушений отношения "мать -- дитя" вытекают серьезные
психические расстройства, такие, например, как шизофрения, депрессия и
мания, которые мы. следуя психиатрической классификации, называем психозами.
Однако, с этими заболеваниями психоанализ разобрался уже во времена Фрейда.
Соответственно спе-циальные главы посвящены делинквентному поведению,
алкогольной и наркотической зависимости, психосоматическим нарушениям,
поскольку из-за их частоты и распространенности именно эти нарушения
приобретают наиважнейшее значение в политике и здраво-охранении.
* Для женщины имеет значение -- Mutatis mutandis (с известными
оговорками) -- тройственный конфликт между дочерью, матерью и отцом.

2. Классическое учение о неврозах

2.1. Страх и механизмы защиты

В причинно-следственной цепи между первоначальными эдиповыми
обстоятельствами и позднейшими невротическими расстройствами существенную
роль играют страх и защитные механизмы. Без страха нет и невроза.
Страх может одолеть нас молниеносно, целиком охватить всю лич-ность, не
давая ей никакой возможности контролировать этот словно автоматический
приступ. Мы беспомощны перед ним. подчинены ему.
Паника возникает тогда, когда контроль страха полностью пере-стает
действовать. Здесь мы попадаем в давно вроде бы преодоленное состояние
детского беспомощного страха. Однако в то же время страх может быть
осмысленным и целесообразным сигналом об опасности;
мы ощущаем его и в силу наших душевных возможностей перерабаты-ваем,
чтобы затем иметь возможность надлежащим образом противосто-ять не только
самому страху, но и стоящей за ним опасности.
Упомянутый в начале главы неконтролируемый, автоматически протекающий
страх с паникой соответствует очень ранней, архаической ступени развития.
Способность к сигнальному страху (Signalangst), напротив, предполагает
известную зрелость личности. В то время как страх автоматический способен
подавить "Я", сигнальный страх со-стоит у "Я" на службе, поскольку
предупреждает его об опасности.
Подобная защита от опасностей предполагает, однако, способность реально
им противостоять. Эта способность еще не сформировалась в детском возрасте.
Отсюда и очевидность широкой распространенности детского страха, о чем знает
каждый из нас по собственным детским вос-поминаниям или может регулярно
наблюдать как у своих собственных детей, так и у отпрысков своих ближних:
страх темноты, страх остать-ся одному, страх привидений, способных
преследовать и убивать, страх перед грозой, страх перед возможными
грабителями и т.п. У детского "Я" нет, увы, в распоряжении никаких способов
поведения, чтобы про-тивостоять этим страхам надлежащим образом.
Исходя из насущной необходимости, ребенок изобретает психичес-кие
механизмы, которые -- если они действуют"-- защищают его от страха. Тем
самым страх становится по меньшей мере переносимым, хотя и это дается
известной ценой, о чем мы вскорости тоже будем вести речь. "Я" словно
выстраивает для своей защиты стену, долженствую-щую отделить его от
опасности, дать возможность в случае необходи-мости спрятаться за ней. Для
этого защитная стена должна выглядеть достаточно мощной (продолжая наше
сравнение), способной отразить страх. Опасность же не всегда возникает
извне. Она может проникать и изнутри, из личных психических сфер. Таким
образом, следует разли-чать защитные стены по отношению к внешним опасностям
и такие же стены против опасностей внутренних.
Первоначально психоанализ искал причины невротических наруше-ний во
внешней травматизации (сравни: теория травмы, гл. II). Позднее он достаточно
активно занялся построением психоаналитического подхо-да в виде теории
влечений (Triebtheorie), т. е. стал рассматривать лишь возникающие внутри
нас инстинктивные побуждения, особенно сексу-альные и агрессивные, в
качестве причины психических нарушений.
Очевидно, что идеей "защитных" стен занимались психоаналитики. не
согласные с теорией инстинктивных побуждений. На психоаналити-ческом языке
(в особенности благодаря превосходной систематизации Анны Фрейд) "защитные
стены" получили название защитных меха-низмов (Abwehnnechanismen). К ним в
первую очередь относится изве-стное понятие вытеснения (Verdrangung). Это
активное мероприятие "Я", состоящее в том, что напирающие из
бессознательного влечения вы-тесняются из сознания точно так же, как
вынырнувший на поверхность воды предмет снова скрывается под водой. Такое
сравнение особенно на-глядно демонстрирует сущность процесса вытеснения.
Представьте себе пробку, которую вы желаете утопить в воде. Пробка
выталкивается на поверхность воды с такой же силой, какую вы прикладываете,
чтобы утопить ее. Поэтому требуется особенное усилие, чтобы длительно
удер-живать под водой такую вещь, как пробка, которая благодаря своей
стойкой плавучести вытесняется из воды на поверхность. Почему же она
остается под водой? Перейдем от физики к психологии и ответим: пото-му что,
если пробка всплывет -- страх возникнет снова.
Какие защитные формы страха мы различаем? Страх наказания, страх
повреждения, например, много упоминавшийся в раннем психо-анализе страх
малышей перед воображаемой кастрацией, страх быть пристыженным (точнее,
страх стыда), страх потерять расположение важнейшего участника отношений.
Страх, характерный для серьезных нарушений -- это страх истинной или
предполагаемой потери важных для человека лиц. Вот мы и познакомились со
всей палитрой страхов, играющих важную роль в возникновении невротических
нарушений. Так что же удерживает пробку под водой? Аффективные порывы, но
равно и чувство вины и чувство стыда. Теперь мы в состоянии просле-дить
сложные бессознательные процессы, протекающие в нас. Влечения (Triebe) точно
пробка выталкиваются наверх. Это провоцирует страх, чувство стыда или
чувство вины. Поэтому необходимо защищаться не только от этих влечений, но и
от чувства вины и стыда.
Я хочу перечислить здесь некоторые распространенные защитные механизмы
соответственно с тем, как они систематизированы в психо-анализе. Те, кому
они покажутся несколько странными, получат воз-можность перепроверить их на
самом себе или на пациентах с невроти-ческими расстройствами.
Теперь, когда мы разобрались в каком опасном положении находит-ся "Я",
которое (уважаемый читатель простит мне этот сильный пример) словно измазано
калом и, угнетаемо требованиями"Оно", становится понятным, что "Я" из страха
быть наказанным всеми силами старается избежать реализации этих требований.
Пользуясь психоаналитическим выражением, мы говорим о формировании реакции
(Reaktionsbildung), когда "Я" реагирует в форме антиреакции. Это означает:
на попытки измазать его калом "Я" отвечает в форме резкого противодействия,
а именно, оно становится фанатиком чистоты.
В другом защитном механизме, именуемом термином изоляция (Isolienmg),
представление или фантазия, связанные с влечениями, изолируются от
связанного с этим аффекта. Им может являться непо-средственно сам аффект
страха. Однако это могут быть и аффекты, связанные с чувствами вины и стыда
или аффекты радости и печали. Тогда изоляция состоит в том, что связанные с
этим представления изо-лируются от относящегося к ним аффекта. Практический
пример из обыденной жизни: я зол на друга и потому хочу его оскорбить. Чтобы
сохранить дружбу я изолирую свой гнев от представления "друг". Невротический
выигрыш состоит тогда в том, что аффект гнева изолирован от понятия друг. В
результате гнев становится во много раз менее опа-сен, чем гнев, связанный с
понятием друг.
При защитном механизме -- смещении (Verschiebung) -- страх про-является
уже не при первоначально вызвавшей его ситуации, напри-мер. перед отцом,
который жестоко обращается с ребенком, а сдвинут, к примеру, на собаку в
ситуации, когда ребенку угрожает собака. Этот защитный механизм, особенно
проявляющийся при фобиях, все-таки, в конечном итоге, достигает того, что
страх перед жестоким отцом исче-зает. Если ребенок не встречает собаку, то
он абсолютно свободен от страха.
Смещение чаще всего происходит во сне, когда болезненное для сознания
содержание сдвигается на нечто менее болезненное. Однако и жизнь полна
такими смещениями: стоит нам только обратить внимание на то, к каким
изощренностям склонны мы в этом смысле, когда не можем уже больше вспомнить
неприятного нам имени, теряем что-нибудь, оговариваемся. Фрейд весьма
наглядно описал подобные слу-чаи в своей " Психопатологии обыденной жизни"
(1901).
Еще один важный защитный механизм -- "проекция" (ProjeKtion). Он
состоит в том, что мы защищаемся от инстинктивных побуждений, которые нам
неприятны, тем, что просто-напросто проецируем их на других лиц, т. е.
отодвигаем от себя. При этом мы начинаем восприни-мать лицо, на которое
проецируем то или иное влечение, не таким, како-вым оно в действительности
является, а искаженно, т. е. именно таким, каким оно выглядит согласно
нашему представлению.
Психоаналитический опыт свидетельствует, что такие проекцион-ные
механизмы необычайно распространены. Тем не менее их наличие может быть не
доказано в экспериментально-психологических иссле-дованиях. Однако
негативный результат связан еще и с тем, что усло-вия
экспериментально-психологических опытов в отличие от усло-вий
психоаналитической ситуации не годятся для того, чтобы дока-зывать наличие
подобных бессознательно протекающих процессов. В процессе
психоаналитического лечения доказательства наличия про-екций обнаруживаются
достаточно легко, и, например, в групповом психоаналитическом лечении сразу
становится очевидно, когда боль-шинство лиц стремятся сделать "козлом
отпущения" определенную персону. После осуществления этих попыток они
констатируют, что углядели в этой персоне нечто такое, что изначально
присуще совсем не ей, а им самим.
Изменившееся посредством проекции восприятие другого человека,
разумеется, должно после осознания самого процесса точно соответство-вать
изменению восприятия собственной личности, которое теперь уже способно
регистрировать первоначально спроецированные на другую личность составляющие
собственной персоны. Например, собственные влечения, скажем,
предосудительные сексуальные или агрессивные импульсы. Впрочем, защитный
механизм проекции, в отличие от защитных ме-ханизмов вытеснения,
формирования реакции и изоляции, постоянно включает в свои усилия по защите
другую личность. Тем самым речь идет уже о т. н. межличностном защитном
механизме, в отличие от тех, что функционируют лишь в нас самих --
интра-психических или моно-личностных защитных механизмов,-- вытеснение,
формирование реак-ции или изоляция. Однако проекции могут включать в себя не
только других людей, но и социальные институты и учреждения, даже общество в
целом, или его часть, скажем, правительство, парламент, суд или школу,
семью, сельское хозяйство. Всегда, когда сильно очерняются, или сильно
идеализируются подобные организации, мы в праве подоз-ревать здесь процесс
бессознательной проекции. В этой связи психоана-лиз может внести важный
вклад и в реалистическое восприятие полити-ческих процессов. Ими ведают в
первую очередь политологи и социо-логи. Однако психоаналитики могли бы при
особенно преувеличенных, бросающихся в глаза или часто повторяющихся
идеализациях, или, наоборот, девальвациях определенных учреждений нашего
общества осторожно высказать подозрение: не действуют ли тут бессознательно
проективные процессы, например, при экстремальном очернении госу-дарства и
его аппарата террористами или чересчур преувеличенная его идеализация
консервативными гражданами (обывателями). Подходя-щие примеры находятся как
во внешней, международной политике, так и во внутренней, всякий раз
демонстрируя особенности, позволяющие четко подозревать наличие проективных
процессов. Более подробно мы поговорим об этом в IX главе, где речь пойдет о
применении психоана-лиза к политическим процессам.


2.2. Классическая истерия или конверсионный невроз


Эдипов комплекс, конверсия, симптомы


Достигнув темы истерии, мы подошли к изначальному вопросу, который был
поставлен на заре становления психоанализа как отдель-ного
психотерапевтического направления. С изучения истерии психо-анализ начал и
свое исследование неврозов. Центральным конфликтом является уже множество
раз упоминавшееся тройственное отношение между ребенком, матерью и отцом. Со
стороны малыша это означает: "Я хочу "спать" с мамой". Инстинктивные
побуждения или влечения, организующие подобную форму детского отношения,
представляют сексуальную, а в узком смысле, генитальную природу, т. е. они
ориен-тируются на гениталии и половое совокупление. Одновременно это
включает в себя ревностное желание ребенка удалить отца, которого он считает
помехой на пути своего вожделения, хотя вовсе не означает же-лания его
непосредственного физического устранения. В связи с идеей сексуального союза
ребенка с матерью речь идет об инцесте или об инцестном желании.
Как показывают бесчисленные аналитические случаи, подобные влечения
актуализируются с большей или меньшей силой в определен-ные годы в детстве.
В качестве вытесненных воспоминаний они могут снова всплывать на поверхность
из бессознательной области, или их присутствие обнаруживается при повторной
манифестации в " пере-носе". Когда, например, пациентка психоанализа,
представленная в тройственном конфликте в роли девочки, реагирует на жену
психоана-литика -- зачастую бессознательно -- с ревностью и в своих
фантазиях мечтает переспать с ним, тогда наше подозрение имеет полное право
на существование, и мы можем вполне разглядеть здесь повторение влече-ния,
изначально относившегося к отцу.
Сюда (к предосудительным влечениям) примыкает страх быть наказанным за
подобное желание. Страхи не всегда относятся к генита-лиям непосредственно,
как предполагает часто цитируемая в психоана-лизе идея кастрационной тревоги
(Kastrationsangst), а к тому, что вооб-ще способно нанести вред телу.
например, побои, которые, увы, еще частенько случаются. Кроме того из-за
своего желания ребенок может лишиться необходимых ему любви и общения (страх
потери любви -- Angst vor Uebesverlust), а это действует еще болезненней.
При истерии подобные влечения из страха перед наказанием пол-ностью
исключаются из сознания путем вытеснения. В результате атмо-сфера
разряжается и сознание освобождается от предосудительных тур-булентных (от
турбулентный -- буйный, хаотичный) импульсов.
Где же пребывают вытесненные инстинктивные желания, страхи и связанное
с ними возбуждение? Они не могут обратиться в ничто. Посредством дальнейших
бессознательных (патологических) процес-сов, т. е. типичного для истерии
способа "формирования компромиссам (Kompromissbildung), влечения
превращаются в истерические симптомы или, выражаясь психоаналитическим
языком, конвертируются (konvertieren). Отсюда и происходит понятие
конверсионный невроз, обозначающее классическую истерию.
Для некоторых понятие "конверсии" может показаться не совсем ясным,
поскольку здесь приходится соглашаться с тем, что психические процессы могут
преобразовываться в телесные. Однако, если исходить из того. что влечения
всегда связаны с телесным возбуждением, то про-блема отпадет сама собой.
Так, нас может , буквально, "лихорадить" от возбуждения, когда мы
отправляемся на встречу, от которой надеемся получить исполнение наших
сексуальных желаний. Причем, "лихора-дить" уже от одной только фантазии по
поводу предстоящего. Телесные возбуждения, связанные с влечениями,
автоматически активизируют те органы, которые должны принимать участие в
реализации тех или иных инстинктивных побуждений. В случае сексуальных
желаний это, разу-меется, в первую очередь половые органы. Исследования
Мастерса и Джонсона (Masters and Johnson, 1966) доказали это научным путем.
"Смещение" подобных возбуждений с половых на другие органы в
психологическом эксперименте вряд ли не докажешь. В каждодневной практике,
однако, психоаналитики постоянно наблюдают так назы-ваемые "генитализации".
проявляющиеся через "смещение". Я вспоми-наю об одном своем пациенте,
чертежнике, генитальные возбуждения которого проявлялись в виде нарушения
двигательной функции правой руки. В другом случае, все члены тела
женщины-пациентки болели оттого, что изначально локализованные в генитальной
области боли, связанные с неудовлетворением сексуального желания,
превратились в результате бессознательной "конверсии" и "смещения" в "боли в
конечностях".
Доказательства для названного бессознательного процесса нахо-дятся
тогда, когда процесс смещения переводится с помощью анализа в обратном
направлении, т. е. возбужденными становятся не те органы. на которые
бессознательно было сдвинуто возбуждение, а то "первона-чальное место", к
которому и имеет отношение исходное возбуждение, т. е. в генитальную
область. По данной схеме можно распределить мно-гообразные истерические
симптомы:
-- не объективируемые головные боли, объясняемые тем, что
неос-лабевающее сексуальное возбуждение "ударяет", так сказать, в голову;
--желудочные колики, когда не может быть ослаблено "раздраже-ние" в
желудке;
-- "истерическая" рвота, когда связанное с сексуальным влечени-ем
чувство отвращения выражается не прямо, а через рвоту, совсем в ду-хе того,
что "меня от этого тошнит";
-- зрительные и слуховые расстройства, легко объясняемые тем, что нужно
не увидеть, не заметить, не расслышать запрещенные ин-стинктивные желания,
чтобы не беспокоить ими сознание.
По традиции, симптомы считаются "меньшим злом" по сравне-нию со злом
"гораздо большими, а именно, сексуальными влечениями, которые сами не
воспринимают относящиеся к ним запреты и свя-занные с этим конфликты.
Впрочем, истерические симптомы сле-дуют не по принципу неврологически
обусловленных параличей и контрактур, связанных с закономерностями
неврологии, а популяр-ным представлениям о теле. У нашего чертежника было
прежде всего онемение предплечья, соответствовавшее в его случае напряжению
члена, а у женщины-пациентки боли в руках и ногах не были обо-значены
определенными суставами или соответствующими зонами иннервации.
Если рассматривать сексуальные фантазии в нерасторжимой свя-зи с
сопровождающими их телесными процессами, то остававшаяся долгое время
неразрешимой проблема "конверсионного" невроза, полу-чает свое объяснение.
Она кажется нерешаемой лишь до тех пор, пока мы держимся за очень удобную
для нашего мышления идею разделения души и тела. В детском возрасте все мы
пережили нерасторжимую связь представлений с ощущениями, а ощущений -- с
относящимися к ним представлениями.


Тип исполняющий желания. Мстительный тип


Наряду с телесными функциональными расстройствами и органиче-скими не
объективируемыми болями, при истерии существуют, однако, нарушения,
относящиеся исключительно к психической области. К при-меру, нарушения
сознания, при которых мы уже не в силах восприни-мать отдельные события;
кроме этого, расстройства памяти и способ-ности вспоминать, когда речь идет
о событиях или переживаниях про-шлого. Сюда присоединяются заполняющие всю
личностную сферу фантазии, способные управлять поведением человека
бессознательным путем. С подобным мы уже сталкивались в рамках
психоаналитического учения о личности при т. н. "истерическом" характере.
Склонность этого характера к театральным инсценировкам и сверхвозбудимости,
к эротическим двусмысленностям описаны в главе V. 3.3.
Рассмотрим теперь так называемый тип исполняющий желания. Это,
например, женщина, которая исполняет свои бессознательные желания быть
мужчиной тем, что ведет себя как мужчина. Возможно, некоторые знают и
другой, описанный Куипером (Kuiper. 1968) тип нежно каст-рирующей женщины
(liebovoll kastrierende Frau); последняя ведет себя ласково по отношению к
мужчине, но делает это лишь затем, чтобы по-лучить возможность
"кастрировать" его при удобном случае. К примеру, вначале она возбуждает его
сексуальным образом, однако, затем отказы-вает ему в сексуальном
удовлетворении, унижая, тем самым, его "мужс-кое начало". Процессы подобной
девальвации относятся не только к жен-щинам: мужчина тоже может воплощать
свои неисполненные желания в специфическом поведении, надеясь таким путем
заполучить желаемое: стремиться постоянно быть в центре внимания, обрести
любовь окружа-ющих или стоять выше других на лестнице успехов.
О мстительном типе мы говорим, когда бессознательная месть опре-деляет
все поведение человека, что показано, скажем, на примере Элект-ры, которая
не может перенести убийство своего любимого отца Агамем-нона. Всю дальнейшую
жизнь она мечтает о мести, пока брат Орест не исполняет, наконец, ее
желания, убивая Клитемнестру. В более мягкой форме поведение такой женщины
проявляется в том. что она стремится отомстить бросившему ее партнеру (мужу,
другу) "отшивая" нового поклонника по образцу того, как ее "отшил"
предыдущий.
Каждый может без труда обнаружить в своем окружении подобные типы.
Видеть женщин бессознательно стремящихся к убийству мужчи-ны, мужчин,
которые подобно Дон Жуану используют женщин лишь для достижения своих целей:
чтобы ими восхищались, а они чувство-вали себя победителями. Желание
соблазнить женщину при этом часто полностью соответствует бессознательному
мотиву мести.


Общественные факторы


Истерический симптом с его подспудным смыслом, рассмотренный через
призму общественной перспективы, всегда наполнен внешним со-циальным
"звучанием" (Israel, 1983). Это звучание можно истолковать приблизительно
так: "Основанные вашей (читай, патриархальной) культурой запреты сексуальных
желаний -- это чересчур. Подобного не вынесет ни одна женщина!" С этой точки
зрения истерический симптом не только результат вытеснения индивидуальных
сексуальных жела-ний. Частые истерические симптомы в конце XIX (т. н. fin de
siecle) были результатом общественного подавления. Двойная мораль того
времени позволяла мужчине реализовывать свои сексуальные желания с другими
женщинами или с проститутками, запрещая это женщинам. По сравнению с
мужчинами женщинам приходилось затрачивать зна-чительно большие усилия на "
вытеснение", что. в известной мере, и объясняет частоту, истерических
симптомов у женщин прошлого века.
Сейчас во времена большей либерализации сексуального поведения такую
функцию выполняют либо агрессивные, либо нарцистические желания, которые,
оставаясь не удовлетворенными, выражаются кос-венно в тех или иных симптомах
и манифестом поведении, скажем, посредством постоянной критики других,
контроля и мелочных приди-рок, ставящих заслуги любого человека под
сомнение. Такое поведение проявляется как истерическое особенно тогда, когда
само отношение находит себе косвенное выражение в каком-нибудь симптоме,
например, в головной боли. Тогда головные боли могут приобретать
бессознатель-ное значение: "Ты не обращаешь на меня достаточного внимания.
По-скольку тебе все равно, я отношусь к тебе критические.
Разбирающиеся в психоанализе читатели без труда отыщут приме-ры
описанного поведения в кругу своих знакомых. Примеры, подтвер-ждающие
психоаналитические теории об истерических или конверсион-ных неврозах.
Поэтому больше нет необходимости продолжать здесь тему "истерий" и можно
перейти к следующему классическому нев-розу, исследованному психоанализом.


2.3. Неврозы навязчивых состояний

Симптомы


В отличие от истерии здесь мы перемещается исключительно в сфе-ре
психического. Мышление в данном случае проявляется характерным образом --
навязчивым повтором одних и тех же мыслей, при том, что человек сам отдает
себе отчет в бессмысленности происходящего. Суще-ствуют также навязчивые
состояния: пересчет, повторение предложения или размышление над тем или иным
положением вещей, сопровождающееся сомнением относительно степени их
реальности. Одного паци-ента. страдавшего неврозом навязчивого состояния,
как будто застав-ляли постоянно артикулировать, систематизировать и
соблюдать опре-деленные правила. По отношению к навязчивым мыслям и
фантазиям чувствительность и телесные ощущения полностью оттесняются.
Наря-ду с навязчивыми мыслями могут встречаться навязчивые действия, как,
например, случай навязчивого мытья рук, одежды или посуды. В ситуации
острого проявления навязчивости пациенту требуется значи-тельно больше
времени для одевания или раздевания, поскольку все действия должны строго
соответствовать определенному порядку, кото-рый ни в коем случае не должен
быть нарушен.
Здесь просматриваются очевидные параллели между неврозом на-вязчивого
состояния и религиозной практикой или суевериями, когда, например,
определенные жесты призваны изгонять бесов или вызывать милость всевышнего и
т. п.
В заключение упомянем о навязчивых влечениях (Zwangsantriebe), и
импульсах. Сюда относятся внезапные побуждения, которые особен-но пугают
пациентов, поскольку не согласуются с их сознанием. Приве-дем в качестве
примера внезапную внутреннюю директиву -- импульс:
взять лежащий на кухне нож и зарезать им собственного ребенка,
кос-нуться груди и гениталий привлекательной ученицы, вступить в поло-вую
связь с козой, плюнуть в лицо первому встречному, помочиться у всех на
глазах на надгробный памятник и т. д. Все примеры взяты из личной
психоаналитической практики.


Психодинамика


В предыстории подобных пациентов обнаруживается сильное прите-снение
любых сексуальных и агрессивных импульсов, часто сопровож-дающееся
отсутствием эмоциональных отношений с родителями (бес-чувственное, лишенное
любви родительское поведение). Обычно мать в таких случаях воспринимается
как фигура воображаемая, а отец -- как инстанция наказания.
Чрезвычайно часто исполнение всех экспансивных, а в особен-ности,
моторных потребностей, наталкивается на препятствия в виде угрозы наказания.
Свидетельства пациентов наводят на мысль, что невроз навязчивого состояния
является ответом на травматизирующее влияние со стороны окружения. Однако, с
другой стороны, пациенты демонстрируют и свои личные качества и потребности,
прежде всего ярко выраженное любопытство, например, желание рас-смотреть
вплоть до последнего уголка кабинет психоаналитика. Сюда же относятся
выходящая из-под самоконтроля потребность в демонст-ративном сканировании,
стремление соблазнять как можно больше женщин, а в случае женщины --
отдаваться как можно большему чис-лу мужчин. У пациентов, страдающих
неврозами навязчивых состоя-ний, постоянно обнаруживаются, описанные Фрейдом
(1913. S. 447), "садистические фантазии об избиении", соответствующие им
"садистические восприятия коитусам как жестокого и враждебного
противо-стояния, а также "вытесненные гомосексуальные влечения" (Фрейд,
1918. S 149). Страхи избиения, гонения, наказания за предосудитель-ные
влечения, а также строгие заповеди и запреты часто осознаются и самими
пациентами. Сложнее дело обстоит с осознанием таких навяз-чивых импульсов,
как. например, желание убить своего ребенка или совершить с кем-либо
извращенные половые действия. Вполне очевид-но, что пациент может осознать
это лишь после преодоления провоци-руемого стыдом сопротивления.


Психогенез


В психогенезе неврозов навязчивого состояния после оживления
классической тройственной ситуации между ребенком, матерью и отцом
происходит регрессия на предшествующую "анальную" ступень разви-тия,
поскольку относящиеся к генитальной фазе желания инцеста и устранения были
слишком угрожающими для детского "Я". Стараясь избежать угрожающих ему
генитальных импульсов, ребенок попадает из огня да в полымя. Поскольку
начинают действовать относящиеся к "анальной" фазе садистические импульсы,
которые вызывают у ре-бенка еще больший страх. Поэтому при неврозе
навязчивых состояний мобилизуются наиболее действенные защитные механизмы:
изоляция и формирование реакции, чтобы ребенок смог выдержать угрожающее ему
состояние. Аффекты как бы отцепляются от мышления -- изоляция аффекта
(Affekt-Isolierung), мышление с навязчивой сверхдобросовест-ностью
приводится в порядок, поскольку в любом случае следует избе-гать
"хаотичного" фантазирования и детских желаний ("формирование реакции"). В
связи с регрессией от генитальной к анальной форме, же-лания любить и быть
любимым заменяются желаниями господствовать или подчиняться, бить или
подвергаться избиениям, мучить или быть мучимым.
Вместе с навязчивыми симптомами (навязчивые мысли, навязчи-вые
действия, навязчивые импульсы и побуждения) посредством названных защитных
механизмов (изоляция, особенно изоляция аф-фектов" формирование реакции,
регрессия) из сознания изгоняются все болезненные, угрожающие, формирующие
страх и поддерживаю-щие его побуждения: болезненное чувство стыда, чувство
вины" рас-каяния, страх наказания, преследования и, не в последнюю очередь,
сами угнетенные влечения. Если эти влечения слишком напирают и защита из-за
этого становится порой проницаемой, то неприятный опыт может повториться
снова, когда часть инстинктов доберется до сознания. Примером такого рода
служит фраза, произнесенная паци-ентом после незначительного "прокола":
"Прости грехи мои, распут-ный козел". В слове "распутный козел" (Hurenbock)
в концентриро-ванной форме содержится одновременно как сексуальный так и
агрес-сивный элемент.


"Человек-крыса"


О навязчивом характере, в котором угадывались черты, свойствен-ные и
"нормальному" человеку, речь шла в главе V. 3.3. Что касается ярко
выраженных случаев неврозов навязчивого состояния, то для "нормы" они могут
показаться, напротив, чуждыми. Известные приме-ры этих неврозов, описанные
Фрейдом, это т. н. "человек-крыса" (1909) и "человек-волк" (1918).
"Человек-крыса" страдал оттого, что опасался, как бы не произош-ло
ничего плохого с его отцом и одной уважаемой им дамой. Он посто-янно ощущал
навязчивый импульс перерезать себе горло бритвой. То-гдашний анализ
обнаружил, наряду со многими другими деталями, первоначальную, связанную с
симптомом, инстинктивную сексуаль-ную потребность овладеть женщиной,
устранить отца и, в связи с эти-ми предосудительными влечениями, желание
самостоятельно наказать себя, перерезав себе горло. Необычайное прозвище --
"человек-кры-са" -- закрепилось за пациентом оттого, что у него была
фантазия, наличие которой он смог установить лишь после преодоления
величай-шего сопротивления, поскольку она казалась ему самому причудливой и
чуждой: "Я сижу на ночном горшке, в котором находятся крысы, которые
вонзаются в мой зад". В момент, когда пациент открыл это психоаналитику у
того промелькнуло предположение, что это странное происшествие относится не
к пациенту, а к его отцу, в смысле реакции мести за то, что, как предполагал
пациент, отец возражал бы против удовлетворения его сексуальных желаний. Я
думаю, что читатели сами смогут закончить эту интерпретацию. Читая многие
фрейдовские тол-кования, у меня самого складывается впечатление, что порой
они про-истекают скорее из фантазии самого Фрейда, чем следуют за
ассоциа-циями пациента.


"Человек-волк"


В психоанализе стал очень известен сон "человека-волка" (Traum vom
"Wolfsmann"). "Человек-волк" наблюдает в открытое окно множе-ство волков,
которые неподвижно сидят на дереве. Анализ установил в интерпретации этого
сновидения скрытые и осуждаемые сознанием гомосексуальные желания по
отношению к отцу, желания, которые достигают своего апогея в фантазиях,
полных сладострастия, наряду со страхом совершить коитус с отцом подобно
женщине.
В связи с этой фантазией имело место воспоминание о волнующем
переживании детства: маленький мальчик наблюдал сзади моющую пол няню Грушу.
Это его сильно возбудило. Дальнейшие ассоциации с вос-поминанием вели к
фантазии о том, чтобы увидеть страстно совокуп-ляющихся родителей -- в
действительности или лишь в фантазии, оста-валось под вопросом. Эта т. н.
"первичная сцена" (Urszene) пугала и возбуждала ребенка настолько, что он,
находясь под влиянием внут-ренних запретов на то, чтобы увидеть нечто
подобное, отгонял от себя все связанные с этим мысли и чувства. Последнее
удалось ему ценой целого ряда невротических симптомов, которые особенно
манифестно проявились в совершении религиозно окрашенных действий. Подоб-ное
часто приводит к характерным комбинациям, вроде высказыва-ния моего пациента
-- "Прости мне грехи мои. распутный козел",-- например. "Бог и кал" (Gott
und Kot) или "Бог и свинья" (Gott und Schwein); комбинации, которые ввиду
строгих запретов на подобные кощунственные выражения неизбежно влекут за
собой соответствен-ные покаянные действия.
До сих пор важная в образовании будущих психоаналитиков пока-зательная
история о "Человеке-волке" была критически дополнена в более поздних
публикациях (Gardiner, 1972; русский перевод см. Человек-волк и Зигмунд
Фрейд. Киев. 1996). С психологической сторо-ны эту историю избрали как
пример того. что психоанализ ни в коем случае не в состоянии научно
объяснить невротическое поведение (Perrez, 1972). Действительно, анализ
Фрейдом случая "человека-вол-ка" выявляет на современный взгляд целый ряд
недостатков. Скорее всего Фрейд находился под чересчур сильным влиянием
господство-вавшей над ним в то время теорией эдипового комплекса и
рассматривал многослойный материал, предоставляемый ему пациентами,
преимуще-ственно в этом духе. Роль покинутого ребенка, ищущего компромисс с
помощью горничной и других слуг, была распознана столь же недос-таточно, как
и социальная проблематика отношений между барчуком и зависимыми от помещика
работниками и прислугой. Проблематичным остается вопрос -- соответствовало
ли действительности толкование, данное Фрейдом "волкам" как символу скрытой
за этим сексуальности родителей в прародительской сцене, или ближе к истине
были другие интерпретации. Поэтому случай "человека-волка" вообще не годится
в качестве доказательства "за" и "против" психоанализа. Сравните так-же
"Разговоры" с человеком-волком" (Obholzer. 1980).


Дальнейшая казуистика


В связи с этим я предпочел бы вернуться к личным клиническим примерам,
в которых я сам имею возможность перепроверить собствен-ные интерпретации

<<

стр. 3
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>