<<

стр. 3
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Однако, чтобы проверить это еще точнее, я захотел испытать, в одинаковое ли время трубки Е и В наполняют водою сосуд объемом в один кубический фут, приготов-

ленный для этой цели. А так как я не имел под руками часов с маятником, то для измерения времени я употребил согнутую стеклянную трубку Я (фиг. 13), короткое колено которой было погружено в воду, а длинное свободно висело открытым в воздухе. Приготовив все это, я пустил сперва воду по трубе В струей такой же толщины, как и сама труба, до тех пор, пока не наполнился сосуд объемом в кубический фут. Тогда, взвесив на точных весах, сколько воды натекло за это время в блюдце L, я нашел, что вес этой воды равнялся приблизительно четырем унциям. Затем я заткнул трубу В и пустил воду по трубе Е струей такой же толщины в тот же сосуд объемом в один кубический фут. Когда этот сосуд наполнился, я опять взвесил, как и раньше, воду, сбежавшую за это время в блюдце L, и нашел, что вес ее не был даже на пол-унции больше, чем
538

в первый раз. Но так как струя из В и Е не текла все время с одинаковой силой, то я повторил опыт, взяв с самого начала столько воды, сколько для этого требовалось, судя по первому опыту. Нас было трое, и все мы были заняты этим опытом. Второй опыт был произведен еще тщательнее, чем первый, хотя все еще не так тщательно, как мне хотелось бы. Однако я имел уже достаточно данных для решения вопроса, так как разница и во второй раз была приблизительно такая же, как и в первый. Приняв во внимание все эти эксперименты, я должен был прийти к заключению, что различие, которое может зависеть от длины трубы, имеет место только вначале, т.е. в то время, когда начинается истечение воды. По прошествии же небольшого времени течение воды продолжается уже с одинаковой силой как через очень длинную, так и через короткую трубу. Причина этого заключается в том, что давление воды, находящейся наверху, все время сохраняет одну и ту же силу и все то движение, которое передает эта вода, она в свою очередь непрерывно получает в силу [своей] тяжести, а потому она и должна столь же непрерывно передавать это движение воде, находящейся в трубе, до тех пор, пока она, будучи гонима дальше, не приобретет столько скорости, сколько силы тяжести может ей дать находящаяся наверху вода. Ибо несомненно, что если вода, находящаяся в трубе С, в первый момент сообщает воде, находящейся в длинной трубе М, одну единицу скорости, то в следующий момент она (если только она, согласно нашему предположению, сохраняет свою первоначальную силу) сообщит этой же воде четыре единицы скорости и так далее, до тех пор, пока вода, находящаяся в длинной трубе М, не достигнет такой скорости, какую может дать сила тяжести находящейся на более высоком уровне воды в трубе С. Так что вода, пробегающая по трубе длиной в сорок тысяч футов, по истечении небольшого времени приобретет исключительно в силу давления более высокой воды такую же скорость,
539

как если бы труба М была не длиннее чем в один фут. Я мог бы определить время, которое требуется для того, чтобы вода, находящаяся в длинной трубе, приобрела эту скорость, если бы я мог получить более точные инструменты. Однако я полагаю, что в этом нет необходимости, так как основной вопрос в достаточной степени разрешен. И т.д.
Ворбург, 5 сентября 1669 г.

ПИСЬМО 42 225
Ученейшему и высокопочтенному
мужу Якову Остенсу 226
от Ламберта ван
Вельтгюйзена 227,
д-ра медицины
Ученейший муж!
Я получил, наконец, немного свободного времени, которым хочу воспользоваться для удовлетворения Вашего желания и требования. Вы просите, чтобы я изложил Вам свое мнение и суждение о книге, озаглавленной "Богословско-политический трактат". Это я теперь намерен выполнить, насколько хватит моих сил и времени. Не буду говорить об отдельных частностях, но изложу в общем основную идею и взгляды автора на религию.
К какой национальности принадлежит этот автор и какой образ жизни он ведет, я не знаю, да мне и не интересно знать это. Содержание же его книги в достаточной степени показывает, что он не глуп и что он основательно изучил религиозные споры, происходящие в Европе среди христиан. Автор этой книги убедил себя в том, что он сможет успешнее проникнуть в самую суть мнений, заставляющих людей разбиваться на секты и партии, если он отбросит всякие предрассудки. Поэтому он более чем достаточно приложил стараний к тому, чтобы освободить свой дух от всяких суеверий. Желая оказаться свободным от всякого суеверия, он слишком ударился в противоположную сторону, и, чтобы избежать ошибку суеверия, он, как мне кажется, отбросил всякую религию. По крайней мере он не поднимается над религией деистов, число которых (вследствие извращенности нравов нашего века) повсюду достаточно велико, особенно во Франции. Против
540

них-то и издал свой трактат Мерсенн 228, который я, помнится, когда-то читал. Но я полагаю, что едва ли кто-нибудь из деистов написал в защиту этого сквернейшего дела столь злонамеренно, столь изворотливо и искусно, как автор этого сочинения. К тому же, если я не ошибаюсь, человек этот не ограничивает себя рамками воззрений деистов и не желает оставить людям даже и малейших частиц богопочитания.
Бога он признает и говорит о нем как о творце и создателе вселенной. Но форму, вид и порядок мира он считает чем-то вполне необходимым, в такой же мере необходимым, в какой необходимы природа бога и вечные истины 229, которые, по его мнению, установлены помимо воли божьей. Поэтому он прямо провозглашает, что все происходит в силу непреодолимой необходимости и неизбежного рока. И он полагает, что при правильном понимании вещей не остается места для предписаний и заповедей, что только человеческое невежество способствовало введению самых этих терминов (nomina), точно так же, как только неразумие толпы создало привычку употреблять выражения, приписывающие богу различные аффекты. Сообщая людям в форме заповедей вечные истины и прочие вещи, которые с необходимостью должны произойти, бог только приспособляется к человеческому пониманию. Автор учит, что то, что требуется законами и что считается находящимся во власти человеческой воли, совершается с такою же необходимостью, какова необходимость природы треугольника. А потому то, что составляет содержание различных предписаний, не зависит от воли людей и исполнение или неисполнение этого не может дать людям ни добра, ни зла, - в такой же мере, в какой невозможно молитвами повлиять на волю бога и изменить его вечные и абсолютные предначертания. Итак [по мнению автора], предписания (praecepta) и предначертания (decreta) имеют одно и то же основание и сходятся в том, что неразумие и невежество человека побудили бога сделать так, чтобы они могли быть полезны для тех, кто не в состоянии образовать более совершенных мыслей о боге и кто нуждается в такого рода жалких вспомогательных средствах для возбуждения стремления к добродетели и ненависти к порокам. Поэтому мы видим, что автор нигде не упоминает в своем сочинении о пользе молитв, так же как он не упоминает и о жизни, о смерти, о наградах и
541

наказаниях, которые приготовлены для людей судьей вселенной.
Все это вполне согласуется с основными принципами автора, ибо можно ли говорить о страшном суде или об ожидании награды и наказания, если все приписывается року и все объявляется проистекающим из бога но неизбежной необходимости, или, другими словами, если он полагает, что вся эта вселенная и есть не что иное, как бог? А я опасаюсь, что наш автор не очень далек от такого рода воззрения; по крайней мере нет особенной разницы, сказать ли, что все с необходимостью вытекает из природы бога или что сама вселенная и есть бог.
Однако высшее блаженство человека автор полагает в культивировании добродетели, которая, как он говорит, есть награда сама себе и сфера наиболее возвышенных вещей. А потому человек с правильным пониманием вещей должен, по его мнению, предаваться добродетели не ради заповедей и законов божьих и не вследствие надежды на награду или страха наказания, но ради прелести самой добродетели и той душевной радости, которую испытывает человек, предавшийся ей.
Таким образом, он утверждает, что через откровение и пророков бог только для виду увещевал людей к добродетели обещанием награды и угрозами наказаний (награды и наказания всегда присоединяются к законам), ибо умственные способности обыкновенных людей (homines vulgares) так устроены и настолько несовершенны, что только те доводы, которые носят характер закона и выражены в форме обещания награды и устрашения наказанием, могут подвинуть людей к добродетельной жизни. Но люди, правильно понимающие эту проблему, должны видеть, что такого рода доводы не имеют никакой истины и силы.
И автор считает, что не имеет большого значения тот вывод (хотя это его прямо-таки уничтожает), что пророки и святые учители, устами которых говорил с людьми бог, а стало быть, и сам бог, пользовались такими аргументами, которые, если исследовать их природу, сами по себе ложны. При всяком удобном случае автор совершенно открыто заявляет и подчеркивает, что Священное Писание создано вовсе не для того, чтобы поучать людей истине и объяснять природу тех вещей, о которых в нем говорится и которыми оно, сообразно со своими целями, пользуется для направ-
542

ления людей к добродетели. Далее, он говорит, что сами пророки были не настолько знакомы с природой вещей, чтобы быть вполне свободными от заблуждений толпы при составлении аргументов и при изыскании доводов, предназначенных для направления людей на путь добродетели, хотя природа нравственных добродетелей и пороков была им хорошо известна.
И поэтому автор учит далее, что пророки, даже когда они наставляли тех, к кому они были посланы, и напоминали им об их обязанностях, не были свободны от ошибок суждения, что, однако, не умаляет их святости и авторитета, хотя они пользовались не истинными аргументами, но приноровленными к предвзятым мнениям тех, к кому они обращались со своими речами, и при помощи этих аргументов возбуждали людей к таким добродетелям, которые ни у кого не вызывают недоумений и относительно которых не существует никаких разногласий среди людей. Миссия пророков в том и состояла, чтобы развить в людях добродетель, а не в том, чтобы поучать истине. Ввиду этого автор полагает, что заблуждения и невежество пророка не могли повредить его слушателям, в которых он зажигал любовь к добродетели, ибо несущественно, какими аргументами нас побуждают к добродетели, лишь бы только эти аргументы не извращали той нравственной добродетели, для возбуждения которой они созданы и пущены в ход пророком. Ибо он полагает, что постигаемая душой истина других вещей не имеет никакого значения для благочестия, когда святость нравов в самом деле не содержится в этой истине. И он думает, что познание истины, а также и познание таинств необходимо лишь в той мере, в какой они способствуют благочестию.
Мне кажется, что [говоря все это] автор имеет в виду то воззрение теологов, по которому следует проводить различие между речами пророка, поучающего и просто что-нибудь рассказывающего, каковое различие принимается, если не ошибаюсь, всеми теологами. Однако наш автор совершенно ошибочно полагает, что его учение согласуется с этой доктриной теологов.
Автор думает, что к его мнению примкнут все те, кто не признает, что разум и философия являются истолкователями Священного Писания. Ибо [говорит он] так как всем известно, что в Священном Писании говорится о боге бесконечно много такого, что не соответствует его
543

природе, но приноровлено к человеческому пониманию и имеет целью возбудить в людях стремление к добродетели, то необходимо признать одно из двух: или что святой учитель хотел этими неистинными аргументами научить людей быть добродетельными, или что всякому, читающему Священное Писание, должна быть предоставлена свобода судить об образе мыслей и цели святого учителя согласно с принципами собственного разума. Но это последнее мнение автор решительно осуждает и отвергает вместе с мнением тех, которые вместе с парадоксальным теологом 230 учат, что разум есть толкователь Писания. Автор считает, что Писание нужно понимать в буквальном смысле и что людям не может принадлежать свобода по своему произволу и усмотрению толковать, что следует понимать под словами пророков, и определять (сообразно со своими собственными рассуждениями и с уровнем тех знаний, которые они имеют о вещах), когда пророки говорили в собственном смысле и когда в фигуральном. Но об этом нам придется еще поговорить ниже.
Далее (чтобы возвратиться к тому, от чего я несколько отклонился) автор, верный своим воззрениям на фатальную необходимость (necessitas fatalis) всех вещей, отрицает возможность чудес, которые противоречили бы законам природы 231. Ибо он полагает (как упомянуто выше), что природы вещей (naturae rerum) и их порядок суть нечто, не менее необходимое, чем природа бога и вечные истины. А потому он учит, что в такой же мере невозможно, чтобы что-нибудь отклонилось от законов природы, в какой невозможно, чтобы три угла треугольника не равнялись двум прямым.
Бог [полагает он] не может сделать так, чтобы меньшая тяжесть перевесила большую или чтобы тело, движущееся с известной скоростью, догнало другое тело, движущееся со скоростью вдвое большей. Итак, он утверждает, что чудеса подчинены общим законам природы, которые, по его мнению, так же неизменны, как самые природы вещей, ибо самые эти природы вещей содержатся в законах природы. И автор не признает никакой другой мощи (роtentia) бога, кроме обыкновенной, проявляющейся согласно законам природы, и считает, что другой мощи нельзя себе даже и представить, потому что она разрушила бы природы вещей и вступила бы в противоречие сама с собой.
544

Итак, по мнению автора, чудо есть то, что происходит против ожидания и причину чего толпа не знает. Подобным же образом та же толпа приписывает силе молитв и особому вмешательству бога то, когда после произнесенных по всем правилам молений какое-нибудь угрожавшее зло кажется устраненным или какое-нибудь желанное благо оказывается достигнутым, - между тем как, по мнению автора, бог уже от века абсолютно предначертал и определил, чтобы произошли те события, которые толпа считает результатом [особого] вмешательства и [особой] силы. Ибо [по мнению автора] не молитвы являются причиной [божественного] предначертания, но это предначертание есть причина молитв.
Все эти положения относительно рока (fatum) и относительно неотвратимой необходимости вещей - как в отношении природ вещей, так и в отношении событий повседневной жизни - автор основывает на природе бога, или, точнее говоря, на природе божественной воли и разума, которые, хотя и различны по имени, но в боге в действительности совпадают. Он утверждает, что бог с такой же необходимостью пожелал эту вселенную и все то, что в ней происходит, с какой он эту вселенную познает. Если же бог с необходимостью познает эту вселенную и ее законы, так же как и вечные истины, содержащиеся в этих законах, то, следовательно, заключает автор, бог так же мало мог создать другую вселенную, как разрушить природы вещей и сделать, чтобы дважды три равнялось семи. И подобно тому как мы не можем помыслить чего-нибудь отличного от этой вселенной и ее законов, согласно которым происходит возникновение и уничтожение вещей, но все, что мы в таком роде ни выдумали бы, опрокидывает само себя, - так, по учению автора., природа божественного разума и всей вселенной и тех законов, согласно которым природа действует, устроена таким образом, что бог так же мало мог бы помыслить своим разумом какие-нибудь вещи, отличные от тех, которые существуют теперь, как невозможно, чтобы вещи были теперь отличны от самих себя. Автор заключает, что, как бог не может теперь произвести нечто такое, что само себя уничтожало бы, так бог не может ни помыслить, ни познать таких природ, которые бы были отличны от существующих теперь природ, ибо мысль о таких природах настолько же невозможна (ведь, по мнению автора, она за-
545

ключает в себе противоречие), насколько невозможно теперь создание вещей, отличных от тех, которые теперь существуют. Все же природы, которые мыслились бы отличными от существующих теперь природ, с необходимостью противоречили бы тем, которые существуют теперь, ибо так как природы вещей, составляющих эту вселенную (по мнению автора) необходимы, то они не могут иметь эту необходимость от самих себя, но имеют ее от природы бога, из которой они с необходимостью проистекают. Ибо, несмотря на то, что он хочет казаться принявшим учение Декарта, он не желает признавать вместо с Декартом, что подобно тому как природы всех вещей отличны от природы и сущности бога, так их идеи свободно образуются в божественном духе (mens).
Рассуждениями, о которых до сих пор шла у нас речь, автор прокладывает себе путь к тому, что он излагает в конце своей книги и к чему клонят предшествующие главы. А именно, он хочет вселить в душу власть имущих и всех людей вообще такое положение: правительству принадлежит право определять тот религиозный культ, который должен публично отправляться в государстве. Вместе с тем правительству следует дозволять своим гражданам думать и говорить о религии то, что им диктует душа (mens) и дух (animus), предоставляя подданным эту свободу также и в отношении актов внешнего культа, при условии, что стремление к нравственным добродетелям, или благочестие, останутся неповрежденными. Ибо так как относительно этих добродетелей не может быть никакого разногласия, а познание и употребление остальных вещей не содержат в себе никакой нравственной добродетели, то автор заключает отсюда, что богу не могут быть неприятны, какие бы то ни было священнодействия, принятые у людей. Говорит же он о таких священнодействиях, которые не образуют собой нравственной добродетели и не сталкиваются с ней, которые не противоречат ей и не враждебны ей, но которые являются для людей как бы вспомогательными средствами к истинным добродетелям, дабы люди могли быть приятны богу своим стремлением к этим добродетелям. Бог же не может оскорбляться совершением таких действий, которые сами по себе индифферентны по отношению к добродетелям и порокам, но которые у людей связаны с благочестием и используются людьми в качестве средств для культивирования добродетели.
546

Чтобы подготовить умы людей к принятию всех этих парадоксов, автор предварительно указывает, что весь культ, установленный богом для иудеев, т.е. для граждан израильского государства, был направлен лишь к тому, чтобы обеспечить им счастливую жизнь в их государстве. В остальном же иудеи, по мнению автора, не были более угодны богу и более дороги для него, чем прочие народы. И это бог не раз свидетельствовал иудеям через пророков, укоряя их за их заблуждения и за их неразумие, которое заставляло их полагать праведность и благочестие в установленных и предписанных богом обрядах, тогда как их нужно полагать лишь в стремлении к нравственным добродетелям, т.е. в любви к богу и милосердии к ближним.
А так как бог заложил основы, или, так сказать, семена, добродетелей в души [людей] всех народов, так что они могут самостоятельно, почти без всяких наставлений, судить о различии между добром и злом, то отсюда автор заключает, что бог и остальным народам не отказал в том, что ведет к достижению истинного блаженства, но явил себя одинаково благим по отношению ко всем людям.
Более того, чтобы уравнять иудеев с остальными народами во всем, что только может так или иначе способствовать достижению истинного счастья, автор утверждает, что другие народы тоже не были лишены истинных пророков, и пытается доказать это примерами. Он доходит до того, что утверждает, будто бог господствовал и над остальными народами через посредство добрых ангелов (которых он по ветхозаветному обыкновению называет богами) и будто бы даже религиозные обряды этих народов не были неприятны богу до тех пор, пока человеческие предрассудки не извратили этих обрядов настолько, что они сделали людей чуждыми истинной нравственности, побуждая их к совершению в сфере религии того, что уже совершенно не согласуется с добродетелью. На основании особых соображений, касающихся лишь иудеев, бог запретил им почитать богов других народов, хотя эти боги, по божьему же установлению, почитались другими народами с таким же правом и на таких же основаниях, как почитались ангелы, поставленные хранителями иудейского государства, которых иудеи некоторым образом считали богами и которым воздавались божеские почести.
547

И так как автор считает несомненным, что внешний религиозный культ сам по себе не может быть приятен богу, то он полагает несущественным, в каких обрядах этот культ отправляется, лишь бы он настолько соответствовал понятию о боге, чтобы возбуждать в душе человеческой благоговение перед ним и стремление к добродетели.
Далее, так как суть всей религии он видит в культивировании добродетели, а всякое знание таинств, само по себе не содействующее развитию добродетели, считает излишним и так как в его глазах заслуживает предпочтения и более необходимо такое знание, которое может воодушевить и настроить людей к добродетели, то отсюда он заключает, что должны быть одобрены или по крайней мере терпимы все те мнения о боге, о его культе и обо всем относящемся к религии, которые с точки зрения людей, исповедующих эти мнения, истинны и способствуют развитию и процветанию честности. Для подкрепления этой доктрины он ссылается, как на авторов ее, на самих пророков. Последние были убеждены, говорит он, в том, что бог не придает значения тому, какого рода религиозных воззрений придерживаются люди, и что ему угоден всякий культ и угодны всякие мнения, в основании которых лежит стремление к добродетели и благоговение перед божеством. При этом пророки доходили будто бы до того, что для побуждения людей к добродетели прибегали к аргументам, которые по существу не были истинными, но почитались таковыми лишь с точки зрения тех, к кому пророки обращались, и которые как бы пришпоривали людей, возбуждая в них более энергичное стремление к добродетели. Таким образом, по мнению автора, бог предоставил на собственное усмотрение пророков выбор аргументов с тем, чтобы они могли воспользоваться такими аргументами, которые были бы приноровлены к особенностям данных лиц и данной эпохи и являлись бы наиболее подходящими и действенными в глазах самого пророка.
Этим объясняется, по его мнению, и то обстоятельство, что разные учители церкви пользовались различными и даже противоречащими друг другу аргументами. Так, Павел учил, что люди не могут быть оправданы делами своими, тогда как Иаков развивал положение как раз противоположное. Этот последний видел, полагает автор, что христиане придавали совершенно извращенный смысл
548

учению об оправдании верой, а потому он и доказывал во многих местах, что человек может быть оправдан не только верой, но и делами. Он понимал, что в интересах христиан его времени не могло быть полезно выдвигать и проповедовать, как это делал Павел, учение об оправдании верой, которое давало людям возможность успокоиться, уповая на милосердие божие и почти не заботясь о добрых делах. Павел же имел дело с иудеями, ошибочно полагавшими свое оправдание лишь в делах, относящихся к исполнению закона, который был дан им специально через Моисея и которым они кичились перед другими народами, считая одних себя предназначенными для блаженства и отвергая учение об оправдании верой, потому что это учение уравнивало их с другими народами и лишало всяких особых преимуществ. Таким образом, как учение Павла, так и учение Иакова были как нельзя лучше приспособлены к тому, чтобы, смотря но различным условиям времени и лиц, направлять души людей к благочестию, а потому, полагает автор, нужно видеть особенное проявление мудрости апостолов в том, что они выдвигали то одну, то другую доктрину.
Это и является одной из причин того, что автор считает весьма далеким от истины желание объяснять священный текст посредством разума и делать из разума толкователя Писания или толковать одного священноучителя посредством другого. По мнению автора, все учители церкви имеют равный авторитет и их слова должны быть объясняемы из тех особенностей речи, которые свойственны данному учителю, и при исследовании истинного смысла Писания надо обращать внимание не на природу самой вещи, но только на буквальный смысл написанного.
Далее, так как Христос и все остальные учители, посланные свыше, как примером, так и учением показали, что достигнуть блаженства люди могут только усердием в деле добродетели, а все остальное не имеет значения, то отсюда автор хочет вывести, что правительство должно заботиться только о процветании в государстве справедливости и честности; рассмотрение же того, какой культ и какие доктрины наиболее согласуются с истиной, по его мнению, почти вовсе не входит в задачи правительства. Но последнее должно заботиться о том, чтобы не получали распространения такие культы и такие доктрины, которые
549

являются препятствием для добродетели даже по мнению тех, кто исповедует эти доктрины 232.
Итак, правительство может, нисколько не оскорбляя божества, терпеть в своем государстве различные культы. И, чтобы убедить нас в этом, автор избирает также и следующий путь. Он полагает, что, поскольку определенные нравственные добродетели проявляются в общественной жизни и выражаются во внешних действиях, постольку никто не должен при осуществлении их руководствоваться своим собственным произволом и суждением и культивирование, осуществление и изменение этих добродетелей зависит от авторитета и власти правительства, как потому, что внешние акты добродетели заимствуют свою природу от обстоятельств, так и потому, что обязанность человека к совершению этого рода внешних действий оценивается применительно к тому полезному или вредному результату, который из них происходит; так что если эти внешние акты не выполняются своевременно, то они теряют характер добродетели и к числу добродетелей приходится относить противоположные им действия. Но автор полагает, что есть и другой род добродетелей, поскольку они существуют внутри души; эти добродетели всегда сохраняют характер добродетелей и не зависят от изменчивости обстоятельств.
Никогда ни для кого не может быть позволительным проявлять склонность к жестокости и свирепости или но любить ближнего и истину. Однако могут наступить такие времена, когда люди хотя в душе и не должны отказываться от стремления к названным добродетелям, но обязаны или воздерживаться от внешнего проявления этих добродетелей, или даже поступать с внешней стороны как бы наперекор им. Так, бывают случаи, когда самый честный человек не обязан открыто высказывать истину и устно или письменно сообщать ее своим согражданам, делая их соучастниками в обладании ею. Это бывает тогда, когда мы можем предполагать, что обнародование истины могло бы причинить народу более вреда, чем пользы. И хотя любовь каждого человека должна простираться на всех людей и никогда никому не может быть позволено расстаться с этой любовью, однако нередко случается, что нам приходится сурово обращаться с некоторыми людьми, и это не является пороком, когда ясно, что из нашей мягкости по отношению к этим людям для нас проистекло
550

бы большое зло. Так, все люди считают, что не все истины - принадлежат ли они к области религии или гражданской жизни - уместно высказывать в любое время. И тот, кто учит, что не надо метать роз перед свиньями, когда есть опасность, что свиньи набросятся на тех, кто расточает эти розы, равным образом не считает обязанностью доброго мужа поучать простой народ некоторым таким главам религии, относительно которых имеется опасение, что, получив широкое распространение среди простого народа, они вызовут такие потрясения государства или церкви, что из этого для граждан и для святых произойдет больше вреда, чем добра.
А так как гражданские общества, от которых неотделима власть издавать законы, помимо всего прочего ввели также и то, что не произволу отдельных индивидов, но усмотрению властей предоставляется решать, что является полезным для людей, соединившихся в общественное тело, то отсюда автор заключает, что правительству принадлежит власть устанавливать, какие и какого рода учения должны публично проповедоваться в государстве, а обязанностью подданных является воздержание от проповедования и исповедования (что касается внешнего исповедования) тех учений, относительно которых законы правительства предписали хранить публично молчание; ибо бог не предоставил этого на усмотрение частных лиц, точно так же как он не разрешил последним совершать что-нибудь вопреки намерениям и предписаниям правительства или нарушать приговоры судей, прибегая к действиям, подрывающим силу законов и противным цели государственной власти. Автор полагает, что о такого рода вещах, касающихся внешнего культа и его исповедания, люди могут договориться между собой и что внешние акты религиозного культа столь же безопасно предоставляются суждению правительства, как правительству же должны принадлежать право и власть оценивать правонарушение, совершенное против общества, и карать это правонарушение применением силы. И подобно тому, как частное лицо не обязано приноравливать свое суждение о совершенном против общества правонарушении к суждению правительства, но может пользоваться своим собственным разумением, хотя в случае необходимости оно обязано оказывать содействие приведению в исполнение решения правительства, - точно так же автор считает, что частным
551

лицам предоставляется в государстве судить об истинности, ложности и необходимости какого-нибудь учения и что их нельзя обязать государственными законами к тому, чтобы они думали о религии одинаковым образом, хотя от суждения правительства зависит, какие учения должны проповедоваться публично, и обязанностью частных лиц является хранить молчание о таких своих взглядах на религию, которые расходятся с воззрениями правительства, и не делать ничего такого, что могло бы ослабить силу установленных правительством законов относительно культа.
Может, однако, случиться, что правительство, расходясь с большинством из простонародья во мнениях на религиозные вопросы, желает публично проповедовать какие-нибудь такие учения, которые чужды воззрениям народа и которые правительство тем не менее считает нужным распространять в интересах благочестия. Такие разногласия в суждениях правительства и народа, по мнению автора, могут повести к величайшим бедствиям для граждан. В связи с этим ко всем изложенным принципам автор присоединяет еще один, который, по его мнению, может способствовать успокоению как правительства, так и народа и обеспечить неприкосновенность религиозной свободы. Правительство, говорит он, не должно опасаться гнева божьего, если оно допустит в государстве формы богопочитания, с его точки зрения неправильные, лишь бы последние не были противны нравственным добродетелям и не подрывали их значения. Основание такого суждения не может укрыться от Вас, так как я достаточно распространялся об этом предмете выше. А именно: автор утверждает, что для бога совершенно безразлично и его мало заботит то, какого рода религиозные воззрения люди исповедуют, одобряют и защищают и какого рода богослужение они публично отправляют, так как все это должно быть причислено к вещам, не имеющим никакого отношения к добродетели и пороку. Однако каждый человек обязан так устраивать свою жизнь, чтобы иметь те учения и тот культ, которые, по его мнению, лучше всего могут содействовать его стремлению к добродетели.
Итак, высокопочтенный муж, вот Вам вкратце суть учения, излагаемого в "Богословско-политическом трактате". Учение это, по моему мнению, устраняет и до осно-
552

вания разрушает всякий культ и всякую религию и тайным образом вводит атеизм или измышляет такого бога, божественность которого не может вызвать в людях никакого благоговения, ибо сам этот бог подчинен року (fatum). При этом не оставляется места ни для какого божественного управления или божественного попечения и устраняется всякое распределение наказаний и наград. Из книги автора легко усмотреть по крайней мере то обстоятельство, что его методом и его аргументацией подрывается авторитет всего Священного Писания, которое если и упоминается у автора, то только для виду, точно так же, как из положений автора вытекает, что и Коран должен быть поставлен на одну доску со словом божьим. И у автора не остается ни единого аргумента для доказательства того, что Магомет не был истинным пророком; ибо [с его точки зрения] турки тоже культивируют на основе предписаний своего пророка те нравственные добродетели, относительно которых нет спора между народами; и согласно учению автора бог нередко ведет по пути разума и послушания - при помощи другого рода откровений - также и те народы, которым он не уделил оракулов, данных евреям и христианам.
Итак, я полагаю, что я не очень отклонюсь от истины и не проявлю никакой несправедливости по отношению к автору, если заявлю, что прикрытыми и прикрашенными аргументами он проповедует чистый атеизм.
Л. в. В.
Утрехт, 24 января 1671 г. (старого стиля)
ПИСЬМО 43 233
Ученейшему и высокопочтенному
мужу Якову Остенсу
от Б. д. С.
Ученейший муж! 234
Вы, конечно, удивляетесь тому, что я заставил Вас так долго ждать ответа. Но, право, я едва мог заставить, себя ответить на присланное Вами сочиненьице 235 этого мужа, да и теперь я делаю это только из-за того, чтобы сдержать данное мною обещание. Но, чтобы по возможности угодить также и себе самому, я выполню свое обеща-
553

ние в самых немногих словах и вкратце покажу, как превратно понял мою мысль этот человек. Трудно сказать, сделал ли он это вследствие злобы или же вследствие невежества. Однако к делу 236.
Прежде всего он заявляет, что его не интересует вопрос о том, к какой национальности я принадлежу и какой образ жизни я веду. А между тем, если бы он знал это, он так легко не убедил бы себя в том, будто я проповедую атеизм. Ведь атеисты обыкновенно отличаются тем, что превыше всякой меры ищут почестей и богатств 237, каковые я всегда презирал, как это известно всем, кто меня знает. Далее, чтобы подготовить путь к тому, что он желает доказать, он говорит, что я неглуп, - именно с той целью, чтобы тем легче было заявить, что я "искусно, изворотливо и злонамеренно написал книгу в защиту сквернейшего учения деистов". Уже это одно в достаточной мере обнаруживает его полное непонимание моих аргументов. Ибо можно ли быть столь искусным и хитроумным, чтобы притворным образом дать так много и столь веских аргументов в защиту того, что считаешь ложным? И чье произведение, спрашиваю я, он признает после этого искренне написанным, если он думает, что одинаково солидно может быть доказана как истина, так и фикция? Впрочем, я уже не удивляюсь этому. Ведь такому же публичному посрамлению подвергся когда-то и Декарт со стороны Воэция 238 и подвергаются многие другие лучшие люди 239.
Затем он продолжает: "Чтобы избежать ошибку суеверия, он, как мне кажется, отбросил всякую религию". Не знаю, что автор подразумевает при этом под суеверием и что под религией? - Спрашивается: неужели человек отбрасывает всякую религию, если он утверждает, что бог должен быть признан за высшее благо и должен быть любим, как таковой, свободной любовью, что в этом одном состоит наше высшее счастье и высшая свобода, что награда добродетели есть сама добродетель, а кара глупости и бессилия - сама глупость и, наконец, что всякий должен любить своего ближнего и повиноваться предписаниям высшей власти? Я не только ясно высказал это, но и обосновал прочнейшими доказательствами. Но, мне кажется, я понял, в какой тине погряз этот человек. Ничто не пленяет его ни в самой добродетели, ни в разуме - он предпочел бы отдаться влечению своих страстей, если
554

бы только не сдерживался страхом наказания! От дурных дел он воздерживается, следовательно, как раб, - недобровольно, нетвердо и нерешительно. И когда он следует божественным предписаниям, то он ожидает от бога за этот рабский труд даров, более сладких для него, чем любовь к богу, и притом тем больших, чем более он тяготится добром, которое против воли делает. Вот почему он и думает, что те, кто не удерживается этим страхом, должны быть вполне разнузданы и отбрасывают всякую религию. Но оставляю это и перехожу к тем доводам, которыми он хочет показать, что я "прикрытыми и прикрашенными аргументами проповедую атеизм".
Основанием для такого заключения автор считает то, что я будто бы отнимаю у бога свободу и подчиняю его року (fatum). Все это совершенно неверно. Ибо я точно таким же образом утверждал, что все с неизбежной необходимостью следует из природы бога, как все утверждают, что из природы бога следует то, что он самого себя мыслит (intelligit) 240. Никто не станет отрицать, что это последнее необходимо проистекает из божественной природы, и однако же никто не скажет на этом основании, что бог принужден к этому каким-то роком. Напротив, необходимо признать, что бог мыслит самого себя вполне свободно, хотя и необходимо. Право, я не усматриваю здесь ничего такого, что могло бы быть не понятно кому бы то ни было. А если он тем не менее видит в этом какую-то злонамеренность, то что же он должен в таком случае думать о своем Декарте, который, говоря, что мы не делаем ничего такого, что не было бы заранее предначертано богом, и даже что мы в каждый данный момент как бы вновь создаемся богом, в то же время признает за нами свободу воли? Вот это, действительно, никому не понятно, как, впрочем, признает и сам Декарт 241.
Далее, эта неизбежная необходимость вещей не устраняет ни божественных, ни человеческих законов, ибо нравственные предписания - получают ли они форму закона от самого бога или нет - остаются тем не менее божественными и благодетельными. Получаем ли мы благо, вытекающее из добродетели и любви к богу, от самого бога, как от судьи, или же это благо проистекает из необходимости божественной природы, оно не будет от того ни более ни менее желательным. И точно так же бедствия, которые проистекают из дурных поступков,
555

не могут внушать нам меньшего опасения потому только, что они проистекают из них с необходимостью. Вообще, действуем ли мы по необходимости или свободно, мы во всяком случае руководствуемся в своих действиях надеждой или опасением. Поэтому он совершенно ложно утверждает, что я "не оставляю места никаким заповедям и предписаниям" или, как он пишет далее, что "нельзя говорить об ожидании наград или наказания, когда всё приписывается року и когда утверждается, что всё с неизбежной необходимостью проистекает из бога".
Не буду спрашивать о том, почему сказать, что все с необходимостью вытекает из природы бога, - то же или почти то же, что сказать: сама вселенная и есть бог. Но я хочу обратить Ваше внимание на то, что автор письма с не меньшей досадой добавляет вслед за тем, - а именно, будто я говорю, что "люди должны предаваться добродетельной жизни не ради заповедей и закона божия и не вследствие надежды на награду или из страха наказания, но..." и т.д. Этого-то как раз Вы нигде не найдете в моем трактате. Напротив, в главе IV я прямо высказал, что суть божественного закона (божественным образом запечатленного в нашей душе, как сказано в главе XII) и величайшая заповедь божия состоят в том, чтобы любить бога, как высшее благо, т.е. не из страха перед какими-нибудь карами (ибо любовь не может произойти из страха) и не ради любви к какой-нибудь другой вещи, которой мы желаем насладиться (ибо в этом случае мы любили бы не столько самого бога, сколько то, что составляет в данный момент предмет нашего желания). В той же главе я показал, что бог открыл тот же самый закон через пророков. И скажу ли я, что этот закон получил форму закона божия от самого бога, или же я его пойму так же, как и остальные предначертания (decreta Dei) бога, заключающие в себе вечную необходимость и вечную истину, он тем не менее останется божьим предначертанием и благодетельным предписанием. И буду ли я любить бога свободно или вследствие необходимости божественного предначертания, я во всяком случае буду любить его и достигну блаженства. Поэтому я уже и теперь имел бы достаточное основание утверждать, что человек этот принадлежит к числу тех, относительно которых я сказал в конце моего предисловия, что я предпочел бы, чтобы они совершенно пренебрегли моей книгой, чем, превратно
556

толкуя ее, как они обыкновенно всё толкуют, докучали и мешали другим, не вынося для самих себя никакой пользы.
Однако, хотя я считаю, что сказанного достаточно для того, чтобы показать то, что я хотел, я нахожу нелишним отметить здесь еще кое-что. А именно: автор совершенно напрасно полагает, будто я имел в виду учение тех теологов, которые проводят различие между речью пророка, поучающего и просто что-нибудь рассказывающего. Если он подразумевает под этим учением то, что я приписываю в главе XV некоему Р. Иегуде Альфахару 242, то спрашивается, каким же образом я мог бы считать, что его мнение согласно с моим, если я сам в этой главе опровергаю его, как ложное? Если же он думает о чем-либо ином, то признаюсь, я этого до сих пор не знаю, а стало быть, я никак но мог иметь этого в виду.
Далее, я также не вижу, почему автор утверждает, будто я думаю, что к моему мнению примкнут все те, кто не признает, что разум и философия являются истолкователями Писания. Ведь я опроверг как точку зрения этих людей, так и точку зрения Маймонида.
Было бы слишком долго подвергать разбору все те [аргументы, с помощью которых] автор показывает, что он выносил свое суждение обо мне [находясь] в не совсем спокойном состоянии духа. Поэтому перехожу прямо к его заключению, где он говорит, что у меня не остается ни единого аргумента для доказательства того, что Магомет не был истинным пророком. Это он пытается подтвердить моими же взглядами, тогда как из них с полной очевидностью следует, что Магомет был обманщиком, так как он совершенно отнимает у людей ту свободу, которую признает за ними всеобщая религия (religio catholica), открываемая [людям] через естественный свет 243 и свет пророческий, и которая [т.е. свобода], как я доказал, безусловно должна быть признана. Но, даже если бы этого и не было, неужели, спрашивается, я обязан доказывать, что тот или другой пророк был в действительности лжепророком? Сами пророки должны были доказывать, что они истинные пророки. Если же он возразит, что и Магомет учил божественному закону и дал известные доказательства своей пророческой миссии, как это делали другие пророки, то, конечно, не будет никакой причины отрицать, что он был истинный пророк.
557

Что же касается самих турок и остальных [нехристианских] народов, то я полагаю, что если они чтут бога культивированием справедливости и любовью к ближнему, то они имеют в себе дух Христов и получат спасение, каких бы убеждений они по невежеству ни придерживались относительно Магомета и оракулов.
Итак, Вы видите, друг мой, что этот муж весьма сильно отклонился от истины. Тем не менее я должен признать, что он проявляет несправедливость не по отношению ко мне, а главным образом по отношению к самому себе, когда он, не краснея, провозглашает, что "прикрытыми и прикрашенными аргументами я проповедую атеизм".
Впрочем, я надеюсь, что Вы не найдете во всем сказанном мною ничего такого, что показалось бы Вам слишком суровым по отношению к этому мужу. Однако, если бы Вы что-либо подобное встретили, то прошу Вас или вычеркнуть это, или исправить по собственному усмотрению. Я вовсе не намерен раздражать его, кто бы он ни был, и наживать себе врагов. А так как последнее часто происходит из такого рода споров, то я лишь с трудом заставил себя написать этот ответ, и я не смог бы заставить себя сделать это, если бы не обещал [Вам]. Засим желаю Вам быть здоровым и, поручая письмо это Вашей мудрости, остаюсь и т.д.
[Гаага, 1671 г.]
ПИСЬМО 44 244
Просвещеннейшему и благоразумнейшему
мужу Яриху Иеллесу
от Б. д. С.
Дорогой друг!
Посетивший меня недавно профессор NN 245 рассказал мне, между прочим, что он слышал, будто мой "Богословско-политический трактат" переведен на голландский язык, и что кто-то - кто именно, он не знает - собирается сдать его в печать 216. Ввиду этого убедительно прошу Вас разузнать об этом деле и, если будет возможно, воспрепятствовать этому изданию. Просьба эта не только моя, но и многих моих хороших знакомых, которым было
558

бы весьма неприятно видеть эту книгу запрещенной, что, без сомнения, произойдет, если она будет издана на голландском языке. Я твердо рассчитываю на то, что Вы окажете мне и [нашему] делу эту услугу.
Недавно один из друзей прислал мне книжку, о которой я уже раньше много слышал, под заглавием: "Политический человек" 247. Прочитав ее, я нашел, что это самая вредная книга, какую только могут придумать люди. По мнению автора, высшим благом являются деньги и почести. Сообразно с этим он строит свое учение и указывает путь, как этого достигнуть, а именно: отбрасывая внутренне всякую религию и принимая внешним образом ту, которая лучше всего может служить собственному преуспеянию, и, далее, не соблюдая никакой верности по отношению к кому бы то ни было, за исключением тех случаев, когда это выгодно. Что касается остального, то он весьма расхваливает притворство, нарушение обещаний, ложь, клятвопреступничество и многое другое в том же роде. Когда я это прочитал, у меня возникла мысль написать небольшую книжку, которая была бы косвенно направлена против этого автора и трактовала бы о высшем благе, далее, о беспокойном и жалком состоянии тех, кто жаждет денег и почестей, и, наконец, показывала бы ясными доводами и многими примерами, что ненасытная жадность к почестям и деньгам с необходимостью должна приводить к гибели и действительно погубила целые государства 248.
Насколько лучше и превосходнее были мысли Фалеса Милетского по сравнению с мнением названного писателя, видно уже из следующего рассуждения Фалеса. У друзей, говорил он, все является общим. Мудрецы суть друзья богов, а богам принадлежит все 249, следовательно, и мудрецам принадлежит все. Этот мудрейший муж сделал себя богатейшим из людей тем, что благородно презирал богатства, вместо того чтобы жадно гоняться за ними. Однако в другой раз он показал, что мудрецы не имеют богатств не в силу необходимости, но по свободному решению. А именно, когда друзья упрекали его за его бедность, он им ответил: "хотите, я покажу вам, что я тоже могу приобрести то, что я не считаю достойным моего труда, но к чему вы стремитесь с такой алчностью?". Получив утвердительный ответ, он заарендовал прессовальни по всей Греции. Будучи большим знатоком
559

движения звезд, он предвидел, что в этом году будет большой урожай олив, в которых в предшествующие годы был большой недостаток, а затем он сдал в субаренду по высокой цене те самые прессовальни, которые он заарендовал по дешевой цене, ибо теперь в них была большая нужда для выжимания масла из олив. Так он приобрел большое богатство, которое затем роздал с такою же щедростью, с каким искусством он его приобрел. Я кончаю, заверяя и т.д.
Гаага, 17 февраля 1671 г.
ПИСЬМО 45 250
Знаменитому и славнейшему мужу Б. д. С.
от Готфрида Лейбница 251.
Знаменитый и славнейший муж!
Среди прочих достоинств Ваших, о которых разносит славу молва, я слышал также и о Вашей выдающейся опытности в области оптики. Это и побудило меня направить Вам мою маленькую работу, ибо не легко найти лучшего судью в этой области. Прилагаемую статейку, озаглавленную мною Notitia opticae promotae 252, я напечатал с той целью, чтобы было удобнее предоставить ее на суд друзей и всех интересующихся. Я слышал, что в этом деле преуспевает также и высокопочтенный Гудде, я не сомневаюсь, что он очень хорошо Вам известен. Поэтому если Вы доставите мне также и его суждение и благосклонность, то Вы еще более увеличите Ваше благодеяние по отношению ко мне.
О чем идет речь, достаточно излагает сама статейка.
Полагаю, что до Вас уже дошел написанный по-итальянски "Предвестник" иезуита Франциска Ланы 253, где он, между прочим, выдвигает некоторые существенные положения из области диоптрики. Швейцарец Йог. Ольций, еще молодой человек, весьма сведущий в этих вопросах, также опубликовал свои физико-механические размышления о зрении, где он обещает некоторую весьма простую и универсальную машину для полировки стекол всех
560

видов и говорит об открытом им способе собирать все лучи, исходящие из всех точек объекта, в соответствии с числом других точек, - правда, только на известном расстоянии и при известной форме предмета.
Впрочем, то, что я предлагаю, сводится не к тому, чтобы собирать все лучи всех точек, ибо это, насколько до сих пор известно, невозможно при любом расстоянии и любой форме объекта, но лишь к тому, чтобы лучи, исходящие из точек, лежащих вне оптической оси, собирались точно так же, как и лучи, идущие из точек, находящихся на оптической оси, и чтобы благодаря этому отверстия линз могли изготовляться какой угодно величины без ущерба для ясности зрения. Но этот-то вопрос я и представляю на суд Вашей проницательности. Будьте здоровы и не откажите в своей благосклонности, славнейший муж, Вашему ревностному почитателю.
Готфриду Вильгельму Лейбницу
доктору прав и советнику Курфюрста Майнцского
Франкфурт, 5 октября (нового стиля) 1671 г.
Р.S. Если почтите меня ответом, то благороднейший Димербрук (юрист) возьмет на себя (надеюсь, весьма охотно) заботу о доставке его мне. Вероятно, Вы уже видели мою новую физическую гипотезу 254; если нет - не замедлю выслать ее Вам.
ПИСЬМО 46 255
Ученейшему и благороднейшему
мужу Готфриду Лейбницу
д-ру прав и советнику Курфюрста Майнцского
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Ученейший и благороднейший муж!
Статейку, присылкой которой Вы меня почтили, я прочел и в высшей степени благодарен Вам за нее. Сожалею только, что я не мог вполне уразуметь Вашу мысль,
561

хотя она и изложена Вами, как мне кажется, с достаточной ясностью. Поэтому я прошу Вас ответить мне на следующие немногочисленные вопросы: на каком основании Вы полагаете, что отверстия линз следует делать не слишком большими, т.е. находите ли Вы этому какую-нибудь другую причину, кроме той, что лучи, исходящие из одной точки, не собираются вполне точно в другой точке, но на маленьком пространстве, которое называют обыкновенно механической точкой и которое, смотря по отверстию, бывает больше или меньше? Затем спрошу Вас еще о следующем: исправляют ли этот недостаток те линзы, которые Вы называете "всеприемлющими" (pandochae), т.е. достигаем ли мы при посредстве этих линз того, что механическая точка, или то небольшое пространство, куда собираются после преломления лучи, исходящие из одной точки, остается одинаковой по сваей величине, независимо от того, мало ли или велико отверстие? Если это так, то отверстие может быть увеличиваемо по произволу и, следовательно, эта форма стекол будет превосходить все другие, известные мне формы стекол. В противном же случае я не вижу, почему Вы так рекомендуете эти линзы предпочесть обыкновенным. Ведь круглые линзы имеют везде одинаковую ось, а потому, когда мы ими пользуемся, мы можем все точки объекта рассматривать как расположенные на оптической оси. И хотя не все точки объекта находятся на равном расстоянии, но происходящая отсюда разница не может быть ощутительной, когда предметы весьма удалены, потому что при большом отдалении предмета лучи, исходящие из одной и той же точки, могут быть рассматриваемы при своем вступлении в стекло, как параллельные. Однако я полагаю, что когда мы желаем одним взглядом охватить несколько предметов (что бывает в тех случаях, когда мы применяем весьма большие круглые выпуклые линзы), то Ваши линзы могут помочь более отчетливому восприятию всей совокупности этих предметов. Впрочем, я воздержусь от суждения относительно всего этого до тех пор, пока Вы не разъясните мне Вашу мысль более подробно, о чем я убедительно прошу Вас.
Второй экземпляр я послал по Вашему приказанию господину Гудде. Он отвечает мне, что в настоящее время ему некогда рассмотреть Вашу статейку, но что через неделю или две он надеется быть свободнее.
562

"Предвестника" Франциска Ланы я еще не видел, так же как и физико-механических размышлений Йог. Ольция. Но еще более сожалею о том, что мне не пришлось видеть Вашей "Физической гипотезы", которой здесь, в Гааге, вовсе нельзя найти в продаже. Поэтому, если Вы пришлете мне эту работу, Вы доставите мне величайшее удовольствие. Если и я в свою очередь смогу в каком-нибудь отношении услужить Вам, то я не премину воспользоваться первым удобным случаем. Засим остаюсь, славнейший муж, всецело Ваш
Б. Деспиноза
Гаага, 9 ноября 1671 г.
Господин Димербрук не живет здесь, поэтому я принужден послать это письмо с обыкновенной почтой. Но нет сомнения, что у Вас в Гааге найдется какой-нибудь знакомый, который согласится взять на себя заботу о наших письмах. Я хотел бы от Вас узнать имя такого человека, чтобы наши письма могли пересылаться с большим удобством и большей безопасностью. Если до Вас еще не дошел "Богословско-политический трактат" и если только Вам не будет неприятно, я пришлю Вам один экземпляр его. Будьте здоровы.
ПИСЬМО 47 256
Проницательнейшему и знаменитейшему
философу Б. д. С.
от И. Людвига Фабрициуса 257.
Знаменитейший муж!
Мой всемилостивый Государь, Светлейший Курфюрст Пфальцский, поручил мне написать Вам - лицу, мне до сих пор незнакомому, но весьма рекомендованному Светлейшему Князю, - с том, чтобы спросить Вас: согласны ли Вы будете принять на себя должность ординарного профессора философии в его знаменитом университете 258. Годовой оклад назначается Вам такой же, каким пользуются ныне все ординарные профессора.
563

Нигде в ином месте Вы не найдете Государя, в такой мере покровительствующего всем выдающимся людям, к числу которых он причисляет и Вас. Вам будет предоставлена широчайшая свобода философствования, которой - он надеется - Вы не станете злоупотреблять для потрясения основ публично установленной религии. Я со своей стороны охотно взял на себя исполнение поручения мудрейшего Государя. Посему самым настоятельным образом прошу Вас как можно скорее ответить мне. Письмо Ваше передайте или г-ну Гроцию, резиденту Светлейшего Курфюрста в Гааге, или г-ну Гиллесу ван дер Геку для препровождения мне вместе с письмами, посылаемыми ими ко двору, или же воспользуйтесь какой-либо другой оказией, которая покажется Вам наиболее удобной. Прибавлю еще только следующее: если Вы переедете сюда, Вы будете иметь возможность вести приятную и достойную философа жизнь, - если только, вопреки нашим надеждам и ожиданиям, все не обернется иначе. Засим, будьте здоровы и примите привет, славнейший муж, от покорного слуги Вашего
И. Людвига Фабрициуса,
профессора Гейдельбергского университета
и советника Курфюрста Пфальцского
Гейдельберг, 16 февраля 1673 г.
ПИСЬМО 48 259
Славнейшему и благороднейшему
мужу г-ну И. Людвигу Фабрициусу,
профессору Гейдельбергского университета
и советнику Курфюрста Пфальцского
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Славнейший муж!
Если бы я когда-либо стремился занять кафедру на каком-либо факультете, то, конечно, я мог бы желать лишь той, которую мне предлагает через Вас Светлейший Курфюрст Пфальцский, особенно ввиду свободы философ-
564

ствования, предоставляемой мне всемилостивейшим Князем. Не говорю уже о том, что я давно мечтал жить под властью Государя, мудрость которого вызывает всеобщее восхищение. Но так как я никогда не имел намерения выступать на поприще публичного преподавания, то, как долго я ни раздумывал, я не могу побудить себя воспользоваться этим прекрасным случаем. Ибо, во-первых, я думаю, что если бы я занялся обучением юношества, то это отвлекло бы меня от дальнейшей разработки философии; а во-вторых, я не знаю, какими пределами должна ограничиваться предоставляемая мне свобода философствования, чтобы я не вызвал подозрения в посягательстве на публично установленную религию. Ведь раздоры рождаются не столько из пылкой любви к религии, сколько из различия человеческих характеров или из того духа противоречия, в силу которого люди имеют обыкновение искажать и осуждать всё, даже и правильно сказанное. Испытав это уже в моей одинокой жизни, я имею тем большее основание опасаться всего этого по достижении высшего положения. Итак, Вы видите, славнейший муж, что не надежда на какую-либо лучшую участь удерживает меня, но лишь любовь к спокойствию, которое я надеюсь до некоторой степени обеспечить себе воздержанием от публичных лекций. Ввиду всего этого покорнейше прошу Вас попросить Светлейшего Курфюрста, чтобы мне было позволено подумать еще над этим делом, не лишая благосклонности всемилостивейшего Государя, преданнейшим почитателем коего я являюсь. Вы премного обяжете этим, славнейший и благороднейший господин, всецело Вашего
Б. д. С.
Гаага, 30 марта 1673 г.
ПИСЬМО 48bis 260
Отрывки из письма Спинозы
к Яриху Иеллесу
Упомянутый Риувертс, когда я его снова посетил, между прочим, рассказал мне следующее... писем быль найдено больше, чем напечатано, но они не имели существенного значения и потому были сожжены, Однако
565

одно письмо он сохранил у себя, оно лежало у него наверху среди его вещей. В конце концов я его уговорил достать это письмо и показать мне. Это было коротенькое письмо, написанное по-голландски, на пол-листе. Оно было датировано 19-м апреля 1673 г., из Гааги, и адресовано Яриху Иеллесу, который прислал ему свое "Исповедание универсальной христианской веры", прося сообщить ему суждение об этом сочинении.
В этом ответе Спиноза не хвалил его, а только указал ему, что следующее место способно вызвать сомнения: на 5-й странице рукописи сказано, что человек от природы склонен к злу, но что посредством благодати божьей и духа Христова он становится индифферентным к злу и добру. Это противоречиво, ибо тот, кто имеет в себе духа Христова, с необходимостью должен стремиться только к добру 261.
Далее в этом письме Спиноза упоминает о г-не Керкринке 262, враче, которому он давал какое-то поручение в области анатомии.
В конце письма он писал Иеллесу следующее: "Познанную истину" 263 я Вам пришлю, как только г-н Валлон 264 (относительно которого Риувертс уверял, что он был близким другом Спинозы и сделался впоследствии профессором в Лейдене) возвратит мне мою копию; если же он слишком долго будет медлить с этим, то я позабочусь о том, чтобы Вы получили эту вещь через г-на Бронкхорста 265.
Заключение письма гласило: Посылая Вам сердечный привет, остаюсь Вашим преданным слугой
Б. Спиноза.

ПИСЬМО 49 266
Славнейшему мужу
Иоанну Георгу Гревиусу 267
от Б. д. С.
Славнейший муж!
Прошу Вас прислать мне как можно скорее письмо о смерти Декарта 268, которое, как я полагаю, Вы уже давно списали; ибо г-н де В. 269 несколько раз просил меня возвратись ему это письмо. Если бы оно принадлежало
566

мне, я не стал бы торопить Вас. Будьте здоровы, славнейший муж, и не забывайте друга Вашего. Сердечно преданный Вам
Бенедикт Деспиноза.
Гаага, 14 декабря 1673 г.
ПИСЬМО 50 270
Просвещеннейшему и благороднейшему
мужу Яриху Иеллесу
от Б. д. С.
Просвещеннейший муж! 271
Что касается политики, то различие между мною и Гоббсом 272, о котором Вы спрашиваете, состоит в том, что я всегда оставляю в силе естественное право и что, по моему мнению, верховная власть в каком-нибудь государстве имеет не больше прав по отношению к подданным, чем в меру того могущества, которым она превосходит подданного, а это всегда имеет место в естественном состоянии.
Далее, что касается доказательства, которое я развиваю в приложении к моему геометрическому обоснованию "Начал" Декарта, относительно того, что бог может быть назван единым или единственным лишь весьма условно 273, то я отвечаю, что вещь может называться единой или единственной лишь по отношению к своему существованию, а не по отношению к своей сущности, ибо мы мыслим вещи под [категорией] числа только после того, как они подведены под некоторый общий род. Так, например, человек, держащий в руке сестерцию и империал, не подумает о числе "два", если он не имеет возможности назвать их одним и тем же именем, а именно: "монетами" или "деньгами", ибо в этом случае он может утверждать, что имеет две монеты, так как этим именем он обозначает как сестерцию, так и империал. Отсюда явствует, что вещь может называться единой или единственной лишь тогда, когда мы можем представить себе другую вещь, которая (как сказано) сходна с нею. А так как существование бога есть сама его сущность и так как о сущности бога мы но можем образовать универсальной идеи, то ясно, что тот, кто называет бога единым или единственным, не имеет о нем никакой идеи или же говорит это лишь в условном смысле.
567

Что касается того, что фигура есть отрицание, а не нечто положительное 274, то ясно, что материя в целом, рассматриваемая вообще (integra materia indefinite considerata), не может иметь никакой фигуры и что фигура имеет место только в конечных и ограниченных (determinata) телах. Ибо тот, кто говорит, что он перципирует какую-нибудь фигуру, не выражает этим ничего другого, кроме того, что он мыслит некоторую ограниченную (determmata) вещь и то каким образом она ограничена. Стало быть, это ограничение (determinatio) не принадлежит вещи согласно ее бытию (juxta suum esse), но, напротив того, оно есть небытие (non esse) этой вещи. Так как, следовательно, фигура есть не что иное, как ограничение (determinatio), а ограничение есть отрицание (determinatio negatio est) 275, то она, как сказано, не может быть ничем иным, как отрицанием.
Книгу, написанную против меня утрехтским профессором и появившуюся в свет после его смерти 276, я видел выставленною в окне лавки одного книгопродавца и из того немногого, что успел прочесть в ней, убедился, что она не заслуживает не только ответа на нее, но и того, чтобы ее прочитали. Поэтому я и оставил в покое как книгу, так и ее автора, подумав с усмешкой о том, что люди, наиболее невежественные, обыкновенно обнаруживают наибольшую смелость и готовность к писанию книг. Невольно приходит в голову, что****277? выставляют свой товар как лавочники, которые имеют обыкновение показывать сначала то, что похуже. Они говорят о лукавстве дьявола, а мне так кажется, что эти люди в лукавстве далеко превосходят дьявола. Будьте здоровы.
Гаага, 2 июня 1674 г.
П И С Ь М О 51 278
Проницательнейшему философу
Б. д. С.
от Гуго Бокселя 279.
Славнейший муж!
Причина, побуждающая меня писать Вам это письмо, заключается в желании узнать Ваше мнение относительно видений и привидений или домовых, а если таковые
568

существуют, то и относительно того, что они собой представляют и как долго продолжается их жизнь (ибо одни считают их бессмертными, другие же - смертными). Впрочем, сомневаясь насчет того, допускаете ли Вы их существование, не стану далее распространяться на эту тему. Несомненно, однако, что древние верили в их существование, да и нынешние теологи и философы всё еще признают существование такого рода созданий, хотя и не сходятся в вопросе об их сущности. Некоторые утверждают, что они состоят из особой тончайшей и нежнейшей материи; другие же считают их духовными. Впрочем (как я уже сказал), в мнении на этот счет мы с Вами сильно расходимся, ибо я сомневаюсь, чтобы Вы допускали существование привидений, хотя Вы, конечно, знаете, что древность дает весьма много примеров и историй этого рода, отрицать которые или сомневаться в которых было бы трудно. Во всяком случае не подлежит сомнению, что если даже Вы и допускаете существование привидений, то Вы не думаете, чтобы некоторые из них были душами покойников, как того хотят защитники римской веры.
На этом кончаю письмо в ожидании Вашего ответа. Не говорю ничего ни о войне 280, ни о разных слухах, потому что мы живем в такие времена, и т.д. Будьте здоровы.
14 сентября 1674 г.
ПИСЬМО 52 281
Славнейшему и благоразумнейшему
мужу Гуго Бокселю
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Славнейший муж!
Письмо Ваше, полученное мною вчера, было мне в высшей степени приятно, как потому, что я уже давно жаждал получить о Вас какое-нибудь известие, так и потому, что увидел из него, что Вы еще меня не совсем забыли. Быть может, другие сочли бы за дурное предзнаменование то обстоятельство, что поводом для Вашего
569

письма ко мне явились духи или привидения, однако я, напротив того, замечаю в этом нечто большее, полагая, что не только истинные вещи, но и пустяки и фантазии (imaginationes) могут послужить мне на пользу.
Однако вопрос о том, существуют ли привидения, призраки и фантазии (imaginationes), мы лучше оставим; ибо Вам, как человеку убежденному рассказами древних и современных авторов, кажется странным не только отрицать, но даже и подвергать сомнению их бытие. Глубокое уважение и почтение, которые я всегда питал и продолжаю питать к Вам, не позволяют мне противоречить вам, а еще менее льстить Вам. Поэтому средство, к которому я думаю прибегнуть, состоит в том 282, чтобы Вы указали мне из всех прочитанных Вами рассказов один или два, наименее сомнительных, которые бы яснее всего доказывали существование привидений. Ибо, говоря по правде, мне никогда еще не приходилось читать ни одного достойного доверия автора, который с достаточной ясностью показывал бы их существование. Мне до сих пор неизвестно также и то, что они такое, и никто никогда не мог мне сказать этого. Между тем несомненно, что о вещи, которую [согласно рассказам] столь ясно показывает опыт, мы должны были бы знать, что она такое, иначе едва ли возможно из какого-нибудь рассказа вывести то заключение, что существуют привидения; можно сделать лишь то заключение, что существует нечто, но что никто не знает, что это такое. Если философы пожелают назвать привидениями то, что нам неизвестно, то я не смогу отрицать их, ибо существует бесконечно много таких вещей, о которых я не имею никакого знания.
Наконец, славнейший муж, прежде чем я приступлю к дальнейшему изложению моих взглядов на этот предмет, я прошу [Вас]: скажите мне, пожалуйста, что такое эти привидения или духи? Что это дети, глупцы или сумасшедшие? Ибо то, что мне приходилось слышать о них, приличествует скорее безумцам, чем людям здравомыслящим, и, в самом лучшем случае, походит не более, как на шалости детей и на забавы глупцов.
Прежде чем закончить письмо, обращу Ваше внимание еще только на следующее обстоятельство: та склонность, которая имеется у большинства людей, - переда-
570

вать вещи не так, как они существуют в действительности, а так, как это почему-либо желательнее для рассказчика, - обнаруживается в рассказах о домовых и привидениях больше, чем в каких-нибудь других. Мне думается, что главная причина этого заключается в том, что так как этого рода истории не имеют других свидетелей, кроме самих рассказчиков, то авторы их могут по произволу либо прибавлять, либо опускать те или другие обстоятельства, как это им кажется наиболее удобным, не боясь, что кто-нибудь будет им противоречить в своих показаниях. Рассказчик такого рода историй выдумывает те или другие обстоятельства в особенности для того, чтобы оправдать свой страх перед своими же призраками и фантазиями, или также для того, чтобы подтвердить свою отвагу, свою веру и свое мнение. Кроме этих, есть и другие основания, заставляющие меня сомневаться если не в самих историях, то по крайней мере в тех подробностях, с которыми они рассказываются и на которые главным образом и опирается то заключение, которое пытаются делать из этих историй. На этом, однако, прерываю письмо, пока не узнаю от Вас, какие именно рассказы настолько убедили Вас, что всякое сомнение в них кажется Вам нелепым, и т.д.
[Гаага, сентябрь 1674 г.]
ПИСЬМО 53 283
Проницательнейшему философу
Б. д. С.
от Гуго Бокселя,
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Проницательнейший муж!
Я и не ожидал иного ответа, чем тот, который Вы мне дали; а именно ответ друга и человека, придерживающегося другого мнения. Впрочем, это последнее не должно меня тревожить, потому что в вещах индифферентных друзья могут расходиться во мнениях без малейшего ущерба для самой их дружбы.
Прежде чем изложить свое собственное мнение, Вы требуете, чтобы я сказал, что представляют собой привидения или духи, не есть ли это дети, глупцы или сумасшед-
571

шие и т.д., причем прибавляете, что все, Вами о них слышанное, приличествует скорее безумцам, чем людям здравомыслящим. Справедлива пословица, что предвзятое мнение препятствует отыскиванию истины.
Что касается меня, то я убежден в том, что привидения существуют. При этом у меня имеются следующие основания. Во-первых, существование духов способствует великолепию и совершенству вселенной. Во-вторых, создание их творцом весьма вероятно уже потому, что они более похожи на него, чем существа телесные. В-третьих, как тело может существовать без духа, так и дух может существовать без тела. В-четвертых, наконец, я полагаю, что в верхней атмосфере, или пространстве, не может быть ни одного темного тела и вообще никакого места, которое не имело бы своих обитателей; следовательно, неизмеримое пространство, отделяющее нас от звезд, не пусто, но наполнено обитающими в нем духами, причем самые верхние из них суть настоящие духи, существа же, обитающие в низших слоях атмосферы, состоят, быть может, из особой тончайшей и нежнейшей субстанции и тоже являются невидимыми. Итак, я думаю, что существуют духи всевозможных видов, за исключением, быть может, духов женского рода.
Все это рассуждение, конечно, нисколько не убедит тех, которые превратно думают, будто мир создался благодаря случаю (fortuito). Но и помимо этих оснований повседневный опыт доказывает существование привидений. О привидениях говорится во множестве историй - древних, новых и даже современных. Такие рассказы можно найти у Плутарха в его книге "О знаменитых мужах" и в других его сочинениях, у Светония в его "Жизнеописаниях Цезарей", а также у Вируса 284 в его книгах о привидениях и у Лафатера 285, которые подробно разбирают все то, что они нашли по этому вопросу у всевозможных авторов. Карданус 286, столь известный своей ученостью, говорит о привидениях в книгах "De Subtilitate", "De Varietate", а также в своей "Автобиографии", где рассказывает о них на основании своего собственного опыта, а также на основании опыта своих родственников и друзей. Мелантон 287, муж мудрый и любящий истину, и многие другие свидетельствуют об этом на основании личного опыта. Один бургомистр, человек ученый и умный, и поныне здравствующий, рассказывал мне когда-то о том,
572

что он слыхал по ночам в пивоварне своей матери такой же шум, как днем во время приготовления пива; это случалось, по его словам, довольно часто. То же самое нередко случалось и со мною, что никогда не изгладится из моей памяти. На основании всех этих [свидетельств] опыта, а также вышеприведенных соображений, я пришел к убеждению, что привидения существуют.
Что касается дьяволов, терзающих бедных людей при жизни и после смерти, то это другой вопрос. Точно так же как и все то, что относится к колдовству. Я считаю баснями то, что рассказывают об этом.
В трактатах, в которых речь идет о духах, Вы найдете великое множество подробностей. Кроме вышеуказанных авторов, Вы можете, если угодно, обратиться к сочинениям Плиния младшего (книга седьмая, письмо к Суре), Светония - в жизнеописании Юлия Цезаря (глава тридцать вторая), Валерия Максима (глава восьмая первой книги, параграф седьмой и восьмой) и, наконец, к Алессандро Алессандри 288 - в сочинении его "Dies geniales". У Вас, вероятно, имеются эти книги.
Я но говорю о монахах и других духовных лицах, которые рассказывают множество всевозможных историй о видениях и явлениях духов и дьяволов и столько, можно сказать, басен о всяких привидениях, что от изобилия их читателю просто тошно становится. Иезуит Тирэй 289 трактует об этих вещах и в своей книге "О явлениях духов". Но эти люди делают все это исключительно ради своей собственной выгоды и для того, чтобы доказать существование чистилища, которое является для них как бы рудником, откуда они выгребают целые клады золота и серебра. Ничего подобного Вы не встретите у перечисленных выше авторов и у других современных писателей, которые, будучи свободны от всякого пристрастия, заслуживают тем большего доверия.
В конце Вашего письма Вы говорите, что не можете без смеха препоручить меня богу. Но если Вы еще помните ту беседу, которая некогда имела место между нами, то Вы увидите, что не следует пугаться того вывода, который я тогда сделал в моем письме. И т.д. 290
В ответ на ту часть Вашего письма, где Вы говорите о глупцах или лунатиках, приведу следующие слова ученого Лафатера, которыми он заканчивает свою первую
573

книгу о привидениях и духах: "Кто осмелится отвергать столь единодушные свидетельства как древних, так и новых авторов, тот, мне кажется, сам недостоин доверия в отношении всего того, что он утверждает. Ибо точно так же как немедленно верить всем тем, которые говорят, что они видели ночных духов, есть признак легкомыслия, подобным же образом, с другой стороны, было бы весьма большим бесстыдством легкомысленно противоречить столь многим достойным доверия историкам, отцам церкви и другим весьма авторитетным людям". И т.д.
21 сентября 1674 г.
ПИСЬМО 54 291
Славнейшему и благоразумнейшему
мужу Гуго Бокселю
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Славнейший муж!
Опираясь на то, что Вы говорите в письме Вашем от 21-го числа прошедшего месяца, а именно: что друзья могут без всякого ущерба для своих дружеских отношений расходиться во взглядах на индифферентные предметы, я выскажу Вам прямо все, что я думаю о тех доводах и рассказах, из которых Вы выводите свое заключение, что существуют духи всевозможных видов, за исключением, быть может, духов женского рода. Причина, по которой я не отвечал Вам раньше, состоит в том, что я не имел под рукою названных Вами книг, да и достать мне удалось только Плиния и Светония. Но зато эти две книги избавят меня от труда отыскивать остальные, ибо я убежден, что все они бредят на один манер и чувствуют пристрастие к рассказам о необыкновенных вещах, которые ошеломляют людей и вызывают в них изумление. Признаюсь, я не мало удивлялся, только не самим рассказам, а тем, кто писал эти рассказы. Удивляюсь я тому, что люди, одаренные умом и рассудительностью, тратят свое красноречие и злоупотребляют им для того, чтобы убеждать нас в подобных пустяках!
574

Однако, оставим авторов и приступим к самому делу. Прежде всего проанализируем слегка Ваш заключительный вывод. Посмотрим: я ли, отрицающий существование привидений, недостаточно понимаю вследствие этого авторов, писавших об этом предмете, или же Вы, признавая привидения, ставите этих писателей выше, чем они того заслуживают?
То обстоятельство, что, с одной стороны, Вы не подвергаете никакому сомнению существование духов мужского пола, а, с другой стороны, сомневаетесь в существовании духов женского пола, кажется мне более похожим на фантазирование, чем на действительное сомнение. Ибо если бы таково было Ваше действительное мнение, то оно более соответствовало бы воображению толпы, которая утверждает, что бог мужского, а не женского пола. Удивительно, что те, которым привидения являлись в голом виде, не бросили взгляда на их половые органы, - из страха ли или, может быть, по незнанию, в чем состоит это различие.
Вы скажете, что это значит насмехаться, а не рассуждать, причем, я вижу, доводы Ваши представляются Вам настолько солидными и так хорошо обоснованными, что никто, по Вашему мнению, не может им противоречить, разве только тот, кто превратно полагает, что мир создался случайно. Вот это-то и заставляет меня, прежде чем я перейду к рассмотрению других Ваших доводов, высказать вкратце мое мнение относительно последнего вопроса, т.е. вопроса о том, случайно ли создан мир. Я отвечаю, что подобно тому, как несомненно то, что "случайное" (fortuitum) и "необходимое" (necessarium) суть два понятия, прямо противоположные, точно так же очевидно и то, что тот, кто считает мир необходимым следствием (effectus) божественной природы, вместе с тем безусловно отрицает, что мир произошел случайно (casu); тот же, кто говорит, что бог мог и не создать мира, утверждает, хотя и другими словами, что мир произошел случайно, так как это значит, что мир произошел из такого акта воли, которого могло бы вовсе не быть. Так как, однако, такое мнение и такая точка зрения совершенно абсурдны, то все единодушно признают, что воля бога вечна и что она никогда не была индифферентной; а потому они с необходимостью должны признать также и то (обратите на это внимание), что мир есть необходимое
575

следствие (effectus) божественной природы. Пусть называют это волей, интеллектом (умом, разумом) или каким угодно другим именем, но в конце концов они придут к тому заключению, что одну и ту же вещь они выражают различными именами. Ибо если спросить этих людей, не отличается ли божеская воля от человеческой, то они ответят, что первая не имеет с последней ничего общего, кроме названия, а в большинстве случаев они даже согласятся, что воля бога, его разум, его сущность или природа - все это есть одно и то же. Так и я, чтобы не смешивать божескую природу с человеческой, не приписываю богу никаких человеческих атрибутов, как-то: воли, разума, внимания, слуха и т.д. Таким образом, как я только что сказал, я утверждаю, что мир есть необходимое следствие божественной природы и что он не произошел случайно.
Этого, я полагаю, будет достаточно, чтобы убедить Вас в том, что мнение тех людей, которые говорят (если только такие люди существуют), будто мир произошел случайно, прямо противоположно моему мнению. Опираясь на это положение, я перехожу к рассмотрению тех оснований, из которых Вы заключаете о существовании духов всевозможных родов. То, что я могу сказать о Ваших основаниях вообще, это то, что они имеют вид скорее простых предположений (conjecturae), чем действительных оснований (rationes), и что мне не верится, что Вы считаете их демонстративными основаниями. Однако - предположения ли это или основания - посмотрим, можно ли их принять за нечто обоснованное.
Первое Ваше основание состоит в том, что существование духов способствует красоте и совершенству вселенной. Но красота, славнейший муж, есть не столько качество того объекта, который нами рассматривается, сколько эффект, имеющий место в том, кто рассматривает. Если бы глаза наши видели дальше или ближе или если бы наша [психофизическая] конституция (temperamentum) была иная, то, что теперь кажется красивым, показалось бы безобразным. Красивейшая рука, рассматриваемая в микроскоп, показалась бы ужасной. Многое из того, что издали кажется нам красивым, оказывается безобразным, когда мы рассматриваем это на близком расстоянии. Так что вещи, рассматриваемые сами по себе или будучи
576

отнесены к богу, не являются ни красивыми, ни безобразными. Следовательно, тот, кто утверждает, что бог создал мир с тем, чтобы он был красив, должен неминуемо признать одно из двух: или что бог устроил мир применительно к желанию и зрению людей, или что человеческое желание и зрение он приспособил к устройству мира. Но примем ли мы первое или последнее, я во всяком случае не вижу, почему бог должен был бы создать духов и привидения для того, чтобы осуществилась та или другая из этих альтернатив. Совершенство и несовершенство суть обозначения, немногим отличные от обозначений красоты и безобразия. Поэтому, не вдаваясь в излишнюю пространность, задам Вам только следующий вопрос: что могло бы более способствовать украшению и совершенству мира: привидения или же разнообразнейшие чудища вроде кентавров, гидр, гарпий, грифов, аргусов и других измышлений того же рода?
Право, мир был бы на славу изукрашен, если бы бог населил его по прихоти нашей фантазии разными существами, которых всякий может легко измыслить и вообразить, но никто не понимает!
Второе [Ваше] основание - это то, что так как духи выражают образ бога в большей степени, чем другие, телесные создания, то весьма вероятно, что бог их создал. Я должен признаться, что мне до сего времени неизвестно, в чем именно духи выражают бога больше, чем другие создания. Знаю же я то, что между конечным и бесконечным нет никакой соразмерности (proportia), так что различие между величайшим и превосходнейшим созданием и богом не является [принципиально] иным, чем то различие, которое имеет место между богом и самым малейшим созданием. Этот Ваш аргумент, стало быть, ничего не дает по интересующему нас вопросу. Если бы о привидениях я имел столь же ясную идею, как о треугольнике или круге, тогда я нисколько не задумался бы признать, что они действительно созданы богом. Но так как идея, которую я имею о них, вполне сходится с теми идеями о гарпиях, грифах, гидрах и т.д., которые я нахожу в моем воображении, то я не могу смотреть на привидения иначе, как на сновидения, которые столь же отличны от бога, как сущее (ens) отлично от несущего (non ens).
Третье [Ваше] основание (которое состоит в том, что как тело может существовать без души, так и душа - без
577

тела) равным образом кажется мне абсурдом. Скажите, пожалуйста, не будет ли в такой же мере правдоподобно заключение о существовании памяти, слуха, зрения и т.п. без тела на том основании, что есть тела, не имеющие памяти, слуха и зрения, или заключение о существовании шара без круга на основании того, что существует круг без шара?
Четвертое и последнее [Ваше] основание совпадает с первым, а потому мне остается только сослаться на то, что я уже сказал по этому пункту. Здесь же замечу только, что я не знаю, что в бесконечной материи (materia infinita) должно называться, по Вашему, верхними что нижним, - если только Вы не принимаете за центр вселенной землю. Ибо если принять за этот центр Солнце или Сатурн, то самым "нижним" местом будет Солнце или Сатурн, а никоим образом не Земля.
Таким образом, оставляя без внимания этот аргумент и все остальное, я заключаю, что эти и им подобные основания никого не могут убедить в том, что существуют привидения или духи всевозможных видов, - разве только тех, кто, зажимая свои уши перед разумом (интеллектом), отдается во власть суеверию, которое настолько враждебно правильному разуму (рассудку - Ratio), что для унижения авторитета философов готово верить всяким сказкам старых баб.
Что касается относящихся ко всему этому рассказов, то, как я уже сказал в первом моем письме, я отрицаю целиком не самые рассказы, но выводимое из них заключение. К этому можно добавить, что я не считаю эти истории настолько заслуживающими доверия, чтобы не подвергать сомнению многие подробности, которые зачастую прибавляются более для красного словца, чем для того, чтобы лучше обосновать истинность данной истории или того заключения, которое хотят из нее вывести. Я надеялся что из столь многочисленных историй Вы укажете хотя бы одну или две, относительно которых можно было бы менее всего сомневаться и которые бы яснее всего доказывали существование духов или привидений. Но то, что упомянутый Вами бургомистр желает заключить о существовании привидений на том основании, что он слышал ночью шум в пивоварне своей матери, подобный тому шуму, какой он привык слышать днем, кажется мне достойным смеха. Было бы слишком долгим [делом] раз-
578

бирать здесь все истории, написанные об этом вздоре. Поэтому для краткости сошлюсь лишь на Юлия Цезаря, который, по свидетельству Светония, смеялся над всем этим и был счастлив; об этом Светоний рассказывает в жизнеописании полководца, в главе 59. Все те, кто размышляет о действиях человеческого воображения и человеческих страстей, должны смеяться над такого рода вещами, что бы там ни говорили против этого Лафатер и другие, кто вместе с ним бредит на эту тему.
[Гаага, сентябрь 1674 г.]
ПИСЬМО 55 292
Проницательнейшему философу В. д. С.
от Гуго Бокселя.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Проницательнейший муж!
Я несколько запоздал с ответом на Ваше письмо по той причине, что небольшая болезнь лишала меня удовольствия занятий и размышлений и мешала мне писать Вам. Теперь, слава богу, я совсем поправился. В своем ответе на Ваше письмо я буду шаг за шагом следовать порядку Ваших рассуждений, но буду перескакивать через Ваши выпады против тех авторов, которые писали о привидениях.
Итак, я говорю, что, по моему мнению, духов женского пола не бывает, потому что я не признаю у них деторождения. Я опускаю вопрос о том, какую фигуру и какое сложение имеют духи, так как это меня не касается.
Мы называем какую-нибудь вещь происшедшей случайно тогда, когда она произошла помимо намерения того, кто произвел ее. Так, если мы, раскапывая землю, чтобы посадить виноградную лозу или чтобы устроить колодезь или могилу, натыкаемся на клад, о котором никогда раньше не думали, то мы говорим, что это произошло случайно. Но о том, кто действует по своей свободной воле таким образом, что он может либо действовать, либо но действовать, мы никогда не скажем, что он действует
579

случайно, когда он совершает те или иные действия. Иначе пришлось бы называть случайными все человеческие действия, а это было бы нелепо. Противоположностями являются необходимое и свободное, а не необходимое и случайное. Далее, хотя воля бога вечна, но из этого еще не следует, что мир вечен, потому что бог мог от вечности определить, что он создаст мир в установленное время.
Далее, Вы говорите, что воля бога никогда не была индифферентной. С этим я не могу согласиться. И я считаю, что нет необходимости уделять этому пункту такое тщательное внимание, как Вы полагаете. И вовсе не все говорят, что воля бога необходима. Ведь это заключает в себе необходимость. Между тем тот, кто приписывает кому-нибудь волю, подразумевает под этим, что он по своей воле может либо действовать, либо не действовать. Если же мы приписываем ему необходимость, то он необходимо должен действовать [и не может не действовать].
Наконец, Вы говорите, что Вы не допускаете в боге никаких человеческих атрибутов, чтобы не смешивать божественную природу с человеческой. До этого пункта я [Вас] одобряю, ибо мы не знаем, ни каким образом бог действует, ни каким образом он желает, понимает, рассуждает, видит, слышит и т.д. Однако если Вы совершенно отрицаете за ним эти деятельности и наши возвышеннейшие размышления о нем и утверждаете, что упомянутые деятельности не существуют в боге в эминентном и метафизическом смысле, то я не знаю Вашего бога или того, что Вы разумеете под словом "бог". То, что нам непонятно, еще не должно быть отрицаемо. Наша душа, которая есть дух и бестелесна, может действовать не иначе, как посредством тончайших тел, а именно: посредством соков. Но каково ее соотношение с телом? Каким образом она действует посредством тел? Ведь без них она находится в состоянии покоя, а при нарушении их порядка она поступает как раз противоположно тому, как она должна была бы действовать. Покажите мне, каким образом все это происходит. Вы не сможете точно так же, как и я. И, однако, мы видим и чувствуем, что душа действует, и это остается истиной, хотя мы и не знаем, каким именно образом происходит эта деятельность души. Точно так же хотя мы и не постигаем, каким образом действует бог,
580

и хотя мы и не желаем приписывать ему человеческих действий, однако мы но должны отрицать, что его действия эминентным 293 и непостижимым образом согласуются с нашими, каковы - желание, понимание, зрение и слух, - только не при помощи глаз или ушей, но посредством ума (интеллекта) (подобно тому, как ветер и воздух могут разрушить и уничтожить горы и целые области без помощи рук или каких-либо других инструментов, что, однако, для людей без помощи рук и машин невозможно). Если Вы приписываете богу необходимость и лишаете его воли или свободного выбора, то может возникнуть вопрос, не изобретаете ли Вы в виде чудовища того, кто является бесконечно совершенным существом? Чтобы достигнуть Вашей цели, Вам нужны будут другие аргументы для возведения Вашего фундамента, потому что в приведенных Вами аргументах, по моему мнению, нет никакой солидности. И даже если Вы их докажете, то остаются еще другие аргументы, которые, быть может, будут столь же вески, как и Ваши. Однако оставим это и пойдем дальше.
Для доказательства того, что в мире существуют духи, Вы требуете демонстративных (наглядных) доказательств. Такого рода доказательств в мире немного, и все они, за исключением математических, не настолько точны, как мы этого желали бы. Поэтому мы довольствуемся вероятными и правдоподобными предположениями. Если бы доводы, которыми мы что-нибудь доказываем, были настоящими доказательствами, то разве только глупцы или упрямцы могли бы противоречить им. Но в том-то и дело, дорогой друг, что мы не столь счастливы в этом отношении. В жизни мы не особенно точны, в значительной мере руководствуемся простыми предположениями и за недостатком доказательств принимаем в своих рассуждениях то, что является лишь вероятным. Это же самое явствует из всех наук, как божественных, так и человеческих, полных всякого рода спорами и разногласиями, великое множество которых является причиной того, что среди людей встречается так много различных мнений. По этой-то причине существовали некогда, как Вам известно, философы, называемые скептиками, которые во всем сомневались. Эти скептики спорили за и против каждого положения, чтобы за недостатком истинных оснований принять то, что было по крайней мере
581

вероятным, причем каждый верил в то, что казалось ему более вероятным. Луна находится прямо под Солнцем, поэтому на определенной части Земли Солнце будет затмеваться ею. Если же Солнце не затмевается днем, то это значит, что Луна не находится прямо под Солнцем. Это демонстративное доказательство от причины к следствию и от следствия к причине. Такого рода доказательства существуют, но их мало, и, действительно, ни один человек, если только он их понял, не может им противоречить.
Что касается красоты, то существуют вещи, части которых пропорциональны по отношению к другим и составлены лучше, чем другие. Бог даровал человеческому интеллекту и суждению соответствие и гармонию с тем, что пропорционально, а не с тем, что лишено всяких пропорций. Так, слушая гармонические и дисгармонические звуки, человек отлично может различить гармонию и диссонанс, потому что гармония, доставляет ему наслаждение, диссонанс же вызывает неудовольствие. Совершенство какой-нибудь вещи тоже является прекрасным, поскольку у такой вещи нет ни в чем недостатка. Существует множество примеров всего этого, но я опускаю их, чтобы не быть слишком пространным. Бросим взгляд только на мир, обозначаемый словами "целое" (Totus) или "вселенная" (Universum). Если все сказанное верно (а это, действительно, так), то существа бестелесные не могут унизить или обезобразить вселенной. То, что Вы говорите о кентаврах, гидрах, гарпиях и т.п., не имеет сюда никакого отношения, ибо мы говорим о самых общих родах вещей и о самых первых их градациях (gradus), которые охватывают собой бесчисленное множество разнообразных видов, - а именно, о вечном и временном, о причине и следствии, о конечном и бесконечном, об одушевленном и неодушевленном, о субстанции и акциденции или модусе, о телесном и духовном и т.д. Я говорю, что духи подобны богу, потому что бог сам есть дух. Вы требуете столь же ясной идеи о духах, как о треугольнике. Но это невозможно. Скажите, пожалуйста, сами: какую идею имеете Вы о боге и настолько ли эта идея ясна Вашему разуму (интеллекту), как идея треугольника? Я знаю, что у Вас нет [такой ясной идеи], и я уже сказал, что мы не настолько счастливы, чтобы познавать вещи на основании демонстративных доказательств, и
582

что в этом мире по большей части приходится иметь дело лишь с вероятным. Тем не менее я утверждаю, что, как бывают тела, не обладающие памятью и т.п., точно так же может быть и память без тела и что, как существует круг без шара, так может существовать и шар без круга. Однако это уже значит от самых общих родов спускаться к частным видам, которых это рассуждение не имеет непосредственно в виду.
Центром вселенной я считаю Солнце, причем неподвижные звезды отстоят от земли дальше, чем Сатурн, Сатурн - дальше, чем Юпитер, а этот последний - дальше, чем Марс, так что в бесконечном воздушном пространстве одни места более отдалены от нас, другие же находятся ближе к нам, причем первые мы называем более высокими, а последние - более низкими.
Не защитники, а противники существования духов высказывают недоверие к философам, потому что все философы, как древние, так и новые, разделяют убеждение в существовании духов. Об этом свидетельствует Плутарх в своих трактатах о воззрениях философов и о демоне Сократа. О том же свидетельствуют стоики, пифагорейцы, платоники, перипатетики, а также Эмпедокл, Максим Тирский, Апулей и другие. Из новых писателей также никто не отрицает привидений. Итак, отвергайте столь многочисленных мудрых свидетелей, своими собственными глазами видевших и ушами слышавших то, о чем они пишут, отвергайте столь многочисленных философов и историков, рассказывающих об этом, утверждайте, что все они - глупцы, заодно с толпою, и безумцы, хотя Ваши-то ответы совсем неубедительны и даже абсурдны и зачастую не затрагивают основного предмета нашего спора и Вы не даете ни одного доказательства, которое бы подкрепило Ваше мнение. Что касается Цезаря, то он осмеивал (подобно Цицерону и Катону) вовсе не привидения, а предзнаменования и предчувствия. И, однако, если бы в день своей гибели он не посмеялся над Спуриной 294, то враги не имели бы возможность покрыть его тело столькими ранами. Но на этот раз довольно. И т.д.
[Сентябрь 1674 г.]
583

ПИСЬМО 56 295
Славнейшему и благороднейшему
мужу Гуго Бокселю
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Славнейший муж!
Спешу ответить на полученное мною вчера Ваше письмо, ибо, задержав ответ теперь, я был бы принужден отложить его на более долгое время, чем это было бы для меня желательно. Здоровье Ваше причинило бы мне. беспокойство, если бы я не знал, что Вы уже чувствуете себя лучше. Надеюсь, что Вы уже вполне здоровы.
Как трудно двум людям, которые следуют различным принципам, столковаться и прийти к одинаковому мнению о таком предмете, который зависит от многого другого, явствует уже из одного этого нашего спора, даже если бы это не доказывалось никакими аргументами. Скажите мне, пожалуйста, видели ли Вы или читали ли Вы каких-нибудь таких философов, которые бы держались того мнения, что мир произошел случайно, именно в том смысле, в каком Вы это понимаете, т.е. что бог при создании мира поставил перед собой определенную цель и, однако, сам же переступил ту цель, которую он предначертал? Мне неизвестно, чтобы нечто подобное когда-либо приходило в голову какому-нибудь человеку. Точно так же мне неизвестны и те доводы, которыми Вы стараетесь убедить меня, что случайное (Fortuitum) и необходимое (Necessarium) не суть противоположности. Когда я говорю, что три угла треугольника необходимо равны двум прямым, то этим самым я отрицаю, что это происходит случайно. Точно так же, утверждая, что теплота есть необходимое следствие огня, я вместе с тем отрицаю, что это происходит случайно. Не менее абсурдным и противным разуму кажется мне утверждение о том, что необходимое и свободное суть [взаимоисключающие] противоположности. В самом деле, никто не может отрицать, что бог свободно познает самого себя и все остальное, и тем не менее все единогласно сходятся в том, что бог познает себя необходимо. Мне кажется поэтому, что Вы не полагаете ни-
584

какого различия между необходимостью и принуждением, или насилием. Стремление человека жить, любить и т.п. отнюдь не вынуждено у него силой, и, однако, оно необходимо; тем более нужно сказать это о бытии, познании и деятельности бога. Если, помимо этого, Вы примете во внимание то обстоятельство, что индифферентность [воли] есть не что иное, как незнание или сомнение, и что воля, всегда постоянная и во всем определенная, является добродетелью и необходимым свойством разума, то Вы увидите, что мои слова вполне согласуются с истиной. Если сказать, что бог мог не пожелать какой-нибудь вещи, но не мог не познавать ее, то что значит приписывать богу две различные свободы - свободу необходимую и свободу индифферентную, - а следовательно, мыслить волю бога отличною от его сущности и его разума и таким образом впадать во все новые и новые нелепости.
То внимание [к указанным мною положениям], на котором я настаивал в моем предыдущем письме, не показалось Вам необходимым, а потому Вы и не сосредоточили Ваших мыслей на самом главном пункте и пренебрегли именно тем, что было всего существеннее для разрешения вопроса.
Далее, Вы говорите, что если я отрицаю относительно бога акты зрения, слуха, внимания, воления и т.п. и не признаю, что они эминентно существуют в боге, то Вам непонятно, каким я представляю себе бога. Это заставляет меня подозревать, что, по Вашему мнению, нет большего совершенства, чем то, которое может быть выражено этими атрибутами. Этому я не удивляюсь, ибо я думаю, что если бы треугольник имел дар слова, то он таким же образом сказал бы, что бог в эминентном смысле треуголен, а круг сказал бы, что божественная природа эминентным образом кругла. И подобным образом любая вещь приписывала бы богу свои собственные атрибуты и делала бы себя похожей на бога 296, причем все остальное казалось бы ей безобразным.
Узкие рамки письма и недостаток времени не позволяют мне развернуть перед Вами все мои воззрения на божественную природу и разобрать все вопросы, которые Вы выдвигаете; к тому же выставлять трудности еще не значит приводить доводы. Верно, что в жизни мы многое делаем на основании [простого] предположения; но не-
585

верно, будто мы строим свои размышления на основе [простого] предположения. В обыденной жизни нам приходится следовать тому, что наиболее вероятно, но в умозрениях (speculationes) мы должны следовать [только] истине. Человек умер бы от голода и жажды, если бы не захотел пить и есть до тех пор, пока у него не было бы совершенного доказательства того, что пища и питье пойдут ему на пользу. Но в сфере созерцания (in contemplatione) это не имеет места. Напротив, здесь мы должны остерегаться принимать за истинное то, что является только вероятным, ибо стоит нам допустить одну неверность, чтобы за ней последовало бесконечное множество других.
Далее, из того, что божественные и человеческие науки полны многочисленными спорами и разногласиями, нельзя делать заключения, что все то, о чем они трактуют, недостоверно. Ведь существовало много людей, которые до такой степени были одержимы духом противоречия, что они осмеивали даже геометрические доказательства. Секст Эмпирик и другие скептики, о которых Вы упоминаете, считают ложным, например, то положение, что целое больше своей части, и точно так же они высказываются и о других аксиомах.
Но, оставив это и согласившись, что за недостатком доказательств мы должны довольствоваться вероятностями, я утверждаю, что вероятное доказательство должно быть таким, чтобы хотя мы и могли в нем сомневаться, однако мы не могли бы выставить против него противоположного положения, ибо то, против чего можно выставить противоположное положение, скорее невероятно, чем вероятно. Если я, например, скажу, что Петр жив, потому что я видел его вчера совершенно здоровым, то это весьма вероятно, поскольку никто не может выставить противоположного утверждения. Но если другой человек говорит, что видел вчера этого самого Петра в беспамятстве, и полагает, что Петр вследствие этого скончался, то тем самым он делает мое утверждение скорее невероятным, чем вероятным. Что Ваше предположение о существовании духов и привидений является ложным и не может претендовать даже на вероятность, я показал так ясно, что в Вашем ответе я не нахожу ничего достойного внимания.
На Ваш вопрос: имею ли я о боге столь же ясную идею, как о треугольнике, я отвечаю утвердительно. Но если
586

Вы меня спросите, имею ли я о боге столь же ясное образное представление (imago), как о треугольнике, то я отвечу отрицательно, ибо бога мы не можем представлять образно (imaginari), но зато можем понимать (intelligere). Здесь следует также заметить, что я не говорю, что я познаю бога целиком и полностью (omnino), но говорю, что я постигаю некоторые из его атрибутов (не все и даже не большую часть), причем несомненно, что незнание большинства их не препятствует тому, чтобы иметь знание о некоторых из них. Когда я изучал "Элементы" Эвклида, то я сперва узнал, что три угла треугольника равняются двум прямым, и это свойство треугольника было мне вполне ясно, хотя я и не знал многих других его свойств.
Что касается духов и привидений, то до сих пор я не слыхал о них ни одного удобопонятного свойства, а слышу одни только фантазии, которых никто не может понять. Когда Вы говорите, что духи или привидения, находящиеся ниже (следую Вашему способу выражения, хотя я не понимаю, почему материя, находящаяся ниже, хуже материи, находящейся выше), состоят из нежнейшей, разреженнейшей и тончайшей субстанции, то мне кажется, что Вы говорите не то о паутине, не то о воздухе или парах. Сказать, что они невидимы, на мой взгляд, равносильно указанию на то, чем они не являются, а не указанию того, что они такое; если только Вы, быть может, не хотите этим намекнуть на то, что они по произволу делают себя то видимыми, то невидимыми и что воображение не встретит никакого затруднения в [представлении] такого рода невозможных вещей, как и в [представлении] других невозможностей.
Авторитет Платона, Аристотеля и Сократа не имеет для меня большого значения. Я был бы удивлен, если бы Вы сослались на Эпикура, Демокрита, Лукреция или какого-нибудь другого из атомистов и защитников атомов. Ибо неудивительно, что люди, измыслившие скрытые качества 297, интенциональные образы 298, субстанциальные формы 299 и тысячу других пустяков, выдумали также духов и привидения и доверились бабьим сказкам, чтобы ослабить авторитет Демокрита, славе которого они так завидовали, что сожгли все его книги, опубликованные им среди таких похвал 300. Если Вы склонны верить этим людям, то какие основания имеете Вы для отрицания
587

чудес божественной девы и всех святых - чудес, о которых писали столько знаменитейших философов, теологов и историков, что я мог бы насчитать их Вам по сто на каждого из признающих привидения.
Однако же, славнейший муж, письмо мое вышло длиннее, чем я думал. Не хочу докучать Вам долее предметами, с которыми Вы, я знаю, не согласитесь, потому что следуете принципам, весьма отличающимся от моих. И т.д.
[Гаага, октябрь 1674 г.]
ПИСЬМО 57 301
Превосходнейшему и проницательнейшему
философу Б. д. С.
от Эренфрида Вальтера
фон Чирнгауса 302.
Превосходнейший муж!
...Во всяком случае, я удивляюсь тому, что тем же самым рассудком, которым философы доказывают ложность какого-нибудь положения, они показывают и его истинность. Декарт в начале своего "Рассуждения о методе" полагает, что достоверность разума одинакова у всех людей, а в "Метафизических размышлениях" он эту мысль доказывает. То же самое признают и те, которые полагают, что какое-нибудь достоверное положение они могут доказать таким образом, чтобы каждым человеком оно принималось за несомненное.
Однако, оставив это, я апеллирую к опыту и смиренно прошу Вас обратить особое внимание на следующее. Если из двух людей один что-либо утверждает, а другой отрицает и притом каждый высказывает то, что он думает, то получится, что (хотя по словам своим они кажутся прямо противоположными друг другу, однако, если принять в соображение их мысли) оба они говорят истину (каждый сообразно своему пониманию). Я упоминаю об этом потому, что это способно принести огромную пользу в общественной жизни, так как, приняв это в соображение, можно было бы предотвратить бесчисленные разногласия и проистекающие отсюда споры; хотя эта истина в мыслях
588

(veritas in conceptu) не всегда абсолютно истинна, но лишь при условии принятия за истину того, что предполагается при этом в разуме. Это правило до такой степени универсально, что оно имеет место у всех людей, не исключая даже сумасшедших и спящих; ибо все то, относительно чего они говорят, что они это видят (хотя, по-нашему, этого и нет) или видели, несомненно обстоит так фактически.
Все это весьма ясно можно видеть и на том вопросе, о котором идет речь, а именно на вопросе о свободе воли. Из обоих спорящих как тот, кто говорит за свободу, так и тот, кто - против, оба кажутся мне говорящими истину, сообразно тому, как каждый понимает свободу. Декарт называет свободным то, что не вынуждается никакой причиной; Вы же, напротив, называете свободным то, что никакой причиной ни к чему не детерминируется. Я признаю вместе с Вами, что мы во всех делах определяемся (детерминируемся) к чему-нибудь той или другой определенной причиной и, следовательно, что мы не имеем никакой свободы воли. Но, с другой стороны, я полагаю заодно с Декартом, что в некоторых делах (я сейчас покажу это) мы действуем отнюдь не по принуждению и, таким образом, обладаем свободой воли. В качестве примера я возьму то, что я сейчас делаю.
Постановка же вопроса может быть троякой. Во-первых, имеем ли мы абсолютную власть над вещами, находящимися вне нас? Это отрицается. Так, например, то обстоятельство, что я теперь пишу Вам это письмо, абсолютно не зависит от моей власти, ибо несомненно, что если бы я не был задержан своим отъездом или присутствием друзей, то я написал бы его раньше. Во-вторых, имеем ли мы абсолютную власть над движениями нашего тела, происходящими по определению нашей воли? Отвечаю на это ограничительно: да, если мы физически здоровы. Если я здоров, то взяться или не взяться за письмо всегда находится в моей воле. В-третьих, могу ли я, полностью владея своим рассудком (Ratio), пользоваться им свободно, т.е. абсолютно? На это я отвечаю утвердительно, ибо кто станет отрицать, не впадая в противоречие со своим собственным сознанием, что я властен в моих помышлениях хотеть или не хотеть написать это письмо? А что касается самого акта писания, поскольку внешние причины (это относится ко второму пункту) дают мне воз-
589

можность как писать, так и не писать, то я признаю вместе с Вами, что имеются причины, детерминирующие меня к тому, чтобы я писал сейчас: то обстоятельство, что Вы раньше писали мне и просили меня ответить Вам при первом удобном случае и что теперь представляется такой случай и я не хотел бы упустить его. Но в то же время, основываясь на свидетельстве моего сознания, я признаю вместе с Декартом, что все это еще не принуждает меня писать и что, несмотря на все эти основания, я мог бы и воздержаться от писания (и отрицать это кажется мне совершенно невозможным). Если бы мы принуждались ко всему внешними обстоятельствами, то кто мог бы сделаться добродетельным? Более того, приняв это, мы должны были бы признать извинительной всякую низость. А между тем разве мы не видим весьма часто, что, как бы ни детерминировали нас к чему-нибудь внешние вещи, мы этому тем не менее сопротивляемся своим твердым и непреклонным духом.
Итак, чтобы яснее представить вышеприведенное правило: вы оба говорите истину, каждый сообразно своему пониманию; но если мы имеем в виду абсолютную истину, то она принадлежит только мнению Декарта. Вы предполагаете, как нечто достоверное, что сущность свободы заключается в том, что мы ничем не детерминируемся. При этом предположении будет верно как то, так и другое мнение. Между тем сущность вощи состоит в том, без чего эта вещь не может быть даже мыслима; свобода же может быть мыслима, хотя бы мы и детерминировались в наших действиях внешними причинами, т.е. хотя бы всегда существовали причины, которые побуждают нас действовать в определенном направлении, однако не производят наших действий целиком. Но свобода совсем не может быть мыслима, если предположить, что мы действуем по принуждению. Впрочем, по этому вопросу смотрите у самого Декарта, т. I, письма 8 и 9, а также т. II, стр. 4. Но пока довольно. Прошу Вас ответить мне на эти затруднения, и Вы найдете меня не только благодарным, но и, по мере сил и здоровья, Вашим преданнейшим слугой.

8 октября 1674 г. NN 303
590

ПИСЬМО 58 304
Ученейшему и высокоопытному
мужу г. Г. Шуллеру
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Высокоопытный господин!
Наш общий друг И.Р. 306 переслал мне письмо, которым Вы удостоили меня, вместе с рассуждениями Вашего друга 307 относительно моего и Декартова мнения о свободе воли. И то и другое письмо были мне в высшей степени приятны, и хотя в настоящее время я не совсем здоров и меня весьма отвлекают другие дела, однако Ваша исключительная любезность и - что особенно важно в моих глазах - присущее Вам стремление к истине побуждают меня удовлетворить по мере моих слабых сил Ваше желание. Но что хочет сказать Ваш друг до того, как он апеллирует к опыту и просит о большом внимании, я, право, не понимаю. Дальше он говорит: "Когда из двух спорящих о какой-либо вещи один что-нибудь утверждает, а другой отрицает" и т.д. Это верно в том случае, если он имеет в виду двух людей, которые хотя и употребляют одни и те же термины, однако думают о различных вещах. Несколько примеров такого рода я прислал когда-то нашему другу И.Р., которому в настоящее время я пишу, прося его сообщить Вам эти примеры.
Перехожу к определению свободы, которое друг Ваш приписывает мне, хотя я, право, не знаю, откуда он взял его. Я называю свободной такую вещь, которая существует и действует из одной только необходимости своей природы; принужденным же я называю то, что чем-нибудь другим детерминируется к существованию и к действованию тем или другим определенным образом. Так, например, бог существует хотя необходимо, но свободно, потому что он существует из одной только необходимости своей природы. Точно так же бог свободно познает себя и вообще все, потому что из одной только необходимости его природы следует, что он все познает (intelligere). Итак, Вы видите, что я полагаю свободу не в свободном решении (decretum), но в свободной необходимости (libera necessitas).
591

Но перейдем к вещам сотворенным (res creatae), которые все детерминируются внешними причинами к существованию и действованию тем или иным определенным образом. Чтобы яснее понять это, возьмем вещь, наиболее простую. Например, камень получает определенное количество движения от какой-нибудь внешней причины, которая толкает его, и благодаря этому количеству движения он с необходимостью будет продолжать двигаться дальше, до тех пор пока не прекратится действие внешней причины. Это продолжение движения камня является вынужденным не потому, что оно необходимо, а потому, что оно определено толчком внешней причины. И то, что сказано здесь о камне, имеет значение для любой отдельной вещи, сколь бы сложной и ко многому способной она ни мыслилась, а именно: каждая отдельная вещь необходимо детерминируется какой-нибудь внешней причиною к существованию и действованию тем или иным определенным образом.
Далее, представьте себе, пожалуйста, что камень, продолжая свое движение, мыслит и сознает, что он изо всех сил стремится не прекращать этого движения. Этот камень, так как он сознает только свое собственное стремление (conatus) и так как он отнюдь не индифферентен, будет думать, что он в высшей степени свободен и продолжает движение не по какой иной причине, кроме той, что он этого желает. Такова же та человеческая свобода, обладанием которой все хвалятся и которая состоит только в том, что люди сознают свое желание, но не знают причин, коими они детерминируются. Так, ребенок думает, что он свободно стремится к молоку, а рассердившийся мальчик, - что он свободно желает мщения, робкий же - что он желает бегства. Так, пьяный думает, будто он по свободному решению воли разглашает то, относительно чего впоследствии, протрезвившись, он хотел бы, чтобы это осталось невысказанным. Так же и человек, находящийся в бреду или болтливый по природе, и многие другие того же сорта полагают, что они поступают по свободному решению своей воли, а не уносятся порывом непреодолимого влечения. И так как этот предрассудок врожден всем людям, то люди не так-то легко от него избавляются. Ибо хотя опыт более чем достаточно учит, что люди весьма мало способны сдерживать свои желания и что часто, волнуемые противополож-
592

ными аффектами, они видят лучшее, а следуют худшему 308, однако они считают себя свободными, и это потому, что некоторых вещей они хотят не особенно сильно и стремление к этим вещам легко может быть подавлено воспоминанием о какой-нибудь другой вещи, которая часто появляется в нашей памяти.
Этими замечаниями я, если не ошибаюсь, достаточно разъяснил мое мнение о свободной и вынужденной (coacta) необходимости и о мнимой человеческой свободе. Из этого легко получить ответ на возражения Вашего друга. Ибо если он (говоря вместе с Декартом, что свободным является тот, кто не принуждается никакой внешней причиной) под принужденным человеком понимает того, кто действует вопреки своему желанию, то я согласен, что в некоторых вещах мы нисколько не принуждаемся и в этом отношении обладаем свободной волей. Но если под принужденным человеком он понимает того, кто действует хотя и не против своего желания, но тем не менее необходимо (как я объяснил это выше), то я отрицаю, чтобы мы были свободны в чем бы то ни было.
Друг Ваш, напротив, утверждает, что "разумом мы можем пользоваться вполне свободно, т.е. абсолютно", на чем он довольно самоуверенно, чтобы не сказать - слишком самоуверенно, настаивает. "Кто станет, - говорит он, - отрицать, не впадая в противоречие со свидетельством собственного сознания, что я властен в моих помышлениях хотеть или не хотеть написать это письмо?" Хотел бы я знать, о каком сознании говорит здесь Ваш друг, если не о том, которое рассмотрено мною на примере с камнем? Что до меня, то я, чтобы не противоречить моему сознанию (conscientia), т.е. разуму и опыту, и чтобы не поощрять предрассудков и невежества, не признаю за собой никакой абсолютной власти мышления, которая давала бы мне возможность [по произволу] мыслить, что я хочу и что я не хочу писать. Но я апеллирую к сознанию Вашего друга, который, без сомнения, сам испытывал, что в сновидениях он не обладает властью помыслить, что он желает и что он не желает писать, и что когда ему снится, что он хочет писать, то он ужо не имеет власти не видеть этого во сне. Не менее известно ему из его опыта, полагаю я, и то, что душа наша не всегда одинаково способна мыслить об одном и том же предмете; но соответственно тому, в какой мере наше тело способно
593

к тому, чтобы в ном вызывался образ того или другого объекта, соответственно этому и душа (mens) в большей или меньшой степени способна к созерцанию этого объекта.
Далее Ваш друг прибавляет, что причины, которые привели его к решению написать письмо, хотя и побуждают, но не принуждают его к этому. Если отнестись к этому беспристрастно, то это может означать только одно, а именно: что душа его была настроена таким образом, что причины, которые в ином случае - если бы он, например, находился во власти какого-нибудь сильного аффекта - не могли бы склонить его к писанию письма, при настоящих условиях легко заставили его сделать это; другими словами, причины, которые при иных условиях не могли бы принудить его, при данных условиях принудили его, но не к писанию вопреки его желанию, а к тому, чтобы он с необходимостью захотел этого.
Далее, он говорит: если бы мы принуждались ко всему внешними обстоятельствами, то никто не мог бы сделаться добродетельным. Но я не знаю, кто сказал ему, что мы не можем достигнуть твердости и постоянства духа, если все совершается по фатальной необходимости (ех fatali necessitate), и что это возможно лишь из свободного решения души?
Если же он прибавляет, что, "принимая все это, пришлось бы признать извинительной всякую низость", - то что же из этого? Ведь злые люди не менее зловредны и не менее опасны оттого, что они злы по необходимости. Но об этом, если Вам угодно, смотрите мое "Приложение" к первой и второй частям "Начал" Декарта, изложенным геометрическим порядком, ч. II, гл. 8.
Наконец, я хотел бы, чтобы Ваш друг, делающий мне все эти возражения, ответил мне на такой вопрос: каким образом он эту человеческую добродетель, происходящую из свободного решения души, согласует с предопределением божьим? Если он вместе с Декартом признает, что он не знает, как примирить эти вещи, то это значит только, что он замахивается на меня копьем, которое уже пронзило ого самого. Но напрасно, потому что, если Вам угодно будет внимательно рассмотреть мое воззрение, то Вы увидите, что все в нем вполне согласно. И т.д.
[Гаага, октябрь 1674 г.]
594

ПИСЬМО 59 309
Превосходнейшему и проницательнейшему
философу Б. д. С.
от Эренфрида Вальтера
фон Чирнгауса.
Превосходнейший муж!
Когда же, наконец, мы получим Ваш метод для руководства разумом при познавании не известных еще нам истин, а также Вашу общую физику (generalia in physicis)? Я знаю, что Вы за последнее время продвинулись вперед в этих областях. Относительно первого мне это было уже известно и раньше; о втором же свидетельствуют те леммы, которые приложены ко второй части Вашей "Этики" и которые легко разрешают многие затруднения в физике. Если только Вы найдете досуг и удобный случай, то убедительнейше прошу Вас дать мне истинное определение движения вместе с объяснением его, а также разъяснить мне: каким образом (раз протяжение, поскольку оно мыслится само через себя, является неделимым, неизменным и т.д.) мы можем a priori вывести возможность возникновения столь многих различных модификаций его (tot tamque multas varietates), а следовательно, существование той или иной фигуры в частицах какого-нибудь тела - частицах, которые, однако, во всяком теле разнообразны и отличаются от фигур частей, составляющих форму какого-нибудь другого тела?
При личном свидании Вы указали мне метод, которым Вы пользуетесь для нахождения истин, Вам еще не известных. Из своего опыта я нахожу, что метод этот превосходен и в то же время весьма легок, насколько я его понимаю. Могу сказать, что его одного было уже достаточно, чтобы сильно продвинуть меня в математике. В связи с этим я хотел бы получить от Вас истинное определение адекватной, истинной, ложной, фиктивной и сомнительной идеи. Я сам доискивался различия между идеей адекватной и истинной. Но до сих пор я мог в этом отношении открыть только одно, а именно: исследуя вещь и определенное понятие (conceptus) или идею (для того чтобы затем выяснить, является ли эта истинная идея также и адекватной идеей какой-нибудь лощи), я задавался вопросом:
595

какова причина этой идеи или понятия? Узнав это, я опять спрашивал себя: какова причина этого понятия? И таким образом я не переставал исследовать причины причин идей, пока, наконец, не доходил до такой причины, для которой уже не мог отыскать никакой другой причины, кроме той, что среди всех возможных идей, какими я обладаю, существует также и эта идея. Так, например, когда мы спрашиваем: в чем заключается действительный источник наших заблуждений? - то Декарт ответит на это: в том, что мы даем свое согласие в отношении того, что нами еще не постигнуто с ясностью. Однако, даже если это и есть истинная идея о данном предмете, я не смогу определить всего, что требуется для познания его, если у меня не будет о ном также и адекватной идеи. Для того же, чтобы получить адекватную идею о нем, я вновь задамся вопросом о причине этого понятия, т.е. спрошу себя: отчего происходит, что мы даем свое согласие в отношении того, что нами ясно не понято? - и отвечу, что это происходит из-за недостатка знаний. Но далее уже невозможно спрашивать о том, какова причина того, что некоторых вещей мы не знаем. А отсюда я вижу, что я нашел адекватную идею наших заблуждений.
Здесь, между прочим, я спрошу Вас о следующем: так как установлено, что многие вещи, выраженные бесчисленными способами, имеют свою адекватную идею и что из каждой адекватной идеи может быть выведено все, что только возможно знать о данной вещи, хотя из одной идеи такое знание о вещи может быть извлечено легче, чем из другой, то есть ли какой-нибудь способ распознавать, какой из этих идей следует предпочтительно пользоваться? Так, например, адекватная идея круга состоит в равенстве его радиусов; но она состоит также в равенстве между собой бесчисленных [вписанных в круг] прямоугольников, образуемых отрезками двух прямых линий, и т.д., так что круг имеет бесчисленные выражения, из которых каждое раскрывает адекватную природу круга. И хотя из каждого такого выражения может быть выведено все, что возможно знать о круге, однако из одного выражения гораздо легче сделать все нужные выводы, чем из другого. Точно так же, рассматривая координаты кривых, можно вывести много такого, что относится к изменению этих последних; но то же самое будет еще легче Вывести при рассмотрении их касательных 310, и т.д.
596

Этим я хотел показать Вам, насколько я уже продвинулся в этом исследовании. Жду от Вас разъяснений, которые бы могли улучшить мое исследование, или - если я где-нибудь ошибся - поправки, а также и просимого мною определения. Будьте здоровы.
5 января 1675 г.
ПИСЬМО 60 311
Благороднейшему и ученейшему мужу
Эренфриду Вальтеру фон Чирнгаусу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший муж!
Все различие между идеей истинной и адекватной я полагаю в том, что название истинной имеет в виду только согласие (convinientia) идеи с ее идеатом, название же адекватной имеет в виду природу идеи самой в себе, так что в .действительности нет никакого различия между истинной и адекватной идеей, кроме указанного внешнего отношения. Теперь, чтобы распознать, какая из всех идей о предмете может послужить основанием для вывода всех его свойств, я замечу только одно, а именно: что эта идея (или определение) вещи должна выражать [ее] производящую причину (causa efficiens). Так, например, для изучения свойств круга, я задаюсь вопросом: могу ли я из той идея круга, по которой он содержит в себе бесчисленные прямоугольники, вывести все свойства его; другими словами, я задаюсь вопросом: заключает ли в себе эта идея производящую причину круга? И так как этого нет, то я ищу другое определение, а именно: что круг есть пространство, очерчиваемое линией, одна точка которой неподвижна, а другая движется. Так как это определение уже выражает производящую причину, то я знаю, что из него я могу вывести все свойства круга, и т.д. Точно так же, когда я определяю бога как существо в высшей степени совершенное, то из этого определения я не могу извлечь всех свойств бога, так как определение это не выражает производящей причины (ибо я считаю, что производящая причина может быть как внешней, так и
597

внутренней). Когда же я определяю бога как существо и т.д. (см. опред. 6, ч. I "Этики"), [то я могу извлечь отсюда все его свойства].
Что касается остального, а именно: движения и того, что имеет отношение к методу, то, так как я еще не изложил этого письменно в должном порядке, я оставляю эти вопросы для другого случая.
По поводу Вашего утверждения, что, рассматривая координаты кривых, можно вывести много такого, что относится к измерению этих последних, но что то же самое будет еще легче вывести при рассмотрении их касательных и т.д. 312, я замечу, напротив, что посредством касательных многое другое выводится менее легко, чем посредством координат, надлежащим образом примененных. И я вообще утверждаю, что (какова бы ни была данная идея) из тех или других свойств какой-нибудь вещи одно может быть выведено легче, другое - труднее (причем, однако, все это относится к природе этой вещи). Но я считаю, что нужно соблюдать при этом только одно, а именно: нужно искать такой идеи, из которой можно извлечь все, как сказано выше. Ибо, когда мы из чего-нибудь выводим все возможные свойства данной вещи, то очевидно, что дальнейшие выводы необходимо будут труднее ближайших. И т.д.
[Гаага, январь 1675 г.]
ПИСЬМО 61313
Славнейшему мужу Б. д. С.
от Генриха Ольденбурга.
Сердечный привет!
Не хочу упустить удобного случая, представляющегося с отъездом в Голландию ученейшего господина Буржуа, доктора медицины в Кане и приверженца реформатской религии, чтобы сообщить Вам, что несколько недель тому назад я выразил Вам свою благодарность за посылку Вашего "Трактата" 314 (который, однако, не дошел до меня), но что я питаю сомнение в том, что означенное письмо мое надлежащим образом дошло до Вас. Я высказал в нем свое мнение об этом "Трактате". Однако, лучше изучив и продумав этот "Трактат", я должен признан, свое прежнее суждение о нем слишком поспешным. Мне показалось
598

тогда, что кое-какие моста в нем направлены против религии, ибо я мерил ее на обычный аршин теологов и принятых вероисповедных формул (которые слишком уж дышат духом партийности). Но при более глубоком размышлении многое убедило меня в совершенно обратном: я увидел, что замыслы Ваши отнюдь не направлены во вред истинной религии (Religio vera) и основательной философии, что, напротив того, Ваша работа направлена на то, чтобы выяснить и утвердить настоящую цель христианской религии и указать на божественную высоту и величие плодотворной философии. Так как я теперь считаю, что таковы именно Ваши намерения, то я убедительно прошу Вас почаще сообщать о том, что Вы теперь для этой цели подготовляете и над чем размышляете, Вашему старинному и искреннему другу, который от всей души желает самого счастливого успеха столь возвышенным планам. Клянусь Вам, что ни одному смертному не выдам ничего из сообщенного Вами, стоит Вам только намекнуть мне, чтобы я хранил молчание. Я постараюсь лишь постепенно подготовить умы добрых и проницательных людей к принятию истин, которые Вы некогда раскроете в более полном свете, и позабочусь об устранении тех предрассудков, которые существуют в отношении Ваших воззрений.
Если я не ошибаюсь, Вы весьма глубоко проникли в понимание природы человеческой души, ее сил и ее связи с телом. Настоятельно прошу Вас не отказать мне в сообщении Ваших мыслей об этом предмете.
Будьте здоровы, превосходнейший муж, и продолжайте питать благосклонность к ревностному почитателю Вашего учения и Вашей добродетели.
Генрих Ольденбург.
Лондон, 8 июня 1675 г.
ПИСЬМО 62 315
Славнейшему мужу В. д. С.
от Генриха Ольденбурга.
Славнейший муж!
Ввиду столь приятного для меня возобновления нашей переписки я не хотел бы нарушить обязанности друга задержанием ответа. Насколько я понял из Вашего ответа
599

от 5 июля 316, Вы собираетесь издать Ваш "Трактат" 317, изложенный в пяти частях. Позвольте мне ввиду того расположения, которое Вы ко мне питаете, высказать Вам мой совет - не помещать туда ничего такого, что могло бы показаться в какой бы то ни было море подрывающим религиозную добродетель, тем более, что наш извращенный и порочный век ни за чем не гонится с такой жадностью, как за учениями, выводы которых могли бы служить к оправданию господствующих пороков.
Впрочем, я не откажусь принять несколько экземпляров означенного "Трактата". Об одном только я хотел бы Вас просить: когда будете посылать их, адресуйте на имя одного голландского купца, живущего в Лондоне; он уже позаботится доставить их мне. При этом не будет никакой необходимости писать о том, что такие-то книги мне посланы. Ибо, как только они благополучно дойдут до меня, я не сомневаюсь, что мне будет нетрудно распределить их среди моих друзей и получить за них справедливую цену.
Будьте здоровы и пишите, когда будет время, преданному
Вам
Генриху Ольденбургу.
Лондон, 22 июля 1675 г.
ПИСЬМО 63 318
Превосходнейшему и проницательнейшему
философу Б. д. С.
от г. Г. Шуллера.
Благороднейший и превосходнейший муж!
Я должен был бы краснеть за свое долгое молчание и опасаться обвинения в неблагодарном отношении к Вашему благосклонному и незаслуженному мною расположению, если бы я не думал, что Ваша великодушная натура более склонна извинять, чем обвинять людей, и если бы я не знал, что Вы заняты - на общее благо всем друзьям Вашим - такими серьезными размышлениями, прерывать которые без какой-нибудь особенной причины было бы просто преступно. Вот почему я хранил молчание, довольствуясь тем, что от друзей я имел сведения о Вашем
600

добром здоровье. Но настоящим письмом я хочу сообщить Вам, что наш благороднейший друг господин фон Чирнгаузен все еще пребывает в Англии, находясь, подобно нам, в добром здоровье, и в трех своих письмах ко мне поручает передать Вам свой глубочайший привет и засвидетельствовать Вам свое почтение. Он многократно просит меня представить на Ваше рассмотрение нижеследующие его сомнения и испросить столь желанного для него ответа на них.
А именно: не соблаговолите ли Вы убедить нас каким-нибудь прямым доказательством (а не путем приведения к абсурду) в том, что мы не можем познавать иных атрибутов бога, кроме мышления и протяжения? И затем: не следует ли отсюда, что существа, состоящие из других атрибутов, наоборот, не могут помыслить никакого протяжения, - в соответствии с чем нужно было бы допустить столько миров, сколько есть атрибутов бога; при этом, сколь велик, например, наш "мир протяжения" (если можно так выразиться), столь же велики должны были бы быть и другие миры, состоящие из других атрибутов, - и как мы, кроме мышления, перципируем только протяжение, так существа этих других миров должны были бы перципировать только атрибут своего мира и мышление?
Во-вторых, так как ум бога отличается от нашего ума как по своей сущности, так и по своему существованию, то, следовательно, он не будет иметь ничего общего с нашим умом; а отсюда (по теореме 3-й I книги) 319 следует, что ум бога не может быть причиной нашего ума.
В-третьих, в схолии к теореме 10 320 Вы говорите: ничего не может быть яснее того, что каждое существо (ens) должно быть мыслимо под каким-нибудь атрибутом (что я понимаю как нельзя лучше) и что, чем больше оно имеет реальности или бытия (esse), тем больше атрибутов принадлежит ему. Отсюда должно было бы, по-видимому, следовать, что есть существа, обладающие тремя, четырьмя и более атрибутами, тогда как из только что доказанного можно было бы заключить, что каждое существо состоит только из двух атрибутов: из какого-нибудь определенного атрибута бога и из идеи этого атрибута.
В-четвертых, я хотел бы получить примеры того, что произведено богом непосредственно и что через посредство какой-нибудь бесконечной модификации. К первому роду относятся, как мне кажется, протяжение и мышле-
601

ние; к последнему же - разум в мышлении, движение - в протяжении и т.п.
Вот то, что просит Вас разъяснить упомянутый Чирнгаузен (вместе со мной), - если только Вам позволит время.
Затем он сообщает, что господин Бойль и Ольденбург составили себе о Вашей персоне весьма странное мнение. Мнение это Чирнгаузен не только у них рассеял, но привел еще доводы, под влиянием которых они снова не только мыслят вполне достойным и вполне благосклонным образом о Вашей персоне, но и высоко ценят "Богословско-политический трактат", о чем я, повинуясь Вашим указаниям, не осмеливался извещать Вас 321. Будьте вполне уверены, благороднейший муж, в том, что я всегда готов к всевозможным услугам. Преданный слуга Ваш
Г. г. Шуллер.
Амстердам, 25 июля 1675 г.
Д. а. Гент 322 шлет свой сердечный привет, равно как и И. Рив 323.
ПИСЬМО 64 324
Ученейшему и высокоопытному
мужу г. Г. Шуллеру
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Высокоопытный муж!
Мне очень приятно, что Вы нашли, наконец, случай порадовать меня своим письмом, которое всегда для меня является весьма желанным. Усердно прошу Вас делать это почаще и т.д.
Перехожу к Вашим сомнениям. На первое из них скажу Вам, что человеческая душа может распространить свое познание только на то, что содержит в себе идея актуально существующего тела или что может быть выведено из этой самой идеи. Ибо мощь (potentia) какой бы то ни было вещи определяется только ее сущностью (по теореме 7, ч. III "Этики"); сущность же души (по теореме 13, ч. II "Этики") состоит только в том, что она есть идея актуально существующего тела. Поэтому познавательная мощь (intelligendi potentia) души простирается только на то, что в себе содержит эта идея тела или что из нее вытекает. Идея же тела не заключает в себе и не выражает собой
602

никаких других атрибутов бога, кроме протяжения и мышления, ибо се идеат, т.о. тело (по теореме 6, ч. II "Этики"), имеет причиной бога, поскольку он рассматривается под атрибутом протяжения, а не поскольку он рассматривается под каким-либо иным атрибутом. Поэтому (по аксиоме 6, ч. I) эта идея тела заключает в себе познание бога, поскольку он рассматривается лишь под атрибутом протяжения. Далее, эта идея, поскольку она есть модус мышления, имеет (согласно той же теореме) своей причиной бога также и постольку, поскольку он есть мыслящая вещь, а не поскольку он рассматривается под каким-либо иным атрибутом. Таким образом (по той же аксиоме), идея этой идеи заключает в себе познание бога, поскольку он рассматривается под атрибутом мышления, а не под каким-либо иным. Из всего этого явствует, что человеческая душа, или, другими словами, идея человеческого тела, не заключает в себе и не выражает собой никаких других атрибутов бога, кроме двух указанных. Кроме того (по теореме 10 ч. I), из этих двух атрибутов и их состояний (affectiones) не может быть ни выведен, ни вообще помыслен никакой другой атрибут бога. Вот почему я и заключаю, что человеческая душа не может иметь познания ни о каком ином атрибуте, кроме двух указанных, что и требовалось доказать.
Затем в ответ на Ваше замечание: не значит ли это, что существует столько миров, сколько атрибутов? - укажу Вам только на схолию к теореме 7, ч. II "Этики". То же самое положение могло бы быть доказано еще проще путем приведения к абсурду. В тех случаях, когда самое положение является отрицательным, я обыкновенно предпочитаю этот последний способ доказательства, потому что он более подходит к природе подобных положений. Но так как Вы требуете только положительного способа доказательства, то я перехожу к другому пункту, а именно: может ли что-нибудь быть произведено другой вещью, с которой оно различается как по сущности, так и по существованию, - ибо Вам кажется, что вещи, которые столь различны между собой, не имеют между собой ничего общего. Но так как все единичные вещи, кроме тех, которые производятся себе подобными, отличаются от своих причин как по сущности, так и по существованию, то я не вижу здесь никакого основания для недоумения.
603

Что же касается вопроса: в каком смысле я понимаю, что бог есть производящая причина как существования вещей, так и их сущности, - то я полагаю, что я уже достаточно разъяснил это в схолии и королларии к теореме 25, ч. I "Этики".
Аксиому схолии к теореме 10, ч. I, мы образуем - как я упомянул в конце этой схолии - из имеющейся у нас идеи абсолютно бесконечного существа, а не из того, что существуют или могли бы существовать существа, обладающие тремя, четырьмя и т.д. атрибутами.
Наконец, примеры, о которых Вы спрашиваете, суть: первого рода - абсолютно бесконечный разум (интеллект) в мышлении, движение и покой - в протяжении; второго же рода - облик всей вселенной (facies totius universi), который, хотя и видоизменяется бесконечными способами, том не менее остается всегда одним и тем же (о чем смотри схолию к лемме 7 перед теоремой 14, ч. II) 325.
Всем этим, превосходнейший муж, я, думается мне, ответил на те возражения, которые Вы и наш общий друг сделали мне. Если же, по Вашему мнению, здесь все еще имеется какая-нибудь трудность, то прошу Вас указать мне ее, чтобы я мог по мере моих сил устранить также и ее. Будьте здоровы, и т.д.
Гаага, 29 июля 1675 г.
ПИСЬМО 65 326
Проницательнейшему и ученейшему
философу Б, д. С.
от Эренфрида Вальтера
фон Чирнгауса.
Славнейший муж!
Прошу у Вас доказательства того, что Вы говорите, а именно: что душа не может перципировать иных атрибутов бога, кроме протяжения и мышления. Хотя это для меня и очевидно, однако мне кажется, что из схолии к теореме 7, ч. II "Этики", может быть выведено заключение прямо противоположное. Возможно, впрочем, что мне кажется это только потому, что я недостаточно правильно понял смысл этой схолии. Поэтому-то, славнейший муж, я и решил изложить Вам те соображения, которые приводят меня к такому заключению, и покорнейше просить
604

Вас прийти со свойственной Вам добротой мне на помощь во всех тех пунктах, где мысль Ваша была неправильно понята мною.
Дело обстоит следующим образом. Хотя я и усматриваю из указанной схолии, что существует во всяком случае только один мир, однако из этой же схолии не менее очевидно вытекает, что он выражается бесконечными способами, а потому и каждая отдельная вещь выражена бесконечными способами. Отсюда, по-видимому, следует, что хотя та модификация, которая образует мою душу, и та модификация, которая выражает мое тело, и является одной и той же модификацией, однако она выражена бесконечными способами: во-первых, - протяжением, во-вторых, - мышлением, в-третьих, - еще каким-нибудь атрибутом бога, мне не известным, и т.д. до бесконечности, так как атрибутов бога бесконечно много, порядок же и связь модификаций, по-видимому, во всех атрибутах одни и те же. Здесь-то и возникает вопрос: почему душа, представляющая определенную модификацию, которая выражается не только протяжением, но и бесконечными другими способами, - почему, говорю я, душа перципирует эту модификацию только выраженной через протяжение, т.о. только в качестве человеческого тела, и не перципирует никакого другого выражения этой модификации через другие атрибуты? Но время не позволяет мне продумать все это более обстоятельно. Быть может, все эти сомнения будут устранены более частыми размышлениями.
Лондон, 12 августа 1675 г.
ПИСЬМО 66 327
Благороднейшему и ученейшему
мужу Эренфриду Вальтеру фон Чирнгаусу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший муж!
...Переходя к ответу на Ваше возражение, замечу, что хотя каждая вещь выражается в бесконечном интеллекте бога бесконечными способами, однако те бесконеч-
605

ные идеи, которыми она выражается, не могут конституировать одну и ту же душу (mens) единичной вещи, но [конституируют] бесконечное множество душ, так как все эти бесконечные идеи не имеют никакой связи между собой, как я объяснил в той же схолии к теореме 7, ч. II "Этики", и как это явствует из теоремы 10, ч. I. Если Вы хоть сколько-нибудь обратите на это внимание, то Вы увидите, что здесь нет больше никаких затруднений, и т.д.
Гаага, 18 августа 1675 г.
ПИСЬМО 67 328
Ученейшему и проницательнейшему
мужу Б. д. С.
от Альберта Бурга 329.
Сердечный привет!
Уезжая из отечества, я обещал написать Вам, если по дороге случится что-нибудь достопримечательное, и так как со мной действительно произошло нечто подобное, и притом нечто в высшей степени важное, то я исполняю данное обещание, уведомляя Вас, что по бесконечному милосердию бога я обратился в католичество и сделался членом католической церкви. Каким образом это произошло, Вы можете узнать подробнее из письма, посланного мной славнейшему и высокоопытному мужу господину Кранену, профессору в Лейдене 330; здесь же я изложу вкратце только то, что имеет отношение к Вашей собственной пользе.
Чем более я прежде восхищался тонкостью и остротою Вашего ума, тем более теперь я сожалею и оплакиваю Вас. Будучи человеком выдающегося ума, обладая душой, украшенной от бога блестящими дарами, страстно любя истину, Вы тем не менее позволили презренному в ею гордыне князю бесовскому обойти и совратить Вас. Что такое вся Ваша философия, как не чистейшая иллюзия и химера? А между тем Вы рискуете для нее не только спокойствием духа в этой жизни, но и вечным спасением души Вашей. Посмотрите, на каком жалком фундаменте покоится все Ваше учение! Вы мните, что нашли, наконец, истинную философию. А почему Вы знаете, что Ваша фи-
606

лософия лучше всех других, какие только когда-либо проповедовались в мире, или теперь еще проповедуются, или в будущем будут проповедоваться? Исследовали ли Вы - не говоря уже об учениях будущего - все существующие учения, как древние, так и новые, проповедуемые и здесь, и в Индии, и вообще по всей земле? Да, хотя бы Вы и исследовали их должным образом, почему Вы знаете, что Вы избрали самое лучшее? Вы скажете: моя философия согласна с правильным разумом, а все остальные противоречат ему. Но ведь все остальные философы, кроме Ваших собственных учеников, расходятся с Вами и, однако, с таким же правом, как и Вы, говорят то же самое о своей философии и так же, как и Вы их, обвиняют Вас в ложности и в заблуждении. Очевидно, что для доказательства истинности Вашей философии Вы должны привести какие-нибудь особые основания, которые неприложимы к другим философским учениям, но приложимы только к Вашему. В противном же случае Ваша философия должна быть признана такой же недостоверной и вздорной, как и все остальные.
Однако перехожу к Вашей книге (которой Вы предпослали столь нечестивое заглавие) 331, связывая и смешивая Вашу философию с Вашей теологией, ибо сами Вы смешиваете их воедино, хотя и стараетесь с дьявольским лукавством доказать, что они отделены одна от другой и имеют различные принципы.
Быть может, Вы скажете: "Другие не перечитывали Священного Писания столько раз, как я, а на основании этого самого Писания, признание авторитета которого устанавливает различие между христианами и другими народами земли, я и доказываю свои взгляды". Но как? - "Сопоставляя ясные тексты с более темными, я толкую Священное Писание, и из этих толкований я формирую свои взгляды или подтверждаю то, которые сложились в моем мозгу уже ранее".
Однако вдумайтесь поглубже, заклинаю Вас, в то, что Вы говорите! Откуда Вы знаете, что Вы правильно сопоставили те или другие тексты, что такого сопоставления, даже если оно сделано правильно, достаточно для толкования Священного Писания и что этим путем Вы кладете правильное основание для толкования Писания? Особенно ввиду того, на что указывают католики и что в высшей степени справедливо, а именно, что слово божье
607

было передано но в одном только Писании, что, следовательно, Священное Писание нельзя объяснять одним только Священным Писанием и что не только отдельные люди, но и сама церковь, эта единственная толковательница Священного Писания, не может ограничиться одним только Писанием. Необходимо принять во внимание также и апостольское предание - о чем свидетельствуют само Священное Писание и святые отцы и что согласно не только с правильным разумом, но и с опытом.
Таким образом, если принцип Ваш сказывается совершенно ложным и ведущим к погибели, то что же станется со всем Вашим учением, основанным и построенным на этом ложном фундаменте?
Итак, если только Вы верите в Христа распятого, признайте же сквернейшую Вашу ересь, опомнитесь от такого извращения Вашей природы и примиритесь с церковью!
Доказываете ли Вы свое учение иначе, чем это делали, делают и будут делать все остальные еретики, которые когда-либо выходили, выходят или будут выходить из церкви? Ибо все они пользуются тем же принципом, как и Вы, для составления и подтверждения своих учений, а именно: обращаются к одному только Священному Писанию.
Не прельщайтесь тем, что, быть может, учение Ваше не сможет быть опровергнуто кальвинистами или реформатами, лютеранами, меннонитами, социнианами и другими - все они, как уже сказано, так же жалки, как и Вы, и вместе с Вами сидят во тьме кромешной.
Если же Вы и во Христа не веруете, то я но нахожу слов, чтобы выразить, сколь Вы достойны сожаления! Но лекарство так просто: образумьтесь от заблуждений Ваших, признайте пагубной гордыней свое жалкое и безумное учение. Не воруете во Христа! Почему? Вы скажете: "Потому, что учение и жизнь Христа и все учение о нем христиан не согласуются с моими принципами". Но опять-таки повторяю Вам: неужели Вы мните себя выше всех, достигших уже царства божьего, - всех патриархов, пророков, апостолов, мучеников, отцов церкви, проповедников, девственниц и несчетного множества святых - или даже осмеливаетесь в своем богохульстве превозноситься над самим господом нашим Иисусом Христом? Вы один превосходите всех в своем учении, образе
608

жизни и во всем прочем? Вы, жалкий человек, Вы, ничтожнейшая тварь земли, прах и добыча червей. Вы смеете с неизреченным богохульством превозноситься над воплощением бесконечной мудрости вечного отца! Вы будете считать одного себя мудрее и выше всех тех, кто когда-либо, с самого начала мира, принадлежал к церкви божьей, всех, кто верил во Христа грядущего или уже пришедшего и кто в настоящее время верит в него! На каких основаниях держится Ваша дерзкая, безумная, жалкая и ужасная гордыня?
Вы отрицаете, что Христос есть сын бога живого, слово вечной мудрости отца, явившееся во плоти, пострадавшее и распятое за род человеческий! Почему? Потому что все это не отвечает Вашим принципам! Но помимо того, что уже доказано, что принципы Ваши не истинны, а ложны, безрассудны и нелепы, скажу еще нечто большее, а именно: даже если бы Вы исходили из верных принципов и на них строили все свое учение, Вы тем но менее но могли бы посредством их объяснить всего того, что существует, что происходило и что происходит в мире, и Вы не вправе были бы дерзко утверждать, что все, кажущееся противоречащим Вашим принципам, в силу одного этого ложно и невозможно. Как многочисленны и даже бесчисленны явления, которых - если даже в природе и существует что-либо доступное нашему познанию - Вы не могли бы объяснить; но могли бы даже устранить видимого противоречия между ними и остальными Вашими объяснениями, которые Вы считаете вполне достоверными. На основании Ваших принципов Вы никогда не объясните ни одного случая колдовства или заклинаний, действующих посредством произнесения или даже просто мысленного повторения известных слов или изображения на каком-нибудь предмете известных знаков, ни изумительных явлений у людей, одержимых бесами; а между тем я сам видел различные примеры всего этого и имею бесчисленные свидетельства в высшей степени достойных доверия людей, единогласно подтверждающих все это.
Как можете Вы судить о сущности всех вещей, если даже и допустить, что некоторые из Ваших идей, будучи адекватными по отношению к вещам, согласуются с их сущностью? Ведь Вы никогда но можете бы и. уверены в том, что мы от природы имеем и своей душе идеи о всех
609

сотворенных вещах, что многие из этих идей или даже все они не могут быть произведены и не производятся в действительности внешними предметами и притом, может быть, не иначе, как при посредстве добрых или злых духов и при помощи ясного божественного откровения? Каким же образом, не принимая во внимание ни свидетельств других людей, ни даже простого опыта - не говоря уже о подчинении своего суждения всемогуществу божьему, - каким образом можете Вы на основании своих принципов точно разрешить и установить вопросы о существовании или несуществовании, возможности или невозможности (т.е. о том, существуют или не существуют они в действительности и могут ли они существовать в природе вещей) таких вещей, как например следующие: магический жезл для открытия руд и подземных источников, камень, отыскиваемый алхимиками, действия заклинательных слов и знаков, явления различных духов, как добрых, так и злых, их могущество, их познания и их деятельность, восстановление растений и цветов в стеклянном бокале после их сожжения, сирены, карлики, которые, как говорят, часто появляются в горных рудниках, антипатии и симпатии многих вещей, непроницаемость человеческого тела и т.д.? Ничто из всего указанного здесь не может быть определено Вами, мой философ, будь Ваш ум еще хоть в тысячу раз острее и утонченнее! И если в суждениях об этом и обо всем подобном Вы будете полагаться лишь на свой собственный разум, то, конечно, все незнакомое и не встречавшееся Вам Вы будете считать невозможным. Между тем в действительности такие вещи должны считаться сомнительными лишь до тех пор, пока Вы не удостоверитесь в них на основании свидетельства возможно большего числа достойных доверия людей. Так же, как Вы, думается мне, судил бы и Юлий Цезарь, если бы кто-нибудь сказал ему, что будет изобретен порох, который в дальнейшем течении веков сделается общедоступным и сила которого будет настолько велика, чтобы взрывать на воздух крепости, целые города и даже горы, и что, будучи заключен в каком-нибудь месте, порох этот тотчас же по соприкосновении с огнем удивительнейшим образом распространяется во все стороны и разрушает все, [то задерживает ого действие. Юлий Цезарь никоим образом не поверил бы этому, но расхохотался бы в глаза человеку, который вздумал бы уверять его в такой вещи,
610

которая противоречила бы всем его понятиям, его опыту и высшей военной науке.
Но возвратимся к делу. Если Вы не знаете тех вещей, о которых я говорил выше, и не способны произнести свое суждение о них, то как же можете Вы, несчастный, ослепленный сатанинской гордыней человек, так легкомысленно рассуждать о страшных таинствах жизни и страданий Христовых, которые даже учители католической веры объявляют непостижимыми? Что Вы безумствуете, болтая праздный вздор по поводу бесчисленных знамений и чудес, которые после Христа творились силой всемогущего бога его апостолами, учениками и многими тысячами святых в удостоверение и подтверждение истинности католической веры и которые по бесконечной милости и благости божьей творятся без числа и доныне по всему миру?! Если же Вы этого не можете опровергнуть - а Вы, конечно, не можете этого опровергнуть, - то зачем продолжать упорствовать? Признайте себя побежденным, опомнитесь от заблуждений и грехов, облекитесь смирением и станьте новым человеком.
Но перейдем к вопросу об истинности тех событий, которые составляют действительное основание христианской религии. Как решитесь Вы - если Вы должным образом вдумаетесь в этот вопрос - отрицать убедительность согласного суждения миллионов людей, многие тысячи которых далеко превосходили и превосходят Вас своим учением, ученостью, истинной проницательностью и основательностью ума и совершенством жизни и которые все, как один человек, утверждают, что Христос, сын бога живого, воплотился, пострадал и был распят, что он умер за грехи рода человеческого, но воскрес, преобразился и царствует, как бог, на небесах вместе с предвечным отцом и единосущно с духом святым, а также многое другое, сюда относящееся; далее, что господом нашим Иисусом Христом, а также апостолами и другими святыми - именем Христа и божественной всемогущей силой - творились в церкви божьей бесчисленные чудеса, которые не только превосходят человеческое разумение, но даже противоречат обычным представлениям, от которых и по сие время осталось несметное множество рассеянных по всем странам света вещественных доказательств и видимых знаков и которые происходят даже и в наше время? Не есть ли это го же самое, пак если бы я стал отрицать, что
611

существовали когда-то на свете древние римляне и что император Юлий Цезарь, низвергнув республиканскую свободу, изменил образ правления в монархический? - если бы я стал отрицать все это вопреки существованию общедоступных памятников, дошедших до нас от времен римского могущества, вопреки свидетельству авторитетнейших писателей, передававших в своих сочинениях историю римской республики и монархии вообще и Юлия Цезаря в частности, вопреки мнению тысяч людей, которые либо сами видели названные памятники, либо (так как существование последних удостоверено бесчисленными очевидцами) верили и верят как этим памятникам, так и указанным историкам? - если бы я стал отрицать все это на том основании, что прошедшей ночью мне приснилось, будто памятники эти, оставшиеся от римлян, в действительности вовсе не существуют, но представляют собой чистейший вымысел; будто все, что рассказывается о римлянах, ничем не отличается от того, что рассказывается в книгах, называемых романами и содержащих ребяческие истории об Амадисе де Гаула 332 и тому подобных героях; будто бы Юлий Цезарь никогда и не существовал, а если и существовал, то был каким-то меланхоликом, который не ниспроверг римской свободы и не вступил на императорский трон, а просто вообразил все это в силу ли своей собственной глупой фантазии или вследствие внушений со стороны своих льстивых друзей! Не было ли бы это то же самое, как если бы я стал отрицать, что Китай был завоеван татарами, что Константинополь есть столица Турецкой империи и т.п.? Однако подумал ли бы кто-нибудь, слыша, как я отрицаю это, что я в здравом уме, и не обвинил ли бы меня в безумии? Ведь все это основывается на согласном суждении многих тысяч людей, а потому достоверность этого в высшей степени очевидна, ибо невозможно, чтобы все, утверждающие это и многое другое, обманывали на этот счет самих себя или хотели бы обманывать других в течение стольких веков, начиная с первых годов существования мира и вплоть до наших дней.
Во-вторых, обратите внимание на то, что церковь божья с самого начала мира и по сии дни сохраняет непрерывную, неизменную и прочную преемственность, тогда как все остальные, языческие и еретические, религии если еще и существуют, то во всяком случае возникли го-
612

раздо позже. То же самое должно быть сказано также и о династиях королевств и о мнениях всех философов.
В-третьих, взгляните на то, что пришествием Христа во плоти церковь господня была переведена от религии Ветхого завета к религии Нового завета и была основана самим Христом, сыном бога живого, что она распространилась через апостолов и их учеников и последователей - людей, по мнению мира, неученых. Проповедуя христианское учение, противоречащее обычным понятиям и превосходящее всякое человеческое разумение, эти неученые люди посрамили, однако, всех философов. И эти люди - по мнению мира, отверженные, ничтожные и незнатные - не поддерживались могуществом царей и князей земных, но, напротив, испытали всевозможные гонения, претерпели все превратности судьбы. Но дело их тем более возрастало, чем более старались воспрепятствовать ему и даже совершенно придушить его могущественнейшие императоры Рима, убивая и предавая всевозможным мучениям всех тех христиан, которых только они могли убить. Таким образом церковь христианская в короткое время разлилась по всему лицу Земли, и, наконец, по обращении в веру христианскую самого римского императора и всех князей и государей Европы могущество церковной иерархии достигло тех пределов, которые заставляют нас дивиться ему в настоящее время. И все это было достигнуто милосердием, кротостью, терпением, упованием на бога и другими христианскими добродетелями (а не шумом оружия, не силой многочисленных войск и опустошением стран, как расширяются пределы мирских владык), и, как обещал сам Христос, врата адовы не одолели церкви Христовой. Взвесьте затем ужасную, несказанно суровую кару, которая низвела иудеев на последнюю ступень несчастья и бедствий и которую они несут за то, что были виновниками распятия Христова! Просмотрите, прочтите и перечтите историю всех времен - нигде, ни в одном человеческом обществе, ни даже во сне, не увидите Вы ничего подобного.
В-четвертых, обратите внимание на следующие свойства, присущие католической церкви и неотъемлемые от нее, а именно: на ее древность, ибо, заместив иудейскую религию, в свое время истинную, она берет свое начало от Христа и насчитывает уже шестнадцать с половиной
613

веков, в течение которых она руководилась непрерывным преемством пастырей, и, таким образом, она одна соблюла во всей чистоте и неприкосновенности святые божественные книги вместе с преданием незаписанного слова божьего, которое она также сохранила во всей его достоверности и чистоте; далее - на ее неизменность, ибо ее учение и совершение таинств ненарушимо сохраняются в подобающем им значении и в том самом виде, в каком оно было установлено Христом и апостолами; на ее непогрешимость, в силу которой она с верховным авторитетом безошибочно и достоверно разрушает и постановляет все относящееся к делам веры, имея на то власть, дарованную ей в этих целях самим Христом, и руководствуясь духом святым, которого она есть невеста; на ее неприкосновенность, в силу которой она не может быть ни в каком отношении совращена или обманута, так же как не может обманывать других, а потому никогда не нуждается ни в каких реформах; на ее единство, ибо все члены ее одинаково веруют и имеют общий символ веры, общий алтарь и таинства и стремятся к одной и той же цели, взаимно слушаясь друг друга; на неотделимость от церкви ни единой души, под каким бы то ни было предлогом без того, чтобы не подвергнуться вечному осуждению (если только перед смертью человек не воссоединится снова с церковью путем раскаяния), откуда ясно, что все ереси отошли от нее, она же пребывает всегда одинаковой: постоянная, непоколебимая, как на скало построенная; на ее необыкновенную распространенность, ибо она очевидным образом простирается на весь мир, чего нельзя сказать ни о каком другом протестантском, или еретическом, или языческом общество, ни о каком политическом государстве и ни о каком философском учении, точно так же как никакому другому обществу не принадлежит и но может принадлежать ни одна из вышеназванных особенностей католической церкви; наконец, на ее продолжительность до скончания мира, продолжительность, которую обеспечивает за ней самый ее путь, ее истинность и жизнь и которая ясно доказывается опытом всех уже поименованных свойств ее, обещанных и дарованных ей точно так же самим Христом через духа святого.
В-пятых, обратите внимание на то, что дивный порядок, который царит в управлении такого громадного тела, как церковь, ясно показывает, что церковь находится в осо-
614

бой связи с промыслом божьим и что ее администрация чудесным образом назначается, покровительствуется и руководится святым духом, - точно так же как гармония, проявляющаяся во всех вещах этой вселенной, указывает на всемогущество, мудрость и бесконечную заботливость ее творца и промыслителя. Ни в каком другом обществе не царит столь прекрасный, строгий и ненарушимый порядок.
В-шестых (не говоря уже о том, что бесчисленное множество католиков того и другого пола, из которых многие и по сей день еще живы и которых я лично видел и знал, вело святейшую и достойную удивления жизнь и силой всемогущего бога творило во имя Иисуса Христа многие чудеса и что до сих пор чуть ли не ежедневно происходят внезапные обращения многих людей дурной жизни к лучшей - к истинно христианскому и святому житию), обратите внимание на то, что вообще все католики, чем более они святы и совершенны, тем более смиренны и тем более считают себя недостойными, уступая другим славу более святой жизни; что даже величайшие грешники [среди католиков] всегда сохраняют должное благоговение перед святыней, что они сами признаются в своих дурных качествах и осуждают свои пороки и несовершенства, желают от них избавиться и благодаря всему этому исправляются. Таким образом, можно сказать, что совершеннейший из всех когда-либо бывших еретиков и философов едва достоин стать между самыми несовершенными из католиков. Из всего этого вытекает и очевиднейшим образом следует, что католическое учение есть самое мудрое и удивительное по своей глубине - словом, что оно превосходит все остальные учения всего мира, ибо оно делает людей совершеннее, чем могут стать члены какого-нибудь другого общества, и показывает им верный путь к спокойствию души в этой жизни и к вечному спасению в будущей.
В-седьмых, вдумайтесь поглубже и посерьезнее в откровенные признания многих закоснелых в своем упрямстве еретиков и весьма видных философов, которые говорят, что только по принятии католической веры они увидели и осознали, наконец, как они были прежде жалки, слепы, невежественны и даже глупы и безумны, когда, одурманенные гордостью и надутые надменностью, воображали себя намного выше всех других по своему учению, учености и совершенству жизни. Многие из этих людей
615

вели впоследствии святейшую жизнь и оставили по себе память бесчисленными чудесами; другие бодро и радостно пошли на мученическую смерть; некоторые, наконец, - как блаженный Августин - стали глубочайшими, тончайшими, мудрейшими и полезнейшими учителями церкви и как бы столпами ее.
Наконец, подумайте о том, как жалка и неспокойна жизнь атеистов, хотя они и стараются иногда высказать большую душевную веселость и делают вид, что ведут весьма приятную жизнь и наслаждаются внутренним миром. Особенно же посмотрите на их несчастнейшую и ужасную смерть, некоторые примеры которой я видел своими глазами и о многих, даже бесчисленных, примерах которой знаю с такой же достоверностью из рассказов других людей и из истории. Извлеките урок из этих примеров, пока еще есть время!
Итак, Вы видите - или по крайней мере я надеюсь, что Вы видите, - как легкомысленно с Вашей стороны полагаться на мнение своего собственного мозга. (Ибо, если Христос есть истинный бог и вместе человек, - что не подлежит никакому сомнению - посмотрите, куда Вы зашли? Упорствуя в своих ужасных заблуждениях и тягчайших грехах, чего можете Вы ожидать, кроме вечного осуждения? Подумайте сами, сколь это ужасно!) Какие основания имеете Вы подвергать осмеянию весь мир, за исключением Ваших несчастных почитателей? Как неразумна Ваша гордость и надутость, когда Вы думаете о превосходстве Вашего ума и восторгаетесь Вашим в высшей степени бесплодным, в высшей степени ложным и нечестивым учением!
Вы делаете себя несчастнее зверей лесных, отнимая у себя самого свободу воли. А между тем если бы Вы действительно не испытывали и не признавали в себе этой свободы, то как могли бы Вы обманывать самого себя, воображая, что поведение Ваше заслуживает величайшей похвалы и точнейшего подражания?
Если уж Вы не желаете (чего я не хочу думать), чтобы бог или ближние Ваши сжалились над Вами, то сжальтесь хоть сами над своим несчастным положением, которое Вы хотите еще усугубить, продолжая жить так, как Вы живете в настоящее время.
Одумайтесь, философ! Признайте свою мудрствующую глупость и безумную мудрость, смените гордость на
616

смирение, - и Вы излечитесь. Молите Христа во святой троице, чтобы он смилостивился над Вами и принял Вас. Читайте святых отцов и учителей церкви, и пусть они научат Вас, что надо делать, чтобы но погибнуть, но обрести жизнь вечную. Посоветуйтесь с католиками доброй жизни и глубокой веры, и они скажут Вам много такого, чего Вы никогда не знали раньше и что поразит Вас.
Что касается меня, то я написал Вам это письмо, руководимый лишь истинно христианским намерением: во-первых, чтобы показать любовь, которую я питаю к Вам, несмотря на то, что Вы язычник, а затем, чтобы упросить Вас перестать по крайней мерз совращать других.
Итак, заключу следующим образом: бог хочет спасти душу Вашу от вечного проклятия, если только Вы сами хотите этого. Не колеблитесь же внять гласу господа, который уже столько раз призывал Вас через других, а теперь еще раз, может быть в последний, призывает через меня, который, получивши божественную благодать в силу несказанной милости самого бога, от всего сердца просит о том же самом для Вас. Не отвергайте этого обращения, ибо если Вы не послушаетесь теперь бога, к Вам взывающего, то гнев божий разразится над Вами, и тогда опасайтесь, чтобы бесконечное милосердие его не оставило Вас и чтобы Вы не сделались жалкой жертвой божественной справедливости, все истребляющей в гневе своем. Да не допустит этого бог всемогущий во славу своего имени и во спасение души Вашей и в поучение несчастнейшим поклонникам Вашим - во имя господа и спасителя нашего Иисуса Христа, пребывающего и царствующего с вечным отцом и единосущно с духом святым во веки веков. Аминь.
Флоренция, 11 сентября 1675 г.
ПИСЬМО 67bis 333
Письмо Николая Стенона 334
к реформатору новой философии
об истинной философии
В книге, автором которой Вас и другие считают, да и я сам по разным причинам предполагаю 335, Вы рассматриваете все вопросы с точки зрения общественного благополучия, или, вернее, с точки зрения Вашего собственного благополучия, потому что, согласно Вам, в благопо-
617

лучии личности и заключается цель общественного благополучия. Однако средства Вы применили такие, которые противоречат желаемому Вами благополучию, и Вы совершенно пренебрегли той частью Вашего существа, благополучие которой должно было бы составлять единственный предмет человеческих стремлений. Что Вы выбрали средства, противоположные желаемому Вами благополучию, явствует из того, что, ища общественного спокойствия, Вы приводите все в расстройство и беспорядок, а стараясь избежать всяких опасностей, Вы без всякой нужды подвергаете себя самой величайшей опасности. А что Вы совершенно пренебрегли той частью Вашего существа, о которой единственно следует заботиться, видно из того, что Вы позволяете всякому человеку думать и говорить о боге все что угодно, лишь бы только это не нарушало необходимого повиновения не столько богу, сколько людям (так это получается по Вашему). А это все равно, что ограничивать всякое благо человека благом одного лишь гражданского правления, т.е. телесным благом. И дело у Вас нисколько но улучшается, когда Вы говорите, что Вы предоставляете философии заботиться о душе, ибо 1) Ваша философия трактует о душе посредством системы, образованной из предположений, а 2) тех людей, которые неспособны воспринять Вашу философию, Вы оставляете в таком состоянии жизни, как если бы они были автоматами, лишенными души и рожденными для одного только тела.
Видя, что в такого рода потемках обретается человек, мне когда-то очень близкий и, я надеюсь, даже и теперь не враждебный (ибо я полагаю, что память о старой дружбе все еще сохраняет взаимную любовь), и помня о том, что и я сам тоже погрязал некогда если не совсем в тех же самых, то во всяком случае в тягчайших заблуждениях, я молю о той же небесной благодати для Вас, которую сам я получил не за какие-либо заслуги с моей стороны, но единственно вследствие благости Христа. И, чтобы к моим молитвам присовокупить дела, я предоставляю себя в Ваше распоряжение с полной готовностью рассмотреть вместе с Вами все те аргументы, которые Вам угодно будет рассмотреть относительно нахождения и придерживания истинного пути к истинному благополучию. И хотя Ваши писания показывают, что Вы в высшей степени далеки от истины, однако Ваша давнишняя любовь к миру
618

(pax) и к истине, еще но угасшая в том мраке, в котором Вы находитесь, дает мне надежду на то, что Вы не закроете ушей перед нашей церковью, если только Вам будет в достаточной мере показано, что она обещает всем людям и что она гарантирует том, которые хотят спастись.
[Затем идут длиннейшие рассуждения о том, что католическая церковь обещает всем людям истинное и вечное блаженство и не только обещает, но и действительно выполняет свои обещания.]
Чтобы легче признать все это 336, обратитесь прежде всего к самому себе и исследуйте Вашу душу. Ибо, если Вы должным образом исследуете ее, то Вы найдете, что она мертва. Вы вращаетесь среди движущейся материи так, как если бы движущая причина отсутствовала или была бы ничем. Та религия, которую Вы вводите, есть религия тел, а не религия душ, и в любви к ближнему Вы заботитесь о таких действиях, которые необходимы для сохранения индивида и для продолжения рода, тогда как тем действиям, которые ведут нас к познанию творца и к любви к нему, Вы не уделяете почти никакой заботы. Но Вы и всех других считаете такими же мертвыми, как и Вы сами, отрицая за всеми свет благодати на том основании, что сами не испытали его. И Вы считаете, что не существует никакой другой достоверности, кроме достоверности демонстративной, не зная достоверности веры, превосходящей все демонстративные доказательства. Однако сколь узкими пределами ограничивается Ваша демонстративная достоверность! Исследуйте, пожалуйста, все Ваши демонстративные доказательства и приведите мне хотя бы одно, которое бы могло объяснить, каким образом соединяются мышление и протяжение или каким образом движущий принцип соединяется с движущимся телом. Но зачем мне просить у Вас демонстративных доказательств этих проблем, когда Вы не сможете дать мне даже более или менее вероятного объяснения всего этого? Отсюда происходит то, что Вы не способны без помощи [произвольных] предположении объяснить чувство удовольствия и почали или волнения, любви и ненависти. И, таким образом, вся Декартова философия, как бы тщательно она ни была исследована и реформирована Вами, не может мне демонстративно объяснить хотя бы одно такое явление, а именно: каким образом удар материи о материю перципируется (постигается) душой, соединен-
619

ной с материей? Да и о самой материи разве Вы 337 даете нам какое-нибудь другое знание, кроме математического рассмотрения количества относительно фигур, применимость которых к какому бы то ни было роду частиц все еще не доказана иначе, как чисто гипотетически? Но что может быть более чуждым разуму, чем отрицание божественного слова на том основании, что оно противоречит человеческим доказательствам, сделанным посредством гипотез? И как можете Вы 338, не будучи в состоянии понять даже того состояния тела, через посредство которого душа перципирует (постигает, воспринимает) телесные объекты, - как можете Вы тем не менее высказывать суждение о том состоянии тела, которое после преображения тленного в нетленное снова будет соединено с душой?
Я твердо убежден в том, что найти новые принципы, объясняющие природу бога, души и тела, - это значит найти фиктивные принципы, ибо даже разум учит тому, что божественному провидению противоречило бы такое положение вещей, если бы истинные принципы относительно упомянутых предметов были скрыты от наиболее святых людей в течение целых тысячелетий, для того чтобы впервые в наше время они были открыты людьми, даже не достигшими совершенства в моральных добродетелях. Более того, я считаю, что только те принципы относительно бога, души и тела являются истинными, которые с самого начала сотворенных вещей вплоть до настоящего дня сохраняются в одной и той же неизменной организации - в государстве бога 339. Относительно первых учителей такого рода принципов старец, побудивший святого Юстина перейти от мирской философии к философии христианской, говорит, что это были "древнейшие философы, блаженные, праведные, дорогие богу, говорившие по вдохновению от святого духа и предсказавшие такие события, которые впоследствии действительно наступили". Принципы, выдвинутые такого рода философами и переданные нам путем непрерывной преемственности через людей им подобных, принципы, которые и теперь очевидны для всякого, кто ищет их правильным разумом, я и считаю единственно истинными принципами, где истинность доктрины доказывается святостью жизни.
Изучайте принципы и догматы этой философии не у врагов ее и не у тех ее прихвостней, которые уподоб-
620

ляются мертвецам по своей испорченности или малым детям по своему невежеству, но у ее лучших представителей, совершенных в своей мудрости, дорогих богу и, вероятно, уже теперь причастных вечному блаженству. И Вы должны будете признать, что совершенный христианин является совершенным философом, хотя бы это была только какая-нибудь старуха или служанка, погруженная в грязную и низкую работу, или невежественный (по мнению света) бедняк, добывающий себе пропитание стиркой старых лоскутьев. И Вы воскликнете вместе со святым Юстином: "Вот единственная надежная и полезная философия!" Если Вам будет угодно, я охотно возьму на себя труд показать Вам противоречивость и недостоверность всего того, в чем Ваши учения уступают нашим, хотя я желал бы, чтобы Вы, признав в Ваших учениях те или другие ошибки перед лицом той очевидности, которая присуща нашему учению, сделали бы себя учеником упомянутых выше учителей и среди первых плодов Вашего раскаяния преподнесли бы богу опровержение Ваших заблуждений, признанных Вами самими через озарение Вас божественным светом, дабы, если Ваши первые сочинения отвратили от истинного познания бога тысячу душ, отречение от них, подтвержденное Вашим собственным примером, могло бы возвратить богу целые миллионы вслед за Вами, как за новым Августином. От всего своего сердца молю о такой благодати для Вас. Будьте здоровы.
[Флоренция, 1675 г.]
ПИСЬМО 68 340
Благороднейшему и ученейшему
мужу Генриху Ольденбургу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 62
Благороднейший и славнейший господин!
В то время, когда пришло письмо Ваше от 22 июля, я был в Амстердаме, куда я отправился с намерением сдать в печать ту книгу, о которой я Вам писал 341. Пока я был занят этим делом, распространился слух, что я уже печатаю какую-то книгу о боге и что в этой книге я пытаюсь доказать, что никакого бога не существует. Слух
621

этот был многими принят с доверием. Это послужило поводом для некоторых теологов (быть может, авторов этого слуха) обратиться с жалобой на меня к принцу 342 и к городским властям. Кроме того, тупоголовые картезианцы, так как они считаются благожелательно настроенными по отношению ко мне, чтобы отвести от себя это подозрение, не переставали и не перестают повсюду поносить мои мнения и мои сочинения. Узнав все это от заслуживающих доверия людей, утверждавших вместе с тем, что теологи повсюду строят мне козни, я решился отложить подготовлявшееся мною издание до тех пор, пока не выяснится, какой оборот примет все это дело, имея в виду сообщить Вам то решение, которое я тогда приму. Однако положение, по-видимому, ухудшается со дня на день, и я все еще не решил, что предприму.
Между тем я не хотел откладывать далее мой ответ на Ваше письмо, и прежде всего я приношу глубокую благодарность за Ваше весьма дружеское предостережение, относительно которого я хотел бы получить более подробное объяснение, чтобы знать, каковы, по Вашему мнению, те учения, которые могли бы показаться подрывающими религиозную добродетель. Ибо я считаю, что все то, что представляется мне согласным с разумом, в высшей степени полезно для добродетели. Далее, я хотел бы, если только это не будет для Вас обременительно, чтобы Вы указали мне те места "Богословско-политического трактата", которые вызвали недоумение среди ученых мужей. Ибо я хочу снабдить этот трактат некоторыми пояснительными примечаниями и, если возможно, рассеять существующие на его счет предубеждения 343. Будьте здоровы.
[Гаага, сентябрь 1675 г.]
ПИСЬМО 69 344
Ученейшему господину
Ламберту ван Вельтгюйзену
от Б. д. С.
Превосходнейший и славнейший господин!
Я весьма удивляюсь тому, что наш Нустад 345 говорил, будто я замышляю [написать] опровержение тех сочинений, которые были изданы против моего "Трактата" 346, и что я предполагаю дать опровержение Вашего ману-
622

скрипта 347, ибо я знаю, что я никогда не имел в мыслях опровергать кого-нибудь из моих противников: до такой степени все они казались мне недостойными того, чтобы я отвечал им. Насколько помнится, я говорил господину Нустаду только одно: что я намереваюсь снабдить примечаниями некоторые более темные места означенного "Трактата" 348 и приложить к этим примечаниям - если только Вы согласитесь на это - Ваш манускрипт вместе с моим ответом на него. На это я и просил его спросить у Вас согласия, добавив, что, в случае если бы Вы воспротивились этому на том основании, что некоторые места в моем ответе выражены слишком резко, я уполномочиваю Вас исправить или вычеркнуть такого рода места. Я нисколько не сержусь на господина Нустада, но хотел только изложить Вам это дело так, как оно есть, для того чтобы, в случае если я не получу от Вас просимого мною согласия, показать Вам по крайней мере, что я отнюдь не хотел опубликовать Ваш манускрипт против Вашей воли. И хотя я думаю, что это можно было бы сделать без малейшего ущерба для Вашей репутации - если только не подписывать Вашего имени, - однако я ничего не предприму до тех пор, пока Вы не дадите мне разрешения на его опубликование.
Но, признаться, Вы доставили бы мне еще большее удовольствие, если бы Вы изложили письменно те аргументы, которые, как Вы думаете, Вы можете выставить против моего "Трактата", и присоединили бы их к Вашему манускрипту. Относительно этого я и обращаюсь к Вам с убедительнейшей просьбой. Ничьи аргументы я не рассмотрел бы так охотно, как Ваши, ибо я знаю, что Вами руководит одно лишь стремление к истине, и мне известна необычайная искренность Вашей души 349. А посему я снова и снова прошу Вас не отказаться взять на себя этот труд. Глубоко уважающий Вас
Б. де Спиноза.
[Гаага, осень 1675 г.]
623

ПИСЬМО 70 360
Превосходнейшему и проницательнейшему
философу В. д. С.
от г. Г. Шуллера,
доктора медицины.
Ученейший и превосходнейший господин,
глубокоуважаемый покровитель (fautor)!
Я надеюсь, что до Вас дошло мое последнее письмо с приложенным к нему опытом анонимного лица и что Вы находитесь в таком же добром здоровье, как и я. В течение трех месяцев я не получал ни одного письма от нашего Чирнгауса и уже делал было печальное предположение, что при переезде из Англии во Францию с ним случилось какое-нибудь несчастье. Но теперь, получив от него письмо и полный радости, я считаю своим долгом - согласно желанию самого Чирнгауса - поделиться этим известием с Вами и передать Вам вместе с его сердечным приветом, что он благополучно прибыл в Париж, что он встретился там с господином Гюйгенсом, как мы ему советовали, и всячески старался приспособиться к его образу мыслей, так что Гюйгенс составил себе о нем весьма высокое мнение. Чирнгаус сказал ему, что Вы рекомендовали ему познакомиться с Гюйгенсом и что Вы весьма высоко ставите его личность. Это очень обрадовало господина Гюйгенса, и он ответил, что он в такой же мере ценит Вас и что он недавно получил от Вас "Богословско-политический трактат", который там многими высоко ценится, так что часто приходится слышать вопрос о том, не напечатаны ли еще какие-нибудь сочинения того же автора. На это Чирнгаус ответил, что ему неизвестны никакие другие сочинения, кроме геометрических доказательств I и II частей Декартовых "Начал". Помимо этих замечаний Чирнгаус ничего больше не рассказывал о Вас; поэтому он надеется, что и то, что он сообщил о Вас, не будет для Вас неприятно.
Недавно Гюйгенс пригласил к себе нашего Чирнгауса и сообщил ему, что господин Кольбер 351 ищет для своего сына какого-нибудь знающего преподавателя математики и что, если такого рода деятельность улыбается Чирнгаусу, он может устроить его на это место. Наш друг, попросив
624

некоторое время на размышление, объявил в конце концов, что готов взяться за это дело. Гюйгенс принес ему ответ, что предложение его весьма понравилось господину Кольберу, особенно ввиду того, что, не владея французским языком, Чирнгаус должен будет объясняться с его сыном по-латински.
На последнее Ваше возражение он отвечает, что те несколько строк, которые я ему написал по Вашему поручению, значительно разъяснили ему смысл затронутого вопроса и что он сам до некоторой степени склонялся к тем же соображениям (так как это может быть объяснено главным образом этими двумя способами). К принятию же того мнения, которое было им недавно изложено в его возражении, он был приведен двумя следующими мотивами. "Один мотив 352 состоит в том, что в противном случае получилось бы противоречие между теоремами 5 и 7, книги II, ибо первая из этих теорем гласит, что идеаты суть производящие причины идей 353 - что, однако, опровергается доказательством теоремы 7, ссылающимся на аксиому 4, книги I. Или же надо думать (последнее кажется мне вернее), что я неправильно понимаю ссылку автора на упомянутую аксиому, о чем - если только позволяют его занятия - было бы весьма желательно справиться у него самого. Второе основание, помешавшее мне принять предложенное объяснение, состояло в том, что при таком понимании дела атрибут мышления надо было бы признать простирающимся гораздо шире, чем прочие атрибуты; а так как каждый из атрибутов конституирует сущность бога, то я не вижу, каким образом избежать противоречия между этими двумя утверждениями. Кроме того, замечу - если позволительно судить об уме (ingenia) других на основании своего собственного, - что теоремы 7 и 8, книги Покажутся трудными для понимания и что происходит это по той простой причине, что автору (для которого теоремы эти были, без сомнения, вполне ясны) было угодно изложить относящиеся к ним доказательства слишком кратко и недостаточно развернуто".
Затем наш друг сообщает, что он встретил в Париже весьма ученого мужа, по имени Лейбниц 354, посвященного во всевозможные науки и свободного от обычных предрассудков теологии. Между ними уже занижалось весьма близкое знакомство, так как оказалось, что господин
625

Лейбниц, так же как и Чирнгаус, работает над проблемой усовершенствования разума (интеллекта); господин Лейбниц считает, что нет ничего лучшего и более полезного, чем это. В области морали господин Лейбниц, по словам нашего друга, вполне дисциплинирован и в своих высказываниях следует указаниям одного только разума, не поддаваясь влиянию аффектов. В вопросах физических, а еще более метафизических - о боге и душе - он также весьма сведущ. Ввиду всего этого наш друг пришел к убеждению, что человек этот вполне достоин того, чтобы - в случае, если Вы позволите - показать ему Ваши писания. Он полагает даже, что это может быть для Вас полезно: если только Вам будет угодно, он обещает дать обстоятельное объяснение этому своему мнению. Но если Вам это нежелательно, - не сомневайтесь в том, что согласно данному слову он будет хранить о них строжайшее молчание и впредь, подобно тому как он до сих пор не сделал о них ни малейшего упоминания или намека. Означенный Лейбниц весьма высоко ценит "Богословско-политический трактат", о котором он, если помните, некогда писал Вам 355.
Так, прошу Вас - если только Вы не имеете каких-либо особых соображений - не отказать нам в Вашем разрешении со свойственными Вам великодушием и добротой и сообщить Ваше решение но возможности скорее, чтобы по получении Вашего письма я смог ответить нашему Чирнгаусу. Я очень хотел бы написать ему во вторник вечером, если только какие-нибудь особые препятствия не задержат Вашего ответа.
Возвратившийся из Клеве господин Брессер 356 привез с родины большой запас пива; я предложил ему уделить полбочки на Вашу долю, что он и обещал сделать, посылая Вам вместе с тем самый дружеский привет.
Прошу Вас извинить шероховатость слога и поспешность пера и приказать мне сделать для Вас какую-нибудь услугу, чтобы я мог на деле доказать, что я являюсь, превосходнейший муж, Вашим покорнейшим слугой.
Г. Шуллер.
Амстердам, 14 ноября 1675 г.
626

ПИСЬМО 71 357
Славнейшему мужу Б. д. С.
от Генриха Ольденбурга
сердечный привет
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 68
Из вашего последнего письма видно, что издание книги, предназначенной Вами для опубликования, находится в опасности 358. Не могу не одобрить сообщаемого Вами намерения разъяснить и смягчить те места "Богословско-политического трактата", которые послужили камнем преткновения для читателей. Таковыми я считал бы прежде всего те места, в которых Вы двусмысленно говорите о боге и природе; многие полагают, что Вы смешиваете эти два понятия. Многим кажется, что Вы отрицаете значение и авторитет чудес, которые в глазах почти всех христиан служат важнейшим удостоверением божественного откровения. Кроме того, говорят, что Вы скрываете Ваше настоящее мнение об Иисусе Христе, спасителе мира и единственном посреднике для людей, об его воплощении и искуплении. И люди требуют, чтобы в отношении этих трех пунктов Вы высказали свое мнение с полной ясностью. Если Вы сделаете это и притом так, что это понравится просвещенным и рассудительным христианам, то Ваши дела, полагаю я, будут в безопасном состоянии.
Вот что я хотел сообщить Вам вкратце, оставаясь глубоко Вам преданным. Будьте здоровы.
15 ноября 1675 г.
P.S. Прошу Вас немедленно уведомить меня, дошли ли до Вас эти строки.
ПИСЬМО 72 359
Ученейшему и высокоопытному
мужу г. Г. Шуллеру
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 70
Высокоопытный господин, многоуважаемый друг!
Мне было в высшей степени приятно узнать из полученного мною сегодня Вашего письма, что Вы находитесь
627

в добром здоровье и что наш Чирнгаус благополучно совершил свое путешествие во Францию. Что касается его разговора обо мне с господином Гюйгенсом, то, по моему мнению, он держал себя вполне благоразумно. Кроме того, я весьма радуюсь, что ему представился столь благоприятный для поставленной им себе цели случай.
Я не вижу никакого противоречия между аксиомой 4, ч. I и теоремой 5, ч. II, ибо в теореме этой утверждается, что сущность всякой идеи имеет своей причиной бога, поскольку он рассматривается как вещь мыслящая; в означенной же аксиоме говорится, что познание (соgnitio), или идея действия (effectus), зависит от познания, или идеи причины. Однако, сказать по правде, я недостаточно понимаю смысл Вашего письма в этом пункте, и я полагаю, что или в Вашем письме, или в экземпляре Чирнгауса 360 имеется ошибка, вызванная поспешностью пера. Ибо Вы пишете, будто в теореме 5 утверждается, что идеаты суть производящие причины (causa efficiens) идей, тогда как это-то именно и отрицается в этой теореме. Отсюда, как я полагаю, и произошло все недоразумение, а потому было бы бесполезно с моей стороны пытаться более подробно писать об этом предмете в настоящее время, но мне следует подождать, пока Вы не разъясните мне мысли нашего друга и пока я не узнаю, достаточно ли исправленный экземпляр имеется у него.
Лейбница, о котором он пишет, я знаю, думается мне, по его письмам, но не знаю, почему он отправился во Францию, будучи франкфуртским советником. Насколько я мог предположить по его письмам, он мне показался человеком свободного ума (homo liberalis ingenii) и сведущим во всякого рода науках. Однако я считаю неблагоразумным так скоро доверить ему мои писания. Я желал бы сперва узнать, что он делает во Франции, и услышать суждение нашего Чирнгауса после того, как этот последний более продолжительное время будет иметь с ним общение и ближе познакомится с его характером. Затем прошу Вас поклониться от меня нашему другу и передать ему, что если я чем-нибудь могу быть ему полезен, то пусть только скажет - и он всегда найдет меня в высшей степени готовым ко всякого рода услугам.
Глубокоуважаемого друга нашего Брессера я поздравляю с приездом или возвращением; за обещанное им
628

пиво я очень ему благодарен и постараюсь как-нибудь отплатить ему за эту услугу.
Опыта Вашего родственника я еще не проверял, да и вряд ли займусь такого рода проверкой, ибо, чем больше я размышляю о самом деле, тем более склоняюсь к тому убеждению, что Вы не создали золота, а только отделили от сурьмы то небольшое количество золота, которое в ней скрывалось. Но об этом подробнее в другой раз: сейчас мне не позволяет недостаток времени. Между тем, если я в чем-нибудь могу быть полезен Вам, верьте, что Вы всегда найдете меня, превосходнейший муж, Вашим преданным другом и слугой.
Б. де Спиноза.
Гаага, 18 ноября 1675 г.
ПИСЬМО 73 361
Благороднейшему и ученейшему
мужу Генриху Ольденбургу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 71
Благороднейший господин!
Коротенькое письмо Ваше от 15 ноября я получил в прошедшую субботу. В нем Вы указываете только на те пункты "Богословско-политического трактата", которые послужили камнем преткновения для читателей. Между тем я надеялся узнать из Вашего письма также и о том, каковы именно те мнения, которые могли бы показаться подрывающими религиозную добродетель и о которых Вы предостерегающе упоминали ранее 362. Однако, чтобы открыть Вам то, что я думаю относительно указанных Вами трех пунктов, я скажу следующее.
По пункту первому я скажу, что о боге и природе я придерживаюсь мнения, весьма отличного от того мнения, которое обыкновенно защищается новейшими христианами. Ибо я считаю бога имманентной (как говорят) причиной всех вещей, а не трансцендентной (transcens). Вместе с Павлом 363 и, быть может, вместе со всеми
629

древними философами, хотя и иным образом, я утверждаю, что все находится (esse) в боге и в боге движется. И я даже решился бы сказать, что утверждаю это вместе со всеми древними евреями, насколько можно догадываться по некоторым преданиям (traditiones), правда, многообразно искаженным и фальсифицированным 364. Однако, если некоторые полагают, что "Богословско-политический трактат" основывается на той мысли, что бог и природа (под которой они понимают некоторую массу или телесную 365 материю) суть одно и то же, то они совершенно ошибаются.
Далее, что касается чудес, то я, напротив того, убежден в том, что достоверность божественного откровения может быть утверждена только на основании мудрости его учения, а не на основании чудес, т.е. невежества, что я достаточно пространно показал в главе VI о чудесах. Здесь я прибавлю только то, что между религией и суеверием я признаю главным образом то различие, что суеверие имеет своей основой невежество, а религия - мудрость. Это, полагаю я, и является причиной того, что христиане различаются среди остальных людей не верой и не любовью, и не прочими плодами святого духа, но одними лишь мнениями. А именно это происходит вследствие того, что они, подобно всем [остальным людям], аргументируют одними чудесами, т.е. невежеством, которое есть источник всякой злобы и низости, - и, таким образом, превращают свою веру, хотя бы и истинную, в суеверие. Однако я сильно сомневаюсь, дозволят ли когда-нибудь короли применить надлежащее средство 366 против этого зла.
Наконец, чтобы открыть яснее мои взгляды также и на третий пункт, я скажу, что для спасения вовсе не необходимо признавать Христа по плоти (secundum Carnem), но что следует совершенно иначе думать об этом вечном сыне бога, т.е. о вечной мудрости бога, которая проявила себя во всех вещах и особенно в человеческом духе (mens) и больше всего в Христе Иисусе 367. Без этой мудрости никто не может достигнуть состояния блаженства, так как именно она одна учит, что истинно и что ложно, чтo хорошо и что дурно. И так как, как я сказал, эта мудрость больше всего проявилась через Иисуса Христа, то благодаря этому ученики его возвестили ее миру, поскольку она была им открыта Иисусом, и
630

показали себя более других могущими похвастаться обладанием этим духом Христовым. Если же некоторые церкви прибавляют к этому, что бог принял человеческую природу, то я открыто и ясно заметил, что мне неизвестно, что они этим хотят сказать. Более того, признаться по правде, мне кажется, что они говорят не менее нелепо, чем если бы кто-либо мне сказал, что круг принял природу квадрата.
Полагаю, что сказанного достаточно для разъяснения моих воззрений по указанным Вами трем пунктам. Понравится ли это тем христианам, которых Вы знаете, - об этом Вы сможете лучше судить сами.
Будьте здоровы.
[Гаага, ноябрь или декабрь 1675 г.]
ПИСЬМО 74 68
Славнейшему и ученейшему мужу В. д. С.
от Генриха Ольденбурга
сердечный привет
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Так как Вы, по-видимому, упрекаете меня за чрезмерную краткость, то на этот раз я заглажу эту провинность чрезмерной пространностью. Как вижу, Вы ожидали от меня указания тех мнений в Ваших писаниях, которые кажутся Вашим читателям колеблющими религиозную добродетель. Я скажу Вам, что именно больше всего их удручает. Им кажется, что Вы утверждаете фатальную необходимость всех вещей и действий. А они говорят, что признание такого рода необходимости подрывает силу всех законов, всей добродетели и религии и делает напрасными все награды и наказания. Они считают также, что все, что принуждает или вносит необходимость, тем самым извиняет [человека], а потому, думают они, не будет никого, кто не был бы извиняем пред лицом бога. Если нами движет судьба, если все направляется твердой рукой по определенному, неизбежному пути,
631

то для Ваших читателей непонятно: где же остается место вине и наказаниям? Как распутать этот узел - сказать чрезвычайно трудно. Я весьма желал бы узнать и уразуметь, каким образом Вы могли бы помочь разрешению этого затруднения.
Далее, высказанные Вами взгляды по поводу указанных мною трех пунктов поднимают следующие вопросы. Во-первых, в каком смысле чудеса и невежество берутся Вами в качестве синонимов и равнозначащих понятий, как это Вы, по-видимому, полагаете, судя по Вашему последнему письму? Ведь восстание Лазаря из мертвых и воскресение Иисуса Христа кажутся нам превосходящими все силы сотворенной природы и принадлежащими только к божественному могуществу; однако то обстоятельство, что это по необходимости превосходит пределы нашего конечного разумения, ограниченного определенными рамками, не обличает никакого достойного порицания невежества. Неужели Вы не находите, что сотворенный дух (mens) и человеческое знание должны признавать за несотворенным духом и за верховным существом такое знание и такое могущество, которые могут понять и исполнить то, причину и происхождение чего мы, слабые люди, не можем ни уразуметь, ни объяснить. Все мы люди, и ничто человеческое не должно считаться чуждым нам.
Затем, так как Вы сознаетесь, что Вы не понимаете, каким образом бог мог принять человеческую природу, то позвольте спросить Вас: как же Вы понимаете те места нашего Евангелия и Послания к евреям, из которых первое утверждает: "слово стало плотью", а второе: "сын божий принял не ангельскую природу, но семя Авраамово"? И я считаю, что содержание всего Евангелия говорит о том, что единородный сын божий, логос, который был богом и у бога, явил себя в человеческой природе и своими страданиями и смертью уплатил за нас, грешников, выкуп - цену искупления. Я очень хотел бы узнать от Вас, что следует сказать обо всем этом, чтобы не поколебать истинности Евангелия и христианской религии, к которой, как мне кажется, Вы относитесь благожелательно.
Я предполагал написать Вам больше, но меня останавливает приход друзей, которым я не могу отказать в исполнении долга вежливости. Но и того, что я успел
632

написать в этом письме, будет достаточно, и, быть может, это даже вызовет у Вас скуку, когда Вы рассмотрите это как философ.
Итак, будьте здоровы и верьте, что я остаюсь всегдашним почитателем Вашей учености и Вашей науки.
Лондон, 16 декабря 1675 г.
ПИСЬМО 75 369
Благороднейшему и ученейшему
мужу Генриху Ольденбургу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший господин!
Теперь, наконец, я вижу, каковы те учения, от опубликования которых Вы меня предостерегали. Но так как именно эти учения составляют главнейшую основу всего того, что содержится в том трактате, который я намеревался издать 370, то я хочу объяснить здесь вкратце, в каком смысле я признаю фатальную необходимость всех вещей и действий.
Дело в том, что я никоим образом не подчиняю бога року (fatum), но я считаю, что все с неизбежной необходимостью следует из природы бога - таким же образом, как все считают, что из природы самого бога следует то, что бог мыслит (intelligere) самого себя. Ведь никто не отрицает того, что это с необходимостью следует из божественной природы и никто однако же не думает, что бог мыслит самого себя, принуждаемый к этому каким-то роком: он мыслит самого себя совершенно свободно, хотя и необходимо.
Затем, эта неизбежная необходимость всех вещей не устраняет ни божественных, ни человеческих законов. Ибо нравственные предписания - получают ли они форму закона от самого бога или нет - остаются тем не менее божественными и благодетельными. И получаем ли мы благо, вытекающее из добродетели и любви к богу, от самого бога, как от судьи, или же оно проистекает из необходимости божественной природы, оно не будет оттого ни более, ни менее желательным. Точно также
633

те бедствия, которые проистекают из дурных поступков и аффектов, не могут внушать нам меньшего опасения только потому, что они проистекают из них с необходимостью. Вообще, действуем ли мы по необходимости или случайным образом (contingenter), мы во всяком случае руководствуемся в своих действиях надеждой или опасением 371.
Далее, люди, неизвиняемы перед лицом бога только по той причине, что они находятся во власти самого бога, подобно тому как глина находится во власти горшечника, который из одной и той же массы делает различные сосуды - одни для почетного, другие для низкого употребления 372. Если Вы хоть сколько-нибудь обратите внимание на это немногое, то я не сомневаюсь, что на все те аргументы, которые обыкновенно выдвигаются против этого мнения, Вы легко могли бы ответить, как это уже многие испытали со мною.
Чудеса и невежество (ignorantia) я взял как равнозначащие понятия потому, что те, которые пытаются обосновать существование бога и религию на чудесах, хотят доказать одну темную вещь посредством другой, которая еще более темна и которую они меньше всего знают, и таким образом они вводят новый род доказательства, а именно: приведение не к невозможному (как говорится), а к незнанию (ignorantia). Впрочем, мое мнение о чудесах я в достаточной, если не ошибаюсь 373, мере изложил в "Богословско-политическом трактате". Здесь я прибавлю только следующее: если Вы обратите внимание на то, что Христос явился не сенату и не Пилату и не кому-нибудь из неверующих, но только святым 374; далее, что у бога нет ни правой, ни левой стороны и что он не находится ни в каком определенном месте, но по своей сущности вездесущ; что материя везде одна и та же; что бог не открывает (проявляет - manifestat) себя вне мира в том воображаемом пространстве, которое выдумано некоторыми людьми; и наконец, что структура человеческого тела сдерживается в надлежащих границах одним только давлением воздуха, то Вы легко увидите, что это явление Христа вполне аналогично тому явлению бога Аврааму, когда Авраам увидел трех людей, которых он пригласил закусить с собой 373.
Но Вы скажете: "Все апостолы безусловно верили в то, что Христос воскрес из мертвых и действительно
634

вознесся на небо". Я не отрицаю этого. Ведь и Авраам тоже верил, что бог вкушал у него пищу, и все израильтяне верили, что бог спустился с неба на гору Синай, окруженный пламенем, и непосредственно говорил с ними. Но все это и многое другое в том же роде - лишь видения и откровения, приноровленные к пониманию и мнениям тех людей, которым бог хотел открыть свою мысль (mens) посредством этих видений. Поэтому я заключаю, что воскресение Христа из мертвых было в действительности духовным и было открыто одним лишь верующим сообразно с их пониманием, а именно: что Христос удостоился вечности и воскрес из мертвых (причем "мертвых" я здесь понимаю в том смысле, в каком Христос сказал: "предоставьте мертвым погребать своих мертвецов" 376), давши своей жизнью и смертью пример необычайной святости, и что он постольку поднимает из мертвых своих учеников, поскольку они следуют этому примеру его жизни и смерти. Было бы нетрудно и все евангельское учение объяснить соответственно этой гипотезе. Более того, только исходя из этой гипотезы, можно уяснить себе 15-ю главу 1-го Послания к коринфянам и понять аргументы Павла, которые, если следовать общепринятой гипотезе, оказываются слабыми и легко опровержимыми. Не говорю уже о том, что все то, что у евреев толковалось в телесном смысле (carnaliter), было истолковано христианами в духовном смысле (spiritualiter).
Слабость человеческую я признаю вместе с Вами. Но позвольте мне в свою очередь спросить Вас: обладаем ли мы, слабые люди, познанием природы в такой степени, чтобы определить, до каких именно пределов простирается ее сила и мощь и что превосходит ее силу? Так как никто без дерзости не может возомнить о себе этого, то, следовательно, вполне позволительно безо всякого хвастовства объяснять чудеса, насколько это возможно, естественными причинами, а о том, чего мы не можем объяснить и вместе с тем не можем доказать, что это нелепость, - об этом лучше будет задержать свое суждение и базировать религию, как я сказал, только на мудрости ее учения.
Наконец, Вы считаете, что некоторые места Евангелия Иоанна и Послания к евреям противоречат высказанным мною воззрениям. Но дело в том, что Вы прикладываете
635

мерку европейских оборотов речи к фразам восточных языков. Иоанн же, хотя он писал свое евангелие по-гречески, но в совершенно еврейском стиле. Как бы то ни было, но неужели - когда в Писании говорится, что бог явился в облаке или что он обитал в палатке или храме, - неужели Вы верите, что он в самом деле принял природу облака, палатки или храма? А ведь самое большее, что говорил о себе Христос, именно: что он есть храм бога, и говорил так потому, что, как я сказал в моем предыдущем письме, бог более всего проявил себя в Христе. Иоанн же, чтобы более эффективно выразить это, сказал, что слово стало плотью. Но об этом довольно,
[Гаага, декабрь 1675 г.]
ПИСЬМО 76 377
Благороднейшему юноше Альберту Бургу
от Б. д. С. привет
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 67
Чему я едва решался верить по рассказам других, в том я должен был, наконец, убедиться из Вашего собственного письма. А именно: Вы не только сделались, как Вы говорите, членом римской церкви, но и являетесь яростным поборником ее и уже научились злословить и дерзко неистовствовать против своих противников. Я решил было ничего не отвечать Вам, будучи уверен, что течение времени лучше, чем какие-либо доводы, может помочь Вам прийти в себя и вернуться к своим родным, не говоря уже о других мотивах, которые некогда одобряли Вы сами в нашей беседе о Стеноне 378 (по следам которого Вы теперь идете). Но некоторые друзья, возлагавшие вместе со мной надежды на Ваши прекрасные дарования, убедительно просили меня не изменять долгу дружбы и подумать более о том, чём Вы были прежде, чем о том, что Вы стали теперь. Эти-то и подобные им доводы и склонили меня написать Вам нижеследующие строки, которые я убедительно прошу Вас прочесть с должным спокойствием духа.
636

Не буду говорить здесь - как это делают обыкновенно противники римской церкви - о пороках духовенства и пап, чтобы тем отвратить Вас от них, ибо все подобное распространяется часто под влиянием озлобления и служит скорее к раздражению, чем к поучению. Более того, я готов даже согласиться, что в римской церкви можно найти большее число мужей великой учености и чистоты жизни, чем в какой-либо другой христианской церкви, ибо так как число членов этой церкви более велико, то понятно, что в ней будет больше людей всякого рода. Однако Вы менее всего сможете отрицать - если только Вы вместе с рассудком не потеряли также и памяти, - что в любой церкви есть много людей честнейших, которые чтут бога справедливостью и любовью. Много людей такого рода мы знаем среди лютеран, реформатов, меннонитов и энтузиастов, не говоря уже о других. Вы знаете о Ваших собственных предках, которые во времена герцога Альбы с такой твердостью и свободой духа вынесли за свою религию всевозможные преследования. Итак, Вы должны признать, что святость жизни не есть преимущество римской церкви, но что она встречается во всех церквах. А так как только через это мы и узнаем, выражаясь словами апостола Иоанна (Послание 1, гл. 4, ст. 13), что мы пребываем в боге, а он в нас, то, следовательно, все, что отличает римскую церковь от всех прочих церквей, есть нечто совершенно излишнее и, следовательно, покоится на одном лишь суеверии. Ибо, как я сказал 379, вместе с Иоанном, справедливость и любовь к ближним - единственный и вернейший знак истинной универсальной веры (fides Catholica) и истинный плод духа святого. И где бы таковые ни встретились, там присутствует и Христос, а где их нет, там нет и Христа, ибо только дух Христов может привести нас к тому, чтобы мы полюбили справедливость и любовь к ближним. Если бы Вы захотели хорошенько поразмыслить об этом, то Вы не погубили бы себя и не причинили бы столь тяжкого огорчения Вашим родителям, горько оплакивающим теперь судьбу Вашу.
Возвратимся, однако, к Вашему письму, которое Вы начинаете с сокрушения о том, что я дал обойти себя князю бесовскому. Я прошу Вас успокоиться и прийти в себя. Когда Вы были в полном здравом уме, Вы поклонялись, если я не ошибаюсь, бесконечному богу, силой которого
637

все абсолютно происходит и поддерживается. Теперь же Вы бредите о каком-то князе бесовском, враге бога, совращающем и обманывающем против воли бога большинство людей (ибо добрых - мало), которые преданы за это богом на вечные муки этому самому учителю преступлений. Итак, значит, божественная справедливость допускает, по-Вашему, чтобы дьявол безнаказанно обманывал людей, но не терпит, чтобы эти люди, несчастным образом обманутые и совращенные им, остались безнаказанными?
Но все эти абсурды были бы еще терпимы, если бы Вы чтили вечного и бесконечного бога, а не того бога, которым Шатильон безнаказанно кормил лошадей в городе Тимене (так он называется по-голландски) 380. И Вы оплакиваете меня, несчастный! Мою философию, с которой Вы никогда не были знакомы, Вы называете химерой! О, безумный юноша! Кто так околдовал Вас, что Вы вообразили себе, будто можно проглатывать то самое высокое и вечное (summum illud et aeternum) и будто оно может находиться в Ваших кишках? 381
Однако Вы, по-видимому, хотите апеллировать к разуму и спрашиваете меня: почему я знаю, что моя философия лучше всех других, которые когда-либо проповедовались в мире, теперь проповедуются или в будущем будут проповедоваться? С гораздо большим правом я мог бы задать этот вопрос Вам. Ибо я вовсе не претендую на то, что открыл наилучшую философию, но я знаю, что постигаю истинную 382. Если же Вы спросите: каким образом я знаю это? - то я отвечу: таким же образом, каким Вы знаете, что три угла треугольника равняются двум прямым. Ни, единый человек не станет отрицать, что этого уже совершенно достаточно, - если только он находится в здравом уме и не бредит нечистыми духами, которые будто бы внушают нам ложные идеи, совершенно подобные истинным. Ибо истинное есть показатель (index) как самого себя, так и ложного 383.
А Вы, мнящий, что Вы, наконец, нашли наилучшую религию, или, вернее, наилучших людей, которым Вы отдали свое легковерие, откуда Вы знаете, что эти люди - наилучшие между всеми, кто только когда-либо проповедовал, проповедует или когда-либо в будущем будет проповедовать другие религии? Исследовали ли Вы все религии, как древние, так и новые, проповедуемые как здесь,
638

так и в Индии, и вообще по всей земле? А если бы Вы даже и исследовали их, каким образом Вы знаете, что избрали наилучшую? Ведь Вы не можете дать никакого разумного обоснования Вашей вере. Вы скажете, что Вы находите успокоение во внутреннем свидетельстве духа божьего, тогда как все прочие совращаются и обманываются князем бесовским. Но ведь и все остальные, не принадлежащие к римской церкви, с таким же правом, как и Вы, говорят то же самое о своей вере.
А то, что Вы говорите о единодушном согласии миллионов людей, о непрерывной преемственности церкви и т.п., - это не что иное, как старая песня фарисеев 384. Ведь фарисеи с не меньшей самонадеянностью, чем приверженцы римской церкви, выставляют миллионы свидетелей, которые с таким же упорством, как и свидетели римской церкви, пересказывают слышанное ими, как будто бы это было ими самими пережито. Далее, и они тоже возводят свое начало до Адама. И они с такой же надменностью хвастаются тем, что церковь и по сие время распространяется и держится твердо и неизменно вопреки ненависти и вражде язычников и христиан. И они тоже - более, чем кто-либо, - ссылаются на древность своей церкви. Они единогласно заявляют, что получили свои предания от самого бога и что они одни хранят писаное и неписаное слово божье. Никто не может отрицать того, что из их среды вышли всевозможные ереси, тогда как сами они на протяжении нескольких тысячелетий остались неизменными - и не по принуждению какого-нибудь правительства, но единственно в силу действия суеверия. Они рассказывают такое множество историй о всевозможных чудесах, что пересказ этих историй мог бы утомить тысячу самых говорливых людей. Но особенно они кичатся тем, что ни один народ не может насчитать за собой столько мучеников и что число их единоверцев, с необычайной твердостью духа претерпевающих всевозможные муки ради веры, которую они исповедуют, с каждым днем возрастает. И это не ложь. Я сам знаю среди других о некоем Иуде, прозванном Верным, который, стоя среди пламени, когда его считали уже мертвым, запел гимн "Тебе, господи, предаю душу мою" и [допев] его до середины испустил дух 385.
Систему управления римской церкви, которую Вы так хвалите, я признаю политичной и для многих весьма вы-
639

годной. И я считал бы ее даже наиболее приспособленной к тому, чтобы обманывать народ и сковывать души людей, если бы не существовало на свете магометанской церкви, которая в этом отношении много превосходит католическую, ибо с тех самых пор, как существует это суеверие, в нем еще не происходило никаких расколов 386.
Итак, если Вы только хорошенько подумаете обо всем этом, то Вы заметите, что за христиан говорит только то, что Вы отмечаете в третьем пункте, т.е. то, что люди простые и неученые могли обратить в веру Христову почти весь мир. Но этот довод ратует не за римскую церковь, а за всех тех, которые исповедуют 387 имя Христово.
Однако положим даже, что все выставленные Вами доводы говорят за одну только римскую церковь. Думаете ли Вы, что этими аргументами Вы математически доказываете авторитетность римской церкви? А так как это совершенно неверно, то как же Вы хотите, чтобы я поверил, что мои доказательства вдохновлены князем бесовским, а Ваши - самим богом, тем более что, как я вижу и как это явствует из Вашего письма, Вы сделались рабом этой церкви не столько из любви к богу, сколько из страха перед адом, каковой страх есть единственная причина суеверия. Не в том ли состоит все Ваше смирение, что Вы верите не самому себе, но только другим людям, которых весьма многие осуждают? Или, быть может, Вы считаете дерзостью и гордостью то, что я пользуюсь моим разумом и нахожу удовлетворение в том истинном слове божьем, которое находится в душе (in mente) и которое никогда не может быть ни искажено, ни извращено? Долой это пагубное 388 суеверие! Признайте разум (Ratio), данный Вам богом, и развивайте его, если не хотите быть причисленным к животным! Перестаньте называть нелепые заблуждения тайнами и не смешивайте столь постыдно того, что нам неизвестно или еще не открыто, с тем, нелепость чего может быть доказана, - каковы приводящие в трепет таинства Вашей церкви, которые Вы тем более считаете превосходящими человеческое понимание, чем более они противоречат правильному разуму.
Далее, что касается того основного положения "Богословско-политического трактата", которое гласит, что Писание должно быть объясняемо посредством одного только Писания и которое Вы так дерзко и бездоказа-
640

тельно объявляете ложным, то положение это у меня не просто предполагается, но аподиктически доказывается, что оно истинно или надежно (firmum) (особенно в главе VII, где также опровергаются мнения противников; прибавьте к этому то, что доказывается в конце главы XV) 389.
Если только Вы пожелаете обратить внимание на все это и, кроме того, рассмотрите историю церкви (в которой Вы, как я вижу, совершенно несведущи), чтобы убедиться в том, как ложно передает духовенство большинство событий и какими средствами и ухищрениями сам папа римский шесть веков спустя после рождества Христова добился верховной власти над церковью, - то я не сомневаюсь, что Вы в конце концов образумитесь. От всей души желаю Вам этого. Будьте здоровы, и т.д.
[Гаага, декабрь 1675 г.]
ПИСЬМО 77 390
Славнейшему мужу Б. д. С.
от Генриха Ольденбурга
наилучшие пожелания
ОТВЕТ НА ПИСЬМО 75
Вы совершенно верно угадали, почему я не хотел бы, чтобы Вы опубликовали Ваши мысли о фатальной необходимости всех вещей. Дело в том, что такое учение способно задержать развитие добродетели и уничтожить значение наград и наказаний. То, что Вы изложили по этому поводу в Вашем последнем письме, как кажется, еще не разрешает вопроса и не может успокоить человеческий ум. Ибо если мы, люди, во всех наших действиях, как нравственных, так и естественных, находимся во власти божьей так же, как глина в руках горшечника, то спрашивается: на каком основании мы подвергаемся осуждению за то, что поступили так, а не иначе, если поступить иначе было безусловно невозможно? И не могли ли бы мы тогда единогласно воззвать к богу со словами: "Твой непреклонный рок, твоя неотвратимая власть принудили
641

нас к тому, что мы сделали, - мы не могли поступить иначе. За что же и по какому праву ты подвергнешь нас теперь жесточайшим наказаниям, которых мы никоим образом не могли избежать, так как ты, в силу высшей необходимости, творишь и направляешь все по своему решению и благоусмотрению?" Вы говорите: люди неизвиняемы пред лицом бога только по той причине, что они находятся во власти самого бога; но я мог бы обернуть это Ваше соображение и с гораздо большим правом, как мне кажется, сказать совершенно противоположное: люди потому именно извиняемы, что они находятся во власти бога. Ибо всякий мог бы тут же возразить: "Неотвратима власть твоя, о боже! А потому меня следует по справедливости извинить за то, что я не поступил иначе".
Далее, продолжая считать понятия чуда и невежества равнозначащими, Вы, но-видимому, ограничиваете одними и теми же пределами могущество бога и разумение людей, хотя бы и проницательнейших: выходит так, как будто бог не в силах создать ничего такого, чего не могли бы уразуметь люди, если они напрягут все свои умственные силы. К тому же история страданий, смерти, погребения и воскресения Христа описана такими живыми и правдивыми красками, что я даже осмелился бы воззвать к Вашей совести: неужели Вы полагаете, что это нужно принимать скорее в аллегорическом, чем в буквальном смысле, если только Вы убеждены в истинности истории? Те подробности, которые так ярко описаны евангелистами, несомненно склоняют нас к тому, чтобы принимать эту историю совершенно буквально. Вот вкратце то, что я хотел Вам сказать по этому вопросу. Убедительно прошу Вас извинить меня и дружески ответить мне со свойственной Вам искренностью.
Господин Бойль посылает Вам свое ответное приветствие. О текущей работе Королевского общества расскажу в другой раз. Будьте здоровы и продолжайте любить меня.
Генрих Ольденбург
Лондон, 14 января 1676 г.
642

ПИСЬМО 78 391
Благороднейшему и ученейшему
мужу Генриху Ольденбургу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший господин!
Когда я в последнем своем письме 392 выразился, что "мы неизвиняемы потому, что находимся во власти бога, как глина в руках горшечника", то я хотел, чтобы это было понято в том смысле, что никто не может порицать бога за то, что он дал ему слабую природу или немощный дух. Ибо как нелепо было бы, если бы круг стал жаловаться на то, что бог не наделил его свойствами шара, или страдающий от желчного камня ребенок - на то, что ему не дано здоровое тело, так точно нелепы жалобы слабодушного человека на то, что бог отказал ему в силе, истинном познании и любви к богу, дав ему такую слабую природу, что он не может ни сдержать, ни умерить своих страстей. Ибо к природе каждой вещи принадлежит только то, что необходимо вытекает из данной ее причины. А что к природе каждого человека не принадлежит сила духа и что иметь здоровое тело не более в нашей власти, чем иметь здоровую душу (mens), этого не может отрицать ни единый человек, если только он не пожелает отрицать как опыт, так и разум. Вы говорите далее: если люди грешат по естественной необходимости, то они извиняемы. Но Вы не объясняете, что Вы хотите вывести из этого: то ли, что бог не может на них гневаться, или что они достойны блаженства, т.е. познания бога и любви к богу. Если Вы имеете в виду первое, то я вполне согласен, что бог не гневается, но что все происходит согласно его решению. Однако я отрицаю, чтобы вследствие этого все должны были достигать блаженства, ибо люди могут быть извиняемы и тем не менее не обладать блаженством и испытывать многообразные мучения. Ведь лошадь не виновна (excusabilis est) в том, что она лошадь, а не человек, и, однако, она должна быть лошадью, а не человеком. Тот, кто заболевает бешенством от укуса собаки, конечно, должен быть извинен, и однако же он по праву предается удушению 393. И, наконец, тот, кто не в состоянии управ-
643

пять своими страстями и сдерживать их из страха перед законом, хотя тоже должен быть извинен за свою слабость, но тем не менее не может наслаждаться спокойствием духа, познанием бога и любовью к нему и необходимо погибает.
Не считаю нужным напоминать здесь о том, что если, по словам Писания, бог гневается на грешников и является судьей, который производит дознание, выносит решения и присуждает людей за те или другие поступки, то все это говорится лишь на человеческий манер (more humano) и применительно к общепринятым мнениям толпы: ибо цель Писания заключается не в том, чтобы поучать философии и делать людей учеными, но в том, чтобы внушить им повиновение.
Далее, я не вижу, каким образом из того, что я считаю равнозначащими понятия чуда и невежества, можно вывести, будто я заключаю в одни и те же границы могущество бога и разумение людей.
Затем, страдания, смерть и погребение Христа я вместе с Вами принимаю в буквальном смысле, воскресение же его - в аллегорическом 394. Правда, я признаю, что и о воскресении евангелисты рассказывают с такими подробностями, что мы не можем отрицать того, что сами они верили как в то, что тело Христа воскресло и поднялось на небо, чтобы воссесть справа от бога, так и в то, что все это могли бы видеть также и неверующие, если бы таковые присутствовали в тех самых местах, где Христос явился своим ученикам. Однако во всем этом они без ущерба для евангельского учения могли обманываться, как это случалось и с другими пророками, примеры чего я дал в предыдущем письме. Павел же, которому тоже Христос явился впоследствии, хвалится тем, что он знает Христа не по плоти, но по духу 395.
За каталог сочинений благороднейшего господина Бойля 396 приношу Вам искреннюю благодарность. Жду узнать от Вас при первом удобном случае о теперешних работах Королевского общества 397.
Будьте здоровы, достойнейший муж, и верьте моей преданности и любви к Вам.
[Гаага, 7 февраля 1676 г.]
644

ПИСЬМО 79 398
Славнейшему мужу
господину Бенедикту де Спинозе
от Генриха Ольденбурга
сердечный привет
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
В Вашем последнем письме от 7 февраля имеется нечто такое, что требует разъяснения. Вы говорите, что человек не может жаловаться на то, что бог отказал ему в истинном познании бога и в необходимых для борьбы с грехом силах, так как к природе каждой вещи принадлежит только то, что с необходимостью вытекает из ее причины. Я же утверждаю, что так как бог, творец людей, создал их по своему собственному образу, понятие всего заключает в себе мудрость, благость и могущество, то из этого с полной очевидностью следует, что от человека более зависит иметь здоровую душу, чем здоровое тело, потому что физическое здоровье тела находится в зависимости от механических принципов, здоровье же души - от воли и решения самого человека. Вы прибавляете, что люди могут быть извиняемы и тем не менее испытывать многообразные мучения. Это кажется жестоким на первый взгляд. И хотя Вы присовокупляете в виде подтверждения, что взбесившаяся от укушения собака невиновна и тем не менее по праву убивается, но это еще вовсе не разрешает вопроса, ибо умерщвление такой собаки было бы проявлением жестокости, если бы это не было необходимо для того, чтобы предотвратить опасность укушения и бешенства других собак, других животных и даже людей. Если же бог вложил в людей здоровую от природы душу - что вполне в его власти, - то нет такой заразы в виде пороков, которая была бы неотвратима. И было бы весьма жестоко со стороны бога обрекать людей на вечные или хотя бы и временные, но страшные мучения за грехи, избежать которых было не в их власти. К тому же содержание всего Священного Писания клонится к подтверждению и разъяснению того, что люди могут воздерживаться от грехов, ибо оно изобилует угрозами, обещаниями и предвещаниями наград и наказаний, что говорит против неизбежности греха и свидетельствует о возможности избежать наказаний. Отрицая это, придется признать
645

деятельность человеческой души не менее механической, чем деятельность человеческого тела.
Далее, настаивая на равнозначности понятий чуда и невежества, Вы исходите, по-видимому, из того предположения, что творения могут и должны с полной ясностью постигать бесконечное могущество и мудрость творца, - между тем как я все еще убежден, что дело обстоит совершенно иначе.
Наконец, когда Вы утверждаете, что страдания, смерть и погребение Христа следует понимать буквально, воскресение же его - аллегорически, то, как мне кажется, Вы не подтверждаете этого никакими доводами. Воскресение Христа передается в евангелиях так же буквально, как и все остальное. И на этом догмате воскресения Христова держится вся христианская религия и ее истинность, так что, устраняя этот догмат, Вы лишаете смысла самую миссию Иисуса Христа и все его небесное учение. Не может укрыться от Вас и то обстоятельство, что сам Христос по воскресении своем из мертвых весьма заботился о том, чтобы убедить учеников своих в истинности своего воскресения, в собственном смысле этого слова. Превращать все это в аллегории - то же самое, как если бы кто-нибудь попытался подорвать всю истинность евангельской истории.
Вот то немногое, что я хотел возразить Вам сообразно свободе философствования. Убедительно прошу принять все это в хорошую сторону.
Лондон, 11 февраля 1676 г.
В следующий раз, если, бог даст, буду жив и здоров, сообщу Вам подробным образом о теперешних занятиях и исследованиях Королевского общества 399.
ПИСЬМО 80 400
Проницательнейшему и ученейшему
философу Б. д. С.
от Эренфрида
Вальтера фон Чирнгауса
Славнейший муж!
Во-первых, мне весьма трудно понять, каким образом доказывается а priori существование тел, обладающих движениями и фигурами; ведь в протяжении, рассматриваемом абсолютно, ничего такого не содержится.
646

Во-вторых, я хотел бы узнать от Вас, как следует понимать то, о чем Вы упоминаете в письме о бесконечном 401, когда говорите: "Однако они [т.е. математики] не заключают из этого, что подобные вещи превосходят всякое число вследствие [чрезвычайного] множества своих частей". Мне кажется, что все математики всегда доказывают относительно такого рода бесконечностей, что число частей столь велико, что они превосходят всякое число, какое только можно указать. И в том примере относительно двух кругов, который там же приводится, Вы, как мне кажется, не показываете этого, хотя и взялись это показать. Ибо там Вы только показываете, что они заключают об этом не из чрезмерной величины промежуточного [между двумя окружностями] пространства и не из того, чтобы мы не имели тут максимума и минимума этого расстояния [между окружностями]. Но Вы не доказываете того, что Вы хотели, а именно: что они заключают об этом не из [чрезвычайного] множества частей.
Далее, я узнал от господина Лейбница, что воспитатель дофина Франции, по имени Гюэ 402, человек выдающейся учености, собирается писать книгу об истинности человеческой религии и опровергать Ваш "Богословско-политический трактат". Будьте здоровы.
2 мая 1676 г.
ПИСЬМО 81 403
Благороднейшему и ученейшему
мужу Эренфриду Вальтеру фон Чирнгаусу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший муж!
То, что я сказал в письме о бесконечном 404, а именно, что о бесконечности частей заключают не на основание их [чрезвычайного] множества, явствует из следующего: если бы об этом заключали на основании множества частей, то мы не могли бы помыслить еще большего множества, но множество этих частей должно было бы быть больше, чем какое угодно данное множество. Между тем это неверно, ибо во всем промежуточном пространстве
647

между двумя окружностями, имеющими разные центры, мы мыслим вдвое большее множество частей 405, чем в половине этого промежуточного пространства, и однако же число частей как в половине промежуточного пространства, так и в его целом больше всякого числа, какое только можно указать.
Далее, из протяжения, как его мыслит Декарт, а именно: в виде покоящейся громады (moles quiescens), не только трудно, как Вы говорите, но совершенно невозможно доказать существование тел, ибо покоящаяся материя, насколько это зависит от нее самой, будет продолжать пребывать в покое и не побудится к движению иначе, как более могущественной внешней причиной. Вот почему я не поколебался когда-то заявить, что Декартовы принципы естествознания (rerum naturalium principia Cartesiana) бесполезны, чтобы не сказать абсурдны.
Гаага, 5 мая 1676 г.
ПИСЬМО 82
Проницательнейшему и ученейшему
философу Б. д. С.
от Эренфрида
Вальтера фон Чирнгауса
Ученейший муж!
Я просил бы Вас о следующем одолжении: укажите мне, каким образом из понятия протяжения согласно Вашим воззрениям может быть а priori доказано разнообразие вещей? Вы упомянули о мнении Декарта. Декарт говорит, что он может вывести из протяжения это разнообразие вещей не иначе, как предположив, что оно было произведено в протяжении движением, возбужденным самим богом. Таким образом, нельзя сказать, как мне кажется, что Декарт выводил существование тел из покоящейся материи, - разве только Вы ни во что не ставите его предположение о двигателе-боге. Каким образом это разнообразие вещей должно с необходимостью a priori следовать из сущности бога, Вами не показано. (Декарт полагал, что доказательство этого превосходит человеческое разумение.) Вот я и спрашиваю Вас об этом предмете, хорошо зная, что Вы держитесь иных воззрений, - если только не имеется какой-нибудь важной причины, в силу
648

которой Вы до сих пор не пожелали предать это гласности. И я не сомневаюсь, что Вы не ограничились бы такого рода темным намеком, если бы в этом не было нужды. Во всяком случае будьте уверены, что независимо от того, дадите ли Вы мне откровенные указания или же скроете их от меня, - моя привязанность к Вам останется неизменной. Причины же, побуждающие меня особенно сильно желать Ваших указаний по этому вопросу, состоят в следующем: я постоянно замечал в математике, что из какой-нибудь вещи, рассматриваемой в самой себе, т.е. из определения какой-нибудь вещи, мы можем вывести в лучшем случае только одно из ее свойств. Если же мы хотим получить другие ее свойства, то необходимо соотнести определяемую вещь с другими предметами, и только тогда из соединения определений этих вещей можно получить новые свойства. Так, например, если мы рассматриваем одну только периферию круга, то мы будем в состоянии заключить лишь то, что она повсюду одинакова или единообразна и в этом свойстве своем существенно отличается от всякой другой кривой; но я не смогу вывести каких-либо других свойств круга. Если же я соотнесу периферию с чем-нибудь другим, а именно с радиусами, проведенными из центра, или с двумя или несколькими пересекающимися прямыми, то я смогу вывести отсюда много других свойств. Все это некоторым образом противоречит, по-видимому, теореме 16 "Этики" (являющейся почти самой главной в первой книге Вашего Трактата), в каковой теореме принимается за самоочевидное, что из данного определения каждой вещи могут быть выведены многие свойства. Мне же это кажется невозможным, если мы не соотнесем определяемую вещь с чем-нибудь другим. Вот это-то недоумение и мешает мне уразуметь, каким образом из какого-нибудь атрибута, рассматриваемого в самом себе, например из протяжения, может вырасти (exsurgere) бесконечное разнообразие тел. Если же и сами Вы полагаете, что это не может быть выведено из рассмотрения одного атрибута, отдельно взятого, но лишь из всех атрибутов, вместе взятых, то я желал бы, чтобы Вы просветили меня насчет этого, а также и насчет того, каким образом надо было бы понимать это. Будьте здоровы, и т.д.
Париж, 23 июня 1676 г.
649

ПИСЬМО 83 407
Благороднейшему и ученейшему
мужу Эренфриду Вальтеру фон Чирнгаусу
от Б. д. С.
ОТВЕТ НА ПРЕДЫДУЩЕЕ
Благороднейший муж!
Вы спрашиваете меня, можно ли из одного понятия протяжения а priori доказать разнообразие вещей. Полагаю, что я уже достаточно ясно показал, что это невозможно и что поэтому материя плохо определена Декартом через протяжение, но что она необходимо должна быть объясняема (explicari) через [такой] атрибут, который бы выражал вечную и бесконечную сущность. Но об этом я, быть может, когда-нибудь, если буду жив 408, поговорю с Вами более ясно. Ибо до сих пор я не имел возможности привести в надлежащий порядок то, что имеет отношение к этому вопросу (Nam huc usque nihil de his ordine disponere mihi licuit).
Если же Вы прибавляете, что из определения каждой вещи, когда она рассматривается сама в себе, можно вывести только единственное свойство, то, быть может, это имеет место в вещах наипростейших или (vel) рассудочных понятиях (рассудочных сущностях - entia rationis) (к которым я отношу и фигуры), но не в реальных предметах (in realibus). Ибо из одного того, что я определяю бога, как такое существо, к сущности которого принадлежит существование, я заключаю о многих его свойствах, а имений: о том, что он необходимо существует, о том, что он един (unicus), неизменен, бесконечен и т.д. Можно было бы привести еще много примеров на эту тему, но в настоящее время я их опускаю.
Затем прошу Вас разузнать, вышел ли в свет "Трактат" господина Гюэ (направленный против "Богословско-политического трактата"), о котором Вы писали мне 409, и не можете ли Вы переслать мне экземпляр этого трактата? Далее, известны ли уже Вам новейшие открытия относительно преломления лучей? 410 Будьте здоровы, благороднейший муж, и продолжайте любить, и т.д.
Гаага, 15 июля 1676 г.
650

ПИСЬМО 84 411
Другу о "Политическом трактате"
от Б. д. С.
Дорогой друг!
Ваше любезное письмо было мне передано вчера. От души благодарю за Ваши сердечные заботы обо мне. Я не пропустил бы этого случая, и т.д. 412, если бы я не был занят чем-то таким, что я считаю более полезным и что, как я полагаю, будет Вам более приятно, а именно: составлением "Политического трактата", который я начал некоторое время тому назад по Вашему побуждению. Шесть глав этого "Трактата" уже закончены. Первая глава содержит как бы введение к самому труду. Вторая трактует о естественном праве. Третья - о праве верховных властей. Четвертая - о том, какого рода политические дела подлежат регулированию со стороны верховных властей. Пятая - о том последнем и наивысшем, к чему может стремиться общество. И шестая - о том, каким образом должна быть устроена монархическая власть, чтобы она не выродилась в тиранию. В настоящее время я пишу седьмую главу, в которой методически доказываю все пункты предыдущей, шестой главы, касающейся устройства хорошо организованной монархии. После этого перейду к аристократической и народной форме верховной власти и, наконец, к законам и другим частным вопросам, относящимся к политике.
Будьте здоровы, и т.д.
[Гаага, 1676 г.]




ПРИМЕЧАНИЯ
*
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
К I И II ТОМАМ


ПРИМЕЧАНИЯ
"БОГОСЛОВСКО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРАКТАТ"
К стр. 5.
1 "Богословско-политический трактат" - второе (и последнее) из произведений Спинозы, вышедших при его жизни. Оно было издано анонимно и с ложным указанием места печатания (Гамбург вместо Амстердама). В 1674 г. "Богословско-политический трактат" был запрещен голландским правительством. На русском языке впервые опубликован в 1906 г. в Казани в переводе М. Лопаткина. Этот перевод был отредактирован А. Рановичем и опубликован в 1935 г. Для настоящего издания перевод заново сверен с изданием Гебхардта. В нем сделаны исправления, уточнена терминология. В отличие от издания 1935 г. в настоящем издании цитаты из Библии на древнееврейском языке (как это имеет место в оригинале) не воспроизводятся. Приведены лишь переводы этих цитат с латинского языка, на который сам Спиноза перевел их с древнееврейского. Примечания к "Богословско-политическому трактату" в большей части заимствованы из издания 1935 г.
К стр. 8.
2 Гадание по полету птиц (ауспиции) входило как важный элемент в официальный древнеримский культ. Ауспиции были обязательны перед каждым более или менее важным государственным актом и составляли привилегию высших патрицианских магистратов.
К стр. 11.
3 "Клясться словами учителя" (jurare in verba magistri) - латинская поговорка, осмеивающая слепое преклонение перед авторитетом.
К стр. 17.
4 Еврейский канонический текст Библии ("Ветхий завет" христианской традиции) состоит из 39 книг, расположенных в следующем порядке:
655


К стр. 18.
5 См. примеч. 10 к "Основам философии Декарта".
К стр. 20.
6 Как в свое время заметил еще Гете, кроме тех десяти заповедей, которые имеются в двух вариантах: в Исх. XX 5-17 и Второ-
656
зак., V 6-18, в Библии есть еще один декалог: Исх. XXXIV 14-26, содержащий исключительно культовые предписания.
К стр. 22.
7 Исх. XXXIII 20: "И потом сказал Он: лица Моего не можно тебе увидеть; потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых. 21. И сказал Ягве: вот место у Меня: стань на этой скале. 22. Когда же будет проходить слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы, и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду. 23. И когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лицо Мое не будет видимо (тебе)".
8 В кн. Числ. XXII-XXIV рассказывается о том, как моавитский царь Валак, испугавшись евреев, призвал пророка Валаама, чтоб проклясть их. Но Ягве и в сновидении, и при личной встрече (XXIII, 4), и через ангела (XXII, 22 и сл.) внушил Валааму произнести вместо проклятия благословение.
9 Маймонид (Моисей бен-Маймон) - крупнейший еврейский богослов и комментатор (1135-1204) (см. вступ. ст.).
10 Маной, согласно Суд. XIII, - отец сказочного героя Самсона. Библейское повествование сохранило о нем следы древнего мифа о солнечном божестве.
К стр. 26.
11 Быт. VI. 2. "Тогда сыны божьи увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. 4. В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны божьи стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди".
К стр. 29.
12 Спиноза перевел shamir (кремень), как shamur (осторожный); правильный перевод: "они сделали свое сердце кремнем".
К стр. 32.
13 "Восточные и египетские мудрецы", упоминаемые III Цар. IV31.
К стр. 34.
14 I Сам. XXV.
15 II Сам. XXIV рассказывает, что, будучи разгневанным на Израиль, Ягве подстрекнул Давида провести народную перепись, а затем в наказание за этот грех послал мор, от которого погибло за один день 70 тыс. человек. Представление о греховности переписи связано с представлением об опасности, грозящей со стороны злых духов, от которых верующие стараются скрыть свое имя, свою численность и т.п.
К стр. 37.
16 Египетские письмена были расшифрованы лишь в 1822 г. французским ученым Шампольоном. Он пришел к выводу, что иероглифы обозначают определенные буквы или сочетания их. До того считали, что иероглифы (греч. "священные начертания") представляют собою символы, содержащие тайное учение египетских жрецов. Спиноза слово "иероглифы" употребляет в смысле "загадка", "шарада".
657

17 Ис. VI, Иезек. I.
К стр. 39.
18 Отвергая принципиальную возможность чудес как нарушения законов природы, Спиноза не считает нужным делать отсюда вывод о вымышленности библейских чудес, тем более что, как он не раз подчеркивает, он разбирает Писание только с точки зрения его внутренней последовательности. Попытки дать рационалистическое толкование библейских чудес, объяснять их естественными причинами характерны для атеизма XVII-XVIII веков. Конечно, чудо, о котором повествует кн. Иисуса Навина X 12 ст.; - вымысел, сказка, и искать для него естественных объяснений бесцельно. Другое дело, что вера в чудеса имеет под собою реальную почву в тех гнетущих силах природы и общества, которые господствуют над людьми.
19 Согласно Исайе XXXVIII 7-9 Ягве дал знамение царю Езекии: он заставил Солнце отступить на солнечных часах Ахаза на 10 ступеней назад.
К стр. 40.
20 По-видимому, миф о потопе, который, как теперь стало известно (на основании открытых памятников вавилонской литературы), заимствован библейским автором из шумерского религиозного эпоса. Спиноза толкует этот миф рационалистически и считает, что речь идет о местном наводнении, которое Ной принял по невежеству своему за всемирный потоп.
К стр. 42.
21 Произнесение имени бога у евреев запрещено в связи с весьма распространенным, особенно в первобытных религиях, представлением об опасной магической силе имени божества. Поэтому, читая еврейские тексты, где гласные не изображаются, имя бога Jhwh произносили (а впоследствии стали также писать с вокализацией Aedonaj или (реже) Elohim, т.е. Jehowah или (редко) Jehowih. В настоящее время, на основании транскрипции имени Jhwh в греческих текстах, общепринято чтение Ягве (Jalrweh); наряду с этим, несомненно, существовало обозначение имени Jhwh - "Ягу" и "Иего"; имя "Ягу" или "Яго" засвидетельствовано также в древнейшем еврейском памятнике - в арамейских папирусах из Элефантины конца V в.
Что касается значения имени Jhwh, то Спиноза исходит из того толкования, которое дает сама Библия; оно уже notодному этому подозрительно. Удовлетворительного объяснения этого имени до сих пор нет, так как оно гораздо древнее, чем тот язык, на котором написана Библия, и потому на основе этого языка не может быть объяснено.
К стр. 43.
22 Абен-Езра (правильнее Ибн-Эзра), Авраам бен-Меир (1093- 1167) - крупный еврейский комментатор Библии, поэт и ученый. Кроме комментария к Пятикнижию, Ибн-Эзре принадлежит ряд трудов оригинальных и переводных (с арабского) - по философии, грамматике, математике, астрономии.
658
К стр. 46.
23 Иосиф Флавий (ок. 37 г. - ок. 95 г.) - известный еврейский историк. Им написаны: "Иудейская война" - очерк истории евреев от взятия Иерусалима Антиохом Эпифаном (170 г. до н.э.) до окончательного подавления еврейского восстания против Рима; "Иудейские древности" - от "сотворения мира" до эпохи Нерона; "Против Апиона" - полемическая книга в защиту евреев; "Автобиография". Ценность трудов Иосифа Флавия состоит в том, что он использовал много не дошедших до нас трудов древних историков.
К стр. 53.
24 Так обычно переводят имя "Эл эльон"; в действительности это имя финикийского божества.
25 Спиноза не подвергает сомнению историчность Авраама и других библейских персонажей, так как считает, что, поскольку философия несовместима с верой, Библию нужно разбирать только на основании того материала, который она сама дает. В настоящее время установлено, что патриархи - древние родовые и племенные божества; когда после разложения родового строя восторжествовала религия Ягве, эти божества утратили свои божественные атрибуты, и мифология очеловечила их, превратив в "родоначальников", заключивших первые "заветы" с Ягве и учредивших его культ.
28 Автор кн. Малахии писал в ту эпоху, когда евреи после "вавилонского плена" (в конце VI века до н.э.) получили возможность восстановить Иерусалим, вновь построить храм и основать полунезависимое маленькое княжество, входившее в состав Персидской монархии.
К стр. 57.
27 Фарисеи - богословская школа у евреев в эллинистическо-римскую эпоху, разрабатывавшая не вошедшую в библейский канон "устную традицию". Фарисеи заложили основы синагоги, ставшей религиозным центром евреев; развили учение о бессмертии души, о демонах и ангелах, разработали правила тщательного соблюдения субботы, обрезания, пищевых обрядов. Фарисеи были идеологами городских элементов - мелких и средних торговцев и ремесленников, которые пассивно сопротивлялись нивелирующей силе Рима, замыкаясь в рамки национальной обособленности и утешая себя надеждой на потустороннее возмездие поработителям.
Развивая идеи мессианизма, утверждая веру в пришествие "помазанника божия", фарисеи противились революционной борьбе закабаленного крестьянства и городской бедноты. Когда восстания против Рима стали перерастать в гражданскую войну угнетенных классов против "своих", еврейских, эксплуататоров, фарисеи были на страже "порядка" и с ненавистью обрушивались на революционных партизан, которых они презрительно называли сикариями (разбойниками). Крайне враждебно фарисеи относились к христианству, стремившемуся стать интернациональной религией, поэтому новозаветная литература проникнута ненавистью к фарисеям, их имя стало синонимом ханжи, лицемера. Спиноза применяет термин "фарисеи" также к раввинам.
659
К стр. 61.
28 Монгольская династия в Китае прекратилась еще в 1367 г. В XVII веке в Китае правила маньчжурская династия; по-видимому, Спиноза под татарами подразумевает маньчжур.
К стр. 72.
29 Богословская традиция приписывает библейские "Притчи" легендарному царю Соломону (X век до н.э.), несмотря на то, что в самой кн. "Притч" ясно указаны другие авторы (Агур, XXX, 1, Лемуил, XXXI, 1, "Мудрецы", XXII, 17 и др.)- В действительности этот сборник изречений составлен на основе различных литературных источников уже после "вавилонского плена". В частности, опубликованное в 1923 г. египетское "Учение Амен-ем-опе" (конец II тысячелетия до н.э.), несомненно, как видно из текстуальных совпадений обоих сборников, было использовано авторами "Притч".
Позже, уже в эллинистическую эпоху, написана книга "Песни Песней", также приписываемая Соломону; наконец, "Екклезиаст", который раввины включили в канон не без колебаний, некоторые исследователи относят даже к эпохе Ирода. Спиноза, конечно, не мог считать Соломона автором приписываемых ему книг, что вытекает из его критики библейского текста; на стр. 117 он прямо заявляет, что "авторов... многих книг мы или совсем не знаем или сомневаемся в них..."; называет он Соломона (или в отношении псалмов - Давида), лишь поскольку таково принятое по традиции обозначение. См. прим. 25.
30 В библейском тексте читаем не "сын человеческий", а "человек".
К стр. 73.
31 Тремеллий (1510-1580) - итальянский гебраист, перевел Библию с еврейского языка на латинский.
К стр. 78.
32 В 586 г. до н.э. Иерусалим был разрушен, и храм Ягве сожжен вавилонским царем Навуходоносором. В 538 г. покоривший Вавилонию персидский царь Кир разрешил постройку нового храма в Иерусалиме, законченную в 516 г., а через 100 лет были вновь возведены укрепления Иерусалима, и Иудея образовала отдельную сатрапию с внутренней иерократией. Около 150 г. образовалось вновь, благодаря победе Маккавеев, иудейское царство, существовавшее самостоятельно, а затем под властью Рима до 70 г. н.э., когда Иерусалим и его храм были окончательно разрушены. Поэтому в традиционной истории евреев своеобразная хронология: эпоха первого царства, или первого храма (до 586 г.), эпоха плена (586-538), второе царство, или эпоха второго храма.
33 В настоящее время на основании изучения египетских памятников и критики Библии установлено, что пребывание евреев в Египте и исход оттуда - фикция, не имеющая под собой никакой исторической основы. Памятники свидетельствуют, что в ту эпоху, к которой библейская традиция относит исход, евреи были давними обитателями Палестины, с которыми часто воевали местные вассалы египетских фараонов. Племена Яков, Иосиф, Израиль фигурируют и числе племен, покоренных в Палестине фараонами Тутмосом III (XVIII династия) и Мереннтахом (XIX династия).
660
34 Быт. IV 26: "У Сифа также родился сын, и он нарек ему имя: Енос; тогда начали призывать имя Ягве".
К стр. 81.
35 Имеются в виду амулеты, прибиваемые к косякам дверей (мезуза), и филактерии (тефилин) - заключенные в коробочки священные тексты, которые верующие евреи прикрепляют ремнями к голове и левой руке во время утренней молитвы. Эти магические знаки и тексты, применение которых предписывается во "Второзаконии" VI 8-9, являются пережитком, который восходит, возможно, еще к периоду тотемизма и был возрожден, получив новое содержание, когда в эпоху "вавилонского плена" жрецы принимали всякие меры, чтобы подчеркнуть обособленность евреев и сохранить свое влияние на них.
К стр. 82.
36 В 1542 г. португальцы появились в Японии. Попытки иезуитов обратить японцев в христианство кончились тем, что в 1587 г. иезуиты были изгнаны и постепенно все христиане были истреблены или изгнаны; только голландцы в 1609 г. получили в Японии некоторые торговые права ценою отказа от выполнения культа.
К стр. 86.
37 Иосиф ибн-Шем-Тоб - еврейский богослов XV в., написавший комментарий к "Этике" Аристотеля; в цитируемой Спинозой книге "Кебод Елогим" (опубликована в 1555 г.) автор опровергает этику Аристотеля, как противоречащую догматам иудаизма.
К стр. 91.
38 Не во времена Ахаза, а во времена Езекии, см. прим. 19.
К стр. 94.
39 Асаф - один из упоминаемых в псалмах представителей цеха псалмопевцев.
К стр. 100.
40 Тропами называются такие образные обороты речи, когда слова употребляются в переносном смысле (метафоры, метонимии и др.).
К стр. 104.
41 Спиноза цитирует Иосифа Флавия по плохому латинскому переводу. Даем более точный перевод греческого оригинала Antiqu., II. XVI, 5 (= II 348 Niese): "Я все это передал так, как нашел в священных книгах. Пусть никого не удивит невероятность сообщения: древние люди, непричастные к злу, по воле ли бога или сами нашли спасительный путь через море. Памфилийское море отступило перед жившими недавно людьми Александра, царя Македонского. Когда у них не оказалось другого пути, оно дало им возможность пройти, так как бог пожелал уничтожить господство персов. Все писавшие о деяниях Александра соглашаются с этим".
661

К стр. 111.
42 "Плач Иеремии" написан в виде акростиха; в частности, гл. III представляет тройной акростих, т.е. три стиха начинаются буквой "алеф", следующие три - буквой "бэт" и т.д. Таким образом буквы "тет" и "иод" означают ст. 25-30.
К стр. 113.
48 С богословской школой фарисеев (см. прим. 27) конкурировала школа саддукеев, выражавшая идеологию еврейской знати и высшего жречества. В отличие от фарисеев, разрабатывавших святость преданий, саддукеи признавали святость только писаного "закона".
К стр. 118.
44 Эти подвиги описываются в поэме Ариосто "Неистовый Роланд", но относятся не к Роланду, а к Руджеро.
45 Персей - герой греческой мифологии, сын Зевса и Данаи, убивший чудовище - Медузу и совершивший ряд других подвигов. Спиноза ссылается на "Метаморфозы" Овидия.
К стр. 119.
48 Sapienti sat (для мудрого достаточно); аналогичным еврейским выражением vedaj lemebin обычно комментаторы Библии и Талмуда заканчивают наиболее туманные места в своих комментариях.
К стр. 128.
47 Ибн-Эзра и Спиноза неправильно переводят это туманное и явно испорченное место: надо перевести - "на горе бог является".
К стр. 131.
48 Основное библейское законодательство, заключенное как законченное целое в элогистическую редакцию (Исх. XXI-XXIII), названо на основании Исх. XXIV "книгой Завета", в которой богословы и буржуазные критики Библии, старающиеся спасти авторитет Писания и историчность Моисея, усматривают "подлинное творение Моисея". В действительности законодательство "книги Завета" представляет собою неумелую модификацию обычного права и уголовного законодательства, составленную по образцу соответствующих вавилонских и финикийских кодексов: "книга Завета" предполагает существование развитого денежного хозяйства и оседлого земледелия, она поэтому никак не может быть приурочена к условиям существования кочующего в пустыне пастушеского народа или племени.
Наряду с "книгой Завета" в той же книге Исх. (гл. XXXIV), в ее ягвистской редакции, имеется другая, так называемая "малая книга Завета".
К стр. 132.
49 Ионатан бен-Узиель - легендарный раввин I века, которому талмудисты приписывают арамейский таргум (толковый перевод) книг пророков.
662
К стр. 133.
60 Т.е. старейшины.
51 Слово "автограф" употреблялось в смысле книги, написан ной тем лицом, имя которого она носит.
К стр. 135.
52 В греческом переводе Библии кн. Руфь следует непосредствен но за кн. Судей, составляя как бы ее продолжение. В еврейском каноническом тексте Руфь помещается в третьем разделе ("Писания").
К стр. 136.
53 В данном случае Спиноза, как и всюду при разборе Библии, исходит только из библейских данных и потому говорит, что кн. "Второзаконие" написана Моисеем. Он высказывает также более близкое к истине предположение, что "Второзаконие" опубликовано Ездрой. Большинство критиков Библии считает, что "Второзаконие" - та самая "книга Закона", которую жрецы "нашли" в храме в 622 г. до н.э. В пользу этого мнения говорит главным образом то, что "Второзаконие" усиленно пропагандирует централизацию культа при иерусалимском храме. Однако эта теория встречает веские возражения со стороны некоторых критиков (Гельшер, Эстрайхер и др.), доказывающих, что "Второзаконие" не только было обработано и дополнено после падения Иудейского царства, а что оно цели ком составлено в VI-V веках до н.э.
К стр. 142.
64 В еврейском тексте, очевидно, пропущено число, обозначающее возраст Саула при его воцарении: "лет от роду был Саул" и т.д.
К стр. 145.
65 Существующий ныне еврейский текст Библии, как печатный, так и рукописные свитки (для богослужебных целей), во всех мелочах регламентирован Талмудом (в специальном трактате "Соферим") и так называемой масорой, т.е. системой критических примечаний, разрабатывавшейся в течение полутора тысяч лет переписчиками и толкователями Библии. В печатных изданиях Библии замечания масоретов, отмечавших на полях варианты и разного рода грамматические ошибки в тексте, обычно помещены после текста.
Текст Библии, установленный масоретами, считается неприкосновенным.
В тексте оставляются явные описки, хотя в масоретских примечаниях указано правильное чтение; сохраняются все значки, которыми некогда тот или иной масорет отметил отдельное слово или букву по каким-либо ему одному известным соображениям; таинственные точки над некоторыми буквами, пустые места и т.п. рабски копируются во всех текстах. Для рукописных свитков Талмуд строго установил материал для письма, расстояния между буквами, словами, главами, строками, столбцами, число строк в столбце, число столбцов в полосе и т.д.
663
К стр. 147.
56 Сохраняя в неприкосновенности традиционное, хотя бы и явно ошибочное написание, масореты в своих заметках отмечают: "написано... читать", или: "читать не написанное", или "написанного... не читать".
К стр. 149.
57 Буквы, прибавляемые к концу слова либо в качестве флексии, либо из стилистических соображений.
68 Даниил Бомберг (ум. в 1549 г.) - крупнейший издатель еврейских текстов Библии и Талмуда и комментариев к ним. "Бомбергова библия" (Biblia Rabbinica) снабжена комментариями и тремя арамейскими таргумами (толковыми переводами).
К стр. 150.
59 Термин "количество" в метрике обозначает долготу или краткость слога.
80 Талмудический, так называемый "малый", трактат "Соферим" устанавливает правила изготовления рукописных свитков Библии, применяемых при богослужении.
К стр. 151.
61 Иуда Маккавей - один из вождей восстания евреев против владычества правителей Сирии, в состав которой входила Иудея. Одержав ряд побед над войсками Антиоха IV, Иуда в 165 г. до н.э. занял Иерусалим и восстановил храмовый культ. В 160 г. Иуда был убит в сражении с сирийцами.
К стр. 152.
62 Филон Александрийский - еврейский религиозный философ первой половины I века н.э. Дошедшие до нас его сочинения на греческом языке, преимущественно апологетического характера, представляют сочетание аллегорически и рационалистически истолкованных еврейских преданий и библейских текстов с греческой стоической, отчасти платоновской философией. Его учение о Логосе (боге-слове) было воспринято христианством. Сочинения Филона - важный источник для знакомства с историей евреев и особенно с религиозно-философской идеологией эпохи зарождения христианства.
63 Должно быть: гл. 26, ст. 1.
К стр. 155.
64 Момус (или Мом) - в греческой мифологии бог насмешки и порицания, излюбленный персонаж в произведениях античных сатириков.
К стр. 157.
85 "Четвертая книга Ездры" - апокалиптическое сочинение неизвестного автора, написанное около 100 г., на еврейском языке; сохранились лишь переводы на латинский, сирийский, арабский и другие языки.
664

К стр. 160.
68 Рабби Соломон Ицхаки - Раши (часто смешивали с С. Ярхи) (1040-1105) - крупный комментатор Библии и Талмуда.
К стр. 161.
67 Существующий ныне библейский канон складывался посте пенно, входящие в него книги многократно переделывались и дополнялись; в него включали и новые, сравнительно поздно написанные книги (кн. Даниила, "Песни Песней" и др.). Так как необходимым условием для включения книги в канон была ее "богооткровенность", то в него могли попасть только такие, которым приписывалась глубокая древность и автором которых считали какою-либо древ него пророка; поэтому, например, "Откровение Даниила", написанное лишь во II веке до н.э., приписали мифическому пророку VI- V века до н.э. Даниилу, "Песни Песней", "Притчи", "Екклезиаст" - Соломону, псалмы - Давиду и т.д. Однако утверждение каноничности ряда книг позднего происхождения встречало возражения, и, хотя в основном канон был установлен во II веке до н.э., споры о нем еще продолжались, и окончательное завершение еврейского канона произошло не ранее 100 г. н.э. Все не вошедшие в канон книги, в том числе и вошедшие в христианский ветхозаветный канон (Товит, Премудрость Иисуса, сына Сирахова, Юдифь, Маккавеи и др.), считаются апокрифическими, "внешними".
68 Переводчики, в том числе Гебхардт, исходя не из еврейского текста, а из плохо понятого латинского перевода Спинозы, передают это выражение так: "сказал р. Иуда по имени Рабби". Между тем здесь речь идет о двух лицах, и текст гласит: "сказал р. Иуда от имени Рава".
Иуда бар Иезекииль (прибл. 218-298) - вавилонский талмудист, глава академии в Пумбедите; его учитель Абба Арика (Абба Длинный), прозванный за свою ученость "Рав" (учитель) - выдающийся талмудист 1-й половины III века, основатель академии в Суре.
К стр. 178.
69 В то время вопрос об историчности Иисуса как вопрос, заслуживающий научного исследования, и не ставился. Что Иисус, как и другие божества, - существо мифическое, а евангельские повествования о нем - мифы, стало признанной научной истиной лишь в конце XIX и начале XX века.
К стр. 181.
70 Толкование имени Шадай как "бог, который довлеет" с слова daj (довольно) - неправильно; здесь скорее имеется связь со словом "шед" - бес; имя "Шадай" сопоставляют со сходным именем финикийского бога.
К стр. 186.
71 "Нет еретика без Писания".
К стр. 194.
72 В подлиннике "pedibus in sententiam ibant" - "ногами шли к мнению"; в римском сенате существовал способ голосования,
665

когда сенаторы вставали с места и подходили к защитнику или противнику обсуждаемого законопроекта; такое голосование называлось презрительно: pedibus in sententiam ire-"высказываться ногами".
73 Иуда Альфахар (ум. в 1235 г.) -лейб-медик Фердинанда III, вмешался в острый спор, возникший по поводу херема (отлучения), объявленного в 1232 г. и распространявшегося на всех, кто будет читать "Море небухим" Маймонида. Альфахар оказался на стороне противников Маймонида. Свои доводы Альфахар изложил в письме к комментатору Давиду Кимхи. Спиноза, знавший, по-видимому, это арабское имя в еврейской транскрипции, неточно передает его Alpachar.
74 Per consequentiam, т.е. по следствию, логически вытекающему из данного высказывания.
К стр. 196.
75 Смысл этого места таков. Альфахар считает, что, поскольку Библия приписывает богу передвижение и нигде определенно не утверждает, что он недвижим, приходится признать, что бог движется. Поэтому если из утверждения Соломона косвенно вытекает, что бог неподвижен, то это место надо толковать метафорически, чтоб не получилось противоречия с утверждением "Писания".
К стр. 215.
76 Имеется в виду библейская сказка о Седрахе, Мисахе и Авденаго (Анания, Мисаил и Азария), которые за отказ поклониться идолу были брошены в огненную печь и вышли оттуда невредимыми (Дан. III).
77 Насильственная эллинизация евреев Антиохом IV вызвала ряд легенд о мучениках за веру, в том числе об Елеазаре (II Макк. VI).
К стр. 219.
78 После смерти Нерона (68 г.) в течение 2 лет сменились 4 императора - Гальба, Отон, Вителлий и Веспасиан, получившие императорскую власть силою оружия. В междоусобной войне между Вителлием и Веспасианом Вителлий был убит (69 г.).
К стр. 220.
79 Филипп - царь Македонский (359-336 до н.э.), отец Александра Македонского.
80 Александр Македонский, по сообщению древних историков, после покорения персидской династии стал притязать по примеру восточных деспотов на божеские почести в качестве сына Зевса.
К стр. 229.
81 Парменион - полководец Филиппа и Александра Македонских, сторонник осторожной политики и тактики. Полисперхонт также был полководцем Филиппа и Александра и после смерти последнего в течение 20 лет вел борьбу с его преемниками за власть.
К стр. 232.
82 Т.е. пока существовало независимое царство со столицей в Иерусалиме.
666

83 См. прим. 32.
К стр. 234.
84 По сообщению IV Цар., XXI царь Манассия, сын "праведного" Езекии, восстановил все языческие культы, упраздненные его отцом.
К стр. 245.
85 Речь идет об английской революции XVII в.; в 1649 г. был казнен король Карл I Стюарт и в Англии провозглашена республика, во главе которой стал "протектор" Оливер Кромвель; контрреволюция 1660 г. восстановила династию Стюартов. Вторая, так называемая "славная революция" в Англии произошла уже после смерти Спинозы в 1688 г.
К стр. 246.
86 Согласно легендарной римской традиции, после основания Рима последовательно правили 6 царей; последний из них - Тарквиний Гордый - был убит в 509 г. до н.э., и во главе правительства были поставлены два консула.
87 Имеется в виду испанский король Филипп II (1527-1598), жестоко подавлявший протестантизм в Нидерландах, входивших в то время в состав обширной испанской монархии.
К стр. 247.
88 Амвросий (ок. 340-397) - епископ миланский, отлучил от церкви императора Феодосия за указ о восстановлении разрушен ной христианами еврейской синагоги. Император вынужден был отменить свой указ.
К стр. 251.
89 Манлий Торкват, Тит (IV век до н.э.) - римский полководец. Согласно преданию, казнил своего сына за то, что он вопреки приказу вступил в сражение с неприятелем. Предание это часто приводится в римской литературе как пример преданности, дисциплинированности.
К стр. 266.
90 Названная по имени своего основателя Арминия (1560-1609) секта арминиан в Голландии разошлась с господствующей церковью в основном вопросе - в вопросе о предопределении, вокруг которого разгорелись догматические споры. Признавая догмат предопределения, арминиане ставили его в зависимость от веры людей, в то время как господствующая церковь считала, что предопределение абсолютно и не зависит от поступков людей. В 1610 г. арминиане подали в Генеральные штаты свои тезисы "Re- monstrantia", отчего и получили название ремонстрантов, а их противники, представители официальной церкви, руководимые Гомаром, - контрремонстрантов.
К стр. 269.
91 Кроме примечаний, имеющихся в первом издании "Трактата", обычно помещаемых в сносках, есть примечания, написанные
667
Спинозой на полях после выхода в свет этой книги. Эти примечания опубликованы во французском переводе "Трактата", сделанном Сен-Глэном (Амстердам 1678), позднее Мурром (Гаага 1802), Бемером (Галле 1852) и др. Кроме того, на отдельных экземплярах первого издания имеются примечания на полях и в виде отдельных приложений. Некоторые примечания сохранились только на французском языке в переводе Сен-Глэна (XVII, XX, отчасти XXXVII). В примечаниях XXVIII, XXIX, XXX часть, заключенная нами в скобки, имеется только на экземпляре Р. Маршанда и, по всей вероятности, не принадлежит Спинозе.
92 См. примеч. 66.
К стр. 271.
93 Спиноза имеет в виду свою книгу "Основы философии Де карта", помещенную в 1-м томе настоящего издания.
К стр. 273.
94 Одиссей - один из героев древнегреческого эпоса. После завоевания Трои Одиссей претерпевает ряд сказочных приключений и бедствий и после многих лет скитаний возвращается благополучно к себе домой.
К стр. 274.
95 Леви бен-Герсон (Герсонид) (ок. 1288-1344) - известный комментатор, философ, математик и врач. В книге по астрономии подвергает критике систему Птолемея.
К стр. 275.
96 "Шаббат" - один из основных трактатов Талмуда.
97 Давид Кимхи из Нарбонны (1160-1235) - еврейский грамматик, писал комментарии к библейским книгам.
К стр. 277.
98 Авраам бен-Давид (Рабад) - талмудист и богослов, жил во Франции в XII в.
К стр. 278.
99 В изданном Тремеллием (см. прим. 31) Новом завете дан греческий и сирийский текст и латинский перевод сирийского текста.
100 Автор этой книги - Людовик Мейер (см. прим. 2 к "Основам философии Декарта").
К стр. 279.
101 Греч. "Объявлять решение, догмат".
102 Гораций, Sat. I 5, 100; иудей для Горация - синоним суеверного и легковерного человека.
К стр. 282.
103 По словам Тацита ("История", I 25), два солдата, польстившись на подарки, обязались после смерти Нерона доставить Отону императорскую власть и добились этого.
668
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРАКТАТ
К стр. 285.
1 "Политический трактат" - последнее произведение Спинозы. Смерть помешала философу завершить работу над этим произведением, которое впервые было опубликовано в его "Посмертных Сочинениях" (Opera Posthuma) в конце 1677 г. История написания этого произведения не вполне ясна. Частые ссылки на "Этику" в тексте "Политического трактата" дают основание предположить, что "Политический трактат" Спиноза писал в 1675-1677 гг.
Как явствует из "Переписки" Спинозы (см. письмо 84 и примечание к нему 411), во второй половине 1676 г. философ писал 7-ю главу своего последнего произведения; та же "Переписка" (см. письмо 44) показывает, что мысль высказаться определеннее по вопросам политики возникла у Спинозы еще в феврале 1671 г., вскоре после выхода в свет "Богословско-политического трактата". Вполне возможно, что события 1672 г. (убийство Яна де Витта и приход к власти Оранской партии), которые Спиноза глубоко переживал, способствовали тому, что философ занялся выяснением основных условий устойчивости государственных форм.
Существуют два русских перевода "Политического трактата". Первый из них - под ред. Е.В. Спекторского - был издан в Варшаве в 1910 г., второй - перевод С.М. Роговина и Б.В. Чредина - в том же году в Москве. Последний перевод и предлагается теперь советскому читателю. Он сверен с гейдельбергским изданием сочинений Спинозы под ред. Гебхардта, в нем исправлены отдельные неточности, кое-где изменена терминология. При сверке учтены французский перевод Аппюна (Oeuvres de Spinoza, traduites et annotees par Ch. Appuhn, t. 3, Paris, 1929) и английский Илуиса (The Chief Works of Benedict de Spinoza, transl. from the lat. by R. H. M. Elwes, vol. 1-2, New-York, 1950).
К стр. 287.
2 Имеется в виду произведение одного из основоположников утопического социализма - английского писателя-гуманиста Томаса Мора (1478-1535), выпустившего в 1516 г. "Золотую книгу, столь же полезную, как забавную, о наилучшем устройстве государства и о новом острове "Утопии"". С тех пор слово "утопия" ста ли употреблять в нарицательном смысле: "место, которого нет".
К стр. 296.
3 Формула о человеке как животном общественном принадлежит Аристотелю. От него она стала известна и схоластикам. Не совсем ясно, почему Спиноза приписывает ее последним, хотя в его библиотеке имелся латинский перевод "Политики" Аристотеля.
К стр. 312.
4 В этом месте "Политического трактата" Спиноза явно полемизирует с Гоббсом, развивавшим такие взгляды.
К стр. 313.
5 Макиавелли Никколо (1469-1527) - известный итальянский политический мыслитель, пропагандист сильного централизованного итальянского государства. Для создания такого государства Макиа-
669
велли считал возможным использовать любые, даже самые аморальные средства. Два главных трактата Макиавелли - "Рассуждения о первых десяти книгах Тита Ливия" и "Князь" - были хорошо известны Спинозе.
К стр. 315.
6 Здесь Спиноза опять полемизирует с Гоббсом, который в гл. X своего сочинения "О гражданине" высказывается за бесправное положение детей, рабов и подданных.
7 Курций Руф, Квинт (I век) - римский историк, написавший "Историю Александра Великого" (Македонского). Спиноза часто ссылается на это произведение как в "Богословско-политическом", так и особенно в "Политическом трактате".
К стр. 324.
8 Спиноза ссылается здесь на так называемую "книгу Даниила" - апокалиптическое произведение Библии (Ветхого завета), выпущенное под именем некоего мудреца Даниила во время восстания евреев против Селевкидов в 164 г. до н.э.
К стр. 327.
9 Саллюстий, Гай Крисп (86-35 до н.э.) - римский историк, сторонник Цезаря. Из его произведений особенно выделяются "Югуртинская война" и "О заговоре Каталины". Здесь Спиноза цитирует из произведения "Два письма об упорядоченном государстве", которое ошибочно приписывалось Саллюстию.
К стр. 331.
10 См. прим. 17 к "Основам философии Декарта".
11 Спиноза имеет в виду эпизод, описанный римским историком Тацитом (ок. 55 - ок. 120 гг.) в "Истории" I, 25. В "Политическом трактате" Спиноза часто, не указывая источника, заимствует факты из произведений этого историка (см. прим. 103 к "Богословско-политическому трактату").
12 Антонио Перес (1539-1611) - испанский государственный деятель, писатель. Спиноза имеет в виду его книгу "Общественное право, выясняющее тайны и права князей", появившуюся (на латинском языке) в Амстердаме в 1657 г.
К стр. 334.
13 Заимствовано Спинозой у Тацита ("История", П, 84).
К стр. 339.
14 Опять полемика с Гоббсом ("О гражданине", X, 14).
К стр. 357.
15 Под инициалами V.H. подразумевается известный голландский публицист Ван ден Гове (1618-1685), друг великого пенсионария Яна де Витта, литературный истолкователь его политической программы; Спиноза не называет его имя полностью в связи с убийством де Витта и преследованием его сторонников. Здесь (как и в других местах "Политического трактата") Спиноза имеет в виду сочинение Ван ден Гове "Соображение о государстве, или политические весы", вышедшее в Амстердаме в 1661 г.
670

К стр. 365.
16 См. стр. 190-192 наст. тома.
К стр. 372.
17 Спиноза имеет в виду эпизод, положивший начало 2-й Пунической войне: в 219 г. до н.э. карфагенский полководец Ганнибал взял в Испании город Сагунт, находившийся в союзе с Римом, что послужило началом военных действий между Карфагеном и Римом.
К стр. 373.
18 Имеется в виду Макиавелли (см. прим. 5).
К стр. 375.
19 Спиноза цитирует одно из писем Цицерона "К брату Квинту" (Ш, 8, 4).
ПЕРЕПИСКА
К стр. 383.
1 Этот заголовок взят из Opera Posthuma. "Б. д. С." означает "Бенедикт де Спиноза".
Переписка Спинозы была напечатана в его "Посмертных Сочинениях" (Opera Posthuma), вышедших в свет на латинском языке в Голландии в конце 1677 г., через 10 месяцев после смерти философа, и в голландском переводе (Nagelate Schriften). Однако в "Посмертные Сочинения" Спинозы вошли далеко не все его письма, и многие из них были напечатаны не полностью, а с выпуском отдельных фраз и абзацев. Объясняется это прежде всего тем, что издатели "Посмертных Сочинений", боясь, как бы не скомпрометировать в глазах властей тех, кто был близок к такому вольнодумцу и атеисту, как Спиноза, сочли благоразумным удалить все то, что указывало на связи Спинозы с его голландскими друзьями. Кроме того, мы знаем, что издатели "Посмертных Сочинений" считали достойными напечатания только те письма и те части писем, которые имели непосредственно философское или научное значение, и опускали все то, что касалось самого Спинозы и его корреспондентов. Чтобы не "подвести" тех корреспондентов Спинозы, которые были еще в живых и могли быть притеснены голландскими властями, издатели "Посмертных Сочинений" не указывали их имен, а давали инициалы или ставили звездочки вместо имени (исключение было сделано только для таких явных противников Спинозы, как Блейенберг и Бург).
Теперь нам известны имена тех корреспондентов Спинозы, которые в "Посмертных Сочинениях" были обозначены инициалами или звездочками, за исключением адресата письма № 84.
Из рассказа Яна Риувертса-младшего, сына издателя "Посмертных Сочинений", мы знаем, что целый ряд писем был сожжен издателями "Посмертных Сочинений", вероятно, из тех же соображений предосторожности. Однако некоторые письма, не вошедшие в "Посмертные Сочинения", все-таки сохранились и были обнаружены в середине XIX века либо в оригиналах, либо в старинных копиях,
671
В "Посмертных Сочинениях" помещено 75 писем Спинозы и к Спинозе. В течение XIX века было найдено еще 11 писем. В настоящее время "Переписка" Спинозы содержит 86 писем (49 писем Спинозы и 37 писем к Спинозе). Кроме И писем, найденных в XIX веке, были обнаружены автографы или старинные копии и репродукции 21 письма из уже вошедших в "Посмертные Сочинения". Это дало возможность познакомиться с ранее неизвестными вариантами и опущенными в "Посмертных Сочинениях" частями целого ряда писем.
Из 49 дошедших до нас писем Спинозы 31 письмо было написано им по-латыни, 18 - по-голландски. Большая часть написанных по-голландски писем была, по-видимому, переведена на латинский язык самим Спинозой. В Opera Poslhuma они напечатаны в латинском переводе. Перевод на латинский язык остальных писем, написанных по-голландски, был сделан издателями Opera Posthuma. В Nagelate Schrifton голландские письма частично опубликованы в их первоначальном голландском тексте, частично в обратном переводе с латинского на голландский. Из дошедших до нас 12 автографов писем Спинозы 10 написано по-латыни, два по-голландски.
Ряд писем дошел до нас в двух, а некоторые даже в трех редакциях. Наличие двух или трех редакций одного и того же письма свидетельствует о том, что Спиноза обрабатывал свои письма, имея в виду их возможное опубликование. Первоначальная редакция: так, как адресату было послано письмо или черновик этого письма; другая редакция, предназначенная для опубликования и напечатанная в Opera Posthuma. Третья редакция - это голландский перевод, помещенный в Nagelate Schriften и сделанный, несомненно, с вполне аутентичного текста.
При наличии нескольких редакций одного и того же письма дан основной текст в той редакции, которая является наиболее полной, а все отклонения от нее приведены в примечаниях.
Письма, которые были написаны по-голландски и так дошли до пас, переведены с голландского. Письма, написанные по-латыни, переведены с латинского.
В настоящем издании письма расположены хронологически, как это принято в изданиях "Переписки" начиная с Флотена-Ланда (1883 г.). Для сохранения общепринятой нумерации писем, впервые установленной в издании Флотена-Ланда, два письма, обнаруженные после 1883 г., обозначены номерами 48 bis и 67 bis (впервые это сделал Гебхардт в упомянутом издании сочинений Спинозы).
Некоторые письма к Спинозе (например, письма Блейенберга и Вельтгюйзена) сами по себе чрезвычайно скучны и неинтересны. Однако так как они все же характерны для того окружения, в котором жил Спиноза, и так как Спиноза так или иначе принужден был считаться c их возражениями, то мы решили оставить все письма в том виде, в каком они дошли до нас. Исключение сделано только в отношении письма Стенона, которое сокращено примерно в 2 раза, ввиду того что мы не имеем ответа Спинозы на это письмо.
В тех случаях, когда какое-нибудь письмо дошло до нас недатированном, но на основании ответа на это письмо или каких-нибудь других источников возможно определить точную или приблизительную дату такого письма, она дается в квадратных скобках.
672
"Переписка" Спинозы издавалась на русском языке дважды. Первое издание "Переписки Бенедикта де Спинозы", в переводе Л.Я. Гуревича, появилось в 1891 г. (СПБ). Оно было весьма неполным и несовершенным. Второе издание, в переводе В.К. Брушлинского, было выпущено Партиздатом в 1932 г. (Москва). Перевод был сделан с текста сочинений Спинозы, изданных под ред. Гебхардта, и консультирован с рядом лучших иностранных переводов.
Для настоящего издания этот перевод снова сверен с изданием Гебхардта, в нем исправлены отдельные неточности, кое-где изменена терминология. Первая часть письма № 30 публикуется на русском языке впервые.
Большая часть примечаний заимствована из издания 1932 г. Они были написаны В. К. Брушлинским.
К стр. 385.
2 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно тоже дается под № 1.
3 Ольденбург Генрих (род. ок. 1620 г. - умер в 1678 г.) - немец по происхождению, переселившись в Англию, стал здесь первым секретарем лондонского Королевского Общества (Английская академия наук). Интересуясь преимущественно естественными науками, Ольденбург вел обширную переписку с учеными различных стран Европы. Значение такой переписки в XVII веке было особенно велико, так как имелось очень мало научных журналов. В дошедшей до нас переписке имеется 17 писем Ольденбурга к Спинозе (№ 1, 3, 5, 7, 11, 14, 16, 25, 29, 31, 33, 61, 62, 71, 74, 77 и 79) и 11 писем Спинозы к Ольденбургу (№ 2, 4, 6, 13, 26, 30, 32, 68, 73, 75 и 78).
К стр. 386.
4 Ольденбург имеет в виду книгу Роберта Бойля, вышедшую в 1661 г. на английском языке под заглавием "Некоторые физиологические очерки". Эти "Очерки" относились не к области физиологии в современном смысле термина "физиология", а к области физики и химии (слово "физиология" буквально - "наука о природе", "естествознание", в этом значении оно и употреблялось в старину).
5 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно тоже дается под № 2. Судя по датам предыдущего письма и письма № 3, это письмо написано в середине сентября 1661 г.
К стр. 388.
8 К этому месту письма в Opera Posthuma имеется следующее примечание: "Смотри "Этику", часть I, с самого начала вплоть до теоремы 4-й". Однако следует указать на то, что то приложение к письму Спинозы, в котором "геометрическим способом" он доказывает некоторые основные положения своей философии и которое до нас не дошло, не может быть вполне отождествлено но своему содержанию с первыми двумя страницами "Этики". На основании писем 2, 3 и 4 и с помощью приложения к "Краткому трактату" Гебхардт (Spinoza Briefwechsel, ubertragen und mit Einleitung, Anmerkungen und Register versehen von C. Gebhardt, Leipzig 1914, S. 334-335) и Вульф (The Correspondence of Spinoza, translated and edited with Introduction and Annotations by A. Wolf, London
673
1928, р. 371-373) пытаются реконструировать не дошедшее до нас приложение к письму Спинозы Ольденбургу. Мы здесь приводим реконструкцию Вульфа:
Определение 1. Бог есть существо, состоящее из бесчисленных атрибутов, из которых каждый бесконечен или в высшей степени совершенен в своем роде.
Определение 2. Под атрибутом или субстанцией я понимаю то, что существует в себе и мыслится через себя и в себе, так что понятие о нем (атрибуте) или о ней (субстанции) не заключает в себе понятия какой-нибудь другой вещи.
Определение 3. Под модификацией или акциденцией я разумею то, что существует в другом и мыслится через это другое, в котором оно существует.
Аксиома 1. Субстанция по своей природе первичнее своих акциденций.
Аксиома 2. Кроме субстанций и акциденций ничего не существует в реальности или вне ума.
Аксиома 3. Вещи, обладающие различными атрибутами, не имеют между собой ничего общего.
Аксиома 4. Вещи, не имеющие ничего общего между собой, не могут быть одна причиною другой.
Теорема 1. В природе не может существовать двух субстанций, имеющих один и тот же атрибут.
Теорема 2. Субстанция не может быть произведена ничем, даже и другой субстанцией, но существование принадлежит к сущности субстанции.
Теорема 3. Каждая субстанция по природе своей бесконечна или в высшей степени совершенна в своем роде.
Схолия. Существование атрибута или субстанции следует из их определения. Ибо всякое определение или всякая ясная и отчетливая идея истинны.
К стр. 389.
7 Высказывания Бэкона относительно подверженности человеческого интеллекта всякого рода заблуждениям и относительно причин этих заблуждений взяты Спинозой из "Нового Органона" Бэкона (часть 1, афоризмы 41, 48, 49 и 51) и приводятся им почти дословно.
8 См. прим. 14 к "Основам философии Декарта".
9 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно тоже дается под № 3.
К стр. 390.
10 "Естественным светом" (lux naturae, также lumen naturae или lumen naturale) в XVII веке называли естественную способность человека постигать истину, в отличие как от сверхъестественного ("божественного") откровения, так и от повседневного эмпирического познания. Понятие "естественный свет" играет большую роль в рационалистической философии Декарта.
К стр. 391.
11 "Философское общество" (Collegium philosophicum) было создано около 1645 г. с целью содействия развитию эксперименталь-
674

ного изучения природы в духе бэконовской методологии. До 1660 г. общество это не имело определенных организационных форм, не имело даже определенного названия (его называли также "Незримой Коллегией" - Invisible College). С конца 1661 г. оно известно под названием "Королевского Общества", а 15 июля 1662 г. оно получило уставную грамоту (королевский "диплом"). Роберт Бойль был одним из первых и наиболее влиятельных членов этого общества. Ольденбург в 1663 г. был назначен первым секретарем общества. Общество это не было философским в современном смысле этого слова: это было естественнонаучное общество, занимавшееся главным образом экспериментальными исследованиями.
12 Слово "история" обозначает здесь не историю в современном смысле, а описание или исследование вообще. Таково обычное ста рое значение этого слова, сохранившееся в настоящее время в выражении "естественная история".
К стр. 392.
13 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно также дается под № 4. Судя по датам предыдущего и следующего письма, это письмо написано в октябре 1661 г.
К стр. 393.
14 Под "общими [для всех людей] понятиями" (notiones communes) в XVII веке (и раньше) разумелись первичные понятия и неоспоримые истины, которые так или иначе врождены человеческому уму и не нуждаются ни в каких доказательствах (см. вступ. ст.). Спиноза в данном месте употребляет это выражение для сокращенного обозначения того, что в письме Ольденбурга было выражено словами: "недоказуемые принципы, познаваемые посредством естественного света".
К стр. 394.
15 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно тоже дается под № 5.
18 Речь идет о "Некоторых физиологических очерках" Бойля (см. прим. 4). Они были переведены на латинский язык и изданы в 1665 г. в Лондоне и в 1667 г. в Амстердаме. По-видимому, Ольденбург переслал Спинозе пробный экземпляр латинского перевода некоторых "Очерков" Бойля.
К стр. 395.
17 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, дошло до нас в двух редакциях: 1) в Opera Posthuma, где оно тоже дается под № 6, и 2) в рукописи, отправленной Спинозой Ольденбургу и ныне хранящейся в архиве Королевского Общества в Лондоне (факсимиле в издании W. Meijer'a "Nachbildung der im Jahre 1902 noch erhaltenen eigenhandigen Briefe des Benedictus Despinoza", Haag 1903. В этом издании помещены также факсимиле следующих писем: 9, 15, 23, 27, 28, 32, 43, 46, 49, 69, 72). Важнейшее различие обеих редакций состоит в том, что в Opera Posthuma отсутствует конец письма. В остальном различие несущественно и касается
675
главным образом стилистической обработки (Спиноза, по-видимому, сам обрабатывал копии отсылаемых им писем в целях возможною их опубликования, и в таком отредактированном им виде они по большей части и вошли в Opera Posthuma).
При переводе, сличая обе редакции письма, мы руководствовались следующими принципами: 1) там, где различие чисто грамматического характера и где оно полностью исчезает при переводе на русский язык, никак не отмечать этих различий; 2) там, где одна из редакций дает более полную или более ясную формулировку одной и той же мысли, давать эту более полную или более ясную формулировку без специального указания, из какой редакции она взята, и без приведения варианта, если он не содержит никакого различия по существу; 3) там, где различие касается существа дела, приводить оба варианта (один - в тексте, другой - в примечаниях).
Судя по указаниям Ольденбурга в следующем письме, настоящее письмо написано в начале 1662 г. (Вульф предположительно датирует его апрелем 1662 г.)
К стр. 396.
18 Селитренным спиртом (Spiritus Nitri) называлась раньше (и теперь еще называется на некоторых языках - ср. немецкое Salpetergeist) азотная кислота (химическая формула - HNO3). Опыт Бойля по воссозданию селитры имел целью доказать, что селитра (Nitrum - речь идет о калиевой селитре KNO3) состоит из "селитренного спирта" (т.е. азотной кислоты) и из "твердой соли", под которой Бойль подразумевал то "твердое" (в отличие от "лету чего" селитренного спирта) тело, которое у него получилось в результате сильно о нагревания селитры и бросания в расплавленную селитру горящих углей (на самом деле эта "твердая соль" представляет собой соединение калия с углекислотой). Бойль полагал, что ему удалось: 1) разложить селитру на ее составные части ("селитренный спирт" и "твердую соль") и 2) снова воссоздать селитру из этих ее составных частей. В настоящее время мы знаем, что Бойль ошибался, думая, что селитра состоит из азотной кислоты и "твердой соли": оба эти вещества не менее сложны, чем сама селитра. Но в результате поливания "твердой соли" (т.е. углекислого калия) азотной кислотой в действительности лишь при выделении угле кислоты и водорода получается вновь селитра.
К стр. 401.
19 Прилагательное "математический" в XVII веке употреблялось иногда в смысле "точный", "строго научный" и т.п.
20 Это примечание принадлежит самому Спинозе и показывает, что он сохранял черновики или копии отсылаемых им писем, очевидно, с намерением опубликовать их. В том экземпляре письма, который был отправлен Ольденбургу, опущено следующее место: "пользуясь философской свободой... говорю это из опасения... судить о нем".
К стр. 402.
21 Щелочью (alcali) Спиноза называет здесь (вслед за Бойлем) то вещество, которое получается в результате соединения расплав-
676

ленной селитры и горящих углей (это вещество, опять-таки вслед за Бойлем, Спиноза в замечаниях о "селитре" называет "твердой солью").
К стр. 405.
22 Под "порцией материи" (aliqua materiae portio) здесь разумеются (как видно из ответа, даваемого Спинозой на этот вопрос) элементарные составные части материи вроде атомов, молекул или Корпускул.
К стр. 406.
23 В рукописи, отправленной Ольденбургу, последняя фраза этого абзаца гласит: "Напротив, если бы это исследование было произведено со всей тщательностью над каждой отдельной жидкостью, то я признал бы его весьма полезным и даже совершенно необходимым для понимания специфических особенностей жидкостей и для повелевания ими".
К стр. 407.
24 Здесь кончается та редакция письма, которая дается в Opera Posthuma. То, что следует дальше, дошло до нас только в рукописи, отправленной Спинозой Ольденбургу.
К стр. 408.
25 Речь идет о двух произведениях Спинозы: "Кратком трактате о боге, человеке и его счастье" и "Трактате об усовершенствовании разума", напечатанных в т. I настоящего издания. Судя по этому письму, Спиноза работал над сочинением, которое должно было объединить в себе и то, что дошло до нас в виде "Краткого трактата", и то, что вскоре вылилось в форму неоконченного "Трактата об усовершенствовании разума".
26 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно тоже дается под № 7. Судя по тому, что в письме упоминается о событии, имевшем место 15 июля 1662 г. (дарование диплома Королевскому Обществу), письмо это написано во второй половине июля 1662 г.
К стр. 409.
27 Речь идет о "Новых физико-механических опытах, относительно упругости воздуха", Оксфорд 1660. Против этой книги Бойля выступили иезуит Франциск Линус и философ Томас Гоббс. Бойль ответил им в особом приложении ко второму изданию этой книги (в 1662 г.). В своем ответе он дал подробное экспериментальное обоснование того открытого им закона относительно обратно пропорциональной зависимости между давлением и объемом газа, который известен под названием закона Бойля-Мариотта.
28 См. прим. 11.
К стр. 410.
29 Оригинал письма (на латинском языке) хранится в архиве Объединенной Баптистской Общины в Амстердаме. В "Посмертных Сочинениях" письмо это приводится с сокращениями и некоторыми изменениями. Сокращения и изменения сделаны, по-види-
677

мому, издателями "Посмертных Сочинений". Любопытно, что опущены все упоминания относительно кружка учеников Спинозы, который собирался в Амстердаме и к которому принадлежал де Врис. В подлиннике вопросы задаются Спинозе от имени этого кружка ("нам неясно", "мы просили бы" и т.д.), в "Посмертных же Сочинениях" везде поставлено единственное число ("мне неясно", "я просил бы" и т.д.). Из опущенных в "Посмертных Сочинениях" мест интересно отметить еще слова де Вриса о том, что члены кружка стремятся под руководством Спинозы "защищать истину [против суеверно-религиозных людей и против христиан".
Перевод сделан с латинского оригинала. В Opera Posthuma письмо это дается под № 26. Расхождения между подлинным письмом и редакцией, напечатанной в Opera Posthuma, нами в дальнейшем не отмечаются, так как сделанные выше указания исчерпывают их существо.
80 Де Врис Симон (1633-1667) - амстердамский купец, член религиозной секты коллегиантов, враждебной ортодоксальному кальвинизму. Один из ближайших друзей Спинозы, член амстердамского кружка его последователей. Де Врис, умирая, завещал выплачивать философу небольшую пенсию, которую сам Спиноза снизил.
К стр. 411.
81 Джованни Альфонсо Борелли (1608-1679) был профессором математики в Мессине и в Пизе (Италия). В 1658 г. он выпустил комментированное издание Эвклида (под заглавием "Euclides Restitutus"), а затем ряд книг по математике, астрономии, физике и биологии.
82 Андреас Такэ (1611-1660), родом из Антверпена. В 1654 г. в Антверпене издал книгу под заглавием "Элементы геометрии", в "Приложении" к которой и высказывается упоминаемое здесь мнение.
83 Христофор Клавиус (1537-1612) - иезуит, математик и астроном. В 1574 г. вышло комментированное им издание Эвклида; приводимая ниже цитата взята из 1 тома этого издания (стр. 27).
К стр. 412.
84 Определение это цитируется Спинозой в конце письма № 9. В позднейшей редакции "Этики" этому определению соответствуют 3-е и 4-е определения первой части.
К стр. 413.
85 В позднейшей редакции "Этики" этой схолии соответствует схолия к 10-й теореме первой части.
38 В "Этике" - 6-е определение первой части.
87 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, дошло до нас в трех редакциях: 1) в рукописи Спинозы, представляющей собой черновик или копию отправленного де Врису письма и ныне хранящейся в архиве Объединенной Баптистской Общины в Амстердаме; 2) в Opera Posthuma, где письмо дается под № 27 в несколько переработанном по сравнению с автографом виде (в Opera Posthuma отсутствует начало письма до слов "Что касается вопросов..." и в дальнейшем опущены все указания на амстердамский кружок
678

учеников Спинозы, в связи с чем множественное число vos, vestrum и т.д. заменено единственным tu, tuum и т.д. В русском переводе это последнее различие исчезает, так как латинское "ты" приходится передавать вежливой формой "Вы"); 3) в голландском издании "Посмертных Сочинений" (вышедшем в том же 1677 г., что и Opera Posthuma), где дан голландский перевод, незначительно расходящийся с двумя первыми редакциями письма на латинском языке, все упоминания об амстердамском кружке тоже опущены.
Наш перевод сделан с латинского автографа Спинозы, причем важнейшие из не отмеченных выше расхождений двух остальных редакций письма указываются в дальнейших примечаниях.
38 Этот заголовок взят из голландского издания "Посмертных Сочинений".
К стр. 414.
39 Один из первых биографов Спинозы, Себастиан Кортхольт, сообщает, что Спиноза работал над своими философскими сочинениями по преимуществу ночью или поздно вечером (см. Spinoza, Lebensbeschreibungen und Gesprache. Ubertragen und herausgegeben von Gebhardt. Lpz. 1914, S. 40-41). Днем Спиноза был занят шлифованием оптических стекол.
К стр. 416.
40 Сравни "Этику", часть I, определения 3-е и 4-е, а также прим. 34.
К стр. 417.
41 Еврейское имя "Иаков" происходит от слова, означающего "пятка".
42 Представление о том, что плоская гладкая поверхность отражает все падающие на нее лучи и потому выглядит белой, тогда как шероховатая поверхность отражает только очень немногие лучи и потому выглядит черной, встречается уже у древних и было довольно широко распространено в эпоху Спинозы.
43 Последний абзац имеется только в голландском издании "Посмертных Сочинений" и переведен нами с голландского.
44 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно дается под № 28.
45 Термин "вечные истины" (veritates aeternae) встречается уже у Августина, затем у Фомы Аквинского и других представителей схоластики. Большую роль это понятие играет в философии Декарта. По Декарту, "вечные истины" (например, истины математики) имеют бытие только в мышлении, а не вне его, хотя они и не зависят по своему содержанию от субъективных черт нашего мышления. Спиноза в этом вопросе следует за Декартом, хотя и указывает, что в широком смысле "вечными истинами" являются также и все истины, касающиеся единичных вещей и событий. Приводимый Спинозой пример "вечной истины в собственном смысле" взят у Декарта ("Начала философии", часть I, § 48-49, см. в книге Декарта "Избранные произведения", 1950, стр. 446-447).
679
К стр. 418.
46 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно дается под № 8.
К стр. 422.
47 См прим. 25. К стр. 423.
48 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, дошло до нас в двух редакциях, незначительно отличающихся друг от друга: 1) в "Посмертных Сочинениях" (под № 29) и 2) в сделанной Лейбницем копии с рукописи письма. Эта рукопись была известна друзьям и знакомым Спинозы. Копия, написанная рукой Лейбница и снабженная им некоторыми критическими замечаниями, хранится в Ганноверской библиотеке и напечатана Герхардтом в его издании сочинений Лейбница (том 1, Берлин 1875). В копии Лейбница опущены первый и последний абзацы письма. Голландский перевод письма в Nagelate Schriften содержит незначительные расхождения с латинским текстом Opera Posthuma. Все расхождения, поскольку они не исчезают в русском переводе, отмечены в примечаниях.
Имеются сведения, что автограф письма фигурировал на одном аукционе в Амстердаме в 1860 г. и был куплей парижским книготорговцем Дюраном. Дальнейшая судьба автографа неизвестна.
40 Этот заголовок имеется только в голландском переводе. В 81-м письме (к Чирнгаусу от 5 мая 1676 г.) Спиноза разъясняет Чирнгаусу одно место из этого письма, называя его "письмом о бесконечном". Все это свидетельствует о том, что некоторые письма Спинозы были известны его друзьям. Этим же объясняется и то, что в архиве Лейбница сохранились сделанные им самим копии нескольких писем Спинозы.
50 "Друг", по всей вероятности, Петр Баллинг, который, согласно указаниям письма 8, посетил Спинозу в начале 1663 г.
Баллинг (умер в 1669 г.) - один из ближайших друзей Спинозы, член амстердамского кружка его последователей. Он перевел на голландский язык "Основы философии Декарта". Сохранилось одно письмо Спинозы к Баллингу (№ 17).
К стр. 424.
51 В копии Лейбница вместо "ordo totius Naturae" стоит "ordo totius materiae" (порядок всей материи в целом).
52 В переводе опущены слова "invita latinitate" ("вопреки латыни"), так как эти слова имеют смысл только для латинского текста. Дело в том, что латинский глагол esse (быть) не имеет в классическом латинском языке формы герундия (отглагольного существительного в косвенных падежах). Спиноза (подобно другим писателям средних веков и нового времени) образует эту форму по аналогии с другими глаголами и оговаривает искусственный характер этой формы.
К стр. 425.
53 В копии Лейбница: "что линия делима до бесконечности". Это, несомненно, описка. Вся эта фраза почти дословно фигурирует в схолии к 15-й теореме 1-й части "Этики", где сказано: "не может быть делима".
680
54 Фраза, заключенная в скобки ("если память мне не изменяет"), имеется только в голландском тексте Nagelate Schriften.
К стр. 427.
55 Сцилла и Харибда - в древнегреческой мифологии два чудовища, жившие по обеим сторонам узкого морского пролива и считавшиеся для мореплавателей крайне опасными. Сцилла жила на скале, а Харибда, олицетворявшая морскую пучину, - под противоположной скалой. Отсюда известный стих средневекового поэта Готье де Лилля, обратившийся в пословицу и перефразированный здесь Спинозой: "Желая избежать Харибду, ты наталкиваешься на Сциллу" ("Incidis in Scyllam, cupiens vitare Charybdim"), т.е. из одной беды попадаешь в другую, еще большую, или, обойдя одну опасность, наталкиваешься на другую, не менее страшную.
56 В обеих редакциях письма сказано "infinitum actu negarunt". Английский переводчик "Переписки", Вульф, относит слово actu к глаголу negarunt и переводит: "actually denied that there is an Infinite" (в самом деле отрицали существование бесконечного). Такое отнесение слова actu к negarunt, вообще говоря, возможно; однако с гораздо большим основанием это слово можно отнести к слову infinitum, как это делает, например, Гебхардт и переводит: "актуально-бесконечное" или "действительно-бесконечное". В подтверждение такого понимания можно привести выражения Спинозы из 1-й части "Этики": "Intellectus actu finitus aut actu infinitus" (теорема 30), "Intellectus actu" (теорема 31 и схолия к ней и др.).
Под "изменениями, претерпеваемыми движущейся между ними материей", Спиноза имеет в виду, например, изменения скорости жидкости, движущейся в круговой трубке с непрерывно меняющимся диаметром.
О бесконечном (indefinitum) множестве различных скоростей в различных точках такого канала специально трактует 10-я теорема 2-й части "Основ философии Декарта". См. там же теорему 9 и примыкающую к ней лемму (т. I, стр. 236, 237).
К стр. 428.
58 См. прим. 4 к "Основам философии Декарта". К стр. 429.
59 Раби Хасдаи или, как его обычно называют, Хасдаи Крескас - выдающийся еврейский теолог и философ (родился в Барселоне в 1340 г., умер там же в 1410 г.). В своем сочинении "Свет Господень" он оспаривал аристотелевско-маймонидовское доказательство существования бога, базировавшееся на невозможности бесконечного регресса причин и из этой невозможности выводившее необходимое существование первопричины. Крескас не видел ничего невозможного в бесконечном регрессе и пытался перенести центр тяжести всей аргументации на выяснение невозможности мыслить мир обусловленных (зависимых) вещей без обусловливающего их безусловного основания, являющегося причиной самого себя.
80 В подлиннике: "dari actu infinitum", причем слово actu можно отнести либо к infinitum (как это сделано в нашем переводе), либо к dari (как это делают Вульф, переводя: "it is impossible for the Infinite actually to exist", и Гебхардт, переводя: "dass es in Wirklichkeit ein Unendliches gibt", т.е. "невозможность того, чтобы в действительности существовало бесконечное"). Ср. прим. 56.
681

81 Слова "и является [только] причиной, но не причиненной (causata)" взяты из голландского текста Nagelate Schriften, где за голландским термином (veroorzaakte) в скобках указан латинский (causata).
82 Дата и указание места имеются только в Nagelate Schriften.
83 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно дается под № 9.
84 "Сюда", т.е. в Ворбург (небольшое селение близ Гааги). В Ворбурге Спиноза жил с апреля 1663 по 1670 г.
К стр. 430.
85 Иоанну Казеариусу (см. прим. 1 к "Основам философии Декарта").
68 Это примечание, принадлежащее самому Спинозе, имеется только в Nagelate Schriften. "Другой шрифт", о котором здесь говорится, - это курсив, которым только в Nagelate Schriften напечатаны слова "так как я изложил в нем немало такого, что совершенно противоположно моим собственным воззрениям", а также два места во второй половине письма (в настоящем издании эти места тоже отмечены курсивом).
67 Людовик Мейер (см. прим. 2 к "Основам философии Декарта").
88 Т.е. в Ворбург (см. прим. 64), куда Спиноза вернулся в конце мая или в июне 1663 г. (после своей поездки в Амстердам).
89 "Qui in mea patria primas partes tenent" - Спиноза, по-видимому, имеет в виду Яна де Витта и его политических друзей, которые начиная с 1650-1653 гг. стояли во главе Голландии, а вместе с тем и всей Нидерландской федерации, отстранив от руководства так называемую "Оранскую" партию. Спиноза надеялся на покровительство просвещенного Яна де Витта и его друзей, чтобы оградить себя от преследований теологов и других мракобесов. Любопытно, что Спиноза называет Голландию своим отечеством (mea patria...).
К стр. 432.
70 См. прим. 19 к "Основам философии Декарта".
К стр. 434.
71 Эти слова: "из которых, однако, это не может быть неопровержимо доказано", напечатанные в Nagelate Schriften курсивом, опущены Спинозой в том экземпляре письма, который был отправлен Ольденбургу (см. прим. 66).
К стр. 435.
72 О значении этого курсива см. прим. 66".
К стр. 437.
73 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно дается под № 10.
К стр. 438.
74 "Химик-скептик" Бойля вышел в 1662 г. на английском языке. В том же году эта книга появилась в переводе на латинский язык.
682

76 Спагириками назывались алхимики, последователи Парацельса (1493-1541), известного натурфилософа эпохи Возрождения. Согласно учению Парацельса, "субстанциальными первоначалами" (principia hypostatica), или основными первоэлементами, из которых состоят все тела, являются соль, сера и ртуть. В дальнейшем алхимики прибавили к ним огонь, воду и воздух. "Спагирическое искусство" - способность алхимиков отделять чистые первоэлементы от различных "шлаков" и "примесей" и комбинировать полученные этим путем "чистые сущности".
76 Речь идет о книге, вышедшей на латинском языке в 1663 г. и озаглавленной "Защита учения об упругости и тяжести воздуха против возражений Фр. Линуса" (см. прим. 27). Экземпляр этой книги фигурирует в описи имущества Спинозы, оставшегося после его смерти.
К стр. 439.
77 Бойль и Ольденбург не знали, что опыт Торричелли, по казавшего в 1643 г., что давление атмосферы способно поддерживать столб воды высотой в 10, 33 метра или столб ртути высотой в 76 сантиметров, и эксперимент, описываемый в этом письме, касаются разных явлений: в первом случае мы имеем дело с давлением атмосферы на поверхность жидкости в нижнем сосуде, во втором случае - с поверхностным натяжением жидкости, сила которого особенно проявляется в освобожденной от воздуха жидкости и которое препятствует жидкости, наполняющей верхний сосуд, спуститься в нижний.
78 Фраза, заключенная в скобки, отсутствует в Opera Posthuma, но имеется в голландском переводе письма в Nagelate Schriften, откуда ее и переводим.
К стр. 440.
79 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, отсутствует в "Посмертных Сочинениях", но дошло до нас в оригинале, написан ном и подписанном Спинозой. Автограф письма был приобретен французским философом Виктором Кузеном и опубликован им впер вые в 1847 г. В настоящее время автограф хранится в Париже (в Сорбонне).
Перевод сделан с латинского текста оригинала.
80 См. прим. 67.
К стр. 441.
81 О ком идет здесь речь, мы не знаем, так как Л. Мейер в точности исполнил просьбу Спинозы и совершенно выбросил из своего "Предисловия" соответствующее место, заменив его словами о том, что книжка публикуется исключительно с целью распространения истины и т.д.
82 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно дается под № 11.
К стр. 442.
83 См. прим. 76. К стр. 444.
84 Письмо это было написано Спинозой по-голландски. Латинский текст письма в Opera Poslhuma (под № 30) снабжен указа-
683

нием на то, что это ость перевод (versio). Голландский текст в Nage-late Schriften дает в скобках латинские термины - те самые, которые имеются в versio в Opera Posthuma. Это указывает на то, что издатели Nagelate Schriften не имели под руками голландского оригинала письма и вынуждены были перевести с латинского на голландский. Латинский же текст, напечатанный в Opera Posthuma, представляет собой, по всей вероятности, перевод письма, сделанный самим Спинозой. В настоящем издании письмо переведено с латинского текста Opera Posthuma.
85 Баллинг (см. прим. 50) выпустил в 1662 г. книгу "Светоч на подсвечнике", а затем еще два сочинения в защиту секты меннонитов. Сочинения эти вызвали резкие нападки со стороны господствовавших в тогдашней Голландии церковников кальвинистского исповедания.
К стр. 446.
86 Письмо это было написано Блейенбергом по-голландски Оригинал до нас не дошел, но он воспроизведен в Nagelate Schriften. Латинский перевод письма, даваемый в Opeva Posthuma (под № 31), сделан не Спинозой. Это можно заключить из того, что в Nagelate Schriften не даны на полях никакие латинские термины. В настоящем издании письмо переведено с голландского текста Nagelate Schriften.
87 Блейенберг Биллем (ум. в 1696 г.) - хлебный торговец, одно время бургомистр г. Дордрехта. В 1663 г. выпустил небольшое сочинение "Защита теологии и религии против взглядов атеистов", в 1674 г. - длиннейшее "Опровержение богохульной книги, на званной "Богословско-политическим трактатом"", в 1682 г. - опровержение "Этики" Спинозы. В "Переписке" имеется 4 письма Блейенберга к Спинозе (№ 18, 20, 22, 24) и 4 письма Спинозы к Блейенбергу (№ 19, 21, 23, 27).
К стр. 447.
88 Речь идет об "Основах философии Декарта" и "Метафизических мыслях", помещенных в т. I наст. изд.
К стр. 448.
89 См. "Основы философии Декарта", часть I, теорема 12 и "Метафизические мысли", часть II, главы 7, 10 и 11.
90 См. "Метафизические мысли", часть I, глава 3 и часть II, глава И.
К стр. 449.
91 См. "Метафизические мысли", часть II, главы 7, 9 и 11.
К стр. 450.
92 Это письмо было написано Спинозой по-голландски. Оригинал до нас не дошел, но в 1705 г. был опубликован вместе с письмом 27 Франсом Хальма в одном голландском научном журнала "Boekzaal der Geleerde Werreld". В своем введении Хальма сообщает, что письма приводятся им дословно и с сохранением орфографии оригинала. При этом Хальма говорит о "варварском языке" писем. В Opera Posthuma под № 32 дается латинский перевод этого письма,
684

сделанный, по всей вероятности, самим Спинозой с целью возможного опубликования. С этого латинского перевода для Nagelate Schriften был сделан перевод на голландский язык с указанием на полях латинских терминов.
Расхождения между голландским текстом, опубликованным Франсом Хальма, и латинским текстом Opera Postnuma незначительны и несущественны. В нашем переводе мы пользовались обоими текстами с целью наилучшей передачи мыслей Спинозы.
К стр. 452.
93 В голландском тексте, опубликованном Франсом Хальма, вместо "реальность" (realitas) стоит "бытие", "сущность" (weesen). В Nagelate Schriften стоит wezen и в скобках esse ("бытие").
К стр. 454.
94 В первоначальном голландском тексте вместо realitas ("реальность") стоит weesen ("бытие", "сущность"). В Nagelate Schriften - wezentheit ("сущность") и в скобках латинский термин essentia.
К стр. 455.
95 Здесь кончается письмо в латинском переводе, помещенное в Opera Posthuma. Последний абзац письма и постскриптум имеются только в голландском тексте, опубликованном Франсом Хальма.
К стр. 456.
98 Какой язык имеет в виду Спиноза, установить точно едва ли возможно: быть может, испанский или еврейский. Спиноза очень хорошо владел латинским языком, но это не был тот язык, который он знал с детства и который мог сыграть роль в его воспитании. Исследователи спинозовской философии указывают на то обстоятельство, что латинская орфография дошедших до нас писем Спинозы нередко обнаруживает следы влияния испанского произношения и испанского правописания соответствующих слов. Что касается голландских писем Спинозы, то хотя они и написаны несколько неуклюжим и искусственным языком, однако (по утверждению Вульфа) они едва ли уступают в стилистическом отношении письмам его голландских корреспондентов. Интересно отметить, что среди книг, принадлежавших Спинозе, находился голландский письмовник.
97 Селение Де Ланге Богарт (длинный фруктовый сад) находится под городом Схидамом (в Южной Голландии). Здесь жила сестра Симона де Вриса, а, может быть, также и его брат Исаак де Врис. Спиноза по-видимому, гостил у сестры Симона де Вриса.
98 Оригинал этого письма (на голландском языке) хранится в архиве Объединенной Баптистской Общины в Амстердаме. С этого оригинала письмо дословно напечатано в Nagelate Schriften (изменена лишь орфография). Латинский перевод, помещенный в Opera Posthuma (под № 33), сделай, по-видимому, не самим Спинозой, а издателями Opera Posthuma (Nagelate Schriften дают голландский текст без латинских терминов). В настоящем издании письмо переведено с голландского оригинала.
685

К стр. 458.
99 Только эта последняя фраза ("нет безусловного зла, как это очевидно само по себе") приведена Блейенбергом по-латыни и является точной цитатой из "Метафизических мыслей" Спинозы (см. т. I наст. изд., стр. 282). Все дальнейшее представляет собой пере сказ и резюмирующее изложение (по-голландски).
К стр. 461.
100 Эта фраза приведена Блейенбергом по-латыни и взята из схолии к 15-й теореме 1-й части "Основ философии Декарта" (см. т. I, стр. 215).
юг Цитировано Блейенбергом по-латыни (см. т. I, стр. 216).
К стр. 467.
102 Слова эти приведены Блейенбергом по-латыни; цитата не точна, но передает смысл того, что сказано в упомянутой схолии (см. прим. 100).
К стр. 469.
103 Эти слова приведены Блейенбергом по-латыни, но искажают мысль Спинозы: Спиноза нигде не утверждает, будто ясное и отчетливое понимание вещей противоречит человеческой природе; он только замечает (в упомянутой схолии), что, если бы это было так, смутное восприятие являлось бы высшим пределом совершенства для человеческого сознания.
104 См. Декарт, Начала философии, часть I, § 31 и сл.
К стр. 473.
105 Вольная цитата из псалмов Давида (псалом 42, стихи 2 и 3).
Я стр. 474.
106 "и того и другого", т.е. 1) опубликования собственных воззрений Спинозы и 2) расширенного издания "Метафизических мыслей".
К стр. 475.
107 Письмо это было написано Спинозой по-голландски. Оригинал до нас не дошел. Помещенный в Opera Posthuma (под № 34) латинский перевод сделан, по всей вероятности, самим Спинозой. Для Nagelate Schriften письмо было снова переведено с латинского на голландский, причем этот вторичный перевод снабжен латинскими терминами, в некоторых случаях отличающимися от соответствующих терминов в Opera Poslhuma. По мнению Гебхардта, это указывает на то, что Спиноза сам сделал латинский перевод письма и через некоторое время подверг его дополнительному исправлению.
В ответном письме Блейенберга (письмо 22) цитируются некоторые места голландского оригинала письма Спинозы. Мы переводим с латинского текста Opera Posthuma.
К стр. 476.
108 "Метафизические мысли", часть II, глава 8 (см. т. I, стр. 298).
686

К стр. 477.
109 О каком прибавлении, "прикрепленном к концу... письма", идет речь, мы не знаем: письмо Блейенберга дошло до нас без такого прибавления.
К стр. 479.
110 "Метафизические мысли", часть I, глава 3; часть II, главы 8 и 11 (см. т. I, стр. 274, 298, 307).
К стр. 480.
111 "Метафизические мысли", часть I, глава 3 (см. т. I, стр. 274).
К стр. 482.
112 "Метафизические мысли", часть II, главы 7, 8 и 9 (см. т. I, стр. 295-302).
К стр. 483.
113 Социниане - религиозная секта рационалистического на правления, основанная в Польше итальянским теологом Фаустом Социном (1539-1604), а затем получившая некоторое распространение в Голландии.
114 Ветхий Завет, III Царств, гл. 22, стих 19 и сл. и II Паралипоменон, гл. 18, стих 18 и сл.
115 Евангелие от Матфея, гл. 22, стих 37 и сл.
118 В Nagelate Schriften вместо "атрибута" стоит "свойства" - "eeuwige eigenschappen (Proprietates)".
К стр. 484.
117 "Основы философии Декарта" в переводе П. Баллинга на голландский язык вышли в Амстердаме в 1664 г.
118 Оригинал письма (на голландском языке) хранится в архиве Объединенной Баптистской Общины в Амстердаме. С этого оригинала письмо напечатано в Nagelate Schriften. Латинский перевод, помещенный в Opera Posthuma (под № 35), сделан, по-видимому, самими издателями. В настоящем издании перевод письма сделан с голландского оригинала.
К стр. 491.
119 Оригинал этого письма (на голландском языке) хранится в Государственной библиотеке в Берлине. Спиноза, по всей вероятности, сам перевел это письмо на латинский язык, и в этом переводе под № 36 оно дается в Opera Posthuma. Для Nagelate Schriften письмо было снова переведено с латинского на голландский, с сохранением латинских терминов на полях. Существенных расхождений между голландским автографом и латинским текстом Opera Posthuma нет.
В настоящем издании письмо переведено с голландского оригинала и сверено с латинским текстом.
К стр. 492.
120 Спиноза имеет в виду конец 20-го письма (от 16 января 1665 г.).
687
К стр. 494.
121 Орест - герой древнегреческой мифологии, убил свою мать Клитемнестру, отомстив ей за совершенное ею убийство своего мужа, отца Ореста, Агамемнона.
К стр. 495.
122 Свое подготовляемое к печати произведение Спиноза здесь впервые называет "Этикой".
К стр. 496.
123 На этих словах обрывается латинский перевод письма, помещенный в Opera Posthuma.
124 Оригинал письма (на голландском языке) хранится в архиве Объединенной Баптистской Общины в Амстердаме. С этого оригинала письмо было напечатано в Nagelate Schriften. Помещенный в Opera Posthuma латинский перевод письма (под № 37) сделан, по-видимому, самими издателями.
Для настоящего издания использован голландский оригинал.
К стр. 497.
125 Эту цитату из предисловия к "Основам философии Декарта" Блейенберг приводит в голландском переводе П. Баллинга (см. т. I наст. изд., стр. 180).
К стр. 499.
126 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно дается под № 12.
К стр. 500.
127 Трактат Бойля "О селитре, твердости и текучести" входит в состав его "Некоторых физиологических очерков" (см. прим. 4). "Эксперименты и соображения относительно цветов" вышли в 1663 г., "Новые эксперименты и наблюдения над холодом" - в 1665 г.
Относительно слова "история" см. прим. 12.
128 Англия объявила войну Нидерландам в январе 1665 г.
129 Речь идет о "Микрографии" Роберта Хука, вышедшей в начале 1665 г. После смерти Ольденбурга (1678 г.) Хук занял место секретаря Королевского Общества.
130 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно дается под № 13. Письмо не датировано. Судя по первой фразе, оно написано в мае 1665 г.
К стр. 501.
131 См. прим. 129.
132 Спутники Юпитера были открыты впервые Галилеем. Частичное затмение Юпитера его спутниками впервые в усовершенствованный телескоп наблюдалось Джованни Домеником Кассини в 1665 г. в Риме.
133 Планета Сатурн окружена особым кольцом, которое, при недостаточно сильном телескопе, представляется как бы в виде рукояток, примыкающих к планете. Галилей, впервые заметивший эту особенность Сатурна, не мог вследствие, слабости своего телескопа разглядеть, что это - кольцо, опоясывающее планету,
688
и думал, что это - какие-то "придатки" или ближайшие спутники Сатурна. В 1656 г. Гюйгенс установил, что это - кольцо, и подробно описал его.
134 См. Декарт, Начала философии, ч. III, § 154 ("Избранные произведения", М., 1950, стр. 519).
135 Оригинал этого письма, написанного Спинозой по-голландски, хранится в библиотеке Лейденского университета и был впер вые опубликован Франсом Хальма в 1705 г. (см. прим. 92).
Латинский перевод, помещенный в Opera Posthuma под № 38, сделан, по всей вероятности, самим Спинозой. С этого латинского перевода письмо было вновь переведено на голландский язык для Nagelate Schriften (с сохранением в скобках латинских терминов Спинозы). Существенных расхождений между автографом и латинским текстом Opera Posthuma нет. Перевод письма для настоящего издания сделан с голландского оригинала.
К стр. 502.
136 Вместо "разъяснять" в латинском тексте Opera Posthuma стоит: "убеждать [в этом] людей".
137 Этой фразы (со слов "Ведь, как Вы знаете..." и до конца) нет в латинском тексте. Предыдущая фраза в латинском тексте гласит: "Эти [проблемы] не могут быть постигнуты до тех пор, пока сперва не будет усмотрена необходимость вещей".
К стр. 503.
138 Это письмо, написанное Спинозой по-латыни, не помещено в "Посмертных Сочинениях", но до нас дошел черновик самого Спинозы. Этот черновик хранится в архиве Объединенной Баптистской Общины в Амстердаме. На оборотной стороне автографа имеется надпись, сделанная другой рукой, на голландском языке: "не имеет ценности". По-видимому, это сделали издатели "Посмертных Сочинений", которые решили не публиковать это письмо.
Имена адресата и автора надписи на автографе не названы. Ван-Флотен предполагал, что письмо адресовано некоему Брессеру, о котором упоминается в 70-м и 72-м письмах. Мейнсма отверг это предположение и высказал гипотезу, что адресат письма - Адриан Курбах, который использовал учение Спинозы для резкой полемики против христианства, за что и попал в тюрьму. Гебхардт высказывает основательные доводы против этой гипотезы и считает, что письмо адресовано амстердамскому врачу Иоанну Боуместеру. Вульф - того же мнения.
Черновик письма не имеет даты. Судя по концу письма, где говорится о недоумении по поводу бездействия голландского флота, письмо это написано перед морской битвой при Лоустофте (имевшей место 13 июня 1665 г.), а именно в середине июня 1665 г.
Перевод сделан с латинского текста оригинала.
139 О Боуместере см. прим. 5 к "Основам философии Декарта".
140 "Si placet diis" - полуироническое выражение, встречающееся у Цицерона и других древних писателей и до известной степени соответствующее русскому "бог даст". В данном случае Спиноза хочет сказать, что он даже не знает наверняка, вернулся ли
689
Боуместер в свой дом, но полагает, что он благополучно вернулся, если только с ним не случилось чего-нибудь в пути.
К стр. 504.
141 Снадобье из красных роз (собственно, сухое варенье из красных роз - conserva rosarum rubrarum) являлось распространенным в то время медицинским средством, применявшимся при болезни легких. Здесь мы имеем первое указание на легочную болезнь Спинозы, которая свела его в могилу.
142 Т.е. из Амстердама, куда Спиноза ездил в апреле 1665 г.
143 Под "нашей философией" Спиноза, конечно, имеет в виду "Этику", которая, согласно первоначальному плану, должна была состоять из трех частей. В теперешней III части "Этики" имеется только 59 теорем. Поскольку Спиноза говорит здесь о 80-й теореме III части, это, по всей вероятности, одна из теорем теперешней IV части. Любопытно, что Спиноза употребляет здесь множественное число vos: речь идет об амстердамском кружке друзей и учеников Спинозы (ср. прим. 37).
144 В конце мая 1665 г. нидерландский военный флот вышел из гавани, но из осторожности, так как ветер не благоприятствовал ему, держался своих берегов. Бездействие флота вызывало недовольство голландцев, Де Витт настаивал на энергичном ведении морской войны. В конце концов флоту было приказано идти к английским берегам и атаковать англичан. Произошла морская битва близ Лоустофта (городок на восточном побережье Англии), за кончившаяся поражением голландского флота. В словах Спинозы, по мнению Гебхардта, отражено то нетерпение по поводу бездействия флота, которое было характерно для де Витта и его сторонников.
146 Т.е. в Амстердаме.
146 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, отсутствует в "Посмертных Сочинениях". Оно дошло до нас в оригинале, который хранится в архиве Объединенной Баптистской Общины в Амстердаме.
Перевод сделан с оригинала.
147 Это письмо Спинозы к Ольденбургу до нас не дошло. Судя по тому, что Ольденбург говорит ниже (см. прим. 151), Спиноза в этом письме сообщал о работе над "Богословско-политическим трактатам".
К стр. 505.
148 Трактат Бойля, озаглавленный "Эксперименты и соображения относительно цветов", вышел на английском языке в 1663 г.
149 Кирхер Атанасиус (1601-1680) -немецкий естествоиспытатель, преподавал философию и восточные языки в Вюрцбурге, в Риме преподавал математику. Его сочинение "Подземный мир" (Амстердам, 1664) трактует о силах и процессах, имеющих место в недрах земли.
160 Трактат Бойля "Происхождение форм и качеств с точки зрения корпускулярной философии" вышел в 1666 г.
161 В недошедшем до нас письме к Ольденбургу от 4 сентября 1665 г. Спиноза, по-видимому, сообщал ему о своих работах над "Богословско-политическим трактатом".
690
К стр. 506.
152 Гевель Ян (1611-1687) - польский астроном, известный своими наблюдениями комет. В 1665 г. вышло его сочинение "Пред вестник кометы", в 1668 г. - "Кометография".
153 Христиан Гюйгенс (1629-1695)-выдающийся голландский механик, физик и математик. В 1657 г. изобрел часы с маятником, которые описал в своем сочинении "Маятниковые часы" (1658 г.). "Диоптрика" (начатая в 1654 г.) и трактат "О движении тел" (начатый в 1663 г.) были опубликованы только после смерти Гюйгенса, в 1703 г.
154 Первая часть этого письма представляет собой отрывок из недошедшего до нас письма Спинозы Ольденбургу. Этот отрывок был включен последним в письмо сэру Роберту Морэй от 7 октября 1665 г. и обнаружен в 1929 г. Вульфом, который опубликовал его в журнале "Philosophy" (April 1935, vol. X, р. 202-204: латинский оригинал, факсимиле, английский перевод). На русском языке эта часть письма № 30 публикуется впервые.
Второй отрывок письма № 30 Спинозы извлечен из V тома сочинений Роберта Бойля (Лондон 1744)-из помещенного там письма Ольденбурга к Бойлю от 10 октября 1665 г. В начале этого письма, написанного по-английски, Ольденбург сообщает о содержании первой части письма Спинозы (которого он называет "странным философом"), пересланной им Роберту Морэй и публикуемой теперь на русском языке.
Вульф полагает, что, хотя оба отрывка письма № 30 не исчерпывают его целиком, все же они составляют его большую часть.
Оба отрывка переведены с латинского текста.
155 См. прим. 149.
К стр. 507.
158 Паргелии - "ложные солнца", светлые пятна на небе вокруг светила, возникающие вследствие преломления лучей в ледяных кристаллах, взвешенных в атмосфере.
К стр. 508.
167 Имеется в виду великий древнегреческий философ-материалист Демокрит, которого более поздняя легенда изображала "смеющимся философом", проводившим время в осмеянии человеческой глупости и человеческих пороков.
158 Имеется в виду "Богословско-политический трактат".
159 Голландские церковники-кальвинисты пытались использовать неудачи Голландии в войне с Англией в интересах своей борьбы против де Витта и его приверженцев, которые были сторонниками религиозной свободы. В этих условиях Спиноза счел необходимым выступить в защиту свободы мысли и слова.
К стр. 509.
180 Это письмо, написанное Ольденбургом по-латыни, известно только по "Посмертным Сочинениям", где оно дается под № 14.
К стр. 510.
181 Это сказано от имени Спинозы в предисловии Л. Мейера к "Основам философии Декарта" (см. т. I наст. изд., стр. 181).
691

182 Речь идет о комете, которую астрономы наблюдали в 1664 г. Гевель (см. прим. 152) и французский астроном Озу по-разному определяли место появления этой кометы. Английское Королевское Общество обсудило материалы астрономов, наблюдавших комету, и решило спор в пользу Озу, Это решение было опубликовано 12 февраля 1666 г. в "Философских Известиях" Королевского Общества.
К стр. 511.
183 Воюя с Нидерландами, Англия пыталась организовать на падение на них со стороны Швеции и епископа Мюнстерского. Что касается Швеции, то дело ограничилось лишь переправой в Германию небольшого шведского войска. Епископ Мюнстерский (Бернгард фон Гален) вторгся со своим войском в пределы Нидерландской федерации 23 сентября 1665 г., во никаких существенных успехов не достиг. 18 апреля 1666 г. воинственному епископу при шлось заключить мир с Нидерландами на основе status quo ante.

<<

стр. 3
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>