<<

стр. 7
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Нацеленное использование теории и методов
Отношения между аналитиком/ терапевтом н пациентом
Оба участника полностью отдаются психо-аналитическому процессу
Терапевт психоанали-тически лечит пациента
Оба участника концентрируются на фокусном конфликте
Соотношение методов и тера-певта/аналитика
Метод аналитик
Терапевт метод
Аналитик и метод

Формалъ- ные осо- бенности
Порядок сеанса
Аналитик в кресле, пациент на кушетке
Оба в креслах
Оба в креслах
Продол-житель-ность
4 недели
1--3 недели
1 неделя
Общая длитель-ность
Многие годы (3--5)
Многие годы (1--3)
-
Коли-чество сеансов
300 и более
До З00-сот
Максимально до 30 сеансов

Таблица 15. Понятия и важнейшие особенности психоанализа, психотерапии
и короткой терапии в сравнении.


Содержательные особенности
Психоанализ
Психотерапия
Короткая терапия
Использование основных правил
Строгое
Менее строгое
Выборочное и ограниченное фокусным конфликтом
Свободные ассоциации
Идеально
Менее идеально
Ограничено фокусированием
Симптомы
Практически не принимаются во внимание
Рассматривают-ся в тесной связи с конфликтом
Как и в психо-терапии, акцент ставится на глав-ный симптом
Конфликты
Все бывшие нерешенными конфликты подлежат решению
Решаются лишь патогенные конфликты
Решается лишь центральный конфликт
Невроз переноса
Полностью развернут
Частично развернут
Только патогенный образец отношений
Проработки
Систематичес-кие проработки невроза переноса
Несистематичес-кие проработки невроза переноса
Концентрирован-ные разработки в области пато-генного образца отношений
Соотношение фантазий и реальности
Фантазии > реальность
Реальность > Фантазии
Фантазии и реальность




Соотноше-ние интер-претаций и идентификации
Только интерпретации
Интерпретации и идентификация с терапевтом
Нацеленная интер-претация фокус-ного конфликта, идентификация с терапевтом
Цель
Далекая от лечения болезни
Лечение болезни с помощью решения патогенного конфликта
Решение фокусного конфликта
Самопознание, поиск истины, без всяких лживых уверток
Частичное само-познание. поиск истины в качестве побочного действия
Самопознание и поиск истины в конфликтной области
Тотальный разбор личности
Частичный разбор личности в области патогенного конфликта
Очень ограниченный разбор
Полное понимание
Частичное понимание
Понимание фокусного конфликта

Таблица 16. Черты различия психоанализа, психотерапии и короткий
терапии (особенности, содержание и цели).

При наличии всех перечисленных условий эффективность короткой терапии
оказывается достаточно высокой, поскольку затяжные сопроти-вления исключает
как готовность пациента принимать участие в "лечеб-ном альянсе", так и
оперативность аналитика в интерпретировании тех или иных психоаналитических
феноменов. Тем не менее, следует под-черкнуть. что данный метод не лишен
известного риска и взваливает на плечи терапевта значительную
ответственность. Решаться на такой риск допустимо, когда ощущаешь
присутствие всех без исключения усло-вий, в какой-то мере гарантирующих
определенный положительный результат. Не удивительно поэтому, что короткая
терапия практику-ется редко.
Таблицы 15 и 16 иллюстрируют важнейшие особенности трех
психотерапевтических методов.


7. Применение психоанализа

7.1. В медицине

Несмотря на то, что книга Михаэля и Энид Балинт. вышедшая в 1961 году
на английском, а год спустя -- на немецком языках ("Psychotherapeutische
Techniken in der Medizin" Michael & Enid Balint 1962), озаглавлена "
Психотерапевтические техники и их применение в медицине", речь в этой работе
фактически идет о применении в рам-ках общей медицины техник
психоаналитических. К последним относят-ся как психоаналитические интервью
(см. VII. 2.), так и короткая тера-пия. Однако в широком смысле проблема
отношений врача и пациента актуальна не только для аналитической практики,
поскольку данные отношения сами в какой-то мере являются стереотипными.
Самая, казалось бы, рядовая медицинская практика характеризу-ется порой
даже сильно выраженными переносами. Пациенты имеют подчас склонность
воспринимать врача чересчур наивно, относиться к нему чуть ли не как к члену
семьи. Нередко врач становится единст-венным близким человеком пациента, и
тогда пациенты втягивают тера-певта в стереотипные отношения, которые
безусловно повлекут за собой определенную ответную реакцию последнего, с тем
лишь отличием от психоаналитической ситуации, что аналитик эту реакцию
осознает. Бес-сознательной целью многих заболеваний оказывается желание
избежать эмоционального одиночества и привлечь внимание окружающих к
соб-ственным проблемам. Цели этой больной достигает редко, поскольку в
подавляющем большинстве случаев врач реагирует на "привязан-ность" пациента
все увеличивающимся количеством рецептов и напра-влений к другим
специалистам. Случается и так, что от пациентов прос-то отказываются.
Врачи, склонные к самопожертвованию, берут на себя роль матери или отца
пациента и в течение долгих лет ухаживают за больным. Од-нако, куда чаще
терапевт относится к человеку, обратившемуся к нему за помощью, достаточно
поверхностно, воспринимая последнего исклю-чительно как объект применения
своих профессиональных навыков.
Современные технические средства, буквально поработившие меди-цину, не
отменяют роль эмоционального участия в процессе лечения.
Разумеется, пациент должен отдавать себе отчет в том, что врач --
человек, в общем-то, "посторонний", и необходимо некоторое старание для
того, чтобы ввести его в курс дела. И все же долг врача -- изы-скивать
необходимое для пациента время и стараться определить, в ка-кой степени и
какая именно душевная боль влияет на процесс сома-тический.
С 1 октября 1987 года, в частности, в Германии вступили в силу еди-ные
параметры, в соответствии с которыми оценивается степень эффе-ктивности
самого процесса лечения (ЕВМ -- Einheitliche Bewertungs-masstab). Из общего
числа предложенных параметров стоит особо отме-тить следующие:
-- обсуждение и планирование терапевтических мероприятий, призванных
повлиять на течение хронического заболевания;
-- обсуждение физического и душевного состояния больного, на-пример,
при наличии у него проблем в сексуальной сфере;
-- установка четкого диагноза, проясняющего сущность того или иного
болезненного психосоматического состояния;
-- систематическое использование в целях повышения эффектив-ности
лечения контактов с пациентом (в частности -- воздействие через разговор).
Подавляющее большинство специалистов сходится на том, что
эмо-циональное человеческое участие и забота, проявленные врачом по
отно-шению к пациенту, значительно увеличивают шансы последнего на
выздоровление. Например, в группах Балинта врачи имеют возмож-ность
обсуждать проблемы, с которыми они столкнулись в общении с пациентом, с
коллегами. Это дает врачу представление о бессозна-тельных процессах,
протекающих между ним и пациентом, и повышает эффективность терапии. Не в
последнюю очередь именно благодаря таким обсуждениям врачи вновь обретают
утраченный вкус к работе, а пациенты начинают ощущать себя на приеме у таких
специалистов уютно. Совершенствуясь таким образом, врач помогает не только
паци-енту, но и самому себе.
Врачам следует не раздражаться на пациентов и продолжать выпи-сывать им
рецепты, а задать себе вопрос -- откуда берется это раздра-жение? Почему бы
не обсудить эту проблему с пациентом? Такая ини-циатива подразумевает,
конечно, определенное мужество, и решиться на обсуждение чувств, скрываемых
не только во врачебном кабинете, но и в обычных обстоятельствах (в обществе
знакомых, на работе и т. п.), сможет не всякий, однако это не повод для
того, чтобы отрицать прин-ципиальную возможность такой инициативы.



7.2. В психологии

В рамках общей психологии теория и методы психоанализа находят себе
применение преимущественно в сферах психотерапии и консульта-ции, связанных,
в первую очередь, с решением супружеских и семейных конфликтов, а также
преодолением профессиональных кризов и стрес-сов. Однако возможности
использования психоаналитических методов гораздо шире. В этом убеждает, в
частности, книга Адольфа Айххорна " Беспризорная молодежь. Психоанализ и
воспитание в детском доме"-(Adolf Aichhom "VerwahrlosteJugend. Die
Psychoanalyse in der Fuersorgeerziehung" 1925), выпущенная в 1925 году
международным психо-аналитическим издательством. Адольф Айххорн использовал
психоана-лиз в консультировании воспитанников приютов уже в 20--30-е годы.
Перед современным Западным обществом уже не стоит проблема
беспризорности, тем не менее актуальность психоанализа в области вос-питания
и помощи, например, безработной молодежи, ощущающей бес-смысленность своего
существования, не убывает7.
Необходимым условием эффективного применения психоанализа в
психологической практике, как и в медицине, является профессио-нальная
компетентность психолога, во многом зависящая от таких факторов, как
самоанализирование и участие в группах самопознания. Кроме того, важную роль
в клинической психологии играет супервизирование и контроль, осуществляемый
над консультационными беседами коллективом специалистов в группах Балинта.
Кстати сказать, наблю-дая за работой студентов факультета психологии в
группах Балинта, невольно поражаешься тому, насколько сложно бывает им
провести границу между профессиональным и личным отношением к пациенту.
Следует, однако, отметить, что существующие в учреждениях, заня-тых
психологической практикой, порядки по большей части не допуска-ют свободного
применения психоаналитических методов в процессе кон-сультации. Внедрять же
психоанализ в психологическую практику т. с. "снизу" против воли учреждения
столь же малоэффективно, что и "насаждать" аналитические методы директивным
путем.
Психолог, рискнувший использовать психоанализ, например, в ра-боте с
конкретным молодым человеком, может столкнуться с неодобре-нием главного
врача клиники или начальника молодежной социальной службы. "Скрытное" же
применение психоанализа, хоть и обеспечивает определенную свободу действий,
однако неблагоприятно отражается на престиже последнего. Поэтому, для того
чтобы рассчитывать на успешное применение пси-хоанализа в психиатрии,
необходимо заручиться не только готовностью пациента и психолога, но и
принципиальным согласием администрации клиники. В подобных учреждениях
существует своя иерархия, свои сте-реотипы и правила, поэтому не стоит
обольщаться на их счет утопически-ми надеждами. Намного целесообразнее
ориентироваться на реально существующие возможности. А они подчас столь
ничтожно малы, что вопрос о применении психоанализа даже не поднимается. В
некоторых учреждениях психоанализ вообще не приветствуют, часто объясняя
свое отрицательное отношение нежеланием разбираться в скрытых конфлик-тах
клиента, нуждающегося по их мнению в успокоении. "Спящую соба-ку лучше не
будить", так можно образно охарактеризовать этот подход.

7.3. В групповой терапии

Метод и теория


Большое количество литературы по психоаналитической и иным формам
групповой терапии позволяет рассмотреть методы и теорию последней в
достаточной мере эскизно. Группа -- это, разумеется, не индивид, однако
индивидуальные внутренние конфликты, присущие членам группы, имеют свойство
рано или поздно проявляться в группо-вых отношениях. Какие бы цели
(политические, педагогические, спор-тивные и др.) группа ни преследовала,
конфликты, доминирующие на ее пространстве, как правило,-- бессознательны. В
связи с этим пред-ставляется недостаточным внешнее исследование группы на
вопрос ее социологической ориентации , функций, соотношения зависимости и
власти, способу принятия коллективных решений и т. д. В психоанали-тической
перспективе предметом исследования оказываются бессозна-тельные процессы,
протекающие между отдельными членами группы и в группе в целом. Под
бессознательными процессами такого рода мы по-нимаем бессознательные
фантазии, которые более или менее разделяют все без исключения участники
данного коллектива. Для психоаналити-ческого исследования таких процессов
существует два способа:
-- изучение отдельного представителя группы, подобное изучению пациента
в психоанализе. В этом случае группа будет общим фоном, способствующим
масштабному анализированию индивида;
-- изучение группы как индивида, в течение которого аналитик име-ет
возможность облегчить процесс понимания коллектива, рассматривая последний
подобно незнакомому человеку.
К сожалению, оба названных способа не способны обеспечить нас полной
информацией о бессознательных процессах, характерных для той или иной
группы, поскольку последняя не является фоном для исследования, и тем. более
-- самостоятельным существом.
Выход из сложившейся ситуации был предложен Зигмундом Генри-хом
Фулкесом (Sigmund Heinrich Foulkes), более известным в англоя-зычном мире
под именем Фоукс; (Fuchs). Фулкес родился в Карлсруэ в 1898 году, работал
вплоть до 1933 года во Франкфуртском психоана-литическом институте в области
социальных исследований совместно с Теодором В.Адорно, Максом Хоркгеймером,
Гербертом Маркузе, Эри-ком Фроммом и Норбертом Элиасом, а затем эмигрировал
из гитле-ровской Германии. Во время второй мировой войны Фулкес занимался в
Нордфилдском военном госпитале, располагавшемся в Бермингеме, лечением
солдат, страдавших душевными расстройствами и столкнулся с непредвиденными
проблемами: количество пациентов не допускало возможности индивидуальных
сеансов. Ему пришлось заняться группо-вой терапией. В 1948 году он
опубликовал свою работу "Introdaction to Group Analitic Psychotherapie",
посвященную практическому опыту анализирования группы, которое, согласно
Фулкесу, непременно вклю-чает в себя анализирование индивида, являющегося
членом исследуемой группы. Рассматривать группу в отрыве от ее отдельных
представителей, равно, как и изучать людей, составляющих группу вне
последней, по мнению Фулкеса, вряд ли логично (Foulkes 1970).
Таким образом, группа рассматривается в психоанализе как совер-шенно
особый предмет изучения, отличный, к примеру, от индивида. Кроме того,
неизменно подчеркивается, что для групп характерны свои психоаналитические
закономерности, не имеющие отношения к социо-логии, теории поля Курта
Левинса (Kurt Lewins) или групповой дина-мике, в заимствованиях у которых
психоанализ упрекали.


Слойная и процессуальная модели


Для ориентации в многообразных бессознательных групповых про-цессах
разработан ряд психоаналитических моделей, которые можно разделить на модели
"слойные" и " процессуальные". Подавляющее


Bw
Рабочий союз "Договор"
Рабочая группа
Актуальная плоскость
Плоскости груп-повой динамики: статус, роли
Нормативная регуляция отношений, итог (интерактивная групповая терапия)
Рефлексив-интегра-тивная плоскость
Vbw
Новью зальные отношения
Динамическая матрица (Ван дер Клей, 19Н2)




Нормы

Ubw
Оживление семейной ситуа-ции с членами семьи, Как то: братья, сестры, отец в качестве руководителя и гpyппа в качестве матери (символически)
Основные, приемы в группе 1.Зависимость 2. Борьба/бегство 3. "Pairina"
"Персональная матрица"
Перенос и контрпренос или (весь) образец отношений эдипальных обстоятельств (о6ласть "классических неврозов")
Психо-социальное формирование компромисса (глубинно-психо-логическая групповая терапия)
Фантасти-ческий (ир-реальный) образец отношений

Депрессивная позиция (Kлейн M., 1952)
Проективная плоскость с Я-телесными--и объект-составляющими
Общие мечты (аналитическая групповая терапия)
Эдипальные обстоя-тельства
Опасность утраты идентичности и Я
Параноидально-шизоидальный процесс
"Психотическая" плоскость
Отделение от час-тичных объектов: только хорошие или только плохие объект-состанляю-ищие (область "постклассических неврозов")
Проекция, интроекция, проективная идентификация
Предэди-пальные феномены

Психотическая плоскость "Основная" матрица (Ван дер Клей, 1982)

Автор
Шиндлер В. 1951
бион,1961
Фулкес, 1974
Куттер, 1974
Хейгль-Эверс и Хейтль, 1975
Зандер 1978


Таблица 17. Слойные модели психоаналитической групповой психотерапии.

большинство слойных моделей (см. таблицу 17) опирается на
топогра-фическую модель, предложенную еще Зигмундом Фрейдом (см. V.2.2.).
Стадии группового процесса рассматриваются в моделях про-цессуальных.
Например, согласно W. G. Bennis и Н.А. Shepard (1956), существуют две
основные стадии группового процесса: стадия зависимо-сти, в частности, от
терапевта, проводящего сеанса, характеризующая-ся скованностью участников
группы, и стадия независимости, в течение которой начинают проявляться
межличностные отношения. Крайним выражением последней является желание
возместить былую зависи-мость путем освобождения от влияния любых
авторитетов, будь то тера-певт или абстрактная власть " старших". против
которой выступали в 1968 году участники студенческого движения.
Своевременное распо-знавание и конструктивное решение скрытых
бессознательных группо-вых конфликтов обеспечивает возможность избегать
чрезмерных про-явлений коллективной деструктивности.
В другой процессуальной модели, разработанной Филипом Слатером (Philip
Slater 1970), различаются три основные стадии группового процесса:
-- первая стадия -- обожествление руководителя группы;
-- вторая стадия -- соперничество с руководителем;
-- третья стадия -- обретение компромисса путем установления новых
групповых отношений.
Модель Слатера во многом созвучна принципу трех условий суще-ствования
группы, предложенному Уилфредом Р. Байоном (W. R. Bion 1961). Условия эти
формируются под влиянием бессознательных групповых процессов. Например,
члены группы, не желающие подчи-няться руководителю или склонные с ним
бороться, как правило, бес-сознательно объединяются, образуя своего рода
"подгруппу" едино-мышленников.
В этом контексте необходимо упомянуть также процессуальные мо-дели
Дитера Занднера (Sandner 1978) и Петера Куттера (Kutter 1976) Следует,
однако, учитывать, что вне зависимости от ориентации на ту или иную модель в
психоанализе неизменно подчеркивается значение сексуальных и агрессивных
стереотипов отношений, часто скрытых за очевидным поведением, причины
которого могут показаться на первый взгляд более сиюминутными.
Слойные модели подразделяют групповой процесс на несколько одновременно
сосуществующих уровней (слоев -- Schicht), первый из которых --
межличностный или групподинамический, включает в себя обычные, общепринятые
достаточно поверхностные отношения между участниками группового сеанса. На
втором уровне, находящемся как бы этажом ниже, протекают бессознательные
процессы, в которых домини-руют конфликты, связанные с Эдиповым комплексом
(см. гл. VI. 2.2. и VI. 2.4.). На более глубоком третьем уровне происходит
повторное ожи-вление нарцистических конфликтов, характерных для ранних
отноше-ний матери и ребенка и хронологически предшествующих конфликтам
эдиповым (см. гл. VI. 3.1.) В соответствии с преобладанием в групповой
динамике одного из названных стереотипов отношений, подразделя-ются и сами
группы.
Зная об этом, многие терапевты предпочитают набирать группы,
характеризующиеся более или менее однородным составом участников.
Однако более предпочтительным представляется в этой связи выбор
"золотой середины". Терапевтические процессы, протекающие в чересчур
гомогенной (однородной) или гетерогенной (пестрой по составу) группе,
уступают по эффективности -- сеансам с группой "усредненной".


Показания к применению групповой терапии


Целесообразнее всего применять данный вид терапии в том случае, когда
требуется решить конфликты, назревшие в какой-либо группе. Неизбежная
реактивация этих конфликтов в ситуации групповой тера-пии создает
предпосылки, необходимые для их осознавания всеми чле-нами коллектива, и тем
самым приводит к позитивным изменениям.
Существуют, однако, и другие мнения по поводу природы позитив-ных
изменений в групповом процессе. В частности, сотрудники Лон-донского
группоаналитического объединения полагают, что положи-тельные результаты
данной терапии зависят скорее не от повторного оживления и переработки
конфликта, идущего из детства, а от готов-ности членов группы и в
особенности ее руководителя изыскивать воз-можности для новых,
доброжелательных отношений.
Согласиться с таким мнением трудно, поскольку теория психоанали-за
учит, что никакие позитивные изменения невозможны, если в течение
аналитического процесса не происходит реактивации и осознавания
бес-сознательных стереотипов отношений (см. гл. VIII. 4.). Нет поэтому
никаких серьезных оснований для того, чтобы отрицать психоаналитиче-ское
значение повторного оживления в ситуации группы драматических отношений,
первоначально характерных для детства или прошлого в це-лом. Только решив
реактивировавшие бессознательные конфликты груп-па будет в состоянии
приступить к решению конфликтов актуальных.
Пример: экспериментальная студенческая группа
Приведенное ниже описание группового процесса, протекавшего в
коллективе студентов, служит практической иллюстрацией предыдущего
параграфа.
В первом групповом сеансе, состоявшемся в одном из залов т. н.
Уни-верситетской башни во Франкфурте, приняли участие десять студентов и два
руководителя. Некоторые студенты сразу обратили внимание собрав-шихся на
отсутствие взаимного расположения между членами группы и ее руководителями.
Однако их слова не получили никакой поддержки, по-скольку остальные студенты
не решились открыто выступить против "стар-ших". Кроме того, поначалу
участники сеанса старались как можно меньше контактировать друг с другом. Их
удерживал бессознательный страх затро-нуть в разговоре с небезразличным им
человеком (а многих здесь связыва-ли нежные чувства) щекотливые темы,
способные угрожать их отношениям. Временно подавленное раздражение
проявилось в конфликте ("Clinch") между двумя студентками. Одна девушка
упрекала другую в "отвратитель-ном" поведении, добавляя: "Я не могу смотреть
на твои манеры равнодуш-но, потому что я прекрасно чувствую, как ты ко всему
относишься." Вторая девушка считала поведение своей оппонентки
возмутительным.
Этот конфликт несколько разрядил обстановку, что позволило участни-кам
сессии вынести на общее обсуждение волнующие их вопросы.
Аллегорическим выражением бессознательного чувства вины, которое
испытывали студенты перед своими менее образованными сверстниками. оказалась
типичная групповая иллюзия (Gruppentraum): "Некоторые граж-дане тоталитарных
государств обладают большими привилегиями, по срав-нению с простыми
подданными." Долго остававшееся бессознательным чув-ство зависимости от двух
старших по возрасту руководителей стало, очевид-ным, когда одна из
присутствующих девушек рассказала о своем страхе быть убитой грабителем.
Развивая свою мысль, она упомянула о том. что убийца, возникавший в ее
фантазии, всегда носил бороду. Впоследствии. обсуждая этот эпизод, многие
студенты обратили внимание на тот факт. что оба руководителя тоже носят
бороду. Таким образом, фантазия о грабителе была распознана как обычный
психоаналитический эротизированный пере-нос. Известное эротическое волнение
царило в группе с самого начала сеан-са. Молодые привлекательные студентки
многозначительно перегляды-вались с руководителями и на следующем сеансе
угостили их и других участников группы конфетами, выразив таким образом в
безопасной форме бессознательные эротические желания.
Каждый сеанс длился в среднем полтора часа. К концу одиннадцатого
сеанса выявилось бессознательное содержание затяжного конфликта между двумя
девушками. Спор между ними начался еще на первом сеанса. Одна причина
состояла в обычном для женщин соперничестве за лучшего мужчи-ну и т. п.
Другая -- заключалась в двусторонних переносах. Первая девуш-ка проецировала
на вторую образ ненавистной матери и в связи с этим ощу-щала себя как
пристыженный ребенок. Вторая девушка длительное время не могла объяснить,
почему она находит свою оппонентку столь "отвратитель-ной" , поэтому было
сделано предположение, что она спроецировала на свою соперницу отрицательные
черты собственной личности.
Некоторые интересные наблюдения были сделаны н в контексте отно-шений
между мужчинами н женщинами, принимавшими участие в группо-вом сеансе. Одна
из участниц обратилась к симпатичному ей мужчине со следующими словами:
"Сначала я говорила себе, ты мне просто нравишься. И вдруг меня осенило --
все мы здесь мужчины или женщины, а значит, если я скажу тебе. что ты мне
нравишься, то буду иметь в виду -- нравишь-ся как мужчина". Перебившая ее
женщина заявила, что не желает "иметь дел" с мужчинами, поскольку, по ее
мнению, "чересчур сильная любовь к мужчине ограничивает независимость
женщины".
Признание в любви , имевшее место на одном из сеансов, взволновало
другую участницу. "Я спрашиваю себя, что со мной,-- говорила она,--, ведь
это не я призналась в любви к X. В чем же тогда причина моего волнения?"
Затем выяснилось, что ее пугала та невозможная пауза, которая воз-никает
после вопросов "Привлекаю ли я тебя?". "Любишь ли ты меня?". Ожидание ответа
ставит, по ее мнению, задающего в подчиненное положе-ние, ведь его душевное
состояние напрямую зависит от слов, которые будут сейчас произнесены, а
слова эти могут оказаться безжалостными.
Даже такое казалось бы сжатое обозрение группового процесса
демонстрирует, насколько многообразно реактивируются и перерабаты-ваются в
ситуации группы ранее вытесняемые бессознательные конфлик-ты между мужчинами
и женщинами, людьми разных поколений и др.



7.4. В семейной терапии

Методы и теория


Есть некоторые основания полагать, что психоаналитической семей-ной
терапии вообще не существует.
С момента возникновения психоанализа его приверженцы уделяли большое
внимание не только психике индивида, но и процессам, протекающим в так
называемых искусственных и естественных группах. Наи-более ярким выражением
последних является семья. Джон Карл Флюгель выпустил в 1921году книгу
"Психоаналитическое исследование семьи" ("The psychoanalytic stu dy of the
family" John Karl Fluegel 1921), предметом изучения в которой впервые
оказалась семья в це-лом, а не только изолированные друг от друга фантазии
детей и их родителей.
Однако та форма, в которую вылился сейчас интерес класси-ческого
психоанализа к семье имеет мало общего с самим психо-анализом.
Не случайно поэтому в последнее время многие семейные терапевты склонны
признать тот факт, что в процессе развития " семейной тера-пии"
последамхалилась от психоанализа и в теоретическом и в ме-тодологическом
.лане (Stierling 1975).
Просматривая современную литературу по семейной терапии, убеж-даешься в
правоте этого мнения. Психоаналитические концепции пере-носа и контрпереноса
давно заменены в семейной терапии научными гипотезами Грегори Бейтсона (G.
Ba teson) и группы Паоло Альто кали-форнийского "Mental Research Institute"
. а также понятиями коммуни-кационной теории и теории систем. В связи с этим
факт реальной про-блемы в современных отношениях той или иной семьи
оттесняет в дан-ной терапии на задний план ирреальные и бессознательные
конфликты. хотя на практике терапевт часто поощряет членов семьи к
откровен-ному разговору, в процессе которого они, образно говоря, расходуют
все свои ресурсы конфронтации.
В Германии возможности семейной терапии исследовали Хорст-Эбергард
Рихтер (Н.-Е. Richter) из Гисена и Гельм Штирлинг (Н. Stieriing) из
Гейдельберга 8. Надо сказать, что такие понятия семейной терапии, как
"принцип справедливости" (Gerechtigkeitsprinzip) или "компенсация заслуг",
включающая подсчет последних в отношении конкретного члена семьи
(Boszonnenyi-Nagy & Spark 1981). весьма дале-ки от психоанализа, что лишний
раз подтверждает их обсуждение на семинарах со студентами факультета
психологии.
И действительно, разве не несет в себе концентрация всего внимания
аналитика исключительно на семье нечто бессмысленное? Ни в коем случае не
оспаривая социальное и человеческое значение семейных уз, считаем нужным тем
не менее указать, что семейный терапевт поощряет подчас именно те аспекты
межличностных отношений, которые, согласно теории психоанализа, необходимо
преодолевать. Например, проек-цию семейных отношений на членов
терапевтической группы можно расценивать как явление прямо-таки
патологическое. И хотя регрессия как терапевтическое средство может стоять
на службе у прогресса (см. гл. VIII 4.2.). все Же целью терапии должно быть
не укрепление ранних стереотипов отношений, а развитие отношений новых и
желательно непатологических.
Любой практикующий психоаналитик так или иначе сталкивается в своей
работе с семейными проблемами пациента. Порой может возни-кать необходимость
расширения рамок терапии и включения в нее род-ственников анализируемого.
Психоаналитик, идущий на подобное, начинает, в принципе, заниматься семейной
терапией (Kutter 1965). Однако, как правило, он не испытывает потребности в
использовании таких, присущих семейной терапии, техник, как выписывание
симпто-мов (Symptomverschreibung) или парадоксальная интервенция (Рагаdoxe
Intervention)*. Однако аналитику требуется, как правило, недюженное терпение
для того, чтобы преодолеть сопротивление, в большей или меньшей степени
выраженное у пациента и его родственников.

* Понятия "выписывания симптомов" и "парадоксальной интервенции"
характери-зуют ситуацию, в которой человеку приписывается нечто им самим
нсжсласмое. Та-кая техника применяется в том случае, когда цель терапии не
может быть достиг-нута обычными психотерапевтическими средствами. Авторство
данной техники принадлежит группе Йаоло Альто, название которой происходит
от городка Пао-ло Альто, что неподалеку от Стэндфордского университета в
СанФранциско (США) и, в частности. Грегори Бсйтсону. Немецким представителем
этой психоло-гической школы является Пауль Вацлавик (Paul Watzlawick),
ставший извест-ным благодаря своим книгам "Человеческая коммуникация"
("Menschlichc Kommunikation" 1969) и "Насколько реальна действительность?"
("Wie wirklich ist die Wirklichkeit?" 1976.
В контексте вышеназванных психологических техник речь скорее всего идет
о сво-его рода уловке, на которую "попадается" пациент, не осведомленный о
намере-ниях терапевта, желающего во что бы то ни стало добиться позитивных
изменений
* в процессе лечения.
Иллюстрацией сказанному может служить выдержка из книги "Болезнь и
семья" ("Krankheit und Families Michael Wirsching & Helm Sticrli ng 1972),
авторы кото-рой, в частности, советуют вести себя в случае болезни: " ...
точно так же, как до нее. Не капитулировать перед проблемами, не
отчаиваться, никаким образом не проявлять своей слабости! Не надо поступать
подобно тем людям, которые начина-ют переосмысливать свою жизнь под влиянием
болезни. Вы не нуждаетесь в пере-осмыслении. Вынужденные изменения в жизни и
поведении способны лишь усло-жнить ваше положение. Поэтому в любых
обстоятельствах, насколько удручающи-ми они бы ни показались, продолжайте
вести тот образ жизни, который вы вели прежде... если вы не подчинились
болезни,-- беспокоиться, в общем-то, нет при-чины ...", стр.183, 184.

Именно терпения , кажется, не хватает современным семейным тера-певтам.
Необходимость достаточно длительного ожидания каких бы то ни было
результатов, постулированная в психоанализе (Ekstein 1988), семейным
терапевтам не по вкусу. Часто последние бывают склонны к чересчур поспешной
оценке происходящего. В рамках семейной тера-пии создаются понятия, образно
описывающие природу различных семей. Семьи с тревожной и невротической
атмосферой характеризу-ются, как "санаторий" (Sanatorium), семьи с
атмосферой, близкой к параноидальной,--как "цитадель" (Festung), а семьи с
выраженными истерическими чертами -- как "театр" (Theater) (Richter 1970).
Одна-ко распознавание и вскрытие глубинного содержания бессознательных
фантазий требует времени гораздо большего, чем это принято уделять в
практике семейной терапии.
Определенные методы тестирования, например, тест "Изобрази свою семью в
виде животных" ("Zeichne -- deine -- Familie -- in -- Tieren" Brem --
Graeser 1975), предназначенный для ребенка, позволяют выявить скрытые
семейные конфликты, которые оказываются весьма похожими на конфликты,
проявляющиеся в ходе групповой терапии.
Поэтому в число психоаналитических методов, перспективы примене-ния
которых в терапии и консультации семьи рассмотрел Михаэль Б. Буххольц в
своей книге "Психоаналитический метод и семейная терапия" (Michael В.
Buchholz "Psychoanalytische Methode und Familie ntherapie" 1982), следует
включить три метода, применяемые в групповой терапии (см. VIII. 4.). с тем
лишь условием, что понятие "группа" будет заменено "семьей". Тем самым
подходы эти будут выглядеть следующим образом:
-- изучение индивида вне его семьи,
-- изучение семьи как индивида,
-- изучение семьи и индивида в совокупности.
В качестве примера конструктивной критики семейной тирании можно
назвать ста-тьи Вильгельма Кернера и Ганса Цыговски (Wilhelm Kocrncr & Bans
Zygowski) опубликованные в журнале "Psycho logie heute" за 1988 год. Авторы,
в частности, полагают, что надежды, возлагаемые на семейную терапию
некоторыми учеными, имеют под собой мало основания. Члены семьи,-- прежде
всего люди, и как тако-вые не могут быть сведены к понятию "элементов
системы". Кроме того, методы, применяемые в данной терапии представляются
черезчур директивными, а мнение терапевта редко ставится под сомнение. С
такой критикой нельзя не согласиться. Стоит только напомнить, что
психоанализ, в отличии от семейной терапии, подразумевает равноценное
участие в лечебном процессе как аналитика так и самого пациента. Тем не
менее нельзя исключать воз-можности существования семейных терапевтов, не
заслуживающих столь суровых упреков.
Последний подход обеспечивает своевременное распознавание фено-менов
желания и сопротивления, переноса и контрпереноса, проявляю-щихся как у
отдельного индивида, так и между членами семьи. Последо-вательный и
терпеливый анализ семьи, ни в чем не уступающий анали-зу индивида и
включающий в себя шесть ступеней понимания, позволяет разобраться в природе
семейных бессознательных процессов.


Пример из практики


Академик жаловался на ощущение отчужденности от собственной семьи.
Человек он был очень занятой, времени на жену и детей у него не хватало.
Устав от работы, он искал "спасения" в семье и всегда испытывал в этом
разочарование. Включение в аналитический процесс жены и детей предоставило
психоаналитику дополнительную информацию. Так, в част-ности, оказалось, что
супруга и дети столь занятого человека чувствовали себя преданными и
брошенными на произвол судьбы. В связи с этим они образовали своего рода
семейную "продгруппу" и решили заботится о себе самостоятельно. Такое
решение проблемы стоило им невротических симпто-мов: жена страдала мигренью
и депрессиями, двое подростков старались избегать общества сверстников.
Положительный результат, достигнутый в данном случае, объясня-ется не
только тем, что в процессе лечения перемежались сеансы с му-жем и женой по
отдельности и супружеской парой в целом. Важнейшим инструментом позитивных
преобразований оказался индивидуальный психоанализ центральной фигуры --
отца. Успех объясняется еще и тем, что аналитик, проводивший сеансы, не
ориентировался на семей-ную терапию, а занимался исключительно
психоанализом, задача кото-рого -- осознавание бессознательных процессов. Не
больше, но и не меньше.



IX. ПСИХОАНАЛИЗ ВНЕ КЛИНИКИ И КОНСУЛЬТАЦИОННОГО КАБИНЕТА-- С
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИМ ИНСТРУМЕНТАРИЕМ В ПОЛИТИКЕ И ОБЩЕСТВЕ

1. Методологические проблемы


Как видно из предшествующей главы, метод психоанализа, наце-ленный на
осознание бессознательного, может быть с успехом применен и к небольшим
группам (терапевтические группы и семьи). При этом, однако, здесь решаются
иные проблемы, чем в слу-чае, когда предметом психоанализа оказывается
отдельная личность.
Если самый главный методологический принцип состоит в том, что метод
должен быть адекватен предмету, то задача осознания бессознательного в
группах и семьях может быть названа психоаналити-ческой только тогда, когда
она ставится перед отдельным участником. С учетом другого предмета изучения
-- группы или семьи -- речь уже идет об ином методе, а именно о групповом
или семейном анализе.
Если же пойти еще дальше и сделать предметом психоаналитичес-кого
исследования процессы, протекающие между группами, большими группировками
людей или целыми учреждениями, то тогда мы вступим в область, которой уже
давно занимаются другие науки.
Социология -- это наука, в которой с помощью различных методов
исследуются общественные процессы, такие, как производство и социальные
структуры, социализация, учреждения и социальные движения вплоть до
международных отношений, причем доминируют методы эмпирического социального
исследования. Конъюнктура, развитие и распределение, рынок и план, деньги и
товар в производстве и общест-ве являются предметом наук о производстве и
потреблении в народном хозяйстве или предметом экономических наук.
Политология, со своей стороны, занимается политическими про-цессами в
узком смысле, т. е. процессами, которые имеют дело с вла-стью и господством
, с их распределением и контролем, с формами пра-вления как тоталитарных,
так и демократических систем, с политичес-ким образованием и экономикой,
вплоть до партий и союзов. Связанные с этим правовые проблемы
рассматриваются юриспруденцией.
Каждая из названных наук развивала и расширяла посредством соб-ственных
исследований свою область знаний. Тем не менее повсюду име-ются области, еще
не исследованные, малоизвестные области, которые освещаются весьма
односторонне или вовсе оставлены без внимания. Сюда прежде всего следует
отнести политическую сферу общественной жизни. Скажем, партии "зеленых" с
самого начала своего появления крайне чувствительно реагировали на проблему
загрязнения окружаю-щей среды, в то время как другим партиям потребовалось
длительное время, чтобы вообще признать существование подобной проблемы. С
другой стороны" традиционные партии намного более реалистически расценивают
связанные с экологией проблемы производственные.
Ответственные политики в правительстве производят такое впечат-ление,
точно они абсолютно позабыли о связи с теми, кто их первона-чально избрал. С
другой стороны, и сами избиратели в своих разговорах создают образы этих
политиков, весьма далекие от реальности.
Таким образом, здесь существуют области, в которых сознатель-ные
процессы мышления" решения и поступков в большей или меньшей степени
находятся под влиянием бессознательных процессов, фальси-фицируются, а порой
и искажаются ими.
Названные науки, конечно, пытаются внести бессознательные соци-альные
процессы в область сознательного знания. Они даже добиваются в этом успеха.
Тем не менее, я не могу избавиться от ощущения, что эти науки периодически
приближаются к границам, которые не могут быть преодолены методом одного
лишь эмпирического социального иссле-дования. Речь идет о границах между
сознательными и бессознатель-ными процессами.
Эти границы могут быть расширены с помощью психоаналитиче-ских методов
получения данных. К этому относится психоаналитичес-кое " интервью" с
отдельным человеком с использованием свободных ассоциаций и регрессивного
анализа. В небольших контролируемых группах может быть с успехом использован
групповой аналитический метод для исследования бессознательных процессов
аналогично тому. что происходит в терапевтической группе. Относительно
успешно пси-хоаналитические средства могут применяться и в больших группах
(до 50 лиц). Здесь также следует учитывать групповые концепции желания и
сопротивления, переноса и контрпереноса (Kreeger, 1977).
Значительно труднее применять этот метод к учреждениям и орга-низациям
в том их качестве, в каком они являются предметом изучения социологии и
политологии. Тем не менее есть все основания предпола-гать, что в больших
коллективах, в большей или меньшей степени, соз-нательные акты мышления,
речи и поступков также управляются бессо-знательными процессами.
Уже Зигмунд Фрейд в своем известном эссе "Массовая психология и анализ
человеческого Я" (1921) представил теорию, согласно которой массы, как и
военнослужащие или церковные прихожане, более или менее идентифицируют себя
со своим руководителем, которого возносят на пьедестал собственного Я-идеала
и одновременно ощущают с ним свою солидарность. У любого грамотного читателя
вполне естественна аналогия с Гитлером и немецким народом (Сталиным и
советским наро-дом -- прим. русск. ред.).
Чтобы проверить подобные предположения, толкования и интер-претации на
предмет их соответствия действительности, мы долж-ны. как и в классическом
психоанализе, иметь возможность говорить с пациентом, с лицом, выступающим в
качестве члена подобного кол-лектива. Это в принципе возможно лишь тогда,
когда речь идет о кол-лективе, который является частью современного
общества, например, политической партии или союза. Здесь психоаналитические
"интер-вью ", по возможности поддержанные проективными тестами, могут быть
проведены в любое время. Если же мы говорим о временах Гит-лера. то нам
следует для начала отыскать людей, готовых свидетель-ствовать о том времени.
Если члены тех или иных коллективов попа-дают в психоанализ в результате
каких-либо невротических расст-ройств, то тогда психоаналитик, наряду с
информацией о пациенте, имеет возможность получить сведения о коллективе, в
котором тот находился. В этом случае возможно наблюдение за той или иной
фор-мой интерпретации.
Значительно сложнее составить представление о том, что пережи-ли люди
столетия назад и что переживают люди инобытной для нас культуры. Однако и
здесь в принципе возможно применение психоана-литического инструментария.
В любом случае, в соответствии с психоаналитическими правилами
исследователь должен частично идентифицироваться с предметом своего изучения
и в своем контрпереносе обращать внимание на чув-ства, которые этот предмет
у него вызывает: любопытство и удивле-ние или раздражение и отвращение.
Недостаток подобных исследований заключается в том, что контроль над
собеседником отсутствует. Путем проверки исследователем своей интерпретации
в разговоре с колле-гами достигается относительная проверка собранных
сведений, т. е. она в принципе возможна. Наконец, есть и читатели, которые
высту-пают в роли "конечных потребителей" и выносят свое решение о том,
доверять ли полученной с помощью психоаналитических методов информации, или
нет.
При этом запрограммированы и возможные сопротивления. Фрейд (1911)
сформулировал это так: "Общество не будет торопиться санкци-онировать нашу
авторитетность. Оно должно находиться в оппозиции к вам, поскольку мы ведем
себя по отношению к нему критически. Мы указываем обществу на то. что оно
само участвует в создании причин неврозов". Применение психоанализа к
общественным дисциплинам означает, что речь идет об (аналогично психоанализу
индивида, группо-вому анализу и семейному анализу) общественном анализе,
анализе культурном (Lorlnzer, 1988) или об общественной критике. В
резуль-тате анализа всегда возникает тот или иной постулат, констатирующий:
Дело обстоит так:
Все выглядело бы иначе, если бы ученые развивали представления о
правильном порядке вещей. Тогда полученные знания могли бы найти себе
применение в направлении изменения общества. Тем самым научное исследование
дополнялось бы политической деятельностью.
Как мы видели в главе VII. 4.3.. в психоанализе психоаналитик
ограничивается тем. что вместе с пациентом вскрывает бессознатель-ные
процессы, предоставляя, однако, пациентам самим решать вскры-тые конфликты.
В психоаналитически ориентированной психотерапии терапевт, напротив,
действует в духе лечения или изменения. Если исследователь, диагностирующий
общественные процессы, придаст результатам своих исследований действенный
характер, то в результа-те мы получим общественную терапию.
В этом щекотливом вопросе мнения расходятся: в то время как одни,
например. Пауль Парии в Цюрихе. Хорст-Эбергард Рихтер в Гисене или Маргарет
Мичерлих во Франкфурте, словом и делом нацелены на обще-ственные
преобразования, большинство психоаналитиков, если они вооб-ще занимаются
общественными вопросами, ограничиваются непосредст-венно самим диагнозом,
его артикуляцией. Они предоставляют делать из всего выводы тем, кто отвечает
за политическое состояние в обществе (парламентариям, правящим кругам,
руководителям партий и т. д.).
Я придерживаюсь одного с Фрейдом мнения (1933. С. 162). что "не дело
психоаналитиков разрешать межпартийные вопросы", что "психоанализ это
беспартийный инструмент", "как к примеру исчисле-ние бесконечно малых
величин" (Фрейд, 1927. С. 360).
Психоанализ, однако, является "партией", поскольку стоит на стороне
правды, сколь бы неудобной эта правда ни была. Что касается группировок,
учреждений и организаций, то в них правда выходит на по-верхность лишь
тогда, когда преодолено сопротивление к ее признанию.
Основаниями для сопротивлений перед вскрытием правды чаще всего
являются страхи потерять полноту власти, когда на свет высту-пают латентные
факторы власти. Поэтому психоаналитикам не стоит удивляться, что на их
услуги в качестве экспертов по вскрытию бессо-знательных процессов в
обществе со стороны "начальствующих" не существует большого спроса: учителя
в школе боятся за свою власть над учениками, в организациях -- руководство
опасается рядовых сотруд-ников, в политике -- власть предержащие -- народа.
С другой стороны,-- это часто упускается в соответствующей лите-ратуре
-- в общественных группах, относящих себя к просвещенному и критически
мыслящему слою общества, сохраняются зоны или области, в которых
бессознательные процессы все же доминируют и при этом искажают восприятие
реальности. Последнее связано с опасением при-знать в себе присутствие,
помимо критичной и прогрессивной составля-ющей, некритичных и регрессивных
компонентов. При том, что и те и другие могут соответствовать истинному
положению вещей. Задача исследователя как раз и заключается в выяснении
того, что же соответ-ствует действительности, а что -- нет. т. е. насколько
эта действитель-ность искажена личными или групповыми проекциями. Поэтому
весьма важно более Или менее отчетливо различать следу-ющие области:
а) реальную область общественного процесса, определяемую при помощи
эмпирического метода социального исследования, и
б) область, не поддающуюся этому методу, но обнаруживаемую при помощи
психоаналитических средств.
Приведу пример для иллюстрации: конфликт между Востоком и Западом в
международных отношениях на реальной плоскости про-является в различных
распределениях сил между двумя силовыми бло-ками. Это можно проверить на
соответствующих экономических и воен-ных показателях. В психологической
области конфликт Восток-Запад осложнен многосторонними проекциями. Они ведут
к более или менее выраженному образу врага, не имеющему под собой реального
основа-ния. Путем осознания с помощью психоанализа проективных составля-ющих
этого образа врага искаженное восприятие может быть в значи-тельной степени
скорректировано; на возможность такого пути ссы-лается. в частности, философ
Эрнст Тугендхат (Tigendhat E.. 1987). Если, например, политики знакомятся
друг с другом лично, как это стало уже обычным в последнее время, то
появляется серьезный шанс узнать партнера с человеческой стороны и разрушить
многосторонний образ врага; перспектива подобного сближения сторон вселяет
опреде-ленные надежды.
Читатель, вероятно, заметил, что в данном случае я веду себя по
отношению к обществу, как семейный терапевт по отношению к семье. Такая
позиция позволяет применять психоаналитический инструмент сбора данных там,
где создаются соответствующие условия исследова-ния. Если же сверх того в
договорном порядке будет закреплено объеди-нение ответственных лиц
учреждений с психоаналитиками для исследо-вания и вскрытия существующих
конфликтов между руководством и подчиненными психоаналитическими методами,
тогда, по моему мне-нию, можно будет говорить о законном применении
психоанализа на общественном пространстве.
Чтобы исключить всякое непонимание: у психоанализа есть одна цель --
сделать бессознательные процессы сознательными или, выра-жаясь высоким
"штилем", добиться истины. Там, где психоанализ применяется с этой целью,
речь не может идти о каком-либо злоупотреб-лении. Если же психоанализ
слишком тесно связывается с определен-ными общественными группами, например,
с группой медиков, тогда появляется отмеченная, например, у Маргарет
Мичерлих опасность "медикоцентризма" (Mitscherlich-Nielsen, 1983).
Если психоанализ вступает в сок" с каким-либо политическим
на-правлением. например, с марксизмом, как это было в 20-е годы (вспом-ним
фрейдомарксизм), или во времена студенческого движения (конец 60-х годов),
то это вызывает опасность слишком односторонней полити-ческой ориентации.
Психоанализ тогда легко попадает на службу поли-тических сил и теряет свою
свободу.
Многочисленные печатные труды, в которых когда-то, во времена
студенческих беспорядков совмещались марксистские выкладки с
пси-хоаналитическим знанием, сегодня уже являются макулатурой. Обозре-вая их
сейчас с временного и пространственного удаления, можно кон-статировать, что
увязка психических страданий с понимаемыми в духе марксизма особенностями
раннего и позднего капитализма была пер-спективой. которая по меньшей мере
рассматривала общество весьма односторонне и видела лишь то. что описывали
Маркс и Энгельс, а именно: примат материи, экономические причины, классовую
борьбу и эксплуатацию человека в интересах капитала. Таким образом,
фикси-ровались общественные отношения, исторически имевшие место в XIX
столетии, но порой встречаемые еще и сейчас. Их односторонняя акцен-туация
подчас явно преувеличена.
Поэтому здесь мы не будем далее заниматься попытками связать
психоанализ и марксизм, а обратимся к тем областям, в которых пси-хоанализу
удалось предоставить ту или иную необходимую, хотя и спорную информацию.
Сюда относятся как "критика религии" Фрейда, так и психоаналитическое
исследование предрассудков, ана-лиз проблемы меньшинств, в значительной
степени инспирированное психоанализом исследование об авторитарном характере
Франк-фуртского института социальных исследований. В последнем прини-мали
участие такие известные авторы, как Теодор В. Адорно, Норберт Элиас, Герберт
Маркузе. К этому стоит причислить работы Алек-сандра и Маргареты Мичерлих по
анализу актуальных обществен-ных процессов в ФРГ, которые акцентируют
коллективно вытесняе-мую жестокость и "отвергаемую печаль". В заключение я
хотел бы еще раз обратиться к трем примерам эмансипационного движения, а
именно: к студенческим волнениям, женской эмансипации и движе-нию за мир.

2. Общественная критика Фрейда

В процессе проводимого им психоанализа Фрейд установил у своих
пациентов следующее: по большей части они были больны оттого, что были не в
состоянии удовлетворять свои сексуальные потребности. Па-циенты переживали
сексуальность как нечто предосудительное и поэто-му боялись ее
удовлетворения, вытесняли соответствующие желания и развили вследствие этого
невротические симптомы. Причина вытесне-ния заключалась в них самих. а
вернее в диктате их совести (в структур-ной модели: Сверх-Я).
Если в рамках психоаналитического лечения удавалось релятивировать
оковы Сверх-Я. тогда Я получало возможность прийти к выводу о возможности
сексуально "предосудительного" удовлетворения". Следствием такого вывода
оказывалось, как правило, исчезновение нев-ротических симптомов и излечение
самого заболевания.
Однако, не останавливаясь на достигнутом. Фрейд нашел ответ на вопрос
"где лежат причины столь жесткого диктата совести?". Он обнаружил его в
господствующей культуре, точнее, в культурной сек-суальной морали (Freud,
1908), в частности, в "двойной морали", с ее "осуждением любой сексуальной
связи, за исключением моногамной супружеской". Фрейд установил: "Вся наша
культура построена на подавлении инстинктов и влечений" (S. 149). Поставив
этот диагноз, Фрейд стал критиком культуры, и когда он заявлял, что
"известное количество непосредственных сексуальных удовлетворении кажется
большей части общества явлением непозволительным" (S. 151), то де-лал это из
заботы о своих пациентах. Если стремление к сексуальному удовлетворению
является нормой, тогда, логически заключает Фрейд, "подавление [со стороны
культуры] зашло слишком далеко" (S. 160).
Позднее в "Замечаниях о войне и смерти" (1915) он написал:
"Го-сударство требует проявления послушания и самопожертвования". Тем самым
Фрейд однозначно возложил на государство ответственность за разнообразные
недостатки современного общества. О государстве, веду-щем войну. Фрейд
писал, что оно "позволяет себе любую несправедли-вость, любое насилие,
опозорившее бы отдельного человека. Оно идет не только на разрешенную
хитрость, но и на сознательную ложь и мошенничество" (S. 32) .
Критика культуры Фрейдом достигла своей кульминации в его изве-стной
поздней работе "Неудовлетворенность культурой" (1930). Здесь он критикует
"недостатки учреждений, которые регулируют отношения людей между собой в
семье, государстве и обществе". Под этим подра-зумеваются как школьные и
военные, так и производственные учрежде-ния в индустрии и торговле, или
политические, вроде правительства, суда и т. п. Согласно Фрейду они
представляют собой асоциальный источник страданий" первого ранга, поскольку
учреждения такого рода -- вспомним об акцентированных Фрейдом сексуальных
потреб-ностях -- поддерживают своим существованием такое количество людс-ких
лишений, что -- как мы говорим сегодня -- фрустрационная толе-рантность
человека оказывается чрезмерно высокой. Фрейд саркасти-чески констатирует:
"Намерение осчастливить человека в плане творения не содержится" (З.Фрейд.
Психоанализ, религия.культура. М.1992. с.85). Под словом творение, если мы
вспомним критику рели-гии Фрейда в его "Будущее одной иллюзии " (1927),
имеются в виду созданные людьми учреждения, не позволяющие человеку жить в
свое удовольствие. Культурные учреждения, защищая людей, урезают, однако, их
элементарные инстинкты, оттого и возникают эти преслову-тые
"неудовлетворенности" культурой.
Вероятно, все мы можем согласиться с Фрейдом. Во всяком случае я могу
констатировать, что пациенты, обращающиеся сейчас за помо-щью к
психоаналитику, неизменно свидетельствуют, что их воспитание протекало в
строгой религиозной -- католической -- или иной строгой обстановке.
Сексуальность и наслаждения в их семьях были строго-настрого запрещены.
Поэтому сексуальные желания связывались с чув-ствами вины, стыда и т. д.
Другим пунктом является проблема агрессивности, которую мы уже
рассматривали в рамках психоаналитической теории личности (см.гл.V.2.1.), и
в этом смысле общественные учреждения оставляют чело-веку мало возможностей
"выхода", за исключением войн, которые, как показывает история, точно
эпидемии охватывают целые страны, поскольку у людей появляется возможность
совершенно "легально" убивать, мучить, уничтожать, сеять за собою смерть и
разрушение.
Фрейд задается вопросом: "Какое средство есть у культуры для того,
чтобы тормозить направленную против нее агрессию?" (1930. S. 482). Он
отвечает на этот вопрос так: агрессивные стремления унич-тожать и
непосредственно наносить вред другим подавляются точно так же -- физически
или психически,-- как и сексуальные влечения. Ценой этого является вторичное
"отречение от влечения" (Triebverzicht). Если употреблять выражение Фрейда
1, отречение, стимулируемое в челове-ке культурой после того, как она уже
провела-подавление сексуаль-ности, как "первичного отречения от инстинкта".
Чтобы избежать связанных с этим неудобств, созданных обществом.
культура предоставляет "болеутоляющие средства" такие, как развлече-ния,
множество заменителей, как-то: эрзац-удовольствия и наркотики.
Выигрышем от двойного подавления (сексуальных и агрессивных влечений)
является развитие культурного прогресса, а именно -- в ду-хе Маркса --
"культурной надстройки", вроде науки и искусства. Еще одним достижением стал
во многих отношениях сомнительный прогресс цивилизации. Сюда относятся все
связанные с техническими достижени-ями улучшения материальных и социальных
условий общества, вместе с учреждениями общественной безопасности и
многочисленными успе-хами в области обслуживания, к которым можно причислить
и образо-вание, и наличие свободного времени.
В споре между природой и культурой возникает дилемма, нереша-емая в
контексте противоречий человеческой жизни. Если, с одной сто-роны, были бы
удовлетворены все сексуальные и агрессивные потреб-ности, как того требует
природа, то тогда мы жили бы, как животные, и отказались бы от всех плодов
культуры, цивилизации и прогресса. Если же, с другой стороны, мы подчинимся
всем требованиям культу-ры, будем строго придерживаться норм морали и этики
и соблюдать все запреты судебных инстанций и государственного контроля,
тогда, сле-дуя неизбежной логике, мы все заболеем, поскольку в этом случае
при-родное естество в нас будет целиком и полностью подавлено.
Господствующие общественные отношения в связи с географичес-кими,
историческими, производственными и политическими условиями принципиально
изменчивы и в соответствии со степенью подавления инстинктивной природы
могут расцениваться как более или менее сво-бодные и "великодушные" или
более или менее подавляющие и запрети-тельные. Читатель вполне может и сам
оценить современное общество, в котором он живет. Лично я придерживаюсь того
мнения, что до сих пор управлять людьми в тех областях, где должно иметь
место критическое сознание и личное решение, пытаются с помощью запретов. Но
осуждать то или иное общество столь же малоэффективно, сколь и пытаться --
как это делают, например, марксистские социологи -- приписать
ответствен-ность за вызванные культурой "неудобства" исключительно
капита-листической общественной структуре. Конструктивным в этом смысле надо
полагать разграничение, введенное Гербертом Маркузе (1955), при котором
различаются неизбежное подавление и совершенно не обя-зательное
"сверх-подавление", о котором далее мы еще поговорим.



3. Психоаналитическое исследование предрассудков и проблемы
меньшинств


Предрассудки -- это "предварительные" мнения или мнения, кото-рые мы,
не проверяя, перенимаем у других. В случае соответствия дейст-вительности.
подобные мнения избавляют нас от усилий оценивать все самим. Основное
качество мнения заключается в том, что оно коллектив-но разделяется многими
людьми, например, суждение о том, что хороша лишь собственная группа, а
другая, напротив, плоха. Деструктивным примером расовых предрассудков может
служить точка зрения, согласно которой хороша только арийская раса, а все
прочие, напротив, плохи. Предрассудки с легкостью могут приводит к "дурной
бесконечности", по-этому имеет смысл коснуться вкратце природы их
возникновения.
Для объяснения предрассудков много сделал критический подход,
разработанный в исследованиях Хоркгеймера в 1963 г. Предрассудки не
возникают без механизма проектирования, без упомянутых нами в гла-ве VI.
2.1. проекций в отношении кого-либо как одной из возможностей (защитные
механизмы) обойти свои трудности, приписав их другому че-ловеку или группе.
То же самое происходит с качествами, которые мы не оцениваем в себе самом и
поэтому проектируем на других. Далее эти "плохие" качества переживаются
нами, как присущие другим людям, и увязываются с чувством освобождения: " Мы
же не такие". Под словам "мы" понимается и выражается то. что этим
бессознательным механиз-мом пользуются целые коллективы. Как и члены
терапевтической груп-пы, они объединяются, не зная об этом сознательно,
объединяются на основании того, что "мы -- хорошие, а другие -- плохие".
Такое опас-ное деление на две части может зайти столь далеко, что участники
подобного объединения не будут обращать никакого внимания на реаль-но
существующие различия и выстраивать свой шизофренический мир.
Некоторые читатели вспомнят, вероятно, о расовом заблуждении
национал-социализма, подобном коллективной психопатологии целого народа,
который по собственной воле объявил себя выше других народов и собственные
сложности, неприятные представления и чувства кол-лективно спроецировал на
национальные меньшинства. Согласно Рудольфу М. Левенштейну, на примере
антисемитизма можно разли-чить разнообразные корни этого ужасающего
предрассудка:
1. Религиозные корни, которые исходят из исторического развития
отношений между христианами и евреями, а также из амбивалентности христиан в
их отношении к богу.
2. Ксенофобические корни, следуя которым все чуждое рождает страх и
неприязнь.
3. Экономические корни , заключающиеся в ощущении зависти неимущих по
отношению к имущим и
4. Политические корни, посредством которых предрассудками людей
манипулируют уже независимо от них, для достижения целей политических. И тут
снова на ум приходит трагический пример нацио-нал-социализма.
Если вспомнить материал по теории личности (гл. V). то в каждом из нас
присутствует более или менее латентная агрессивность, которая всегда
доставляет нам много хлопот, и поэтому с легкостью проециру-ется на других.
Сегодня эти "другие" -- иностранцы вообще, или опре-деленные иностранцы, или
опять-таки евреи, которым, поскольку они являются меньшинствами,
приписываются собственные дурные, злые или просто нежелательные свойства.
Пока люди так переменчивы в самих себе, находясь под постоянным
давлением напирающих инстинктивных влечений, с одной стороны, и
обременительных требований этических норм, с другой, необходимость
отдельного или коллективного использования защитных процессов будет
сохраняться всегда.

В этом отношении осуществляться могут только следующие ме-роприятия:
-- постоянно ставить под вопрос собственное, пусть и мучительно
приобретенное равновесие, "перепроверка себя";
-- проверять "на реальность" собственные представления об опре-деленных
меньшинствах;
-- рассматривать собственные идеалы сквозь ответ на вопрос, не
существуют ли они ценой других;
-- при экстремальной недооценке других, чувстве ненависти и осуждении
думать об искаженных проекциями предрассудках и заме-нять предрассудки
личными критическими мнениями.


4. Вклад А. и М. Мичерлих в решение актуальных процессов в ФРГ

Если мы зададимся вопросом, почему в истории немецкого народа между
1933 и 1945 гг. имела место столь жестокая реальность, почему были убиты
миллионы людей, а еще больше. человек пострадало, ощутило себя чужаками
среди своего народа, тогда нам следует обратиться к работам Александра и
Маргареты Мичерлих, которые позволяет дать ответ на некоторые вопросы. Это
ответы, которыми, разумеется, не исчерпываются все исследования
предрассудков.
Как мог такой вождь вызвать подобное восхищение, если при разум-ном
подходе его устные и письменные заявления явственно показывали, что им
преследуются цели, не выдерживающие сколько-нибудь серьез-ной критики? Не
должны ли были как раз здесь вступить в действие все те критические функции,
которые были перечислены в предыдущем параграфе? Мы должны подозревать, что
господствовавшее повсемест-но восхищение, охватившее даже интеллектуалов,
действовало как при-родное бедствие, как наводнение, срывающее любые
плотины. В пода-вляющем большинстве критические функции были отключены.
Отвеча-ющая реальности оценка отношений не была уже более возможна. Если же
мы вспомним то, что установил Фрейд в своей работе " Неудовлетво-ренность
культурой", а именно значительные, остающиеся неудовлет-воренными,
сексуальные и агрессивные желания, тогда в духе психо-аналитического учения
о защите мы можем прийти к выводу, что пода-вленные во множестве сексуальные
потребности, обратились к вождю в форме восторженной влюбленности, в то
время как подавленные агрессивные импульсы проецировались на этнические
меньшинства, например, на евреев.
Не стоит удивляться, что при подобной предыстории после войны люди
коллективно отрекались от дел и чудовищных злодеяний того времени, даже при
условии личного неучастия в них. Они точно так же, как и иные неприятные
составляющие, вытравились из сознания путем защитного механизма "отрицания".
Признание реально про-изошедших преступлений было бы невыносимо, поскольку
это озна-чало бы признание собственной вины. Это значило бы также испытать
стыд по отношению к народам, у которых в истории не было подобных эксцессов.
Результатом защиты было, с одной стороны, бегство в активную деятельность по
восстановлению разрушенного, с другой -- депрессия и фатализм.
Чтобы читатели не решили, будто подобные выводы возникли лишь в головах
психоаналитиков, нужно дополнить, что авторы основывают свои выводы на
казуистически воспроизведенных анализах людей того времени.
Лично я делаю из ужасающего познания в исследовании предрас-судков и из
психоаналитического исследования феномена нацизма* два вывода, которые
трагически дополняют друг друга, а именно:
1. Склонность людей доверяться чужому управлению, не задаваясь вопросом
критически, есть ли основания для выбора данного лица в ка-честве лидера и
2. Потенциальная готовность людей не только вести себя агрес-сивно,
причиняя вред, оскорбляя и разрушая, но и склонность к жес-токому поведению.
Передадим по этому поводу слово А. Мичерлиху (1969):
"Жестокость была сильнее любой культуры... Жестокость -- это полу-чение
удовольствия от результатов мучений.. Ввиду скрытой и нескрывае-мой
жестокости в мире, мы должны признать, что великие духовные учи-теля и этика
человечества потерпели фиаско... Фрейд назвал это "Лицемерием культуры"...
Из научных исследований человеческого поведения мы узнали, что пристрастие к
разрушению соответствует нашему инстинкту... Никакое заботливое общество не
может снять с нас задачи подавления аг-рессии. К этому относится преодоление
желания мучить более слабых и унижать их... Продуктивное чувство вины (а не
только мучительное) может возникнуть прежде всего лишь там, где было
искоренено удовольствие от разрушения. Лишь тогда можно освободиться от
внезапно подчиняющего себе человека господства этих сил".
При этом правильное воспитание не только облегчает осознание
собственной жестокости, но и позволяет избежать ее вредных прояв-лений
(schlimme Entdifferenzienm"). Исследования силы и бессилия показали, что
воспитание, в котором доминируют подчинение, избие-ние. духовная нищета и
отсутствие контактов, порождает бесцеремон-ность и фиксацию на авторитетах.

* Выражение, которое установил программный комитет Интернационального
психо-аналитического объединения на Гамбургском конгрессе 1985 г.

С другой стороны, воспитание, в котором чувства получают доступ к
своему выражению, а проблемы детей учитываются родителями, при-водит к
развитию общественного сознания, ответственности и миролю-бия (Mantell,
1972); результаты исследований, которые заставляют нас задумываться.

5. Примеры движения за эмансипацию

5.1. Студенческие выступления

Если психоаналитически подойти к этому особенному общественно-му
феномену, то речь тогда снова пойдет о возможных бессознательных
составляющих поведения тех, кто с 1968 по приблизительно 1978 гг. участвовал
в том, что получило название студенческого движения, куль-турной революции и
университетских волнений. Движение исходило от Социалистического Германского
Студенческого Союза (SDS) и внепар-ламентской оппозиции (АРО). Оно
воспламенилось как вследствие нежеланных законов, так и из-за гибели во
время антишахской демон-страции в Брелине студента Бенно Онезорга.
Студенческое движение получило импульсы и от движения хиппи,
распространенного по ту сто-рону Атлантики, и от Парижской весны 1968 г. --
майские беспорядки.
Я как очевидец имел отношения со студентами с 1970 по 1971 гг. в
Штутгартском университете, с 1972 по 1974 гг.-- в наиболее революционно
настроенном Свободном Берлинском университете, и с 1974 -- во Франкфурте. Я
очень хорошо помню время демонстраций, занятий ректоратов, "перманентных"
дискуссий, общественных протестов, сидя-чих, стоячих забастовок в вузах.
Вскоре SDS и АРО сменили кадровые коммунистические группировки:
Коммунистический Союз Западной Германии (KBW), марксисты-ленинисты и другие
коммунистические группировки. Непосредственно работая на месте событий, я
мог наблю-дать ситуацию и имел возможность на личном опыте почувствовать,
что это такое, когда воинствующие марксистские группировки бойкоти-руют
лекции.
Отчасти я должен признать правоту протестовавших студентов, по-скольку
лекционные залы в университетах крупных городов были дей-ствительно
переполнены. Некоторые университетские структуры зако-стенели и не отвечали
требованиям реальности. Руководство учебных заведений в большинстве случаев
было чрезвычайно консервативно и упрямо сохраняло старые, из поколения в
поколение передающиеся принципы, поддержанные субординацией. Оно оказалось
не в состоя-нии занять достаточно независимую позицию в отношении к
протестую-щим студентам.
Следствием этого явился всеобщий протест со стороны студентов и общее
разочарование в авторитетах ("Не доверять никому старше три-дцати!" -- "Trau
keinero ueber dreissig!"). Студенты видели, что их не воспринимают всерьез и
чувствовали себя в большой степени не поня-тыми в своем желании улучшить
мир, а часто и оскорбленными, и недо-оцененными. В целях противодействия они
объединились в группы и преследовали цель эмансипации, т.е. освобождения от
цепей унаследо-ванных отношений. Их требования включали в себя получение
само-управления с соотношением по меньшей мере трети студентов к
препо-давателям. Путем к достижению этой цели стало активное и пассивное
сопротивление. Текущие требования и решительные резолюции сме-няли друг
друга одно за другим. В конце концов последовало целе-направленное
использование силы.
Это было похоже на настоящую гражданскую революцию, на спра-ведливое
сопротивление несправедливым отношениям, на здоровый протест против
"больных" университетов с их " патогенным", т. е. болезнетворным климатом
(Mahler E., 1969). И вместе с тем это были сознательно проводимые и
рационально управляемые мероприятия.
Не играли ли, однако, в них определенной роли бессознательные процессы?
Мне с самого начала бросалось в глаза, что учащиеся того времени чувствовали
себя сильными лишь в группе, смело говорили и фанатично стремились к
поставленной цели -- изменению господству-ющих отношений -- лишь под защитой
других .
Реальные обстоятельства рисовались лишь в черных тонах. Умозри-тельные
воображаемые новые отношения, наоборот, представлялись исключительно в
светлых красках. Не кроется ли в этом "черно-белом" делении раскольный
экстремизм весьма сложных, более многокрасоч-ных отношений? Такие расколы
часто наблюдаются в группах, идеали-зирующих себя и проклинающих других.
Разве у группы не присутст-вует бессознательное стремление компенсировать
собственное чувство неполноценности или недооценки желанием принадлежать к
более выда-ющейся " революционной" группе? Разве не может быть так, что
личное чувство опустошенности наполняется политическим содержанием?
Личный опыт в обращении со студентами и студенческими группа-ми вполне
позволяет мне ответить на этот вопрос утвердительно. Я убе-дился в том, что
двусторонние отношения отходили на задний план и предпочтение отдавалось
работе в группе. Так. например, учащиеся по социальной педагогике и
воспитанию подростков Свободного Берлинс-кого университета в подавляющем
большинстве выбрали из двух воз-можностей -- "работа с индивидом"- или
"работа с группой" -- работу с группой. Они избегали отношений с
представителями власти и точно так же -- боязливо -- относились к
двусторонним отношениям вообще. Однажды студенты не зашли в помещение, в
котором должно было состояться заседание четырех групп самопознания, не
зашли лишь по-тому, что -- как им сказали -- там находились четыре
руководителя этих семинаров. Аффективно взбудораженные групповые дискуссии
напоминали мне катартические процессы в терапевтических группах:
повышенная активность, иррациональные действия, замещающие и
на-вязчивые действия. Все, даже отдаленно напоминающее о подчинении или
зависимости, панически избегалось. Мышление зачастую носило нереальный
характер, по форме выглядело очень абстрактным, а по содержанию представляло
пересказ прочитанных произведений Марк-са и Энгельса и Франкфуртской школы.
Когда в те времена я пытался применить к описанным отношениям
психоаналитические категории, то большинство активных студентов заявляло,
что это ограниченная патологизация и криминализация, в то время как другие
более сдержан-ные учащиеся скорее склонны были со мной согласиться. Что
касается группы, то господствующие в ней фантазии всемогущества и мания
величия заставляют задуматься о нерешенных проблемах самооценки, о
навязчивом восстании против авторитетов, о неразрешенных эдиповых конфликтах
с отцовской фигурой.
Если к этому прибавить выводы, полученные из психоаналитичес-кой
практики отдельных пациентов того времени, то подозрения на наличие
бессознательных невротических процессов еще более уси-лятся. Отцы учащихся
тогдашнего поколения очень часто были участ-никами войны, не редко --
погибшими на фронте. В связи с этим дети, тесно связанные с матерью,
испытывали страх по отношению к отцовс-кой фигуре.
Выйдя из процесса собственной социализации с лабильной неус-тойчивой
диспозицией и ориентацией, такие студенты развили повы-шенную
чувствительность по отношению ко всему тому. что исходило от авторитетов.
Группа заменяла мать. В группе они желали изменить в лучшую сторону мир,
опустошенный отцами.
В этой психоаналитической перспективе общие волнения можно назвать
действиями патологическими, а именно, более или менее бессо-знательными
действиями сопротивления по отношению к болезненно переживаемой внутренней
психической лабильности и неуверенности в себе, по отношению к желанию отца.
Действиями и одновременного освобождения от связи с матерью.
Дистанция во времени дает нам сегодня возможность гораздо спо-койнее
рассуждать о том, что же разыгралось между восставшими сту-дентами и
тогдашними общественными и научными авторитетами. Мой собственный вывод
сводится к мысли, гласящей: восставшие студенты словом и делом бросили упрек
отцам. Они заявили: "Вы бросили нас на произвол судьбы, вы постоянно
совершали ошибки, развязывали вой-ны, эксплуатировали людей!" Здесь можно
предположить, основываясь на концепции переноса и контрпереноса в
психоанализе, что студенты заняли позицию детей, упрекающих своих
профессоров, в которых они видели отцов, в том, что, собственно, было
адресовано собственным отцам. Таким образом в действительности упреки
относились не к уче-ным авторитетам, а к отцам.
Этому переносу соответствовал и мой тогдашний контрперенос. В то же
время я допускал, что отцы, со своей стороны, отчасти бессозна-тельно
вступили в конфликт со студентами, ассоциируя их со своими детьми, выступая
в известном смысле в роли Лая по отношению к сво-ему сыну Эдипу, иначе
трудно объяснить некоторые достаточно аффектные контрмеры авторитетных лиц.
Несмотря на эти бессознательные составляющие студенческого дви-жения, я
не хочу оставлять вне внимания их влияние (в смысле рефор-мы) на
зачерствевшую структуру университетских учреждений. Речь идет об эффективном
общественном инновационном процессе, через ко-торый обновлялись устаревшие
социальные порядки и осуществлялись конструктивные перемены, такие,
например, как приход демократии на смену авторитарным решениям, приоритет
критического мышления вместо некритических предрассудков, появление
ответственных поли-тических действий на смену политической апатии, большее
участие учащихся в процессе принятия решений вместо пассивного подчине-ния и
большее освещение принятых решений вместо "возни" за закры-тыми дверями.


5.2. Эмансипация женщины

Я поведу здесь речь прежде всего о возможных бессознательных
составляющих, протекающих внутри "женского движениям, равно как и между ним
и другими сообществами. О значении понятия "женское движение " читателя
проинформирует любой справочник *.
Исходная ситуация, как она определяется с социологической точки зрения,
на деле требует реформ: женщины в сравнении с мужчинами все еще намного чаще
вынуждены довольствоваться выполнением т. н. "низких" (неквалифицированных)
работ, получать меньшее жалование и быть более -- нежели мужчины --
связанными с детьми, несмотря на то. что в 1949 г. в (статья 3. абзац 2)
Конституции им предоставлены абсолютно равные права. Поэтому у женского
движения есть солидные реальные основания двигаться к поставленной цели --
освобождению от зависимости и опеки.
Со всем этим трудно не согласиться и в психоаналитическом смыс-ле.
поскольку всякий раз с грустью убеждаешься в том, насколько, не замечая
того, женщины все еще подчинены мужчинам.
В студенческой группе самопознания, в которой было семь женщин и один
мужчина, сеансы длились три дня, пока женщины с помощью интерпретаций
мужчины-руководителя не открыли, что они до сих пор как женщины, пребывали в
зависимости от мужчины.
В действительности женщины чаще оказываются пассивными жер-твами еще и
потому, что очень рано усваивают приоритетность приспо-собления перед
возможностью сопротивляться. Поэтому Урсула Шой была права, когда выбрала
для своей книги о раннем детском воспита-нии провокационное заглавие "Мы не
родились девочками -- нас ими сделали" (1977). Двигаясь в этом же
направлении. Алис Миллер (Miller A., 1975) выбрала не менее провокационное
название, намека-ющее на известную и пресловутую концепцию зависти к пенису
-- " Маленькое отличие и его большие последствия. Женщины о себе -- начало
освобождения". В своей книге "Иллюзия женственности или


* Женское движение -- это специфическое общественно-реформаторское
движе-ние женщин, имеющее своей целью добиться равных с мужчинами прав в
производ-стве, образовании и политике. Оно направлено прежде всего против
существующих в определенных общественных кругах норм, состоящих в том, что
женщина пред-назначена и должна воспитываться лишь для того, чтобы выйти
замуж или зани-маться т. н. "женскими профессиями": сестра милосердия,
учительница, детский врач и т. д.

самоосвобождение женщины, эмансипаторная концепция" (Friedan В., 1963)
Бетти Фридан относит представления о традиционной роли жен-щины как
домохозяйки, к одной из иллюзий, служащей лишь для "по-вышения сбыта".
В отличие от этой феминистской литературы, книги некоторых
пси-хоаналитиков-женщин более сдержаны и специальны; они добиваются большей
информации о женской сексуальности (например: Chasseguet-Smirg el. 1974;
Fleck. 1977). о страхе перед эмансипацией (Gamba-roff, 1984). о влиянии
ранних отношений мать-дочь (Chodorow, 1978) и прежде всего о проблеме
женской агрессивности (Mitscherlich-Niel-sen. 1985).
То, какую роль играют у мужчин бессознательные процессы в отно-шении
женского движения, стало ясно мне самому в процессе моей рабо-ты в качестве
руководителя групп самопознания и личностного роста. В этих группах женщины
долго учились признавать и разрушать свои привитые воспитанием страхи перед
мужчинами (в переносе на муж-чину -- руководителя группы и на других мужчин,
участников группы). В то же время они прояснили для мужчин тот факт, что
значит посто-янно жить в мире. где доминирует другой пол, вплоть до
языкового прессинга. Выяснилось, например, что во время своих лекций я
всегда выбираю мужские грамматические формы такие, как, к примеру,
психо-аналитик, или пациент. Тем самым мне стало ясно, что значит жить в
ми-ре. где все именуется по родовым признакам противоположного пола.
Моему воображению представилось, что значила бы для меня ситу-ация, в
которой я слышал бы лишь: "психоаналитичка", или "паци-ентка". Посредством
идентификации с женщиной у меня появилась воз-можность понять кое-что из
того. что значит для женщины жить в мире. в котором доминируют мужчины.
Ясно. что необходима гигантская разъяснительная работа среди мужчин и в
обществе вообще, которая, если и может быть проведена, то лишь вопреки, в
частности, мужскому сопротивлению, поскольку нелегко отказываться от
наследственных, коренных, воспринимаемых как должное привилегий, поделиться
властью и начать относиться к женщинам, как к равноправным партнершам в
личном и профессио-нальном плане.
Однако и со стороны женщин существуют некоторые проявления женского
движения, близкие по действию к бессознательным защит-ным механизмам. Как
показывают психоаналитические исследования, за отказом от мужчин часто
кроются бессознательные импульсы мести. Своим отказом женщины мстят мужчинам
за свое вековое притеснение.
Как на лекциях, так и в группах личностного роста -- особенно тог-да.
когда в большую "пленарную группу" собираются четыре, до того раздельно
работавшие группы -- постоянно приходится слышать, что сейчас наступили
времена, когда патриархат заменяется матриархатом, т. е. мужское господство
сменяется господством женским.
На плоскости актуальных взаимодействий можно наблюдать, что женщины из
разных групп сближаются, объединяются и исключают мужчин. Их признают
чужаками, которым нечего делать в женском обществе. Тем самым в духе
типичнейшей групподинамической законо-мерности, идеализируется собственная
группа, а "плохой" объявляется группа "чужая".
По большей части женщины объединяются бессознательно, объ-ясняя это
тем, что : "Не наша вина, если мы не понимаем друг друга и даже враждуем.
Это на совести мужчины, он наш враг". Здесь женщи-нам следовало бы задаться
вопросом, не участвуют ли в их борьбе про-тив мужского господства
бессознательные проекции личной агрессив-ности на мужчину? Я всегда именно
так понимал Зигмунда Фрейда и Александра Мичерлиха и в своей
психоаналитической практике посто-янно находил тому подтверждение --
агрессивность говорит во всех нас. Если враждебное отношение женщин к
мужчинам или мужчин к женщинам, молодежи по отношению к старикам и наоборот
будет нормой -- мы ничего не добьемся. В нынешнее время следует обратить-ся
к себе самому, ощутить собственные агрессивные импульсы, обно-виться и тем
самым сделать отношения более конструктивными.
Я хотел бы сослаться еще на два пункта: 1) на влияние женского движения
на воспитание детей и 2) на связанную с этим опасность для ребенка.


Возможное влияние на воспитание


Недостаточно того. чтобы мужчины и женщины имели одинаковые права. Они
должны иметь также и равные возможности. Я вовсе не хочу здесь ссылаться на
биологические различия между мужчиной и женщиной. Это не входит в задачи
психоаналитика. Скорее я хочу со всей осторожностью задать следующий вопрос:
разве не существует различий между людьми вообще, а тем самым и между
мужчинами и женщинами, или между женщинами и женщинами, мужчинами и
муж-чинами. Я допускаю, что возможности обусловлены воспитанием.
Су-ществуют, конечно, внутренние установки, большей частью нами не
осознаваемые, которые заставляют нас, будучи родителями, хвалить дочь, если
та играет с куклами и -- по меньшей мере -- не хвалить, ко-гда она. как
мальчик, интересуется машинками. С другой стороны, мы радуемся, когда сын
отстаивает себя в противостоянии с другими и поддерживаем это поведение, в
то время как подобному поведению дочери не отдаем должного. Вывод из этого
таков -- сделать эти основные образцы и поведенческие схемы при воспитании
сознательными, чтобы предоставить каждому полу развивать свои личные
способности по воз-можности беспрепятственно.


Возможные опасности для ребенка


Другой пункт, о котором я не хочу умалчивать, даже сознавая весь риск
быть раскритикованным феминистками,-- это возможная в нашем случае опасность
для ребенка. Алленбахские исследования2 показы-вают, что сейчас женщины
видят для себя в получении той или иной профессии большие шансы, чем в браке
и семье. Другая часть женщин желает сейчас всего -- и детей, и профессии. В
основном никто не име-ет ничего против. Однако если ребенком жертвуют в
угоду профессии, такое положение выглядит весьма сомнительным. Разумеется,
нельзя упускать того, что и без женской эмансипации существуют покинутые
дети. Однако я вспоминаю многих пациенток, основной жалобой кото-рых было
то, что мать пренебрегала ими из-за своей работы. Не всегда происходит
именно так. но такое вполне может быть. Важные для этого случая
инстинктивные желания, потребности и нужды рассмотрены выше(ср.: гл. VI.
3.1.).
Также должно быть ясно. к каким пагубным последствиям может привести
недостаток необходимых удовлетворении этих элементарных желаний: к неврозам,
психозам, делинквентному поведению, употребле-нию наркотиков и
психосоматическим заболеваниям (ср.: гл. VI. 9.).
Если высказать предупреждение (в смысле предварительного, сво-его рода,
профилактического заключения), что подобным образом будут порождаться все
новые и новые психосоматические нарушения, то тогда нам следует всерьез
задаться вопросом, кто отвечает за элементарное обращение с нашими детьми?
Мужчины больше не могут полагаться на женщин. Женщины же в еще большей
степени перестают полагаться на мужчин. Выходом из этой проблемы становится
передача детей частным профессионалам или соответствующим воспитательным
учреждениям. "Няня" заботится о ребенке за определенное вознаграждение, пока
его родители работают, или же ребенка доставляют утром в детский сад. приют
и т. п., а вечером забирают. Конечно, хорошо, что при таких об-стоятельствах
ребенок может кроме родителей знакомиться и общаться и с другими людьми.
Однако, я считаю, что здесь доминируют недостат-ки, а именно родительская
оставленность. Для примера я предоставлю слово одной из пациенток: "Почему
моя мать всегда оставляла меня с няней? Я что не была для нее достаточно
важна? Работа была важнее меня?" Так что детские сады и приюты не могут
считаться решением проблемы.
И мужчины, и женщины должны искать иные пути для того, чтобы
предоставить детям необходимое участие. Частичная занятость и для мужчин, и
для женщин, уже ставшая сегодня реальностью в привилеги-рованных профессиях
учителя, художника, сотрудника со свободным графиком может стать лучшим
решением этой проблемы. Иначе цена эмансипации женщин окажется слишком
высокой.


5.3. Движение за мир

В то время как многие представители военных кругов полагают, что полное
уничтожение ядерных вооружений может привести к между-народной
нестабильности, к кризисам, а при определенных обстоятель-ствах и к
опасности вспышки войны, представители движения за мир придерживаются
противоположной точки зрения. Они с озадачен-ностью, заботой и страхом
следят за эскалацией напряженности на вос-токе и западе. Они не верят в
равновесие запугивания или в политику силы. Особенно после т. н. "двойного
решения" НАТО и после установ-ки Псршинг-2, и наземных ракетных установок
движение за мир пред-приняло все возможное, чтобы вынести на широкое
обсуждение пробле-му политики безопасности, мобилизовать население против
установки ракет и любым способом удалить как старые, так и новые средства
мас-сового уничтожения. Предложенное со стороны военных кругов число систем
носителей и боеголовок было поставлено под сомнение. Блоки-ровались арсеналы
американской армии, в ФРГ проводились сидячие демонстрации и акции
гражданского неповиновения, в особенности. активность этих акций была велика
осенью 1983 года. Рассматривались новые стратегии разоружения, основывались
объединения для борьбы с угрозой атомной войны. Многочисленные союзы между
отдельными национальными движениями за мир внутри европейского сообщества
придавали надежды движению за мир 3.
Психоаналитики, со своей стороны, выступили в поддержку разум-ной идеи
мирного движения. Они интерпретировали гонку вооружений на основании
психоаналитической теории как "иррациональную эскала-цию взвинчивания
вооружений" и "многосторонние жесты угрозы". Они опасались "безумного
обострения международного положения". Психоаналитики из мирного движения
опасались "отказа от защитной стратегии" и "прорыва вытесненного
конфликтного потенциала" и интерпретировали движение за мир как "необходимую
реакцию ... на угрозу насильственного уничтожения человечества".
Многие аналитики присоединились к этим призывам. Другие орга-низовывали
заседания "Мир и война глазами психоанализа" (ср. доклад Пассе и Модена,
1983) и писали на эту тему книги (Рихтер, 1982). Мир-ное движение получило
сильную поддержку от большинства политичес-ких сторон 4. Исходя из высокого
политического престижа, движение за мир призвало к "непослушанию с умом", к
морально обоснованному протесту и к преднамеренным нарушениям определенных
норм закона (Habermas, 1983). Тем самым движение за мир должно было
ограничить диктат политиков и юристов там, где правительство, призванное
соблю-дать государственные законы, на деле нарушает права граждан.
Психоаналитики, политики и философы однозначно заняли паци-фистскую
позицию. Никто не оспаривает добрую волю этого хорошего дела. Несмотря на
это, я хочу здесь, как и при разборе студенческого и женского движений,
попытаться проанализировать происходящее с вне-партийной, нейтральной
позиции. При этом я постараюсь, исходя из полученного мною опыта при анализе
бессознательных процессов в больших и малых группах, описать результаты,
которые получаются в той или иной позиции.
Что касается международных отношений, то я, как и Зигмунд Фрейд,
усматриваю в этом конфликты интересов между государствами. соперничество за
лучшее вооружение и психологическое превосходство. В то же время я исхожу из
того, что, как это было упомянуто выше (гл. V. 2.1.) "агрессивные
наклонности людей не могут быть просто уничтожены" (Фрейд, 1933. S. 23),
поскольку объем действующих яа нас в раннем возрасте неудач не уменьшается,
а со временем только возрастает. В своей вступительной франкфуртской лекции
Александр Мичерлмх (Mitscheriish A.. 1969) предостерегал от чересчур
легкомы-сленного восприятия "недостаточного миролюбия" людей и допущения
концентрации власти в политике.
Позднее страх, появившийся вследствие экзистентной угрозы из-за
возможности ядерной войны, вызвал интерес и ряда других психоана-литиков

<<

стр. 7
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>