стр. 1
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Русский Гуманитарный Интернет Университет


БИБЛИОТЕКА

УЧЕБНОЙ И НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ



WWW.I-U.RU




OCR: Ихтик (г. Уфа)
ihtik.lib.ru, ihtik@ufacom.ru



УДК 1 (091)
ББК 60.5
С 69


Социальная философия. Учебник. - Под редакцией И.А. Гобозова. - М.: Издатель Савин С.А., 2003. - 528 с.


Допущено Отделением по философии, политологии и религиоведению Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности "философия"


ISBN 5-902121-04-3








АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Гобозов Иван Аршакович - доктор философских наук, профессор, главный редактор журнала "Философия и общество". Предисловие, лекции II, V, IX, XII, XIV, XVI, XIX.
Грехнев Вадим Сергеевич - доктор философских наук, профессор. Лекции I, XIII, XVII.
Муравьев Юрий Алексеевич - доктор философских наук, профессор. Лекция XVIII.
Семенов Юрий Иванович - доктор исторических наук. Профессор. Лекции III, IV, VI, VII, VIII, X, XI.
Шевчук Иван Иванович - кандидат философских наук, доцент. Лекция XV.
Шевченко Владимир Николаевич - доктор философских наук, профессор. Лекция XX.


В лекциях освещаются фундаментальные положения социальной философии: предмет социальной философии, социальный детерминизм и периодизация исторического процесса, пути общественного развития, субъекты истории, глобализация и будущее человечества, феномен политики и гражданское общество и др. Анализ проблем носит творческий и оригинальный характер.
Курс лекций адресован в первую очередь студентам, аспирантам, преподавателям философии, а также всем тем, кто интересуется актуальными вопросами социальной философии.










СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие (B.А. Гобозов).............................................................................................3

Лекция I. СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ КАК ФОРМА ЗНАНИЯ И ПОЗНАНИЯ (B.C. Грехнев).....................................................6
§ 1. Предмет социальной философии.....................................................................6
§ 2. Социальная философия и теория познания человека и общества...........16
§ 3. Принципы познания общественных явлений в истории социально-философской мысли..................................................24
§ 4. Социальная философия как методология познания общественных процессов...............................................................................39

Лекция II. ПРИРОДА И ОБЩЕСТВО (И.А. Гобозов)...............................................47
§ 1. Место человечества в мироздании................................................................47
§ 2. Современная эпоха и экологический кризис................................................54

Лекция III. ОБЩЕСТВО КАК ЦЕЛОСТНАЯ СИСТЕМА (Ю.И.Семенов)...........61
§ 1. Основные значения слова "общество"..........................................................61
§ 2. Два основных вида социоисторических организмов..................................71

Лекция IV. СОЦИАЛЬНЫЙ ДЕТЕРМИНИЗМ (И.А.Гобозов)................................80
§ 1. Поиски движущих сил общественного развития........................................80
§ 2. Общество как структурированное целое. Варианты и инварианты. Детерминанты и доминанты.........................................................................92

Лекция V. ПРОИЗВОДСТВО И ОБЩЕСТВО (Ю.И.Семенов)...............................97
§ 1. Производство как основной признак человека............................................97
§ 2. Труд и производство.........................................................................................97
§ 3. Общественное производство как единство собственно производства, распределения, обмена и потребления.........................................................98
§ 4. Собственность и социально-экономические (производственные) отношения...................................................................101
§ 5. Тип социально-экономических отношений, общественно-экономический уклад, способ производства, базис и надстройка, общественно-экономическая формация и параформация...........................................................................106
§ 6. Социально-экономический строй общества, общественно-экономические уклады и подуклады, одноукладные и многоукладные общества................................................108
§ 7. Структура общественно-экономического уклада.......................................НО
§ 8. Производительные силы общества.............................................................. 111

Лекция VI. ОСНОВНЫЕ И НЕОСНОВНЫЕ СПОСОБЫ ПРОИЗВОДСТВА (Ю.И.Семенов).........................................................117
§ 1. Основные способы производства и последовательность их смены в истории человеческого общества...........................................117
§ 2. Первобытно-коммунистический и первобытно-престижный способы производства.....................................118
§ 3. Серверный (рабовладельческий) способ производства............................132
§ 4. Крестьянско-общинный и феодальный способы производства...................................................................................134
§ 5. Капиталистический (буржуазный) способ производства.........................136
§ 6. Частная собственность и общественные классы......................................138
§ 7. Древнеполитарный (азиатский) способ производства.............................142

Лекция VII. ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ (Ю.И.Семенов).....................................................................147
§ 1. Два основных понимания всемирной истории: унитарно-стадиальное и плюрально-циклическое...................................147
§ 2. Возникновение и развитие унитарно-стадиальных концепций всемирной истории....................................................................149
§ 3. Возникновение и развитие плюрально-циклических концепций истории........................................................................................150
§ 4. Современные западные унитарно-стадиальные концепции...................151
§ 5. Еще одно понимание истории: "антиисторицизм" (исторический агностицизм).......151
§ 6. Линейно-стадиальная интерпретация унитарно-стадиального подхода к истории и ее несостоятельность...............................................153
§ 7. Глобально-стадиальный вариант унитарно-стадиального понимания истории.............................................160

Лекция VIII. ПЕРИОДИЗАЦИЯ И ОБЩАЯ КАРТИНА ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ (Ю.И.Семенов).......................................161
§ 1. Вводные замечания.....................................................................................161
§ 2. Межсоциорное взаимодействие и его роль в развитии человеческого общества: понятийный аппарат........................................162
§ 3. Главные стадии развития человечества и эпохи всемирной истории.........................................................................168

Лекция IX. СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО И СОЦИАЛЬНОЕ ВРЕМЯ (И.А. Гобозов).............................182
§ 1. Социальное пространство.............................................................................182
§ 2. Социальное пространство современного мира..........................................185
§ 3. Социальное время...........................................................................................198
§ 4. Время и историческая эпоха.........................................................................205

Лекция X. СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ ПОЛАМИ: ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ (Ю.И.Семенов)......................................................................209
§ 1. Традиционные представления о браке в европейском общественном мнении и европейской науке.............................................209
§ 2. Социальная организация отношений между полами в доклассовом обществе...............................................................................210
§ 3. Проблема группового брака..........................................................................211
§ 4. Промискуитет и половые производственные табу в эпоху становления человеческого общества (праобщества)...............213
§ 5. Возникновение дуально-родового брака.....................................................214
§ 6. Возникновение брака между индивидами. Протоэгалитарный брак и протоэгалитарная семья................................216
§ 7. Становление классового общества и неизбежность изменений в социальной организации отношений между полами............................220
§ 8. Родья как ячейка частной собственности. Бессемейный вариант развития.........221
§ 9. Возникновение патриархического брака и патриархической семьи.............................................................................222
§ 10. Возникновение неоэгалитарного брака и неоэгалитарной семьи и иные изменения социальных отношений между полами. "Сексуальная революция"........................................230

Лекция XI. ЭТНОСЫ, НАЦИИ, РАСЫ (Ю.И.Семенов)........................236
§ 1. Этносы и этнические процессы..............................................................236
§ 2. Первобытность: генетико-культурные общности и демосоциорные конгломераты.................................................................245
§ 3. Нация, этносы и социально-исторический организм...............................248
§ 4. Расы и расизм..................................................................................................259

Лекция XII. СУБЪЕКТЫ ИСТОРИИ (И.А. Гобозов).................................267
§ 1. Понятия "народ", "нация", "масса", "толпа".............................................267
§ 2. Социальные классы........................................................................................272
§ 3. Великие личности в истории........................................................................277
§ 4. Харизматический лидер. Культ личности..................................................288

Лекция XIII. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ (B.C. Грехнев).............................................................302
§ 1. Человек как проблема....................................................................................302
§ 2. Человек как личность.....................................................................................318
§ 3. Свобода и ответственность личности.........................................................325

Лекция XIV. ОБЩЕСТВЕННЫЙ ПРОГРЕСС (И.А. Гобозов)........................332
§ 1. Сущностные черты общественного прогресса..........................................332
§ 2. Проблема выбора путей общественного развития....................................348
§ 3. Современные интерпретации общественного прогресса........................356

Лекция XV. ПУТИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ (И.И. Шевчук).........365
§ 1. Эволюционный путь.......................................................................................365
§ 2. Революционный путь.....................................................................................367
§ 3. Причины социальной революции................................................................371
§ 4. Типы и формы социальных революций......................................................376

ЛЕКЦИЯ XVI. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА (И.А. Гобозов)....................................................382
§ 1. Общая характеристика глобализации.........................................................382
§ 2. Противоречивый характер глобализации...................................................384

Лекция XVII. ФЕНОМЕН ПОЛИТИКИ (B.C. Грехнев)....................................396
§ 1. Понятие политики..........................................................................................396
§ 2. Сущность политической власти...................................................................399
§ 3. Формы осуществления и организации политической власти.................405
§ 4. Субъекты власти.............................................................................................410
§ 5. Государство и политическая организация общества..............................417

Лекция XVIII. КУЛЬТУРА (Ю.А. Муравьев)..............................................429
§ 1. Слово - понятие - теория.........................................................................429
§ 2. Западная культурология: интенции и реальность.....................................434
§ 3. Советское теоретическое сознание: философия культуры - теория культуры - культурология...........441
§ 4. Постсоветские культурологические блуждания. Камо грядеши?...........450
§ 5. Сущность культуры........................................................................................456
§ 6. Строение культуры.........................................................................................462
§ 7. Высшая ступень в структуре культуры.......................................................467
§ 8. Динамика социального идеала.....................................................................472
§ 9. Итоговые замечания.......................................................................................481

Лекция XIX. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО (И.А. Гобозов)........................483

§ 1. К истории вопроса..........................................................................................483
§ 2. Гражданское общество - продукт буржуазного способа производства........488

Лекция XX. ДУХОВНАЯ СФЕРА ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА (В.Н. Шевченко)........500
§ 1. Что такое дух, духовность?...........................................................................500
§ 2. Категория духа в истории общественной мысли......................................503
§ 3. Светское понимание духовности..................................................................505
§ 4. Противоречия в развитии сферы духовного производства.....................508
§ 5. Проблема духовного потребления и духовных потребностей................509
§ 6. Образование и духовность............................................................................513
§ 7. Особенности духовного кризиса на Западе................................................515
§ 8. Духовная ситуация в России.........................................................................517









Предисловие

Социальная философия - в нашей стране сравнительно молодая дисциплина. Однако за последние несколько лет уже появились десятки монографических исследований, учебников и учебных пособий, посвященных социально-философской проблематике. Вместе с тем следует подчеркнуть, что в большинстве работ нет четкого представления о социальной философии. Вместо строго научного анализа идут спекулятивные и пустые рассуждения о частных проблемах социальной философии. Не используется категориальный аппарат для построения тех или иных теоретических конструкций. Но без категорий, отражающих наиболее общие, повторяющиеся, устойчивые, внутренние и объективные связи социальной и природной действительности, нет науки. Именно с помощью категорий можно проникнуть в сущность тех или иных явлений объективной действительности. А разве можно анализировать социум без использования диалектики как учения о развитии, о единстве противоположностей? Утверждается, что диалектика уже устарела, поскольку социальный мир очень изменился и это будто бы требует других подходов и методов его исследования, что к тому же она якобы вносит путаницу в научное познание, поскольку многие ее сторонники от имени диалектики используют для подтверждения своих теоретических тезисов софистику и казуистику. При этом упускается, что "в своей подлинной определенности диалектика, наоборот, есть собственная истинная природа определений рассудка, вещей и конечного вообще" [1].

1 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Наука логики, М., 1974. Т. 1. С. 206.


Что же нам предлагается взамен категорий как инструментов познания и взамен диалектики? Ни к чему не обязывающий дискурс. Идут бесконечные разговоры по поводу тех или иных социально-философских проблем, но нет их решения. Само собой разумеется, что об истине и речи нет в такого рода дискурсах. Нет ни концепций, ни теорий. Авторы таких псевдофилософских трудов проповедуют модный сейчас на Западе постмодернизм, главными представителями которого являются Ж.Ф. Лиотар, Ж. Делёз, Ф. Гватари, М. Серр, Р. Рорти и многие другие. Они все явления культуры превратили в "пост", то есть в "после": постфилософия, постнаука, постискусство, постлитература, постистория и т.д. и т.п.

Постмодернисты категорически порвали с Просвещением, с классической философией, с верой в научное познание человеческого

3

общества, в возможности разума, в рационализм. Один из виднейших американских постмодернистов Р. Рорти прямо заявляет в своей книге "Философия и Зеркало Природы": "Эта книга представляет собой обзор развития последних философских исследований, особенно в области аналитической философии, с точки зрения антикартезианской и антикантианской революции... Цель книги заключается в том, чтобы подорвать доверие читателя к "уму" как к чему-то такому, по поводу чего нужно иметь "философский" взгляд, к "познанию" как к чему-то такому, о чем должна быть "теория" и что имеет "основания", а также к "философии" как она воспринималась со времен Канта" [2]. Рорти считает, что рационалистическая философия заменила интеллектуалам религию, то есть своего рода веру в философские высказывания и умозаключения.

Характерные черты постмодернизма: гиперкулътурализм: ревалоризация исторического (историцизм) и культурного (традиционализм) богатства и многообразия, в котором постсовременный человек живет и которое создает по своему усмотрению. Постмодернизм имеет эклектический и релятивистский характер. Это смесь различных философских течений и мыслей. Он отказывается от иерархического характера различий: все мифы, все истории, все культуры, все формы жизни имеют собственную ценность, и поэтому нет иерархии ценностей. Постмодернисты критикуют всякую власть, поскольку она якобы всегда репрессивна. Постмодернизм заявляет о толерантности при сохранении скептичности. Он обесценивает значимость важных вех истории западной цивилизации. Постмодернизм отвергает иудео-христианскую культуру, философию Гегеля, позитивизм, теорию общественного прогресса просветителей восемнадцатого века, социализм, марксистскую теорию, эволюционистские концепции, которые якобы претендовали на то, чтобы привести человечество к светлому будущему [3].

Постмодернисты предпочитают излагать свои мысли с помощью аналогии, а не строгих логических рассуждений. И порою не понятно, о чем идет речь, порою кажется, что это сплошной поток слов без логической оформленности. Вот пример из книги Ж. Делёза "Различие и повторение": "Мысль, рождающаяся в мышлении, акт мышления, зарождающийся в генитальности не как врожденная данность и не как предполагаемое в припоминании - это мышления без образа" [4]. Нет, это не плохой перевод: так звучат постмодернистские изречения и на языке оригинала. И не случайно, что даже не все философы читают их труды.

2 Рорти Р. Философия и Зеркало Природы. Новосибирск, 1997. С. 5.
3 Hottois G. De la Renaissance a la Postmodernite. Paris, Bruxelles. 1998. P. 445-446.
4 Делез Ж. Различие и повторение. М., СПб. 1998, С. 208.

4

Постмодернистские словесные упражнения, игра в слова, переворачивание социальной действительности под видом ее новой интерпретации тянут философию не вперед, а назад, хотя сами постмодернисты считают, что идут дальше. Но, как известно, "можно двояким образом пойти дальше: можно пойти дальше вперед и дальше назад" [5].

5 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. М., 1974. Т. 1. С. 155.


В отличие от постмодернистов авторы данного курса лекций по социальной философии с глубоким уважением относятся к классическому философскому наследию, без изучения которого нельзя продвигаться по пути раскрытия закономерностей и глубинных механизмов современного общества. Опираясь на классическую философию, авторы, исходя из новых реалий нынешнего сложного и противоречивого мира, анализируют фундаментальные проблемы социальной философии. При этом следует заметить, что каждый автор творчески подходит к исследуемому социальному феномену, использует весь арсенал гносеологических инструментов. В этой связи в той или иной лекции затрагиваются одни и те же проблемы, но освещаются по-разному, поскольку излагаются разными авторами. Скажем, вопросы гражданского общества, свободы или субъектов истории рассматриваются в нескольких лекциях, но каждый автор излагает при этом свою точку зрения. Думается, что такой подход вполне возможен, так как цель курса лекций состоит не в том, чтобы выучить наизусть те или иные дефиниции, а в том, чтобы научить студента мыслить, самому находить те или иные решения.

Философия - это любовь к мудрости, а мудрость, как говорил Сенека, есть нечто высокое, мужественное и благородное. Она требует серьезного, глубокого, беспристрастного анализа объективного мира. Она требует, чтобы приращение знаний носило творческий и целенаправленный характер. И нет сомнения в том, что в этом поможет предлагаемый курс лекций не только студентам, аспирантам и преподавателям, но и всем тем, кто интересуется актуальными проблемами философии вообще, социальной философии в частности.

5









Лекция I
СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ КАК ФОРМА ЗНАНИЯ И ПОЗНАНИЯ

§ 1. Предмет социальной философии

Социальная философия - важнейшая область философского знания, нацеленного на осмысление состояний и процессов жизнедеятельности людей в обществе. Будучи составной и неотъемлемой частью философии, она, естественно, несет в себе все общие черты, присущие этому знанию, но одновременно имеет и ряд особенностей, отличающих ее объект и предмет исследования.

Социальная философия как философская дисциплина также изучает целое и всеобщее. Однако данная интенция в социальной философии осуществляется исключительно лишь в рамках изучения общества людей. При этом важно иметь в виду, что социальная философия не абстрагируется ни от изучения всеобщих закономерностей бытия, своеобразно проявляющихся в общественной жизни людей, ни от изучения ее специфических законов развития, отсутствующих, например, в других сферах бытия. Это значит, что социальная философия отличается от других разделов философии и различных областей обществознания тем, что она исследует всеобщие отношения социального бытия, рассматривая исторически однородную уникальность общественной жизни в качестве одной из подсистем мира, занимающей в нем специфическое место.

Социальная философия анализирует не только отношения и связи общества с иными сферами окружающей и охватывающей людей реальности, осмысливая общие проблемы бытия природы и человека, но изучает и специфические закономерности проявления общественной жизнедеятельности людей, которые характерны именно для нее как особой формы бытия мира в целом. Это означает, что социальная философия представляет интегральный взгляд на мир бытия людей в целом, недоступный ни одной, кроме нее, форме знания об обществе.

Таким образом, объектом познания социальной философии является не весь мир, универсум в его целостности и беспредельности изменений природы, бытия и мышления вообще, но только общество, как способ и результат взаимодействия людей друг с другом и с окружающим миром. Объект социально-философского познания - это постоянно изменяющаяся действительность общественной жизни в единстве и разнообразии всех отношений людей, сложно пере

6

плетенных случайных и закономерных причинных факторов и следствий. Соответственно и предметом социальной философии является не знание всеобщего и целого о бытии мира, возможностях и способах его осмысления, а знание всеобщего о целостности общественного (коллективного, совместного) бытия, об условиях и факторах его развития. Все это определяет и основную проблему социальной философии - вопрос о том, что есть общество, или, что то же самое, какова его природа (основания) и закономерности существования и развития.

Отвечая на эти вопросы, социальная философия вырабатывает свое когнитивное (рефлективное) отношение к всеобщему в жизни людей. Такое рефлективное отношение выражается способностью социальной философии отображать наличное бытие общества в его данности и в свете этого последовательно оформляться в понятийно-аналитическую систему знания его природы. Как способ рефлективного познания о природе всеобщих свойств и состояний общества, социальная философия, несомненно, выступает в этом своем качестве наукой о наиболее общих (всеобщих) закономерностях развития общественной жизни.

Являясь наукой, социальная философия разрабатывает свои категории (общие понятия), с помощью которых она исследует сущность и особенности бытия людей в обществе на всех этапах его развития: "общественное бытие", "общественное сознание", "общественные отношения", "общественная деятельность", "культура" и др. Эти философские категории представляют собой самые абстрактные формы логики отображения общественной практики. В них осуществляется движение мысли к адекватному постижению социальной действительности, вырабатываются универсальные свойства разнообразных способов деятельности людей. Именно философские категории позволяют выявить и сформулировать принципы и законы, значимые для любой сферы общественной жизни, получить объективные и доказательные знания о деятельности человека. В отличие от понятий других общественных наук, фиксирующих лишь отдельные стороны и свойства социальной действительности, категории социальной философии представляют собой ступени познания общественных процессов в целом, вследствие чего их роль в познании жизни людей особенно значима.

Будучи рационально-теоретической системой знаний об обществе, социальная философия стремится к достижению объективной истины - достоверному, адекватному знанию о реальных условиях и возможностях его существования и развития. Однако в отличие от других общественных наук, социальная философия представляет функционирование и развитие отдельных социальных сфер и общества в целом в предельно абстрактной форме. В этом смысле соци-

7

альная философия стремится намеренно исключить всю историческую конкретику об обществе, поскольку научно значимым для нее является лишь такое знание об общественной действительности, которое имеет значение всеобщего и которое более или менее верно ее отражает, что находит многократное подтверждение в самой этой действительности.

Социальная философия - это постоянно развивающееся учение, ибо благодаря своим научным основаниям - всеобщим категориям, через которые осуществляется анализ общественных явлений и процессов - она сохраняет свой предмет. Однако в отличие от всех других отраслей знания об обществе, в социальной философии нет раз и навсегда заданных решений, и в ней постоянно обсуждаются, казалось бы, одни и те же проблемы. Дело в том, что общие понятия, посредством которых социальной философией очерчивается определенное поле исследования, являются способом выявления некоторого, всегда присутствующего, в общественной жизни людей субъект-объектного отношения. Субъект-объектное отношение меняется исторически, во времени и в пространстве, и каждый раз приходится как бы заново решать постоянно возникающие вопросы: что реально, а что нереально, что объективно, а что субъективно и т.д. Смысл всего этого не в том, что решается якобы нерешенный вопрос о первичности-вторичности бытия и сознания. Социальная философия, основываясь на анализе понятий, в каждой ситуации должна всякий раз как бы заново ставить и решать вопросы социального бытия людей, по-разному распределяя объективное и субъективное, реальное и нереальное в них. Естественно, что каждый раз это нужно устанавливать специально, учитывая все особенности конкретной ситуации.

Таким образом, социальная философия всегда некоторым образом возвращает мысль к общественному бытию - началу мысли о нем или мышлению как его началу. Тем самым социальная философия постоянно показывает возможности бесконечного развития самого бытия людей. Социальная философия в этом смысле предлагает взглянуть людям на свое мышление как бы со стороны. Это дает возможность рефлексировать саму мысль, отвечать за нее и свое бытие. Конечно, мир есть, общество, люди тоже есть, однако, социальная философия задается вопросом: как они возможны, отсылая тем самым мысль к точке творения - самому реальному процессу жизнедеятельности людей и отношению к нему со стороны самих людей.

Анализируя общественное бытие - реальный процесс жизнедеятельности людей, социальная философия, естественно, не может не опираться в своих выводах на результаты конкретных исследований частных общественных наук. Более того, социальная филосо-

8

фия заимствует методы частных наук, исследуя общественные процессы. Однако, обобщая конкретный научный материал истории, психологии, социологии, культурологии, политологии и других отраслей обществознания, социальная философия стремится дать безупречную и связную общую картину целостного мира общественной жизни людей, выявить интегративные свойства различных общественных процессов. Ведь социальная философия - это особый уровень научного обобщения фактов и выводов, полученных различными отраслями обществознания. Вместе с тем, познавая общественную жизнь людей в ее целостности, социальная философия не может провести такое обобщение, основываясь лишь на данных самих этих наук, классифицируя и синтезируя только их аналитический материал. Понятно, что если философия руководствуется в своих выводах лишь специальным научным материалом, например, социологическим и историческим, то она, естественно, оказывается в положении науки, которая подменяет своими теоретическими обобщениями данную отрасль знания (например, социологии или истории). В этом случае вполне закономерно, что необходимость в такой науке, повторяющей или подменяющей другие, сама собой отпадает.

Именно поэтому социальная философия, стремясь выразить системную целостность различных общественных процессов, проводит свое собственное (точнее сказать, относительно независимое) исследование общества, но лишь в его родовой исторически устойчивой инвариантной сущности. Однако философия не может провести такого исследования общества без достаточно развитой умозрительной идеи. Философия, чтобы открыть некоторую фундаментальную истину, касающуюся отношений людей друг к другу и отношений людей с универсумом, должна прежде выразить свою некую субъективную, мировоззренческую интерпретацию, как самого общественного процесса, так и целостного знания о нем. Такое концептуальное выражение оценивающего, экспертного взгляда (мировоззрения) философа на систему общественных процессов, такая идеальная конструкция данной системы в его голове, и составляет умозрительную идею. Ведь умозрительные конструкции во многих случаях являются единственной возможностью связать разнородные процессы, внести какой-то порядок в хаос явлений, послужить начальному становлению знания. Все это означает, что философия, социальная философия в том числе, проводит свое исследование реальности, опираясь и на умозрительную идею, в которой обосновываются и делаются явными ценностные основания философских изысканий. Именно в этом и заключается основная особенность социальной философии как науки, не только отображающей, но и оценивающей общественные процессы жизнедеятельности людей.

9

Следовательно, гносеологическое содержание (рефлективное знание) социальной философии, как бы ни было велико его значение, далеко не исчерпывает ее содержания. Социальная философия осознанно или неосознанно, явно или неявно - всегда несет в себе ценностные составляющие. Философия, как говорил об этом еще И.Кант, призвана научить человека тому, "каким надо быть, чтобы быть человеком". Такая задача, естественно, несколько выходит за границы познавательной деятельности, как бы возвышенны ни были ее движущие мотивы. Познание не может быть самоцелью, оно должно быть подчинено основным, гуманистическим задачам. Соответственно этому и сама философия, как подчеркивал И.Кант, должна определяться как "наука об отношении всякого знания к существенным целям человеческого разума".

Таким образом, социальная философия наряду с тем, что она выступает рефлективным познанием, нацеленным на получение объективно-истинного знания об обществе, то есть является наукой, одновременно выступает и специфической формой общественного сознания - ценностным знанием (отношением) людей к переживаемой и осмысливаемой ими конкретной действительности своей жизнедеятельности. В этом своем ценностном способе анализа действительности философская мысль стремится выстроить систему идеальных интенций (предпочтений и установок) для предписания должного развития общества. Используя различные социально значимые оценки: истинного и ложного, справедливого и несправедливого, добра и зла, прекрасного и безобразного, гуманного и негуманного, рационального и иррационального и т.п., философия пытается выдвинуть и обосновать определенные идеалы, ценностные установки, цели и задачи общественного развития, выстроить смыслы деятельности людей.

Понимание явлений как ценностей не может быть осуществлено без обращения к типичным для той или иной конкретной эпохи ценностным ориентациям людей. Именно поэтому философия вообще и социальная философия также, согласно, например, Гегелю, является "эпохой, схваченной в мысли". Более того, Гегель считал, что каждый философ - сын своего времени, а это значит, по его мнению, что всякое философское учение ограничено рамками данной, эпохи, ибо философия тождественна со своей эпохой. К.Маркс, как известно, тоже рассматривал философию квинтэссенцией эпохи (т.е. сгустком, концентрацией мысли о переживаемой людьми действительности).

Отметим сразу, что все вопросы, которые решались философией на том или ином историческом этапе, содержали в явном или неявном виде и соответствующие оценки действительности, выражали ценностное отношение философов к ней. В этом смысле все фило-

10

софские учения были вполне тождественны той эпохе, в которой они выдвигались и формулировались. Так, уже в античной философии, прежде всего в учениях Платона и Аристотеля, решались вопросы тождества общего и частного в условиях общежития людей, оптимальных возможностей его гармонизации. Именно античные философы на основе установок той эпохи вполне определенно заявляли о необходимости упорядочения общественной жизни, предлагали проект-прообраз идеального государства, подчеркивая, что гармония добродетелей составляет суть государства и отдельного человека.

Средневековая философия в русле идей христианского мировоззрения представляла общество подлинной реальностью, однако, не лишенной греховности своего земного существования. Назвав человека вершиной божественного творения, она подчеркивала, что его земная жизнь является лишь прелюдией будущей загробной жизни. Судьбой народов руководит Промысел Божий, а сама история движется к заданной цели - Царству Божьему. Однако и здесь роль человека не сводилась к тому, чтобы быть простым орудием Бога. Божья кара, как и благодать должны быть заслуженными. Именно поэтому, бичуя пороки людей, философия призывала к очищению от скверны, следованию идеальным принципам божественных заповедей.

Гуманизм Возрождения и рационализм философов Нового времени выдвигают на первый план естественные основания общественной истории в противоположность сверхъестественным. Как раз с этого времени утверждается значимость человеческого разума. Так, например, философы Нового времени в русле решаемых задач своей эпохи отказываются от аристотелевского тождества общего и частного в условиях человеческого общежития. С точки зрения большинства из них (Д. Локка, Т. Гоббса и др.) все люди в первую очередь руководствуются своими собственными интересами и выгодами, а уж затем объединяются в общество, обращаются к общественным делам. Частная собственность осмысливается как неотъемлемый атрибут свободного развития человеческого общества.

В философии эпохи Просвещения, знаменующей собой идейную подготовку буржуазной революции, настоятельно звучит мотив господства разума и призыв сделать все возможное, чтобы он служил прогрессу человека и человечества.

В философии XIX века (при всех различиях школ и направлений философской мысли) идеи могущества человеческого разума, неустанного прогресса знания, науки, свободы определения людьми своей собственной судьбы, становятся руководящими мотивами преобразующей деятельности классов, наций, государств, ибо созвучны общественным настроениям широких масс людей.

Философия XX века, точно также, как и современная философия XXI века, несмотря на обилие разнородных подходов и реше-

11

ний, пытается понять и объяснить подлинный смысл бытия личности человека, необходимость диалога людей разных типов культуры в условиях решения противоречивых глобальных проблем современного мира.

Таким образом, можно сказать, что социально-философские идеи практически всегда созвучны исторической эпохе, в которой они выдвигаются и формулируются. В этой связи, естественно, возникает вопрос о том, что же все-таки такое социальная философия: объективное общенаучное знание о социальной действительности или ценностное (субъективное) знание, определяющее смысл и задачи действий людей некой конкретно-исторической эпохи?

Данный вопрос, который сейчас все чаще формулируется как вопрос о сциентистской и не сциентистской природе философского знания (этимологически происходящий от слова "science" - наука), и, который, по сути, есть вопрос также и о том, есть ли плюрализм в философии, неоднократно ставился многими учеными. Так, если, например, с точки зрения А. Шопенгауэра или М. Хайдеггера философия - это никакая не наука, а нечто похожее на искусство, то, скажем, согласно Гегелю или К. Марксу, или К. Попперу, философия - определенно наука.

Интересна в этом отношении позиция И. Канта, который в своем труде "Пролегомены", признавая определенные заслуги за своими предшественниками в философии, полагал, что их учения правильнее называть не философией, а лишь философствованием. Из этого следует, что плюрализма в философии, в сущности, не может быть, поскольку существует лишь одна философия. Именно его собственная критическая философия, которая провозглашается им собственно философией, до которой якобы вообще не существовало никакой философии. Впрочем, многие выдающиеся представители философской мысли, так же как и Кант, считали, что с созданием их собственной системы можно говорить о подлинной, абсолютно истинной философии. В этой связи, если даже отвлечься от претензий того или иного философа создать некую всеобъемлющую и окончательную систему философии, нельзя не видеть, тем не менее, что такая философия все же существует.

Всякая философия воплощает как бы субъективный образ своей эпохи, поскольку исходит в своих позициях из насущных вопросов, поставленных конкретными обстоятельствами самой жизни людей. Помимо этого, она одновременно выступает и объективной научной интерпретацией (рефлексией) общественного бытия как такового вне зависимости от оценивания тех реалий общественной жизни, в которых она формируется и существует. В этой связи прав Гегель, когда он различает в любой философской системе преходящее и непреходящее.

12

Непреходящим в философии, по мнению Гегеля, является ее принцип, который ассимилируется последующим развитием философии. Иначе говоря, непреходящим является научный, понятийно-аналитический способ осмысления действительности с точки зрения всеобщего, предельного в ее развитии.

Преходящим же в философии, согласно Гегелю, выступает абсолютизация этого принципа, которая неправомерно, на его взгляд, противопоставляет данную систему всем другим философским учениям, как якобы высшую, последнюю ступень философского развития. Эту мысль Гегель иллюстрирует на примере атомистики. Атомизм как всеобъемлющий объяснительный принцип опровергнут, но как одно из определений абсолютной реальности он, несомненно, сохраняет непреходящее значение. Все это характерно и для социальной философии, в ней тоже есть и преходящее и непреходящее.

Всякая философская картина общественной жизни наряду с тем, что отражает конкретные запросы эпохи, выявляет основные тенденции и смысл ее развития, одновременно отвечает и на вопросы, которые проходят через все социально-философские учения: что такое общество, какова бы ни была его форма бытия, какое значение оно имеет в жизни человека, в чем его истинное существо и к чему оно обязывает людей. Все сказанное позволяет заключить, что социальная философия выступает наукой - рефлективным знанием и вместе с тем формой общественного сознания - ценностным знанием, сочетая в себе сциентистские и не сциентистские способы познания реальности бытия людей. Иными словами, рефлективное и ценностное в содержании социально-философского знания не противостоят, а, наоборот, взаимно дополняют друг друга. Научные суждения в социальной философии не уходят от ценностных мировоззренческих выводов. Их ценностная "заряженность" делает эти выводы особо актуальными и действенными. В то же время ценностные суждения социальной философии об общественной реальности обретают подлинную значимость лишь в том случае, если основываются на знании ее объективных свойств.

Вопрос об особенностях социально-философского знания (предмете социальной философии) включает в себя также и вопрос о соотношении социальной философии с другими науками, исследующими общественную жизнь людей. Как известно, объектом и социальной философии, и общественной истории, и социальной психологии, и социологии, и политологии является общество. Однако, совпадая по объекту исследования, каждая из наук, изучающая общество, различается по своему предмету. Это значит, что обществознание дифференцировано предметами знания об обществе. Так, если предметом экономики выступает знание закономерностей развития производственных отношений, правоведения - закономерностей

13

функционирования права, искусствознания - искусства, политологии - политических отношений, т.е. знание о какой-либо определенной сфере общественной жизни людей, то предметом социальной философии является знание об обществе в целом, в единстве всех сфер и компонентов общественной жизни.

Однако наряду с социальной философией есть и другие науки, которые тоже изучают общественную жизнь как бы в целом. Это, например, история, культурология, социология. Эти науки также различаются своим предметом исследования, и каждая из них занимает свое особое положение в системе общественного познания. Так, историческая наука имеет дело не с общим как таковым, не с закономерностями развития в их "чистом" виде, а с их конкретным проявлением в определенном регионе, у определенного народа в тех или иных конкретно-временных условиях. Именно поэтому общественная история - это всегда наука о сделанном и свершившемся. Она всегда воспроизводит процесс общественного развития в его хронологической последовательности, с учетом всех особенностей конкретных исторических событий, фактов, личностей. Повествуя о последовательной связи событий, историк отбирает из богатого фактического материала прошлого наиболее характерное и типичное. Но как бы совершенно ни были воспроизведены данные события, за ними нельзя видеть логики исторического процесса, если не определена общая линия развития человеческого общества. Именно поэтому исторические факты должны быть освещены плодотворной философской идеей. Без философско-исторической концепции, просматривающей общую логику общественного процесса, труд историка в значительной мере теряет свою практическую и познавательную ценность.

Примерно тоже можно сказать и о культурологии. Предметом культурологии как науки является изучение совокупности всех ценностей, созданных обществом, и способов освоения этих ценностей человеком. Культурология анализирует не общие закономерности развития общества, а их проявление в развитии культуры. При этом объективное рассмотрение этих закономерностей развития культуры и освоения ее ценностей в жизни как отдельных стран и народов, так и всего человечества, выявляет типичное и характерное. Однако и здесь в своем анализе материальных и духовных ценностей человечества культуролог не может обойтись без знания некоторых общих принципов осуществления деятельности в совершенствовании общественных отношений людей. В этом смысле без опоры на знание общих закономерностей развития и функционирования общества, объективных и субъективных условий и факторов его развития, культуролог не в состоянии выявить ни сущность культуры, ни уровень ее развития на каждом конкретном этапе разви-

14

тия общества. Культурология учит понимать явления культуры, исходя из условий их происхождения. Однако культурология не может самостоятельно дать ответа ни на вопрос о том, почему те или иные явления культуры существовали, ни на вопрос о том, почему они были и остаются особенно значимыми для людей.

Наибольшую сложность составляет разведение предметов социологии и социальной философии. Это связано с тем, что и общая социологическая теория, и социальная философия изучают общество в целом, с точки зрения всеобщих закономерностей его функционирования и развития во взаимосвязи всех сторон и отношений жизнедеятельности людей. Эти науки едины в своем стремлении изучить общество в его системности, как интегральное целое, не сводящееся к сумме образующих его частей. Однако если социологическая теория строится исключительно на объективистском подходе к анализу человека, общества, позитивистски исследуя факты реальных общественных связей людей, то социальная философия, будучи не только наукой, но одновременно и формой общественного сознания, осмысливает эти факты еще и с точки зрения ценностного понимания их содержания. Социология может выявлять условия, при которых тот или иной общественный институт имеет место, анализировать его структуру, взаимодействие с другими институтами, но практически не будет решать вопроса о том, обращен ли данный институт к человеку, развитию его сущностных сил или, наоборот, направлен против общества людей. Она просто констатирует наличие общественного института как данности со всеми присущими ему особенностями. Социальная же философия в своем осмыслении целостности существования и развития общества, любых компонентов его структуры не только анализирует общие закономерности бытия людей, но и выявляет ценностную природу этого бытия. Кроме того, если социология, как, впрочем, и другие социогуманитарные науки, больше заняты изучением именно некоего конкретного момента в развитии своего объекта, то социальная философия одновременно всегда интересуется и вопросами истинного и вечного в нем.

Современный период в развитии обществознания знаменуется крупными сдвигами. В частности, этот процесс находит свое выражение в том, что происходит дальнейшая дифференциация знания, в ходе которой возникают новые самостоятельные направления обществознания. Вместе с тем идет процесс интеграции знаний об обществе, что находит свое выражение в появлении различных стыковых наук и общих теорий. В связи с отпочкованием тех или иных областей знания происходит дальнейшая перестройка уже существующих наук и уточнение их предмета. Все это делает актуальным вопрос о соотношении различных областей обществознания. Но,

15

пожалуй, в какой мере актуальна эта проблема, в такой же мере она и трудна для своего разрешения. Эта трудность обусловлена не только сложностью самого вопроса, но также и тем, что о предмете социальной философии в научной литературе имеются самые различные точки зрения. В этой связи необходимо заметить, что дискуссии о предмете социальной философии, как и всякой другой науки, в какой-то мере закономерны. Всякое развивающееся знание, перед которым открываются новые горизонты, встает перед необходимостью уточнять и конкретизировать свой предмет, глубже выявлять его специфику, точки соприкосновения и границы взаимодействия с предметами других пограничных наук.









§ 2. Социальная философия и теория познания человека и общества

Существенной частью содержания всякого развитого философского учения является теория познания (гносеология) - специализированное учение о познавательной деятельности человека. Имеет такую специализированную теорию и социальная философия, анализирующая специфику социального познания - особенности познания (способы, возможности и процессы получения знания) общественных процессов людьми.

Социальное познание, как и познание природных явлений, строится на противопоставлении объекта и субъекта знания, в результате которого возникает активное отношение субъекта к объекту, стремление представить и выразить некую объективную реальность в сознании (знании) человека. Объектом социально-философского знания (познания) выступает общество, все многообразные проявления, объективной для познающего субъекта, жизнедеятельности людей. Роль объекта в структурировании социального познания, в определении направлений развития познавательного процесса, в возникновении различных его типов, форм и уровней весьма значительна. Различая объекты социального познания (мораль, право, воспитание), мы тем самым выявляем и научные дисциплины, которые их изучают (этика, правоведение, педагогика). Различные уровни и состояния социального объекта, их пространственные и временные характеристики, в свою очередь, также дифференцируют направления исследований. Так, общественная история как объект исследований дифференцируется в историческом познании на всеобщую и региональную историю, историю отдельной страны или народа, историю определенного периода (например, историю Средних веков) и т.п. Будучи важной стороной познавательного отношения, социальный объект познания все же относительно более пассивная

16

его сторона. Не все в объекте социального познания становится конкретным предметом исследования, а лишь то, что интересует познающего субъекта.

Субъект социального знания (познания) - человек, который целенаправленно отображает в своем сознании (чувствах и мыслях) объективно существующую реальность общественного бытия. В этой связи важно обратить внимание на то, что, хотя каждый акт познания осуществляется только в индивидуальной человеческой голове, однако, само познание предполагает овладение теми формами мыслительной деятельности и культуры, которые выработало человечество. Поэтому познание всегда носит общественный характер. Оно определяется конкретно-историческим состоянием развития общества, его культуры, равно как объективным социальным положением, которое познающий человек занимает в обществе. Соответственно возрастает и роль субъекта, его социальной позиции в познании общественных явлений. Ведь познание всегда осуществляется на основе определенных методов, понятийного аппарата, специфического набора фактов и обстоятельств, прошлых знаний, постановки новых проблем, прерогатива выбора которых принадлежит именно субъекту. От субъекта познания, его ценностных ориентаций во многом зависит направленность познания, идеологическая и научная значимость и полезность получаемых результатов. Так, посредством той или иной точки зрения, которую вырабатывает субъект на окружающую действительность, он познает те стороны объекта, которые его больше интересуют или отвечают его общественно-историческим целям. Социальная позиция исследователя обусловливает и интерпретацию основных понятий, которыми он пользуется в процессе познания, и является основой для определения критериев при подборе фактов. Следовательно, роль субъекта в достижении объективно-истинного знания о социальной реальности исключительно велика и ее нельзя недооценивать.

Таким образом, социальное познание можно охарактеризовать как движение субъекта к объекту, его воспроизведение в идеальных образах. Однако, как известно, всякое движение включает в себя момент покоя. Именно поэтому и познание - это диалектическое единство прерывного и непрерывного. С одной стороны, социальное познание - непрекращающийся процесс постижения действительности, а с другой стороны - достижения познающей деятельности воплощаются в определенных результатах, которые фиксируются в знаковых системах (естественных и искусственных языках).

Процесс социального познания всегда осуществляется в ходе общественно-практической деятельности - реальных действий по сохранению или изменению условий существования. Иначе говоря, социальное познание, как и познание природных явлений, обуслов-

17

лено предметным типом человеческой деятельности. Это значит, что только в деятельности происходит и получение, и предметная апробация тех знаний, которые формируются у человека. Вполне понятно, что это знание сообразуется с наличным опытом и теми знаниями, которые функционируют в обществе, ибо социальное знание не начинается с нуля и не возникает из ничего. Ведь знание - это необходимый элемент и предпосылка практического отношения человека к миру, поскольку в нем выражена система идеальных образов о реальности и формах его деятельности. Знание человека как субъективный образ объективного мира - это всегда результат его взаимодействия с окружающим миром, при этом оно становится таковым, если "материализуется" в определенную языковую систему, принимая форму суждения, понятия или умозаключения. Не существует врожденного знания, ибо знание выступает в качестве специфического для человеческого общества элемента духовной культуры и является единством чувственного и рационального. Человек производит новое знание, опираясь на исходные знания, которые обусловливали его прошлую деятельность и формировали его опыт. Он сам активно вычленяет объект познания в соответствии с характером практической деятельности своего времени.

Вместе с тем, говоря об опосредованности социального познания общественно-практической деятельностью людей, нельзя не видеть, что оно всегда целеориентировано. Эта целеориентирован-ность, или избирательность социального познания обусловлена тем, что оно всегда оперирует некоторым определенным срезом социальной действительности, представленной в ценностно окрашенном пространстве смыслов. Ориентирами этих смыслов для каждого конкретного случая выступают специально устанавливаемые социально значимые нормы той или иной конкретной деятельности. Вот почему такое знание позволяет человеку адаптироваться к объективным условиям существования в обществе, ставить конкретные цели и реализовывать их в своей практической деятельности с другими людьми.

Таким образом, можно сказать, что социальное познание - это сфера достижения знания, присущая всякой деятельности человека. Социальное познание человека, направленное на постижение закономерностей своего бытия в обществе, вместе с тем имеет ряд специфических особенностей.

Во-первых, познавая социальную действительность, человек имеет дело все-таки с несколько иной объективной реальностью, чем это, допустим, бывает в познании природных явлений. Он имеет дело с реальностью, где действуют такие же люди, как и он сам, наделенные разумом и волею, которые также решают свои различные конкретные задачи, вольные варьировать свое поведение: выбирать

18

между действием и бездействием, пассивной уступкой давлению обстоятельств или активным сопротивлением им. Это значит, что в социальном познании познающему субъекту приходится постоянно сталкиваться со сложным миром субъективной реальности, с человеческой активностью, способной существенно влиять на первоначальные установки и ориентации познающего. Следовательно, в каждый данный момент всякий человек может выступать как субъект, активно действующий и потому познающий действительность, но одновременно и как объект познания и практики.

Во-вторых, делая объектом познания общество, человек познает и свою собственную деятельность, воплощенную в различных формах культуры. Это удается ему сделать потому, что он мысленно отделяет себя от самой деятельности, противопоставляет себя в качестве субъекта обществу, которое в этом случае выступает объектом познания. Иначе говоря, субъект познает и свою собственную деятельность, полагая ее в качестве объекта познания.

В-третьих, в познании социальной действительности нельзя не учитывать многообразие различных ситуаций общественной жизни людей. Эти ситуации зависят от времени и от пространственной локализации, от природных (географических), социокультурных, психофизиологических и прочих многоразличных факторов. Учесть все и каждый из них, чтобы получить полное и адекватное понимание общественной динамики, очень сложно. Вот почему социальное знание в большей мере представляет собой вероятностное знание, где, как правило, нет места жестким и безоговорочным утверждениям.

В-четвертых, социальное познание ориентировано на человека, группу людей, историческую ситуацию, которые всегда индивидуальны, особенны и уникальны в своем становлении, существовании и изменениях. Всякое обобщение (выявление закономерного, необходимого, общего) здесь неизбежно требует одновременного рассмотрения специфических черт и оснований развития. В любом другом случае имеет место искажение сущности того или иного познаваемого социального явления.

В-пятых, социальное познание практически всегда ценностно окрашено, оно пристрастно к полученному знанию, ибо сплошь и рядом затрагивает интересы и потребности людей, которые из-за различий жизнедеятельности и интересов руководствуются разными установками и ценностными ориентациями в организации и осуществлении своих действий. Это связано с тем, что ценностное отношение спроецировано и на сам объект, на который направлено социальное исследование. Соответственно, обществознание вынуждено рассматривать те или иные явления общественной жизни как ценности и обязательно учитывать ценностные ориентации людей.

19

Все эти особенности социального познания свидетельствуют, что получаемые в ходе его осуществления, знания могут иметь научный и вненаучный характер. Соответственно и само социальное познание тоже может быть научным или вненаучным. Однако провести четкую границу между научным и вненаучным познанием общественных процессов, к сожалению, не представляется возможным. И научное, и вненаучное социальное познание (знание) взаимосвязаны и нередко не только мирно сосуществуют, но и переходят друг в друга, образуя некий, правда, порой весьма противоречивый "сплав" знаний о действительности.

Существуют многообразные формы вненаучного социального познания, рамки которых также весьма условны. Если классифицировать данные формы по такому, например, основанию как отношение к научному знанию, то можно, пожалуй, выделить: донаучное, лженаучное, паранаучное, антинаучное и ненаучное, или практически-обыденное познание. Классифицируя вненаучные формы познания по способу выражения знания о социальной действительности, мы можем говорить о таких его формах, как художественное, религиозное, мифологическое, магическое и т.д. Можно классифицировать вненаучные формы социального познания, естественно, и по разным другим основаниям. Так, в соответствии с характером оформления такое знание, например, может быть догматическим, скептическим, фетишистским, релятивным и т.д.

Наиболее значимой и самой распространенной формой вненаучного познания (знания) является практически-обыденное. Практически-обыденное - это знание, опирающееся на здравый смысл людей. Это знание является обобщением их жизненного каждодневного (повседневного) опыта. Оно включает в себя различные формы представлений об окружающем мире: верования, приметы, традиции, предания, назидания, предчувствия. Конечно, это знание включает разрозненные научные данные, эстетические, нравственные нормы и идеалы. Однако это знание, в отличие от научного, не организовано и не систематизировано (в нем нет четких системообразующих принципов структурирования). Практически-обыденное знание очень тесно привязано к непосредственной реальности, почти всецело исходит из нее и вербализуется в естественном языке. Именно поэтому это знание нельзя рассматривать вне его исторически конкретных форм существования, анализировать вне принадлежности к какой-либо социальной группе. Как правило, это знание (познание) не идет дальше самого явления и его ближайшей сущности, скажем, сущности первого порядка. Естественно, это знание весьма расплывчато и в большей мере исходит из констатаций и описания, нежели логических объяснений. Критерий ценности обыденного знания - полезность, практическая рецептурная разреши-

20

мость задачи. Люди сплошь и рядом пользуются этими знаниями, которые позволяют им приспосабливаться к непосредственной среде своего окружения.

Особое значение в социальном познании имеет научное постижение действительности (эпистемология). Научное познание - это отображение действительности, связанное не просто с эмпирической констатацией различных фактов, но, прежде всего, с теоретическим воспроизведением объекта в логике понятий (категорий). Это означает, что в научном познании образуются понятия (категории) через которые постигается, анализируется действительность. Научное познание стремится представить объективную, независимую от субъекта познания, картину реальности. В этом смысле оно стремится постичь это явление так, как оно существует само по себе, выявить его внутреннюю структуру и закономерности функционирования и развития. С этой целью научное познание постоянно стремится проникнуть в сущность изучаемого явления. При этом научное познание никогда не останавливается на достигнутом. Оно постоянно идет дальше и глубже - от сущности первого порядка к сущности второго, третьего и так далее до бесконечности, выявляя все новые и новые грани и свойства познаваемых предметов и явлений действительности.

Одновременно с образованием понятий в ходе постижения сущности того или иного предмета или явления научное познание осуществляет как бы преобразование действительности. Наложением строгих научных понятий на изучаемый фрагмент действительности, научное мышление как бы ее упрощает. Ведь всякое понятие - это форма мысли, в которой обозначаются наиболее общие и устойчивые признаки и свойства изучаемого предмета. Естественно, такого рода абстрактные понятия не позволяют разглядеть, какие свойства в предмете исключаются. Ясно, что понятие тем самым как бы теряет свою информативность. Оно имплицитно заключает в себе отрицание полноты, богатства предметов и явлений действительности, поскольку omnis determinatio negatio est - всякое определение есть отрицание.

Для того чтобы научное понятие имело смысл, оно должно проводить некое важное различение, ибо, различая понятия, мы тем самым различаем и обозначаемые ими явления. Так, скажем, понятие "общение" отличается от понятия "общественные отношения", хотя они и пересекаются, поскольку в первом случае мы говорим о персонифицированной форме коммуникации людей, а во втором - об общем типе такой связи, независимо от конкретных личностей, ее реализующих. Как понятно, в таком различении также содержится признак научного познания, позволяющий наиболее разносторонне отразить содержание изучаемых связей действительности.

21

Научное познание - это процесс, который включает в себя два важных момента: 1) сбор информации об объекте путем наблюдения и размышления над ним; 2) организация информации, создание ментальных структур ("фреймов", как часто сейчас говорят). Это значит, что научное познание всегда связано с анализом и синтезом полученной информации, выдвижением определенных гипотез и теоретических моделей понимания и объяснения изучаемого предмета или явления. Конечно, такого рода моменты порой характерны и для вненаучного познания действительности. Однако научное познание в этом процессе отличает ряд регламентирующих его оснований:

Во-первых, рациональность, то есть предельно точный расчет адекватных средств в достижении предварительно поставленных целей познания, а также способность сформулировать проблему того, что ранее рассматривалось как данность.

Во-вторых, универсальная ценность проводимых наукой исследований и социальная значимость ее результатов. Это следует иметь особо в виду, так как и процесс сбора фактов, и их интерпретация имеют объективное значение для всех людей, ибо предназначены им и могут быть использованы в практике независимо от тех или иных конкретных их пристрастий и установок действия.

В-третьих, научное познание, хотя отчасти и прагматично, поскольку так или иначе нацелено и на конкретные практические ситуации, возможности и обстоятельства их оптимизации для людей, тем не менее, конечная его цель - постижение объективной истины во всей ее полноте, представляющей интерес для человечества в целом.

В-четвертых, научное познание отличает здравый скептицизм (сомнение во всесторонней обоснованности выдвигаемых положений) и критицизм (антидогматизм) по отношению к своим выводам и методам их обоснования.

В-пятых, научное познание всегда ориентировано на объективную истинность, то есть достоверность получаемых результатов. С этой целью научное исследование использует различного рода проверки полученных результатов, постоянно расширяя поле эксперимента и пласт проверяемого материала.

В-шестых, научное познание избегает тривиальностей, то есть чистой описательности и вообще упрощения объяснительных процедур механизмов причинно-следственных связей исследуемого объекта. Оно конструктивно, ибо всегда стремится к созданию нового, того, чего нет.

В-седьмых, научное познание традиционно тяготеет к логически организованной системе своих теоретических выводов и их посылок. При этом наука стремится к доказательности всех без исключения элементов своих теоретических построений, последовательно выстраивая цепочку аргументаций.

22

В-восьмых, научное познание стремится представить предельно общие для данной предметной области теоретические знания, которые связаны между собой логическими связями и позволяют выводить из них новые знания. Именно поэтому научное знание почти всегда методологично.

Таким образом, научное познание (знание) имеет важные особенности, позволяющие отличать его от вненаучного познания. Научное знание безлично, это предельно объективированное и рационализированное знание. Оно точнее, обстоятельнее и глубже отображает действительность, а поэтому факты и выводы науки имеют более универсальный, общезначимый характер, поскольку ориентированы на повсеместное применение. Правда, в отличие от обыденного знания, факты и выводы которого также носят универсальный характер, научные факты - не просто события и явления, но результат специальной обработки реальности. Будучи идеализированными объектами, научные факты и положения науки выступают продуктами таких мыслительных процедур как абстракция, идеализация, обобщение, что не является характерным для обыденного познания. Однако было бы неправомерно на этом основании абсолютизировать значение научного познания в постижении социальной действительности. Нельзя не видеть, что современная наука все еще не может объяснить многие сложные явления общественной жизни. Кроме того, следует иметь в виду, что наука все рассматривает через призму предметов, объектов и законов, которым она подчиняется. Для нее все есть предметный мир, который живет по своим естественным законам. Однако мир человеческих отношений, например, укладывается в эту схему лишь частично. В этом мире человеческих отношений встречаются такие бытийственные состояния, которые не выступают только как жизнь предметов и объектов. В этих состояниях человек выступает как субъект, как исключительно свободный порыв духа. Естественно, наука изучает и эти вещи, но только как объекты, анализируя их как некие знаки, семиотические системы. В этом случае людям неизбежно приходится прибегать к смыслам, которые могут быть почерпнуты у вненаучных форм познания. К этому следует добавить, что все чаще философы науки, возвращаясь к идеям Декарта и Канта, говорят о том, что рациональное знание, наука не свободны от влияния таких феноменов как вера, мифы, утопия, догматы. Именно поэтому абсолютное упование на науку и вера в ее безграничные возможности, считают они, - не более чем проявление стереотипа общественного сознания, который человечеству не удается преодолеть со времен эпохи Просвещения.

23

Сегодня уже нельзя не понимать, что сложность общественных реалий, огромное количество проблем, встающих перед современным человечеством, не возможно не только решить, но и осмыслить, уповая лишь на одну какую-либо форму (вид) познания. Необходимо избавиться от предубеждения, что все вненаучные формы познания мешают истинному постижению действительности, а поэтому и не имеют никакого значения в жизни людей. Современная общественная практика, равно как и философия, наоборот, доказывают необходимость сосуществования и взаимодействия в культуре всего разнообразия способов освоения мира. Следует помнить, что всякое знание расширяет жизненный и познавательный опыт человека и в этом смысле становится средством расширения его свободы.

Именно философское познание общественных процессов строится на осмыслении познавательной деятельности человека, сочетающего различные формы постижения действительности. Изучая наиболее общие закономерности и смыслы общественной жизнедеятельности человека, социальная философия на каждом конкретно-историческом этапе своего развития дает не только объективно истинную картину бытия людей, но одновременно формулирует и определенную ценностную позицию в отношении к нему. Такое знание, естественно, носит исторический характер, ибо формирует смыслы бытия людей именно для конкретной эпохи общественного развития. Но вместе с тем, это знание вносит и общие непреходящие смыслы, и понимание того, что есть общество и чем оно может быть, если люди прислушаются к тому, что говорит философия. Конечно, философия не является неким монолитно-однозначным знанием. В ней есть разные направления, школы, концепции, одной из которых, например, в данный момент может придерживаться большинство ученых. Однако независимо от того, считают ли философы, что человеческий разум открывает то, что есть, или, что человек, размышляя, создает нечто, пусть не новое, но это нечто является созданием ума, философ будит мысль людей, развивает их интеллект, способствует формированию их познавательных и ценностных ориентаций, а значит и жизненных устремлений.










§ 3. Принципы познания общественных явлений в истории социально-философской мысли

Одной из важнейших задач философии является разработка принципов познания действительности. На всех этапах своего развития философия предлагала немало разных подходов в познании мира, в том числе в познании человека и общества. Однако более основательные подходы в познании собственно социальных явлений были

24

разработаны философией не сразу. Античная мысль, например, не противопоставляла природу и общество, рассматривая их в едином контексте космоса, что, естественно, не влекло за собой понимания своеобразия познания общества, его истории.

Первые попытки разграничить и выявить специфику социального познания можно найти, пожалуй, в философии Нового времени, прежде всего, у Ф. Бэкона. Правда, Ф. Бэкон, как и другие философы Нового времени, распространяет на социальные объекты методы познания механического естествознания. Сомнение в вещи устраняется с помощью разума. Разум - самодостаточен, субстанционален. Сознание, очевидно, является таковым, каким оно предстает перед самим собой. Поэтому для философии эпохи Просвещения, взявшей за основу такого рода рационализм, своеобразным девизом стал принцип: "Имей мужество пользоваться собственным умом". Именно философия Просвещения и построила унифицированный образ науки как универсального, единого знания, которое должно быть очищено от всего второстепенного и субъективного.

Только Кант с его различением мира феноменов и мира ноуменов, показав, что вещи имеют две грани, одна из которых - их значение, то есть то, что они представляют, когда их подвергают истолкованию, а другая - "материальность", то есть то, что их определяет до и сверх любого истолкования, стал говорить не только о познании вещей, но и самопознании состояний познающего сознания. И. Кант, в отличие от Р. Декарта, считавшего субъекта наблюдателем, утверждает, что только в случае, если субъект в некотором смысле "создает" свой объект, этот объект может быть познан. Иначе говоря, пассивного картезианского субъекта он заменяет субъектом, который в своей основе активен. Таким образом, получается, что субъективность и объективность в гносеологии Канта неразрывны.

Согласно Гегелю, строившему свою философию на принципе тождества мышления и бытия, знание заключается в соответствии, но не между сознанием и чем-то внешним для него, а исключительно между нашей точкой зрения на объект и объектом этой точки зрения внутри сознания. Именно поэтому Гегель признает разные перспективы познания, но при этом настаивает на объективном знании. Законы истории должны доказываться фактами и извлекаться из фактов - таков, собственно, гегелевский эмпирический метод. Однако факты, как считает Гегель, сами по себе ничего не раскрывают - они лишь адекватно отвечают на поставленные вопросы. Подлинно научная объективность требует применения строгих категорий, которые организуют данные фактов в их актуальной значимости, а не в их пассивном принятии. По мнению

25

Гегеля, философия и должна вырабатывать такие общие категории для направления исследований во всех специальных областях. Таким образом, Гегель говорит о всеобщем упорядочении знаний, в которых первенствует абсолютное - разум, реализующий себя в истории. "Познай самого себя - эта абсолютная заповедь, - говорит Гегель, - не имеет значения только самопознания, направленного на отдельные способности, характер, склонности и слабости индивидуума, но значение познания того, что подлинно в человеке, подлинно в себе и для себя, - познания самой сущности как духа" [1].

Основываясь на тезисе о том, что актуальным субъектом или движущей силой истории является дух, Гегель утверждает, что всемирно-исторический процесс совершается разумно. Преимущество такого идеализма состояло именно в учете духовной стороны человеческой жизнедеятельности, в признании того, что свобода необходимо предполагает ее осознание. Вот почему философия, считает Гегель, должна изучать общественную историю в том виде, в каком она существовала. Философия должна учить, что все свойства духа существуют лишь благодаря свободе, что все они являются лишь средствами для свободы, все только ее ищут и порождают.

Гегель - диалектик и поэтому он настаивает на том, чтобы философский анализ руководствовался принципом развития. Исторический процесс, подчеркивает Гегель, диалектичен, и философия тоже должна рассматривать его диалектически, показывать в движении и развитии.

Таким образом, задачей философии является выяснение, как сам Гегель выражается, того материала, в котором осуществляется разумная цель. "Всемирная история есть прогресс в сознании свободы, - прогресс, который мы должны познать в его необходимости" [2].

1 Гегель Г. Энциклопедия философских наук. М., 1977. Т. 3. С. 6.
2 Гегель Г. Лекции по философии истории. СПб., 1993. С. 72.


Дальнейшее развитие философии развенчало эти иллюзии, убежденность во всесилии, всевластии разума. Это связано, прежде всего, с тем, что сам рационализм оказывается ограниченным бытием, которое чаще всего не дает возможность осуществить те или иные цели деятельности, порожденные сознанием. Кроме того, рациональное начало человеческой деятельности принципиально зависимо от позиций и самого субъекта, а поэтому оно должно стать предметом исчерпывающего самоанализа. Ведь гегелевский метод при всей его ценности в целом имеет тот недостаток, что рассматривает историю лишь как поток, как бы не исследуя дна, над которым данный поток протекает. В гегелевской философии люди - "агенты мирового духа", не более того. Они жертвы высшей необ-

26


ходимости, которая сама действует, не сообразуясь с их жизнями; они остаются только орудиями исторического процесса. Этот метод по существу превращает и общество, и его историю в непрерывный интеллектуальный акт, каким он не является. Вот этот-то момент и стал исходным пунктом для К. Маркса с его идеей о включенности мышления в практику.

Учение К. Маркса об обществе строилось на основе доказываемого им принципа единства теории и практики. Если у Гегеля объективный источник истории, общества - в духе, мировом разуме, поскольку человечество сознательно и бессознательно есть носитель духа, то у К. Маркса история - развитие, имманентное бытию. Объективный источник развития общества в нем самом, поскольку история общества - это деятельность, преследующего свои цели человека. Согласно Марксу, именно люди являются авторами и актерами своей собственной всемирно-исторической драмы. Следовательно, и в познании этой всемирно-исторической драмы уместно применение логического и исторического методов анализа на основе их взаимодополнительности. Логический метод, используемый в философском осмыслении социальной действительности, есть не что иное, как результат исторического процесса, но данный не в хронологической последовательности со всеми его случайностями и индивидуальными особенностями развития, а в его сущности. Логический (философский) способ анализа - это отражение исправленное, но исправленное соответственно законам, которые дает сам действительный исторический процесс общественного развития.

Марксистская теория познания - это открытие (знание) закона, гносеологических категорий, выражающих объективную, необходимую, существенную, устойчивую и повторяющуюся связь между явлениями действительности. Если природные законы действуют слепо (это чистая объективность), то общественный (исторический, социальный) закон - это закон, реализующийся через сознательную деятельность людей и в самой сознательной деятельности людей. Иначе говоря, общественные законы - это законы самой сознательной деятельности людей. Однако, будучи законами сознательной деятельности людей, общественные законы не теряют своей объективности. Объективность общественных законов состоит в том, что, во-первых, люди всегда действуют при определенных объективных предпосылках, которые, в конечном счете, являются определяющими для этой деятельности. Во-вторых, воля, сознание, намерение людей не играют роли первопричины, ибо, как считает К. Маркс, сами они предопределяются объективными обстоятельствами реального процесса жизнедеятельности - общественного бытия. В-третьих, выражаемые в законах связи не

27

зависят от того, познаны они или нет, знают о них люди или не знают. (Люди ведь могут и не знать и не понимать законов, руководствуясь конкретными объективными обстоятельствами своей особой жизнедеятельности.) Все эти важные моменты в осмыслении действия общественного закона позволили Ф. Энгельсу охарактеризовать социальный закон как некую равнодействующую силу (параллелограмм сил), которая есть объективный общий результат, получающийся из сложения всяких единичных действий (стремлений) людей.

В трактовке законов марксизм исходит из того, что природный закон может действовать, если для этого имеются необходимые условия, а может и не действовать, если таковых условий нет. Связь же общественного закона с условиями более гибкая. Общественный закон может не только прекращать свое действие, но и возобновлять его в иных формах в зависимости от условий. Это происходит отчасти потому, что его действие перекрещивается с одновременным действием других законов, отчасти же и вследствие природы общественных законов как понятий. Сила действия общественного закона может уменьшаться или, наоборот, возрастать при наличии (нарастании или снижении) тех или иных неблагоприятных или благоприятных условий. В этом смысле марксизм рассматривает общественные законы исторически, то есть предельно конкретно.

К. Маркс существенным образом расходился с О. Контом. (Конт верит в существование неизменных универсальных исторических законов.) Для К. Маркса неприемлема установка О. Конта, согласно которой на позитивной стадии в научных законах фиксируются "неизменные отношения последовательности и подобия". В соответствии с диалектико-материалистическим методом К. Маркса, научные законы никак не могут рассматриваться как неизменные. Более того, они никогда не могут быть сформулированы окончательно, поскольку люди, в отличие от животных, способны определять законосообразность и создавать противовесы для своих действий, строить их в соответствии с пониманием ситуации, и, таким образом, в принципе нейтрализовать их действие. Именно поэтому марксизм подчеркивает, что общественные законы не имеют иной реальности, кроме как в приближении, в среднем, в тенденции. Правда, из этого не следует, что всякая общественная тенденция является законом.

К. Маркс использует понятия "закон" и "тенденция" как тождественные, когда рассматривает общие, внутренне необходимые, существенные, повторяющиеся, господствующие тенденции развития общества. При этом понятием "тенденция" подчеркивается именно особенность формы проявления общественных законов (т.е. общественный закон осуществляется лишь приблизительно, в виде общей

28

или господствующей тенденции). Иначе говоря, закон-тенденция - это особый вид закона. Данное понятие применяется марксизмом для выделения особой группы общественных законов, для которой характерны следующие признаки:

1) наличие ряда противодействующих факторов. Эти факторы не отменяют закона, но они, понятно, ослабляют его действие и приводят к тому, что закон действует только как тенденция при особых обстоятельствах и в течение определенного периода времени. Другими словами, закон-тенденция - это господствующая тенденция развития, которая, не отменяя и не нейтрализуя действие других противодействующих факторов, тем не менее, является одновременно и законом, ибо обязательно проявляется;

2) закон-тенденция не является непосредственным бытием, скорее всего, он является неким идеалом в смысле среднего, типичного, нормативного. Закон-тенденция имеет статистический характер. Это закон, который, как правило, характеризует массовые действия людей;

3) закон-тенденция выражает активность субъектов в деятельности. Ведь именно субъект общественной деятельности может влиять на процесс проявления закона-тенденции. Он может способствовать или противодействовать его действию.

Исследование законов-тенденций, предложенное К. Марксом, выступает определенной конкретизацией в изучении общественных процессов по сравнению с изучением законов как таковых. Ведь закон (в чистом виде), то есть без учета особенностей его проявления в связи с наличием противодействующих факторов, тождествен чистой необходимости. Такой закон отражает объективную связь между общественными явлениями в наиболее общем, предельно абстрактном виде. В этой связи нельзя не сослаться на известный афоризм: "то, что объясняет все, не объясняет ничего конкретного". Закон-тенденция же отражает связь между явлениями более конкретно, а значит и более приближенно к действительности, ибо он вычленяет и практически учитывает все возможные факторы его действия. Все это, как понятно, имеет эвристическое значение и позволяет широко использовать понятие "законов-тенденций" в социальном познании, социальном прогнозировании и управлении обществом.

Специфика действия социальных законов не может быть объяснена и понята без анализа потребностей, интересов и мотивов действий, поведения людей. Нельзя сказать, что марксизм уходит от этих вопросов. Однако считалось, что субъективные механизмы регуляции деятельности можно понять лишь тогда, когда человек исследуется прежде всего и преимущественно как социальный (классовый) тип. Вполне понятно, что такого рода подходы вызывали критику марксистской философской науки со стороны ученых, которые все

29

более и более ориентировались на позитивистские пути познания социальной действительности, а поэтому стремились предельно снять какие-либо метафизические (умозрительные) устремления, тенденциозность, идеологемы.

Немалый вклад в осмысление данных вопросов и вообще в разработку проблем социального познания внесло неокантианство - философское течение конца XIX и начала XX века. Наибольший интерес в рамках данного течения мысли представляет "Баденская школа" (В. Виндельбанд, Г. Риккерт и др.), определившая задачу философии в разработке методологических и логических основ научного познания. Философы Баденской школы разграничивают науки о природе и науки о культуре не только по предмету, но и по методу исследований. С их точки зрения, науки о природе (естественные науки) - это науки об общем, и они используют номологический, или генерализирующий, метод познания действительности. Этот метод заключается в образовании общих понятий и в формулировании законов. Вместе с такого рода науками имеются так называемые науки о культуре (например, историческая наука), цель которых не установление естественных законов или образование общих понятий. По мнению Г. Риккерта и В. Виндельбанда, в таких науках, как история, например, изучаются неповторяемые единичные события и в них нельзя выявить общие закономерности, поскольку люди не в состоянии предсказать, что последует за достигнутым уже состоянием. Мы можем только лишь post factum, как считают они, указать основания того, что произошло. Вот почему с их точки зрения, эти науки излагают действительность, которая никогда не бывает общей, но всегда индивидуальной. В. Виндельбанд называет эти науки идиографическими, то есть науками только об индивидуальном, единичном и неповторяющемся. Метод, который эти науки применяют, - идиографический, или индивидуализирующий, то есть метод, описывающий исторические явления в их неповторимости.

Характерно, что с точки зрения Г. Риккерта, индивидуальность исторического события, постигаемая нами, не есть действительность, но только наше понимание действительности. Это связано с тем, что историк, занятый описанием единичных событий, должен иметь, кроме формального принципа индивидуализации, еще и дополнительный принцип, дающий ему возможность выделять из бесконечного многообразия фактов то существенное, что может иметь значение исторического события. Ведь в науках о культуре действительность распадается на существенные и несущественные явления. Историк должен произвести данный отбор. По мнению Г. Риккерта, он и делает этот отбор, когда относит события к культурным ценностям. Соответственно, метод отнесения к ценности Г. Риккерт называет индивидуализирующим методом, а сам такой

30

род познания - пониманием. Благодаря отнесению события к ценностям, считает Г. Риккерт, мы только и можем познать уникальные формы культуры. Ведь человеческая культура многообразна и каждый ее тип требует специфического понимания своей уникальности, то есть ценности. Правда, четкого ответа на вопрос о том, что есть ценности, у Г. Риккерта и В. Виндельбанда нет. Они лишь говорят, что ценности вечны и неизменны и не зависят от субъекта. При этом подчеркивается, что независимость состоит не в том, что ценность существует вне индивидуального сознания, а лишь в том, что она обладает обязательной значимостью для всякого индивидуального сознания. Как видим, такой род познания, предложенный В. Виндельбандом и Г. Риккертом, родствен кантовскому практическому разуму: постичь путем интуиции дух человеческой культуры, неподвластный логическим категориям.

Неокантианство в лице В. Виндельбанда и Г. Риккерта, несомненно, внесло значительный вклад в разработку проблем специфики социального познания, хотя бы уже тем, что особо подчеркнуло ценностную природу социального знания. Вместе с тем нельзя не видеть, что противопоставление общего и единичного, предложенное неокантианством в отношении определения особенностей наук о природе и культуре, имеет свои пределы. Абсолютизация единичного, равно как и общего, конечно, для науки недопустима. Не может быть наук, игнорирующих общие связи и рассматривающих только какие-либо конкретные и уникальные факты сами по себе. Уникальное в истории, например, отнюдь не исключает повторяющегося в ней. Ведь нагромождение фактов, просто их описание, не есть еще история. Более того, наверное, имеются различные виды соотношения общего и единичного. Так, в исторических науках, например, единичное событие не может рассматриваться как такой феномен, который будет исчерпан до конца фиксацией во времени и пространстве и не будет более сводим ни к каким другим общим отношениям. Скажем, отмечая уникальность войны 1812 года, мы не можем не видеть, что она несет в себе и родовую определенность "войны вообще", то есть совокупность существенных и повторяющихся признаков, присущих этому историческому явлению в целом. Собственно поэтому и в истории, и в других подобных науках основным является не подчинение отдельного феномена виду явлений, а включенность частного явления в более объемлющее, но столь же единичное целое.

Макс Вебер, отталкиваясь от учения неокантианства, пошел дальше, интерпретируя собственно сам мир ценностей, мотиваций в познании. Он построил теорию так называемого идеального типа как модель для объяснения социальных фактов и их осмысления. М. Вебер был убежден, что, изучая деятельность людей, нельзя ис-

31

ходить из тех же методологических принципов, свойственных естествознанию, поскольку нельзя абстрагироваться от положения о том, что человек - сознательное существо. М. Вебер, также как и Г. Риккерт, разграничивает акты отнесения к ценности и оценку. Он считает, что науки об обществе должны быть так же свободными от оценочных суждений, как и естествознание. Если политик может идти на компромиссы, полагает он, то ученый не может себе это позволить. Правда, в отличие от Г. Риккерта, который рассматривал ценности как нечто надысторическое, М. Вебер трактует ценность как установку той или иной исторической эпохи, как свойственное эпохе направление интереса. По мнению М. Вебера, "интересом эпохи" и является понятие "идеального типа" - особой теоретической конструкции, схемы интерпретации социальных фактов, создаваемой самим исследователем в процессе познания. Согласно М. Веберу, "идеальный тип" как сконструированная модель анализа действительности - это плод умственных усилий субъекта познания. М. Вебер нередко называет такую модель утопией. Эта модель является только средством, а отнюдь не целью его познания. Так, "идеальный тип" может служить для историка средством раскрытия генетической связи уникальных исторических явлений, поскольку эта модель может применяться локально, во времени и пространстве. Детерминация здесь обусловлена предшествующим, то есть тем, что произошло до события. Вместе с тем идеальный тип может быть и средством выявления связи, существующей всюду и всегда, например, для социолога.

Таким образом, М. Вебер своим идеальным типом значительно смягчает противоположность индивидуализирующего и генерализирующего методов познания, поскольку в индивидуальном событии (как в каком-либо историческом событии, имевшем место лишь один раз) ищет характерное общее - идеальный генетический тип связи. На пути же генерализации нелокализованных явлений М. Вебер доходит только до типического, но не до всеобщности закона, ибо считает, что сведение конкретных эмпирических связей к законам бессмысленно в силу их уникальности. Объективность социально-научного знания может быть достигнута идеальным типом - теоретической моделью, которой нет в действительности, но в которой органично сочетается единичное и общее в проявлении социальных явлений.

М. Вебер выделял две взаимосвязанные функции социальной науки: объяснение и понимание. Если объяснение обращается к методам исследования, сравнимым с методами естествознания, то понимание предполагает, что человек выступает как носитель смысла и придает субъективные значения своим действиям. Именно поэтому предмет понимающей социологии (так М. Вебер называет свою

32

философскую теорию общества) - воссоздать значения, вкладываемые людьми в их действия и проанализировать поведение человека как в значительной мере направленное на другого и порождающее их взаимодействие. Как видим, вместо того, чтобы сводить общественные отношения к природным или социальным актам, М. Вебер просто их создает (конструирует) в форме идеального типа интерсубъективных действий, определяя типичные рациональные или эмоциональные мотивации этих действий.

Иную позицию в отношении социального познания занимает Э. Дюркгейм. Он исходит из того, что во всяком обществе существует определенная группа явлений, отличающихся резко очерченными свойствами от явлений, изучаемых естественными науками. Эти явления: способы мышления, деятельности (поведения) и чувствования - социальные факты. Именно они и составляют собственную область социологии. Социальные факты отличаются весьма специфическими свойствами. Они, во-первых, находятся вне индивида, а во-вторых, наделены принудительной силой, вследствие которой они ему навязываются. Именно поэтому, согласно Э. Дюркгейму, социальные факты нельзя смешивать ни с органическими явлениями, так как они состоят из представлений и действий, ни с явлениями психическими, существующими лишь в индивидуальном сознании и через его посредство.

Социальные факты не могут иметь другого субстрата, кроме общества, будь то общество в целом или какие-либо отдельные группы, в него входящие. К социальным фактам принадлежат коллективные верования, стремления, обычаи группы. Это такое состояние группы, которое повторяется у индивидов, потому что оно навязывается им, и свойственно каждому, потому что находится в целом. Таким образом, по Э. Дюркгейму, социальным фактом является всякий способ действий, устоявшийся или нет, способный оказывать на индивида внешнее принуждение. Иначе говоря, "социальный факт" у Э. Дюркгейма - это действие, распространенное на всем протяжении данного общества и имеющее в то же время свое собственное существование, независимое от его индивидуальных проявлений. В этой связи Э. Дюркгейм подчеркивает, что первое и основное правило состоит в том, что социальные факты нужно рассматривать как вещи. Он критикует метод познания, когда наука движется от идей к вещам, а не от вещей к идеям. По его мнению, факты в этом случае являются чем-то второстепенными, ибо они служат тогда примерами или подтверждающими доказательствами, а не предметом науки. Такой метод, считает Э. Дюркгейм, не может дать объективных результатов.

Э. Дюркгейм доказывает, что социальные явления суть вещи, и о них нужно рассуждать как о вещах. Для социолога эти социальные

33

явления - факты, и они составляют единственное datum (данное). Следовательно, рассуждать о явлениях как о вещах - значит рассуждать о них как о данных, составляющих отправной пункт науки. Э. Дюркгейм указывает в этой связи на следующие обязательные правила социального исследования: 1) нужно систематически устранять все предпонятия; 2) объектом исследования следует выбирать лишь группу явлений, определенных предварительно некоторыми общими для них внешними признаками, и включать в это исследование все явления, отвечающие данному определению; 3) при исследовании какого-нибудь класса социальных фактов необходимо стараться рассматривать их с той стороны, с которой они представляются изолированными от своих индивидуальных проявлений.

Оценивая теорию социального познания Э. Дюркгейма, нельзя с ним не согласиться в том, что необходимо рассматривать социальные явления сами по себе, отделяя от сознающих и представляющих их себе субъектов. Конечно, эти факты следует, прежде всего, изучать извне, как внешние вещи, именно в таком качестве как они предстают перед исследователем. Вместе с тем, приверженность Э. Дюркгейма лишь фактам и одним только фактам в познании действительности значительно ограничивает возможности науки, сводит ее преимущественно к процедуре констатирующих описаний, оставляя в стороне объяснение целого ряда вопросов, которые "выходят" за рамки представленных фактов.

Начиная с Э. Дюркгейма, философская теория и ее методология социального познания практически всецело строится на социологистских способах объяснения и понимания действительности. Соответственно, познание рассматривается исключительно как зеркальное отражение данных опыта, как непосредственное объяснение очевидных фактов этого опыта. Наиболее ярко такая позиция нашла свое выражение у П.А. Сорокина.

П. Сорокин отмечает, что социология и смежные общественные науки рассматривают надорганические явления, то есть имеют дело с человеком и созданным им миром. Феномен надорганики включает язык, науку, философию, религию, право, нравы, манеры, технические изобретения и процессы, зодчество, возделывание полей и садов, приручение и дрессировку животных, а также социальные институты. Другими словами, в своих развитых формах надорганика находится исключительно в сфере взаимодействия людей и продуктов их взаимодействия.

Согласно П.А. Сорокину, в большой группе социальных и гуманитарных дисциплин, которые имеют дело с надорганическим миром, особая роль принадлежит социологии, выполняющей свою собственную определенную задачу. В отличие от истории и других индивидуализирующих наук, социология является генерализирую-

34

щей наукой. Вместе с тем, социология отличается и от таких генерализирующих наук, как экономика, политология, правоведение. Она имеет дело одновременно со всеми сферами социального пространства (в то время как другие генерализирующие социальные дисциплины имеют дело лишь с какой-либо одной сферой социокультурного пространства. Так, например, экономика - только с экономическими отношениями).

По мнению П.А.Сорокина, социология исследует общество как род, с присущими ему свойствами и отношениями, которые обнаруживаются в любом обществе, будь то фирма, церковь, государство, семья и т.п. Социология рассматривает даже циклы и флуктуации (отклонения) как родовой признак социальных явлений, возникающий практически во всех социальных процессах, будь то экономические, политические, религиозные, философские, в их взаимосвязях друг с другом. В этом смысле, подчеркивает П.А. Сорокин, социология изучает человека и социокультурное пространство такими, какими они являются на самом деле, во всем их разнообразии как подлинные сущности, в отличие от других наук, которые в целях анализа рассматривают явления, искусственно выделяя их и полностью изолируя от остальных.

Показывая, что социология осуществляет генерализацию в рамках целостного социокультурного пространства, П.А. Сорокин вместе с тем не считает, что социология должна заниматься всесторонним исследованием всех социальных наук или, что она призвана осуществлять их философский синтез. По его мнению, социология должна оставаться строго специальной наукой и не пытаться выполнять миссию других социальных наук, хотя она в своих генерализациях и зависит от открытий во всех других смежных с ней дисциплинах.

В основу системы своего социологического знания (социальные аналитику, механику, генетику) П.А. Сорокин кладет следующие принципы: 1) социология должна пониматься как наука о поведении людей (формах, причинах, результатах), а не как наука о каком-то едином обществе; 2) социология - наука объективная, она изучает социальные явления как "вещи", а поэтому должна быть свободна от всякого нормативизма и субъективного психологизма; 3) социология должна решительно порвать с дилетантством философствования, полностью отрешиться от всяких предпонятий и отправляться исключительно от факта, идти к фактам и кончать фактами; 4) социология должна покончить с упрощенным монизмом, рассматривающим механизм человеческой истории как уравнение с одним неизвестным. (Такая "простота", пишет П.А. Сорокин, существует только в мозгу адептов монизма, и ее нет в действительности.)

Все эти положения учения П.А. Сорокина можно было бы принять, если бы они относились только лишь к социологии познания

35

общества и не распространялись на социально-философское осмысление его гносеологической теории. Социологистские подходы в философском познании общества в своем стремлении создать надличностную или объективную, "внеценностную" картину социальной реальности в значительной мере ограничивают творческие стремления субъекта познания. Эти подходы всецело делают социальную философию рабой фактов и, самое главное, не дают возможности свободно продуцировать мысль ни в отношении и всякого рода субъективных переживаний, ни в отношении логики выведения различных норм, оценок и понятий. Вместе с тем, в связи с расширением и усложнением объектной сферы науки, ее очеловечиванием (в социальную науку сегодня включаются все новые и новые объекты: социо-природные, социально-психологические, историко-культурные, психолингвистические и другие, непосредственно определяемые человеческой деятельностью), классический принцип познания: "порядок и связь идей совпадает с порядком и связью вещей" уже не всегда может выступать идеальным ориентиром познания во многих сферах человеческой деятельности, современное знание все более требует своей соотнесенности не только со средствами познания, но и ценностно-целевыми структурами деятельности людей. Между тем, деятельностный подход не может быть проведен последовательно, если само социальное познание и его структура рассматриваются в отрыве, например, от разнообразных коллективных характеристик субъектов общественной деятельности. Ведь такие характеристики, как ценности и цели субъекта познания, по самой своей природе социальны, они не существуют независимо от культурных значений, которые люди используют для их интерпретации и, следовательно, для их создания. Это значит, что знание о таких объектах также неразрывно связано с характеристиками познающего субъекта (целями, ценностями), которые ориентируют и сам процесс социального познания. Все это потребовало радикального пересмотра самого понятия субъекта познания, нахождения новых форм субъективности и установления связей субъекта с объективными общественными процессами.

Попытка преодолеть крайности объективизма и субъективизма, натурализма и антропологизма, сциентизма и внесциентизма характерны для современной эпистемологии. Эпистемология (от греч. episteme - знание) - направление в методологии науки XX века, изучающее структуры научного знания и формальные логико-математические аспекты научного метода. После развенчания неопозитивистской доктрины такая эпистемология стала разделом и социальной философии, рассматривающим вопросы природы и логики познания общественных процессов, проблемы объективности научного знания и его структуры.

36

В современном социальном познании наиболее распространенными являются такие научные методологии как герменевтика, феноменология, структурализм и постструктурализм, постмодернизм.

Так, если, например, говорить о постмодернизме, который в последнее время стал достаточно популярным, благодаря работам Ж. Лиотара, Ж. Дерриды, Ж. Делеза, Ж. Бодрийяра, Р. Рорти и др., то он, также как и другие направления социального познания, ставит своей задачей разработку различных форм выражения научного смысла. Однако в отличие от других методов познания, постмодернизм выдвигает принцип необходимости разрыва с традиционными подходами научного мышления и установлением нового его образа. Именно поэтому независимо от его применения постмодернизм всюду служит для описания философской позиции, направленной на развенчание (точнее, может быть, "переосмысление") общепринятых положений о социальной реальности, знании, истине. Характерно, что постмодернизм своим переосмыслением общепринятых положений не стремится занять освобождающееся место, он ограничивается тем, что постоянно задает вопрос о происхождении этих положений и, убедившись в их социальном, сконструированном характере, отдает предпочтение жизни "без истин, эталонов и идеалов". Более того, если структурализм, например, выделяет в культуре ряд бинарных оппозиций (доминантное - подчиненное, центральное - периферийное и т.п.), то постмодернизм отрицает такое стремление к упорядоченному структурированию. Постмодернизм считает, что упорядочение вообще невозможно, так как всегда возникают некие незаполненные пространства явления, которые нельзя не только отнести, но даже приблизить к одному из членов оппозиции. В этой связи немало тех, кто оценивает постмодернизм как бессодержательную позицию, "болтовню ни о чем". Однако это не совсем верно, так как постмодернизм отражает реалии современного общества. Но в целом постмодернизм, с точки зрения социальной философии, ничего нового не привносит в социальное познание.

Утверждение постмодернизма о том, что ни причинных, ни смысловых связей не существует и все, что есть, это игра, случай, поток неопределенности, также нельзя признать верным. Такой подход в познании есть отказ от четких целей и смыслов обществознания. А это значит, что сама постмодернистская методология познания ориентирована не на глубину постижения действительности, а на скольжение по ее поверхности. Здесь явно видно стремление отказать разуму в его возможности познать современный мир, который представляется постмодернизмом как только мир масок, иронии, цитат, заимствований, передразнивания, заменив разум иррациональной стихией бессознательного. Кроме того, сам принцип постмодернистского ми-роотношения разоблачать и протестовать любой ценой и по любому

37

поводу, независимо от того делает такая критика общество лучше или хуже, вообще ставит такую философию вне исторической эпохи.

Итак, различные модели социально-философского познания, рассмотренные в исторической последовательности своего изменения, позволяют резюмировать, что социальное познание на всех этапах философствования осмысливалось как процесс духовного овладения человеком закономерностями функционирования и развития людей и общества. При этом главным принципом философствования в области социального познания всегда выступало, лежащее в его основе, отношение объекта и субъекта. Философия исходила из того, что знание о социальных объектах содержит мысль о них самих и его свойствах (нечто объективное, что идет от самих предметов), но одновременно это знание содержит и нечто такое, что привносится познающим субъектом (нечто субъективное, характеризующее особенности субъекта познания).

Вопрос о соотношении объективного и субъективного в знании и познании решался практически на всех этапах развития философии. Если в эпоху Нового времени и Просвещения философия подвергала сомнению лишь сам объект познания, но никогда не сомневалась в разуме субъекта, познающего объект, то уже К. Маркс начинает подвергать сомнению возможности субъекта познания адекватно отражать всю социальную действительность. Но Маркс исключительно важное значение придавал диалектике субъекта и объекта. Он считал, что диалектический метод позволяет проникнуть в сущность исследуемых объектов. Благодаря диалектике субъект познания может и должен строить теоретические модели, более или менее верно отражающие социальную действительность.

Что касается позитивистов, то они в качестве главного принципа познания выдвинули точное изложение фактов без привнесения каких-то субъективных элементов. Никто, конечно, не будет оспаривать необходимость исторической точности и ценность тщательного установления и анализа фактов. Однако стремление позитивизма всецело освободиться от всего субъективного в знании, представить его как предельно объективное, независимое от сознания людей - такая философская методология вместе с критикой метафизики практически отвергла и познание какого-либо смысла тех или иных общих процессов общественной истории. Позитивистское познание все более ориентировалось только на такие социальные объекты, о которых можно было получить верифицируемое знание.

Однако современные общественные процессы, связанные с научно-техническим прогрессом, интеграцией и дифференциацией научного знания, возрождением и развитием многих вненаучных форм знания способствовали смене научного дискурса. Позитивистские, а потом и постпозитивистские (не отрицающие постановку и

38

решение общих проблем действительности, но все равно не выходящие за рамки эмпирии) методы исследования не могли целиком соответствовать бурно развивающейся общественной практике. Имело место несовпадение социальной практики и ее позитивистской рефлексии в социальных науках и философии. Собственно это и способствовало поиску философией нового дискурса.

Современный дискурс в социальной философии основывается на двух взаимодополняющих друг друга ориентациях познания. Если герменевтика, структурализм и постструктурализм исходят из самодостаточности субъекта познания и считают, что он в своих самоописаниях действительно является сотворцом природы, общества, своего собственного развития, то уже феноменология и постмодернизм отмечают неуверенность субъекта познания в своей самости, его децентрированность и плюрализм. На наш взгляд, на стыке этих ориентаций и складывается современное социально-философское знание. Важно также отметить, что социальная философия в своей познавательной деятельности, сегодня все более обращает внимание на "пограничные", находящиеся по ту сторону традиционно принятых в науке форм знания. Все более крепнет убеждение, что если социальная философия ограничивает свои задачи лишь объективным отображением реальности и ее критикой, то она теряет, по существу, основной ориентир методологической рефлексии над наукой. Она потому должна постоянно исследовать и возможности самой науки, своих методов, постигать и оценивать действительность и тем самым утверждать рациональность знания и эффективность разума вообще.











§ 4. Социальная философия как методология познания общественных процессов

Стремительный рост социального знания неизбежно вызывает интерес к вопросам, связанным с его строением и основаниями развития, к способам, посредством которых формируются понятия и строятся различные системы познания, к особенностям их взаимоотношения с действительностью. Все это свидетельствует об исключительном значении методологии социального познания.

Методология - это учение о методах получения знания и способах применения этих методов в процессе познания. В этом смысле всякая теория, по существу, может стать и выступает методологией познания, поскольку любая теория является отображением в системе понятий существенных сторон какого-то фрагмента реальности, выражающим закономерные причинные и другие связи, знание которых позволяет понимать и объяснять явления и процессы действительности.

39

Наряду с теориями о способах получения знания в каких-либо отдельных областях социальной действительности (частнонаучными методологиями), существует и общая методология познания. Познание общественных явлений - сложный и многосторонний процесс, основывающийся на совокупности самых разнообразных методов, принципов, теорий и взглядов, которые используются в зависимости от особенностей изучаемых социальных объектов. Однако обойтись в познании без какой-либо общей методологии, не руководствуясь некоторыми основными принципами подхода к действительности, нельзя, ибо известно, что тот, "кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя "натыкаться" на эти общие вопросы" (В.И. Ленин). Социальная философия как раз анализирует и обобщает эти различные, пересекающиеся в разных направлениях исследования, методы, принципы, теории, определяя возможности каждого из них в познании общества как целого, разрабатывая свой общий метод познания социальной действительности. Ведь многоаспектность проблем общественной жизни, входящих в компетенцию разных наук, предполагает разработку методологии, ведущей к объединению их результатов и подходов, оснований для интерпретации социальной действительности. Именно такой общей методологией познания общественных процессов и выступает социально-философская теория, формулирующая принципы анализа и осмысления развития общественной жизни людей в целом.

Значение социальной философии как общей методологии познания общественных явлений определяется следующими тремя основными функциями: во-первых, социальная философия ориентирует познание с субъектной стороны, то есть ценностей, потребностей, целей субъекта - всего того, что свидетельствует о сложившихся стремлениях человека, о содержании и направленности его активности. В этом смысле только социальная философия может выступить и выступает общей методологией познания общественных закономерностей благодаря своей мировоззренческой функции - анализу социальной действительности через призму отношения к ней человека, общества, их места и роли в развитии этой действительности. Именно социально-философское знание формулирует мировоззренческие принципы подхода к реальности, а следовательно, способствует выбору исходных оснований знания об этой реальности, построению теории. Ведь характер той или иной методологии в ее основных параметрах задается именно тем, как исследователь определяет предмет социального знания, что он выделяет в качестве основы той реальности, которую берется изучать. Так, например, если в качестве основы этой реальности берется индивид и в качестве предмета исторического познания выделяется деятельность отдель-

40

ных выдающихся личностей, то в соответствии с этим строится и методология социального знания. Иначе говоря, индивидуалистическая концепция истории обращается в соответствующую методологию, крайним выражением которой является сведение объяснения общественного развития преимущественно к деяниям великих личностей.

Во-вторых, социальная философия ориентирует познание с предметной стороны, то есть через интерпретацию самоценности общественных отношений, их целостную объективную представленность в научном исследовании. Социальная философия выступает общей методологией социального познания именно потому, что она и сама исследует предметную реальность бытия людей: объективные универсальные связи их отношений, которые характеризуют всякое общественное образование. При этом социально-философское знание как методологическое знание жестко не привязывается к тому или иному конкретному фрагменту реальности, к конкретному содержанию той теории, построению которой оно служит, ибо такая привязка привела бы к потере методологией необходимой для нее степени общности.

Социально-философская теория как методология представляет собой систему наиболее общих понятий, категорий, законов, в которых отражаются самые существенные и необходимые стороны общественной жизни, ее исторического развития. Эти общие принципы социально-философской теории сами являются абстракциями и не имеют прямого аналога в конкретной эмпирической реальности. Именно эта понятийная система и используется для получения нового знания, служит средством анализа конкретной социальной действительности с точки зрения общего, существенного и необходимого в ней. Собственно этим и объясняется, почему никакая частнонаучная методология познания (даже если ее теория нацелена на всеобщее) не может конкурировать с философией по степени всеобщности во всестороннем изучении социальной действительности.

В-третьих, социальная философия как общая методология ориентирована на поиск и обоснование новых знаний на основе разработки самой логики познания общественной жизни. В этом смысле только философия, а ни какая-либо другая наука разрабатывает все узловые вопросы сущности и структуры научного и вненаучного исследований, определяет основные принципы описания и объяснения действительности, выявляет способы построения теорий и установления взаимосвязей между ними. Собственно разработка логики научного познания - выявление форм и методов получения, оформления и проверки знания - делает социально-философскую методологию по этим своим возможностям приложимой к изучению самых разнообразных социальных объектов во всех социогуманитарных науках.

41

Социальная философия как методология исходит в изучении всех процессов общества из них самих, рассматривая их во взаимосвязи со всеми сторонами действительности. При этом основным требованием такой методологии является рассмотрение общества не только как объекта, но одновременно и как субъекта. Эти положения социально-философской методологии дополняются другими важными принципами для исследования любых социальных объектов. Во-первых, социально-философская методология основывается на необходимости изучения социального объекта в условиях достаточной степени развитости, то есть в том виде, когда объект проявляет все свои свойства наиболее рельефно и полно. Это то, что Гегель называл совой Минервы, вылетающей в сумерки истории (то есть мудрость достижима лишь тогда, когда существующее приняло законченные формы). Во-вторых, важной стороной социально-философской методологии познания выступает историзм. Историзм - важнейший и необходимый принцип любого социально-философского исследования, поскольку именно он предполагает необходимость учета условий места и времени. Именно принцип историзма позволяет проследить явление в его развитии: чем оно было и чем стало. В-третьих, социально-философская методология исходит из диалектических принципов познания. Она выступает против того, чтобы результаты познания омертвлялись, сводились в "законченную" и "непротиворечивую" систему. Ведь знания в таком омертвелом виде свидетельствуют не только об остановке познания, но и о стремлениях исключить развитие самой действительности.

Социально-философская методология, хотя и учитывает уникальность, неповторимость событий, фактов, людей, тем не менее, выявляет всегда общее и типичное в них. В этой связи социально-философская методология ориентирует познание на выработку методов учета множества "переменных", представляющих разнокачественные причины, результатом исследования которых и является определенный факт или событие. Социально-философская методология определяет характер связи социальной теории с общественной практикой. Ведь социальная философия выступает высшей формой обобщения общественной практики и социального знания, именно она концентрированно выражает непосредственную связь сознания с жизнью людей, с их практической деятельностью. При этом социально-философская методология в своей опоре на практическую деятельность исходит как из их непосредственного опыта, осуществляемого как бы "здесь и теперь", так и всего исторического опыта, впитавшего в себя различные формы жизни всех поколений людей.

В отличие от частнонаучных областей знания, предлагаемые социально-философской методологией подходы всегда гипотетичны.

42

Социальная философия не отвечает на эмпирические вопросы частных наук, равно как не решает их конкретные проблемы, она всегда говорит о всеобщих и необходимых условиях и способах деятельности, отношений людей, ориентируясь не столько на их объяснение, сколько на их понимание, В этой связи необходимо обратить внимание на то, что современная социально-философская методология, подчеркивая значение понимания в структуре социогуманитарного познания, должна учитывать различие имеющихся подходов к содержанию его понятия. Во-первых, "понимание" - выяснение или усвоение смысла, который не зависит от понимающего субъекта, а познается им (т.е. понимание объективно). Во-вторых, "понимание" - это наполнение смыслом того, что само по себе смыслом не обладает (т. е. здесь понимание - субъективно). В-третьих, "понимание" - это процесс порождения смысла, в результате которого возникающий смысл обнаруживается не в отчужденном знании (носителе смысла), а в осознании единства духовного бытия понимаемого и понимающего (т. е. понимание - объективно-субъективно, поскольку, понимая нечто, человек понимает себя и, наоборот, понимая себя, он понимает и нечто).

Такого рода вариации подходов к содержанию понимания должны вести исследователя к тому, что И. Фихте называл "полагание границы самому себе". Ведь полагание исследователем границы самому себе, равно как и учет социокультурных реалий, в рамках которых происходит это полагание, позволяет социальной философии и ее методологии развиваться за счет критики собственных оснований и не скрывать, что она эксплицирует неявное знание о действительности, о которой ничего определенного в данный момент сказать не может. При этом философская критика конструктивна, она строится на выявлении еще не реализованных возможностей и нерешенных теоретических проблем, а поэтому социальная философия анализирует не столько ответы, сколько вопросы, которые призваны помочь частным наукам решать такие задачи, перед которыми в данный момент остановилось позитивное знание ученых.

Вместе с тем, было бы заблуждением считать, что философия не способна проверять свои выводы. Вопреки всеобщности и гипотетичности предлагаемых подходов социально-философская методология предоставляет возможность проверки своих суждений. Конечно, ясность и отчетливость (как у Декарта) сегодня вряд ли безоговорочно могут стать критериями истины, поскольку редукция (сведение сложного к простому) к чувственному, наглядному в современных условиях развития эпистемологии затруднена или часто не возможна. Ведь мы не можем сегодня отыскать основания знания только в чувственных данных, поскольку наши чувственные данные уже настроены на нашу языковую и социальную практику. Нельзя не ви-

43

деть, что современное знание любого социального объекта представлено в ценностном пространстве смыслов, координатами которого выступают для каждого конкретного случая специально устанавливаемые значения параметров объективной реальности. В этом смысле один и тот же факт может подтверждать одну и опровергать другую теорию. Одна и та же теория признается противоречивой с точки зрения некоторой логической системы и непротиворечивой - с точки зрения другой. Кроме того, нельзя не учитывать, что социальное знание неизбежно включает в себя элемент фантазии, разного рода "допуски", имеющие гипотетический характер, то есть все то, что снимается в живом процессе познания. Собственно и истину из-за этого нельзя представлять, как говорил еще Гегель, отчеканенной монетой, которая может быть дана в готовом виде и в таком же виде спрятана в карман. Это значит, что истины не гарантирует никакой заранее изобретенный метод. Познающий разум продвигается к истине при помощи "ряда относительных заблуждений" (Ф. Энгельс). Именно поэтому философия в современных условиях вынуждена все чаще прибегать к косвенной проверке истинности своих положений и выводов.

Косвенная проверка (верификация) истинности философских положений имеет как объективные, так и субъективные основания (критерии). Объективным основанием истинности, несомненно, является общественно-историческая практика - конкретный опыт взаимодействия людей в процессе изменения условий своей жизнедеятельности. Познание обусловлено предметным характером человеческой деятельности, в ходе которой человек опробует вещь, действуя с нею и изменяя ее. В этом смысле реальные факты - события, явления, предметы, процессы этого опыта опробования необходимо становятся подтверждением или, наоборот, опровержением выдвинутых философских утверждений. Правда, абсолютизировать факты в качестве безусловного критерия истинности тоже не следует, ибо факты в познании (их подбор и интерпретация) зависят от субъекта. Ведь известно, что еще один из героев М.Е. Салтыкова-Щедрина делил факты на подходящие, факты неподходящие и такие факты, которые как бы и не факты совсем. Именно поэтому объективные основания истинности социально-философского знания следует обязательно дополнять и субъективными, то есть обоснованием интенций самих субъектов познания. При этом следует помнить, что субъективная значимость любых, в том числе и социально-философских суждений, признание их истинности по субъективному основанию может быть выражена мнением, верой и знанием. Философия всегда разводила эти формы субъективных оснований истинности и, так или иначе, признавала значение каждой из них в адекватном осмыслении действительности. Показательно, что на разных этапах своего развития философия по-разному определяла и их значимость.

44


Мнение в ряду субъективных оснований истинности философского суждения занимает одно из видных мест. Это не случайно, ибо мнение в большей мере касается ценностных высказываний. Мнение - это суждение о чем-либо, в котором нет ярко выраженной объективной или субъективной основательности истинности. Иначе говоря, мнение есть сознательное признание чего-либо истинным по недостаточным основаниям, как со стороны субъекта, так и объекта мнения. Это значит, что мнение само нуждается в проверке - подтверждении фактами или обосновании познавательных действий и логики мышления самого субъекта. Философское знание чаще всего выражает оценочное мнение сущего и должного, справедливого и несправедливого, доброго и злого и т.п. Однако в любом случае мнение в социальной философии почти всегда возникает как результат обобщения материала по исследуемой проблеме, а поэтому нередко становится источником саморазвития знания в науке.

Субъективным основанием истинности социально-философских суждений может быть и вера. Вера является сознательным признанием чего-либо истинным, достаточным с субъективной, но недостаточным с объективной стороны. Это означает, что субъективизация - основа существования веры. Она есть "привнесение" в предмет и процесс веры того, что свойственно субъекту. В этом смысле вера всегда выражает активное отношение субъекта, его внутреннюю установку к объекту (предмету). Предметами веры могут быть как естественные, не созданные человеком объекты, так и средства, создаваемые его деятельностью. Принятие на веру - особый механизм, связанный с каким-либо действием, конечным результатом которого является образ, основными характеристиками которого является законченность, непротиворечивость и объективированность. Такими действиями могут выступать и мифологизация, и сакрализация, и мистификация, и даже идеологизация, где активную роль играет именно субъект. Принятое на веру, не требует доказательства и проверки на основе каких-либо объективных оснований. Вера целиком и без остатка имеет основания в субъекте. Предполагается, что субъект должен доверять самому себе, своим органам чувств, он должен верить в правильность и точность своего восприятия. Ведь вера - это не познание, а представление, оплодотворенное волей, чувствами и стремлениями человека. Не случайно К. Ясперс подчеркнул, что философская вера отнюдь не есть знание, которым человек обладает, но уверенность, которая его ведет [3]. Вера играет важную роль в научном познании: не только в процессе выдвижения гипо-




45

тез и теорий, но и в процессе их принятия научным сообществом. Вера в науке - это всегда недостаточно обоснованное утверждение. Поскольку в науке не всегда можно говорить о полностью обоснованных положениях, то такое интеллектуальное образование как вера присутствует в ней. Однако идеал науки предполагает превращение того, что первоначально принималось лишь на веру, в обоснованное знание.

3 См.: Ясперс К. Философская вера //Смысли назначение истории. М., 1994


Определяющим основанием субъективной значимости философского суждения в большей мере является знание. Знание и по своим объективным и по своим субъективным основаниям обычно является достаточным для признания истинности философских положений. Знание выражено в понятиях, объективную реальность которых посредством теоретического разума или на опыте или через посредство соответствующего им созерцания можно не только установить, но и доказать. Вместе с тем следует иметь в виду, что всякое суждение (знание) предполагает определенную позицию, точку зрения, установку. Можно разделять такую позицию с наукой, можно с ненаучным знанием, например, какой-либо идеологией или мифом, но если выбор сделан в пользу науки, то именно ее интенции должны задавать приоритеты для оценки социальной реальности.

Итак, развитие философской методологии социального познания является настоятельной необходимостью в связи с интенсивным ростом обществознания, расширением сфер его использования в практике управления общественными процессами. Именно от методологии социального познания во многом зависит осмысленность целей исследований, правильность, получаемых в их постановке, теоретических выводов.

Разработка и применение философской методологии - творческий процесс, ибо социальная действительность изменчива и бесконечно разнообразна. Проникнуть в нее - не значит подвести факты под готовую и заранее заданную схему. Методология - это не источник готовых ответов и решений, а средство их поиска. Условием сохранения действенности методологии является ее неразрывное единство с самим процессом познания, когда ее собственное изменение и развитие осуществляется на основе ассимиляции и теоретического освоения того нового, что дает реальный исторический процесс общественного развития. Именно поэтому главная задача социально-философской методологии - целостно и многосторонне развивать социальное познание. Это возможно, если обогащать содержание философии, используя различные способы и средства, овладевая самим процессом социального познания на основе развивающейся общественно-исторической практики.

46













Лекция II
ПРИРОДА И ОБЩЕСТВО

§ 1. Место человечества в мироздании

Универсум бесконечен во времени и безграничен в пространстве. В этом огромном мире, наполненном бесчисленным множеством галактик, звезд и солнечных систем, появление человечества на одной из сравнительно небольших планет - явление уникальное и, может быть, неповторимое, хотя все больше пишут о том, что где-то в необозримой Вселенной есть другие цивилизации со своей внутренней организацией и имманентной логикой развития. Конечно, следует допустить возможность общественной жизни на других планетах, находящихся очень далеко от нас, ибо с точки зрения философии Земля не может быть единственным местом обитания разумных существ. Земляне стремятся к другим мирам, хотят познакомиться с обитателями иных планет. Но возможности людей ограничены как природными, так и социальными условиями. Поэтому они ждут в гости к себе инопланетян, которые, как часто утверждают, прилетают на экзотических аппаратах, но ни с кем не желают общаться.

Однако оставим журналистам, любителям сенсаций, и писателям-фантастам то, что пока наукой не доказано. Мы еще раз констатируем, что на Земле должны были сложиться специфические природные условия, породившие социальную форму движения. Об уникальности социальной жизни на Земле В.П. Алексеев пишет: "Значительное своеобразие Земли как планеты объясняется наличием крупного спутника, вызывающего приливные волны, способствовавшие выходу жизни из воды на сушу, принадлежностью центральной звезды - Солнца - к плоской подсистеме звезд, не попадающих в области взрывных процессов в Галактике, что предохраняет жизнь на Земле от смертоносного воздействия термоядерных реакций, возраст которых заведомо больше времени существования жизни на Земле. Земля, как местообитание человечества, представляет собой, следовательно, нетривиальную точку Вселенной, она характеризуется известной уникальностью и под углом зрения астрофизических закономерностей" [1].

1 Алексеев В.П. Становление человечества. М, 1984. С. 17.


Работами Ж. Бюффона, Ж. Ламарка, а также Э. Зюсса, предложившего в 1875 году термин "биосфера", В.И. Вернадского и многих других было доказано, что живые организмы постоянно


47

взаимодействуют и оказывают определенное влияние на геологические процессы. Особенно велика роль В.И. Вернадского в исследовании биосферных явлений. Он писал, что биосфера, обнимающая весь земной шар, состоит из живых веществ и неживых (косных) тел, которые находятся в состоянии постоянного обмена. "Можно дать, - отмечал выдающийся ученый, - картину эволюции биосферы с альгонгка, резче с кембрия в течение 500-800 млн. лет. Биосфера не раз переходила в новое эволюционное состояние. В ней возникли новые геологические проявления, раньше не бывшие. Это было, например, в кембрии, когда появились крупные организмы с кальциевыми скелетами, или в третичное время (может быть, конец мелового), 15-80 млн. лет назад, когда создавались наши леса и степи и развилась жизнь крупных млекопитающих. Это переживаем мы и сейчас, за последние 10-20 тысяч лет, когда человек, выработав в социальной среде научную мысль, создает в биосфере новую геологическую силу, ранее отсутствующую. Биосфера перешла или, вернее, переходит в новое эволюционное состояние - в ноосферу - перерабатывается научной мыслью социального человечества" [2].

2 Вернадский В И. Научная мысль как планетарное явление. М., 1991, С 23-24.


В живом веществе наблюдаются резкие изменения. Оно постоянно приспосабливается, меняется в зависимости от внешних и внутренних (самого организма) условий. Но с ходом геологического времени некоторые организмы вымирали или же вследствие длительных мутационных процессов переходили в иные живые вещества, появлялись и новые организмы. Одним словом, постоянный и непрерывный эволюционный процесс природы в конечном итоге привел к возникновению человека и человечества. С этого момента начинается ноосфера (термин был предложен Э. Леруа), то есть сфера разума, когда в мироздании центральное место занял антропос (человек). Но, как писал Тейяр де Шарден, "человек не статический центр мира, как он долго полагал, а ось и вершина эволюции, что много прекраснее" [3].

3 Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1987. С. 40.


Процесс антропогенеза (происхождение человека) и процесс социогенеза (происхождения общества) представляют единый процесс. Иначе говоря, человек и общество возникли одновременно и нельзя их противопоставлять друг другу. Формирование человека связано не только с его социализацией, в которой решающую роль сыграл труд (собственно говоря, без труда не было бы и человека), но и с изменением и совершенствованием его биологической организации.

Общество есть качественно новое образование, имеющее свои законы и имманентную логику. Поэтому при его исследовании не-

48


обходимо исходить именно из этого качественного отличия, чтобы не скатиться на позиции натурализма и социального дарвинизма, широко распространенного в XIX веке.

Но что такое общество? На этот вопрос даются самые разные ответы. Приведем некоторые из них. Н.Д. Кондратьев пишет, что "человеческое общество есть реальная совокупность людей" [4]. Но это не есть определение общества, ибо оно не несет никакой научной и теоретической нагрузки, не раскрывает сущность общества. Совокупностями людей могут быть любые группы людей: студенческие, рабочие, профессиональные, спортивные, политические и т.д. и т.п. Но совершенно ясно, что их нельзя назвать обществами в научном смысле слова. Тривиальна истина о том, что нет людей без общества, но и нет общества без людей.


Н.Д. Кондратьев понятие общества применяет к животному и растительному миру. "Может показаться странным, - пишет он, - что мы рассматриваем человеческое общество лишь как вид общества в целом наряду с обществами животных в тесном смысле и даже с растительными сообществами. Однако в этом нет ничего ни странного, ни спорного. Если мы желаем понять ту или иную область действительности как она есть. Но это факт, что существуют растительные общества и общества животных в тесном смысле слова" [5]. На наш взгляд, это ошибочное утверждение. Распространение понятия общества на растительный и животный мир может привести (о чем пишет сам Н.Д. Кондратьев) к исчезновению качественной разницы между человеком и органическим миром. А это абсолютно недопустимо, если хотим адекватно отражать реальную действительность. Нет общества без сознательной деятельности людей. Ни в растительном, ни в животном мире нет такой сознательной деятельности.

4 Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической статики и динамики // Социология. М., 1991. Вып. 1. Общество и сферы смысла. С. 73.
5 Там же.


Не претендуя на истину в последней инстанции, отметим, что общество представляет собой совместную форму деятельности людей по производству материальных и духовных ценностей. Оно, как уже отмечалось, возникло на определенном этапе эволюции природы. В его основе лежит труд, который носит коллективный, то есть общественный, характер. В процессе совместного производства ценностей люди не могут не взаимодействовать, не могут не вступать в определенные производственные отношения (первобытный человек не мог охотиться в одиночку, нельзя производить в одиночку и современную сложнейшую технику). Поэтому Маркс был абсолютно прав, когда писал, что общество есть продукт взаимодействия людей.

49

В процессе совместной деятельности людей складываются определенные материальные и духовные отношения, без которых ни одно общество не может существовать. Поэтому общество еще можно определить как совокупность материальных и духовных отношений. Нет смысла говорить о том, что данные отношения меняются на протяжении всего о исторического процесса. С их изменением изменяется и общество.

Общество не есть механический агрегат, оно представляет собой систему, в которой все элементы связаны между собой и постоянно взаимодействуют. Общество есть самодостаточная система. Это значит, что для своего развития оно не в нуждается ни в каких внешних толчках или силах. Оно, как уже выше отмечалось, имеет свои законы развития и функционирования (например, закон о решающей роли материального производства в общественном развитии, закон о соотношении производства и потребления, закон стоимости, закон о производстве и воспроизводстве, о общественной жизни и т.д.), которые, с одной стороны, существуют независимо от воли и желаний людей, но с другой - являются продуктом сознательной деятельности людей [6]. Эти законы могут быть всеобщими, действующими на протяжении всей человеческой истории; частными - действующими на определенном отрезке времени исторического процесса, или специфическими - проявляющимися в том или ином конкретном социальном организме.

Таким образом, общество коренным образом отличается от природы, и было бы неверно редуцировать его к природным процессам и феноменам. Но было бы также неверно игнорировать влияние природы на формирование общественных отношений. Природа и общество - две стороны единой медали, и потому изучение общества без анализа природных явлений, без выяснения их влияния на развитие и функционирование социума (общества) немыслимо, ибо хотя человечество в процессе своего развития как бы постоянно отдаляется от природы, тем не менее оно всегда должно помнить, что в основании его лежат природные факторы и что природа для него всегда будет alma mater. Поэтому правомерно было бы говорить о социоестественной истории, то есть о такой истории, которая включает в себя не только чисто социальные, но и природные факторы [7].

6 Эта специфика общественных законов многим исследователям совершенно непонятна Поэтому они либо их совсем отвергают, либо сводят лишь к деятельности индивидов и отрицают их объективный характер.
7 Проблема единой истории природы и общества давно стояла в социальной философии. Так, еще в "Немецкой идеологии" Маркс и Энгельс писали, что "историю можно рассматривать с двух сторон, ее можно разделить на историю природы и историю людей. Однако обе эти стороны неразрывно связаны; до тех пор, пока существуют люди, история природы и история людей обусловливают друг друга" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 16).

50


На формирование общественных отношений огромное влияние оказывали (и оказывают) природные условия. Люди селились в местах, пригодных для жизни, их хозяйственная деятельность во многом определялась географической средой. Так, жители берегов рек и морей занимались рыболовством, тогда как в степных районах - скотоводством, земледелием и т.д. А в жизни горских народов центральное место отводилось охоте и скотоводству, так как горные районы почти не были пригодны для земледелия, но зато диких животных было в изобилии.


На Востоке (Китай, Индия), как известно, не было частной собственности на землю, что объяснялось в первую очередь климатическими условиями. Земледелие нуждалось в оросительных системах, а частные лица не имели ни средств, ни сил для строительства крупных каналов. Поэтому государство сосредоточивало в своих руках всю собственность на землю. Оно поддерживало в хорошем состоянии старые ирригационные системы и вместе с тем всячески стремилось к строительству новых. Поливное рисоводство средневекового Востока привело к экономическому превосходству над Западом.

Природные условия оказывают влияние и на формирование культуры, традиций, обычаев и т.д. У горских народов, например, традиции и обычаи (уважение к старшим, к женщинам, резкая реакция на оскорбительные выпады кого-нибудь, кровная месть и т.д.) во многом складывались под влиянием тяжелых природных условий.

Итак, природа является естественным фактором развития человечества и ее законы всегда будут проявляться в той или иной форме в собственно социальной организации людей. Но вместе с тем, как уже отмечалось, переход к социуму есть качественный скачок к иной форме движения - к социальной форме, несводимой к низшим формам движения материи. Законы общества и законы природы отличаются друг от друга как по характеру действий, так и по диапазону. Во-первых, законы природы более долговечны, чем законы общества. Во-вторых, законы природы есть законы стихийных сил, тогда как законы общества есть законы сознательной деятельности людей. Специфика их состоит в том, что они проявляются как законы-тенденции, пробивают себе дорогу через множество случайностей и массовых явлений. Кстати сказать, отсюда и трудности их изучения и исследования.

Общественные законы делятся на общие, частные и единичные. Общие законы действуют на протяжении всей человеческой истории (скажем, закон о решающей роли материального производства), частные охватывают определенные общественно-экономические формации (например, закон стоимости), единичные законы действуют на протяжении одной формации (закон промышленной резервной армии).

51

Поскольку общество - качественно новое образование, возникшее в ходе длительной эволюции природы, то необходимо прежде всего найти исходный пункт анализа взаимодействия природы и общества. В качестве такого исходного пункта выступает труд. Речь, конечно, идет о собственно человеческом труде, так как и животные "трудятся", но их "труд" проявляется в инстинктивной форме. Подлинным человеческим трудом занимаются лишь люди, наделенные сознанием и поступающие сознательно.

Маркс писал, что природа относится к первоначальным условиям производства, но сама она не может быть результатом производства. К естественным условиям труда Маркс причислял плодородие почвы, богатство рудников и т.д., а землю называл великой лабораторией, которая доставляет и средства труда, и материал труда, и место для жительства. Природа влияет на общественное развитие, но не играет в нем детерминирующей роли. В эпоху первобытного строя, длившегося десятки тысяч лет, в природе происходили заметные изменения, но от этого ход развития общества резко не менялся. "Если принять, - пишет А.А. Величко, - что время всей истории человечества равно около двух млн. лет, то можно видеть, что на палеолит приходится около 99,5% всего времени, т.е. три этапа плейстоцена. Между тем в течение этих трех этапов, когда общество переживает один, хотя, конечно, самый крупный и сложный, первоначальный этап своего развития - палеолит, в природе произошли колоссальные ритмические и направленные изменения. В голоцене же, когда сколько-нибудь резких изменений не происходило, в истории человеческого общества произошла смена всех остальных формаций вплоть до современных" [8].

8 Величко А.А. Природный фактор в истории первобытного человека. М., 1973. С. 229.


Отношение людей к природе проявляется по крайней мере в четырех формах: в форме производственного освоения природных ресурсов, медицинского, морального и эстетического наслаждения. Производственное отношение к природе является главным отношением, так как именно в процессе производства создаются материальные ценности, имеющие решающее значение для жизнедеятельности человека. Это отношение всегда будет играть важнейшую роль в функционировании любого общества. Оно способствует постоянному совершенствованию и развитию социума по восходящей линии. Оно есть средство производства и воспроизводства всей общественной жизни. Его невозможно прервать, потому что прервется и жизнь самого общества.

Медицинское отношение к природе, то есть отношение с точки зрения здоровья человека, проявляется прежде всего в том, что именно климатические условия обеспечивают нормальное биологичес-


52

кое функционирование человека, являющегося частью самой природы. Природа укрепляет здоровье людей, сохраняет их трудоспособность и продлевает жизнь. "Велик терапевтический эффект всего комплекса оздоровительных мероприятий, связанных с пребыванием на природе; тайна этого эффекта заключается не только в оздоровительном воздействии на тонус сердечно-сосудистой системы, обмен веществ и т.д., но в первую очередь в благоприятном влиянии на нервную систему" [9]. Чистый воздух, тишина, создаваемая благоприятной природной средой, овощи, фрукты, лекарственные растения и другие дары природы являются замечательным средством восстановления жизненных ресурсов.

Моральное отношение к природе проявляется в том, что постоянное общение, скажем, с животными делает нас более добрыми, гуманными, что в конечном итоге сказывается и на взаимоотношениях людей. Мы должны понимать, что наши меньшие братья нуждаются в нашей защите, что их бездумное уничтожение может привести к одичанию Земли и в конце концов и самих людей. И тогда исчезнет ноосфера и социальная форма материи.

Что касается эстетического отношения, то оно прежде всего проявляется в том, что красота природы придает нам необходимые силы, удовлетворяет наши духовные потребности, что в конечном итоге делает нас лучше. На это обращали внимание еще античные философы. Вот что говорит Сократ в диалоге Платона "Федр": "Клянусь Герой, прекрасный уголок! Этот платан такой развесистый и высокий, а разросшаяся, тенистая верба великолепна: она в полном цвету, все кругом благоухает. И что за славный родник пробивается под платаном: вода в нем совсем холодная, можно попробовать ногой. Судя по изваяниям дев и жертвенным приношениям, видно, здесь святилище каких-то нимф и Ахелоя. Да если хочешь, ветерок здесь прохладный и очень приятный; по-летнему звонко вторит он хору цикад" [10].

9 Алексеев В.П. Становление человечества. М., 1984. С. 452. 10 Платон. Соч.: В 3 т. М., 1970. Т. 2. С. 162.


Можно, конечно, и красоту природы превратить в объект наживы, то есть "испортить" чисто потребительским подходом к ней. Золото, серебро и другие ценные металлы, например, первобытным людям, не знавшим денег, доставляли лишь эстетическое наслаждение, и они не придавали никакого значения их стоимости. Но с возникновением товарного производства благородные металлы превратились в деньги, а сами благородные металлы теперь могут доставить нам эстетическое наслаждение лишь в музеях и алмазном фонде. И все же человек не сможет прожить без эстетического наслаждения красотами природы, да и сам он физически красив прежде всего благодаря своим природным данным.


53










§ 2. Современная эпоха и экологический кризис

В конце XX века человечество столкнулось с проблемами, от решения которых зависит его будущее. Речь идет о глобальных проблемах, к числу которых относятся проблемы войны и мира, экологии, здравоохранения, энергетических ресурсов и т.д. Сущность их состоит в том, что, во-первых, они касаются всех стран независимо от их общественного строя и уровня развития; во-вторых, они могут быть решены усилиями не одной страны, а, по крайней мере, большинства стран; в-третьих, они тесно взаимосвязаны и поэтому решение одной из них так или иначе касается и других.

Еще в недавнем прошлом в глобалистике главной проблемой считали проблему войны и мира. В настоящее время в связи с резким изменением международного политического и экономического климата отпала непосредственная ядерная угроза человеческой цивилизации, хотя пока существует атомное оружие, совершенствуются все виды вооружений, нельзя сказать, что глобальные военные конфликты раз и навсегда исчезли. Теперь на первое место вышли экологические проблемы.

Если ретроспективно проследить историю взаимоотношений общества и природы, то можно заметить, что полной гармонии в этих взаимоотношениях никогда не было. И чем ниже уровень развития производительных сил, тем выше роль природных условий в функционировании общества и тем меньше люди свободны от воздействия стихийных сил природы. В первобытном обществе, где труд носил примитивный характер, где уровень производительных сил чрезвычайно низок, природа, по выражению Маркса и Энгельса, противостояла людям как совершенно чуждая и неприступная сила, к которой люди относились совершенно по-животному. Но вместе с тем они вынуждены были подчиняться власти природы.

Это "животное отношение" проявляется прежде всего в том, что первобытные люди сами еще не отдавали себе отчета о разрушительных последствиях своей деятельности. Они совершенно спокойно уничтожали не только растительный, но и животный мир (во время охоты убивали животных больше, чем нужно было для прокормления рода или племени). "Вымершие к концу XIX века аборигены Тасмании, которых европейцы застали на стадии развития, соответствующей палеолиту, систематически выжигали растительность на огромных пространствах острова с целью создания более благоприятных условий для жизни и охоты" [11]. С одной стороны, это было


54

необходимо для более успешного развития производства, поскольку в результате выжигания растительности обрабатываемая площадь расширялась, что давало возможность получения большего количества продуктов. Но, с другой стороны, такое обращение с природой нередко вынуждало первобытные племена покидать насиженные места и переселяться в другие края, что часто сопровождалось болезнями и смертью.

11 Кабо В. Р. Первобытное общество и природа // Общество и природа. Исторические этапы и формы взаимодействия. М., 1981. С. 151.


Когда пишут об абсолютной зависимости первобытных людей от природы, то это не следует понимать в буквальном смысле слова. Они от нее зависели в том смысле, что не знали ее законов и потому не могли использовать их в своих интересах. Любое природное явление (засуха, наводнение и т.д.) они представляли как некую внешнюю силу, которую наделяли сверхъестественными атрибутами. Но первобытные люди в принципе удовлетворяли свои потребности. Только при этом следует учесть одно очень важное обстоятельство: их потребности соответствовали уровню развития их производительных сил. Потребности порождаются производством, а последнее имело очень ограниченный характер, поэтому и потребности были очень ограниченны. Люди широко пользовались готовыми продуктами природы, которых было вполне достаточно для того, чтобы в течение небольшого отрезка времени (несколько часов в день) собрать необходимое их количество для племени.

Хотя человек первобытной эпохи и не имел никакого представления о законах природы, тем не менее в своей практической деятельности он стремился к изменению природных условий в свою пользу. Он менял растительный мир обрабатываемой площади, создавал новые сорта растений, одомашнивал некоторые виды животных. В этой области, можно сказать, он совершил революцию: поставил себе на службу животных, многие из которых представляли угрозу для его жизни. Практическая деятельность человека учила его действовать в лучшем для производства материальных благ направлении, что в конечном счете приводило к росту производительности труда, к увеличению количества продуктов.

В условиях рабовладельческого общества человек от природы получает больше, чем в эпоху родового строя, ибо он больше производит, так как изменились производительные силы.

Еще больше эксплуатируется природа в эпоху феодализма. Никто не был заинтересован в том, чтобы бережно относиться к природным богатствам, к животному и растительному миру. Постоянная охота на животных сокращала их численность. Не способствовали улучшению окружающей природной среды междоусобные и межгосударственные войны. Сама культивация земли тоже подвергалась значительным изменениям, поскольку появились более совершен-

55

ные орудия производства. "Во второй половине VII века после рождества Христова северные крестьяне (речь идет о Европе. - Авт.) вслед за неведомым инициатором все чаще стали использовать совершенно новый вид плуга, оснащенного вертикальным лезвием для прорезания линии борозды, горизонтальным лемехом для отрезания почвы на ее глубине и отвалом, чтобы ее переворачивать.

Трение такого плуга о почву было столь велико, что для нормальной работы нужны были уже не два, а восемь волов. Поперечная вспашка уже была не нужна, и поля покрылись длинными бороздами.

Используя прежний плуг, крестьяне распределили землю между собой так, чтобы каждая семья получила поле, достаточное для ее обеспечения. Это и было предпосылкой производства. Но никто из крестьян не располагал восемью волами, и крестьяне стали объединять своих волов в большие упряжки, получая на долю каждого такое число вспаханных полос, которое соответствовало его вкладу. В итоге распределение земли основывалось уже не на нуждах каждой семьи, а скорее на силовых возможностях техники обработки земли. Отношение человека к почве основательно изменилось. Прежде он был частью природы, а теперь он стал ее эксплуататором" [12].

12 Линн Уайт-мл. Исторические корни нашего экологического кризиса // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. М., 1990, С. 194-195.


С наступлением капиталистического способа производства, повлекшего за собой индустриализацию общества, происходит резкое изменение отношения человека к природе. Миллионы гектаров земли используются для строительства заводов и фабрик, огромных городов. Интенсивно разрабатываются, добываются и используются полезные ископаемые: нефть, газ, каменный уголь, медь и т.д. Французский ученый Ф. Сен-Марк пишет, что французское общество с точки зрения материального благополучия "высоко ценит природное пространство, производящее материальные богатства, которые в свою очередь ухудшают и разрушают его. Но оно мало ценит его, а часто и вовсе не ценит в качестве источника нематериальных благ, сохраняющих целостность пространства. Охранять природу почти невыгодно для ее владельца; разрушая ее, он получает огромную прибыль" [13].

13 Сен-Марк Ф. Социализация природы. М., 1977. С. 35.


Современное общество переживает глубокий экологический кризис.

В связи с ростом эксплуатации природных ресурсов и дальнейшим загрязнением окружающей среды ресурсов возникла угроза гибели земной цивилизации. Тот же Ф. Сен-Марк пишет, что "четырехмоторный реактивный "Боинг", летающий по маршруту Па-


56

риж - Нью-Йорк, потребляет 36 тонн кислорода. Сверхзвуковой "Конкорд" использует при взлете свыше 700 килограммов воздуха в секунду. Мировая коммерческая авиация сжигает ежегодно столько же кислорода, сколько его потребляют два миллиарда человек. Для 250 миллионов автомобилей в мире требуется столько же кислорода, сколько его необходимо всему населению Земли" [14].

Человек неразумно вмешивается во все сферы природы, что приводит к резкому ухудшению ландшафта земли, многие животные либо совсем исчезли, либо находятся на грани исчезновения. Появление озоновых дыр свидетельствует о том, что может измениться не только биосфера, но и атмосфера Земли.

Большой ущерб природной среде наносится производством испытанием новых видов вооружений, прежде ядерного оружия. На само производство уходят десятки тысяч ценнейших полезных ископаемых, мирное использование которых дало бы огромную выгоду всем народам и государствам. А испытание ядерного оружия губительно сказывается на животном и растительном мире. "При взрыве ядерных боезарядов образуются вещества, обладающие высокой радиоактивностью. Сразу же после взрыва радиоактивные продукты устремляются вверх в виде раскаленных газов. По мере подъема они остывают и конденсируются. Их частицы оседают на капли влаги или пыль. Затем начинается процесс постепенного выпадения радиоактивных осадков на поверхность земли в виде дождя или снега... Через несколько недель или даже лет радиоактивные вещества, разносимые воздушными течениями, окажутся на тысячи километров от места их образования" [15]. Словом, жизнь полностью погибает там, где испытывается ядерное оружие, и оказывается под угрозой в других точках земного шара. Не только ядерное, но и неядерное оружие наносит огромный ущерб природной среде.

14 Сен-Марк Ф. Социализация природы. С. 63.
15 Вавилов A.M. Экологические последствия гонки вооружений. М., 1984. С. 58.


Чернобыльская авария 1986 года свидетельствует о том, к каким разрушительным последствиям может привести распространение радиоактивных веществ. Они отравляют атмосферу, растения, животных, человека. Словом, жизнь полностью погибает там, где появляются радиоактивные отходы.

Мы живем в эпоху глобализации, охватившей все стороны общественной жизни - экономическую, социальную, политическую, духовную и т.д. Глобализация еще больше обостряет экологический кризис, поскольку она не признает политических границ. Транснациональные корпорации, например, работают везде, где есть возможность получать огромную прибыль. При этом они мало заботятся о сохранении окружающей природной среды.


57

Поскольку природа выступает как единое целое, нанесение ущерба ей в том или ином регионе земного шара сказывается на всей планете. Скажем, нарушение экологического равновесия в Африке очень губительно не только для Черного континента, но и для других континентов. Чернобыльская авария произошла на территории Украины, но ее последствия сказались в тех регионах, которые отдалены от Чернобыля тысячами километров.

Мы требуем от природы столько, сколько она, по существу, не может дать, не нарушая своей целостности. Современные машины позволяют нам проникнуть в самые далекие уголки природы, изъять любые полезные ископаемые. Мы даже готовы вообразить себе, что нам все дозволено в отношении природы, поскольку она не может оказать нам серьезного сопротивления. Поэтому мы не задумываясь вторгаемся в природные процессы, нарушаем их естественный ход и тем самым выводим их из состояния равновесия. Удовлетворяя свои эгоистические интересы, мы мало заботимся о будущих генерациях, которым из-за нас придется столкнуться с огромными трудностями.

Таким образом, современная эпоха переживает глубокий экологический кризис. Общество вошло в антагонистическое противоречие с природной средой. Есть ли выход из этого тупика? Одни, будучи пессимистами, на этот вопрос отвечают отрицательно. Другие же, придерживаясь оптимистических позиций, отвечают утвердительно.

По мнению первых, длительная эволюция природы привела к возникновению разумной жизни на Земле, а теперь homo sapiens уничтожает своего родителя, но вместе с ним обрекает на погибель и себя. Вот что пишут Донелла Мидоуз, Деннис Мидоуз и Йорге,н Рандерс: "Если процессы демографического роста, индустриализации, загрязнения окружающей среды, производства продуктов питания и истощения природных ресурсов будут и в дальнейшем идти такими же темпами, планета достигнет предела своего репродуктивного потенциала примерно через сто лет. С большой вероятностью это приведет к внезапному неконтролируемому сокращению населения и снижению производственных мощностей" [16]. Вторые же считают, что современная ситуация особых тревог не вызывает, что люди рано или поздно найдут выход из трудного положения, создадут новые виды энергии, искусственную природу и тем самым смогут продолжать производить материальные и духовные ценности, приумножать богатства цивилизации.

16 Донелла Мидоуз, Деннис Мидоуз, Йорген Рандерс. За пределами допустимого: глобальная катастрофа или стабильное будущее? // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. Под редакцией В.Л. Иноземцева, 1999. С. 576.

58


На мой взгляд, нельзя быть абсолютным пессимистом, ибо пессимизм приводит к бездействию и в конечном итоге к фатализму. Но нельзя быть и безудержным оптимистом, так как такой оптимизм может успокоить людей и тем самым помешать им принимать какие-то оптимальные решения. Прежде всего, надо быть реалистом, объективно оценивать сложившуюся ситуацию и в соответствии с ней действовать. При этом нужно исходить из того, что без постоянного и непрерывного контакта с природой, без взаимодействия с ней общество просто-напросто погибнет. Поэтому речь должна идти не о том, чтобы перестать пользоваться природными ресурсами, чтобы полностью разорвать отношения "общество - природа", а о том, чтобы установить такие отношения, которые не наносили бы вреда ни природе, ни обществу. Нужно отныне руководствоваться формулой: "природа - общество - природа". Это значит, что общество взаимодействует с природой и одновременно восстанавливает ее. Современная цивилизация в состоянии это делать. Каждый человек должен осознать и понять, что его жизнь и благополучие полностью зависят от витальности природной среды. В конце концов он должен чувствовать, как выразился Хиггинс, рациональный страх, то есть страх, связанный с пониманием надвигающейся опасности. Такой страх есть источник подлинной смелости и ничего общего не имеет с патологическим и истерическим страхом, обрекающим людей на бездействие.

Мировое сообщество, и в первую очередь политики развитых стран, наносящих наибольший ущерб природной среде, должно заботиться о том, чтобы каждый человек, каждое государство учитывали не только личные, но и международные интересы. Я не думаю, как это иногда предлагается, что можно было бы сформировать какое-то мировое правительство, которому могли бы подчиняться все национальные государства и которое решало бы все глобальные проблемы, включая экологические. Слишком велика сила эгоизма, отрицающая общие интересы и абсолютизирующая частные. Но под эгидой ООН многого можно добиться.

В формировании экологического сознания особая роль принадлежит средствам массовой информации. Они должны меньше заниматься политиканством и больше бить тревогу, постоянно напоминать людям об угрожающей их жизни экологической опасности. У человека должно быть сформулировано такое экологическое сознание, которое автоматически будет реагировать на любые нарушения экологического равновесия. Человек постоянно будет учитывать необходимость защиты окружающей природной среды.

Ученые всего мира могут и обязаны создавать экологически чистую технологию для производства материальных благ, для выпуска высококачественных и экономичных машин. А государства прежде

59

всего должны ориентироваться не на высокую прибыль, а на такую прибыль, которая не губит природу, а способствует ее восстановлению. В свою очередь, мировому сообществу необходимо принимать строгие санкции против тех государств, которые наносят невосполнимый ущерб природе.

Можно возразить и сказать, что между должным и сущим огромная дистанция и что долженствование может остаться благим пожеланием. Это действительно так. Но важно показать, что возможно преодолеть экологический кризис. Если же мировая цивилизация проигнорирует эту возможность, то она погибнет и тем самым продемонстрирует свою неспособность к самосохранению и саморазвитию.














Лекция III
ОБЩЕСТВО КАК ЦЕЛОСТНАЯ СИСТЕМА

§ 1. Основные значения слова "общество"

Понятие "общество" - самое важное для всех социальных дисциплин, включая социальную философию, философию истории, социологию, историческую науку, или историологию, политическую экономию, культурологию и др. Поэтому в нем необходимо детально разобраться. Обращаясь к анализу смысла слова "общество", мы сразу же сталкиваемся с тем, что оно имеет не одно, а множество значений. Иначе говоря, существует не одно понятие общества, а несколько разных понятий, но выражаемых одним словом, что очень усложняем дело.

Не будем останавливаться на житейских, обыденных значениях этого слова, когда о человеке говорят, например, что он попал в дурное общество или вращается в великосветском обществе. Лишь упомянем об использовании слова "общество" как в быту, так и в науке для обозначения тех или иных общественных и прочих организаций: "Общество соединенных славян", "Южное общество", "Философское общество", "Общество охраны памятников истории и культуры", "Общество взаимного кредита", общества любителей кошек, собак, акционерные общества и т.п.

Если оставить все это в стороне, то выяснится, что в философской, социологической и исторической литературе термин "общество" используется, по меньшей мере, в пяти, хотя и связанных между собой, но все же разных смыслах.

Первое и, пожалуй, самое важное значение термина "общество" - отдельное, конкретное общество, являющееся относительно самостоятельной единицей исторического развития. Этот смысл слова "общество" очень часто не отличают от другого его значения - общества вообще, в котором выражается то общее, что присуще всем конкретным отдельным обществам, независимо от их типа, индивидуальных особенностей, времени существования и т.п. А отличать эти два смысла слово "общества" крайне необходимо для любого обществоведа.

Выделение отдельного конкретного общества позволяет поставить вопрос о том, имеет ли общество самостоятельное существование или его бытие есть производное от существования составляющих его индивидов. С самого начала теоретического подхода к исследованию общества в философской и исторической мысли существовали два основных ответа на этот вопрос.

61

Один из них заключался в том, что общество представляет собой простую совокупность, сумму индивидов. Поэтому единственными реальными объектами социального исследования являются люди. Никаких других не существует. Такую точку зрения нередко называют социологическим номинализмом. Подобного рода взгляд нашел свое предельно четкое выражение, например, в одном из мест работы известного русского историка, историософа и социолога Н.И. Кареева (1850-1931) "Введение в изучение социологии" (1897). Последний писал: "Личность есть единственное реальное существо, с которым имеет дело социология. Народы или отдельные классы одного и того же народа суть собирательные единицы, состоящие из отдельных личностей" [1].

Сходного взгляда придерживался известный немецкий социолог М. Вебер (1864-1920). Наиболее четко он изложен в работе "Основные социологические понятия". "Для других (например, юридических) познавательных целей или для целей практических, - писал он, - может быть, напротив, целесообразно или даже неизбежно рассматривать социальные образования ("государство", "ассоциацию", "акционерное общество", "учреждение") совершенно также, как отдельных индивидов (например, как носителей прав и обязанностей или как субъектов совершающих релевантные в правовом отношении действия). Для понимающей социологии, интерпретирующей поведение людей, эти образования - просто процессы и связи специфического поведения отдельных людей, так как только они являют собой понятных для нас носителей осмысленных действий" [2].

1 КареевН.И. Введение в изучение социологии. СПб., 1897. С. 103. См. также С. 104.
2 Вебер М.. Основные социологические понятия // Избранные произведения. М., 1990. С. 614.


Подобная точка зрения и сейчас имеет много сторонников. Для экономии ограничимся одним лишь высказыванием Д. Антисери и Л. Инфантино, которым открывается их предисловие к сборнику работ известного австрийско-американского экономиста Ф.А. фон Хайека (1899-1992) "Познание, конкуренция и свобода. Антология сочинений". "Не существует ни классов, ни общества как такового, - пишут они, - существуют лишь индивиды. Социальные науки (социология, экономика, историография, антропология и т.п.) имеют дело с коллективными понятиями, как государство, нация, партия, революция, капитализм, общество и т.д. Два крупных направления мысли отражают коллективистскую традицию интерпретации таких понятий и индивидуалистскую традицию. Коллективисты (Сен-Симон, Конт, Гегель, Маркс, неомарксисты, структуралисты) утверждают, что коллективистским понятиям соответствует некая определенная реальность, автономная и независимая от людей: общество, партии, классы в качестве реальных


62

образований лепят индивидов, а ученый обязан искать и описывать законы развития этих субстанций. Сторонники методологического индивидуализма (А. Смит, Д. Юм, К. Поппер, Хайек - ближе к нам Р. Будон) утверждают, что коллективным понятиям не соответствует никакая специфическая реальность. Классов, обществ, партий, ни даже вооруженных сил не существует. Есть только индивиды. Только индивиды думают и действуют. В этом состоит теоретическое ядро методологического индивидуализма" [3].

Ни названные выше авторы, ни другие сторонники данного взгляда никогда не могли провести его до конца последовательно. В другом месте той же самой названной выше книги Н.И. Кареев утверждал: "Общество не есть простая совокупность личностей, находящихся в психическом и практическим взаимодействии, но целая система этих взаимодействий, в коей последние получают известные постоянные формы, известную организацию" [4]. Тем самым фактически он переходил на совершенно иную позицию.

Суть второго ответа на поставленный выше вопрос как раз и заключается в том, что общество, хотя и состоит из индивидов, но ни в коем случае не представляет собой их простой совокупности. Оно есть целостное образование, имеющее свою жизнь, не сводимую к существованию составляющих его людей, особый субъект, развивающийся по собственным, только ему присущим законам. Подобную точку зрения нередко именуют социологическим реализмом. Такой взгляд в достаточно четко проявился уже в труде великого древнегреческого философа Аристотеля (384-322 до н.э.) "Политика". "Итак, очевидно, - писал он, - государство существует по природе и по природе предшествует каждому человеку; поскольку последний, оказавшийся в изолированном состоянии, не является существом самодовлеющим, то его отношение к государству такое же, как отношение любой части к своему целому" [5].

3 Хайек Ф.А. фон. Познание, конкуренция и свобода. Антология сочинений. СПб., 1999. С. 43.
4 Кареев Н.И. Указ. соч. С. 295-296.
5 Аристотель. Политика // Соч. В 4 тт. М., 1983. Т. 4. С. 379.


Перед теми исследователями, которые рассматривали общество как единое целое, не сводимое к сумме составляющих его индивидов, с неизбежность вставал вопрос об основе его целостности. И решить его было далеко не просто, что можно наглядно видеть на примере убежденного сторонника социологического реализма известного французского социолога Э. Дюркгейма (1858-1917).

Он настаивал на том, что общество представляет независимую от индивидов, внеиндивидуальную и надындивидуальную реальность. Эта особого рода реальность, не сводимая к другим ее видам,


63

включена в универсальный природный порядок. Социальная реальность столь же устойчива и основательна, как все другие виды реальности, и соответственно, так же как и они, развивается по определенным законам.

На естественно возникавший вопрос о природе этой социальной реальности Э. Дюркгейм прямого ответа не давал. Но так как он с самого начала своей научной деятельности настаивал на духовном характере всех социальных явлений (включая экономические), то получалось, что эта реальность была в сущности духовной. Объяснить, каким образом духовная реальность могла быть независимой от людей, Э. Дюркгейм оказался не в состоянии. И в результате, начав с резкой критики психологизма, с подчеркивания внешнего и принудительного характера социальных фактов, он в последующем все в большей и большей степени стал склоняться к психологическому их объяснению.

Истоки социальной целостности искали в духовной сфере и многие другие мыслители. Делая это, они в то же время не могли не видеть, что если понимать духовную жизнь общества как психическую, душевную жизнь составляющих его людей, то это с неизбежностью приведет к переходу на позиции социологического номинализма. Попытки преодолеть субъективизм в понимании душевной жизни как основы общества вели некоторых из них к объективному идеализму и даже к религии.


Для настоящих ученых это было неприемлемо. Стремление найти действительную объективную основу общества издавна толкало мыслителей, придерживавшихся социологического реализма, к поискам аналогий между обществом и животным организмом, а иногда и к стремлению уподобить общество биологическому организму. Такие попытки начались еще в античную эпоху и продолжались в последующее время.

Но достаточно широко термин "организм" в применении к обществу стал использоваться лишь с 40-х годов XIX в. Одним из первых это сделал основоположник философии позитивизма О. Конт (1798-1857). Последний отнюдь не отождествлял общество с биологическим организмом. Ему важно было лишь подчеркнуть, что общество есть целостное образование, особый субъект эволюции. И чтобы подчеркнуть отличие общества от животного организма он называл его не просто организмом, а социальным организмом. Термин "социальный организм" был подхвачен другим известным философом-позитивистом и социологом Г. Спенсером (1820-1903). Главным для него было "уподобление общества живому телу" [6] с

64

целью обоснования мысли о том, что общество не есть простая совокупность людей, а нечто целое, несводимое к сумме составляющих его индивидов. "...В социальном организме, - писал он, - как и в индивидуальном, является жизнь целого, совершенно отличная от жизней отдельных единиц, хотя и слагающаяся из этих последних" [7].

6 Спенсер Г. Социальный организм // Г. Спенсер. Научные, политические и философские опыта. СПб., 1866. Т. 1. С. 427. 64
7 Спенсер Г. Основания социологии. СПб., 1898. С. 284.


В 70-х годах XIX в. появляется своеобразная школа в социологии, пытающаяся не просто провести аналогию между обществом и биологическим организмом, но в значительной степени, если не полностью отождествить их. Она получила название "органической школы", или "органического направления".

Последний термин нередко употребляется для обозначения всего течения, сторонники которого рассматривают общество как единое целое образование. И если "органическая школа" скоро потеряла популярность, ибо выяснилось, что общественные связи качественно отличны от биологических, то органическое направление в широком смысле слова в конце концов восторжествовало в общественной науке. Взгляда на общество как на особое органическое целое, не сводимое к сумме составляющих его индивидов, придерживается сейчас большинство обществоведов.

Выявление многозначности слова "общества" настоятельно требует закрепление за каждым его смыслом особого термина. Для обозначения общества в первом, исходном его значении, отдельного конкретного общества будет использоваться термин "социально-исторический, или социоисторический организм" (сокращенно - "социор").

Социоисторический организм есть отдельное конкретное общество, которое представляет собой относительно самостоятельную единицу исторического развития. Каждый социоисторический организм локализован во времени и пространстве. Он занимает определенную территорию. Он когда-то возник, а многие родившиеся в свое время социоисторические организмы давно уже исчезли, ушли с исторической сцены.

Понятие социоисторического организма необходимо для всех общественных наук, но особенно оно важно для историологии. Именно социоисторические организмы являются главными, первичными субъектами истории и одновременно основными объектами исторического исследования. Историки, прежде всего, пишут историю Ассирии, Урарту, Византии, Японии, Англии, Франции, России и т.п.

Каждый социально-исторический организм составляют люди, подчиненные одной публичной власти. Границы социально-исторического организма есть границы публичной власти. В применении к классовому обществу социорные границы, как правило, совпадают с государственными границами.

65


Сам термин "государство" имеет два основных смысла. Одно значение - определенный аппарат власти, аппарат принуждения. Другое - достаточно четко отграниченная населенная людьми территория, находящаяся под властью одной определенной государственной машины. Именно такой смысл вкладывают в это слово, когда называют число государств в Европе, Азии, Африке, Америке, вообще в мире и т.п. Термин "государство" именно в этом втором смысле широко используется в исторической и вообще обществоведческой литературе для обозначения социоисторических организмов классового общества.

Однако государство во втором значении этого слова не всегда совпадает с социоисторическим организмом. Когда в результате походов Александра Македонского (IV в. до н.э.) возникла грандиозная держава, простиравшаяся от вод Нила до берегов Инда, она отнюдь не представляла собой единого социоисторического организма. Это был конгломерат социоисторических организмов, объединенных лишь наличием общего властителя. Поэтому совершенно неудивительно, что после смерти Александра его держава сразу же распалась на несколько самостоятельных государств.

Чтобы объединенные под одной властью социоисторические организмы срослись и образовали один социор, нужно время, неодинаковое для организмов разного типа. Иногда такое срастание вообще не происходит. Так, например, Британская колониальная империя никогда не представляла собой единого социоисторического организма. В определенной степени это было связано с тем, что эта империя не была единым государством. Великобритания продолжала сохраняться как особое государство со своим собственным особым гражданством и после образования империи. Последняя представляла собой конгломерат социоисторических организмов, один из которых был господствующим (метрополия), а остальные подчиненными (колонии). Такого рода историческое образование можно назвать державой.

То, что колонии были особыми социоисторическими организмами, отнюдь не означает, что они были особыми государствами. Особым государством в составе Британской империи была лишь Великобритания. Точно так же обстояло дело с Испанской, Португальской, Голландской, Французской колониальными империями. В этом отношении все они отличались от Российской империи, которая была единым государством и единым социоисторическим организмом.

Несмотря на определенные исключения, в классовом обществе в общем и целом существовало соответствие между государствами и

66

социоисторическими организмами. Разделение одного государства на несколько самостоятельных государств рано или поздно вело к образованию нескольких социоисторических организмов. Например, на территории Германии после окончания Второй мировой войны возникло два самостоятельных государства - Германская Демократическая Республика (ГДР) и Федеративная Республика Германия (ФРГ). Соответственно образовалось и два социоисторических организма, которые при этом принадлежали двум разным социально-экономическим типам.

Но если государственное, политическое объединение может произойти быстро, то процесс срастания нескольких ранее самостоятельных социоисторических организмов может затянуться надолго. В октябре 1990 г. ГДР прекратила свое существование и вошла в состав ФРГ. Вновь возникло единое германское государство. Но процесс срастания западногерманского и восточногерманского социо-ров полностью не завершился и до сих пор. В значительной степени он был замедлен их социально-экономической разнотипностью.

На земле с момента появления людей всегда существовало множество социально-исторических организмов. В большинстве случаев соседние социоры были тесно связаны между собой. И это позволяет перейти ко второму значению термина "общество".

Говоря об обществе, нередко имеют в виду не один социально-исторический организм, а целую группу, целую пространственно ограниченную систему социоисторических организмов (социорную систему). Говорят ведь не только об английском, французском, польском обществах, но и об обществе Западной Европы, обществе Ближнего Востока и т.п. И такие региональные системы социоисторических организмов тоже являются объектами изучения историков. Последние пишут труды не только по истории Египта, Венгрии, Бельгии, но и по истории Западной Европы, Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и т.п.

Границы классовых социоисторических организмов являются более или менее определенными, ибо совпадают с государственными. Иначе обстоит дело с границами региональных систем социоисторических организмов. Разные историки проводят их по-разному. Одни включают тот или иной социор в данную региональную систему, другие, наоборот, исключают. И обычно это никак не обосновывается. Далеко не одинаково, например, проводятся историками границы Западной Европы.

Между социоисторическими организмами и их системами не существует абсолютной, непроходимой грани. Система социоисторических организмов может превратиться в единый социоисторический организм, а последний может распасться на множество самостоятельных социоров. Примеров тому - масса.

67

В конце IV тысячелетия до н.э. в междуречье Тигра и Евфрата возникло множество небольших шумерских городов-государств, каждый из которых был вполне самостоятельным социоисторическим организмом. Эти социоисторические организмы, среди которых особо выделялись Ур, Урук, Киш, Лагаш, Умма, образовывали более или менее целостную систему. В конце Ш тыс. до н.э. все Двуречье было объединено под властью Саргона. Возникло единое государство - Аккадское царство, а вслед за ним единый социоисторический организм, охватывавший, по меньшей мере, значительную часть Месопотамии.

В отличие от Двуречья в долине Нила классовое общество возникло в виде крупного социоисторического организма - Раннего, а затем Древнего (Старого) царства Египта. Этот возникший в конце IV тыс. до н.э. крупный социоисторический организм в XXIII в. до н.э. распался. Наступил Первый переходный период. Номы, которые ранее были частями одного социоисторического организма, превратились в самостоятельные социоры.

Таким образом, на территории Египта на месте крупного социоисторического организма возникла система мелких социоисторичес-ких организмов. Между всеми этими небольшими социорами сохранялись тесные отношения. Все египтяне по-прежнему говорили на одном языке и имели общую культуру. Все это дает основания для выделения такого рода системы социоисторических организмов в особый тип. Такого рода совокупность социоров можно назвать гнездовой системой. К числу гнездовых систем социоисторических организмов относится и описанная выше совокупность шумерских городов-государств.

Первый переходный период длился в Египте до XXI в. до н.э., когда гнездовая система социоров превратилась в новый единый социоисторический организм - Среднее царство. Во второй половине XVIII в. до н.э. произошел новый распад общеегипетского социоисторического организма. Второй переходный период длился до начала XVI в. до н.э., когда в долине Нила возник третий по счету общеегипетский социоисторический организм - Новое царство. В середине XI в. до н.э. и он распался.

Такого рода явления характерны не только для Древнего Востока. В середине XIV в. н.э. Северо-Восточная Русь и Северо-Западная Русь вместе взятые представляли собой гнездовую систему социально-исторических организмов. В нее входили Великое княжество Московское, Великое княжество Тверское, Великое княжество Ни-жегородско-Суздальское, Великое княжество Рязанское, Новгородская и Псковская земли. К концу XV - началу XVI вв. все они были объединены под властью Москвы. Возникло единое государство и соответственно единый социоисторический организм, получивший в дальнейшем название России.

68

Соотношение общества во втором смысле - системы социоисторических организмов - и общества в первом смысле - социоисторического организма - есть соотношение целого и части. Вполне понятно, что целостность системы социально-исторических организмов может быть весьма различной. Неодинакова и степень самостоятельности историй составляющих ее социоисторических организмов.

Несколько региональных систем социоисторических организмов могли в свою очередь образовывать социорную систему более высокого порядка (социорную сверхсистему). Не исключено существование и еще более широких объединений. И каждая из социорных систем любого иерархического уровня тоже была субъектом исторического процесса.

Предельной системой при этом была бы, конечно, такая, которая бы включала в себя все социально-исторические организмы без исключения. Такая система существовала не всегда, но совокупность всех не только существующих, но и существовавших социоисторических организмов тоже всегда именовалась обществом. Это еще одно, третье по счету, значение слова "общество".

Третье значение термина "общество" - все существовавшие и существующие социально-исторические организмы вместе взятые. Для передачи данного смысла этого слова обычно употребляется словосочетание "человеческое общество в целом", а иногда и слово "человечество". Но последнее имеет и несколько других значений. Под "человечеством" могут понимать всю совокупность людей без учета их принадлежности к тем или социорам, а иногда и просто биологический вид.

Человеческое общество в целом тоже является объектом изучения исторической науки. Историки пишут работы, посвященные не только историям отдельных социоисторических организмов и их систем, но и всемирной, или мировой истории. По отношению к человеческому обществу в целом отдельные социоисторические организмы и их системы выступают как его части.

Четвертое значение термина "общество" - общество вообще, безотносительно к каким-либо конкретным формам его существования. Общество в таком смысле данного слова не является и не может являться объектом исторического исследования, ибо оно как таковое, как самостоятельное явление не существует. Это, отнюдь, не значит, что общество вообще совсем не имеет бытия. Оно, безусловно, существует в исторической реальности, но существует не самостоятельно, не само по себе, а лишь как то объективное общее, что присуще всем без исключения социально-историческим организмам.

Отношение социоисторического организма и общества вообще есть отношение отдельного и общего. И как всякое общее, общество

69

вообще реально существует, но не само по себе, а только в отдельном и через отдельное. Этим отдельным, в котором существует общество вообще, являются социоисторические организмы. Понятие "общество вообще" не является произвольной мыслительной конструкцией. Оно имеет объективное содержание, ибо фиксирует объективное общее, присущее всем социоисторическим организмам без исключения.

Социоисторических организмов существовало и существует огромное количество. Разобраться в этом множестве невозможно без классификации социоисторических организмов, без их подразделения на классы, типы. Создавались и создаются самые различные типологии социоисторических организмов. И для обозначения конкретного типа общества, или, что то же самое, общества вообще определенного типа также применяется слово "общество".

Когда под обществом понимается общество вообще определенного типа, то к слову "общество" добавляют прилагательное, обозначающее его тип. Примерами могут послужить словосочетания: "первобытное общество", "феодальное общество", "капиталистическое общество", "традиционное общество", "индустриальное общество", "постиндустриальное общество" и т.п. Каждое из таких словосочетаний обозначает тип общества, выделенный по тому или иному признаку или по совокупности тех или иных признаков.

Если социально-исторический организм есть отдельное, то общество вообще определенного типа безусловно есть общее, но такое, которое представляет собой разновидность более широкого общего, а именно общества вообще. Иначе говоря, общество вообще определенного типа есть не что иное, как вид, тип общества, есть особенное общество. Конкретный социоисторический организм, общество вообще определенного типа и общество вообще соотносятся как отдельное, особенное и всеобщее.

Общество вообще определенного типа как таковое, то есть как особое самостоятельное явление, не существует. На этом основании некоторые исследователи утверждают, что феодальное общество вообще, капиталистическое общество вообще и т. п. представляют собой чистые мыслительные конструкции, что они существуют только в сознании ученых, но не на грешной земле [8].


8 См., например: Гуревич А.Я. К дискуссии о докапиталистических формациях: формация и уклад // Вопросы философии. 1968. № 2. С. 118-119.


Бесспорно, конечно, что, например, понятие "феодальное общество", как и любые другие понятия, включая не только научные, но и обыденные ("кошка", "стол", "дом" и т.п.), имеет бытие только в сознании. Но это понятие фиксирует то фундаментально общее, что присуще всем феодальным социоисторическим организмам. И это


70


общее существует не только в мыслях исследователя, но и вне его сознания. Но если в исторической реальности оно существует в социоисторических организмах данного типа как их существенное тождество, как их глубинная сущность, то в сознании историка это общее выступает в "чистом" виде, в форме "чистого", идеального феодального социоисторического организма.

Конечно, этот идеальный феодальный социор является мыслительной конструкцией, но такой, в которой находит свое выражение фундаментальное общее, присущее всем реальным феодальным социоисторическим организмам. Это фундаментальное общее между всеми феодальными социально-историческими организмами столь же не зависит от сознания исследователя, как не зависят от его сознания отдельные феодальные социоры, в которых оно проявляется.

Создание понятия "феодальное общество" представляло собой важный шаг по пути выявления реального общего между всеми социально-историческими организмами данного типа, по пути познания их реальной, объективной сущности. Все сказанное о понятии "феодальное обществе" в той или иной степени относится и к другим подобного же рода понятиям.

Бывает так, что все социоисторические организмы определенного типа образуют одну и только одну региональную систему. В таком случае обозначение определенного типа общества может совпадать с названием данной системы социоров. Например, под античным обществом понимают одновременно и (1) систему античных социально-исторических организмов, сложившуюся в Средиземноморье в I тыс. до н.э., и (2) общество античного типа вообще.













§ 2. Два основных вида социоисторических организмов

Из всех, выделенных выше, пяти значений слова "общество" исходным и самым важным является понятие социоисторического организма. Поэтому существует настоятельная необходимость в его детальном анализе.

Социально-исторические организмы могут быть подразделены на типы по разным признакам, носящим содержательный характер: по социально-экономическому строю (рабовладельческие, феодальные и т.п. общества), доминирующей сфере экономики (аграрные, индустриальные и постиндустриальные общества), форме правления (монархии и республики), политическому режиму (авторитарные и демократические общества), господствующей конфессии (христианские, исламские, языческие страны) и т.п.

Но, кроме деления на подобного рода типы, существует подразделение социоисторических организмов на два основных вида по

71

признаку, относящемуся к их форме, а именно, - по способу их внутренней организации. То обстоятельство, что общества могут быть организованы по-разному, было подмечено еще в XIX в.

Одним из первых обратил на это внимание немецкий исследователь античности Б.Г. Нибур (1776-1831). Ему принадлежит заслуга в постановке вопроса о природе такого института, каким является род. В трехтомной "Римской истории" (1811-1832) он нарисовал картину смены общества, основанного на родовом принципе, обществом с государственной организацией, базирующемся на территориальном делении. И римляне, по Нибуру, не исключение. Родовое устройство общества сменилось территориальным и у древних греков.

Английский юрист и историк права Г.Дж.С. Мейн (Мэн) (1822- 1888) в работах "Древнее право: Его связь с древней историей общества и его отношение к современным идеям" (1861) и "Лекции по ранней истории институтов" (1875) говорил уже не о тех или иных конкретных обществах, а об обществах вообще. Он проводил различие между обществами, основой которых является родство, и обществами, в основе которых лежит земля, территория.

Эта идея была в дальнейшем разработана великим американским этнологом Л.Г. Морганом (1818-1881) в его труде "Древнее общество" (1877). Последний достаточно четко выделил два типа, или, как он выражался, два "плана" общества, которые совершенно различны по своим основаниям.

"Первый по времени, - писал он, - основан на личности и чисто личных отношениях и может быть назван обществом (societas)... Второй план основывается на территории и частной собственности и может быть назван государством (civitas)... Политическое общество организовано на территориальных началах, и его отношение к личности и собственности определяется территориальными отношениями... В древнем обществе этот территориальный план был неизвестен. Появление его составляет пограничную линию между древним и современным обществом" [9]. Л.Г. Морган связывал первый тип общества с первобытностью, второй - с цивилизованным, или классовым обществом.

9 Морган Л. Г. Древнее общество. Л., 193.4. С. 7.


Утверждение, что социоисторические организмы только второго из двух выделенных типов базируются на территории, вызывал и вызывает возражения. Первобытные общины, долгое время являвшиеся единственными социоисторическими организмами, бесспорно, всегда были связаны с определенной территорией. В эпоху перехода от первобытного общества к классовому, то есть в предклассовом обществе, возникли более сложные социоисторические


72

организмы, состоявшие из нескольких общин. Одну из их разновидностей принято именовать племенем. Классическим примером последнего являются описанные Л.Г. Морганом племена ирокезов: сенека, кайюга, онондага, могауки, онейда. Каждое из подобного рода племен тоже имело свою территорию. Понятия общинной и племенной территории повсеместно употребляются в этнологической и исторической литературе.

Бесспорно, что все конкретные отдельные общества были связаны с той или иной территорией. И социоисторические организмы названных двух типов различались вовсе не наличием или отсутствием у них территории, а принципами, лежавшими в основе их организации, что предопределяло разное их отношение к территории.

Общество всегда состоит из людей. Но, как уже указывалось, оно никогда не является простой их совокупностью. Люди образуют общество постольку, поскольку они включены в определенную систему отношений, которые принято именовать общественными. Поэтому общество прежде всего есть определенная система общественных отношений, в которой живут люди.

Каждый социоисторический организм есть отдельное конкретное общество, то есть определенным образом ограниченная система отношений, существующая рядом с другими такими же ограниченными системами. Вполне понятно, что оно включает в себя ограниченное число людей, которые живут опять-таки на ограниченной территории. Самой важной является проблема отграничения людей, составляющих один социоисторический организм, от людей, входящих в состав других, то есть проблема социорной границы. Как уже указывалось, эта граница всегда есть граница публичной власти. Члены одного социора находятся под главенством одной власти, члены другого - под эгидой другой.

Возможны два основных способа проведения границы между социально-историческими организмами.

Начнем с социоисторических организмов второго, более позднего вида, ибо они более понятны современному человеку, живущему в социорах именно подобного рода. Граница такого социоистори-ческого организма - это граница, отделяющая территорию, которую он занимает, от территорий, на которых расположены соседние социоры. Данная граница в большинстве случаев является одновременно и государственной. Границы государства, как известно, обычно более или менее четко маркируются. Метками являются природные объекты (реки, холмы и т.п.) или искусственно созданные для этой цели предметы (пограничные столбы, валы и т.п.). Все люди, проживающие на территории данного государства, входят - если оно не представляет собой державу - в состав данного социоисторического организма.

73

Территориальными являются не только внешние границы такого социоисторического организма, но и границы между частями, на которые он делится. Все эти части занимают определенные места в пространстве, являются территориальными единицами. Пространственным является и порядок расположения этих подразделений. Короче говоря, социоисторические организмы такого типа пространственно организованы, имеют фиксированную территориальную структуру, обычно носящую иерархический характер. Так, например, Российская империя подразделялась на губернии, те - на уезды, а последние - на волости.

Неотделимость социоисторического организма такого вида от территории, которую он занимает, находит свое совершенно отчетливое выражение в том, что его название может быть только территориальным: Франция, Болгария, Турция и т.п. Такого рода социоисторические организмы в последующем будут называться геосоциальными организмами (геосоциорами). Как уже указывалось, геосоциальные организмы в исторической и вообще обществоведческой литературе чаще всего именуются государствами. Другое слово, используемое для обозначения геосоциора, - "страна". Слово "страна" используется для обозначения любого из ныне существующих геосоциальных организмов. Странами называют не только США, Португалию, Италию, но и Люксембург, Кувейт, Лесото, Белиз и даже Андорру. Сложнее обстоит дело с применением этого термина по отношению к прошлому.

Как уже отмечалось, в определенные периоды истории Древнего Египта области, на которые он подразделялся, а именно номы, были вполне самостоятельными социоисторическими организмами. Однако историки никогда не называют их странами. Страной они называют только весь Египет в целом, даже применительно к тем периодам, когда он был не единым социоисторическим организмом, а системой геосоциальных организмов.

Никто из историков не называет страной ни Великое княжество Московское, ни Великое княжество Рязанское даже применительно к XIV в., когда они были самостоятельными геосоциальными организмами. А для обозначения Северной (Северо-Восточная + Северо-Западная) Руси в целом слово "страна" нередко применяется. Таким образом, слово "страна" обычно не применяется для обозначения геосоциальных организмов, входящих в состав той или иной гнездовой их системы. Но сами эти системы в целом нередко именуются странами.

В целом же в использовании слова "страна" применительно к прошлому носит во многом условный характер. Ведь оно никогда не подвергалось историками теоретическому анализу. В употреблении этого слова огромную роль играет традиция. Если в XIX и XX веках

74

на той или иной территории существовал один геосоциальный организм, то ее называют страной и в применении к тем эпохам, когда это пространство была раздроблено на множество самостоятельных социально-исторических организмов. Поэтому слово "страна" не может считаться точным научным термином, что, конечно, не исключает его использования. В дальнейшем изложении под страной будет пониматься только геосоциальный организм.

Когда мы сталкиваемся с геосоциальным организмом, то особенно бросается в глаза уже отмеченный выше факт: хотя общество всегда состоит из людей, оно никогда не представляет собой простой их совокупности. Общество прежде всего - особое объективное образование, определенная система отношений. Когда речь идет о геосоциальном организме, то он есть такая система общественных отношений, которая намертво спаяна с определенным участком земной территории и в этом смысле представляет собой определенную территориальную единицу. Ни сам геосоциальный организм в целом, ни составные его части в принципе не способны передвигаться с места на место. Но люди, входящие в состав геосоциора, вполне понятно, могут свободно перемещаться по всей его территории, а также покидать его пределы.

Результатом является определенное противостояние геосоциального организма как такового, с одной стороны, и людей, входящих в его состав, с другой. В этом противопоставлении геосоциальный организм выступает только как пространственно организованная система общественных отношений, а люди, входящие в его состав, лишь как простая совокупность индивидов, проживающих на его территории, то есть как его население.

Конечно, нет и не может быть страны без населения, но, тем не менее, страна и ее население всегда представляют собой два разных явления. Совокупность людей, входящих в геосоциальный организм, всегда выступает как нечто качественно отличное от него самого. Одно дело - сам геосоциальный организм, страна, государство, другое - население геосоциального организма, страны, государства.

Иначе, чем геосоциальные, были организованы социоисторические организмы первого, более древнего, вида. Хотя каждый из них всегда занимал определенную территорию, однако границы этой территории не были его собственными границами. Люди, входящие в его состав, были отграничены от всех остальных иным способом. Каждый такой социоисторический организм представлял собой своеобразный союз индивидов с четко фиксированным личным членством.

Существовали правила, которые определяли принадлежность человека именно к этому, а не иному союзу, именно к этому, а не иному социоисторическому организму. Тот или иной человек становился

75

членом этого союза обычно в силу связи, существовавшей между ним и человеком, который к моменту его рождения уже состоял в данном союзе.

Главным принципом членства в таком социоисторическом организме было родство, причем не биологическое, а социальное [10]. Если этот организм был невелик, то, по крайней мере, его ядро всегда состояло из родственников. В число их можно было попасть не только в силу происхождения, но и путем адопции (усыновления или удочерения). Другой способ вхождения в такой социор - вступление в брак с его членом.

10 O природе родства см.: Семенов Ю.И. Происхождение брака и семьи. М., 1974.


Когда социоисторический организм был невелик, существующие правила прямо определяли принадлежность человека к нему. Крупные социоисторические организмы были подразделены на части. Иногда существовала многоступенчатая лестница такого рода подразделений. Число этих единиц и их взаимные отношения также были в достаточной степени фиксированы. Существующие в таком обществе правила определяли принадлежность человека к низшей структурной единице, например, подразделению рода, тем самым к данному роду и тем самым к племени, в состав которого входил этот род.

Единицы, на которые подразделялся такой крупный социоисторический организм, могли быть локализованы. Однако пространственные отношения между ними не составляли структуру социора, частями которого они являлись. Социоисторический организм такого типа был организован по принципу формального членства: членства отдельных людей и членства групп. В результате он выступал просто как определенная организованная совокупность людей.


Конечно, и в данном случае, как и в случае с любым обществом, существовало определенное различие между социоисторическим организмом и его человеческим составом. Оно выражалось хотя бы в том, что не всякое деление этого состава обязательно было и делением общества. Не общество само по себе, а лишь его людской состав подразделялся на детей и взрослых, на мужчин и женщин.

Социоисторический организм, возникнув, мог существовать очень долго. Особенно это относится к геосоциорам, возраст которых нередко исчислялся многими веками. Но продолжительность жизни каждого члена общества весьма ограничена. Поэтому неизбежна постоянная смена членов общества, постоянное обновление его человеческого состава. Состав общества постоянно обновлялся, но само оно сохранялось как таковое.

Однако в отличие от геосоциального организма, в социоисторическом организме рассматриваемого типа его человеческий состав


76

не выступал как особое, противостоящее ему явление, как его население. В применении к социоисторическому организму данного типа можно говорить о его человеческом составе, но нельзя - о его населении. Люди не населяют такой социоисторический организм, они его составляют.

Это отнюдь не означает, что к периоду доклассового общества термин "население" вообще не применим. Говорить о населении в применении к этой эпохе, разумеется, можно, но только о населении не тех или иных социоисторических организмов, а тех или иных территорий, регионов и т.п.

Если мы все же попытаемся использовать слово "население" в применении к социально-историческому организму такого типа, то у нас получится что-то совсем иное, чем тогда, когда речь идет о геосоциоре. Геосоциальный организм имеет население, обладает населением. Социоисторический же организм рассматриваемого типа сам представляет собой не что иное, как особо организованное, особо структурированное "население", совпадает со своим собственным "населением". Поэтому такого рода социально-исторические организмы можно было бы назвать демосоциалъными организмами (демосоциорами). Если геосоциальный организм неотделим от территории, которую занимает, то демосоциальный - от своего личного состава.

Следствием было совпадение названия такого организма с наименованием совокупности людей, входивших в его состав, и каждого конкретного человека, принадлежавшего к нему. В качестве примера можно привести название племен ирокезов: сенека, кайюга, могауки и др. Сенека - наименование ни в коем случае не территории, а одновременно (1) социоисторического организма, (2) совокупности людей его составляющих и (3) каждого человека, принадлежащего к нему.

Если неотделимость геосоциального организма от территории, которую он занимает, обеспечивает относительную самостоятельность его человеческого состава по отношению к нему самому, то неотделимость демосоциального организма от его людского состава оборачивается большой степенью его самостоятельности по отношению к территории, на которой он находится. Это выражается прежде всего в том, что он может, сохраняя свою идентичность, покинуть данный участок земли и переместиться на другой. В отличие от геосоциальных организмов, намертво прикрепленных к территории, демосоциальные организмы подвижны, мобильны.

Ближайшая аналогия демосоциальных организмов - воинские части. Каждая из них представляет собой определенный четко зафиксированный иерархически организованный круг людей. Полк состоит из батальонов, батальоны - из рот, роты - из взводов,

77

взводы - из отделений. Когда человек зачисляется в одно из отделений, то тем самым он входит в состав соответствующего взвода, соответствующей роты, соответствующего батальона. Батальоны полка могут быть локализованы, но их пространственное расположение не имеет прямого отношения к структуре части. В силу такого рода внутренней организации полк может быть переброшен в другое место, оставаясь при этом той же самой воинской частью.

Различие между демосоциальными и геосоциальными организмами столь велико, что одни и те же термины в применении к тем и другим имеют различное значение.

Величина демосоциального организма определяется числом людей, входящих в его состав. Чем больше людей насчитывается в его составе, тем он крупнее. Размеры территории, которую он занимает, не имеют принципиального значения, хотя, разумеется, более крупный организм, как правило, занимает и большую территорию. Напротив, величина геосоциального организма всецело определяется размерами территории, которую он занимает. Чем больше его территория, тем он крупнее, независимо от численности его населения.

Увеличение демосоциального организма происходит путем возрастания числа его членов. До поры до времени увеличивающийся демосоциор может ограничиваться своей первоначальной территорией. Однако рано или поздно ему становится на ней тесно, и он начинает занимать новые земли, вытесняя с них другие демосоциоры. Но рост территории, занимаемой демосоциором, не есть увеличение его самого. Территориальная экспансия того или иного демосоциора совершенно не обязательно предполагает включение в его состав демосоциальных организмов, ранее занимавших захваченную им территорию.

Увеличение размеров демосоциального организма может привести к распаду его на два новых, которые в одних случаях остаются жить по соседству, а в других - могут оказаться далеко друг от друга. Демосоциальные организмы были способны не только разделяться, но и сливаться, части одного могли переходить в состав другого и т.п.

В отличие от демосоциального организма увеличение геосоциального может идти только путем расширения его территории. Вместе с новой территорией в его состав входит и ее население. Таким образом, возрастание размеров того или иного геосоциального организма происходит за счет соседних геосоциоров. Эти последние или целиком входят в его состав, или от них отрываются отдельные куски.

Разумеется, несколько геосоциальных организмов могут объединиться и образовать один - более крупный. Единый геосоциальный организм может разделиться на несколько самостоятельных. Но

78

это происходит иначе, чем в случае с демосоциальными организмами. Объединение геосоциальных организмов предполагает соединение их территорий, распад геосоциора - раздел его территории между вновь возникшими государствами.

С увеличением размеров геосоциального организма обычно увеличивается и его население. Но само по себе возрастание числа людей, входящих в геосоциальный организм, вовсе не означает увеличение его размеров. Если не растет территория геосоциального организма, то его размеры не увеличиваются, как бы ни росло при этом его население. Увеличение геосоциального организма и рост его населения - разные вещи.

Значение терминов "миграция", "переселение" в применении к демосоциальным организмам существенно отличается от смысла этих же терминов, когда они используются по отношению к геосоциальным организмам.

В первом случае речь идет прежде всего о перемещении с одной территории на другую самих социоисторических организмов или их союзов и сверхсоюзов. Именно такой характер носило "Великое переселение народов", которое в V в. н.э. погубило Западную Римскую империю. Это, конечно, не означает, что люди, живущие в первобытном обществе, могут передвигаться только в составе социально-исторических организмов. Отдельные люди и их группы вполне могли переходить из состава одного демосоциора в состав другого. Но это было явлением второстепенным. А когда выделившаяся из состава того или иного демосоциора группа людей не присоединялась к другому организму, а начинала вести самостоятельное существование, она сама становилась новым демосоциальным организмом.

Во втором случае - речь идет о перемещениях либо отдельных людей или их групп по территории геосоциального организма, либо об их выселении за его пределы. При этом движутся, перемещаются люди, а не социоисторические организмы. Особым случаем является выселение за пределы одного социально-исторического организма большой группы людей, которые на новом месте образуют новый геосоциор, относящийся к тому же типу. Примером может послужить древнегреческая колонизация, в результате которой греческие полисы возникли и на берегах Черного моря. Сходным образом возникли британские колонии на восточном побережье Северной Америки, которые в последующем развитии дали начало США. Все это может быть отнесено к Канаде, Австралии, Новой Зеландии.

79












Лекция IV
СОЦИАЛЬНЫЙ ДЕТЕРМИНИЗМ

§ 1. Поиски движущих сил общественного развития

Одной из важнейших задач социальной философии является исследование и раскрытие движущих сил истории, детерминизма общественных процессов и явлений. История представляет собой сложный и многогранный процесс, в котором воедино связаны географические, материальные (экономические), духовные, социальные, политические и другие факторы. Поэтому очень сложно найти среди них такой фактор, который бы играл решающую роль в движении общества по восходящей линии. А без выяснения такого фактора трудно изучить имманентную логику исторического процесса, объяснить мотивы и поступки людей в ходе их жизнедеятельности.

Мыслители всех времен пытались найти социальные детерминанты. Одни их искали в географическом факторе, другие - в духовном, третьи - в материальном.

Яркими представителями географического детерминизма были французский просветитель XVIII века Ш. Монтескье и замечательный русский ученый XIX века Л.И. Мечников.

Монтескье свое исследование роли географической среды начинает с выяснения вопроса о человеческой природе. По его мнению, климатические условия определяют индивидуальные особенности человека, его телесную организацию, характер и склонности. Так, например, в холодном поясе люди крепче и физически сильнее, поскольку "холодный воздух производит сжатие окончаний внешних волокон нашего тела, отчего напряжение их увеличивается и усиливается приток крови от конечностей к сердцу" [1]. Южные народы, продолжает Монтескье, ленивы от природы, и поэтому они не способны к героическим поступкам. Восприняв однажды те или иные законы, обычаи и традиции, они не расстаются с ними, ибо предпочитают покой. Конечно, эти рассуждения французского философа не выдерживают никакой критики, поскольку история народов, живущих в жарких климатических условиях, с точки зрения их социальной активности, создания материальных и духовных ценностей свидетельствует об обратном. Хорошо известно влияние восточных культур на всю мировую культуру.

1 Монтескье Ш. Избр. произв. М., 1955. С. 350.

80



Анализируя вопросы происхождения рабства, Монтескье считает, что в жарких странах, где люди всякую работу исполняют из страха быть наказанными, рабство не противоречит разуму, ибо без рабства в этих странах не было бы никакого прогресса. Климатическими же условиями объясняет французский мыслитель многоженство и моногамную семью.

При рассмотрении вопросов государственного устройства Монтескье приходит к выводу, что в странах с плодородной почвой легче устанавливается дух зависимости, ибо людям, занятым земледелием, некогда думать о свободе, которую французский мыслитель понимает прежде всего как отсутствие зависимости от государственной власти. Но в то же время, по мнению Монтескье, они боятся потерять свое богатство и потому предпочитают правление одной, хотя и деспотической, личности, которая защитила бы их богатый урожай от грабежа.

В странах же с холодным климатом, где условия для земледелия крайне неблагоприятны, люди больше думают о своей свободе, чем об урожае, и поэтому в этих странах отсутствует деспотическая форма правления. Таким же образом Монтескье объясняет и другие социальные явления (торговлю, гражданские законы, международное право и т.д.).

В распространении географического детерминизма важную роль сыграл Л.И. Мечников. Прежде всего он анализирует вопросы свободы человека, так как свобода, с его точки зрения, представляет главную характерную черту цивилизации. Свободу Л.И. Мечников выводит из соответствующих географических условий, которые, как он пишет, оказывают решающее воздействие на формирование различных видов деятельности людей, в частности на кооперацию. Там, где существует, по выражению русского ученого, "кооперативная солидарность", имеется больше возможностей для свободы и меньше для возникновения деспотических форм правления. Деспот, под которым Л.И. Мечников подразумевает и царя, и военачальника, и жреца - словом, любого, кто проявляет деспотические намерения в отношении другого, имеет место там, где ему нет отпора, и люди, лишенные кооперативной солидарности, безропотно ему подчиняются.

Исследуя причины возникновения цивилизации, Л.И. Мечников главное внимание обращает на географическую среду, которая, по его глубокому убеждению, сыграла решающую роль в генезисе и формировании цивилизации. "В жарком поясе, - писал он, - несмотря на его роскошную флору и фауну, до сих пор также не возникло прочной цивилизации, которая занимала бы почетную страницу в летописях человечества. Здесь причина этого кроется в самом факте, так сказать, излишнего развития органической жиз-

81


ни во всех ее формах, это изобилие жизни служит в ущерб развитию энергии и умственных способностей у населения; жители жаркого пояса, получая в изобилии и почти без всяких координированных усилий со своей стороны все необходимое для материального благоденствия, по этой самой причине лишены единственного стимула к труду, к изучению окружающего мира и к солидарной, коллективной деятельности" [2]. Труд, заключает Л.И. Мечников, не является в тропиках необходимым условием для зарождения прогресса и цивилизации. Поэтому лишь в условиях умеренного климата у людей имеется стимул к труду, поскольку природа не дает им ничего в готовом виде. Вот почему цивилизации возникли в умеренном поясе.

2 Мечников Л.И. Цивилизации и великие исторические реки. М., 1995. С. 273.


В данном случае мысли Л.И. Мечникова созвучны с мыслями К. Маркса, писавшего, что не области тропического климата, а умеренный пояс был родиной капитала, что не абсолютное плодородие почвы, а ее дифференцированность, разнообразие ее естественных продуктов составляет естественную основу общественного разделения труда. Вместе с тем Маркс подчеркивал, что естественные условия представляют лишь возможность получения прибавочного продукта, но не создают его сами по себе. На прибавочный труд они влияют лишь как естественные границы, которые отодвигаются назад в той мере, в какой развивается промышленность. Таким образом, Маркс связывал естественные условия с материальным производством и выяснял их влияние через производство.

Великие реки Л.И. Мечников считал основным фактором, детерминировавшим зарождение и развитие цивилизации. "Четыре древнейшие великие культуры все зародились и развились на берегах великих рек. Хуанхэ и Янцзы орошают местность, где возникла и выросла китайская цивилизация; индийская, или ведийская, культура не выходила за пределы бассейнов Инда и Ганга; ассиро-вавилонская цивилизация зародилась на берегах Тигра и Евфрата - двух жизненных артерий Месопотамской долины; наконец, Древний Египет был, как это утверждал еще Геродот, "даром" или "созданием" Нила" [3]. Поскольку эти цивилизации возникли на берегах рек, русский ученый их называет речными цивилизациями.

3 Там же. С. 328-329.


Речные цивилизации, продолжает Л.И. Мечников, были изолированы друг от друга и поэтому сильно различались. По мере их распространения на побережья морей и тем более океанов они стали охватывать более широкий круг народов. Освоение океанов, по утверждению Л.И. Мечникова, приводит к возникновению океанской цивилизации, которая начинается с открытия Америки. Русский уче-


82


ный считает, что демаркационной линией между Средними веками и Новым временем является открытие Нового Света Колумбом. "Результатом этого открытия явилось быстрое падение средиземноморских наций и государств и соответственный быстрый рост стран, расположенных на побережье Атлантического океана, то есть Португалии, Испании, Франции, Англии и Нидерландов. Народы этих стран не замедлили воспользоваться географическими выгодами своих стран, и центры цивилизации переместились с берегов Средиземного моря на берега Атлантического океана. Константинополь, Венеция и Генуя потеряли свое значение, и во главе культурного движения стали Лиссабон, Париж, Лондон и Амстердам" [4].

При сравнении Древнего Запада и Древнего Востока Л.И. Мечников делает вывод, что Запад превосходит Восток по всем параметрам, но это превосходство он тоже объясняет географическими преимуществами Запада. Инертность Индии, считает он, обусловливается ее неблагоприятным географическим положением. "Достигнув предела развития речного периода цивилизации, индусская нация, запертая в изолированной стране, примирилась со своей судьбой и безропотно покорилась; индусский народ замер в бездействии, в бесстрастном покое и в созерцательном экстазе..." [5]. В отличие от восточных стран западные государства вели очень активный образ жизни, постоянно искали новые территории и новые возможности усиления своего влияния. Л.И. Мечников делал ту же ошибку, что и другие исследователи, объявлявшие восточные народы инертной массой. Так же он объяснял и политические формы правления, в частности деспотию. По его мнению, деспотизм тоже детерминируется географическими факторами. Деспотизм египетских фараонов, например, Л.И. Мечников выводил из климатических условий долины Нила.

4 Мечников Л.И. Цивилизации и великие исторические реки. С. 334-335.
5 Там же. С. 423-^24.


Следует подчеркнуть, что сторонники географического детерминизма сыграли известную положительную роль. Во-первых, признавая определяющую роль географической среды в историческом процессе, они тем самым показали, что движущие силы общественного развития следует искать на земле, а не на небе, как это делали и делают теологи. Во-вторых, многие их идеи очень актуальны в наше время, когда, как уже выше отмечалось, мир переживает глубокий экологический кризис и когда необходимо беречь природную среду, от которой в конечном счете зависит жизнь и дальнейшее существование человечества. Вместе с тем нельзя не отметить, что сторонники данного подхода не учитывали качественного своеобразия общества и все объясняли лишь географическими условиями.


83


Другие мыслители при исследовании движущих причин общественного развития решающее значение придавали духовному фактору. Так, французские материалисты XVIII века объясняли все социальные процессы из идей, из принципа: "Мнения правят миром". Но этот принцип не мог дать цельного научного представления о социальных феноменах, потому что в действительной жизни оказывается, что мнений существует неограниченное количество, что каждый человек имеет свое собственное мнение. Правда, эти мыслители говорили, что речь идет не о мнениях и идеях всех людей, а только о мнениях критически мыслящих личностей, создающих идеальные модели общества и предлагающих их народу. Но ведь и критически мыслящих личностей тоже может оказаться огромное множество.

Основоположник позитивизма О. Конт прямо заявлял, что социальной детерминантой являются идеи: "Не читателям этой книги я считал бы нужным доказывать, что идеи управляют и переворачивают мир, или, другими словами, что весь социальный механизм действительно основывается на убеждениях" [6].

Гегель тоже исходил из духовного фактора, но он поставил этот вопрос несколько иначе. Он считал, что творцом истории является мировой разум. Понятие разума немецкий философ употребляет в разных смыслах. Во-первых, разум - это разум индивида; во-вторых, разум - это закономерное развитие истории; в-третьих, разум - это основа истории. "Разум, - пишет Гегель, - есть субстанция, а именно - то, благодаря чему и в чем вся действительность имеет свое бытие; разум есть бесконечная мощь... Разум есть бесконечное содержание, вся суть и истина..." [7].

Всю историю Гегель превращает в историю мысли, которую нужно излагать и исследовать. "Гегелевское понимание истории предполагает существование абстрактного, или абсолютного, духа, который развивается таким образом, что человечество представляет собой лишь массу, являющуюся бессознательной или сознательной носительницей этого духа" [8]. Правда, при анализе конкретной истории Гегель дает замечательное изложение фактологического материала. Но тем не менее для немецкого философа главной движущей силой истории выступает идея. Поэтому философия истории Гегеля - это спекулятивная философия, в которой в мистифицированной форме просматриваются гениальные идеи о закономерностях исторического развития, о социальном прогрессе, о необходимости и свободе и т.д.

6 Конт О. Курс положительной философии. СПб., 1900. Т.1. С. 21.
7 Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии истории. М., 1993. С. 64.
8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. С. 93.

84



Маркс тоже искал движущие силы общественного развития, его детерминанты, но к изучению истории он подошел с диаметрально противоположных, а именно с материалистических позиций. Он считал, что следует исходить не из идей, а из реальных жизненных предпосылок. "Предпосылки, с которых мы начинаем, - не произвольны, они - не догмы; это действительные предпосылки, от которых можно отвлечься только в воображении. Это - действительные индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни, как те, которые они находят уже готовыми, так и те, которые созданы их собственной деятельностью. Таким образом, предпосылки эти можно установить чисто эмпирическим путем" [9]. Люди в процессе совместной деятельности производят необходимые им жизненные средства, но тем самым они производят свою материальную жизнь, которая является фундаментом общества. Материальная жизнь, материальные общественные отношения, формирующиеся в процессе производства материальных благ, детерминируют все другие формы деятельности людей - политическую, духовную, социальную и т.д. Идеи, даже туманные образования в мозгу людей, являются испарением их материальной жизни. Мораль, религия, философия и другие формы общественного сознания отражают материальную жизнь общества.

Сущность материалистического понимания истории Маркс в предисловии к "К критике политической экономии" выразил следующим образом: "В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения - производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание" [10].

9 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 18.
10 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 6-7.


Материалистическое понимание истории, открытое Марксом, требует не просто его констатации, в противном случае оно ничем бы не отличалось от спекулятивного, идеалистического объяснения общественных процессов, а изучения действительной жизни людей. Поэтому Маркс обращается к анализу практической деятельности людей, которые в первую очередь должны жить, а для этого им необ-


85

ходимы пища, жилище, одежда и т.д. Вот почему первым историческим актом следует считать, производство самой материальной жизни. Материальное производство есть основное условие всякой истории, и оно должно выполняться непрерывно.


Итак, согласно Марксу, производство материальных благ необходимо для удовлетворения потребностей людей. Но удовлетворенные потребности ведут к новым потребностям, ибо новое производство порождает новые потребности. А удовлетворение новых потребностей требует нового производства предметов потребления. Такова диалектика производства и потребления. Так Маркс формулирует закон возрастания потребностей. Люди, производя ежедневно свою собственную жизнь, производят и других людей, то есть начинают размножаться. В этой связи Маркс выделяет три стороны социальной действительности: производство жизненных средств, порождение новых потребностей и производство людей.


Материалистическое понимание истории можно резюмировать таким образом:

1. Данное понимание истории исходит из решающей, детерминирующей роли материального производства непосредственной жизни. Необходимо изучать реальный процесс производства и порожденную им форму общения, то есть гражданское общество.

2. Оно показывает, как возникают различные формы общественного сознания - религия, философия, мораль, право и т.д. - и каким образом они детерминируются материальным производством.

3. Оно всегда остается на почве действительной истории, объясняет не практику из идей, а идейные образования из материальной жизни.

4. Оно считает, что каждая ступень развития общества застает определенный материальный результат, определенный уровень производительных сил, определенные производственные отношения. Новые поколения используют производительные силы, приобретенный предшествующим поколением капитал и таким образом одновременно создают новые ценности и изменяют производительные силы.

Открытие материалистического понимания истории означало научную революцию в философии истории. Во-первых, Маркс открыл новый континент-поле: это экономическое поле, на котором создаются материальные ценности, выступающие в роли фундамента всякой общественной жизни. Во-вторых, новый континент-поле нельзя было исследовать с помощью старых философских категорий и старого логического аппарата. Поэтому Маркс совершает не только концептуальный, но и эпистемологический разрыв с прежней философией истории. Он разрабатывает категории своей философии истории: общественное бытие, общественное со-

86

знание, базис и надстройка, способ производства, производственные отношения, общественно-экономическая формация, экономическая структура и др. Эти категории представляют собой инструменты научного познания, с помощью которых можно анализировать и изучать общество.

Материалистическое понимание истории еще при жизни его автора подвергалось различным интерпретациям, которыми сам Маркс был не доволен. В конце XIX века, когда марксизм занял одно из ведущих позиций в европейской философской теории, многие исследователи начали упрекать Маркса в том, что он якобы все многообразие истории и общественной жизни редуцировал к экономическому фактору и тем самым упростил весь исторический процесс, состоящий из самых разных феноменов, фактов и событий. И материалистическое понимание истории его противники окрестили экономическим материализмом.

Одним из первых критиков Маркса выступил профессор Лейпцигского университета П.Барт, с работами которого был знаком Энгельс. Барт пишет, что Маркс был воспитан на гегелевской философии, и поэтому все, что не вытекало из единого принципа, он считал ненаучным. Сам Маркс в качестве такого принципа выбрал экономику, из которой выводит все остальные сферы общественной жизни. Он, продолжает Барт, лишает эти сферы самостоятельности и полностью подчиняет их экономическому фактору. На самом же деле право, идеология, политика и т.д. независимы от экономики и развиваются самостоятельно. Но "у Маркса же и у Энгельса ни слова не говорится о реакции идеологии на народное хозяйство, - реакции, которая сама собой очевидна и не может не обнаружиться, потому что деятельный работник на поприще народного хозяйства, человек, является вместе с тем носителем идей, а идеи направляют его поступки" [11]. На многие критические замечания противников материалистического понимания истории Энгельс ответил известными письмами 90-х годов прошлого века, в которых он разъяснял основные положения материалистического понимания истории, подчеркивал, что существует взаимодействие всех моментов, "в котором экономическое движение как необходимое в конечном счете прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей, т.е. вещей и событий, внутренняя связь которых настолько отдалена или настолько трудно доказуема, что мы можем пренебречь ею, что ее не существует" [12]. Энгельс это иллюстрирует на примере государства, философии, права и т.д. Так, он пишет, что влияние государственной власти на экономику может проявиться в трех формах.

11 Барт П. Философия истории как социология. СПб., 1902. С. 291.
12 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 394-395.

87


Во-первых, государство может действовать в том же направлении, в каком развивается экономика. Тогда развитие экономических структур идет быстрее. Во-вторых, оно может действовать против экономического развития. В-третьих, оно может ставить преграды экономике в определенных направлениях и толкать его в других направлениях. Во втором и третьем случаях государство тормозит развитие экономики. Бывают и такие случаи, когда в войне государство-победитель уничтожает развитую экономику побежденного государства.

Несмотря на широкие разъяснения Энгельса о роли неэкономических факторов в историческом процессе, критики материалистического понимания истории тем не менее считают, что оно уязвимо, так как нельзя все объяснить экономическими условиями жизни людей. Эта критика продолжается до настоящего времени. Многие даже материалистическое понимание истории назвали позитивистской интерпретацией исторического процесса. Некоторые утверждают, что философия истории Маркса носит такой же натуралистический характер, как естественно-научные теории, в частности дарвиновская теория эволюции, ибо Маркс якобы отказался от общих философских рассуждений при анализе хода исторического развития. Материалистическое понимание истории будто бы больше не ограничивается сравнением и аналогией с существующими науками, но касается специфического объекта своего исследования - материального производства и связанных с ним общественных форм.

Спрашивается, правы ли критики Маркса в том, что в материалистическом понимании истории принижается роль неэкономических факторов? Чтобы ответить на этот вопрос, начнем с того, что формирование материалистического взгляда на общество проходило несколько этапов. Ведь Маркс вначале был идеалистом (это видно в его ранних статьях). Он постепенно начинает создавать свою теорию об общественном развитии. Первое такое всестороннее изложение дается в "Немецкой идеологии" (1845-1846 гг.). Здесь можно встретить не совсем зрелые теоретические высказывания. Например, Маркс и Энгельс пишут: "Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития; люди, развивающие свое материальное производство и свое материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также свое мышление и продукты своего мышления" [13]. Вполне понятно, что те, кто, скажем, исследовал роль религии в истории человеческого общества, не могли согласиться с такой точкой зрения.

13 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 25.

88


Энгельс признавал, что они с Марксом "сами виноваты в том, что молодежь иногда придает большее значение экономической стороне, чем это следует. Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчеркивать главный принцип, который они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным моментам. Но как только дело доходило до анализа какого-либо исторического периода, то есть до практического применения, дело менялось, и тут уже не могло быть никакой ошибки" [14]. Иначе говоря, при разработке материалистического объяснения исторического процесса Маркс и Энгельс несколько абсолютизировали роль экономического фактора, как говорится, перегнули палку для того, чтобы убедить своих оппонентов в правильности своей концепции, но в работах, посвященных конкретным историческим событиям и явлениям, все сложные процессы рассматривались в единстве. Достаточно почитать произведения Маркса "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта", "Гражданская война во Франции" и др., чтобы убедиться в том, какое огромное значение великий мыслитель придавал разным факторам общественного развития. Скажем, в работе "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта" Маркс дает блестящий анализ расстановки политических сил во Франции в 1848-1851 годах.


Энгельс писал, что противникам материалистического понимания истории не хватает знания диалектики. "Они постоянно видят только здесь причину, там - следствие. Они не видят, что это пустая абстракция, что в действительном мире такие метафизические полярные противоположности существуют только во время кризисов, что весь великий ход развития происходит в форме взаимодействия (хотя взаимодействующие силы очень неравны: экономическое движение среди них является самым сильным, первоначальным, решающим), что здесь нет ничего абсолютного, а все относительно" [15]. К этим словам Энгельса можно добавить: им не хватает способности думать, анализировать, проникать в сущность общественных феноменов и процессов. Короче, им не хватает научного осмысления исторического процесса.

14 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 37 С. 395.
15 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 420-421.


Но даже оппоненты материалистического понимания истории единодушны в том, что оно заняло важное место в философии истории. Э. Бернгейм, например, пишет, что, "несмотря на явную односторонность экономического материализма, ему все же нельзя отказать в довольно значительной заслуге: в постоянном внимании к экономическим условиям и влияниям, к реальным интересам социальных групп, поскольку последние с беспристрастной точки


89

зрения действительно играют роль в исторической жизни" [16]. Также лестно отзывается о материалистическом понимании истории Н.И. Кареев: "Не будучи сторонником экономического материализма, я, однако, взглянул на него как на одну из историологических теорий, которая, вернее - элементы которой должны вместе с разными другими идти в общий социологический синтез" [17]. А Ж.П. Сартр прямо заявляет, что он безоговорочно согласен с тезисом Маркса, согласно которому способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще [18].

16 Бернгейм Э. Философия истории, ее история и задачи. М., 1909. С. 78-79.
17 Кареев Н.И. Историология (теория исторического процесса). Пг, 1915. С. 10-11.
18 Sartre J.P. Critique de la raison dialectique. Paris, 1960. P. 31.


Открытое Марксом материалистическое понимание истории играет роль парадигмы исследования человечества. И эта парадигма нисколько не устарела, потому что континент-поле (экономическая структура общества) остается и будет оставаться, пока существует социум. Этот континент-поле меняется (меняются производственные отношения, производительные силы, разделение труда и т.д.), но функционально инвариантно. Поэтому любой исследователь, если он действительно хочет получить научные результаты, может использовать Марксову парадигму. И абсолютно неубедительны аргументы, выдвигаемые оппонентами Маркса против его понимания и объяснения исторического процесса. Кризис современного обществознания еще раз свидетельствует о том, что ни структурализм, ни постсруктурализм, ни постмодернизм не могут выступать в роли парадигмы, потому что они абстрагируются от реальной действительности и носят спекулятивный характер.

Не все философы истории являются сторонниками монистического подхода к объяснению хода общественного развития. Они отвергают как идеалистический монизм (детерминанта общества - духовный фактор), так и материалистический (детерминанта общества - материальный фактор, экономика) и выдвигают плюралистический подход. Они считают, что нет односторонней детерминации общественного развития. Ни экономика, ни политика, ни философия, ни религия не играют какой-то решающей роли. Надо исходить из того, что все факторы равнозначны и одинаково влияют на общественное развитие. Эта позиция в философии истории получила название теории факторов (М. Вебер, Р. Арон).

За последнее время в связи с научно-технической революцией и автоматизацией производства многие философы обратили свое внимание на роль техники в обществе. Действительно, наука и техника начали вторгаться буквально во все сферы жизни. Происходит авто-

90

матизация производственных процессов, все большее применение получает электронно-вычислительная техника. Компьютеры в сотни раз облегчают труд ученых, машинисток, бухгалтеров и других работников общественного производства. Наука все больше превращается в непосредственную производительную силу. Наступает тот период, когда в результате сближения науки и производства всякое открытие становится основой нового изобретения или нового усовершенствования методов производства. Невиданных успехов добились в сфере космических исследований. Человечество вышло за пределы земного притяжения.

Не требует особых доказательств, что в XXI веке (впрочем, как и в XX) будут доминировать те государства, которые будут обладать научным капиталом. Поэтому нужны капиталовложения в научные исследования, и прежде всего в фундаментальные науки, совершающие прорыв в области научных открытий. Нужны капиталовложения в образование, так как только образованное поколение может рационально использовать достижения науки и техники.

Как уже отмечалось, научно-техническая революция стала составной частью современного мира. Она вошла во все структуры общественных отношений. Поэтому она не может не влиять на развитие социума, на мировоззрение людей и в целом на будущее человечества. Вот почему многие философы (и не только философы) исследуют ее с точки зрения той роли, которую она играет в современном обществе и в формировании новых социальных структур, В результате длительных размышлений они пришли к выводу, что ни духовные, ни экономические факторы в настоящее время не детерминируют общественное развитие. Такую детерминацию якобы осуществляет техника. Иначе говоря, все прежние детерминанты заменены технологическим детерминизмом.

Но, на мой взгляд, техника не может быть главной детерминантой общественного развития. Ее не следует рассматривать в отрыве от всей сложной, многоплановой и многогранной жизни. Нельзя ее анализировать в отрыве от общественных отношений и общественных потребностей. Техника сама по себе не функционирует и без людей, без их взаимодействия в процессе производства превращается в груду мертвых металлов. Она пронизывает все сферы общественной жизни, но нигде не выступает, самостоятельно и, следовательно, не может претендовать на роль детерминанты исторического развития.


91












§ 2. Общество как структурированное целое. Варианты и инварианты. Детерминанты и доминанты

Общество, как уже писалось, возникло на определенном этапе эволюции природы. Оно - часть природы и вместе с тем качественно отличается от нее. Оно есть сложное структурированное целое, все элементы которого находятся в постоянном взаимодействии.

Условно общество можно разбить на четыре большие сферы: экономическую, социальную, политическую и духовную. Все они взаимосвязаны, но вместе с тем обладают относительной самостоятельностью.

Экономическая сфера есть единство производства, потребления, обмена и распределения. Всякое производство есть вместе с тем и потребление. Но всякое потребление есть вместе с тем производство. Государство, ничего не производящее, ничего не будет потреблять. В свою очередь, производство и потребление не существуют без обмена и распределения. "Производство создает предметы, соответствующие потребностям; распределение распределяет их согласно общественным законам; обмен снова распределяет уже распределенное согласно отдельным потребностям..." [19]. Но эти четыре элемента экономической сферы можно разделить на субэлементы. Так что сама экономическая сфера сложна и многогранна.

19 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 12. С. 715.


Социальную сферу представляют этнические общности людей (род, племя, народ, нация и т.д.), различные классы - рабы, рабовладельцы, крестьяне, буржуазия, пролетариат и другие социальные группы.

Политическая сфера охватывает властные структуры (государство, политические партии, политические организации и движения и т.д.). Государство, как и любая политическая система, очень дифференцировано.

Духовная сфера тоже обладает чрезвычайно сложной структурой. Она включает в себя философские, научные, религиозные, художественные, правовые, политические, этические и другие воззрения людей. А также их настроения, эмоции, представления об окружающем мире, традиции, обычаи и т.д. Все эти элементы тоже находятся во взаимной связи и взаимодействии.

Четыре большие сферы общественной жизни диалектически, а не механически контактируют между собой. Они не только взаимосвязаны, но и взаимообусловливают друг друга. Разве экономическая сфера существует без людей, носителей классовых, групповых и иных отношений? А разве не эти же люди являются носителями форм общественного сознания? Очевидно, на все эти вопросы следует дать


92

утвердительный ответ. Но тогда возникает еще один вопрос: в таком случае зачем искать детерминирующий фактор? Этот фактор нужно искать, во-первых, потому что общество не есть механический агрегат, который автоматически, без вмешательства людей изменяется и развивается как попало. Люди сами делают свою историю, и они вправе знать, какие сферы являются решающими в их жизнедеятельности. В истории бывали случай, когда главное внимание обращали на политику (в форме войны) или на идеологию. И в конечном счете, люди жестоко расплачивались за эти произвольные действия власть имущих. Во-вторых, детерминирующий фактор нужно искать и потому, чтобы раскрыть имманентную логику исторического процесса, законы его развития и функционирования. Нет естественных наук без раскрытия сущности природных явлений и процессов. Нет общественных наук, в том числе философии истории, без раскрытия глубинных причин изменения и развития общественных отношений. Пустое спекулятивное философствование ни к чему не обязывает, мало кому нужно и, кроме разочарования, ничего не приносит.

Общество, как уже чуть выше отмечалось, есть структурированное целое. Это значит, что все его элементы как на макро-, так и на микроуровне диалектически и непрерывно взаимодействуют. Они структурно меняются, совершенствуются, развиваются. Иначе говоря, они (элементы) вариантны. Духовные сферы, например, эпохи рабства и нашего времени претерпели такие количественные и качественные изменения, что об этом даже излишне писать.

Но вместе с тем элементы духовной сферы общества инвариантны в том смысле, что возложенные на них функции постоянны на протяжении всей мировой истории. Кстати, заметим в этой связи, что функции философии тоже в основном сохранились (прежде всего речь идет о мировоззренческих функциях), если ее не сводить к упражнениям в области языка или текста, как это делают аналитические философы, постструктуралисты и прочие ликвидаторы философии. Какие бы изменения ни претерпела политическая сфера, ее главной функцией остается властное регулирование отношений между обществом и государством, между государством и человеком, между различными классами, государствами и т.д. Как бы ни совершенствовалась экономика, как бы ни менялись производственные отношения и производительные силы, главной функцией экономики всегда было и будет создание материальных ценностей.

В структурированном целом разные сферы выполняют разные функции, которые различаются по значимости для субъектов истории, то есть для людей. Чтобы общество функционировало как целостное социальное образование, необходимы прежде всего производство и воспроизводство непосредственной жизни. Иначе го-

93

воря, нужно постоянно и непрерывно производить материальные ценности, строить жилье, заводы, фабрики, производить пишу, одежду и т.д. Это естественный процесс исторического развития общества. Поэтому у Маркса были все основания утверждать, что способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Другими словами, экономический фактор всегда выступает в конечном счете как детерминанта, движущая сила исторического процесса.

Слова "в конечном счете" были впервые употреблены в письмах Энгельса 90-х годов прошлого столетия. На их теоретический смысл впервые обратил внимание французский философ XX века Л. Альтюссер. Он считает, что общественную жизнь определяет "топика, т.е. пространственное расположение, определяющее для данных реальностей места в пространстве" [20]. Этими реальностями являются четыре большие сферы общественной жизни. Топика представляет собой общество в виде здания, этажи которого опираются на его фундамент. Этажей может быть много, но фундамент один. Фундамент без этажей это еще не здание, но и здание без фундамента не может висеть в воздухе. В конечном счете этажам нужна какая-то опора. Поэтому в "детерминации топики конечный счет есть действительно конечный счет. Это означает, что имеются и другие счеты или инстанции, которые фигурируют в юридическо-политической и идеологической надстройке. Таким образом, упоминание в конечном счете в детерминации имеет двойную функцию. Оно отмежевывает Маркса от всякого механицизма и открывает в детерминации действие различных инстанций, действие реального различия, в которое вписывается диалектика. Следовательно, топика означает, что детерминация в конечном счете экономическим базисом мыслится только в дифференцированном и, следовательно, сложном и расчлененном целом, где детерминация в конечной инстанции фиксирует реальное различие других инстанций, их относительную самостоятельность и их собственный способ воздействия на сам базис" [21].

20 Althusser L. Positions. Paris, 1976. P. 138.
21 Ibid. P. 139-140.


Детерминирующая роль экономического фактора вовсе не значит, что генетически экономическая сфера предшествует другим сферам общественной жизни. Разумеется, это было бы абсурдным утверждением. Все сферы находятся в единстве, и ни одна из них не предшествует другой. Экономика детерминирует весь исторический процесс в конечном счете, но на каждом этапе его развития другие сферы могут выступать в качестве доминанты, то есть могут играть господствующую роль. Возьмем, например, политику. Она нередко


94

играла немалую роль в тех или иных общественных процессах. Известно, что в романизации Европы решающую роль играли войны Юлия Цезаря. В современной России нередко политика выступает в роли доминанты всех общественных изменений. И не случайно многим кажется, что политика детерминирует все эти изменения. Политика играет роль доминанты, а не детерминанты. В качестве такой детерминанты выступает современная экономическая ситуация в России. Здесь нельзя не обратить внимания на то, что чем меньше развиты экономические структуры общества, тем выше значимость и роль неэкономических факторов. В эпоху феодализма, например, когда экономические отношения были слабо развиты, доминирующую роль играли религия и политика. Как показал М. Вебер, в Германии в становлении капиталистических отношений доминирующую роль сыграла протестантская религия.

Кроме того, находясь в постоянном взаимодействии, все сферы общественной жизни влияют друг на друга и тем самым на все историческое развитие. Общественное сознание, государство, социальная сфера и другие неэкономические факторы обладают самостоятельностью, имеют собственные закономерности развития и логику. Так, развитие философии необязательно совпадает с экономическим базисом той или иной страны. В экономически отсталой стране весьма успешно может развиваться философия как специфическая область духовной жизни. В феодальной Германии возникла классическая немецкая философия, внесшая неоценимый вклад в мировую философскую культуру. В аграрной России мы видим взлет философской мысли B.C. Соловьева, Н.А. Бердяева и многих других.

Если взять искусство, то наблюдается такая же картина. Было бы абсурдно утверждать, что прогрессивному экономическому базису непременно соответствует прогрессивное искусство и, наоборот, отсталый базис обязательно порождает несовершенные формы искусства. Искусство как духовный феномен сложен и многообразен, имеет свои законы развития и изменения, и его объяснение нельзя ограничивать одними ссылками на материальные условия жизни. "Относительно искусства, - писал Маркс, - известно, что определенные периоды его расцвета отнюдь не находятся в соответствии с общим развитием общества, а следовательно, также и с развитием материальной основы последнего" [22]. Никакими материальными факторами нельзя объяснить феномен Пушкина, гениальное творчество Моцарта и Чайковского, Бальзака и Толстого.

22 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 12. С. 736.


Для исследования и изучения искусства следует обращаться не только к материальным основам общества, но и ко всем другим со


95

циальным явлениям и образованиям. Необходимо иметь в виду и то, что искусство представляет собой специфическую форму отражения действительности и в процессе художественного освоения реального мира создаются духовные ценности, которые уникальны и имеют непреходящее значение. Они всегда современны и приносят огромное удовлетворение и эстетическое наслаждение многим поколениям. Картины Рафаэля, Леонардо да Винчи, Гогена, драматургия Шекспира, лирика Пушкина, проза Достоевского и Толстого всегда будут учить добру, любви к человеку, гуманизму, социальной справедливости. А это такие ценности, которые в любом обществе и при любом экономическом базисе будут играть важнейшую роль. В этой связи нельзя не заметить, что каждое поколение по-своему читает и осмысливает произведения искусства и литературы.

стр. 1
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>