<<

стр. 5
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>





Глава 15
ОБЩЕСТВО И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, НАЦИЯ И СЕМЬЯ

Мы рассмотрели суть социально-исторической закономерности, случайного и стихийного в истории, объективного и субъективного факторов [1]. Следуя гегелевскому принципу восхождения от абстрактного к конкретному, мы должны теперь перейти именно к конкретному рассмотрению самой природы общества, его структуры, а затем к еще более конкретному - к анализу таких структурных образований социума, как нация и семья.

1 Необходимо дать пояснение различию субъективного и человеческого факторов, которые нередко отождествляются. А между тем они не тождественны, а находятся в отношении соподчинения или включения: человеческий фактор входит как составная часть в субъективный; содержанием человеческого фактора является индивидуально личностное начало в человеке, определяемое совокупностью его психологических, социально-ролевых функций, ценностных ориентации, идеалов, убеждений, чувства ответственности, самостоятельности мышления, инициативности и т.п., т.е. такой совокупностью его индивидуально-творческих возможностей, которая определяет меру его социальной продуктивности.









§ 1. Общество как едино-цельная система определенного множества народа

Общество и сообщество. Общество являет собой некое единое целое, состоящее из людей, связанных различной степенью общности, что позволяет назвать их совместностью, а это возможно лишь на достаточно высоком уровне развития людей. Следует заметить, что в самом слове "общество" наличествует корень "общ-", выражающий именно единение, единство каких-то единичностей. Обществу исторически предшествовало "сообщество", характерное для первобытных форм единения людей. Данная форма общности уходит в глубь дремучей старины, во времена стадного существования наших предков. Слово "сообщество" употребляется и применительно к животным: некоторые из них живут именно сообществами [2]. Далее, термин "сообщество" сейчас употребляется применительно к человеческим объединениям - группам разной величины и принципов объединения. Мы говорим, например, о научном сообществе, о журналистском сообществе. Да и в обыденном сознании понятие общества нередко фигурирует в смысле объединения какого-то числа людей для определенных целей: спортивное общество, общество художников и т.п. Но эти общества или сообщества являют собой составные части общества как множества, образующего целое государство. Именно в этом смысле мы и будем рассматривать данное понятие и отражаемую им реальность.

2 Например, мне лично довелось в Сухуми в течение трех лет изучать природу сообществ обезьян как биологическую предпосылку сообществ первобытных людей - задолго до типа современного человека, Homo sapiens. Можно говорить о сообществах пчел, муравьев и т.п.


"Проблема социальной философии - вопрос, что такое, собственно, есть общество, какое значение оно имеет в жизни человека, в чем его истинное существо и к чему оно нас обязывает" [1].

1 Франк С.Л. Духовные основы общества. Введение в социальную философию. Париж, 1930. С. 12.


Человеческое общество - это высшая ступень развития живых систем, главные элементы которой - люди, формы их совместной деятельности, прежде всего труд, продукты труда, различные формы собственности и вековая борьба за нее, политика и государство, совокупность различных институтов, утонченная сфера духа. Общество можно определить и как самоорганизованную систему поведения и взаимоотношения людей друг с другом и с природой: ведь общество изначально вписано в контекст взаимоотношения не со всем Космосом, а непосредственно с той территорией, на которой расположено то или иное конкретное общество.

Когда же мы говорим о человеческом обществе в целом, то имеем в виду такое объединение, которое включает в себя всех людей. Без этого общество было бы лишь известным количеством отдельных, разрозненных лиц, порознь живущих на данной территории, и не связанных нитями общности интересов, целей, деяний, трудовой активности, традиций, экономики, культуры и т.п. Люди созданы, чтобы жить в обществе.

Понятие общества охватывает не только всех ныне живущих людей, но и все прошлые и будущие поколения, т.е. все человечество в его истории и перспективе. Объединение людей в целостную систему происходит и воспроизводится независимо от воли ее членов. В человеческое общество никто не зачисляется по заявлению: естественный факт рождения с неизбежностью включает человека в общественную жизнь.

Общество на любой ступени его развития - это многостороннее образование, сложное сплетение множества разнообразных связей и отношений людей. Жизнь общества не исчерпывается жизнью составляющих его людей. Общество создает материальные и духовные ценности, которые не могут быть созданы отдельными людьми: техника, учреждения, язык, наука, философия, искусство, мораль, право, политика и т.д. Сложный и противоречивый клубок человеческих отношений, действий и их результатов и есть то, что составляет общество как целое. Человеческое общество - это внутри себя расчлененная целостная система, которая исторически возникла и непрерывно развивается, проходя последовательные стадии качественных превращений. Общие закономерности этой системы определяют характер любого элемента, входящего в систему, направляют его развитие. Следовательно, всякий элемент этой системы может быть понят не в своей единичности, а лишь в той связи, которая ведет к целому. Общество - это единый социальный организм, внутренняя организация которого представляет собой совокупность определенных, характерных для данного строя многообразных связей, в основе которых в конечном счете лежит человеческий труд. Структуру человеческого общества образуют: производство и складывающиеся на его основе производственные, экономические, социальные отношения, включающие в себя классовые, национальные, семейные отношения; политические отношения и, наконец, духовная сфера жизни общества - наука, философия, искусство, нравственность, религия и т.д.

Нет общества вообще, как нет и человека вообще, а есть конкретные формы общественной организации людей. Несмотря на все различие конкретных обществ, у любого общества есть черты, которые отличают его от стада животных и вообще от всего того, что не есть общество.

Общество обладает четкой внутренней расчлененностью составляющих его компонентов и их тесной взаимосвязью. Экономика, политика, наука, право, нравственность, искусство, семья, религия не существуют вне связи друг с другом. Без общественного целого, без людей, неразрывно связанных между собой всей системой общественных отношений, нет ни экономики, ни политики, ни нравственности и т.д. Все это - грани единого целого, живущего по единым законам. Политические организации, экономические связи (производство, распределение, потребление), правовые нормы, се-мейно-брачные отношения, родственные узы, национальные и другие отношения объединяют людей и противопоставляют их друг другу в различных комбинациях человеческого целостного коллектива.

Люди постоянно осуществляют процесс общественного производства своей жизни: производство материальных благ, производство людей как общественных существ, производство соответствующего типа отношений между людьми, самой формы общения и производство идей. В обществе самым замысловатым образом переплетаются хозяйственные, экономические, государственные, семейные отношения, а также целый ряд явлений идеологического порядка. Все это взаимодействует, изменяется, переливается всевозможными красками и в целом образует поток общественной жизни. Жизненная основа этого потока - труд. Причудливые, разноцветные нити личной и общечеловеческой судьбы люди постоянно ткут и завязывают своими повседневными действиями - трудом.

Именно общество являет собой основное условие более или менее нормального бытия и развития людей, ибо одинокий человек, предоставленный самому себе, бессилен против стихий природы, против хищных зверей и "бесчеловечных людей". Общество, ограждая личные свободы человека, вместе с тем ограничивает эту свободу определенными нормами, обычаями, правами и обязанностями. Но эти ограничения вытекают из существа дела, т.е. из интересов членов общества.

В заключение еще раз подчеркнем, что общество - это целостная система жизнедеятельности людей. Под обществом имеют в виду союз людей, объединившихся с целью достижения результатов, недоступных силам каждого в отдельности. Общество есть такое целое, в котором отдельные лица участвуют, в состав которого они входят, но которое вовсе не образуется их арифметической суммой или механической массой. Когда мы говорим об обществе, то имеем в виду соединение именно людей, тем самым принципиально отличая человеческое общество от различного рода сообществ животных, которые они образуют инстинктивно, движимые биологическими потребностями. Общество, по словам Д. Дидро, дает человеку власть над другими животными. Благодаря обществу человек не довольствуется родной стихией, но простирает свою власть на море. Тот же союз оделяет его лекарствами от болезней, помощью в старости, дает утешение в горестях и печалях. Он же, так сказать, дает ему силу бороться с судьбой. Уничтожьте общительность, и вы разрушите единство рода человеческого, от которого зависит сохранение жизни и все ее счастье.

Идея гражданского общества. Гражданское общество - единство различных лиц, которое живет в системе правового государства, где действует принцип защищенности прав человека. В истинно гражданском обществе каждый человек есть самоцель и высшая ценность. Однако человек без соотношения с другими людьми не может удовлетворить свои потребности, достигнуть своих целей во всем их объеме. Все это составляет необходимое условие осуществления блага для всех. Ведь жизнь каждого человека связана с социальной общностью, значит, целое есть взаимоотношения людей, такая почва, на которой взращивается свобода всех граждан, развиваются их природные дарования. В общности людей проявляется все иррациональное, закономерное и случайное - случайности рождения и счастья, здесь возникают и набегают волны всех страстей, управляемые только проникающим в них сиянием разума.

Согласно Г. Гегелю, гражданское общество - это объединение членов как самостоятельных субъектов общности на основе их потребностей и через правовое устройство в качестве средства обеспечения безопасности лиц и собственности и через жизненный порядок для их особенных и общих интересов.

Основополагающим принципом гражданского общества является обеспечение жизни, благополучия и достоинства личности как полноправного гражданина данного общества. Индивидуальные цели и интересы, обусловленные таким образом в своем осуществлении интересами целого, определяют систему всесторонней зависимости, так что средства к осуществлению и благо каждого человека и их правовое бытие переплетены со средствами существования, благом и правом всех людей. Они основаны на этом и только в этой связи действительны и обеспечены. Эта система социума и есть гражданское общество.

Когда гражданское общество получило некоторое развитие, люди отказались (в определенной мере) от своей естественной свободы и подчинились власти гражданского государства. Это дало им верное и ценное преимущество, на которое они могли надеяться только с появлением именно гражданского начала. Именно ради него они предоставили государству силу всех членов общества, что позволяет обеспечить исполнение законов. Это верное и ценное преимущество, ради которого люди объединились, состоит во взаимной охране от возможного ущерба со стороны других людей, равно как и в сопротивлении их насилию, при помощи еще большей силы, способной наказать за совершенные преступления.

О социальной структуре общества. Давно было замечено, что в обществе существуют различные по своему положению, интересам и стремлениям социальные классы. При попытке понять их происхождение высказывались самые разнообразные взгляды. Одни усматривали их источник либо в духовных качествах, психологических особенностях людей, либо в их религиозных взглядах, мировоззрении (ведь, по меткому выражению Л. Фейербаха, в хижинах думают иначе, чем во дворцах); другие - в уровне благосостояния (который рассматривался независимо от места человека в системе материального производства). По Г. Гегелю, классы покоятся преимущественно на неравенстве богатства, доходов, образования, а главное - на характере труда: это крестьяне, занимающиеся земледелием; рабочие, трудящиеся на фабриках и заводах, на стройках и т.п.; служащие, составляющие класс чиновничества; люди умственного труда - ученые, художники и вообще деятели искусства, духовные лица (т.е. те, кто относится по российской традиции к интеллигенции, которую у нас именовали почему-то "прослойкой". В этом названии есть что-то уничижительное. Скорее интеллигенция - это общественный класс людей, занимающихся умственным трудом.) В зарубежной и отечественной социально-философской современной литературе вошло в употребление выражение "средний класс".

Социальная структура есть исторически сложившаяся, упорядоченная, относительно устойчивая система связей и отношений между различными элементами общества как целого: отдельными индивидами и социальными общностями людей (род, племя, народность, нация, семья), классами, социальными группами.

Ключевое значение для понимания социальной структуры общества имеют понятия способа производства, экономической сферы разделения труда.

Рождаясь на свет, проходя последовательно усложняющиеся ступени обучения и воспитания, члены общества далеко не однородны по своим интеллектуальным, моральным и иным данным и, что очень существенно, по своим наклонностям, интересам, характеру, жизненным, бытовым возможностям. И каждый юный гражданин закономерно или случайно попадает в определенную социальную группу. В разумно организованном экономически и духовно развитом обществе в той или иной степени осуществляется мудрый христианский принцип, метко сформулированный А. Сен-Симоном: "От каждого по способностям, каждому по его делам". Но, к сожалению, этот принцип можно реализовать лишь в идеальном обществе.

В самом разумном обществе равенство может быть только перед законом, а в остальном существует неравенство: люди не равны уже по рождению, уму и характеру. Одни более пригодны к одному роду деятельности, другие - к другому. Да и обществу нужны - для интересов целого - все виды деятельности на пользу как общества, так и самих тружеников. Во многом вследствие этого границы между классами, социальными группами всегда относительны, подвижны. Это значит, что для каждого отдельного представителя того или иного класса, той или иной социальной группы существует реальная возможность социальной миграции.









§ 2. Человечество как едино-цельная социально-планетарная система

Никакое/ общество реально не существует как нечто вполне самодостаточное, пребывая в гордом одиночестве. И чем дальше развивается то или иное общество, тем больше оно вступает во всевозможные контакты с другими государствами, образуя все более сложные связи и отношения. Это имело место уже у первобытных племен. С тех пор взаимные связи сообществ и обществ все более усиливались и усложнялись. Люди как по своей биологической природе, так и по вселенским законам, в которые они вписаны изначально, и по своей социальной сущности - члены единой "планетарной семьи". Каждый из нас, являясь гражданином того или иного государства, одновременно в широком смысле - и гражданин всего человечества. Ведь в какой-то мере он несет на своих плечах груз моральной ответственности за все, что происходит в мировом сообществе.

Как бы ни была гениально богата духовная жизнь того или иного человека, каким бы фонтаном ни била сила его разума во вне, она все же не самодостаточна и ограничена, если не усвоит духовных ценностей человечества, не почерпнет из кладезя других народов и истории. Богатства человечества всегда выше и обширнее богатства отдельного общества и тем более отдельного человека. По самой своей сути народы призваны "устроиться" на Земле всемирно. Человечество можно (разумеется, условно) уподобить единому соборному существу: оно росло из поколения в поколение подобно тому, как отдельный человек растет со сменой своих возрастов. А в своем росте, подчиняясь общечеловеческому принципу развития, каждое общество и каждая нация призваны самостоятельно пройти свои особые пути культуры, при этом в той или иной мере вступая во всеобщую мировую взаимосвязь.

Вдумавшись в суть жизни общества и в историю человечества как единого целого, мы должны признать, что огромную роль в нашей жизни играют не только живые, но и умершие, разумеется, те, которые оказались достойными быть воспринятыми в потоке истории человечества. Они, по словам Вл. Соловьева, вдвойне преобладают над живущими: как их явные образцы и как их тайные покровители - как глубинный механизм культурного массива, через который "усопший разум" действует в частной и общей истории видимого прогрессирующего на Земле человечества. Значение и объективный и субъективный смысл посмертного бытия определяется теснейшим единством с самим существом человечества живущего. Таким образом, и умершие, и живущие имеют свою особую реальность: у первых она более достойная и умеренная, а у вторых - более свободная и явно действенная. Но ясно, что полнота жизни человечества для тех и для других может состоять только в их совершенном единодушии и всестороннем взаимодействии: мы поклоняемся усопшим, помня о них, а они оставленными нам творениями малых и великих дел питают наш опыт, обучают нас жизни и делам нашим. В чем же ином может состоять окончательный смысл мирового порядка и завершение всеобщей истории, как не в осуществлении этой целостности человечества, как не в действительном его исцелении через явное соединение этих двух начал, разлученных его долей? Вопрос этот чрезвычайно трудный. Он поднят еще О. Контом и возвышен Вл. Соловьевым [1]. Эту тему обсуждал и русский философ Н.Ф. Федоров - представитель русского космизма. А более полутора тысяч лет назад апостол Павел говорил в Афинах о единстве рода человеческого и о присутствии Божества во всех. Афиняне неохотно его слушали, но, как только он упомянул о воскрешении мертвых, они сказали: "Ну об этом, любезнейший, мы побеседуем в другой раз".

1 А мы, выразив свою солидарность, пересказали эти мысли применительно к нашей теме. См.: Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 579-580.


Итак, в состав того, что именуется человечеством, входит более усопших, чем живых. Эта мысль утешительна и гуманна: она напоминает о преемственности умственных и нравственных ценностей, составляющих общее достояние человечества; она напоминает нам и о том, что тот, кого уже нет, продолжает жить между нами в своих идеях, в своих делах, своим примером. Эта мысль относится, конечно, не только к тем великим гениям, которые озаряют путь всего человечества, но и к более скромным, простым людям, жившим жизнью мысли и дела, поддерживавшим нравственный и социальный идеал на более ограниченной арене своего бытия. Постижение минувших времен и стран мира - украшение и пища для человеческого духа.

История в определенном смысле являет собой священную книгу народов, своего рода зеркало их бытия и деятельности, скрижаль откровений и принципов поведения, завет предков потомству, дополнение, осмысление настоящего и пример будущему. Гуманистически мыслящие умы убеждены, что ни один народ не одарен какой-то особой способностью по сравнению с другими. В мире нет народа, вошедшего в историю, который можно считать недостойным исторической значимости, как нет и такого, который можно было бы считать особо избранным. Можно сказать так: человечество в нас, а мы - во всем человечестве.

В России были времена, когда мы широко пользовались мировым опытом для блага Отечества. Так, Петр I "прорубил окно в Европу", его мысли и деяния не знали национальной ограниченности. Многие "русские путешественники" (например, Н.М. Карамзин) обнаружили, что Европа не была ни спасением, ни гибелью России, она не отождествлялась ни с разумом, ни с модой, ни с идеалами, она стала обыкновенной и понятной. Космополитами можно назвать Эразма Роттердамского, французских философов-просветителей, Г. Гейне, И.В. Гете, П.Я. Чаадаева, А.И. Герцена, Н.М. Карамзина и многих других.

"Любовь к отечеству совместима с любовью ко всему миру. Народ, приобретая свет знания, не наносит тем ущерба своим соседям. Напротив, чем государства просвещеннее, тем больше они сообщают друг другу идей и тем больше увеличивается сила и деятельность всемирного ума" [1].

1 Гельвеций К. Об уме. М., 1938. С 139-140.




Ныне, благодаря новейшим средствам связи, массовой информации, общение народов небывало возросло, стало все более ощутимо для всех, что человечество являет собой единое целое. Теперь можно смело сказать: "Нет Запада без Востока, нет Востока без Запада". Достижения науки и техники помогают нам почувствовать не только многоликость, но и целостность мира, что открывает новые возможности для обмена материальными и духовными ценностями.

При этом нельзя утверждать, будто уделом Запада всегда было изобретать, а Востока - перенимать. Прогресс больше похож на улицу с двусторонним движением: в разные часы доминируют разные потоки. Именно с Востока пришли к европейцам арабские цифры, многие достижения математики, астрономии, медицины; китайцы дали миру бумагу, компас, порох. Французских просветителей-энциклопедистов XVIII в. вдохновляла идея древнекитайского философа Конфуция, который еще 2500 лет назад говорил, что принцип "жэнь" (гуманность, человечность) должен быть основой общественных отношений. Впрочем движение было встречным, например, во второй половине XIX в. Япония, отказавшись от длительной самоизоляции, стала активно заимствовать научно-технические достижения Запада. В то же время японские цветные гравюры эпохи Токугава вдохновили таких европейских художников, как В. Ван Гог и П. Гоген, бросить вызов канонам западной живописи.

И даже древний мир был отнюдь не столь разобщен, как это кажется некоторым нашим современникам. Народы общались и обогащали друг друга гораздо больше, чем мы порой можем представить. Так, Рабиндранат Тагор, приехав в Индонезию, воскликнул: "Я всюду вижу Индию, но я не узнаю ее". Это удивление может быть ключом к пониманию страны-архипелага. В своей истории она многое заимствовала извне, преобразуя все это на свой лад. Популярный в Индонезии вид народного искусства - "театр теней" - во многом основан на индийском эпосе - Махабхарате и Рамаяне. А древнеиндийский эпос оказал такое же воздействие на этические и эстетические вкусы индонезийцев, подобно тому как библейские страдания - на средневековую Европу. Но такой общности нельзя достигнуть без общения между народами [1].


1 Об этом свидетельствуют исторические памятники Северной Индии, созданные в эпоху Великих Моголов. Так, при взгляде на прославленный Тадж-Махал, построенный при участии мастеров из Исфахана и Самарканда, многим вспоминаются голубые купола исфаханских мечетей. Их создатели потом прославили столицу Тимура - Самарканд. А как красивы узорные изразцы, орнаменты которых впоследствии принесли известность персидским коврам. Мог ли кто либо предположить, что эти приметы исламского искусства можно увидеть в западном полушарии. Благодаря конкистадорам эхо мусульманских традиций докатилось до Нового Света, в частности до Мексики, где в городе Пуэбло красуются старинные католические церкви, построенные выходцами из Кордовы. В свое время юг Испании находился под властью мавров, что наложило отпечаток на его культуру. Ярким примером служит церковь св. Франциска в Пуэбло, в архитектуре которой сочетаются, казалось бы, несовместимые элементы: к тяжеловесному фасаду в стиле колониального барокко примыкают две совершенно гладкие стены, покрытые изразцовой мозаикой с растительным орнаментом, создающей впечатление, будто на церковном фасаде развешаны огромные персидские ковры. Влияние Кордовы, куда мавры донесли мастерство зодчих Исфахана и Самарканда, ощущается и в облике кафедрального собора Пуэбло: его купола покрыты изразцовой мозаикой, изображающей небесный свод со звездами и луной. Видимо, зодчие предпочли не дневное, а именно ночное небо, чтобы избежать слишком очевидного сходства с голубыми куполами мечетей.


Даже такие религии, как христианство и ислам, не могли избежать взаимных влияний: около тысячи лет самым крупным христианским храмом считался Софийский собор в Константинополе, возведенный с непостижимым для средневековья мастерством. Захватив Константинополь, султан Мехмед II повелел превратить Софийский собор в мечеть. Украшавшую храм византийскую мозаику покрыли штукатуркой и к зданию пристроили два минарета. Чтобы превзойти прославленный памятник христианской архитектуры, новые хозяева города, переименованного в Стамбул, построили Голубую мечеть. Однако, будучи более чем на тысячу лет моложе Софийского собора, она копирует его всеми своими архитектурными тонкостями. Христианский храм - прототип мусульманской мечети! Это пример того, что культуры взаимно обогащают друг друга. Большое искусство тем и велико, что преодолевает не только национальные, но и религиозные границы.

Человечество, будучи многоликим, в то же время целостно. И оно было таковым еще задолго до XX в. Когда цивилизация оказалась в опасности, мы особенно остро почувствовали, как тесно переплетены ее корни [1]. Человечество кровно заинтересовано в мирном, деловом и доброжелательном диалоге, в предотвращении войн, в научно-техническом и культурном прогрессе, в любовно-бережном отношении к природе, в нормальных условиях своей жизни. Всем народам есть место на нашей планете, и мы должны жить в мире и красоте и неустанно улучшать условия нашего бытия, а не ухудшать его. Все, что способствует единению наций и народов, слиянию их в неразрывный союз, составляет величайшее благо для человечества. Вспомним слова А.С. Пушкина о А. Мицкевиче:

1 См.: Конрад Н.И. Запад и Восток. М., 1972.


Он говорил о временах грядущих,
Когда народы, распри позабыв,
В единую семью соединятся [2].

2 Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. Л., 1937-1959. Т. 3. С. 279.


Все мы дети Вселенной, все мы плывем по волнам социального бытия в одном ковчеге, имя которого - Земля.













§ 3. Сущность нации

Идея нации. Нация - это исторически сложившаяся форма общности людей, обладающих, как правило, общностью территории и экономической жизни, языка и духовного склада, а в какой-то степени и биологического своеобразия (что сказывается зачастую и во внешности), а также особенностями характера, темперамента и обычаев. И все это проявляется в своеобразии культуры.

Единство языка связывает говорящих на нем, обеспечивает их единодушие и единомыслие: все представители данной нации хорошо понимают друг друга, а это обнимает самое внутреннее души человеческой, следовательно, уже в этой глубочайшей основе жизни заключается реальная связь и единство нации. По словам Д.Н. Овсянико-Куликовского, "если вы хотите почувствовать своеобразную психику данной национальности, - изучайте язык ее, как в его повседневной функции ("живую речь"), так и в его литературном выражении" [1]. Дело в том, что язык находится в особом отношении к сознанию, являясь не только средством общения, но и средством познания: язык - душа нации. Язык - это своего рода "повозка традиций", сохраняющихся и передающихся из поколение в поколения чувств, символов, эмоциональных ассоциаций и мифов. Язык есть самое глубокое и основное выражение национального своеобразия характера. Но подобно тому, как не мешает реальному единству нации разнохарактерность входящих в нее людей, так и различие характеров национальных не может мешать реальному единству всех народов в человечестве, которое есть тоже "характер".

1 Овсянико-Куликовский Д.Н. Психология национальности. Пг., 1922. С. 23.


В этой общности духовная жизнь нации, ее культура укрепляется всеми личными силами субъектов нации, а каждый ее субъект получает источник творческой энергии во всенациональном духовном подъеме. На этом пути любовь к своей нации соединяется с верой в нее, с верой в ее призвание, в творческую силу ее духа, в ее процветание. Религиозный человек этой национальности преисполнен веры в то, что ее народ не покинут Богом, что трудности преходящи, а достижения вечны, что, как писал И.А. Ильин, имея в виду русских, "тяжкий молот истории выкует из моего народа духовный меч", именно так, как это выражено у А.С. Пушкина:

Но в искушеньях долгой кары
Перетерпев судеб удары,
Окрепла Русь. Так тяжкий млат,
Дробя стекло, кует булат.


Нельзя любить свою нацию и не верить в нее: ибо "родина есть живая духовная сила, пребывание в которой дает твердое ощущение ее блага, ее правоты, ее энергии и ее грядущих поколений" [1].

1 Ильин И.A. Путь духовного обновления. Мюнхен, 1962. С. 176.


Каковы истоки такого социального феномена, как нация? Первой специфически человеческой формой общности, пришедшей на смену первобытному стаду, является род - кровнородственное объединение людей, основная ячейка общества. Род составляла группа людей, объединенных узами кровного родства, коллективным трудом и совместной защитой общих интересов, а также общностью языка, нравов, традиций.

Объединение нескольких родов составляло племя - тип этнической общности и социальной организации людей. Его характерные черты: общая территория, обычно отграниченная от соседних племен естественными рубежами; экономическая общность и взаимопомощь членов данного племени, выражавшаяся, например, в коллективной охоте; общность языка, сознания; общность происхождения и кровнородственные связи. Вследствие образования союзов племен, сопровождавшегося усилением межплеменных хозяйственных и культурных связей, военных столкновений, миграции населения, вызванных увеличением численности людей, возникновения частной собственности происходили постепенное смешение племен, замена прежних кровнородственных связей территориальными и появление новой формы исторической общности - народности.

Народности обычно складывались из нескольких племен, близких по своему происхождению и языку. Например, польская народность формировалась из славянских племен: полян, вислян и т.д.; немецкая - из германских племен: швабов, баварцев и др. Народности возникали и из разноязычных племен, смешавшихся в результате завоевания одних племен другими. Например, французская народность сложилась из римских колонистов, галльских и германских племен: франков, вестготов, бургундов и др. В процессе складывания народности по мере усиления связей между ее отдельными частями язык одного из этнических компонентов (более многочисленного или более развитого) превращался в общий язык народности, а остальные племенные языки низводились до роли диалектов, а иногда и совсем исчезали. Формировалась территориальная, культурная и в известной степени экономическая общность, не имевшая зачастую устойчивого характера. Народность - это языковая, территориальная, экономическая и культурная общность людей. Одним из показателей новой общности является собирательное имя, под которым народность становилась известной соседям, например "Русь" для восточнославянских племен, которые консолидировались к IX-XII вв. в древнерусскую народность.

Становление государства способствовало упрочению народности. Но в процессе исторического развития народности могли не совпадать с государством ни территориально, ни по языку.

С развитием капиталистических отношений усиливались экономические и культурные связи, возникал национальный рынок, ликвидировалась хозяйственная раздробленность данной народности и различные ее части сплачивались в национальное целое: народности превращались в нации. В отличие от народности нация - более устойчивая общность людей.

Нации возникли как из родственных друг другу племен и народностей, так и из людей неродственных племен, рас и народностей. Например, русская нация развилась из русской народности, которая в свою очередь сложилась из родственных друг другу по происхождению и языку восточнославянских племен. Вместе с тем в нее влилось немало элементов из окружавших ее западных и южных славян, германских, финно-угорских, тюркоязычных народностей и т.д.

Особенности исторического прошлого, образования и развития нации, своеобразие ее экономического строя, культуры, географической и экономической среды, быта, традиций - все это накладывает отпечаток на духовный облик нации, создает особенности национального характера.

История как бы "вышивает" своеобразные национальные "узоры", уникальность которых обладает неповторимой самоценностью. Кто знает, быть может, народы, нации и поколения всегда уникальны именно для поддержания некоей тайной исторической гармонии, именуемой зачастую историческим разумом. Нации отличаются друг от друга главным образом по их всемирно-исторической роли: каждая нация внесла и вносит свой посильный вклад в сокровищницу мировой цивилизации и культуры. У нации есть не только особенное - то, что отличает ее от других наций, но и общее - то, что объединяет некоторые из них: есть различные нации, говорящие на одном языке, или живущие на общей территории, или имеющие много общего в своей истории, культуре, быту, психологии (например, англичане и североамериканцы).

Разум истории создал великое многообразие наций, и все они вкупе являют своего рода особый букет цветов в саду социального бытия, где каждая нация обладает своим уникальным ароматом, как бы светится своей особой аурой. В этом отношении нация в каком-то смысле сравнима с личностью. И сколько бы выиграло человечество, если бы люди и народы научились ценить чужие национальные особенности, как свои собственные.

Национальное самосознание и национализм. Общий климат национальных отношений в огромной мере зависит от гражданской зрелости каждого человека и глубины понимания коренных интересов своего народа и общества в целом. Это основа национального самосознания. Национальное самосознание есть чувство и само-осознание духовного единства своего народа и притом именно его культурного своеобразия - его обычаев, традиций, верований. Тот, кто говорит о своей нации, разумеет прежде всего духовное единство своего народа. Он разумеет нечто такое, что остается сущим несмотря на уход из жизни единичных субъектов и на смену поколений. Нация есть нечто единое для многих. Нация есть великая семья, объединяющая всех своих сынов и дочерей, дедов и бабушек, прадедов и прабабушек, так что каждая душа соединена с ней нитью живой связи, в том числе и с усопшими. Не во власти человека стать существом иной национальности (хотя чисто формально это и делается: но это лишь видимость, для чего-то и кому-то нужная).

Национальное самосознание обладает огромной регулятивной и жизнеутверждающей силой: оно способствует сплочению людей данной национальности, выступая в роли своего рода защитного механизма, позволяющего преемственно сохранять ее целостность и социокультурную определенность в общении с другими нациями и народностями, противодействующего размывающим нацию факторам, скажем, ущемлению интересов, ассимиляции и т.п.

Национальное самосознание способствует общекультурному возвышению нации, ее историческому развитию в соцветии других наций.

В процессе воспитания и образования человека происходит формирование вкусов к национальному искусству, почтительности к национальным обычаям и нравам, традициям, чувство гордости героями своей истории, культуры, память о которых живет в душах людей, передаваясь от поколения к поколению. Это способствует единению народности и нации как особой общности. Воcпитательное значение патриотизма громадно: это школа, в которой человек развивается к восприятию идеи о человечестве, осознает необходимость бережного и максимально осторожного отношения ко всему национальному, начиная от природы и кончая утонченными сферами искусства и легко уязвимым чувством национального достоинства. По словам Г. Гегеля, "можно заметить, что национальная психология обладает удивительно большой устойчивостью: арабы, например, и в настоящее время повсюду проявляют себя совершенно так же, как их описывали в древнейшие времена" [1]. Исторический опыт свидетельствует об устойчивости национального чувства.

1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1956. Т. III. С. 76.


Итак, каждая нация в целом как общественный субъект социально-исторической жизни поднимается, особенно в лице наиболее передовых представителей, до осознания своих общественных интересов, особенностей своей культуры, традиций, наличного положения в потоке бытия и перспектив развития. Она обладает своим особым складом психики, формой проявления чувств, в частности своим чувством собственного достоинства и разумной гордости. Но все должно иметь свою меру. Подобно тому, как гипертрофированная ориентированность сознания субъекта на самого себя ведет к эгоизму, чрезмерная обращенность национального сознания только на особенное в национальной жизни и гипертрофирование ее значимости может привести к национализму. Если национальность "есть факт, который никем не игнорируется, то национализм тоже факт - на манер чумы или сифилиса. Смертоносность сего факта особенно стала чувствительна в настоящее время..." [2].

2 Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 1. С. 45-46.


Национализм - форма проявления национального эгоизма. Нация и национализм - вещи очень разные, это как личность и ее обостренный эгоизм. Основу национализма составляют идеи национального превосходства и национальной исключительности, что порождает национальное высокомерие. Д.Н. Ов-сянико-Куликовский подчеркивал, что "гипертрофирование национального возникает как болезненный процесс... вызывающий повышенное национальное самочувствие. Отсюда недалеко до национальной исключительности, до национального тщеславия и шовинизма" [3].

3 Овсянико-Куликовский Д.Н. Указ. соч. С. 37.


Размышляя над проблемой нации и национализма, Вл. Соловьев высказал резко отрицательное отношение к национализму, т.е. к такому возвеличению собственной нации над всеми другими, которое основывается не на действительных ее преимуществах и культурных ее успехах, а на национальном эгоизме, голословной кичливости и слепоте по отношению к собственным недостаткам. "Я решительный враг отрицательного национализма или народного эгоизма... Не хотят понять той простой вещи, что для показания своей национальной самобытности на деле нужно и думать о самом этом деле, нужно стараться решить его самым лучшим, а никак не самым национальным образом. Если национальность хороша, то самое лучшее решение выйдет и самым национальным, а если она не хороша, так и черт с нею" [1]. В этой связи уместно привести остроумные слова Марка Блока, сказавшего: "Я чувствую себя евреем только тогда, когда появляется антисемит". П.Я. Чаадаев писал:

1 Соловьев B.C. Указ. соч. С. 7.


"Любовь к Родине - вещь прекрасная, но есть кое-что и повыше - любовь к истине. Этого мы не должны забывать никогда, потому, что слепая любовь к отечеству роднит нас с инстинктивным патриотизмом и приводит народы иногда к чванству, самомнению, самопревозношению, тому трескучему, тупому, наносно-болтливому национальному тщеславию, которое часто является достоянием людей не только малокультурных, но и образованных" [2].

2 Чаадаев ПЛ. Философические письма. Апология сумасшедшего // Вопросы философии и психологии. 1984. Кн. VII. С. 74-75.


Одним из соблазнов национализма, по словам И.А. Ильина, является стремление оправдывать свой народ во всем и всегда, преувеличивая его достоинства и сваливая всю ответственность за совершенное им на иные "вечно-злые", "предательски-враждебные" силы. Никакое изучение враждебных сил не может и не должно гасить в народе чувство ответственности и вины или освобождать его от трезво-критического самопознания: путь к обновлению ведет через покаяние, очищение и самовоспитание.

Каждая нация, подобно личности, каковой она и является в своеобразном, соборном смысле этого слова, обладает сознанием, пониманием своих национальных особенностей, своих положительных и отрицательных сторон. В сознании людей каждой нации, когда речь идет о недостатках и достоинствах, о характере и поведении граждан данной нации одинаково присутствует акт самосознания как при самоосуждении, так и при самовосхвалении. Каждой нации свойственно множество предрассудков, предвзятых идей, стихийных национальных инстинктов и интуиций. И те представители умственной жизни данной нации и народа, которые относятся критически к своему отечеству, по крайней мере столько же участвуют в деле его духовного развития, как и те, которые его восхваляют. При этом, как отмечал Вл. Соловьев, критическая мысль всегда являлась преимущественно двигательницей самосознания и, например, сатирические произведения Н.В. Гоголя и А.С. Грибоедова, М.Е. Салтыкова-Щедрина и П.Я. Чаадаева гораздо более, чем ура-патриотические драмы, например Н.В. Кукольника, способствовали развитию национального сознания в русском обществе.

Общенациональный гуманизм восстает против начала национальной исключительности: ни одна нация в мире не имеет права на такую самооценку. Как бы велики ни были ее экономические и культурные достижения, она не может претендовать на какую-то избранность и привилегированность. Каждый народ в силу своего определенного исторического положения имеет определенные исторические обязанности перед самим собой и перед человечеством. И каждый человек может и должен испытывать патриотические чувства.

Тот или иной народ, если он хочет жить полнокровной национальной жизнью, не может оставаться лишь одной из наций в море других наций - ему необходимо перерасти самого себя, почувствовать себя больше, чем данная национальность сама в себе: он должен погрузиться в сверхнациональные интересы, во всемирно-историческую жизнь человечества. Для любого народа, имеющего великие природные и исторические данные, совсем не естественно замыкаться в самом себе и жить только для себя, постоянно подчеркивая свое национальное Я, а хуже того - навязывать его другим. Это значило бы отказаться от истинного величия и личностно-национального достоинства, по существу отречься от себя и от своего призвания и роли Во всемирно-историческом прогрессе человечества.

Есть простая истина: чем выше национальное самосознание народа, чем сильнее чувство национального достоинства, с тем большим уважением и любовью он относится к другим народам. Любой народ становится духовно богаче и краше, когда сердце его согрето уважением других народов: без подлинной любви к человечеству нет и не может быть настоящей любви к родине.








§ 4. Любовь, брак, семья

Семья и проблемы межличностной совместимости. Семья составляет существенное звено в цепи социального бытия, ведь каждая нация и государство слагаются из отдельных семей: семья является первым базисом государства. Семья - это первичная ячейка общества, объединяющая супругов и их потомство. В семье отдельная личность, поступаясь некоторыми своими особенностями, входит в качестве члена в некое целое. Жизнь семьи связана с половым и возрастным разделением труда, ведением домашнего хозяйства, взаимной помощью людей в быту, интимной жизнью супругов, продлением рода, а следовательно, воспроизведением народа, воспитанием нового поколения, а также с нравственными, правовыми и психологическими отношениями. Семья - важнейший инструмент индивидуального становления личности: именно здесь ребенок впервые включается в общественную жизнь, усваивает ее ценности, нормы поведения, способы мышления, язык. Иначе говоря, семья - это школа воспитания, передачи опыта жизни, житейской мудрости.

Полноценная брачная связь мужчины и женщины предполагает раздельность соединяющейся пары, т.е. такую их связь, в силу которой они не исключают, а взаимно полагают друг друга, находя каждый в другом полноту собственной жизни. Только при этом условии можно говорить об истинной совместимости супругов. Проблема межличностной совместимости - это чрезвычайно тонкая и неимоверно сложная проблема. Люди, вступающие в общение (в процессе коммуникации, совместной трудовой деятельности, учебы, игровых действий или личных отношений между мужчиной и женщиной), оказываются совместимыми или малосовместимыми, а то и вовсе несовместимыми. Межличностная совместимость - это взаимное приятие партнеров по общению, совместной деятельности или жизни в браке, основанное на оптимальном сочетании (сходстве или взаимодополнительности) ценностных ориентаций, социальных и нравственных позиций, вкусов, темпераментов и характеров, эмоционального и интеллектуального уровня и настроя, мировоззрения, отношения к труду и т.п. В отношениях между мужчиной и женщиной, в дружбе и любви большую роль играет еще ряд личностных качеств, например возможность эротического взаимоудовлетворения. Психологическая тонкость полового взаимоудовлетворения, а тем самым и совместимости, заключается, кроме всего прочего, в том, способна ли женщина отдаваться мужчине, желая доставить ему максимум удовольствия, в свою очередь мужчина делает то же самое для женщины, или же каждый из них эгоистично стремится получить максимум удовольствия для себя, не заботясь о своем партнере. (Между прочим, во многом именно на этом держится сила взаимной любви в той мере, в какой им импонирует эротический аспект отношений. Ведь мужчина и женщина могут иметь и иные очень императивные ценностные ориентации.) Критерием межличностной совместимости является удовлетворенность партнеров результатом и, главное, процессом взаимодействия, когда каждый из них оказывается на высоте требований другого, не нужно создавать специальные условия для установления взаимопонимания и постоянно выяснять отношения. При межличностной совместимости, как правило, возникают взаимная симпатия, уважение, уверенность в благоприятном исходе будущих контактов, т.е. в надежности отношений.

Принято считать, что мужчины, как правило, - "особи" брутально-активного пола, а женщины - "особи" более сдержанно-ожидательного пола. Женщины - это удивительно утонченные натуры в душевном отношении. Сила их интуиции порой стоит гениальности иных мужчин. Природа наградила их большей, чем мужчин, витальностью и изощренной интуитивностью, что очень нужно в жизни: ведь на них природой возложена сложная и особо тонкая ответственность.

Брак - это юридически оформленные отношения между мужчиной и женщиной. "Связь двух лиц различного пола, называемая браком, это не просто естественный, животный союз и не просто гражданский договор, а прежде всего моральный союз, возникший на основе взаимной любви и доверия, превращающий супругов в одно лицо" [1].

1 Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет. М., 1971. С. 68.


О любви. Эмоционально-психологической, нравственной и эстетической основой брака является любовь, хотя и не всякий брак основан на этом чувстве, а любовь может быть и вне брака. Семья - это естественное гнездо любви, уважения и взаимной заботы. Любовь прекрасна, когда она взаимна и когда мы любим цельно, искренне и преданно. Метко сказал Архимед: любовь - это теорема, которую надобно доказывать каждодневно.

Любовь - это индивидуально-избирательное чувство, которое выражается в глубоких и устойчивых переживаниях, в постоянной направленности мысли и дела к любимому человеку, в свободном, бескорыстном и самозабвенном стремлении к нему. Любить - это и желание быть любимым. Любовь, в смысле эротического пафоса, всегда имеет своим собственным предметом телесность и душевно-эмоциональную усладу от взаимного обладания и взаимной отдачи. Она проявляется также в самоотверженности, самоотдаче и возникающем на этой основе духовном взаимослиянии. Природные, духовные различия и даже противоположности образуют в любви единство. Любовь оказывает огромное влияние на формирование личности, на ее самоутверждение, на выявление ее творческих потенций.

Нравственная природа любви выявляется в ее устремленности не просто на существо другого пола, что характерно для непосредственного чувственного влечения, а на личность с ее индивидуальной неповторимостью. Эстетическая сторона любви проявляется в том, что любимый человек вызывает удивительный подъем жизненных сил, игру воображения, заостренное чувство восхищения, длительной радости, муки сомнения, страдания и вообще весь внутренне противоречивый, а в целом красочный букет чарующих эмоциональных переживаний. Настоящая взаимная любовь заключает в себе свое другое: "он - ее, а она - его". Кто действительно любит, верит, по словам С.Н. Булгакова, не может не верить, что любимый человек обладает в каком бы то ни было отношении исключительными достоинствами, представляет собой индивидуально-уникальную и в таком качестве незаменимую ценность. Мало того, он видит эти достоинства, он чувствует эту ценность.

История брачно-семейных отношений. Как и все человеческое, любовь исторична. Любовь, брак и семья возникли и развивались вместе с появлением и развитием человека и человеческого общества. Правда, единобрачие наблюдается и у некоторых животных, но оно продиктовано инстинктом и естественным отбором.

В глубокой древности половые отношения носили беспорядочный характер и семьи не существовало. Каждая женщина принадлежала каждому мужчине и равным образом каждый мужчина - каждой женщине. Этому противостояла лишь животная ревность, которая обуздывалась общностью материальных интересов первобытного коллектива. В дальнейшем половые отношения развивались по линии выключения из них родителей и детей, а потом братьев и сестер.

В родовом обществе возник групповой брак. Вступавшие в половую связь мужчины и женщины принадлежали разным родам. Все женщины одного рода были потенциальными женами всех мужчин другого рода. Супруги жили в своих родах. Дети, зная только мать, входили в ее род, или в материнскую семью - группу ближайших родственников по женской линии. В дальнейшем возникшее в рамках группового брака эпизодическое сожительство привело к парному браку и непрочной парной семье. Раздельное поселение супругов со временем сменилось поселением мужа в роде жены, но дети по-прежнему принадлежали роду матери. Парная семья еще не вела своего хозяйства и потому не была хозяйственной ячейкой общества. Для этой ранней стадии развития семьи характерны равноправие супругов, а при развитом матриархате - главенство женщины: женский труд (земледелие) был эффективнее мужского (охота). После того как "мужские" виды труда (скотоводство, применение тягловой силы и более сложных орудий в земледелии) приобрели решающую роль в экономической жизни общества и семьи, матриархат сменился патриархатом. Возникла патриархальная семья, а вместе с ней и моногамия. Жена перешла на жительство в семью мужа. Дети стали наследовать имущество и имя отца. С появлением частной собственности и института наследства от женщины уже в силу экономических причин требовалась прочная гарантия верности. И законы государства, и нормы морали, и предписания религий были направлены на подчинение женщины власти мужчины в семье. Прочность семьи покупалась ценой категорического запрещения женщине расторгать брак. Если раньше девушка могла выбирать себе мужа и брак осуществлялся по взаимной склонности, то теперь в брачные отношения нередко вторгаются принципы купли и продажи, выкупа, проблема приданого. Вместе с тем значительно усиливается ответственность родителей за воспитание и судьбу детей, формируются такие нравственные начала, как целомудрие, взаимный долг супругов, чувство семейной чести и достоинства. В рабовладельческом обществе рабы часто были лишены возможности иметь семью; в среде рабовладельцев единобрачие иногда перерастало для мужчин в многоженство, а для женщин - в проституцию. В условиях феодализма семейные отношения, брак находились под сильным влиянием сословной иерархии общества. В целом власть мужа в семье становится менее тираничной. Женщина приобретает самостоятельность в ведении хозяйства и воспитании детей, хотя ее участь остается тяжелой. В крестьянской семье при феодализме, а потом и при капитализме отношения между мужем и женой носили противоречивый характер: экономические интересы сочетаются с трудовой моралью, с уважением к женщине-труженице, хозяйке дома. Капитализм обусловил развитие семьи в направлении большей экономической самостоятельности женщины в течение всего периода супружеской жизни: в ряде стран женщина сохраняет права на принадлежащий ей капитал.

Значительная часть жизни человека протекает в условиях, именуемых бытом. Быт - это социальная среда, в которой человек живет, когда он, как правило, не занят производственной и общественной деятельностью. Быт составляет неотъемлемую часть социальной жизни людей и множеством нитей связан со всеми другими сторонами общества в целом. В быту формируются некоторые особенности личности человека, от благоустройства быта зависят настроение, работоспособность и в значительной степени здоровье. В быту человек не только отдыхает, но и удовлетворяет свои материальные и культурные потребности. На бытовые условия и средства удовлетворения потребностей накладывают отпечаток географическая среда, обычаи, нравы, традиции народов, национальные и социальные различия, культура и т.д.

Чем выше уровень цивилизации, тем шире и разнообразнее ассортимент тех вещей и услуг, в которых люди испытывают потребность. Аналогично тому как в процессе исторического развития у людей формируется совокупность приемов и навыков производственной деятельности, так и в потреблении материальных и духовных ценностей вырабатываются обычаи, вкусы, привычки, которые составляют определенный уклад жизни социальных и профессиональных групп людей, наций. Человечество прошло длинный путь от пещеры, костра, шалаша, лучин к благоустроенным домам, университетам. В перспективе в разумном, высокоразвитом обществе, видимо, возможны всеобщий достаток, совершенная система здравоохранения, разумный образ жизни в обществе, которые обеспечат человеку здоровье, долголетие, физическое совершенство.











§ 5. Вопросы демографии

Если брать общество в целом, демографическую систему, то жизнь семьи следует рассматривать с позиции воспроизводства человеческой жизни, что и составляет предмет демографии (от греч. demos - народ и grapho - пишу). Демография изучает процесс воспроизводства населения (мира "смертей-рождений"), его динамики, миграции, семью как демографическую единицу и т.п. Демографическая система - это люди в совокупности связывающих их демографических отношений, имеющих свою закономерность возобновления поколений, которая выявляется в сохранении внутреннего равновесия, относительной стабильности. На рост населения влияет множество социально-экономических факторов: уровень развития экономики, науки, здравоохранения, социального обеспечения, социальных отношений, тип культуры, психология народа, воспитание и характер традиций. Небезынтересна динамика роста населения Земли: в начале нашей эры население Земли составляло примерно 275 млн. человек, в 1850 г. - 1 млрд., в 1900 г. - 1,6 млрд., в 1930 г. - уже 2 млрд., в 1976г. - 4 млрд., в 1987 - 5 млрд., а в 2000 г. - более 6 млрд. человек.

Однако быстрый рост населения при ограниченных природных ресурсах, по мнению современных последователей Т. Мальтуса [1], создает для общества катастрофическую перспективу: уже теперь оно находится в положении человека, носящего ботинки на два размера меньше. Сущность современной демографической ситуации видится ими в "необузданном размножении" человечества. Мрачные перспективы рисуются, например, из расчетов П. Эрлиха [2]. Это, как полагают те же мальтузианцы, может стать оправданием высокой детской смертности, эпидемий, войн как "целительных" средств, смягчающих противоречия между "чрезмерным" ростом населения и ограниченными природными ресурсами. Эти идеи развивал в свое время Т. Мальтус в своем законе динамики народонаселения. Нельзя не признать, что Мальтус увидел действительно важную проблему соотношения роста населения с возможностями обеспечения его средствами питания. В самом деле, не исключено, что численность населения, живущего на ограниченной территории, может оказаться столь большой, что приведет к истощению ресурсов. Говоря о возможности демографической катастрофы, Мальтус не учитывал ряд существенных мометов в функционировании демографической системы, а именно: он рассматривал связь роста населения с возможностями его обеспечения как прямую и непосредственную, не видя ее многочисленных опосредствований социально-экономическими, культурными, ценностными нормами и ориентациями общества, выражающими суть социального управления демографическими процессами.

1 Т. Мальтус (1766-1834) - английский экономист и священник, сформулировал "закон", согласно которому народонаселение всегда растет в геометрической прогрессии и опережает темпы роста производства продуктов питания, который происходит в арифметической прогрессии, что и является причиной все усиливающейся нехватки последних. Этот процесс фатально неизбежен, и никакие благотворительные мероприятия не в силах помочь страдающему человечеству. Всякая помощь только отодвигает, а вместе с тем и углубляет приближающуюся катастрофу.
2 Он подсчитал, что в ближайшем будущем на каждого человека придется лишь 1 м2 земли. Это приведет к тому, что жителей Земли начнут переселять на иные планеты и таким образом в перспективе будет заселена не только Солнечная система, но и вся Галактика. Основным же делом людей на Земле будет строительство транспортных космических кораблей. Несостоятельность этой точки зрения, однако, не уменьшает остроты проблемы. Видимо, предел населения Земли и ее ресурсов все-таки существует: планета не безгранична в своих "питающих" возможностях. Правда, некоторые ученые утверждают, будто планета в состоянии обеспечить "полноценным питанием" не менее 60 млрд. человек. Но и эта цифра кажется им недостаточной - ведь есть еще ресурсы Мирового океана. Существует старый анекдот про одного неловкого кавалериста, который, сев на лошадь, постепенно сползал от седла к хвосту и затем сказал: "Эта лошадь кончилась, дайте другую!" Так вот, значит, суша кончается - дайте океан! Однако им и в голову не приходит, что дно океана порождает "бездонные" проблемы.


Кроме того, изменения в народонаселении так или иначе оказывают значительное воздействие на состояние экономики, развитие производительных сил общества, на темпы и пропорции всего общественного развития.

Проблема народонаселения не сводится только к проблеме общей численности людей на планете. Поскольку общество взаимодействует с природой, постольку вопросы демографии представляют собой часть глобальной экологической проблематики и должны решаться в этом общем контексте. Безусловно, существенным для судеб общества, а также его взаимоотношения с природой является не просто факт наличия населения, а поддержание его на оптимальном уровне.

Итак, мы рассмотрели такие составляющие общества, как нация и семья, а также проблему демографии, являющуюся острейшей проблемой современного этапа истории человечества. В связи с этими глобальными проблемами мы проанализировали и идею совместимости мужчины и женщины в семейной жизни, а также проблему любви. Таким образом, нами как бы схвачены в соответствующей системе социально-философских категорий основные нити, связывающие отдельные личности в соответствующие системы общности: общества, человечества, нации и семьи.










Глава 16
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Разве можно, рассматривая природу общества в его истории и сути, не вникнуть в такие сферы общественной жизни, как экономика, политическая, духовная сферы жизни общества? Разумеется, что без этого исключена возможность полного и настоящего уяснения того, что же такое общество. Для того чтобы более глубоко вникнуть в природу общественной жизни, мы должны проанализировать эти и другие сферы общества. А начнем мы с анализа сути экономической сферы жизни и развития общества с философской точки зрения. Хотя считается, что К. Маркс гипертрофировал экономический фактор в жизни и истории общества, но он прав в том, что экономика в жизни общества имеет исключительную значимость. На эту идею указывал уже в античной философии Аристотель, потом она развивалась многими другими мыслителями. Таким образом, после проанализированных нами выше проблем вполне логично приступить к рассмотрению проблем экономической философии. Без этого не может быть полноценной социальной философии и философии истории.







§ 1. Философско-экономический образ мышления

О человеческих потребностях. Для понимания сути экономики и всей сложности экономических отношений необходимо предварительно уяснить, что лежит в основе этих отношений. Основой их являются человеческие потребности: это стержень всякой человеческой деятельности и прежде всего труда, а отсюда и экономики. Что такое потребность вообще? Это зависимость субъекта от внешних и внутренних условий своего бытия, это жизненный нерв человека, общества и его экономики: завод нуждается в сырье, орудиях, предприниматель нуждается в заказчике, заказчик, скажем, - в строительстве дома. Жизнь общества пронизана сложнейшей тканью потребностей и способами их удовлетворения.

Уже в глубокой древности пришли к пониманию необходимости осмысления хозяйственной жизни. У Аристотеля эта отрасль знания подверглась для той поры очень глубокому сущностному анализу. Он высветил многие стороны хозяйственной жизни. Впоследствии, в Новейшее время, сложилась очень важная отрасль научного знания - политическая экономия. Такое определение этой науки, с прибавкой "политическая", не случайно. Оно говорит о необходимой и очень тесной связке экономики с политикой: это как бы сестры-близнецы.

Политическая экономия - это наука, которая с определенных позиций показывает хозяйственные отношения и движения товарных и денежных масс в их качественной и количественной определенности и переплетенности. Ее развитие выявляет систему фактов, а в связи с этим и хозяйственные отношения людей, отыскивает в бесконечном множестве единичностей, которые предстают перед ней, определенные принципы и законы, действующие и управляющие хозяйственной жизнью общества. Г. Гегель высоко ценил политическую экономию, говоря, что она "делает честь мысли".

Политическая экономия зародилась под знаком прагматизма, т.е. из вполне практических мотивов, из потребности разобраться в сложности хозяйственного механизма жизни общества. Она ориентирована на выработку принципов эффективной хозяйственной деятельности трудовых коллективов и отдельных людей. Экономическая деятельность имеет характер борьбы за жизнь и именно за определенный уровень жизни. Хозяйственная нужда надвигается на нас как неумолимая необходимость, от которой нельзя уйти, не уходя от самой жизни. Экономика изначально тяготеет над человеком и человечеством.

Светлые перспективы цивилизации во многом определяются тем, насколько успешно функционируют общественные системы в их взаимной связи, как единое целое, где каждое звено работает на целое, а целое стимулирует жизнеутверждающую силу частей. Что же можно выявить в тончайшей паутине социально-экономических связей с философско-экономической точки зрения? Какова методологическая роль философской культуры в осмыслении социально-экономической реальности?

Без экономического образования ныне вообще вряд ли возможно управлять делами государства. Речь идет не о профессиональном знании современной экономики во всех ее узкоспециальных проблемах, а хотя бы об общем знакомстве с макроэкономикой в ее основополагающих принципах [1].

1 Если говорить честно, я лишь в общих чертах знал политическую экономию, поэтому решение написать данную главу заставило меня в определенной степени изучить данную тему в ее некоторых основополагающих принципах. Это напомнило мне один эпизод. Я как-то спросил жившего у меня на даче А.Ф. Лосева о том, чем он руководствуется, когда приходит к решению написать ту или иную книгу. Его ответ удивил меня. Он сказал примерно следующее: "Я прихожу к выводу, что совсем не знаю того или иного вопроса, но хочу разобраться в нем, тогда я решаюсь написать об этом книгу. В процессе работы над книгой я все больше и больше углубляюсь в соответствующую проблему. И в результате я "убиваю двух зайцев": более углубленно постигаю заинтересовавшую меня проблему и выпускаю книгу".


Экономическая философия входит в систему социальной философии, составляя ее существенную часть: у нее есть свой особый срез проблем или угол зрения на экономическую жизнь общества. Чтобы ответить на вопрос, что такое экономическая философия как философское учение, следует прежде понять, что такое политическая экономия. Определим ее как науку, изучающую законы, принципы, управляющие производством, распределением, обменом (куплей-продажей) и потреблением жизненных благ на различных ступенях развития человечества.

Политическая экономия исходит из той точки зрения, что в хозяйственной сфере жизни общества существуют известные общие потребности, такие, как потребность в пище, одежде, крове и т.п., и способы, которыми они удовлетворяются. Тут действуют и случайности, и закономерности. Так, почва здесь или там более или менее плодородна, годы различаются по своей урожайности, один человек трудолюбив, другой ленив. Но этот переизбыток произвола порождает всеобщие определения, и все, что кажется рассеянным и лишенным мысли, удерживается необходимостью, которая отыскивает законы, действующие в массе случайностей. "Интересно проследить, как все связи оказывают здесь обратное действие, как группируются особенно сферы, как они влияют на другие сферы и в свою очередь испытывают с их стороны содействие или препятствие. Прежде всего достойно внимания это взаимодействие, в которое сначала не верится, ибо кажется, что все предоставлено произволу единичного; оно имеет сходство с планетной системой, которая всегда являет взору лишь неправильные движения, но законы которой все-таки могут быть познаны" [1].

1 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 234-235.


Нужда, бедность, повседневная потребность и соответствующие им понятия экономических благ, полезности, потребительной ценности, богатства, благополучия суть естественные явления, в которых вращается жизнь людей, ее вопросы и ответы: спрашивают нужда и потребность, а отвечают человеческий труд и полезность благ [2].

2 См.: Булгаков СМ. Философия хозяйства. М., 1990. С. 14.



Экономика являет собой одну из сложнейших систем в жизни общества: она включает в себя совокупность хозяйственных процессов, которые совершаются в обществе на основе сложившихся отношений собственности и организационно-правовых форм.

Основоположником политической экономии является выдающийся мыслитель Адам Смит (1723-1790), читавший лекции в английских учебных заведениях по литературе, юриспруденции, логике и нравственной философии. Он был знаком с трудами французских экономистов-физиократов Э. Кинэ, А.Р. Тюрго и др. А. Смит - автор фундаментального труда "Исследование о природе и причинах богатства народов". Здесь он обобщил столетнее развитие классической школы политической экономии, обосновал идею товарного производства и обмена как сферу человеческой деятельности, которая развивается по объективным законам, а потому не нуждается в государственном регулировании. При разработке учения о рыночной цене Смит глубоко раскрыл ее зависимость главным образом от производства, от условий предложения товаров на рынке. Однако он не исследовал воздействие спроса покупателей на цену [1].

1 В кратком экскурсе в историю становления политической экономии использована: Хрестоматия по экономической теории / Сост. проф. Е.Ф. Борисов. М., 1997.


Продолжением учения А. Смита является теория Давида Рикардо (1772-1823). Этот крупный ученый занимался и предпринимательской деятельностью, а в политической экономии развивал трудовую теорию стоимости. Его главный труд - "Начала политической экономии и налогового обложения". В отличие от Смита он не считал, что стоимость определяется трудом только в "первобытном состоянии общества". Стоимость, по Рикардо, лежит в основе доходов различных классов буржуазного общества: заработной платы, прибыли, процента и ренты. Прибыль - это неоплаченный труд рабочего. Капитализм, с его точки зрения, - единственно возможный и естественный общественный строй, а его экономические законы вечны.

Свое дальнейшее развитие экономическое учение нашло в трудах Карла Маркса. В течение 40 лет он занимался написанием своего главного труда - "Капитал". Здесь он развивал классическую трудовую теорию стоимости и теорию прибавочной стоимости. Грандиозное по своим замыслам и масштабам экономическое учение Маркса получило неоднозначную оценку. Так, американский профессор П. Самуэльсон включил Маркса в немногочисленную плеяду "интеллектуальных гигантов" наряду с А. Смитом, Дж. Кейнсом и другими крупными учеными. Другой выдающийся американский экономист, лауреат Нобелевской премии В. Леонтьев советовал: если кто-либо захочет узнать, что в действительности представляют собой прибыль, заработная плата, капиталистическое предприятие, он может получить в томах "Капитала" более реалистическую и качественную информацию, чем та, которую он мог бы найти, скажем, в дюжине учебников по современной экономике. Английский историк экономической науки, профессор М. Блаух в известной книге "Экономическая мысль в ретроспективе" констатировал: "Маркс подвергался переоценке, пересматривался, опровергался, его хоронили тысячекратно, но он сопротивляется всякий раз, когда его пытаются отослать в интеллектуальное прошлое. Хорошо это или плохо, но его идеи стали составной частью того мира представлений, в рамках которого мы все мыслим". Такая оценка теоретических трудов Маркса, по-видимому, не случайна.

Сам Маркс, считая, что в капиталистических странах политическая экономия выражает интересы собственников, стремился поставить свой вариант политической экономии на службу интересам рабочего класса. Однако классовый подход отрицательно повлиял на научную объективность ряда высказанных им положений и выводов. Учение Маркса (наверняка, вопреки его стремлениям) позволило обнаружить неразрешимые противоречия и определенную ограниченность всего классического направления политической экономии.

Так, с одной стороны, трудовая теория стоимости открыла основной закон товарного производства - закон стоимости, согласно которому обмен товаров на рынке совершается в соответствии с общественно необходимым рабочим временем, воплощенным в продуктах труда товаропроизводителей.

С другой стороны, опираясь на этот закон, невозможно объяснить, как образуются цены в условиях капиталистического рыночного хозяйства. Соратник Маркса Ф. Энгельс (помогавший ему в работе над " Капиталом ") признавал: закон стоимости действовал в исторически ограниченных рамках - с момента возникновения товарного производства и до XV в., когда последовавший переход к капитализму сопровождался революцией в ценообразовании.

Производство прибавочной стоимости, как утверждал Маркс в I томе "Капитала", основано на эксплуатации рабочего класса, на частном присвоении капиталистами неоплаченного труда наемных рабочих. Но в III томе "Капитала" Маркс отмечал совершенно другое: во все эпохи развития цивилизации прибавочный продукт (продукт труда, создаваемый работниками сверх того, что нужно им для жизни) достается не только собственникам средств производства, но и идет на нужды всего общества, он составляет экономическую основу всей человеческой цивилизации. Поэтому Маркс решительно выступил против того, чтобы даже в будущем обществе прибавочный продукт доставался только рабочим.

По словам Маркса, анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии. В этом заключается глубокая истина, если ее не абсолютизировать, не возводить во все определяющий, все детерминирующий фактор, в особое бытие, которое определяет всю духовную жизнь общества по принципу "бытие определяет сознание". Это неверно. Сознание изначально и органично включено во все звенья экономической жизни общества: ведь субъектом экономических отношений является человек, обладающий сознанием. Он сознательно производит и осуществляет обмен, куплю и продажу. Все его действия определенным образом мотивированы и включены в нескончаемую цепь потребностей, целеполаганий, волевых действий, ответственности, правосознания и т.д. Общество во всем его объеме - это субъектно-объектная реальность, и было бы неверным искать тут пресловутую "первичность и вторичность", запутываясь в паутине загадки "курицы и яйца".

Экономическая жизнь есть социальный процесс, в котором люди выступают и в качестве непосредственных деятелей конкретного хозяйства, и опосредованно в качестве "частей" общехозяйственного организма.

Связи людей, складывающиеся между ними в процессе производства, образуют сложную структурно-функциональную и иерархически-соподчиненную систему; эта система образует то, что называют производственными отношениями. Она охватывает и отношения к средствам производства, т.е. форму собственности, и связи между людьми в процессе обмена, распределения и потребления создаваемых благ, и отношения людей, обусловленные их производственной социализацией, т.е. выражающие разделение труда, и отношения сотрудничества и соподчинения - управленческие отношения, и все другие отношения, в которые вступают люди.

В современном производстве, в котором все большую роль играет система управления, немалое значение приобретают отношения, складывающиеся в результате подбора и расстановки кадров с учетом их способностей, опыта, интересов и нужд самого производства, кадровая политика в целом. Таким образом, система экономических отношений чрезвычайно обширна - от индивидуальных отношений отдельных производителей до основополагающего отношения к средствам производства.

Политическая экономия - одна из сложнейших областей человеческого знания. Она опирается на математику, особенно теорию вероятностей, статистику, что придает этой науке дополнительную точность и строгость в осмыслении фактов и их теоретической интерпретации, ориентированной на истинность и ее максимально эффективное практическое воплощение.

Исключительная значимость политической экономии связана с тем, что она обладает всемирно-объединяющей силой в жизни всего человечества.

Все сказанное раскрывает тайну того, почему философы изучали, анализировали и писали о политической экономии, участвуя в ее углубленно-обобщающем осмыслении.










§ 2. Философия и психология труда

Труд как форма созидательной деятельности и выражение высокого предназначения человека. В Евангелии сказано, что не хлебом единым жив будет человек, но ведь там не сказано, что он будет жив без всякого хлеба! При этом следует иметь в виду, что потребности человека не сводятся к чисто животным потребностям. Вспомним слова короля Лира:

...Нищие, и те
В нужде имеют что-нибудь в избытке.
Сведи к необходимости всю жизнь,
И человек сравняется с животным.

Потребность в жилище и одежде, в пище и ее приготовлении, надобность в одежде и множестве других вещей, которые имеют характер не только простой желательности, но и необходимости, приводят к тому, что жизнь человека чрезвычайно сложна. При этом человек привносит многообразие в свои потребности, а по мере того как вкус и полезность становятся критериями оценки, и сами потребности оказываются подчинены вкусам. Удовлетворение потребности в конечном счете нацелено уже не на саму по себе потребность, а на вкусовые утонченности, характерные для культуры и даже моды, что в свою очередь порождает особые желания, а их великое множество. Когда люди привыкают к тому, чтобы пользоваться многим, у них это многообразие желаемого стремится куда-то в бесконечность. Цели переплетаются со средствами. Сами средства становятся целями. По словам Г. Гегеля, каждое удобство обнаруживает и свое неудобство, и этим изобретениям нет конца. Само неудобство становится потребностью не столько для тех, кто непосредственно пользуется им, сколько для тех, кто ищет выгоды от его возникновения у других. Так разрастается сфера, услуг для удовлетворения всевозможных желаний и прихотей. Потребности и средства их удовлетворения становятся бытием и для других, потребностями и трудом которых взаимно обусловлено их удовлетворение. Все это порождает определенную сферу взаимоотношений людей: необходимость одних людей ориентироваться на других, которые могут доставить им средства для удовлетворения их потребностей. Получая нужное мне от других, я должен производить нечто, что нужно им. Так ткется паутина хозяйственной жизни, где нити одних переходят к другим и наоборот, завязываются узелки экономической жизни общества, а ее стержнем являются потребности и труд.

Вся наша жизнь находится в роковой зависимости от удовлетворения наших потребностей: без этого жизнь гибнет.

Таким образом, вся история цивилизации есть не что иное, как постоянная деятельность людей, ориентированная на достижение материальных и духовных благ. Всякий нравственно оправданный успех в жизни есть успех труда. В Священном Писании сказано: "Ибо, когда мы были у вас, то завещали вам сие: если кто не хочет трудиться, то и не ешь" (Фессалон: 3-10). Занятие земледелием или промышленным производством, научным, художественным творчеством или каким-либо иным трудом формирует богатство и предполагает добывание средств к существованию от своего труда, от практической хватки, от ума, а также существенно от опосредования потребностями и трудом других. В конечном счете всем, что человек потребляет, он обязан самому себе, своей собственной деятельности. В Священном Писании говорится: "От всякого труда есть прибыль, а от пустословия только ущерб" (Притчи: 14-23). Труд человека, направленный на удовлетворение его потребностей и интересов, в такой же мере есть удовлетворение потребностей и интересов других, как и своих собственных, и удовлетворения своих потребностей он достигает лишь благодаря труду других. Еще в древности Архилох сказал: "Все созидает для смертных забота и труд человека". Умение продуктивно и вдохновенно трудиться - истинное сокровище для людей. Как говаривали у нас издавна: "Неустанный труд все препятствия преодолевает".

Труд являет собой выражение сущностных сил человека и его священный нравственный долг. Вне труда невозможна ни жизнь общества, ни бытие каждого отдельного человека. Не даром говорится: что человек делает и как он это делает - таков он и есть. В Священном Писании сказано: "Все, что может рука твоя делать, по силам делай" (Еккл. 9:10). Труд развивает и возвеличивает человека, утверждает его собственно человеческое достоинство. Даже раб, по словам Г. Гегеля, вынужденный под страхом смерти работать на господина, в конце концов возвышается над последним, превращается в подлинного господина, а господин, лишь наслаждающийся продуктами чужого труда, становится зависимым от своего раба, становится рабом раба.

Напомню и евангельское изречение: "По плодам их узнаете их".

Труд - это целесообразная деятельность людей, имеющая своим содержанием преобразование, освоение природных и социальных сил для удовлетворения исторически сложившихся потребностей человека и общества; труд - это и производство материальных благ, и воспитание человека, и врачевание, и управление людьми в экономической и духовной сферах жизни общества. Он порождает мир культуры, ее ценностей, при этом он и сам выступает в виде феномена культуры.

Различают труд умственный и физический: чисто мыслительное решение какой-нибудь проблемы - труд умственный, а вспашка земли - физический. К умственному труду относится научная работа, деятельность композитора, поэта и т.п. Это, конечно, весьма различные виды деятельности. Но при всем этом их различие не абсолютно, ибо всякая физическая работа содержит интеллектуальную составляющую: без определенной "смекалки" не обходится никакой физический труд. Труд одаренного человека, настоящего мастера своего дела характеризуется не только своей результативностью, но и эстетическим началом: с каким искусством мастер делает свое дело. Смотришь и любуешься самой работой, мастерством, тонкостью ума, изяществом исполнения. В труде важно умение, а оно у каждого уникально. Мудрость гласит: "Если двое делают одно и то же, то это не одно и то же". Трудно всякое дело, если только не хочется его делать, и легко всякое дело, за которое мы беремся с полным убеждением в его плодотворности и надобности. Когда какое-либо дело делается нерадиво, беспорядочно и поспешно, то нечего ждать хороших результатов.

Анализируя сущность труда, важно иметь в виду множество . аспектов. Одним из них является качество результата, которое зависит от мастерства субъекта деятельности, от меры его ответственности, от характера мотивации, от условий трудовой деятельности - наличия должных орудий труда и вообще всех необходимых средств производства. Поскольку трудовая деятельность по большей части протекает в коллективе, то важное условие продуктивности труда - моральный климат трудового коллектива, психологическая совместимость его членов. Не требует доказательств тот факт, что производительный труд никогда не бывает обособленно-индивидуальным, хотя он может осуществляться и индивидуально. Человек как родовое существо несет в себе богатое наследие хозяйственной деятельности предшествующих поколений и трудится, ощущая на своем труде влияние не только современного человечества, но и опыт предков. Он знает хозяйство только как общественное существо, какие бы формы ни принимала его индивидуальная деятельность. Труд создает блага, образующие собой "богатство" независимо от того, какова его мера: творя значимо-новое, человек чувствует себя идущим впереди всего прошлого. Будучи в самом процессе труда в настоящем, он пролагает дорогу в грядущее, увеличивая массив культурных ценностей. По словам И.А. Ильина, в труде природа и культура "братаются" друг с другом, а человеку выпадает на долю радость посредника в этом вековечном процессе.

Жизнь справедлива к людям: она не оставляет без вознаграждения их труды. Она учит их трудолюбию, ибо с большей работой связывает и большее вознаграждение. "Но если произвол власти лишил их установленных природой наград, они проникаются отвращением к труду и праздность кажется им единственным благом" [1].

1 Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 338.


Однако ничто так не истощает и не разрушает человека, как продолжительное физическое бездействие. Лень, как ржавчина, разъедает быстрее, чем труд изнашивает. По словам Авиценны, безделье и праздность не только рождают невежество, они в то же время являются причиной болезни. А труд творческий есть средство не только наслаждения, но и сохранения здоровья.

Труд, особенно на его творческом уровне, суть выражение высокого предназначения человека, образ Божий в человеке. Даже подневольный труд не уничтожает свободы человека, ибо осознание неволи и рабства доступно лишь свободному по природе существу, знающему, помнящему и ценящему свою свободу. Пожалуй, только бессмысленный труд вызывает у человека неприязнь, символом чего является безнадежное бремя вкатывать сизифов камень на гору, чтобы позволить ему скатиться вниз.

Как говорил Ильин, жизнь без труда позорна и несчастна, а честный труд есть уже наполовину само счастье; да, конечно, только наполовину: ибо цельное счастье - не только в честном, но, сверх того, еще и любимом и вдохновенном труде. Тут невольно вспоминаются мудрые слова Дж. Вашингтона: никакая нация не может достичь процветания, пока она не осознает, что пахать поле - такое же достойное занятие, как и писать поэму!

Ценность труда особенно остро ощущается, когда человек оказывается безработным. По словам Ильина, безработица, как таковая, пусть обеспеченная или даже затопленная частными и государственными субсидиями, унижает человека и делает его несчастным. Уже одно это томительное чувство, что "я в жизни не нужен" или что "мир во мне не нуждается", что "я выброшен из великого процесса мирового труда и стал социальной пылью, лишней и ветром гонимой пылью мироздания", пробуждает в сердце здорового человека ощущения личной несостоятельности, приниженности, обиды, горечи и унижения человеческого достоинства.

И в заключение напомню замечательные стихи В. Брюсова о труде:

В мире слов разнообразных,
Что блестят, горят и жгут, -
Золотых, стальных, алмазных, -
Нет священней слова: "Труд!"
Троглодит стал человеком
В тот заветный день, когда
Он сошник повел к просекам,
Начиная круг труда.
Все, что пьем мы полной чашей,
В прошлом создано трудом:
Все довольство жизни нашей,
Все, чем красен каждый дом,
Новой лампы свет победный,
Бег моторов, поездов,
Монопланов лет бесследный,
Все - наследие трудов!
Все искусства, знанья, книги -
Воплощенные труды!
В каждом шаге, в каждом миге


Ясно видны их следы.
И на место в жизни право
Только тем, чьи дни - в трудах:
Только труженикам - слава,
Только им - венок в веках!
Но когда заря смеется,
Встретив позднюю звезду,
Что за радость в душу льется,
Всех, кто бодро встал к труду!
И, окончив день, усталый,
Каждый щедро награжден,
Если труд, хоть скромный, малый,
Был с успехом завершен!

Феномен вложенного труда. К своему труду и его результатам человек относится многомерно - и с интеллектуальной, и с эмоциональной точки зрения. Он в значительно большей мере, чем иными составляющими, например затраченным временем, дорожит и склонен гордиться своим вложением в результаты общественного труда: полезностью и личным мастерством, "смекалкой". И если он "вложил в свой труд душу" и ему кажется, то у него "вышло здорово", он испытывает явную потребность, чтобы результат его труда получил заслуженное признание со стороны других, особенно "значимых других". Ведь людям каждой профессии свойственно естественное честолюбие или, скорее, гордость за то, что и как он сделал нечто, - чувство значимости сделанного. Это и понятно: именно в труде человек прежде всего самоутверждается как личность.

С особенной открытостью это проявляется у детей. Так, смастерив что-либо занятное и красивое, ребенок непременно покажет свое изделие родителям или сверстникам, ожидая похвалы. Если же их реакция будет отрицательной, то ребенок переживает и со злости может даже разорвать и бросить то, чем он только что любовался и в душе своей гордился перед своим собственным маленьким Я [1].

1 См.: Липкина А.И. Самооценка школьника. М., 1976.


Мудрость гласит: "Что дешево дается, то мало ценится". И мало ценится не только посторонними, но и самим субъектом труда. Человека радует заслуженная похвала за результаты труда.

Но мед похвалы истинно сладок лишь тогда, когда в нем нет горечи чувства неудовлетворенности результатами самого труженика: он болезненно чуток к самооценке и огорчается несправедливой похвалой. Даже дети нередко отказываются от завышенных оценок, в глубине души своей чувствуя в этом акт несправедливости.

Для того чтобы труд был осмысленным и продуктивным, он непременно должен содержать хотя бы элементы творчества. Гордость человека понятна, когда он говорит: "Это сделал я, я вижу свой особый почерк в своей работе".

А сколь велика радость труда при каждом творческом достижении! Только труд может сделать человека счастливым, приводя его душу в ясность, гармонию и довольство самим собой.

В Священном Писании сказано: "Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им; не возбранял сердцу моему никакого веселья; потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих; и это было моею долею от всех трудов моих" (Еккл. 2:10).

Если прибегнуть к предельному обобщению, то можно сказать, что человеку свойственно вкладывать в свой труд какой-либо определенный смысл. Человек не может быть безразличным к результатам своего труда: он или преисполнен гордости его результатами, или недоволен ими, сокрушаясь от их бесполезности или плохого исполнения. В Священном Писании сказано: "И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их, и вот, все суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!" (Еккл. 2:11).

Человеку, по словам И.А. Ильина, от природы присуща здоровая потребность - быть чем-то в жизни, что-то весить на весах бытия, пользоваться признанием и уважением. Это естественно и совсем не предосудительно, если только данная потребность не превращается в назойливое тщеславие или в больное властолюбие. Каждое человеческое существо как центр личной энергии и как духовный индивидуум имеет притязание и право испытать свои силы и "оправдаться" своими достижениями, ибо тот, кто оправдался, кто "показал" себя с лучшей стороны и доказал всем свою положительную силу, тот привлекает к себе общее уважение и сам установит свой жизненный вес. А для этого есть только один путь - трудиться и трудом своим создавать новое и благое. В этом и состоит жизненное испытание; именно этим человек "оправдывает" свое земное бытие. Здесь мало "мочь", здесь надо совершить и создать; мало говорить пустые слова "я мог бы, если бы захотел", надо захотеть и осуществить, "показать себя на деле". А для этого необходимо мастерство. Неумелый человек, по словам Г. Гегеля, всегда производит не то, что он хочет произвести, потому что он не господин своей собственной деятельности, тогда как умелым может быть назван рабочий, который производит предмет таким, каким он должен быть, и не обнаруживает в своей субъективной деятельности противодействия цели [1]. В этом-то человек и находит признание со стороны других и самопризнание: он законно гордится своим делом в виде его результатов. В этом и заключается суть феномена вложенного труда.

1 См.: Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 239.







§ 3. Философия техники

Понятие техники. Философия труда, только что рассмотренная, находит свое прямое и логическое продолжение в философии техники, а обе эти проблемы органическим образом вписаны человечеством в практику, стало быть, и в теорию, включены в сферу экономики, в которой труд и техника занимают стержневое положение: именно на них возвышается все здание экономической жизни общества. Под техникой [2] понимается система созданных средств и орудий производства, а также приемы и операции, умение и искусство осуществления трудового процесса. В технике человечество аккумулировало свой многовековой опыт, приемы, методы познания и преобразования природы, воплотило все достижения человеческой культуры. В формах и функциях технических средств своеобразно отразились формы и способы воздействия человека на природу. Будучи продолжением и многократным усилением органов человеческого тела (рук, ног, пальцев, зубов, глаз и других органов чувств, а ныне и мозга, например компьютеры), определенные технические устройства в свою очередь диктуют человеку приемы и способы их применения: из лука стреляют, а с помощью комбайна осуществляют сложные сельскохозяйственные операции, молотком забивают гвозди, а с помощью гвоздодера их вытаскивают. Техника возникает, когда для достижения цели вводятся промежуточные средства. Таким образом, техника как "производительные органы общественного человека" есть результат человеческого труда и развития знания и одновременно их средство.

2 От греч. techne - искусство, мастерство, умение.


Цель и функция техники - преобразовывать природу и мир человека в соответствии с целями, сформулированными людьми на основе их нужд и желаний. Лишь редко люди могут выжить без своей преобразующей деятельности. Следовательно, техника - это необходимая часть человеческого существования на протяжении всей истории.

Некоторые технические средства созвучны неорганической природе, другие созвучны растительной и чувственной (или животной) жизни, третьи копируют специфически человеческие органы и органические функции [1]. Человеческие существа могут реально воспроизводить лишь себя, и в этом самовоспроизведении индивидуальные параметры и функции остаются аналогичными, даже если они возрастают или уменьшаются экстенсивно или интенсивно.

1 Техника и техническая деятельность стали предметом философской рефлексии уже в древности, во времена Аристотеля. Появление же философии техники как новой области философского знания обычно связывается с выходом в свет труда Э. Каппа "Основания философии техники" (1877).


Преобразования экономических отношений в промышленности и сельском хозяйстве, разработка и внедрение новых технологий, обоснованных наукой, - это две стороны единого процесса социально-экономического развития общества.

Техника не есть цель сама по себе. Она имеет ценность только как средство. Конечно, можно рассматривать технику как самостоятельный феномен, но эта самостоятельность относительна: техника органически вписана в контекст социального бытия и сознания, составляя основу цивилизации, она находится в потоке текущего исторического времени и постоянно прогрессирует.

Сама по себе техника не хороша и не дурна. Все зависит от того, что из нее сделает человек, чему она служит, в какие условия он ее ставит, и вопрос в том, что за человек подчинит ее себе, каким проявит он себя с ее помощью. Техника не зависит от того, что может быть ею достигнуто. В качестве самостоятельной сущности - это бесплодная сила, парализующий по своим конечным результатам триумф средства над целью [2]. Как бы могущественно сильна ни была техника в своих созидательных и разрушительных возможностях, она в принципе всегда - и прежде в веках, и в сколь угодно отдаленном грядущем - есть средство, орудие, подчиненное разуму и воле человека. А разум, по Г. Гегелю, "столь же хитер, сколь могуществен" [3].

2 Природа и сущность техники в ее философском осмыслении трактуются разными авторами по-разному. Мне импонируют размышления К. Ясперса, во многом следующего пониманию известного философа техники Ф. Дессаура, представлявшиеся нам весьма содержательными (см.: Dessauer F. Streit um die Technik. Freiburg in Breisgan: Verbag Herder K.G., 1959; Ясперс К. Современная техника // Новая технократическая волна на Западе. М., 1986. С. 119-146).
3 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. М.; Л., 1930. С. 318-319.




М. Хайдеггер, философски анализируя технику, показал, что исторически возникновение и специализация наук, ориентированных на технику, да и сами науки развиваются во многом благодаря успехам техники, в частности приборостроения. По Хайдеггеру, техника не просто конструирует "технический мир", она подчиняет своему императиву едва ли не все пространство социального бытия, оказывая влияние на осмысление истории, в частности на ее периодизацию. Ныне не вызывает сомнения, что последствия вторжения техники невероятно многообразны, а в отдаленной перспективе даже непредсказуемы. Техника является важнейшим средством обнаружения глубинных свойств сущего, например в медицине, в астрономии, в биологии.

Ныне наблюдается бурное развитие техники, а вместе с тем расширяются и философские исследования феномена техники:

"Философия техники, понимаемая как философия человека, настаивает на том, что скорее техника должна быть подчинена человеческому императиву, чем человек подчинен императиву техническому. Философия техники настаивает на том, чтобы человек относился с уважением к хрупкому равновесию в природе и давал разрешение лишь на такую инструментализацию мира, которая укрепляет это равновесие, не разрушая его. Она настаивает на том, что знание человека не должно быть направлено против остального творения, что знание это не должно быть силой, используемой с целью контроля и манипулирования, но скорее должно служить лучшему пониманию природы вещей и гармоничному в нее включению. Она настаивает на том, что человеческое понятие прогресса должно означать не вымирание других творений природы и в то же время омертвение душевных и чувственных потенций человека, но скорее увеличение своеобразия человека, которое свершится главным образом через расширение его духовности. Философия техники утверждает, что общество и цивилизация преподали нам серьезный урок, к которому в прошлом мы были склонны относиться легкомысленно, но который способен сохранить наши здоровье, единство и целостность через наше сознательное приобщение к природе вещей - приобщение, значительно более глубокое, чем погоня за материальным прогрессом" [1].

1 Сколимовски X. Философия техники как философия человека // Новая технократическая волна на Западе. М., 1986. С. 249.


Человек и техника. Человек всегда был связан с техникой; он производит и использует или потребляет продукты техники. Но в то же время и сам человек - продукт своей технической деятельности.

Исторический процесс развития техники включает три основных этапа: орудия ручного труда, машины, автоматы. Техника в своем развитии сейчас, пожалуй, начинает приближаться к человеческому уровню, двигаясь от аналогии с физическим трудом и его организацией к аналогиям с ментальными свойствами человека. Пока мы достигли зоологической стадии техники, которая действительно значительно разработана.

Чем менее материальной, физической или наглядной является техническая имитация человека, тем сложнее овладеть техникой и контролировать ее. Так как все, что сделано человеком, происходит от его человечности, техника всегда является средством для самореализации и познания самого себя. По словам А. Хунига, техника во все исторические моменты выражает людей и идею человечности данного времени. Это становится ясным в результате разработок в современной технике, особенно в таких .отраслях, как микробиология и информатика. Новые открытия и изобретения в этой области могут привести к новому знанию о человеке и человеческом мире.

Одной из важнейших проблем, которой занимается философия техники, является проблема и концепция человека, создающего и использующего технику. Особенность этой проблемы в настоящее время связана с выросшей до беспредельности технологической мощью, имеющейся в распоряжении человека. При этом число людей, которых затрагивают технические мероприятия или их побочные эффекты, увеличилось до громадной величины. Затронутые этими воздействиями люди уже более не находятся в непосредственной связи с теми, кто производит данные воздействия. Далее, природные системы сами становятся предметом человеческой деятельности. Человек своим вмешательством может их постоянно нарушать и даже разрушать. Несомненно, это абсолютно новая ситуация: никогда прежде человек не обладал такой мощью, чтобы быть в состоянии уничтожить жизнь в частичной экологической системе и даже в глобальном масштабе или решающим образом довести ее до вырождения.

Поэтому общество не должно без предварительной экспертизы производить все, что может производить, не должно делать все то, что оно может делать, и, несомненно, не сразу же после открытия новых технических возможностей.

Создав такое орудие труда, как компьютер - кибернетическую систему, моделирующую различные виды мыслительной деятельности, оперирующую сложными видами информации, человек произвел свой интеллектуально-информационный аналог, создал псевдосубъекта. Конечно, компьютерная система - прежде всего орудие труда. Человек активно воздействует на него, постигая при взаимодействии с ним его возможности, изменяет, совершенствует его - это одна сторона взаимодействия, которая условно может быть названа объектовой. В то же время современный компьютер - уже не простое орудие. Хотя и не в полной мере и не в совершенном виде он представляет собой функциональный аналог мыслительной деятельности. Человек, взаимодействуя с ним, испытывает на себе его влияние - это другая, условно говоря, гуманитарная сторона взаимодействия.

По мнению Н. Винера, проблема совместного функционирования, взаимной коммуникации человека и машины является одной из узловых проблем кибернетики [1]. Производство персональных компьютеров достигло десятков миллионов в год, и в сферу взаимодействия с компьютерами вовлечены значительные массы людей во всем мире. Поэтому проблема взаимодействия человека с компьютером из проблемы кибернетики, психологии и других специальных дисциплин в ближайшие годы может перерасти в глобальную, общечеловеческую.

1 См.: Винер Н. Творец и робот. М., 1966.


Взаимодействие между человеком и машиной - это взаимодействие между думающим, чувствующим, наделенным волей и сознанием существом и неодушевленным, небиологическим по своей природе устройством. Человек руководствуется мотивом, осмысливает предмет деятельности, реализует цель, вырабатывает средства ее достижения, учитывает в своей деятельности различные особенности данного средства труда, на основе использования которых можно достигнуть необходимого результата. Машина, конечно, лишена мотивации к решению задачи, у нее нет межличностного отношения к человеку-партнеру и нет потребности строить такого рода отношения для достижения цели. Сама цель задается машине извне - тем, кем она управляема. Машине недоступны неточные формулировки, неопределенные высказывания. Она требует от человека умения оперировать буквальными значениями, строить свои сообщения в строгом соответствии с правилами формальной логики.

О демонизме техники. Демонизм - это символ злого начала. Когда речь идет о демонизме применительно к технике, то имеются в виду непредсказуемые губительные последствия ее использования для человека, общества и всего человечества, ее пагубное воздействие на природу.

По словам К. Ясперса, проницательных людей с давних пор охватывал ужас перед техническим миром, ужас, который, по существу, не был еще вполне осознан ими. Полемика И.В. Гете с И. Ньютоном становится понятной, говорит Ясперс, только если исходить из потрясения, которое ощущал Гете, взирая на успехи точных наук, из его неосознанного знания о приближающейся катастрофе в мире людей. Вместе с тем многие социальные мыслители защищали принципы исторического прогресса, возлагая надежды на все более глубокое познание природы и на достижения техники, полагая, что это принесет всеобщее счастье. Некоторые отрицательные последствия использования техники тогда казались лишь следствием злоупотребления, суть которого можно выяснить, а последствия исправить.

Чем же угрожает человечеству технический прогресс? Например, Ясперс считал, что все возрастающая доля труда ведет к механизации и автоматизации деятельности работающего человека: труд не облегчает бремя человека в его упорном воздействии на природу, а превращает его в часть машины. Необходимо подчеркнуть такую мысль: техника, будучи созданной человеком, направлена на то, чтобы в ходе преобразования всей трудовой деятельности преобразовать и самого человека: его мышление, весь склад его души становится все более "технарским". В связи с этим Ясперс замечает, что в технике заключены не только безграничные возможности полезного, но и безграничные опасности: техника превратилась во все увлекающую за собой силу. Никогда ранее человек не располагал такими созидательными техническими возможностями и никогда еще он не. владел такими разрушительными средствами. Можем ли мы надеяться на то, что все беды, которые связаны с техникой, когда-нибудь будут подчинены власти человека? Этот роковой вопрос терзает умы и сердца глобально мыслящих людей. Часто можно слышать ответ, проникнутый глубокой грустью: на демона техники нет никакой управы. Увлеченные изобретением, усовершенствованием технических средств, люди уходят всеми силами своей души в сам процесс творчества, к тому же экономически остро мотивированного запросами рынка. Все думают о своем, а в целом все мы движемся к неминуемой катастрофе. И дело, видимо, только во времени.

Вся дальнейшая судьба человека, по словам Ясперса, зависит от того способа, посредством которого он подчинит себе последствия технического развития и их влияние на его жизнь, начиная от организации доступного ему целого до его собственного поведения в каждую данную минуту, в том числе и общения с природой, с ее поникшими жизненными силами.









§ 4. Человек, общество и природа: проблемы экологии

О единстве человека и природы. Кажется, чего проще - разделить природные и общественные начала - одни предметы отнести к природе, а другие - к обществу. На самом деле это не так просто. Деревья в саду посажены человеком. Их семена и процесс роста - природный факт. Почва - часть природы, преобразованная человеком. Домашние животные - объекты природы, в которых в известной мере реализованы цели человека посредством искусственного отбора. Здания построены человеком, а материалы, которые для этого использованы, - дар природы. Человек есть, конечно, природное существо; он - венец природы, высший биологический вид. Но он прежде всего социальное существо. Человек живет на Земле в пределах тонкой ее оболочки - географической среды. Это та часть природы, которая находится в особо тесном взаимодействии с обществом и которая испытывает на себе его воздействие. В географическую среду входят не только река, которая прямо или косвенно связана с человеческой деятельностью, но и канал, не только берег, но и дамба, не только лес, но и искусственная лесная полоса, так же как и поля, и выгоны, и пастбища, и луга, и города, и все другие поселения, климатические и почвенные условия, полезные ископаемые, растительное и животное царство.

В географической среде возникла и развивается жизнь. История человечества есть продолжение истории Земли; это, по словам А.И. Герцена, две главы одного романа, две фазы одного процесса, очень далекие на закраинах и чрезвычайно близкие в середине. Географическая среда - это та часть природы (земная кора, нижняя часть атмосферы, воды, почва и почвенный покров, растительный и животный мир), которая составляет необходимое условие Жизни общества, будучи вовлеченной в процесс общественного бытия. Мы связаны с географической средой "кровными" узами, и вне ее наша жизнь невозможна: она является естественной основой жизни человека. Между природным и общественным началами нет пропасти, что, разумеется, не означает отсутствия качественной специфики. Несмотря на все свои качественные отличия, общество остается частью более обширного целого - природы.

А что мы вообще понимаем под природой? Хотя со словом "природа" соединяются весьма разнообразные значения, но когда говорится о природе вообще, без всякого ближайшего определения, то, по словам Вл. Соловьева, всегда подразумевается некоторое существенное и в себе единое начало, производящее из себя все вещи. С этим согласуется и этимологическое значение слова "природа", что указывает в ней на начало произведения или порождения вещей. Так как природа все из себя производит, то мы находим в ней основание всех вещей: она есть их единая общая основа [1].

1 Интересно, что в самом слове "природа" выражен генетический аспект происхождения человека: ведь слово "природа" имеет общий корень со словами "род", "родить". И недаром в народном сознании это сложилось в словосочетании " мать-природа". Именно у нее искал защиту в трудную минуту человек, она была и есть его советчик и покровитель. Она нас выводит на свет Божий, она и обратно берет нас в себя в конце нашей жизни. Природа - это живой организм. Вспомните слова Ф.И. Тютчева:

Невозмутимый строй во всем,
Созвучье полное в природе, -
Лишь в нашей призрачной свободе
Разлад мы с нею сознаем.


Со времени появления общества на Земле происходит три рода процессов: собственно природные, специфически общественные и как бы сплавленные, которые сочетают в себе и те и другие.

Диалектика взаимодействия природы и общества такова, что по мере развития общества его непосредственная зависимость от природы уменьшается, а опосредованная - усиливается. Это и понятно: познавая все в большей степени законы природы и на их основе преобразуя природу, человек увеличивает свою власть над ней; вместе с тем общество в ходе своего развития вступает во все более широкий и глубокий контакт с природой. Человек и исторически, и онтогенетически постоянно, изо дня в день общается с природой. Так, по словам И.А. Ильина, обстоит дело у земледельца и у лабораторного ученого, у железнодорожного сторожа и художника... Каждый из них по-своему вступает в общение с природой. Каждый учится у нее, каждый старается приспособиться к ней, использовать ее для своих целей, как бы уговорить ее. И это прислушивающееся уговаривание природы, это овладевающее ею обучение у нее, это осторожное одолевание и подчинение ее является для каждого духовно живущего человека одной из радостей в земной жизни. Бывает так, что природа его умудряет, утончает своими красотами его эстетические чувства, иногда и наказует, а иногда награждает его сторицею [2].

2 См.: Ильин ИЛ. Путь к очевидности. М., 1993. С. 319.


Природа требует взаимности: у нее нужно не только брать, но и давать. Природа на ранних этапах становления общества была или всевластной деспотический матерью, как говорит Вл. Соловьев, младенчествующего человека, или чужой ему рабой, вещью. В эту вторую эпоху пробудилось безотчетное и робкое чувство любви к природе как к равноправному существу, имеющему или могущему иметь жизнь в себе.

Взаимодействие общества и природы. Каждое общество преобразует географическую среду, используя достижения предыдущих эпох, и в свою очередь как бы передает ее в наследство будущим поколениям, превращая богатство ресурсов природы в средства культурно-исторической жизни. Неизмеримое количество человеческого труда израсходовано на преобразование природы, и весь этот труд, по словам Д.И. Писарева, положен в землю, как в огромную сберегательную кассу. Труд человека вырубил леса для земледельческих угодий, осушил болота, насыпал плотины, основал деревни и города, оплел материки густой сетью дорог и сделал множество других дел. Человек не только переместил в другие климатические условия различные виды растений и животных, но и изменил их.

Невозможно анализировать общество, не принимая в соображение его взаимодействие с природой, поскольку оно живет в природе. Воздействие общества на природу обусловливается развитием материального производства, науки и техники, общественных потребностей, а также характером общественных отношений. При этом в силу нарастания степени воздействия общества на природу происходит расширение рамок географической среды и ускорение некоторых природных процессов: накапливаются новые свойства, все более отдаляющие ее от девственного состояния. Если лишить современную географическую среду ее свойств, созданных трудом многих поколений, и поставить современное общество в исходные природные условия, то оно не сможет существовать: человек геохимически переделал мир, и этот процесс уже необратим.

Но и географическая среда оказывает немаловажное влияние на развитие общества. Человеческая история - наглядный пример того, как условия среды и очертания поверхности планеты способствовали или, напротив, препятствовали развитию человечества. Если на Крайнем Севере, в этой оледеневшей стихии, человек вырвал у негостеприимной, суровой природы средства существования ценой мучительных усилий, то в тропиках, в этом царстве ярких благоухающих цветов, вечной зелени и сочных плодов, необузданная пышность расточительной природы ведет человека, как ребенка, на помочах. Географическая среда как условие хозяйственной деятельности общества может оказывать определенное влияние на хозяйственную специализацию стран и районов.

Идея биосферы. Природная среда жизни общества не ограничивается географической средой. Качественно иной естественной средой его жизни является сфера всего живого - биосфера, включающая населенную организмами верхнюю часть земной коры, воды рек, озер, морей и океанов, а также нижнюю часть атмосферы. Ее структура и энергоинформационные процессы определяются прошлой и современной деятельностью живых организмов. Она находится под влиянием космических, а также глубинных подземных воздействий: это гигантская природная биофизическая и биохимическая лаборатория, связанная с преобразованием солнечной энергии через зеленый покров планеты. В результате длительной эволюции биосфера сложилась как динамическая, внутренне дифференцированная равновесная система. Но она не остается неизменной, а, будучи самоорганизующейся системой, развивается вместе с эволюцией Вселенной и всего живого. История жизни на нашей планете показывает, что глубокие преобразования происходили уже не раз и качественная перестройка биосферы приводила к исчезновению разных видов животных и растений и появлению новых. Эволюционный процесс биосферы имеет необратимый характер.

Ноосфера. Наш выдающийся естествоиспытатель и мыслитель В.И. Вернадский, являясь одним из создателей антропокосмизма, представляющего в единстве природную (космическую) и человеческую (социально-гуманитарную) стороны объективной реальности, исследовал проблему перехода биосферы в ноосферу. Именно он ввел само понятие "ноосфера". Эти идеи развивал далее, но в этом же духе П. Тейяр де Шарден, а у нас эти принципы развивались А.Л. Чижевским в замечательном произведении "Земное эхо солнечных бурь" (М., 1976).

Помимо растений и животных организмов биосфера включает в себя и человека: человечество - часть биосферы. Причем его влияние ускоряет процесс изменения биосферы, оказывая все более мощное и интенсивное воздействие на нее в связи с развитием науки и техники. С возникновением человечества осуществляется переход к новому качественному состоянию биосферы - ноосфере (от греч. noos - ум, разум), представляющей собой сферу живого и разумного. Ноосфера, таким образом, не отвлеченное царство разума, а исторически закономерная ступень развития биосферы, создаваемая прежде всего ростом науки, научного понимания и основанного на ней социального труда человечества. Можно сказать, что ноосфера - новая особая реальность, связанная с более глубокими и всесторонними формами преобразующего воздействия общества на природу. Она предполагает не только использование достижений естественных и гуманитарных наук, но и разумное сотрудничество государств, всего человечества, и высокие гуманистические принципы отношения к природе - родному дому человека.

Экология (от греч. oikos - обиталище, местопребывание) есть наука о родном доме человечества, об условиях обитания тех, кто его населяет. В более строгом определении экология - комплексное научное направление, изучающее закономерности взаимодействия живого с внешними условиями его обитания с целью поддержания динамического равновесия системы общество - природа.

Известно, что человеческая деятельность является тем каналом, по которому осуществляется постоянный "обмен веществ" между человеком и природой. Любые изменения в характере, направленности и масштабах человеческой деятельности лежат в основе изменений отношения общества и природы. С развитием практически-преобразующей деятельности человека увеличились и масштабы его вмешательства в естественные связи биосферы.

В прошлом использование человеком сил природы и ее ресурсов носило преимущественно стихийный характер: человек брал у природы столько, сколько позволяли его собственные производительные силы. Но научно-техническая революция столкнула человека с новой проблемой - с проблемой ограниченности природных ресурсов, возможного нарушения динамического равновесия сложившейся системы, а в связи с этим и необходимостью бережного отношения к природе. Нельзя забывать: мы живем в мире, где царствует закон энтропии, где запасы полезных для нас ресурсов для промышленности и пропитания "рассеиваются" или, иначе говоря, исчерпываются невозвратимо. Если, таким образом, прошлый тип отношения общества к природе носил стихийный (а чаще безответственный) характер, то новым условиям должен соответствовать и новый тип - отношение глобального, научно обоснованного регулирования, охватывающего как природные, так и социальные процессы, учитывающего характер и границы допустимого воздействия общества на природу с целью не только ее сохранения, но и воспроизводства. Теперь стало ясно, что воздействие человека на природу должно происходить не вопреки ее законам, а на основе их познания. Видимое господство над природой, приобретаемое за счет нарушения ее законов, может иметь только временный успех, оборачиваясь в результате непоправимым ущербом и для самой природы, и для человека: не стоит слишком обольщаться нашими победами над природой, за каждую такую победу она нам мстит. Еще Ф. Бэкон говорил: человек должен господствовать над природой, покоряясь ей. Человек не только адаптируется к условиям природной среды, но в своем взаимодействии с ней постоянно адаптирует ее, преобразуя ее в соответствии со своими потребностями и интересами. Однако воздействие человека на природу имеет тенденцию нарушать сложившийся баланс экологических процессов. Человечество вплотную столкнулось с глобальными экологическими проблемами, которые угрожают его собственному существованию: загрязнение атмосферы, истощение и порча почвенного покрова, химическое заражение водного бассейна. Таким образом, человек в результате собственной же деятельности вступил в опасно-острое противоречие с условиями своего обитания. Под тяжелым покровом седых небес, под этим свинцовым небом на отравленной, измученной земле, говорит С.Н. Булгаков, жизнь кажется какой-то случайностью, каким-то попущением, снисходительностью смерти. Окруженная кольцом смерти, постоянно окружаемая раскрытым зевом небытия, жизнь робко и скупо ютится в уголках Вселенной, лишь ценою страшных усилий спасаясь от окончательного истребления: биосфера стонет под тяжестью индустриальной цивилизации.

Мы все воюем с природой, а нам необходимо мирно сосуществовать с ней. И не только в узкопрагматическом смысле, но и в широком нравственном масштабе: ведь мы призваны не властвовать над природой (и, безусловно, не покорять ее), а, наоборот, будучи детьми ее, должны лелеять и любить ее, как родную мать.

Осознание возможности глобального экологического кризиса ведет к необходимости разумной гармонизации взаимодействий в системе техника - человек - биосфера. Человек, превращая все большую часть природы в среду своего обитания, расширяет тем самым границы своей свободы по отношению к природе, что должно обострять в нем чувство ответственности за преобразующее воздействие на нее. Здесь находит свое конкретное выражение общефилософский принцип, связанный с диалектикой свободы и ответственности: чем полнее свобода, тем выше ответственность.

Этот принцип имеет и глубокий нравственно-эстетический смысл. Современная экологическая ситуация требует от человека именно такого отношения к природе, без которого невозможно ни решение встающих перед ним практических задач, ни тем более совершенствование самого человека как "части", порожденной самой же природой. Человеку по мере его развития всегда было свойственно не только рациональное, сугубо практическое, но и глубокое эмоциональное, нравственно-эстетическое отношение к природе. Нравственное отношение человека к природе обусловлено нравственным отношением к людям. Заповедь собственно человеческого труда гласит: с усилием возделывать природу для себя, для всего человечества и для нее самой.

Перед лицом экологической катастрофы трудно не осознать единства природы и общества, их органической связи и ответственности человека перед своей матерью-природой.












§ 5. Собственность и самоутверждение личности

Идея собственности. Проблема собственности является ключевой в понимании экономической сферы жизни общества. Собственность есть исторически сложившееся человеческое установление. Ж.Ж. Руссо говорит: "Собственность - это истинное основание гражданского общества и истинная порука в обязательствах граждан, ибо если бы имущество не было залогом за людей, то не было бы ничего легче, как уклониться от своих обязанностей и насмеяться над законами" [1].

1 Философия в "Энциклопедии" Дидро и Д'Аламбера. М., 1994. С. 461.


Историки направляют свое внимание прежде всего на способы и формы воплощения собственности. Они показывают, как сложно и изменчиво само явление собственности, сколь многоразличны его виды и как исторически видоизменяются конкретные формы его проявления. Историческая трактовка, как и всякое историческое изучение, не дает еще идеи собственности в ее обобщенном, сущностном содержании.


Юристы изучают собственность как то, что уже принято считать собственностью в действующих законодательных актах, что установлено в системе существующих правовых документов.

У политиков иная задача: они стремятся определить, в каком направлении должны быть изменены существующие институты собственности, как целесообразно организовать соотношение форм собственности в интересах более эффективного развития экономики и всех иных сфер жизни общества.

Философия в отличие от юриспруденции и политики призвана к тому, чтобы вникнуть в саму сердцевину феномена собственности, осмыслить ее в наиболее общем существе, т.е. понять идею собственности, вникнуть к ее природу.

Мы видим, что "принцип собственности", который внедрен историей в центр политического, социального и экономического мира, по своей сути достаточно зыбок: его суть сводится к правовым отношениям. Стремления отыскать внеправовые и доправовые, т.е. внеюридические (в смысле положительного права), основы собственности были всегда свойственны человеческому разуму. Согласно естественно-правовым воззрениям, по Н.Н. Алексееву, происхождение института собственности сводилось к тому первоначальному договору, который заключали между собой люди в естественном состоянии и в результате которого вообще возник организованный порядок - положительное право, общественная власть и государство. Так же как люди согласились между собой повиноваться избранным ими властям, вследствие чего возникло государство, подобным же образом они согласились взаимно уважать общие имущественные интересы, вследствие чего был установлен гражданский порядок общежития, основой которого является личная собственность [1]. Историческое знание говорит: подобных договоров реально не существовало и не могло существовать. Кроме того, подобными договорами ничего объяснить нельзя: ведь чтобы договориться о том, что является "моим", а что - "твоим", нужно заведомо понимать суть собственности. И не даром сторонники естественного права и теории общественного договора, чувствуя зыбкость своей позиции, пытались отыскать помимо договора другие доправовые основы собственности. Дж. Локк, например, усматривал эту основу в труде, а Ж.Ж. Руссо - в насильственном захвате, скажем, участка земли.

1 См.: Алексеев Н.Н. Собственность и социализм // Русская философия собственности. СПб., 1993.


Обладание или владение чем-либо как собственностью предполагает физическую связь субъекта собственности с тем, чем он обладает. Но сама собственность - это не обязательно "вещь в руках". Это прежде всего право на владение вещью, причем сама вещь, скажем автомобиль, может быть украдена, т.е. не находиться во владении собственника, но она именно его собственность по праву. Иначе говоря, собственность есть право, т.е. особо установленный принцип признания согласно правовым нормам, действующим в данном обществе, за определенными лицами положительной возможности владения и распоряжения вещами и охрана такой возможности от посягательства со стороны других (в частности, криминальных) лиц. "Для собственности как наличного бытия личности недостаточно моего внутреннего представления и моей воли, что нечто должно быть моим, для этого требуется вступить во владение им. Наличное бытие, которое такое воление тем самым получает, включает в себя и признание других... Внутренний акт моей воли, который говорит, что нечто есть мое, должен быть признан и другими" [1]. Основания собственности лежат в правовых установлениях, в законах, определяющих в каждом государстве существо собственности и ее отличительные черты. "В государствах Нового времени обеспечение собственности - это ось, вокруг которой вращается все законодательство и с которой так или иначе соотносятся большей частью права граждан" [2].

1 Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет. М., 1971. Т. 1. С. 230.
2 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 108-109.


Итак, собственность - это право каждого человека, входящего в состав того или иного сообщества (семья, акционерное общество и т.п.), владеть, пользоваться и распоряжаться благами, законно им приобретенными.

Основание собственности заключается в самом существе человека, в самом содержании его духовного мира. Мы четко отличаем "себя от своего": все являющиеся в нас мысли, чувства и желания мы определяем как свои и отделяем от того, кому они принадлежат, т.е. от себя как мыслящего, чувствующего, желающего. Таким образом, даже в области внутренней, духовной жизни мы находим некую "личную собственность". Мы утверждаем: "Мои мысли, мои чувства, моя воля, этот поступок мой". Да и о своей телесности мы говорим: "Моя рука, моя голова и т.д.". Так мы полагаем свои, т.е. принадлежащие нам, наши составляющие - духовные и телесные.

Если понимать собственность в строгом смысле как право употребления и злоупотребления своей вещью, то по отношению к телу, говорит Вл. Соловьев, такое право не признается безусловным: собственность есть идеальное продолжение личности в вещах или ее перенесение на вещи.

В качестве полного собственника вещи я являюсь собственником ее ценности, получаю права на ее потребление, а также распоряжение ею: через вступление во владение вещь получает предикат "моя". Вещь как собственность служит для потребления. Потребление есть реализация потребности посредством изменения формы, поглощения, уничтожения или продажи, сдачи в аренду. По словам Г. Гегеля, "я могу отчуждать мою собственность, так как она моя лишь постольку, поскольку я вкладываю в нее мою волю, и я могу вообще отстранить от себя свою вещь как бесхозную или передать ее во владение воле другого, но могу сделать это лишь потому, что вещь по своей природе есть нечто внешнее" [1].

1 Там же. С. 296.


Собственность приобретается тремя путями: наследованием, трудом и завладением, т.е. захватом. Стержневым основанием собственности является труд. Произведение своего труда и усилия, естественно, становятся своими, делаются частной собственностью.

Всякий человек, по мысли Вл. Соловьева, в силу безусловного значения личности имеет право на средства для достойного существования; так как для отдельного человека самого по себе это право существует только в возможности, действительное существование или обеспечение этого права зависит от общества, а отсюда следует обязанность лица перед обществом - быть ему полезным, трудиться для общего блага. Только в этом смысле труд есть источник собственности на то, что им заработано. И. Кант писал: "Богатство, хотя бы и без заслуг, почитается даже людьми бескорыстными, потому, вероятно, что с представлением о нем связываются мысли о великих деяниях, которые посредством него могли бы быть совершены. Это уважение выпадает заодно и на долю некоторых богатых мерзавцев, которые подобных деяний никогда не совершают и не имеют никакого понятия о благородном чувстве, которое единственно могло бы придать богатствам какую-то ценность" [2].

2 Кант И. Сочинения: В 6 т. М., 1964. Т. 2. С. 134.


Определение доправовых основ собственности лучше всего, по Н.Н. Алексееву, приурочить к основным категориям права, предполагаемым каждым правовым институтом, поскольку мы мыслим его как правовое установление. Существует четыре такие правовые категории: правовой субъект, правовой объект, правовое содержание, правовое отношение. Нельзя мыслить институт собственности без того, чтобы не предположить некоторое лицо, которое является собственником. Нельзя мыслить собственность без наличия некоторого предмета, на который простирается собственность. Нельзя мыслить институт собственности без отношения субъекта собственности к объекту собственности. И, наконец, нельзя мыслить, что отношения собственника к предмету собственности не будут затрагивать правовых отношений других лиц и не предполагают их. Положительное право в качестве необходимой основы установленной собственности предполагает существование определенного "кто" (субъект), определенного "что" (объект), определенного отношения к обществу (правоотношения) [1].

1 См.: Русская философия собственности. XVIII-XX вв. СПб., 1993. С. 349- 350.


Субъект собственности. Субъектом права является физический индивидуум (здесь допускается известная условность: ведь бесплотный дух ни в чем не нуждается, да и в раю нет никаких правовых отношений, поэтому и подчеркивается идея телесности субъекта собственности, иначе ведь и спросить не с кого). Из юридической практики, особенно современной, известно, что фактическими субъектами права собственности бывают не только физические лица, но и юридические лица - "социальные организмы", например предприятия, акционерные общества и т.п. Совокупности физических лиц не представляют собой некоторой хаотической смеси человеческих индивидуальностей: это определенные подобия личностей, прежде всего в лице руководителей данного предприятия, которые и вступают в правовые отношения (от лица всего коллектива) с другими предприятиями, государственными учреждениями, иностранными фирмами или отдельными физическими субъектами. Юридические лица подобны физическим субъектам, они не менее физичны и не менее духовны и в этом отношении подобны личностям с их физическими и духовными потребностями и интересами. Поэтому они так же являются субъектами прав и обязанностей, как и физические лица.

Обретение субъектом собственности во владение и распоряжение ею создает для него новую сферу свободы: он может распоряжаться собственностью многообразными способами. Свое право быть свободным властелином собственности человек осуществляет тем, что вкладывает свой труд в свою собственность, сообщая ей таким образом свою цель, свое определение и свою душу - своим трудом, творческой энергией своей души. Его воля получает новый способ своего бытия: собственность служит его целям.

Следовательно, собственность образует новую действительность, она дает новое бытие воле субъекта. Это необходимо для его жизни: субъект вкладывает свои духовные и физические силы в свою собственность с надеждой на ее "возвратную" отдачу, т.е. на то, что собственность удовлетворит его жизненные потребности и цели, будет участвовать в реализации смысла его жизни. Справедливость требует, чтобы собственность была у каждого, ибо каждый субъект вписан самим фактом своего рождения и жизни в контекст социального бытия, в систему правовых отношений. Это совсем не значит, что необходимо и разумно имущественное равенство. Люди не равны ни от природы, ни по своим особенностям, они равны лишь как правовые личности перед законом.

Объект собственности. Объектом собственности являются все те объекты материального или духовного порядка, созданные человеком либо данные природой, в которых люди нуждаются, но которые существуют в относительно ограниченном количестве и поэтому не могут быть приравнены, скажем, к воздуху (его пока (!) хватает всем на планете, и никто не стремится к его дележу и присвоению в качестве личной или общественной собственности).

В истории человечества всегда существовало два способа обретения собственности - насильный захват (скажем, участка земли) или обработка какого-либо объекта. К обретению собственности человека толкала нужда в том, что имелось в наличии лишь в ограниченном количестве и что было необходимо как-то делить, захватывать. Редкость, ценность и нужность вещи составляют основу интереса к собственности. Так, человек, который выкорчевал лес и обработал участок земли, тем самым был вправе считать его своей собственностью; если он каким-либо образом помечал этот участок (например, огораживал), то и окружающими участок воспринимался как чья-то собственность. Основание такого права составляют смекалка, труд и присвоение. (Разумеется, здесь имеется в виду не кража, а присвоение вещи, которая никому не принадлежит.)

Принадлежность в смысле собственности принципиально отличается от того, что составляет "части" нашего Я, например руки, ноги. Так, известный французский историк и политический деятель А. Тьер писал:

"Посмотрим на нас самих и на то, что находится вблизи нас. Я чувствую, я мыслю, я хочу: эти чувства, эти мысли, эти волнения - все они относятся ко мне самому. Первая из моих собственностей и есть моя: я сам. Будем двигаться теперь дальше из моего внутреннего мира, из центра моего Я. Мои руки, мои ноги - разве они не мои без всякого спора и сомнения. Вот, следовательно, первый вид собственности: я сам, мои способности, физические или интеллектуальные, мои ноги, руки, глаза, мой мозг, словом, мое тело и моя душа" [1].

1 См.: Русская философия собственности. СПб., 1993. С. 354.


Мы считаем "своими" произведения нашего ума: научные, философские, художественные статьи, книги и всевозможные изобретения.

В известном смысле можно согласиться с У. Джемсом, который считает, что трудно провести грань между тем, что человек называет самим собой и своим. Личность составляет и сумма всего того, что человек "может назвать своим": не только его физические и душевные качества, но также его платье, его дом, его жена, дети, предки, друзья, его любимые люди, его репутация и труды [1]. К этому я бы добавил еще имя, фамилию и отчество личности: ведь это не просто слова, а слова, наполненные смыслоразличительным и утвердительным смыслом. Это то, с чем человек как бы срастается, что неотчуждаемо [2], кроме случаев, когда некто меняет все это с определенной целью, видимо, даже свыкаясь с заменой, но в глубинах своей души он знает, каковы его настоящие имя, отчество и фамилия. Все это объект собственности. В отличие от других форм собственности "именная" собственность не завещается, не продается и, как правило, не меняется. Этот фамильно-именной вид собственности наполняется множеством тончайших нюансов смыслового характера. Мы говорим, например, "Пушкин". Эта фамилия не исчерпывается принадлежностью этому гению русской поэзии, а наполнена для нас аурой его гениальных творений, а ведь это его собственность и она бесценна. Книги его творений продаются, а духовная аура его творений всегда с ним.

1 См.: Джемс У. Психология. СПб., 1905. С. 145.
2 Здесь необходимо сделать скидку на прекрасный пол: женщина может менять свою фамилию и даже не один раз. В сущности же это не меняет дела: они ведь "срастаются" и с новыми для них фамилиями.


За этим первым видом "собственности" якобы следует второй, именно тот, который не составляет частей тела и души человека, но который с ними непосредственно связан, составляя как бы их продолжение, - орудие труда. Орудие, которое человек держит в руках, составляет как бы продолжение его Я: человек считает его своим и считает его своей собственностью. Если подходить с чисто психологической точки зрения, то можно предположить, что понятие собственности возникло в результате перенесения некоторых представлений, заимствованных из телесного и душевного мира человека, на область отношений людей к окружающим вещам. Однако это не может служить объяснением происхождения идеи собственности. В качестве уподобления можно, конечно, сказать: "Воля мне принадлежит" так же, как "мне принадлежит моя одежда". Но по существу здесь совершенно различен внутренний смысл явлений, обозначаемых словом "принадлежит". То, что "принадлежит" составу нашей телесной организации и нашему духовному миру, связано с нашим Я такой тонкой интимной связью, что было бы просто насмешкой сравнивать это с нашими носками или шапкой: тут происходит полное изничтожение моего Я в его бытии. В чем здесь принципиальная разница? В том, что собственность есть нечто отчуждаемое: ее можно заложить, продать, купить, отдать в долг. А можно ли это сделать с моим характером, умом, головой, рукой? Разумеется, это в принципе невозможно сделать. Если бы можно было творить такие "чудеса", то мы разрушили бы наше Я. Составляющие нашего телесного и духовного Я неотчуждаемы, а собственность отчуждаема. Собственностью не может быть не только какая-то часть или свойство личности, скажем талант, но и человек в целом. Если иметь в виду рабство, когда раб рассматривался как собственность рабовладельца, то этот исторический факт является исключением и никак не может служить моделью принципа собственности.

Собственность как форма социальных отношений. Содержание института собственности определяется понятиями владения, использования и распоряжения, которыми обладает субъект над объектом. При этом речь идет не просто о фактическом владении, использовании и распоряжении, а о праве, т.е. юридически санкционированной возможности владеть, пользоваться и распоряжаться, признанной не только самим субъектом собственности, но и тем обществом, в котором он живет. Именно в силу этого собственность выступает как форма социальных отношений.

Общие и частные общественные связи имеют место в разных областях жизни; мы наблюдаем их, например, в экономике, а она неотделима от правовых отношений. Так, заключение договора между людьми являет собой типичный пример частного или общего правоотношения. Собственность является также типичным примером правоотношений. Тот, кто имеет право собственности на что-либо - участок земли, дом и т.п., считает, что всякий другой человек или общество в целом обязаны воздерживаться от того, чтобы вмешиваться в его власть над тем, чем он владеет. Таким образом, собственность не есть чисто индивидуальное отношение гражданина к вещи или через посредство этой вещи к другому лицу, скажем, к покупателю. Если некто, живущий, как Робинзон, на необитаемом острове, считает свое имущество собственностью, то только воображая неопределенное количество каких-то лиц, обязанных уважать его право, не вмешиваться в него, терпеть господство и распоряжение принадлежащими ему объектами. Но коль на необитаемом острове нет общества, то нет и никаких правовых отношений. Поэтому в данном случае нет смысла говорить о собственности в подлинном значении слова.

Собственность выступает как социальное явление не в том смысле, что она предполагает реальное наличие хотя бы нескольких людей, а в том более глубоком смысле, что сама идея собственности логически включает допущение определенной социальной связи, без которой вообще невозможно помыслить ни идею собственности, ни бытие последней.

Собственность предполагает момент публично-правовой ограниченности, т.е. подразумевает целый ряд социальных обязанностей, которые общество возлагает на собственника, поскольку не может терпеть явного злоупотребления собственника своим правом, наносящего вред интересам общества, или неисполнения лежащих на собственнике обязанностей. При этом государство может вмешиваться в права собственника, может ограничить его свободу и даже лишить его этого права, например при загрязнении окружающей среды.

О многообразии форм собственности. На вопрос, какая собственность нам нужна, можно с определенностью ответить: "Многообразная! Такая, которая призвана максимально разумным образом удовлетворять потребности и интересы граждан и общества в целом".

Закон о собственности является разумным и нравственно санкционированным, если он построен по принципу наиболее рационально поставленной пирамиды: в ее основании находится человек с его интересами, а наверху - государство как нечто производное. Все должно начинаться с основания пирамиды, т.е. с интересов личности.

Говоря о многообразии форм собственности, мы имеем в виду довольно известные вещи. Кто же не знает, что такое личная собственность? Это все, что принадлежит мне как лицу, - мои одежда, обувь, мой портфель, мой письменный стол и т.д. Уже упоминалось, что личности принадлежат и ее физические, и духовные начала. Это то, на что никто не может претендовать, как на нечто общее, даже в рамках частной собственности. В личной собственности моя воля лична: я как индивидуальность владею, пользуюсь и распоряжаюсь этой собственностью, например моими одеждой, обувью, книгами, пишущей машинкой и т.п. Под частной собственностью подразумевается все, что принадлежит семье, - это семейно-частная собственность. Частной может быть и собственность какой-либо группы владельцев, в том числе какой-либо компании. Большой массив собственности является общественной, т.е. принадлежащей государству. Это то, что принадлежит всем вообще и никому в частности, как это имело место при советской власти, да и теперь земля, например, в основном является еще общественной, т.е. государственной, собственностью.

Частная собственность тесно связана с самой природой человека, с его телесной и душевной организацией, с его насущными потребностями и ценностными ориентациями, с теми мотивами, которые вынуждают его трудиться, иметь свою семью, свой кров, свое хозяйство; это то, в чем он находит свое самоутверждение, смысл своей жизни. Частная собственность - мощный источник продуктивного труда и свободной хозяйственной инициативы; она способствует самореализации физических и духовных сил личности. Частная собственность и рыночные отношения дают людям имущественную самостоятельность, развивают личную инициативу, стимулируют и совершенствуют самодеятельные, предпринимательские навыки, воспитывают чувство ответственности в своем деле и вообще в жизни. И наконец, частная собственность укрепляет правосознание, культуру законопослушания. Реальное бытие личности проявляется в его собственности.

Тот, кто отвергает частную собственность, тот принижает и даже унижает личностное начало, самодеятельность, самоценность творческого начала в личности, ее свободные искания и способность к риску. А этим он подрывает и интересы, в том числе экономические, общества, государства.

В нашей стране большевистский переворот лишил людей частной собственности. Но время доказало неразумность этого шага.

Характеризуя ложный путь в сторону изничтожения самой идеи частной собственности, И.А. Ильин, несколько сгущая краски, писал, что человеку реально дан от Бога особый способ телесного существования и душевно-духовной жизни - индивидуальный. И всякая теория, всякая педагогика или политика, которые с ним не считаются, обречены. Индивидуальный способ бытия отнюдь не исключает ни общения, ни единения, ни совместности людей, но всякое общение, всякое единение и всякая человеческая совместность, которые пытаются игнорировать личную раздельность, самодеятельность и самоценность человеческого существа, идут по ложному и обреченному пути. Ложность этого пути обнаруживается в наступающем снижении уровня и качества всех сторон жизни: снижается уровень внешне-телесного существования (питание, одежда, жилище, здоровье), снижается уровень душевной дифференцированности (сложности, многосторонности, тонкости и гибкости), падает качество труда, продукта, творчества и особенно нравственности, правосознания, искусства и науки. Всякая культура - материальная и душевно-духовная - разлагается и извращается. Происходит некий провал в упрощенность, которая создается искусственно и потому лишена всех былых достоинств. Творческие различия исчезают из жизни, уступая место монотонной одинаковости, одинаковой опустошенности, повальному оскудению [1].

1 См.: Ильин И.A. Путь духовного обновления. Мюнхен, 1962. С. 242.


Частная собственность не изначальна: "мое" и "твое" появились в ходе истории. "Пользование стихийными предметами не может по своей природе сделаться частным, стать предметом частного владения. В римских аграрных законах отражена борьба между общей и частной собственностью на землю; частная собственность как более разумный момент должна была одержать верх" [2]. И она одержала верх по праву своей разумности.

2 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 104-105.


В связи с рассмотрением проблемы собственности нельзя обойти такой "щекотливый" вопрос, как равенство. Хорошо известно, что не существует равенства людей от природы. Стало быть, не может быть равенства и в сфере собственности. "К тому же равенство, которое хотели бы ввести в распределение имуществ, все равно было бы через короткое время нарушено. То, что осуществлено быть не может, не следует и пытаться осуществить" [3]. Ибо люди действительно равны, но только перед законом. "Утверждение, будто справедливость требует, чтобы собственность каждого была равна собственности другого, ложно, ибо справедливость требует лишь того, чтобы каждый человек имел собственность" [4]. Здесь Г. Гегель имел в виду частную собственность. Ведь истинно понятый принцип справедливости гласит: не "всем одно и то же", а "каждому свое". Это ясно, поскольку каждый человек, каждая семья уникальны во всех отношениях: и биологическая, и имущественная наследственность и наследование изначально разные.

3 Там же. С. 108.
4 Там же.


Частная собственность предполагает ее наследование. Наследственная собственность, по словам Вл. Соловьева, есть пребывающая реализация нравственного взаимоотношения в самой тесной, но зато и в самой коренной общественной сфере - семейной. Наследственное состояние - это, с одной стороны, воплощение переживающей, чрезмогильной жалости к детям, а с другой - реальная точка опоры для богочестивой памяти об отошедших родителях. Но с этим, по крайней мере в важнейшем отделе собственности - земельной, связан и третий нравственный момент - в отношении человека к внешней природе, т.е. земле. Для большинства людей этот момент может стать нравственным только при условии непосредственной земельной собственности. Понимать земную природу и любить ее ради нее самой дано немногим; но всякий, естественно, привязывается к своему родному уголку земли, к родным могилам и колыбелям. Эта связь - нравственная и притом распространяющая человеческую солидарность на природу и этим полагающая начало ее одухотворению. Недостаточно признать в этой собственности очевидно присущее ей идеальное свойство, но необходимо укрепить и воспитать это свойство, ограждая его от слишком естественного в данном состоянии человечества перевеса низменных, своекорыстных побуждений. Должны быть положены решительные препятствия обращению с землей как с безразличным орудием хищнической эксплуатации и должна быть установлена в принципе неотчуждаемость наследственных земельных участков, достаточных для поддержания в каждом нравственного отношения к земле [1].

1 См.: Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988 Т. 1. С. 437.


Прав Г. Гегель, утверждая, что в идее платоновского государства содержится в качестве общего принципа неправо по отношению к лицу - лишение его частной собственности. Представление о благочестивом или дружеском и даже насильственном братстве людей, в котором существует общность имущества и устранен принцип частной собственности, может легко показаться приемлемым тем, кому чужды понимание природы свободы духа и права и постижение их в их определенных моментах.

Но именно марксизм и мы (его последователи) отрицали частную собственность и ратовали за общественную, государственную собственность. В ней виделся волшебный ключ от всех социальных бед, к ней были устремлены все усилия, ради нее карательные органы ссылали и расстреливали миллионы невинных людей. Но кто из экономистов убедительно доказал, что именно эта форма собственности принесет благо всем людям и даже всему человечеству? Что именно эта форма собственности есть нечто самое разумное и экономически продуктивное средство создания материального благополучия народа? Что она - самая производительная форма владения средствами производства? Что только она быстро приведет к изобилию и богатству, наиболее эффективно способствуя повышению производительности труда? Этого никто никогда не доказал и не мог доказать! А все, что писалось и говорилось на этот счет, являлось или заблуждением революционно воспаленного ума, или простой ложью, а зачастую и просто невежеством. Однако мы растрачивали массу энергии на то, чтобы доказать всему миру, будто бы отмена частной собственности, "экспроприация экспроприаторов", сведение собственности к колхозной и государственной, т.е. общественной, социалистической, и ведение именно такого способа хозяйствования есть самое лучшее, что можно придумать из всех видов хозяйствования в мировой истории. Постоянно твердя, что единственно верным критерием истины является практика и только практика, мы игнорировали этот критерий применительно к тому, какая форма собственности способствует высокой производительности труда и является надежным условием благополучия народа. Ведь для каждого добросовестного человека было ясно, что при всех так называемых коммунистических режимах люди живут если не в полной нищете, то в явной бедности. В их экономике - сплошные перекосы. Жизнь опровергла идею единственности общественной собственности, но иные "теоретики" и поныне цепляются за эту идею.

Ясно, что корень всех наших экономических и юридических проблем (а отсюда и политических) связан с характером собственности. Десятилетиями у нас была единственная форма собственности - государственная, но декларировалось, что собственность принадлежит всему народу. Это значит, что все ничье; отсюда возникло и соответствующее отношение и к собственности, и к труду. (Ныне, похоже, у нас другая крайность: думаем, что, если найдем хозяина всему и везде, сразу наступит расцвет экономики.)

Присмотримся к высокоразвитым и благополучным странам. Там рабочий, инженер, менеджер отнюдь не рвется к тому, чтобы стать собственником предприятия. Отчуждены ли работники от средств производства, от готового продукта - все эти вопросы никого не волнуют: каждый интересуется мерой своего материального благополучия, а является ли он наемным работником или хозяином предприятия - это уже зависит от обстоятельств, от случая, от наследства, от смекалки и т.п. Что же касается эксплуатации человека человеком, то мы все имеем разительный пример (основанный на нашем опыте) того, как государство способно эксплуатировать человека, народ в более жестокой, бесконтрольной форме, чем любой современный капиталист, даже если он по натуре жестокий человек: ему профсоюзы не дадут сделать этого.

Подвергая острой критике марксистские воззрения на собственность, И.А. Ильин писал:
"Ему нужно социализировать не только имущество, но и весь уклад человеческой жизни, чувств и мыслей, ему нужно социализировать душу человека и для этого выработать новый тип - примитивного существа с вытравленной личностью и угасшей духовностью, существа, не способного к личному творчеству, но склонного жить в стадном всесмешении" [1].

1 Ильин И.A. Указ. соч. С. 243.


Горький опыт созидания социализма показал, как история решительно исцеляет от того идолопоклонства, которое свойственно сторонникам якобы "единственно целесообразной" общественной и только общественной собственности.











§ 6. Сущность и составляющие социально-экономического управления

Идея управления и необходимость его оптимального информационного обеспечения. Управление различными видами материального и духовного производства стало самостоятельной профессией, требующей специального образования, опыта, склада ума и даже характера. Появилась особая наука об управлении, которая опирается на исследования в таких областях, как экономика, социология, психология, математика и др. Сформировался и институт менеджеров - наемных специалистов по управлению различными областями деятельности, в том числе и развитием науки. Важными элементами системы управления наиболее развитых государств являются выработка тактики планирования, внедрение эффективных методов организации труда, системы учета и контроля на основе широкого использования компьютеров, информатики и т.п.

Общество, будучи целостным организмом, развивается как система, элементы которой (сферы общественной жизни) находятся во взаимодействии друг с другом. Отсюда ясно, что и управление обществом должно быть системным, комплексным. Управление внутренне необходимо как для общества в целом, так и для каждой из его частей, поэтому степень организации механизмов управления может рассматриваться в качестве одного из существенных показателей уровня развития и самого общества, и каждой из его сфер. Перефразируем известную мудрость: скажите, как управляется данное государство и как выдвигаются люди на руководящие посты, и я предскажу его судьбу.

Экономика, трудовая деятельность, разделение труда, совместный труд, отношения производителей и потребителей, финансовые и другие экономические отношения предполагают в большей или меньшей мере управление.

В обществе исторически сложились два принципа действия механизма управления - стихийный и сознательный. Стихийное управление выражает такое взаимодействие социальных сил, в котором неустранимо действие случайного, - это усредненный результат, складывающийся из массы целенаправленных сознательных действий, в которых принципиально нельзя учесть все их последствия. Его моделью может выступать прежде всего рынок. Но экономическая жизнь общества не является и никогда не была саморегулирующейся системой: она не может обходиться без определенного механизма управления, т.е. участия (в различных формах) планирующей и регулирующей силы человеческого разума.

Управление исследуется в трех аспектах: хозяйственном (управление экономикой), социально-политическом и социально-психологическом. Однако действуя в целостном общественном организме, управление представляет собой единый и неделимый на отдельные элементы процесс. Проблема управления, являясь, таким образом, глобальной общественной проблемой, составляет фундаментальный аспект философии, в данном случае применительно к экономике.

Наиболее интенсивно проблема управления разрабатывается в связи с развитием двух основополагающих понятий - информация и управление. Особо рассмотрим эти понятия для определения их значимости применительно к сфере экономического управления. Экономическая информация - это прежде всего смысловая информация, т.е. такая, которая перерабатывается человеческим сознанием и реализуется в экономической сфере. Она обусловлена экономическими потребностями и интересами и циркулирует в процессе организации производства. Информация специфична с точки зрения не только своей природы, но и своего циркулирования в сфере экономики. Здесь взаимодействует бесчисленное множество информационных потоков, движущихся по разнообразным каналам: это и "память" прошлого, живущая в настоящем, и местные и общепланетарные формы общения. Экономическая информация движется как бы в двух плоскостях - горизонтальной и вертикальной.

Следовательно, под экономической понимается та информация, которая циркулирует как совокупность знаний, сведений, сообщений, идей, управленческих решений, распоряжений руководителей, ответных реакций управляемых. Оптимальное управление, преследующее разумные цели, предполагает объективную, истинную и полную информацию: без достоверной и полной информации немыслимо эффективное управление. Специалисты, анализируя развитие передовых обществ, пришли к выводу: в экономике информация занимает гигантское место. Она в определенной мере заменяет ресурсы, снижает потребность во многих видах традиционного сырья, повышает значение новаторских технологий, создающих эффективные материалы из дешевых компонентов.

Как связаны понятия информации и экономического управления? Это своего рода функциональные "близнецы". Там, где есть информация, действует и управление, а там, где осуществляется управление, непременно наличествует и информация. Исходный пункт любого управленческого процесса (главным среди которых является выработка и принятие управленческого решения, а также его исполнение) - получение и обработка информации. Управление - это функция любой организованной системы, направленная на сохранение ее качественной определенности, на поддержание динамического равновесия со средой и на ее развитие. Управление есть своеобразный отклик на всю сумму информационных взаимодействий системы, направленный на придание ей такого поведения и состояния, такой системной организации и тенденции развития, которые соответствовали бы всей накопленной этой системой информации и учитывали бы ее объективные и субъективные человеческие потребности. Управление ориентировано не только на информационное прошлое системы, но и на ее будущее.

Управленческим отношениям присущи две взаимосвязанные стороны - информационная и организационная [1]. В механизме управления фундаментальная роль принадлежит принципу обратной связи. Там, где этот принцип нарушается или вообще отсутствует, отсутствуют или искажаются смысл и результаты управления. В общей форме данный принцип гласит: в любом взаимодействии источник (субъект информации и управления) и приемник (объект информации и управления) неизбежно меняются местами. Следовательно, и в процессе управления в экономике происходит обратное влияние объекта управления на его субъект. Далее, принцип обратной связи предполагает в качестве необходимого момента обмен информацией, т.е. осуществляется информационное воздействие объекта управления на его субъект. В обществе этот принцип действует непрерывно, поскольку ответные действия управляемой системы влияют на динамику управленческих актов управляющей системы, постоянно учитывающей поступающую информацию. При этом субъект и объект управления на какое-то время как бы меняются ролями, т.е. субъект управления становится объектом и наоборот. Директор, управляя предприятием, является субъектом управления. Но действуя на основе информации, получаемой от подчиненных, он уже выступает не только как субъект, но и как объект управления. В свою очередь объект управления, например заведующий отделом, получая то или иное управленческое решение дирекции, в процессе его исполнения действует как субъект управления. Таким образом, субъект и объект управления выполняют двойную функцию - субъектно-объектную.

1 Уже великий Платон говорил, что искусство управления предполагает разделение на часть, выносящую суждение, основанное на познании сути дела, и на повелевающую часть, когда субъект управления отдает приказание субъекту исполнения, что делать и как надобно это делать.


Принятие управленческих решений. Основная задача структуры управления - выработка и исполнение управленческих решений. Здесь важным является принцип оптимальности, означающий, что при выработке управленческого решения необходимо учитывать максимум возможных вариантов его исполнения и выбирать те из них, которые наиболее полно обеспечивали бы достижение поставленных целей. Следовательно, управленческое решение вырабатывается субъектом с ориентацией на объект управления, на учет его потребностей и интересов, а также его реальных возможностей и условий превращения этих возможностей в действительное исполнение решения. Принятые управленческие решения могут претендовать на реальность в той мере, в какой они осуществимы в принципе.

Характер экономического управления в современных условиях предъявляет к субъекту управления требование повышенной ответственности за принятие управленческих решений, что обусловливается как масштабностью управленческих воздействий, так и сложностью структурной организации объекта управления.


Управленческие команды могут быть жестко детерминированными, когда управляющее воздействие стремится однозначно "программировать" поведение "адресата", и, так сказать, мягко детерминированными, когда управленческая программа предполагает относительно широкий спектр возможных видов и форм поведения объектов управления. Однако в истории редко встречаются жесткие и мягкие принципы управления в "чистом" виде: управление в хозяйственной сфере, как правило, так или иначе сочетает в себе оба эти принципа. Наиболее парадоксально они сочетаются в системах, в которых осуществляется механизм "стихийного управления", что очень четко видно на примере именно рынка, где действует "невидимая рука", о которой писал А. Смит. С одной стороны, эта "рука" направляет свободную игру стихийных сил, допуская гибкость, податливость конкурирующих сторон, а с другой - диктует жестокие и безжалостные правила игры, неумолимые, как судьба. Рынок властно говорит: производство должно работать на потребителя. По словам Г. Тарда, экономисты уже оказали большую услугу социальной науке, заменив принципы войны, служившие ключом истории, идеей конкуренции - особым родом войны, не только смягченной, но уменьшенной и умноженной одновременно. Наконец, если держаться этой точки зрения, то в основе того, что экономисты называют конкуренцией потребностей и конкуренцией производителей, конкуренцией цен и т.п., нужно видеть и конкуренцию желаний и уверенностей, даже конкуренцию характеров, умов и форм хитростей.

Субъект и объект управления. Вся совокупность социальных взаимодействий в конечном счете может рассматриваться как взаимодействие субъекта и объекта управления. Как субъект, так и объект управления имеют сложную, многоуровневую структуру. В качестве субъекта управления выступают и социальные институты, организации (в том числе общественные), и трудовые коллективы, и отдельные личности. Однако в конечном счете управленческие решения фактически принимают реальные личности, которые облечены соответствующей властью [1], предполагающей высокую меру ответственности. К субъекту управления предъявляются повышенные требования: компетентность, наличие именно управленческого (административного) склада ума, который, с одной стороны, готовится всей системой воспитательных и образовательных средств, а с другой - предполагает природную одаренность.

1 Как власть управление выступает в виде либо принуждения (законы), либо убеждения (пропаганда), либо признания авторитета (вера), либо, как чаще всего и бывает, в виде сочетания и того, и другого, и третьего.


Необходимым условием принятия субъектом эффективного управленческого решения и осуществления разумного контроля за его исполнением является, как уже говорилось, высокое качество . информации, ее полнота, своевременность, оперативность получения и переработки. Данное условие требует от субъекта глубоких и всесторонних знаний значимых свойств, состояний, тенденций движения управляемого им объекта, условий его существования, а также веру (в смысле уверенности) и желание определенных экономических результатов. Это и естественно: человек, во-первых, желает чего-либо, следовательно, стремится к чему-либо и, во-вторых, так или иначе уверен (убежден - ясно или смутно, сознательно или интуитивно) в осуществлении этого желания и средствах его реализации. В этом и заключается компетентность управляющего органа или лица.

Объектом управления, в какой бы форме и на каком бы уровне он ни выступал (будь то предприятие, учреждение), реально и фактически являются люди: коллективы или отдельные личности, которые наделены (или не наделены) умом, волей, талантом, а потому способны (или не способны) принимать соответствующие решения и выполнять их. В этом отражается фундаментальная закономерность всех социально-экономических процессов: чтобы быть реализованным, любой из них должен "очеловечиться", т.е. воплотиться в действиях конкретных людей.

Ф. Шеффер - христианский теолог XX в. - написал книгу "Нет маленьких людей", настаивая на значительности каждого человека и любой работы. Конечно, люди, занимающие разные должности, несут в связи с этим разную ответственность и должны иметь разные умения. Умения и ответственность предпринимателя возрастают по мере увеличения численности его подчиненных, количества производимой его предприятием продукции, суммы получаемых им прибыли или бюджетных ассигнований. Более высокая степень ответственности лежит на тех, кто принимает решения и разрабатывает стратегию развития предприятия, имеющие серьезные последствия в судьбе этого предприятия и тем самым в судьбе рабочих. Например, работник шоколадной фабрики, определяющий консистенцию шоколадной массы, несет большую ответственность, чем тот, кто чистит тару из-под шоколада. Следовательно, важны и нужны все должности и профессии, ибо занимающие их люди вносят свой посильный вклад в общее дело [1].

1 См.: Чьюнинг К., Эби Дж. У., Роэлс ЯГ. Дж. Бизнес сквозь призму веры. М., 1993. С. 67.


В обществе осуществляется управление не только коллективами людей, но и технологией производства, размещением хозяйственных зон и т.д. Однако управление последними также всегда опосредовано управленческими взаимодействиями между людьми.

Субъект и объект управления, как отмечалось выше, - понятия относительные. Человек, в одном взаимодействии выступающий как субъект, в другом выступает как объект управления и наоборот. И даже в пределах одного и того же взаимодействия субъект также управляется со стороны объекта, который в этом случае выступает уже в качестве субъекта управления. Поэтому эффективное управление возможно только при условии разумного контроля и за самим решением, и за его исполнением не только сверху, но и снизу: бесконтрольный работник, как правило, морально разлагается; то же самое, впрочем, происходит и с руководителем [2].

2 Принцип обратной связи, характеризующий в общем виде социальное управление, тем не менее почти полностью исключается в условиях жестких систем управления, для которых типичен, так сказать, "паралич" индивидуальной свободной воли объекта управления. Эта ситуация характерна для всех административно-бюрократических методов управления.


Принцип обратной связи применительно к социально-экономическому управлению выражается не только в исполнении и систематическом контроле, но, что самое важное, предполагает инициативу, понимание, сотворчество и даже настоящее творчество тех, кто выступает в данной ситуации в качестве объекта управления.

"Если кто-либо знает, какое решение он должен принять, чтобы произвести нечто хорошее, или помешать чему-либо дурному, но не делает этого, то это называется малодушием; если оно велико, то называется боязливостью" [3]. Управленческий замысел не только исполняется "от и до", а творчески конкретизируется и развивается, превращается в нечто большее, чем первоначальный замысел, влияя на корректировку исходной управленческой позиции на других ступенях управленческих решений. Обратная инициатива предполагает наличие в объекте управления не только некоторой суммы психологических начал, но и чувства ответственности за свое дело, единения воли и действий руководителя и руководимого. В сущности, в этом раскрываются смысл и содержание демократизации управления, столь необходимой для его эффективного осуществления, особенно в экономической сфере жизни общества, реализующейся в работе каждого конкретного предприятия и трудового коллектива.

3 Спиноза Б. Избранные произведения. М., 1957. Т. 1. С. 129.











§ 7. "Невидимая рука и зоркий глаз" государства

Сущность и социальный смысл рыночных отношений. Рынок - это удивительно сильный социально-экономический феномен, благодаря которому во многом держится весь социально-экономический порядок общества и совершается исторический прогресс. Истоки рынка уходят в глубь седой старины, когда люди вступали в отношения купли-продажи путем простого обмена товарами, когда они взаимно приобретали то, чего у них не было, но что им было жизненно необходимо.

Рынок, исторически формируясь как объективная экономическая и социальная реальность, развивается и цивилизуется вместе с обществом. Это естественный, в основном саморегулирующийся механизм выявления существующих потребностей и их удовлетворения, единственная, сообразная с разумом форма отношения между производителем и потребителем, форма, освященная практикой многих веков истории человечества. Рынок выступает мощным регулятивом; это своего рода водоворот, захватывающий в своем неумолимом потоке буквально все стороны жизни общества, даже и межличностные отношения. Рынок прежде всего регулирует и контролирует соотношение спроса и предложения, выявляет жизнестойкость тех или иных предприятий, учреждений, фирм, коллективов и даже отдельных лиц, постоянно удерживая интенсивность их деятельности на максимально высоком уровне, стимулируя стремление к конкурентоспособности. Рыночное хозяйство приводится в движение экономической мотивацией, т.е. внутренними побуждениями, устремленными к достижению прибыли. Прибыль, если не вдаваться в финансово-экономические подробности, можно определить как разницу между суммой денег, полученных за проданные товары и услуги, и общими затратами предприятия на их производство и продажу на рынке. Прибыль извлекается при продаже товара по его стоимости.

Экономическая выгода составляет основу всей ткани экономической жизни, которая проходит через горнило рынка: продающий во что бы то ни стало хочет продать подороже, а покупатель - купить подешевле. Рынок - это арена сделок, руководимая экономическими интересами. Но истинно мудрый и опытный предприниматель не может быть легко обманут ложными признаками выгоды. Естественно, что производитель товара и покупатель всегда согласны в том смысле или в том отношении, что один хочет купить то, что другой хочет продать, хотя, правда, не всегда по одной и той же цене. Но всегда есть цена, которая обоих в конечном счете удовлетворяет и примиряет: купля-продажа состоялась. То, что человек покупает, он потребляет, зная, что он будет опять и опять покупать. А тот, кто продает, знает, что он снова и снова будет продавать. Так ткется нескончаемая нить паутины рынка. В желаниях производителей нет антагонистических противоречий, пока у каждого есть покупатели и места сбыта, пока наличествуют спрос и сбыт. Но по мере того, как объемы производства увеличиваются, каждый из производителей желает производить все больше и больше товара с целью захватить весь рынок сбыта. Желания производителей в таком случае входят в противоречие, и борьба между ними становится неизбежной. Рынок жесток и беспристрастен: на его лике нет ни стыда, ни совести. Он подчиняется только принципу спроса и предложения. Чем больше спрос, тем выше цена и наоборот: вот его немой императив. Что касается потребителей, то чем меньше будет желающих, например, купить товар именно данного вида, тем ниже его цена. Желания потребителей сталкиваются в том случае, когда количество данных вещей, как предметов первой необходимости, так и предметов роскоши, на рынке меньше, чем число желающих их купить. Прежде чем стать предметом рыночного спроса, та или иная вещь через рекламу заявила о себе ("как она хороша и нужна") потенциальному покупателю, вызвав тем самым "предупредительный запрос о себе".

Потребитель через рынок влияет на предпринимателя, производящего товары, и, наоборот, то или иное предприятие, фирма при помощи созданной ею организации властно действует на потребителя, скажем, через рекламу, тем самым оказывая сильное влияние на рынок, проталкивая новые товары, влияя на психологию потребителя, меняя его вкусы и потребности.

Рынок - это сама процедура купли-продажи, т.е. сами социальные человеческие действия, которые происходят в каждом конкретном случае как индивидуальное действие или, говоря строже, взаимодействие покупающего и продающего. И каждое такое действие и взаимодействие бывает полно тончайших проявлений человеческой души.

Рынок являет собой совокупность отношений товарного обмена, социально-экономический механизм взаимодействия продавца и покупателя, сферу обмена как внутри страны, так и между странами.

О сущности денег. В глубокой древности, когда начинали складываться операции обмена, люди не ломали себе голову над тем, что такое стоимость вещей. Они просто меняли предметы, которыми располагали в избытке, на то, в чем нуждались. Со временем обмен приобретал все более регулярный характер. Возникла потребность в нахождении посредника-эквивалента, т.е. потребность в таком товаре, который мог бы выполнять роль мерила стоимости того, что продается и что покупается. У разных народов эту роль выполняли разные предметы, в том числе скот [1].

1 Скажем, на быка можно было выменять столько-то злаковых культур. По латыни скот - пекус, а деньги в Греции - пекунья. На Руси хранитель мерила обмена именовался словом "скотник" - тогдашний казначей. Затем стали прибегать к более удобным средствам обмена - мехам. Тогда были в ходу "меховые деньги". Само слово "деньги" (древн. деньга, денга) восходит к тюркскому дамга, тамга (насечка, знак, монета), далее тенге, деньги. Ср.: монг. "тенга", отсюда и перс, танга - серебряная монета (Этимологический словарь русского языка / Ред. А. Преображенский. М., 1910-1914. С. 179). Словом, деньги - это знаки, наполненные государственно-правовым смыслом, знаковой ценностью, т.е. средством обмена товарами. В самом обмене (реальном или потенциальном) они обретают огромную экономическую силу капитала.


Деньги, по А. Смиту, - это предмет, отчуждение которого есть средство и в то же время мерило труда и через которое люди и народы производят взаимный обмен [2]. Деньги - это общепринятое средство торговли, которое само по себе не имеет ценности в противоположность вещи как товару, т.е. тому, что имеет ценность и удовлетворяет определенную потребность человека.

2 См.: Смит. А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962. Кн. 1.


Деньги - это вещь, пользование которой возможно лишь потому, что ее отчуждают, т.е. отдают. Но, по мысли И. Канта, такое отчуждение при обращении задумано не как дарение, а как средство взаимного приобретения [3]. Можно сказать, что деньги есть мера стоимости товаров и средство обращения: в первом случае деньги есть знак (и не более того), а во втором - материальный предмет - будь то слиток золота, серебра или особая бумажка: в них действенна стоимость всех товаров и услуг. Покупая или продавая что-либо, мы интересуемся ценой товара. Цена - это денежное выражение стоимости. Деньги можно определить как особый знак, закрепленный государством в виде правовой нормы, которая придает этому знаку законную власть общепринятого средства обмена товарами.

3 См.: Кант И. Собрание сочинений: В 8 т. М., 1994. Т. 6. С. 315.


В мире издавна имеет место подделка денег, что жестко карается государством как тяжкое преступление, посягающее на прерогативы государства.

Поскольку деньги - это знак, выражающий ценность товаров, необходимо, чтобы этот знак был прочным, мало изнашивался в обращении и мог, не разрушаясь, делиться на большое количество частей. Для его изготовления используют какой-нибудь металл, например ценный (золото, серебро). Металл вообще весьма пригоден для того, чтобы служить общей мерой, потому что его легко можно привести к определенному виду.

Когда в Древней Греции еще не знали употребления металлов, греки пользовались вместо денег быками. Но один бык не тождествен другим, тогда как кусок металла может быть вполне тождествен другим таким же кускам металла.

Подобно тому, как деньги служат знаком ценности товаров, бумага служит знаком ценности денег. Если этот знак доброкачествен, то он вполне может их заменить. Следовательно, есть монета реальная и условно-идеальная, знаковая. Процесс превращения реальных монет в условно-идеальную имеет свою историю. Так, от серебряной монеты весом в один фунт отняли половину ее реального веса, тогда она становилась номинальным фунтом (фунтом лишь в сознании людей, т.е. идеально). Затем эта монета уменьшалась в весе еще и еще, становясь, наконец, чисто идеально-знаковой - в виде бумажной банкноты, которая физически и по своей бумажной ценности не сравнима с ценностью соответствующего товара. Каждой монете чисто условно придается (властью государства) любая ценность: деньги суть знаки товаров. Следовательно, деньги имеют лишь косвенную ценность: ведь сами их нельзя потреблять или как таковые использовать для чего-либо. И в то же время деньги - это самое употребительное средство среди всех вещей. Г. Гегель даже полагал, что деньги у нас в кармане - это "самое осмысленное владение, достойное идеи человека" [1]. Сторона потребления здесь совсем иная, чем в случае, например, питания, пользования одеждой и т.п. Потребление денег осуществляется в использовании средств купли или продажи. Суть потребности в деньгах состоит в том, чтобы обладать средством обмена. В конечном счете деньги суть всеобщее средство взаимного обмена результатами труда людей. (Нужно иметь в виду, что наряду с трудом стоимость таится и в иных измерениях, например в эстетической ценности предмета.) Богатство, поскольку оно приобретено посредством денег, есть по существу лишь сумма результатов труда, который люди уплачивают друг другу и который представлен общающимися деньгами. Всякого рода заменители денег (векселя, депозиты и т.п.) имеют условную ценность денег, основанную исключительно на мнении, что и впредь так же, как это удавалось до сих пор, их можно будет обменять на наличные деньги.

1 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 405.


Экономисты определяют деньги как особый товар, выполняющий функции меры стоимости, средства обращения, средства образования сокровищ, накоплений и сбережений, средства платежа [1]. Деньги - это общий масштаб для различных по своей специфике вещей.

1 См.: Брейли Р., Майерс С. Принципы корпоративных финансов. М., 1997.


Г. Гегель говорит: "Я имею деньги только потому, что этого хочу, эту волю я могу из них изъять" [2]. Конечно вопреки желанию нам никто не навяжет деньги: хотение тут необходимо, но этого мало для того, чтобы их иметь. Изъятие воли к приобретению денег - дело, видимо, из ряда вон выходящее, и оно зависит не Только от воли человека, но и от обстоятельств. Желая подчеркнуть прихоть, капризы рынка, Гегель пишет: "Я затратил на мою рукопись совсем другие усилия - время, старание и т.д., чем те, которые затратит тот, кто ее купит; я продаю рукопись и хочу получить ее ценность в другой форме, а именно в деньгах. Это неопределенно - ценность может упасть... Самый плохой роман может поэтому иметь большую ценность, чем наиболее основательная работа. Ценность зависит прежде всего от продажи, от вкуса публики" [3].

2 Там же.
3 Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С. 404.


Деньги, сами по себе ничего не знача, обладают чудовищной силой. Они таят в себе не только чисто экономическую, но глубокую нравственно-психологическую, а в какой-то степени магически-мифологическую силу: обладание ими (имеется в виду мера этого обладания) порой преобразует человека. Деньги, по словам К. Маркса, превращают верность в измену, любовь в ненависть, ненависть в любовь, добродетель в порок, раба в господина, господина в раба, глупость в ум, а ум в глупость.

О стоимости. Слово "стоимость", по утверждению А. Смита, имеет два разных значения: иногда она означает полезность какого-нибудь предмета, а иногда - покупательную силу по отношению к другим благам, которую дает обладание им. Первую можно назвать потребительной стоимостью, а вторую - меновой. Вещи, имеющие огромную потребительную стоимость, часто обладают малой или не обладают вовсе меновой стоимостью, имеют малую потребительную стоимость или вовсе лишены ее. Так, вода и воздух полезны - без них невозможна сама жизнь, однако при обычных условиях за них нельзя ничего получить в обмен. А золото не обладает такой же силой полезности, как вода и воздух (это не предмет первой необходимости), но оно может обмениваться на большое количество других благ первой необходимости.

Смит считал, что единственным создателем стоимости в простом товарном производстве является труд: именно он определяет меру стоимости товара. Но с развитием товарно-денежных отношений процесс создания стоимости усложняется: в образование стоимости втягиваются и иные факторы. Согласно идее французского экономиста Ж.Б. Сэя, стоимость образуется в результате соединения и взаимодействия трех факторов: труда, земли и капитала. Современные экономисты учитывают и другие существенные факторы: предпринимательский талант и достижения науки. Кстати, уже И. Кант, анализируя природу денег, цены и стоимости, учитывал такой фактор, как умение, а это относится и к труду, и к предпринимательской смекалке, и собственно к интеллектуальному труду. В целом Кант был сторонником трудовой теории стоимости, считая, что труд различного качества должен вознаграждаться различно.

По словам К. Маркса, чтобы произвести товар, необходимо затратить на него или вложить в него известное количество труда. И речь идет не просто о труде, а об общественном труде. Человек, который производит предмет непосредственно для своих собственных надобностей, для того чтобы самому его потребить, создает продукт, но не товар. Чтобы произвести именно товар, человек не только должен произвести предмет, удовлетворяющий ту или иную общественную потребность, т.е. потребность любого члена общества, но и самый его труд должен составлять неотъемлемую часть общей суммы труда, затрачиваемой обществом. Его труд должен быть подчинен разделению труда внутри общества: он - ничто без других подразделений труда и в свою очередь он необходим, чтобы их дополнять [1].

1 Эта мысль из доклада К. Маркса "Заработная плата, цена и прибыль", который он прочитал для рабочих 20 и 27 июня 1865 г. См.: Хрестоматия по экономической теории / Сост. Е.Ф. Борисов. М., 1997. С. 47-49.



Что такое капитал. Капитал можно определить как хозяйственный ресурс в его совокупности, как богатство общества, которое характеризуется всем массивом материальных, денежных и интеллектуальных средств и личностных сил, которые используются (или могут быть использованы) в предпринимательской деятельности, в социально-экономической и иных сферах жизни общества. Сумма денег, которой располагает народ, составляет его богатство - финансовый капитал.

Чем значительнее капитал, тем больше возможности расширения предприятия и тем меньшей прибылью может удовлетвориться владелец капитала, а это в свою очередь увеличивает капитал. Так развертывается спираль роста капитала.

Капитал обладает свойством перетекать туда, где ему лучше работается. Субъекта большого капитала можно уподобить азартному игроку в карты - он рискует. Но без большого риска нет дороги к большому успеху. Сама способность к риску есть уже определенный духовный капитал, и не каждый владеет этим капиталом. Недаром же в народе говорят: риск - благородное дело. Экономист П. Самуэльсон утверждает, что "те лица, которые взваливают риск на свои плечи, должны получать за это в сумме положительную величину премии за риск, или прибыли" [1]. Способ бытия предпринимателя, коммерсанта требует храбрости, терпения, умения сохранять хладнокровие в минуту опасности и потрясений: на постели большого богатства плохо спится.

1 Самуэльсон П. Экономика: В 2 т. М., 1997. Т. 2. С. 224.


Но, как говорил Ж.Ж. Руссо, из чрезмерного богатства возникают праздность и роскошь. В Священном Писании сказано: "Богатство от суетности истощается, а собирающий трудами умножает его" (Притчи, 13:11). Для Аристотеля быть богатым означает скорее пользоваться, чем владеть: богатство - это действительное осуществление владения или пользования тем, что составляет имущество. Однако для богатой жизни имущество не беспредельно. Этически ценно только то, что необходимо для цели, которой подчинено богатство, и благо есть то, что оказывается не в избытке; то же, чего оказывается больше, чем нужно, дурно. Согласно Аристотелю, между крайностями расточительности, т.е. недостаточной заботы о хозяйственных благах, и скупости или излишнего старания о них, лежит средняя мера в распоряжении имуществом. Это "щедрость", а она есть доблесть свободного и благородного человека. Щедрый наилучшим образом использует богатство: он помогает бедным, раздает блага ради прекрасного, осуществляет, как мы бы теперь сказали, меценатскую деятельность.

Придерживаясь принципа меры, лежащей посередине между крайностями, Аристотель среди различных форм скупости особенно сурово осуждал тот ее вид, который состоит в чрезмерном приобретении, в жажде накопительства, которое превращается в самоцель. Отношение Аристотеля к нему определяется установленным им различением двух противоположных видов, или типов хозяйства - это "экономики" и "хрематистики". Экономика - это правильный тип хозяйственной деятельности, ее цель - разумное удовлетворение хозяйственных потребностей "дома" или семьи - первичной единицы общества и государства. Экономика доставляет семье все, что необходимо для того, чтобы ее члены могли достигать высшей цели - блаженства. Приобретение, осуществляемое экономикой, - "приобретение согласно с природой" [1].

1 Аристотель. Никомахова этика // Антология мировой философии- В 4 т Т. IV. 1, 1119 в 26-27.




Напротив, хрематистика - отрицательный и осуждаемый Аристотелем тип хозяйственной деятельности. Цель хрематистики - служение не высшим задачам человеческой жизни, а неограниченной наживе, беспредельному приобретению и накоплению. Здесь стяжание - самоцель. Оно осуществляется ради самих же хозяйственных благ [2].

2 См.: Асмус В.Ф. Античная философия. М., 1976. С. 375-376.


Государственная политика управления экономикой. Хозяйственная жизнь общества чрезвычайно сложна, и государство не может предоставить все своему ходу, т.е. пустить "на авось", де, мол, как только возникнут потребности, найдутся и средства для их удовлетворения: это произойдет как бы само собой. Отношение производителя и потребителя в гражданском обществе по существу обоюдно.

Экономическая сфера жизни общества подчинена экономическим законам: они выражают отношения, которые складываются между людьми в процессе производства материальных благ. Экономическая теория призвана выявлять и формулировать эти законы и предсказывать, как и почему будут и должны изменяться определенные отношения в экономической сфере. Мнение о месте и значении экономических законов в нашей стране менялось со временем. Так, в 20-е гг. экономические законы вообще отрицались. Более того, отрицалась и политическая экономия социализма как наука, призванная изучать эти законы. Особенно активно против них выступал Н.И. Бухарин. С его точки зрения, объективные экономические законы могут действовать только в стихийно-анархическом государстве. Такой же позиции придерживался экономист П.Е. Кон, утверждавший, что при плановом хозяйстве экономические законы совсем устраняются, поскольку производство носит организованный характер. Известный советский экономист Л.А. Леонтьев в тот период отмечал, что говорить об объективных экономических законах социализма - значит говорить о "горячем льде". Против такого рода взглядов выступил Н.А. Вознесенский. По его ироничному замечанию, у нас есть "мудрецы", которые утверждают, что социализм не знает экономических законов. (Этого умнейшего человека постигла трагическая участь: он был репрессирован.)

В то время под экономическими законами имелись в виду планирование, индустриализация, социалистическая реконструкция сельского хозяйства, социалистическая организация труда и распределение общественного продукта, социалистическое соревнование... Ясно, что мысль возводить в ранг экономических законов первоочередные экономические задачи советской власти и методы хозяйствования абсурдна. Упомянутый выше Л.А. Леонтьев впоследствии пришел к мнению, что объективный характер экономических законов является бесспорной истиной: они действуют независимо от воли и сознания людей. Период превращения "горячего льда" в "бесспорную истину" длился многие годы, что отрицательно сказалось на уровне теоретических разработок отечественными учеными проблем хозяйственного управления жизни общества.

Некоторые экономисты (и здесь первым был А. Смит) являются сторонниками идеи отказа от методов активного государственного вмешательства в экономику, считая, что рыночный механизм способен к саморегулированию и выравниванию возникающих диспропорций между спросом и предложением. Наибольшее влияние на внедрение этой идеи получили воззрения М. Фридмана, который придерживался принципа монетаризма (науки о деньгах), суть которого заключается в специфическом подходе к регулированию экономики с помощью денежно-кредитных инструментов. Английский экономист Дж.М. Кейнс и его последователи обосновывали необходимость государственного вмешательства в экономику. Сейчас любой масштабно мыслящий экономист, как бы он ни был предан идеям частной собственности и свободного предпринимательства, понимает, что государство призвано выполнять множество весьма важных функций экономического регулирования.

Рынок и государственное регулирование экономики. Сегодня экономисты, обычно определяют государственное регулирование экономики в рыночных условиях как систему типовых мер законодательного, исполнительного и контрольного характера, осуществляемых правомочными государственными органами, а также общественными организациями в целях улучшения, стабилизации и приспособления действующей рыночной системы к наличным условиям. В конечном счете, такое регулирование имеет своей целью не только улучшение функционирования самого рынка, но и защиту интересов населения.

Наиболее высоким уровнем государственного регулирования является стратегически продуманное экономическое программирование. Его суть состоит в комплексном использовании в глобальных целях всех существенных составляющих рыночной системы функционирования экономики.

Как известно, споры относительно экономической политики государства велись издавна, они продолжаются и поныне. Этих споров не избежали и страны с развитой рыночной экономикой. Здесь по меньшей мере четвертая часть всего дохода, а зачастую и значительно больше расходуется на социальные нужды [1]. Государство регулирует, корректирует рынок, в первую очередь контролируя правовые институты, обеспечивающие нормальную работу рыночного механизма. Оно ведает судебной системой (карающей экономических преступников), гарантирует выполнение законов, управляет денежно-кредитной системой, на которой строятся, по существу, все рыночные операции. Кроме того, государство обеспечивает соблюдение законодательства в рыночной конкуренции, способствуя предотвращению недобросовестных способов ведения бизнеса, скажем, мошенничества, взяточничества и т.п., а также препятствует возникновению монополий или по крайней мере регламентирует их деятельность. Иначе говоря, государство призвано исправлять "недостатки" рыночной системы. Ясно, что в число проблем рыночной системы не входит обеспечение общественного благосостояния, особенно там, где права собственности нечетко определены или где у частных собственников отсутствует экономическая мотивация для использования своего капитала в интересах всего общества. Ведь сам по себе рынок не в состоянии должным образом обеспечить нужды государственной обороны, сохранять окружающую среду, гарантировать каждому гражданину нормальное питание, добротное медицинское обслуживание, жилье. Немалое число граждан в силу физической или умственной недееспособности лишено возможности вносить эффективный вклад в рыночную экономику. Поэтому государство, исходя из этических и социальных соображений, обязано помогать таким людям.



1 По словам Ш. Монтескье, "доходы государства - это та часть имущества, которую каждый гражданин отдает государству для того, чтобы оно обеспечило за ним остальную часть или дало ему возможность приятно ее использовать. Чтобы правильно определить размеры этих доходов, следует иметь в виду как нужды государства, так и нужды граждан. Не следует лишать народ действительно необходимого ради удовлетворения мнимых потребностей государства, т.е. тех, которых требуют страсти и слабости тех, кто управляет: очарование необычного проекта, болезненная жажда суетной славы и некоторое бессилие рассудка перед фантазией. Нередко беспокойные умы, поставленные государем во главе правления, считали, что нужды государства - это нужды их мелких душ. Ни один государственный вопрос не требует такого мудрого и благоразумного рассмотрения, как вопрос о том, какую часть следует брать у подданных и какую часть оставлять им". Далее Монтескье пишет, что при взимании налогов должно быть "принято во внимание, что все нуждаются в равном минимуме необходимого для жизни; что этот минимум не подлежит обложению; что за необходимым для жизни следует полезное, которое следует облагать, но менее, чем излишнее; что высокое обложение излишнего препятствует излишеству" (Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 337, 340).


Таким образом, глубоко заблуждаются те, кто придерживается точки зрения, согласно которой следует отстранить государство от вмешательства в экономику, особенно в условиях ее реформирования. В переходный период функции государства должны быть более многообразными и более сильными, чем в спокойные времена стабильного действия законов рыночной экономики и частного предпринимательства. Государственную экономическую политику следует нацелить на смягчение и предотвращение спада и тем более разорения предприятий или, как говорят экономисты, предотвращение "перегрева" экономики. Оно призвано держать под контролем кредитно-финансовую систему, следить за количеством денежной массы, которая в данное время находится в обращении, и за тем, как эти деньги расходуются, осуществлять наиболее разумное взимание налогов. Государственное регулирование (в кризисные периоды) должно выступать как часть управления, но, не заменять рыночный механизм.

В заключение подчеркнем, что экономические процессы современного производства модифицированы в результате усиления влияния государства. Это позволяет государству добиваться смягчения противоречий между рабочими и предпринимателями в рамках демократических форм правления. Благодаря этому различного рода кризисные явления смещаются из политической и даже экономической области в административно-управленческую сферу, что сказалось и на изменении характера кризисов. Управление, которое базируется на принципах производственно-трудовой рациональности, входит в конфликт с реально господствующей в обществе поведенческой мотивацией. Такого рода конфликты улаживаются с помощью профессиональных союзов, призванных защищать правовые интересы трудящихся.








§ 8. Нравственно-психологические устои экономики

Экономическая психология. В связи с бурным развитием экономики в период становления капитализма, особенно в XX в., интерес к поведению и психологии людей в сфере хозяйственной жизни резко возрос. В рамках психологической науки стала формироваться специальная отрасль - экономическая психология.

Экономика - это грандиозная по своим масштабам и жизненной значимости сфера человеческой деятельности. А там, где действуют и взаимодействуют люди, невозможно обойтись без нравственных и психологических начал. Основные этические категории добра и зла, совести и чести, свободы и ответственности и иные категории пронизывают всю ткань жизни человека, в том числе и сферу экономических отношений. И подобно тому, как существует, например, врачебная этика, точно так же реально существует экономическая этика: производство материальных и духовных богатств, стихия рынка, сбор налогов, оплата труда - все это пронизано так или иначе нравственными и психологическими началами.

Экономическая психология призвана: анализировать экономическую реальность в стране, изучать отношение человека к различным формам собственности - частной, государственной, кооперативной и личной, а также психологические проблемы потребностей человека, их количественные и качественные характеристики, закономерности их зарождения, развития, удовлетворения и воспроизводства; психологические условия эффективного функционирования хозяйственного механизма; прогнозировать развитие не только широкомасштабных экономических ситуаций, но и узких участков хозяйственной деятельности отдельных индивидов, их групп и общества в целом. Здесь получены содержательные результаты относительно уяснения мотивации выбора, разработаны модели экономического поведения, ориентированного на защиту окружающей природной среды, например, с учетом того, что экологический комфорт - величайшая не только гигиеническая, но и экономическая ценность.

Специалисты в области экономической психологии отмечают возрастающую роль психологических составляющих в отношениях между производителями и потребителями, между продавцами и покупателями. Здесь чрезвычайно важны выявление и анализ такого экономико-психологического феномена, как интуитивное постижение и осмысление проблемы выбора линии поведения при сделках.

Исход начинаний в любом виде человеческой деятельности неопределен, возможны неблагоприятные последствия деяний, их неуспех, т.е. любая деятельность связана с риском. Он характеризуется мерой неожиданности неблагополучия при успехе или определенной вероятностью неуспеха и ожиданием неблагоприятных последствий в этом случае. Риск некоторой потери или даже полного краха всего дела может вызвать моральную и психологическую травму субъекта действия. В экономической психологии мотивированный риск, т.е. рассчитанный на ситуативные преимущества в экономической сфере, и немотивированный - как случай, роковое стечение обстоятельств. Умный и опытный экономист, исходя из соотношений ожидаемого выигрыша и ожидаемого проигрыша при реализации определенного замысла, выделяет оправданный и неоправданный риск. Конечно, профессиональные субъекты экономической деятельности могут осуществлять выбор между двумя возможностями - менее привлекательными, но более надежными возможностями, и менее надежными, но более привлекательными. Однако в обоих вариантах результат в лучшем случае все же остается проблематичным.

При этом нельзя не учитывать особенностей морального и психологического облика партнера, скажем, меры его надежности и меры его ответственности. В народе недаром говорят, что уговор дороже денег. Партнеры должны быть взаимно уверены в надежности. К сожалению, это не такая уж непременная черта характера и нравственного облика каждого человека, и нельзя считать, что надежность - это нечто само собой разумеющееся. Конечно, опытный коммерсант может полагаться на свой опыт, на свой природный дар интуитивного предчувствия и силу интеллектуального прозрения, но целесообразно использовать и профессиональный опыт психолога, а в какой-то мере и знание самой психологии. Практика экономической жизни в той или иной мере оправдывает значимость психологической службы в экономике.

Бывает и так, что в сложном экономическом круговороте людей манит коварный психологический феномен надежды: все играющие на бирже надеются на выигрыш, а судьба выбрасывает иных на каменистый берег краха. Но боящийся риска вообще не может надеяться ни на какой выигрыш: таково противоречие жизни. Как во всех сферах жизни, так и в экономике феномен надежды многообразен: он может быть рациональным, основанным на скрупулезном расчете, а может быть и интуитивным. И никак нельзя сказать, что надежнее в самой надежде [1].

1 Одному моему другу платят в известной фирме большие деньги за удивительную интуитивную прозорливость, что-то вроде ясновидения: он проникает в то, как могут сложиться обстоятельства и чем может закончиться та или иная сделка. Он работает уже несколько лет, и его оплата, видимо, оправдывается, хотя в этом деле не обходится без ошибок. Добавлю, что такого рода сверхчувствительные люди опираются не только на интуицию, но и на удивительный дар тонкого интеллектуального расчета. Но такое сочетание - большая редкость, поскольку обычно одно мешает или даже исключает другое: интеллект всегда теснит интуицию. Если отвлечься от исключительных случаев, то все же умная и тонкая психологическая служба - серьезное подспорье в сфере экономики, особенно когда предпринимателю нужно знать психологию личности партнера: от этого во многом зависит успех или неуспех и даже провал дела.


Экономика и нравственность. Здесь уместно напомнить мысль Вл. Соловьева: нет и не было в человечестве такого низменного состояния, когда материальная необходимость добывания жизненных средств не осложнялась бы нравственным вопросом: общество и в своей хозяйственной жизни должно быть организованным осуществлением добра. Особенность и самостоятельность хозяйственной сферы заключается не в том, что она имеет свои роковые законы, а в том, что она представляет по существу своих отношений особое, своеобразное поприще для применения единого нравственного закона. Все острые вопросы экономической жизни, по мысли Вл. Соловьева, тесно связаны с понятием собственности, которое, однако, само по себе принадлежит к области права, нравственности и психологии, нежели к области отношений хозяйственных. Уже это обстоятельство ясно показывает, как ошибочно стремление обособить экономические явления в совершенно самостоятельную и самодовлеющую сферу. Можно сказать, что сущность нравственного решения множества экономических проблем заключается во внутренней связи с жизненными интересами и целями человека и человечества.

Здесь нельзя не отметить, что жажда личной корысти свойственна всем народам мира, представителям и низов, и верхов. Если бы надо было, по словам И.А. Ильина, выразить и закрепить одним словом сущность современной мировой смуты, то "я произнес бы слово продажность". Чем больше эта смута углубляется и укореняется, тем больше люди отвыкают от служения и тем чаще и беззастенчивее они помышляют о добыче. Болезнь продажности простирается по свету, как эпидемия. И "добычей", привлекающей, разлагающей и развращающей, являются не только деньги, но личный успех, личная карьера, власть и закулисное влияние. Эти явления приобретают особо широкий размах во времена общегосударственных потрясений и материальных трудностей. Это имело место в России в период тоталитаризма, когда партийная номенклатура злоупотребляла своим положением, и в период перехода от тоталитаризма к правовому демократическому устройству. Неупорядоченная игра экономических факторов и процессов возможна только в смутные времена жизни того или иного общества. В нормальных условиях, в живом и имеющем будущность обществе хозяйственные элементы детерминированы не преступными, корыстными, разгильдяйски-безответственными решениями и действиями непосредственно тружеников и особенно руководителей всех рангов, а нравственно санкционированными побуждениями. Сам факт экономических неурядиц и бедствий являет собой, как правило, свидетельство того, что экономические отношения не организованы разумным образом, не обеспечены вполне правовыми принципами и не озарены светом нравственных начал. Нравственная красота несовместима с корыстолюбием, с проявлением коррупции и вообще с любыми преступлениями против человечности. Деловой успех - это своего рода экзамен не только на уровень интеллекта, но и на уровень нравственной культуры. Деловой успех нравственно воспитанного и тем более религиозного человека определяется не просто "голой субстанцией прибыли", но и служением ближнему. Подчинение материальных интересов и отношений в человеческом обществе, по словам Вл. Соловьева, каким-то особым, от себя действующим экономическим законам есть лишь вымысел плохой метафизики, не имеющей и тени основания в действительности, поэтому в силе остается общее требование разума и совести, чтобы и эта область подчинялась высшему нравственному началу, чтобы и в хозяйственной своей жизни общество было организованным осуществлением добра.


Итак, мы вкратце изложили тот круг политэкономических идей, которые носят не только конкретно-научный, но и философский характер. Анализ основных экономических вопросов с точки зрения философии позволяет глубже осмыслить природу общества, принципы реальной жизни людей и характер их отношений, завязанных на их коренные потребности и интересы, без которых немыслимо само существование людей. В связи с этим пришлось рассмотреть основополагающие категории политической экономии, разумеется в самых общих чертах. Еще раз подчеркну, что для нормального функционирования экономики огромное значение имеет "зоркий глаз государства", его деликатное, но вместе с тем настоятельное и напористое воздействие (прежде всего через систему правовых норм) на жизнь рынка, на его стабилизацию, на его максимальное служение делу роста как производства, так и благосостояния народа. В заключение хочется сказать об исключительной важности совершенствования нравственно-психологического фактора в экономических отношениях.










Глава 17
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Не считаю целесообразным рассматривать экономику как базис, а политический строй и духовную жизнь общества как "надстройку" над экономикой, мы полагаем необходимым подчеркнуть все же, что в паре экономика - политика экономику следует рассматривать в первую очередь по существу, а вслед за ней уже политическую систему общественной жизни. Эти сферы жизни общества неразрывны и едины. Если подходить к делу исторически, то можно сказать, что в дремучие времена первобытности экономическая жизнь существовала: труд, обмен продуктами труда и т.п., политики же в ее настоящем смысле тогда еще не было. Приведу один пример "политического" решения "выборов" вождя племени. Взрослые члены племени производили выборы вождя по такому критерию: со всей силой трясли дерево, а претендент на самом верху кроны держался за ветви. Если он не сваливался с раскачивающегося дерева, то считался "избранным" - за ним признавалось право вождя. Можно ли таковое "избрание" считать одним из главнейших политических решений жизни племени? Конечно, это еще не политика.



§ 1. Идея права: право власти и власть права

Правопорядок как власть закона. Учение о праве является частью социальной философии, рассматривающей эту проблему под своим особым углом зрения, разумеется, с опорой на конкретные исследования юридической науки. Идея права неизбежно связана неразрывной цепью таких понятий, как закон, власть, правомерность принуждения, наказания и, разумеется, идея государственности. Право возникло и существует с необходимостью для ограничения произвола, антиобщественных, антигуманных склонностей, побуждений и изволений, которые относятся к ложно понятым личным интересам, к проявлениям болезненных влечений.

Следует различать понятие права и закона. Т. Гоббс, например, защищая идею всемогущего государства, трактовал право как приказ верховной власти. Под законом имелось в виду просто действующее право - обычай, ставший нормой. Адекватное понимание соотношений права и закона мы находим у Г. Гегеля, который разделил искони сложившиеся нормы естественного права и "право как закон", т.е. принятые законодательными органами нормы взаимоотношения людей, скажем, в экономической и иных сферах человеческих отношений. Так что между правом и законом существует взаимосвязь и внутри себя различенное единство, доходящее даже до тождества. Если же подходить к этим понятиям исторически, то следует сказать, что право значительно древнее закона: у древних народов, когда еще не было государства, имели место естественные нормы правового поведения, но, конечно, никто не издавал законов. Право и законы формировались постепенно непосредственно из обычаев в виде освященного временем установления. То, что мы ныне называем правом и законом, в глубокой древности практически отождествлялось с обычаями или волей вождя рода. Это не имело ничего общего с подлинным правом и законом периода сложившейся государственности. По своей сути право и закон связаны субъективно с чувством порядка и сознанием долга, т.е. с нравственными принципами. Уже Аристотель, определявший право как норму политической справедливости, видел в господстве права основной признак разумной формы правления, отличающей ее от деспотии.

Как можно определить право? Право - это социальные нормы, принимающие характер границ поведения человека в рамках данной государственности. Гегель утверждал: "Веление права по своему основному определению - лишь запрет" [1]. Между тем, говоря словами Вл. Соловьева, подчинение человека обществу совершенно согласно с безусловным нравственным началом, которое не приносит в жертву частное общему, а соединяет их как внутренне солидарных: жертвуя обществу свою неограниченную, но необеспеченную и недействительную свободу, человек приобретает действительное обеспечение своей определенной и разумной свободы - жертва настолько же выгодная, насколько выгодно получить "живую собаку в обмен на мертвого льва" [2]. Ж.Ж. Руссо в свое время показал различие между понятиями "всеобщая воля" и "воля всех". И.Г. Фихте, соглашаясь с ним, развивал эту мысль. Всеобщая воля устанавливает правовой закон, и для осуществления этого закона не требуется воля всех взятых в отдельности. Единичная воля может нарушить закон, но не устранить его - закон продолжает оставаться в силе несмотря на отдельные правонарушения. Чуткий к антиномиям, Фихте отметил противоречие в самой идее права. Действительно, из понятия свободной личности с необходимостью вытекает свобода других. Но последняя требует ограничения прав данной личности, передачи ее внешней инстанции. Иначе говоря, свобода требует уничтожения свободы. Решение этой антиномии, по Фихте, состоит в следующем: закон должен содержать такие гарантии свободы, которые каждая личность могла бы принять как свои собственные; закон должен неукоснительно соблюдаться; закон должен быть властью. "Если бы воля не была всеобщей, то не существовало бы никаких действительных законов, ничего, что могло бы действительно обязывать всех. Каждый мог бы поступать, как ему заблагорассудится, и не обращал бы внимания на своеволие других" [3].

1 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 159.
2 Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 312.
3 Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет. М., 1971. Т. 2. С. 27.


Если я желаю, говорит Вл. Соловьев, осуществить свое право или обеспечить себе область свободного действия, то, конечно, меру этого осуществления или объем этой свободной области я должен обусловить теми основными требованиями общественного интереса или общего блага, без удовлетворения которых не может быть никакого осуществления моих прав и никакого обеспечения моей свободы. Определенное в данных обстоятельствах места и времени ограничение личной свободы требованиями общего блага, или, что то же - определенное в данных условиях уравновешение этих двух начал, есть право положительное, или закон [2].

2 См.: Соловьев B.C. Там же. С. 459, 460, 549.


Закон - это общепризнанное и безличное, т.е. не зависящее от личных мнений и желаний, определение права, или, по словам Вл. Соловьева, понятие о должном - в данных условиях и в данном отношении - равновесии между частной свободой и благом целого; определение, или общее понятие, осуществляемое через особые суждения в единичных случаях или делах.

Отмечаются отличительные признаки закона: его публичность - постановление, не обнародованное для всеобщего сведения, не может иметь и всеобщей обязательности, т.е. не может быть положительным законом; его конкретность - как нормы особых определенных отношений в данной сфере, а не как отвлеченных истин и идеалов; реальная его применяемость, или удобоисполнимость в каждом единичном случае, для чего с ним всегда связана "санкция", т.е. угроза принудительно-карательными мерами. Правовые отношения между людьми подчинены принципу: "Я никогда не смогу сделать что-то другому, не предоставив ему права сделать мне при тех же условиях то же самое..." [3].

3 Кант И. Сочинения: В 6 т. М., 1965. Т. 4. Ч. 1. С. 181.


Иначе говоря: всякий имеет право делать то, чем он никого не обижает.

Моральность соответствует природе человека, но ее мало. Для того чтобы обеспечить нормальное функционирование общества и жизнь индивида как личности, необходим принудительный закон: принудительная обязательность является одним из существенных отличий правовой нормы от нравственной. Система правовых отношений должна распространяться не только в пределах данного общества, но и как бы опутывать своей паутиной все существующие общества, являющие в их взаимоотношении единое планетарное целое.

Итак, право - необходимое условие осуществления свободы свободных граждан в обществе. Но если человек хочет быть свободным, он должен ограничить свою свободу фактом свободы других, а это и есть собственно правовое отношение. Право есть нечто святое уже потому, что оно является выражением идеи свободы, идеи законопорядка в жизни общества. По самой своей сути право может быть реальным и продуктивно проявлять себя лишь там, где есть свобода: при тоталитарном режиме действует не право, а пресловутая политическая целесообразность, т.е. произвол. Опасаясь открытого судебного разбирательства своих политических противников, тоталитаризм создает закрытые формы расправы. Только подлинное право, обеспечивая человеку свободу действия, в то же время обеспечивает защиту от произвола и рядовому гражданину, и "правящим верхам".

В каждом государстве издаются и действуют юридические нормы, представляющие собой веление власти и имеющие целью поддержание справедливого общественного порядка. Эти законы предписывают, что можно делать и от чего надо воздерживаться. Свод законов - это "библия свободы народа": без законов не бывает порядка. Как говорил Цицерон, мы должны быть рабами законов, чтобы быть свободными. Там, где кончается закон, там начинается произвол. Не быть подчиненным никакому закону, говорил Г. Гейне, значит быть лишенным самой спасительной обороны: законы должны нас защищать не только от других, но и от самих себя. При этом незнание закона не освобождает от необходимости его исполнять. Но сами по себе неплохие законы, не обеспеченные юридическим механизмом реализации, остаются мертвой буквой: действительное право есть то, которое заключает в себе условия своего осуществления, т.е. ограждения себя от неосуществления или преступного игнорирования. Закон сам по себе не действует; действуют лишь конкретные люди со всеми их индивидуальными особенностями. И дело заключается в том, в какой мере тот или иной человек воспринял закон и насколько этот закон стал убеждением людей. Поэтому существенным фактом права является его признанность народом и доверие к данной системе права, строго соблюдаемое и реализуемое самим государством. Если закон не встречает уважения в глазах "блюстителей оного, то он не имеет святости в глазах народа" (А.С. Пушкин).

Обязательность закона предполагает свободное подчинение ему каждого индивида, но и в то же время возможность нарушения закона и, следовательно, необходимость для власти его восстановления, т.е. наказания. Эта идея "бумеранга зла" была ведома издавна:

Не обижай людей!
Придет расплата...
Нам счастья не сулит -
Обида чья-то!

Преступление - это проявление злой воли и само в себе есть ничтожество, и эта ничтожность есть сущность преступного действия. Но то, что ничтожно, должно, по словам Г. Гегеля, проявить себя как таковое, т.е. выставить себя как то, что само должно быть наказано. Стало быть, зло обладает в самом себе принципом бумеранга: совершил зло - получай наказание. Наказание рассматривается как собственное право преступника: "Преступник почитается как разумное существо, и вынесенная судом санкция выражает тем самым уважение к преступнику как к личности, свободно выбравший форму своего поведения в виде преступления. Эта честь не будет ему воздана, если понятие и мерило его наказания не будут взяты из самого его деяния" [1].

1 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 148.


Человек обретает права постольку, поскольку у него есть обязанности. В нормальном обществе одно вне другого не может быть: обязанности без права - рабство, право без обязанностей - анархия. То самое, что есть право, по Гегелю, есть также и обязанность, а что есть обязанность, то есть и право. Ибо всякое наличное бытие есть право только на основе свободной воли: воля и обязанность переходят друг в друга и сливаются. По существу, это значит: тот, кто не имеет никаких прав, не имеет и никаких обязанностей, и наоборот. К примеру, говорит Гегель, права отца семейства над его членами суть в такой же мере обязанности в отношении к ним, как и обязанность послушания детей есть их право стать благодаря воспитанию свободными людьми. Карательное правосудие государства, его право на управление и т.д. суть в то же время его обязанность наказывать, управлять и т.д., равно как и то, что граждане данного государства исполняют в отношении податей, военной службы и т.д., является их обязанностями и в то же время их правом на охрану их частной собственности [1].

1 См.: Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1956. Т. III. С. 294.


"Как жители планеты, размеры которой делают необходимым существование на ней многих различных народов, люди имеют законы, определяющие отношения между этими народами: это международное право. Как существа, живущие в обществе, существование которого нуждается в охране, они имеют законы, определяющие отношения между правителями и управляемыми: это право политическое. Есть у них еще законы, коими определяются отношения всех граждан между собой: это право гражданское" [2].

2 Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 167.


Таким образом, правовые отношения действуют не только в рамках данного государства, но и между государствами. Согласно Ш. Монтескье, международное право зиждется, по натуре вещей, на том основном начале, чтобы различные народы оказывали один другому столь много добра в настроении мирном и столь мало зла в настроении враждебном, сколько это возможно без ущерба для обоюдных своих существенных интересов. Естественное действие международного права - склонять волю правительств к миру и взаимовыгодным отношениям.

Внешнее государственное право касается отношения суверенных народов при посредстве их правительств друг к другу и основывается преимущественно на особых договорах. Заключая между собой договоры, государства таким путем ставят себя в правовое отношение друг к другу.

"Сколько прав не получило своей реализации!? Если бы все права внезапно заговорили - какой бы неумолкаемый гул перебивающих друг друга голосов раздался бы тогда!" [3]. А если представить мощь этого гула в масштабах не только одного, но и всех государств, более того, всего человечества в его всемирной истории - это был бы планетарный гул. Право - это своего рода паутина, охватывающая и каждое общество, и все народы мира, хотя и по-разному. Никакое общество, человечество в целом не может нормально жить и развиваться вне этих нитей правовой системы [4].

3 Гегель Г.В.Ф. Политические произведения. М., 1978. С. 141.
4 Нерсесянц B.C. Философия права. М., 1997.













§ 2. Социальная справедливость как правовая ценность

Право есть мера реализации свободы и в то же время, по Аристотелю, есть норма политической справедливости. Иначе говоря, право есть нормативно закрепленная справедливость [1]. Право покоится на идее справедливости. По словам Г. Гегеля, право не есть добро без блага.

1 Слово "справедливость" произошло от слова "право" (правый, правда), а в латинском justitia (справедливость) - от jus (право).


Как приобретенное качество души справедливость, говорит Аристотель, является величайшей из добродетелей (по сравнению с мужеством, умеренностью, щедростью, великодушием и т.д.) и относится к предмету этики: в данном аспекте справедливость - часть добродетели. Но у справедливости есть и иной аспект - отношение к другим; в таком смысле справедливость представляет всю добродетель в человеческих отношениях и относится к предмету политики. Существуют два вида справедливости: распределительная и уравнивающая. Распределительная справедливость как принцип означает деление общих благ по достоинству, пропорционально вкладу и взносу того или иного члена общества: тут возможно как равное, так и неравное наделение соответствующими благами (властью, почестями, деньгами). Критерием уравнивающей справедливости является арифметическое равенство, сфера применения этого принципа - область гражданско-правовых сделок, возмещение ущерба, наказания и т.д. Справедливость недостаточна для права: она есть абстрактное выражение того, что должно делаться в соответствии с правом - другой справедливости нет и быть не может. Принцип справедливости гласит: не всем одно и то же, а каждому свое, ибо для неравных равное стало бы неравным! Это и понятно. При естественной неодинаковости людей было бы, по словам Вл. Соловьева, очень печально, если бы все люди были духовно и физически на одно лицо. Тогда и самая множественность людей не имела бы смысла - прямое равенство между ними в их частности или отдельности вовсе невозможно: они могут быть равны не сами по себе, а только через одинаковое свое соотношение с чем-нибудь другим, общим и высшим. Таково равенство всех перед законами, или гражданская равноправность. Хотя идея справедливости выражает чисто нравственное требование (в Евангелии сказано: "И так во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними" (Матф. VII, 12), и, следовательно, принадлежит к этической области, тогда как право относится к сфере юридических отношений, однако между ними существует тесная связь: если организация разумных общественных отношений невозможна без правовых норм и законов, то она столь же немыслима без нравственной сферы.

Справедливость - это не закон природы, который абсолютен, она относительна, точнее, ее вообще нет, но она должна быть уже хотя бы потому, что без надежды на нее муторно на душе и чего-то не хватает. Ее можно мыслить хотя бы как роскошь, которой нет в реальности, но есть в виде идеала, к которому нам суждено постоянно стремиться - вольно или невольно. Принцип социальной справедливости навсегда останется как требование постоянного совершенства, как заповедь, обязывающая все общество и власть стремиться к возвышению меры реализации этого священного принципа жизни общества. Право как социальная справедливость - единственный критерий этого процесса. Мудрость и мужество власти, способной осуществить торжество социальной справедливости как правовой ценности и нравственного императива, власти, которая с достоинством и спокойствием может устранить все шаткое и создать состояние прочной уверенности и подлинное здоровье общества, - вот что является душой истинной демократии. Все это возможно лишь в условиях политической свободы - этой наивысшей ценности на шкале нравственно-психологических, социально-политических и правовых ценностей: нормы права и законы должны искоренять пороки и насаждать добродетели. Как отмечает К. Ясперс, когда под угрозой политическая свобода, приходится мириться со многим. Политическая свобода всегда достигается ценой чего-то и часто ценой отказа от важных преимуществ личного характера, ценой смирения и терпения. Свобода личности не испытывает ограничений, когда ущемляется политически обусловленная борьба за правое дело [1].

1 См.: Лукашева Е.A. Право, мораль, личность. М., 1986.








§ 3. Сущность государства

В системе политической организации общества особо важное место принадлежит государству, в котором, как лучи света в фокусе линзы, концентрируются самые животрепещущие интересы различных общественных сил. Множество точек зрения было высказано по этому поводу. Платон и Аристотель рассматривали государство как индивидуальную целостность и нравственную общность людей. Другие мыслители считали, что государство есть нечто божественное, что оно, как некая мистическая сила, тяжелым грузом сдавливает волю подданных. Третьи видели в государстве источник всех людских зол, четвертые, напротив, - источник всех благ. Самая общая задача государства заключается в том, чтобы охранять основы общежития, без которых человечество не может существовать, и способствовать развитию всех сил человека. Поэтому некоторые полагали, что государство - это некая организация "охраны порядка", призванная, подобно ночному сторожу, оберегать покой своих граждан [1]. По словам Ш. Монтескье, государство бодрствует за граждан: оно действует, и они спокойны. Вл. Соловьев определял государство как организованную жалость. Некоторые требовали сильного государства и власти, а иные - "абсолютной" демократии. Думали и так: власть тем лучше, чем ее меньше. Такая пестрота воззрений на государство свидетельствует о том, что последовательно научно не продуман ответ на вопрос о его сущности.

1 "Когда человек ходит ночью спокойно по улице, ему и в голову не приходит, что это могло быть иначе, ибо эта привычка к безопасности сделалась второй натурой, и мы не размышляем о том, что эта безопасность представляет собою лишь результат особых учреждений. Связь-де государства - так часто мнит обычное представление - поддерживается силой, но действительной поддержкой является лишь основное чувство порядка, которым все обладают" (Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т. VII. С. 277).


Государство существовало не всегда. Оно - результат исторического развития общества, его закономерной дифференциации на различные социальные группы, результат прогрессирующего развития производительных сил, сопровождавшегося выделением различных видов труда и образованием института собственности. В эпоху первобытно-общинной формации не было необходимости в особом органе власти, так как общественные функции осуществлялись всеми взрослыми людьми. То было самоуправление. Во главе общины или рода стояли избранные всеми старейшины. Авторитет старейшин и вождей держался на их личных достоинствах: большом опыте, смелости, мудрости. Дифференциация и связанное с ней усложнение общественной жизни с необходимостью требовали особого органа, который бы полномочно осуществлял регулирование и управление многообразными функциями общественного целого. Генетические предпосылки образования государства уже существовали в виде верхушки родовой знати, которая концентрировала и прежде подобные регулятивно-управленческие функции. Поэтому можно сказать, что государство возникло не на пустом месте. Правда, в истории был период, когда в общественном устройстве господствовала система выборной "власти" из числа старейшин рода, обладавших особыми личными достоинствами, которые могли справедливо представлять всеобщий интерес.

Однако в разросшемся обществе, основу которого составляла экономическая дифференциация, вполне естественно оказалось и расхождение интересов у разных групп людей. Но общество должно функционировать как единое целое; следовательно, необходим был орган, реализующий управление обществом, выработку способов и форм взаимоотношения между различными народностями, решение вопросов, связанных с войной и миром, т.е. функции власти. Для реализации этих функций требовались определенные органы - административно-чиновничий аппарат, законодательство, суды, армия и т.д., в совокупности и представляющие собой государство. При внешней для государства опасности оно является средоточием мобилизации народа на борьбу с врагом. Таким образом, государство призвано выполнять многие функции, среди которых важнейшая - социально-экономическая. Культурно-воспитательная функция также присуща любому государству.

К основным признакам государства относят наличие публичной власти - особой системы органов и учреждений, осуществляющих функции власти; определенной территории, на которую распространяется юрисдикция данного государства, и территориального деления населения, приспособленного для удобства управления; права, которое закрепляет соответствующую систему норм, санкционированных государством; суверенитета, т.е. независимости и верховенства государственной власти внутри и вовне страны. Государство осуществляет внутренние и внешние функции. Внешние функции связаны с реализацией внешней политики, в том числе и экономических, военных, с установлением научных и культурных связей, обусловленных внутренними потребностями и интересами общества. Разумные условия международных отношений - это наличие политической воли, учет реальностей и баланс интересов.

Истории известно большое разнообразие форм государственного устройства. Уже мир Древней Эллады знал различия между монархией и республикой, аристократией и демократией, хотя все эти государственные формы покоились на рабстве. Под формой государства понимаются прежде всего формы правления, устройство основных институтов политической власти. Они различаются в зависимости от того, осуществляется ли верховная власть одним лицом или же официально принадлежит выборному органу. В связи с этим различают монархические и республиканские формы правления. Монархия - государство, главой которого является монарх; здесь существует самодержавная или ограниченная власть одного человека (короля, царя, императора), которая обычно передается по наследству и рождение определяет, кому быть правителем.

Республика,- форма правления, осуществляемого выборными органами, т.е. по закону источником власти выступает народное большинство. Республика предполагает правовой порядок, гласность и разделение властей.

Формы государственного устройства подразделяются на унитарные (единые), например Франция, и федеративные, или союзные, например Мексика, США и др. Члены федерации, будучи составными частями федеративного государства и подчиняясь решениям его высших органов, вместе с тем имеют и свои органы власти, управления и свое законодательство, судебную систему, т.е. юридически являются относительно самостоятельным государственным образованием.

Форма государства не исчерпывается формой правления, говоря о ней следует иметь в виду и политический режим - методы осуществления государственного руководства обществом. Государство может осуществлять свою власть и демократическими методами парламентаризма, и антидемократическими методами тоталитаризма в его наиболее откровенной форме.

Заслуга внедрения в литературный оборот термина "государство" (stato) принадлежит Н. Макиавелли. Этот термин означает общее понятие государства независимо от конкретных форм государственного устройства; оно призвано характеризовать политическое состояние общества, его политическую организацию. Именно в этом аспекте мы и будем вести наше обсуждение (не затрагивая монархии).

Итак, государство - это система органов общества, которая обеспечивает организованную внутреннюю правовую жизнь народа как единого целого, защищает права своих граждан, осуществляет нормальное функционирование институтов власти - законодательной, исполнительной и судебной, контролирует свою территорию, защищает свой народ перед внешней угрозой, гарантирует выполнение обязательств перед другими государствами, сохраняет природную среду и культурные ценности, способствуя выживанию общества и его прогрессу. Государственность проникает во все отношения народа, в его нравы и сознание его граждан.


В свою очередь государственное устройство зависит от характера и развития самосознания народа: каждый народ имеет то устройство, которое "соразмерно" и "соответствует" его духу. Г. Гегель уподоблял государство живому организму с присущими ему "государственными" органами: они - члены единого целого, которым нельзя отколоться или изолироваться, не повергая государство в болезнь. Государство - это общественный организм с определенной структурой. Государство - это прежде всего носитель социально зрелой общности. Оно являет собой факт зрелого осуществления социальной организации людей в единое целое, что можно назвать их политической совместимостью. Это возможно лишь на достаточно высоком уровне духовности. Собственно социальная субстанция немыслима без определенной сращенности жизни людей в государственном составе целого. А такая жизнь предполагает, чтобы личная добродетель стала в той или иной степени всеобщим мерилом собственно человеческого бытия. Основная сущность государства, в понимании Гегеля, может быть определена так: это конкретное единство эмпирически дискретного множества людей. Так, первое условие наличности государства есть существование человеческих индивидуумов. Без этой обычной и общедоступной видимости, наивно характеризуемой как "много разных отдельных людей", государство невозможно. Люди, входящие в него, ведут конкретно-эмпирическое существование; они подвержены принципам пространственного разъединения, изменчивости во времени и природной необходимости. Они живут земной жизнью, временными и субъективными интересами, среди разрозненных материальных вещей. Это своего рода точки, каждая из которых несет в себе свои собственные ощущения, своеобразные единичные потребности, пользуясь самостоятельностью в своих поступках, обладая свободой выбора. Все вместе они образуют как бы одно тело народа, слагающее действующее государство. Это не простое множество разрозненных людей, т.е. это не толпа, лишенная связи и единства. Такое состояние народа было бы "состоянием бесправия, безнравственности и неразумия". Это не народ, а сброд. Народ не может жить без государства: это было бы чревато хаосом и гибелью [1]. Таким образом, частные интересы людей должны подчиняться условиям, необходимым для существования целого. Но и само целое должно заботиться о благе частного, т.е. о благе своих граждан.

1 Так И.А. Ильин излагает чрезвычайно кратко идею Гегеля о государстве, точнее говоря, в нескольких словах подводит к этой идее (см.: Ильин И.A. Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека. Т. 2: Учение о человеке. М., 1918. С. 212-213).


В государстве действует административно-управленческий аппарат, законодательные и исполнительные органы. Система управления людьми, опирающаяся на власть, есть особый род деятельности, имеющей собственный объект (людей как граждан государства, их способности, способы и средства воздействия на предмет труда, навыки и умения, их знания, каноны и правила общения и т.п.), свои средства (формулы и законы права и политической идеологии, своего рода рецепты управления гражданской и производственной деятельностью, особые отряды вооруженных людей), свои цели и своих субъектов - весь аппарат управления. Это требует не только постоянного внимания, но и государственной мудрости со стороны властей.

Как показывает опыт всемирной истории, самое прочное основание всех государств заключается в материальном и нравственном благополучии народа. Государство сущностно изменяется тремя путями: или потому, что государственный строй обновляется, реформируется, или потому, что оно разлагается, или потому что оно коренным образом преобразуется в ходе социальной революции, когда изменяются уже сами принципы данного государства.









§ 4. Политическая власть

Политика как искусство возможного. В любом обществе на определенном этапе его развития неизбежно возникают политические отношения, складываются и функционируют политические организации, партии, формируются политические идеи и теории. Политика - это особая сфера деятельности. Смысл слова "политика" лучше всего выражает его этимология: греч. politike - искусство управления государством. Политика, таким образом, представляет собой участие в делах государства, в определении направления его функционирования, в определении форм, задач и содержания деятельности государства. Целью политики является сохранение или создание наиболее приемлемых для определенных социальных слоев или классов, а также общества в целом условий и способов осуществления власти. Политическая власть - это тонкое искусство государственного управления. Она представляет собой совокупность элементов, являющихся официально признанными исполнителями политической власти. Сюда входят государственный аппарат, политические партии и движения, профсоюзы, различные общественные организации (церковь в нашем обществе отделена от государства и поэтому не входит в политическую организацию). Все это суть не что иное, как главные составные элементы разветвленного и крепко спаянного системного целого, механизм, с помощью которого осуществляется политическая власть в обществе.

Поскольку политика - это искусство управления, постольку, чтобы быть искусством в высшем смысле этого слова, она должна опираться на достижения наук и соответствовать высшим критериям нравственности, поскольку именно политическая деятельность является наиболее ответственной из всех видов социальной деятельности.

В структуре политической деятельности в самом общем виде просматриваются три основных момента. Во-первых, умение ставить ближайшие (тактические) и перспективные (стратегические) реальные цели и решать задачи, учитывая соотношение социальных сил, все возможности общества на конкретном этапе его развития. Во-вторых, выработка эффективных методов, средств, форм организации социальных сил для достижения поставленных целей. Наконец, в-третьих, соответствующий подбор и расстановка кадров, способных решать поставленные перед ними задачи.

Задача всякой государственной власти заключается в том, чтобы на путях самостоятельного убеждения и стратегической целеустремленности обеспечить воспитание в народе законопослушания. Власть, подчиняясь принципам правопорядка, должна уметь усматривать стратегические политические и социально-экономические цели и компетентно творить право и порядок, связуя себя с правосознанием народа, с возвышением мотивации деловитости и духовности своего народа. "Высшее искусство управления состоит в том, чтобы твердо знать, каковы должны быть пределы власти, которую следует применять при различных обстоятельствах" [1]. Выполнение этих принципов является благоприятным условием народного признания.

1 Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 334.


Настоящий политик привлекает к себе внимание и пользуется уважением прежде всего благодаря мудрой конструктивности своего мышления, широте и культуре духа. Политическая мудрость слагается из опыта и силы личного интеллекта. Но и то, и другое предполагает мировоззренческие и методологические регулятивы: нельзя быть мудрым политиком, коль ты движешься "без руля и без ветрил", не ведая конечной цели своих деяний, т.е. того, во имя чего все предпринимается, что защищается и против чего осуществляется борьба. Политик обязан прогнозировать развитие ситуации и делать опережающие шаги. Власть предполагает не только обладание силой, но и наличие четкой программы действий, и приобретается лишь посредством служения людям. Для мудрой политической мысли крайне важен не только глобальный, но и дифференцированный подход, учитывающий уникальное в событиях и конкретных личностях. При этом политику нельзя забывать совет О. Мирабо о том, что великое искусство подчинять людей заключается в умении брать их с хорошей стороны.

Идея власти. Власть - это всегда организованная воля и сила каких-либо субъектов, направленная на людей, независимо от их установок относительно такого влияния. Сама идея власти носит чрезвычайно сложный и многоплановый характер: она уходит своими корнями в природу межличностных отношений и сокровенные глубины человеческой природы, в саму суть характера человека вплоть до его психобиологического начала, не говоря уже об изначальных стадиях становления человеческого общества, когда господство и подчинение, власть одного человека над другим составляли неотъемлемое начало жизни древнейшего социума. Естественно, власть нельзя обеспечить одной лишь демагогией. Последняя может продлить существование власти, но не сохранить ее. Фундамент власти - насилие, понимаемое как подчинение одних воле других. Подчинение может зиждиться на грубой силе - это "уважение" к власти, добытое из-под палки. Уважение настоящее, без кавычек, достигается в том случае, если властная структура базируется на интеллектуальной мощи, помноженной на право и нравственность.

Но желание властвовать так сильно в людях, что оно увлекает не только тех, кто имеет к этому призвание и талант, но и людей, совершенно лишенных необходимых качеств. (По словам Ф. Ницше, политика для тех, кто хочет и может жить, постоянно рискуя; хотя, конечно, это не совсем так.) И если бы мы стали разбираться в деталях политической деятельности правителей, записанной в истории народов, то у нас бы, наверное, закружилась голова от неисчислимого множества грандиозных, больших и малых дел властителей: интриги, тайные сговоры, подкупы, склоки, предательства, политические убийства, открытые заговоры, вероломства, нескончаемая борьба политических партий и группировок.


В заключение необходимо сказать следующее. Политическая мудрость требует, чтобы государственный деятель совершенно четко различал, что возможно, а что невозможно: ведь в политике имеет значение не намерения, а то, что получается из них на практике, в жизни.

Каковы основные задачи нашего государства и его властных структур? Спаять внутренне множество в органическое миролюбивое единство, говорит И.А. Ильин, поднять культурный уровень народных масс всех национальностей нашего федеративного государства, вызвать к жизни хозяйственный расцвет великого народа, установить трудовое равновесие и возможно большее экономическое "самопитание" страны, найти максимально верное торговое взаимодействие с другими государствами и ввести страну в меновой и дипломатический организм мирного мирового общения. Все это требует сильной власти, независимой от партийного прилива и отлива, не опасающейся "сроков", не трепещущей перед новыми выборами, прозорливо ведущей свою линию из десятилетия в десятилетие. Именно так мыслится развитие России.









§ 5. Политика и нравственность

Как объединить политику с моралью? Есть, видимо, две возможности: либо приспособить мораль к интересам политики (что чаще всего и делается, особенно в автократических и тоталитарных государствах), либо подчинить политику морали. Подлинное единство морали и политики возможно только на основе права, а гарантией этому служит высокая мера демократизма и либерализма общественной жизни.

Установить в безусловном нравственном начале внутреннюю и всестороннюю связь между истинной нравственностью и умной политикой - вот главное притязание нравственной философии к частной политике.

Еще Аристотель говорил, что понимание и проведение политики предполагает развитые представления о нравственности, добродетелях, знание этики. Духовно возвышая человека, нравственность, по словам В. Виндельбанда, может в известных обстоятельствах и разоружать его, ставя житейски в невыгодное положение. Это особенно сказывается при столкновении с наглостью: "Совесть не позволит нравственному человеку пустить в ход такие средства, применение которых может дать решающий перевес над ним его противнику, обладающему менее чуткой совестью... Это относится также и к жизни народов, и это надо принять в соображение, когда вопрос идет об отношении политики и морали" [1]. Но если политик будет руководствоваться тем соображением, что так называемые высшие цели дают ему моральное право не сообразовываться с нравственными нормами, ограничивающими его произвол, то он может довести общество до самых печальных для него результатов. Мудрый политик считает своей обязанностью согласовывать все свои политические и социальные решения и действия с нормами морали.


1 Винделъбанд В. О свободе воли. СПб., 1994. С. 55.


Однако в истории политических учений можно встретить утверждение, что политика - дело грязное: она находится по ту сторону добра и зла и с моралью несовместима. По словам Н. Макиавелли, государственная мораль отличается от морали отдельного человека, и государь, желающий удержаться в своем кресле, может и не быть добродетельным, но непременно должен приобрести умение казаться или не казаться таковым, смотря по обстоятельствам. Это он оправдывал тем, что во всех действиях людей, кроме трудностей успеха, есть еще всегда рядом с добром и зло, так тесно с ним связанное, что невозможно пользоваться одним, не подвергаясь другому. Это доказывают все поступки людей. Таким образом, добро достигается с трудом, разве только если счастие настолько благоприятствует вам, что превозмогает это обыкновенное и естественное неудобство [2].

2 См.: Макиавелли Я. Сочинения. М.; Л., 1934. С. 479.


Социальные мыслители давно научились четко отличать политические критерии от моральных. Однако необходимо понимание и их единства. Так, Ж.Ж. Руссо осуждал тех государственных деятелей, которые считают, что при конкретной ситуации, когда все решает формула "Цель оправдывает средство", щепетильность в этических вопросах будто бы излишня. Императив всегда быть на высоте нравственных санкций, быть справедливым, честным и не переоценивать себя, свои возможности - верный признак мудрости государственного деятеля.

По мнению Ш. Монтескье, "почти все дела портит то, что люди, предпринимающие их, кроме главной цели стремятся еще достигнуть мелких частных успехов, которые льстят их самолюбию и их самодовольству.

Я думаю, если бы Катон был сохранен для республики, он дал бы совершенно другое направление делам. Цицерон, который мог прекрасно играть вторые роли, не был способен к первым. Он обладал великим умом, но обыкновенной душой. Для Цицерона на втором плане стояла добродетель, для Катона - слава. Цицерон в первую очередь думал о себе, Катон всегда забывал себя; последний хотел спасти республику ради нее самой, первый - ради своего тщеславия" [1].

1 Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 100.


Но что бы ни говорили, политика допускает хитрость, если она сочетается с представлением о большом уме или о великих делах: уловки в политике не оскорбляют ее, если это не вероломство, влекущее за собой несчастья народа. Никакая реальная политика, видимо, невозможна без хотя бы элементов лукавства.

Тот, кто вступил на стезю политического деятеля, обязан понять, что к этому служению необходимо и интеллектуально, и нравственно подготовиться: политика - это одна из самых тонких, глубоких, сложных и, что самое главное, самых ответственных видов деятельности. Ведь известно, что всякой профессии учатся (сапожному, слесарному делу и т.д.), при этом учатся старательно и долго. Но создалось ложное впечатление, будто для такого тонкого дела, как политика, нужны лишь предприимчивость, напористость, ловкость рук и хорошо подвешенный язык. А если, говорит И.А. Ильин, найдется много доверчивых глупцов, так на то им и глупость дана, чтобы доверять и плестись в хвосте более бойких болтунов. И вот последствия этого: множество полуобразованных дилетантов занимается безответственной политикой. Они ставят неверные вопросы, решают их вкривь и вкось, пишут, печатают и фразерствуют... фразерствуют без конца. Именно к такому нахрапу, продолжает Ильин, сводится советская государственность; Октябрьский переворот родился именно из такой политики.

Фальшивые решения незаметно внедряются в сознание, становятся привычными и распространенными воззрениями, незаметно создавая атмосферу безответственной фразы, ошибочности и лжи. Яркий пример тому доктрина марксизма-ленинизма и ее окаменевшие ("твердокаменные") последователи - счастливые "обладатели истины", впавшие в тоталитарное безумие с его трагическими последствиями.

В заключение стоит привести слова И. Канта: "Истинная политика не может сделать шага, не присягнув заранее морали... так как мораль разрубает узел, который политика не могла развязать, пока они были в споре" [2]. Правда бывает лучшей политикой! Не может пользоваться уважением и доверием народа политик, равнодушный к моральным соображениям.

2 Кант И. К вечному миру // Трактаты о вечном мире. М., 1963. С. 185.













§ 6. Идея разделения властей и институты власти

Чтобы исключить деспотизм, говорит И. Кант, необходимо строгое разделение власти. В каждом разумно устроенном государстве действуют три ветви власти: законодательная, издающая законы; исполнительная, осуществляющая управление на основании изданных законов; судебная, контролирующая соблюдение законов и осуществляющая правосудие. Деспотизм появляется там, где не обеспечена достаточная независимость одной ветви власти от других. Законодатель не может быть правителем, ибо первый издает законы, а второй подчиняется им. Ни законодатель, ни правитель не могут творить суд: они лишь назначают судей.

В истории политических учений разработано множество идей о разделении властей; классической теорией по этому вопросу считается теория Ш. Монтескье.

Разумеется, наиболее предпочтительна полная гармония между всеми тремя ветвями власти, но гармония предполагает и противоречие, и борьбу. Если же власть законодательная и исполнительная соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет. "Не будет свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от власти законодательной и исполнительной. Если она соединена с законодательной властью, то жизнь и свобода граждан окажутся во власти произвола, ибо судья будет законодателем. Если судебная власть соединена с исполнительной, то судья получает возможность стать угнетателем" [1].

1 Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 290.


Главная цель деятельности законодателей заключается в том, чтобы обеспечить своему народу нормальную, спокойную, в меру возможности социально справедливую жизнь. При этом "все, что зависит от законодательной власти, часто лучше устраивается многими, чем одним" [2]. "Представительное собрание следует также избирать не для того, чтобы оно выносило какие-нибудь активные решения, - задача, которую оно не в состоянии хорошо выполнить, - но для того, чтобы создавать законы или наблюдать за тем, хорошо ли соблюдаются те законы, которые им уже созданы, - дело, которое оно - и даже только оно - может очень хорошо выполнить" [3]. Иными словами, если законодательная власть является выражением общей воли государства, то исполнительная - механизмом реализации этой воли.

2 Там же. С. 295.
3 Там же. С. 293-294.


В свободном государстве законодательная власть имеет право и должна рассматривать, каким образом приводятся в исполнение созданные ею законы. В этом состоит преимущество такого правления над тем, которое имело место у разных народов, когда исполнительная власть не отчитывается в своем управлении перед законодательной властью. Исполнительная власть, по мнению Ш. Монтескье, должна быть в руках одного лица или немногих, так как эта сторона правления почти всегда требует действия быстрого и лучше исполняется одним или немногими, чем многими: парламент не может осуществлять и исполнительную власть. "Если исполнительная власть не будет иметь права останавливать действия законодательного собрания, то последнее станет деспотическим, так как, имея возможность предоставить себе любую власть, какую она только пожелает, оно уничтожит все прочие власти" [1].

Судебная власть, столь страшная для людей, не должна быть связана ни с известным положением, ни с какой-либо партией: она должна быть, так сказать, невидимой для народа. "Люди не имеют постоянно перед глазами судей и страшатся уже не судьи, а суда" [2]. По словам Цицерона, судья - это говорящий закон, а закон - это немой судья.

1 Там же. С. 296.
2 Там же. С. 292.


В идеале между этими тремя ветвями власти мыслится установление такой гармонии, что правопорядок явил бы собой свое высшее совершенство. Но исторический опыт подсказывает, как трудно последовательно реализовать принцип разделения властей так, чтобы соблюдались их равенство, полная независимость и баланс между ними. На практике происходит постоянное колебание, когда чаша весов одной ветви власти перевешивает другую и возникают противоречия, нередко доходящие до конфликта. Это особенно характерно для переходных периодов, например при переходе от тоталитарных форм правления к демократическим, когда происходит становление демократических институтов и демократия выступает как нечто "рыхлое" и хаотичное, в ее рядах наблюдается разброд - и идейный, и организационный. В период стабильного развития гармоническое сотрудничество всех ветвей власти - залог единства государства.










§ 7. Политический строй либерально-демократического общества

Необходимо различать тонкие "нити свободы" в ткани общественного устройства. Слово "демократия" образовано от греч. demos - народ, и kratos - власть, т.е. понятие демократии предполагает власть народа. Эта власть проявляется в свободных выборах, когда народ голосует за того или иного претендента, например на пост главы государства, в участии народа в референдумах при решении государственно-значимых проблем: по вопросам конституции, присоединения (выхода) какой-либо территории из состава единого государства. Другим ручьем в потоке "реки свободы" является идея либерализма. Либерализм (от лат. liberalis - свободный) - это свобода в широком смысле слова: плюрализм мнений, свобода предпринимательства, свобода совести, свобода слова, скажем, средств массовой информации, печати, журналистских расследований тех или иных форм нарушения закона и т.п. Словосочетание "либеральная демократия" содержит в себе обе эти смысловые "прожилины". Либеральная демократия - это свобода. Но там, где свобода, там и попытка ее попрания в виде произвола. Вот почему У. Черчилль сказал о демократии, что это самый отвратительный вид государственного правления. И добавил: но человечество пока не придумало ничего лучшего.

Принципы демократии во все времена вдохновляли выдающихся людей: от Перикла в Древних Афинах до Т. Джефферсона в США, выразившего эти принципы в Декларации независимости (1776) [1].

1 Как возникло правление обществом с помощью представителей народа? "Всякий, кто пожелает прочитать великолепное творение Тацита о нравах германцев, увидит, что свою идею политического правления англичане заимствовали у германцев. Эта прекрасная система найдена в лесах". (Монтескье Ш. Указ. соч. С. 300). Племена германцев, завоевав Римскую империю, расселились по деревням и немногие - по городам. Пока они жили в Германии, весь народ мог сходиться на общее собрание. А в завоеванных землях этого было сделать нельзя, совещаться же о своих делах - необходимо. Народ стал совещаться через своих представителей. "И не поразителен ли тот факт, что самое разложение правления народа-завоевателя породило лучшее из правлений, которое люди могли себе вообразить" (там же. С. 301).


В словарях "демократия" определяется как народная форма правления, в которой народ облечен высшей властью и осуществляет ее либо непосредственно, либо через своих избранных представителей при свободной избирательной системе. По словам А. Линкольна, демократия - это "народное правление, осуществляемое народом ради народа".

Демократия часто понимается и просто как свобода. Действительно, демократия являет собой систему идей и принципов свободы. Однако она включает в себя также практические нормы и способы их реализации, которые сформировались в течение долгой и часто мучительной истории. Можно сказать так: демократия - это наполнение идей свободы законным статусом и определенными практическими способами его реализации в жизни общества. Главными характеристиками политических систем демократического общества являются основные принципы конституционного правления, права человека и равенство всех перед законом. "Как в абсолютистских государствах король является законом, так и в свободных странах закон должен быть королем и не должно быть никакого другого" [1]. Следовательно, совершенное государство не должно быть недемократическим: нормальная гражданская жизнь общества предполагает политическую свободу, подчиненную нормам права. Политическая свобода состоит в том, чтобы в своих социально значимых поступках быть в зависимости прежде всего от законов.

1 Пейн Т. Избранные сочинения. М., 1959. С. 33.


Там, где существует свобода совести, каждый отдельный человек может требрвать, чтобы ему дали возможность следовать своим собственным интересам и убеждениям, конечно, в рамках действующих в данном обществе правовых норм. Здесь уместно привести слова Ш. Монтескье: "Для того чтобы пользоваться свободой, надо, чтобы каждый мог творить то, что он думает; для того чтобы сохранить свободу, опять-таки надо, чтобы каждый мог творить то, что он думает; поэтому гражданин такого государства будет говорить и писать обо всем, о чем не запрещено говорить и писать прямым постановлением законов" [2].

2 Монтескье Ш. Указ. соч. С. 426.


Еще Гегель говорил, что для государственной власти свобода слова менее опасна, чем безмолвствование граждан, ибо "последнее заставляло опасаться, что будут хранить в душе то, что имеют сказать против данного дела, между тем, как рассуждение дает в одном направлении исход и удовлетворение, благодаря чему дело во всем остальном может подвигаться по прежнему пути" [3]. При этом человек, способный к повиновению только из страха, превращается в волка, как только отпадает страх. Человек без чувства ответственности и чести не способен ни к личному, ни к общественному самоуправлению, а потому не способен и к свободе, и к демократии. Если в народе нет здравого правосознания, то свободный демократический строй превращается для беспринципных и пронырливых людей в источник злоупотреблений и преступлений. Настоящая либерально-демократическая система предполагает исторический навык, приобретаемый народом в результате большого опыта и борьбы; она предполагает в народе наличие культуры правосознания, законопослушания и свободы; она требует от людей политической силы суждения и живого чувства не только личной, но и социальной ответственности.

3 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1934. Т. VII. С. 338.


В либерально-демократическом обществе власть должна принадлежать тем, кому удастся взять ее в свободном соревновании на выборах: настоящая демократия и подлинный либерализм предполагают сильную власть. Еще Сократ говорил, что в государстве должны править не масса, а добрые и сведущие лица [1]. В противном случае, как справедливо утверждал Аристотель, демократия может вырождаться в охлократию (власть толпы), пренебрегающую законами, тогда всякого рода демагоги и льстецы правят от имени народа. Но два понимания демократии - как власти народа и как власти большинства - не совпадают. Большинство может заблуждаться и действовать под влиянием эмоций, момента, вопреки или в угоду собственным интересам и во вред будущему страны. Такой пример народного помрачения дает афинская демократия - казнь десяти талантливейших стратегов или казнь великого Сократа. Сущность демократии - не в народном произволе, а в праве народа устанавливать через своих избранников разумное законодательство, которому должен подчиняться и сам народ.

1 Замечу, что Сократ отрицательно относился к демократии, т.е. к активному участию народа в делах правления. Он считал, что здесь необходимы профессионализм и интеллектуальная культура, которой, как он полагал, не хватает у необразованных и темных масс народа, и они, голосуя по тем или иным вопросам, не отдают себе надлежащего отчета в том, что к чему. Именно в этом и проявляется разница понятий демократии и либерализма. Сократ был за свободу, т.е. за либерализм, но не за ту ее "прожилину", которую образует демократия, поскольку она может привести к грубым ошибкам, скажем, на выборах.


В зависимости от механизма реализации демократии различают прямые и представительные ее формы. Прямая демократия характеризуется тем, что все граждане без посредничества избранных или назначенных официальных лиц могут участвовать в принятии общественных решений. Так, древние Афины, первая в мире демократия, осуществляла принципы прямой демократии. По словам Платона, царящее в Афинах естественное равенство заставляло принимать соответствующее закону равенство и в форме правления и в то же время подчиняться тем, кто наиболее способен и мудр. На народных собраниях, в которых участвовало пять-шесть тысяч человек (вероятно, максимальное число, которое можно было физически собрать вместе), обсуждались жизненно важные вопросы и проводилось голосование. В современных государствах, при их сложности и многочисленности граждан, практически нет возможности для осуществления такого рода демократии. Ныне реальной является представительная демократия, когда граждане избирают официальных лиц для принятия политических решений, формулирования законов и проведения в жизнь программ. Эти официальные лица от имени народа должны продуманно и упорядоченно разбираться в сложных социальных и хозяйственных проблемах. Процедуры избрания такого рода лиц бывают самыми разнообразными. Но они должны отвечать основному закону государства. При всем разнообразии конкретных избирательных процедур официальные лица в представительной демократии занимают свои посты от имени народа и остаются подотчетными народу во всех своих действиях.

Каковы же права большинства и права меньшинства? Все демократии являют собой системы, в которых граждане свободно принимают политические решения в соответствии с принципом большинства голосов. Но подчинение меньшинства большинству не всегда бывает демократическим. Так, нельзя назвать честной и справедливой систему, при которой 51 проценту населения позволено угнетать остальные 49 именем большинства. В демократическом обществе право большинства сочетается с гарантиями прав личности, которые в свою очередь служат защите прав меньшинства, будь то этнические меньшинства или религиозные, или политические, например, те, кто потерпел поражение в дебатах при обсуждении спорного закона. Права меньшинства не зависят от доброй воли большинства и не могут быть отменены большинством голосов. Права меньшинства защищены, потому что демократические законы и институты защищают права всех граждан. Когда представительная демократия действует в соответствии с конституцией, ограничивающей государственную власть и гарантирующей основные права всем гражданам, такая форма правления именуется конституционной демократией. Демократическая система характеризуется также развитым и влиятельным институтом общественного мнения, наиболее полно выражаемого средствами массовой информации. А плюрализм мнений и убеждений, многопартийность, как правило, способствуют появлению достойных людей и их восхождению на вершину власти. В таком обществе правит большинство и права меньшинства защищены законом и институтами, проводящими законы в жизнь. "Одним словом, свободное государство, т.е. постоянно волнуемое борьбой партий, может сохранять себя только в том случае, если оно способно исправлять свои ошибки благодаря собственным законам" [1]. Эти принципы определяют фундаментальные элементы всех современных демократий независимо от исторических, экономических и культурных различий народов. Таким образом, либеральная демократия - это упорядоченная система свободного созидания социалъных ценностей.

1 Монтескье Ш. Указ. соч. С. 85.


И.А. Ильин, размышляя о предпосылках творческой демократии (в отличие от формальной), подчеркнул следующее. Первой из предпосылок является то, что народ должен осмыслить сущность свободы, нуждаться в ней, ценить ее, уметь пользоваться ею и умно бороться за нее. Все это вместе должно быть обозначено, как искусство свободы: если всего этого нет, то демократия обречена.

Но по мнению Ш. Монтескье, нет слова, которое получило бы столько разнообразных значений и производило бы столь различное впечатление на умы, как слово "свобода". Одни называют свободой легкую возможность низлагать того, кого они наделили тиранической властью; другие - право избирать того, кому они должны повиноваться; третьи - право носить оружие и совершать насилия; четвертые видят ее в привилегии состоять под управлением человека своей национальности или подчиняться своим собственным законам. Некий народ, продолжает Монтескье, долгое время принимал свободу за обычай носить длинную бороду. Иные соединяют это название с известной формой правления, исключая все прочие. Люди, вкусившие блага республиканского правления, отождествили понятие свободы с этим правлением, а люди, пользовавшиеся благами монархического правления, - с монархией. И каждый именовал свободой то правление, которое наиболее отвечало его обычаям или склонностям. Так как в республике пороки правления, на которые жалуются люди, выступают не так заметно и назойливо, причем создается впечатление, что там действует более закон, чем исполнители закона, то свободу обыкновенно отождествляют с республиками, отрицая ее в монархиях. Наконец, ввиду того что в демократиях народ, по-видимому, может делать все, что хочет, свободу приурочили к этому строю, смешав, таким образом, власть народа со свободой народа [1].

1 См.: Монтескье Ш. Указ. соч. С. 288.


Суть дела в том, что свобода вовсе не заключается в разнузданном поведении граждан, в нескончаемых разноголосых криках на площадях; разнузданность - это не свобода в ее истинном смысле, а произвол. А это уже не благо, но зло. Истинная свобода состоит в замене "внешней связанности", идущей сверху, внутренней "самосвязью", т.е. самодисциплиной или, иначе говоря, внутренней дисциплиной.

Свободный народ, по словам И.А. Ильина, сам знает свои права, сам держит себя в пределах чести, закона и правопорядка. Он знает, для чего ему дается свобода, он, зная ей истинную цену, дорожит ею, ответственно относится к пользованию ею, наполняя ее разумной творческой инициативой, в самоуправлении, в хозяйственных делах, в коммерческом общении, в науке, в искусстве, в простом житейском общении, в религии. Все это предполагает высокий уровень нравственного сознания, чуткую совесть, а это в свою очередь в определенной степени гарантирует, что человек не пойдет за негодяями, соблазняющими его всякого рода ¦вседозволенностями". Напротив, он заставит их замолчать; он не позволит различного рода экстремистам и авантюристам отнять у него свободу и закабалить его, набросить на него цепи тоталитаризма: он сумеет должным образом отстоять свою свободу. "Народ, лишенный искусства свободы, будет настигнут двумя классическими опасностями: анархией и деспотией" [2].

2 Ильин ИА. Наши задачи. Париж; М., 1992. Т. 2. С. 5.


Итак, необходимо, чтобы государство как можно менее стесняло внутренний нравственный и вообще духовный мир человека, предоставляя его свободному духовному совершенствованию, и вместе с тем как можно шире и глубже обеспечивало условия для его достойного существования и совершенствования, особенно заботясь о неимущих слоях населения, о здоровье граждан. Государство, которое в силу своей слабости допускает, чтобы народ оставался безграмотным, чтобы росла преступность, люди умирали от болезней и голода, теряет причину своего бытия.













§ 8. Либеральная демократия, права человека и достоинство личности

Идея прав человека. Как известно, при тоталитаризме происходит нивелировка личностей. Так, под катком сталинизма и прессом репрессий человеческое Я оказалось на последнем месте в нашем народном сознании, хотя в древнерусском языке Я не было последней буквой: ведь алфавит начинался с "аз" - "я". В либерально-демократическом обществе идея прав человека (как гражданина) чрезвычайно дорога для каждого. Права человека указывают на безусловность, на неотъемлемый признак субъекта права, т.е. на нечто такое, из чего с внутренней необходимостью вытекают все требования настоящей справедливости. Гражданин обладает правами на жизнь, на труд, на защиту своей личности, на кров, на свободу мысли и слова и др.

"В государстве дух народа - нравы, законы - являются господствующим началом. Здесь человека признают и с ним общаются как с разумным существом, как со свободным, как с личностью; и каждый отдельный человек со своей стороны делает себя достойным этого признания... по отношению к другим ведет себя так, как надлежит вести себя всем, - признает их за то, чем сам хотел бы быть признанным, т.е. за свободного человека, за личность. В государстве гражданин получает подобающую ему честь благодаря должности, на которую он поставлен, благодаря профессии, которой он занимается, и благодаря любой другой трудовой деятельности. Его честь получает вследствие этого... объективное, от пустой субъективности уже не зависящее содержание" [1].

1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1936. Т. III. С. 222-223.


Не следует отделять судьбу народа от судьбы отдельного человека, развитие государства - от совершенствования каждого из тех, на ком строится государство, кем оно подпирается и из кого в конечном счете состоит, ибо достоинство государства зависит в конечном счете от достоинства образующих его личностей.

О достоинстве личности. Высокое достоинство человека состоит в том, чтобы быть свободным. Это, по Г. Гегелю, залог того, что исчезнет ореол, окружающий головы земных угнетателей и богов. Философы доказывают это достоинство, народы научатся его ощущать и тогда уже не станут требовать свое растоптанное в грязь право, а просто возьмут его обратно, присвоят его. Дух либеральной демократии порождает в людях чувство социальной справедливости и собственного достоинства. Расширение демократии сообразуется с правом личности на разумное волеизъявление своей человеческой сущности, духовной удовлетворенностью, ощущением свободы и чувством собственного достоинства граждан, проистекающих из участия в общих делах государства. Личность, по словам К. Ясперса, имеет такие притязания: на защиту от насилия и на значимость своих убеждений и своей воли. Защиту предоставляет ему правовое государство, значимость его воззрений и воли - демократия. К нерушимости прав человека как личности присоединяется его право участвовать в жизни общества. Поэтому свобода достижима только при демократии, т.е. при возможном для всех участии в изъявлении воли. Каждый человек в зависимости от уровня его политической зрелости и убедительности его взглядов может рассчитывать на признание. Но прав был Н. Макиавелли, утверждая, что политическая свобода предполагает наличие в гражданах известного рода личной добродетели.

Итак, принципы истинной демократии предполагают как непременное условие идею о главенстве человеческого разума, разумного миропонимания и представление о прометеевом, т.е. творческом, назначении человека. Демократическое государственное устройство, признавая человека самостоятельной, высшей ценностью, предполагает бережное отношение к его достоинству, признание за ним права на инициативу, веру в то, что свободный человек в состоянии сделать свободный выбор. Доверие к разуму человека и его свободе являет собой важнейший принцип демократии.











§ 9. Недемократические политические режимы

Чтобы обнаружить природу политического режима, бывает достаточно тех представлений, которые имеют о нем далее наименее осведомленные люди: "...республиканское правление - это то, при котором верховная власть находится в руках или всего народа или части его; монархическое - при котором управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; между тем как в деспотическом все вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица" [1].

1 Монтескье Ш. Указ. соч. С. 169.


Монархия (от греч. monarchia - единовластие) - это такое государственное устройство, при котором управление государством находится в руках одного человека и по наследству остается в одной семье. В наследственной монархии исключены те споры и гражданские войны, которые могут возникнуть при смене престола в выборной монархии, ибо честолюбивые могущественные особы не могут питать никакой надежды на трон. Монарх не в состоянии непосредственно осуществлять всю полноту власти и частично доверяет реализацию отдельных функций государственным чиновникам. Монархическая форма правления сохранилась и поныне, например в Великобритании, Испании, Швеции, но тут власть монархии ограничена конституцией, законодательные функции переданы парламенту, а исполнительные - правительству.

В рабовладельческих и феодальных государствах монархия выступала как неограниченная деспотия. Г. Гегель писал, что извращением монархии является деспотизм, когда правитель осуществляет управление государством по своему произволу. При этом Гегель подчеркивает, что государственное устройство зависит главным образом от характера народа, от его нравов, степени образованности, образа жизни и численности.

Следует упомянуть также такой недемократический режим, как олигархия (от греч. oligarchia - власть немногих) - политическое и экономическое господство, правление небольшой группы рабовладельцев, крепостников, капиталистов, милитаристской верхушки; финансовая олигархия - группа крупнейших капиталистов, владеющих промышленными и банковскими монополиями, фактически господствующих в экономической и политической жизни общества.

К недемократическим режимам относится и авторитарный (от лат. autoritas - власть, влияние), базирующийся на антиправовой концепции и практике властвования. К историческим формам такого режима относятся азиатские деспотии, тиранические режимы древности, абсолютистские режимы средневековья, Нового времени, а также военно-полицейские и фашистские режимы. Такого рода режимы именуются также тоталитарными (от лат. totalitas - цельность, полнота). При тоталитарных режимах власть основывается на однопартийной системе и все пронизывающей, навязанной сверху идеологии. Это относится к культуре, экономике, общественной и личной жизни. Сам термин "тоталитаризм" ввел Б. Муссолини для характеристики руководимого им движения и режима. При этом он использовал идеи включившегося в фашистское движение итальянского философа-неогегельянца Дж. Джантиле (1875-1944) о тоталитарном государстве как воплощении нравственного духа народа, о растворении индивидуальности в тотальных политических структурах. Джантиле вошел в фашистское правительство Муссолини. Он считал, что никаких границ государственного вмешательства в частную жизнь человека не существует. В антиутопиях Е. Замятина "Мы" (1920), О. Хаксли "Прекрасный новый мир" (1932) тоталитарный строй описан как замкнутое рационально-технократическое общество, "расчеловечивающее человека", превращающее его в марионетку на основе психофизической инженерии и уничтожения морали, любви, религии, подлинного искусства и науки. С середины 30-х гг. различные концепции тоталитаризма распространяются в социально-философской и художественной литературе как осмысление практики нацизма и сталинизма. А. Кестлер, О. Мальро, Дж. Ору-элл, Ф. Боркенау и др. дали описание тоталитаризма как общества, качественно отличного от всех иных обществ, существовавших в истории. Тоталитарный режим в их концепциях базировался на таких принципах: всеохватывающая идеология, обращенная не к разуму, а к инстинктам и интуиции; монолитная партия как носитель этой идеологии и одновременно мощная машина власти над всеми сферами жизни общества и личности; наделяемый харизматическими способностями вождь; жесткий аппарат массового террора; абсолютизация национального превосходства и беспощадный антисемитизм и, наконец, военная агрессия, геополитические притязания.

В послевоенное время проводились многочисленные систематические исследования идеологических, политических, экономических и психологических источников и предпосылок тоталитаризма. В работе экономиста Ф. Хайека "Путь к рабству" (1944) генезис тоталитаризма связывался с антилиберальными и социалистическими политическими течениями второй половины XIX в., отрицавшими абсолютную ценность личности и рассматривавшими человека лишь как момент в движении к коллективной цели. В работе X. Арендт "Источники тоталитаризма" (1951) утверждалось, что существует отличие тоталитаризма от других форм государственного насилия - деспотии, тирании, диктатуры; прослеживалось превращение личности в элемент тоталитарной системы, для которого характерно сочетание безотчетной веры с крайним цинизмом. "Тоталитарный человек" есть атомизирован-ный, отчужденный индивид, представитель "массы", сплачиваемый в коллективные социальные единицы с помощью насилия и тотальной идеологической манипуляции. Идеальной моделью тоталитаризма Аренд считала нацистский концлагерь, в котором у человека разрушались разумные мотивы поведения, мораль (исчезала грань между добром и злом), а затем (из-за голода и пыток) нормальные, психические и психо-физиологические реакции. В коллективном исследовании, проведенном под руководством немецкого философа В. Адорно, "Авторитарная личность" (1950) выявлялись общие черты людей, обнаруживающих наибольшую склонность к нацистской пропаганде. Для них характерны деформация традиционных ценностей, неуверенность в устойчивых социальных группах, отсутствие собственного Я. У такого рода людей якобы складывается "тоталитарный синдром" - невозможность самодетерминации и готовность полностью подчиниться тому, кто обещает стабильное существование.

В более широком смысле тоталитаризм нередко связывается с выходом в XX в. на политическую сцену "массового человека" (О. Шпенглер, X. Ортега-и-Гассет, Н.А. Бердяев), якобы легко попадающего в ситуации экономических и военных потрясений под действие пропаганды национализма, антисемитизма и мифологии "народности". Экономические корни тоталитаризма усматриваются в стремлении в экстремальных условиях решать экономические проблемы путем централизации управления, командно-административного планирования и контроля над народным хозяйством. Считалось, что когда этот процесс разрушает механизмы самоорганизации экономики, начинается роковое движение общества к тоталитаризму. В ряде стран южной и восточной Европы тоталитаризм явился следствием "диктатуры модернизации": эти общества столкнулись с задачей провести форсированную индустриализацию и совершить экономический рывок в условиях технологического отставания и низкого уровня образования, политической и экономической культуры людей, засилья патриархальных отношений. В такой ситуации была сделана ставка на сильную власть, подавление рыночных отношений, мобилизацию народа с помощью идеологических мифов и насилия на совершение экономического чуда. Реализация этих идей разрушала традиционные социальные институты, вела к бюрократизации и милитаризации общества и в конечном счете заводила в тупик тоталитаризма, нашедшего свое пагубное выражение в России в виде сталинизма, а в Германии в виде фашизма с Гитлером во главе [1].

1 См.: Филатов В.П. "Тоталитаризм" // Современная западная философия. М., 1991. С. 303-304.


Тоталитарное государство есть всеобъемлющее государство, исходящее из того, что самодеятельность граждан не только не нужна, но даже вредна, а их свобода опасна, а потому и нетерпима. Ключевой принцип для этого государства - нетерпимость ко всему, что не служит его и только его интересам. Властный центр в лице генсека или фюрера и их окружения) призван все знать, все предвидеть, все планировать, все предписывать, тем самым отнимая у народа его свободную самодеятельность. Если демократическое государство исходит из того, что у каждого человека есть сфера частного интереса и он в ней вполне свободен, то тоталитарное государство признает, что есть только государственный интерес. Демократическое государство исходит из того, что человек думает свободно, верует свободно, свободно строит свои жизненные планы и поступки. Тоталитарное же государство следит не только за действиями, но и за мыслями и даже за настроениями людей. Здесь правдой считается то, что нужно этому режиму, а за истинную правду можно угодить в тюрьму. Средства информации в таком государстве и гуманитарная сфера знания обычно пребывают в состоянии обтекаемой серости и вместо информации преподносится дезинформация, рассчитанная не на информирование населения, а на дрессировку, выработку тоталитарного образа мышления, нужного режиму, положительно воспринимающего официальные призывы агрессивного толка вроде "бей, бей и бей" или "разоблачай, разоблачай и разоблачай". Все это возможно только при проведении самой последовательной диктатуры, основанной на единстве власти и непременно однопартийной системы и беспощадном терроре [1].

1 См.: Ильин ИЛ. Наши задачи. Париж; М., 1992. С. 94-96.


Крайней формой тоталитаризма является фашизм (от лат. fascismo, fasio - пучок, связка, объединение) - это открыто террористическая диктатура, направленная на подавление всех демократических свобод и прогрессивных общественных движений, осуществление насилия над массами через всеобъемлющую государственно-политическую машину, включающую систему массовых организаций и разветвленный аппарат идеологического воздействия, дополняемый системой массового террора. Идеология фашизма - воинствующий расизм, шовинизм [2], насилие, культ вождя, тотальная власть государства, всеобщий контроль над личностью, милитаризация всех сфер жизни общества. Широко используя демагогические формы пропаганды (апологеты фашизма утверждали, что в государстве не существует больше свободного остояния мысли; имеются лишь мысли правильные и мысли, подлежащие истреблению), разжигая у народа шовинистические и захватнические настроения, фашизм являет собой опасный для человечества режим, идеологию и насквозь агрессивную практику [3].

2 Шовинизм - от имени Н. Шовена (Chauvin) - солдата, поклонника завоевательной политики Наполеона; означает проповедь национальной исключительности, распространение национального чванства, разжигание национальной вражды и ненависти, идея избранности одной нации над другими якобы неполноценными нациями и расами.
3 См.: Фашизм // Философская энциклопедия. 1970. Т. 5; Мельников Д., Черная Л. Преступник номер 1. Нацистский режим и его фюрер. М., 1981; Рахшмир П.Ю. Происхождение фашизма. М., 1981.


Во многом близким, а в чем-то даже тождественным ему в способах государственного управления является такой тоталитарный режим, как сталинизм, который называют казарменным социализмом. (Не случайно партия немецких фашистов именовалась национал-социалистской.) Удивительный парадокс: В. Ленин, комментируя идеи К. Маркса и преимущественно Ф. Энгельса о государстве, говоря о значимости создания социалистического государства, заканчивает свой анализ идеей о неминуемом отмирании государства, прямо смыкающейся с принципами анархизма. Утверждая эту идею, Ленин, а потом уже и Сталин создали тоталитарное государство. (И все это у нас было принято характеризовать как гениальное учение Ленина о государстве.) Далее, Ленин вслед за Марксом и Энгельсом боролся за создание диктатуры пролетариата. Но Ленин, а потом уже и Сталин создали по существу не диктатуру пролетариата, а диктатуру номенклатуры во главе с политбюро. И само политбюро, как и вся коммунистическая партия в целом, находились под железной пятой диктатора - Сталина, а для диктатора нет закона - он сам для себя закон.

Фашизм отличался от сталинизма прежде всего тем, что при фашизме агрессия и террор были направлены в первую очередь на чужие территории, на эксплуатацию и истребление народов завоеванных территорий. В отличие от сталинизма немецкому фашизму были присущи еще и расизм (чванство своей арийской расой), звериная ненависть к евреям и вытекающая из этого политика уничтожения огромных масс этого народа. Сталинизм же истреблял свой собственный народ. И при сталинизме, и при фашизме власти (в лице вездесущего НКВД-КГБ в СССР или гестапо в гитлеровской Германии) пытались держать под контролем всю жизнь народа, все помыслы и поступки людей. Ф.М. Достоевский, предвидя опасность тоталитаризма, говорил в "Дневнике писателя": "Главное - равенство. Первым долгом понижается уровень образования, наук и талантов... Цицерону обрезается язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспир побивается каменьями... Рабы должны быть равны... В стаде должно быть равенство... Жажда образования уже есть жажда аристократическая..." Так было на самом деле, но средства "массовой дезинформации" утверждали: "Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!" В таком тумане лжи строился социализм со взором на сияющие высоты коммунизма. При этом достижение этих высот каждый раз переносилось почему-то на двадцать лет.

Характеризуя коммунизм как противоестественный и противообщественный строй, И.А. Ильин говорит, что его построение свелось к попытке создать такой режим, который покоится целиком на началах ненависти, взаимного преследования, всеобщей нищеты, всеобщей зависимости и полного подавления личности. В основе коммунизма, продолжает Ильин, лежит идея классовой ненависти, зависти и мести, идея вечной классовой борьбы пролетариата с не-пролетариями; на этой идее строятся все образование и воспитание, хозяйство, государство и армия; отсюда взаимное преследование граждан, взаимное доносительство и искоренение. Проводится всеобщее изъятие имущества; добросовестные и покорные теряют все, недобросовестные грабят и втайне наживаются. После всеобщей экспроприации и пролетаризации оказывается, что в стране имеется только один монопольный работодатель - диктаторское государство, ведомое монопольной коммунистической партией и управляемое аппаратом коммунистических чиновников [1]. Все потуги "построения" коммунизма осуществлялись и осуществляются (по-другому, видимо, это невозможно) только при помощи системы террора, т.е. насильственно, силой страха и крови. Всемогущество тоталитарного государства во главе с тираном возможно лишь там, где воля народа подавлена силой террора.

1 См.: Ильин И.А. Путь духовного обновления. Мюнхен, 1962. С. 244.











§ 10. Тоталитарное разложение души

Тоталитарный режим действует разлагающе на души людей, навязывая им целый рядболезненных уклонов и стереотипов, которые, как волны в ветреную погоду, распространяются в виде психической заразы и въедаются в ткань души. К ним, говорит И.А. Ильин, относятся: политическое доносительство (чаще всего заведомо ложное), лицемерие и ложь, утрата чувства собственного достоинства и утрированный патриотизм, мышление чужими мыслями, готовые трафареты в мыслях и поступках, льстивое раболепство, культ личности вождя и постоянный страх. Если для демократии нужны смелость мысли и продуктивность реального дела, то для деспотизма нужны страх, который пронизывал бы все от верха до низа, и полное послушание воле вождя. "Все люди равны в республиканских государствах, они равны и в деспотических государствах: в первом случае - потому, что они - всё, во втором - потому, что все они - ничто" [1]. Герой пьесы А. Афиногенова "Страх", поставленной в 1931 г., профессор Бородин говорит: "80 процентов всех обследованных живут под вечным страхом окрика или потери социальной опоры. Молочница боится конфискации коровы, крестьянин - насильственной коллективизации, советский работник - непрерывных чисток, партийный работник боится обвинения в уклоне, научный работник - обвинения в идеализме, работник техники - обвинения во вредительстве. Мы живем в эпоху великого страха" [2].

1 Монтескье Ш. Указ. соч. С. 225.
2 У нас процветали и вульгарный социологизм, и грубая идеологизация научных исследований. Так, в одной психологической работе (автор - очень талантливый человек!) было написано буквально такое: половое влечение при нормальных условиях пробуждается лишь в период полового созревания, но эти нормальные условия для масс осуществимы только при социализме!


Это очень тонкая и точная характеристика моральной атмосферы советской страны того времени. Тогда во всех умах царил страх, на всех лицах - недоверие и подозрительность, исчезло взаимное доверие, у многих улетучились честь и чувство собственного достоинства, люди не доверяли друг другу, одни следили за поступками и мыслями, настроениями других, являясь для них сыщиками, свидетелями и судьями. Так возникла привычка подчиняться чужой воле и чуждым (для духа народа) законам и государственным учреждениям. Характеризуя изменения, происшедшие в период культа личности, можно использовать слова Г. Гегеля: "Образ государства как результата своей деятельности исчез из сердца гражданина... незначительному числу граждан было поручено управление государственной машиной, и эти граждане служили только отдельными шестеренками, получая значение только от своего сочетания с другими" [3].

3 Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет. М., 1970. Т. 1. С. 188.


В этих условиях целостность нравственной жизни народа распалась. Но И. Кант утверждал, что нельзя принудить человека быть счастливым так, как того хочет другой. Каждый вправе искать своего счастья на том пути, который ему самому представляется хорошим, если он только этим не нанесет ущерба свободе других в их стремлении к подобной цели. Правление отеческое, при котором подданные, как малые дети, не в состоянии различить, что для них полезно, а что вредно (за них это решает глава государства), - такое правление есть величайший деспотизм. Правление должно быть не отеческим, а отечественным, объединяющим правоспособных граждан.

Безоговорочное повиновение, по Ш. Монтескье, предполагает невежество не только в том, кто повинуется, но и в том, кто повелевает: ему незачем размышлять, сомневаться и обсуждать, когда достаточно только приказать. Деспотизм так ужасен, что губит даже самих деспотов, разлагая их душу [1]. Извращенная психология тирана с откровенной циничностью выражена Нероном, сказавшим: "Я желаю, чтобы у народа была только одна голова".

1 Об этом так сказал Ф.М. Достоевский: "Есть люди, как тигры, жаждущие лизнуть крови. Кто испытал раз эту власть, это безграничное господство над телом, кровью и духом такого же, как сам, человека, так же созданного, брата по закону Христову; кто испытал власть и полную возможность унизить самым высочайшим унижением другое существо, носящее на себе образ божий, тот уже поневоле как-то делается не властен в своих ощущениях. Тиранство есть привычка; оно одарено развитием, оно развивается, наконец, в болезнь. Я стою на том, что самый лучший человек может огрубеть и отупеть от привычки до степени зверя. Кровь и власть пьянят: развивается загрубелость, разврат; уму и чувству становятся доступны и, наконец, сладки самые ненормальные явления. Человек и гражданин гибнут в тиране навсегда, а возврат к человеческому достоинству, к раскаянию, к возрождению становится для него уже почти невозможен. К тому же пример, возможность такого своеволия действует и на все общество заразительно: такая власть соблазнительна. Общество, равнодушно смотрящее на такое явление, уже само заражено в своем основании. Одним словом, право телесного наказания, данное одному над другим, есть одна из язв общества, есть одно из самых сильных средств для уничтожения в нем всякого зародыша, всякой попытки гражданственности и полное основание к непременному и неотразимому его разложению" (Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 12 т. М., 1982. Т. 3. С. 200-201).


Принципы деспотического государства порочны по самой своей природе: деспотизм - это противоестественное правление, унижающее волю народа и чувство его достоинства. Но и народ виновен в том, что он, проявляя покорность, позволил властвовать над собой силам деспотии. И недаром говорят: народ достоин своих правителей. При этом "... обычаи рабского народа составляют часть его рабства; обычаи свободного народа составляют часть его свободы" [2]. Человек в себе и для себя свободен. Тем самым по самой сути рабство отвергается как противоестественное явление. "Но то, что некто есть раб, коренится в его свободной воле, так же как в воле народа коренится то, что он подвергается угнетению. Следовательно, это неправовое деяние не только тех, кто обращает людей в рабство, или тех, кто угнетает народ, но и самих рабов и угнетаемых" [3].

2 Монтескье Ш. Указ. соч. С. 424.
3 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 114.



Побороть больные феномены человеческой душе нелегко. Для этого, как показывает опыт жизни, требуются немалое время, честное и мужественное самосознание, очистительное и искреннее покаяние, новые привычки к независимости и самостоятельности и, главное, новая система воспитания и духовного возрождения.

Слишком велики жертвы, которые мы понесли ради уходящих в непроглядную даль времени идеалов и слишком трагичны результаты. В социальной жизни (впрочем, как и в личной) неразумно загадывать на слишком отдаленные цели. В жизни гораздо умнее и результативнее (со стороны политиков) ставить перед собой конкретные цели, обстоятельно обоснованные опытом истории, экономической, психологической, социологической, словом, научной аргументацией. Важно приложить усилия к тому, чтобы создать правовое государство, добиться максимально возможной в этих трудных условиях социальной справедливости. Нужно построить демократичное, свободное и освобожденное от страха и стереотипов мышления общество, где каждый будет чувствовать себя гражданином и быть им, от которого будут зависеть важнейшие государственные решения.

По словам И. А. Ильина, моральный надлом людей, тоталитарные стереотипы мышления преодолеваются медленно, а у некоторых уходят в мир иной вместе со своими носителями. В новых условиях, когда начинают проклевываться ростки демократии, люди не сразу обретают прямоту, мужество, самостоятельность суждений, убеждений и поведения, правдивость и доверие в общении.


И до тех пор пока это обновление души не произойдет, построение демократического правового общества неизбежно сталкивается с большими трудностями, с попытками различного рода рецидивов. И надо относиться к этому с пониманием: ломка мировоззрения, убеждений - дело тонкое и трудное [2].

2 Ильин И А. Наши задачи. Париж; М., 1992. Т. 1. С. 28-29.





В заключение следует сказать, что политическая система общества, так же, впрочем, как и экономическая, теснейшим образом завязаны на духовную жизнь общества. И тут происходят тончайшие взаимодействия, ведущие к взаимоопределению различных сфер социального бытия. Подобно тому как организм в целом страдает от заболевания особо важных систем организма, точно так же ненормальное или слабое функционирование той или иной сферы в жизни общества ведет к болезни общества в целом. Секрет здоровья общественного организма, как организма единичного человека, зависит от гармонии всех сфер и систем в едино-целостности социального организма.







Глава 18
ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ ОБЩЕСТВА

Предмет настоящей главы - богатое царство духа. Наша цель здесь - вкратце проанализировать суть общественного сознания, увязать его с анализом сознания индивидуального, рассмотреть различные аспекты и уровни общественного сознания и их значимость в жизни общества и в бытии личности. Думается, что наиболее логичной является такая система анализа: сущность и уровни общественного сознания, общественное мнение и слухи, социальная психология и идеология, политическое сознание, правосознание, нравственное сознание, философия религии как формы сознания и опыта, эстетическое сознание и философия искусства, научное сознание и мир науки, и, наконец, завершающим феноменом духовной жизни общества является культура. Без такого рассмотрения нечего было бы и говорить о цельном системном подходе к социальной реальности. Это было бы нелепой попыткой анализировать человека, забыв о его голове, мозге и разуме.








§ 1. Общественное сознание: сущность, уровни, относительная самостоятельность и активная роль в жизни человека и общества

Сущность и жизненный смысл общественного сознания. Чрезвычайно трудно "распутать живой клубок духовной жизни и проследить сплетение образующих его отдельных нитей - морально-философских мотивов и идей; здесь можно наперед рассчитывать лишь на приблизительную точность" [1].

1 Франк С.Л. Сочинения. М., 1990. С. 81.


Определенные идеи, рожденные в голове того или иного человека, начинают жить в общественном сознании. Ведь прежде чем та или иная идея станет предметом общественного спроса, она, разумеется, дала ответ на какой-нибудь духовный запрос мыслящих людей. Общественное сознание - это воззрения людей в их совокупности на явления природы и социальную реальность, выраженные в созданных обществом естественном или искусственном языке, творениях духовной культуры, социальных нормах и взглядах социальных групп, народа и человечества в целом. Общественное сознание составляет духовную культуру общества и человечества. Это не только идеи об общественной жизни, но и идеи общества о мире в целом, в том числе и о себе самом. Общественное сознание обладает сложной структурой и различными уровнями, начиная от житейского, обыденного, от социальной психологии и кончая самыми сложными, строго научными формами. Структурными элементами общественного сознания являются различные его формы: политическое, правовое, нравственное, религиозное, эстетическое, научное и философское сознание, которые различаются между собой по предмету и форме отражения, по социальной функции, по характеру закономерности развития, а также по степени своей зависимости от общественного бытия.

Вопрос о сущности общественного бытия не так прост, как может показаться. Первая сложность заключается в том, что применительно к отношению общественного бытия и общественного сознания нельзя просто говорить о "первичности и вторичности" в общефилософском плане. Нельзя потому, что этого недостаточно. В самом деле, общественное сознание возникло не спустя какое-то время после возникновения общественного бытия, а одновременно и в единстве с ним. И если мирозданию в целом "безразлично" существование человеческого разума, то общество не могло бы без него не только возникнуть и развиваться, но и просуществовать ни одного дня и даже часа. В силу того что общество есть субъектно-объектная реальность, общественное бытие и общественное сознание как бы "нагружены" друг другом: без энергии сознания общественное бытие статично и даже мертво. И сам процесс материального производства (основа общественного бытия), который в одном из моментов существует независимо от сознания, детерминируя последнее, обладает лишь относительной свободой от власти сознания. Здесь нет никакого идеализма, но лишь утверждение того известного факта, что сознание реализуется в двух ипостасях: осмысляющей и активно-творческой способностях.

Сущность сознания в том и состоит, что оно может осмыслить общественное бытие только при условии одновременного активно-творческого преобразования его. Функция "опережающего отражения" сознания наиболее четко реализуется в отношении общественного бытия, которое существенным образом связано с устремленностью в будущее. Человека всегда повергает в смущение несоответствие между стремительным полетом духа в будущее и относительной медлительностью развития общественного бытия, прежде всего его основы - экономики. Любое будущее рисуется как некий социальный идеал, и не приходится удивляться, что возникающее несоответствие не удовлетворяет интерес творчески ищущего духа к наличной действительности, поскольку ферменты, вызывающие преобразования наличной действительности, такому духу уже перестали соответствовать. Ведь наличная реальность суть реализация идеалов, некогда витавших в головах реформаторов, а теперь эта действительность есть как бы окаменевший дух. Иначе говоря, дух определил действительность в такой мере, что он уже отказывается связывать с ней какое бы то ни было понятие разумной действительности, он не приемлет ее, он устремляется к новым высотам, а она продолжает косно сохраняться и в силу своей бюрократически-неуклюжей, мертвой сохранности слепо отстаивать право на свое существование. Это обусловливает острое противоречие между устремлениями творческого духа и соответствующими реалиями. В истории есть множество примеров, когда идеи, в частности социально-политические, опережают наличное состояние общества и даже преобразовывают его.

Общество есть материально-идеальная реальность. Совокупность обобщенных представлений, идей, теорий, чувств, нравов, традиций и т.п., другими словами, того, что составляет содержание общественного сознания и образует духовную реальность, выступает как составная часть общественного бытия, ибо оно дано сознанию отдельного индивида. Здесь следует сказать о мире надличностного духа. Это то, что можно воспринимать, осмысливать, оценивать и критиковать. Все это становится возможным, когда возникает язык, с помощью которого индивидуальное сознание обретает надличностную форму бытия. Критикуемость надличностного сознания и сама потребность в критике возникают вместе с возможностью производить объяснение (в смысле объясняться), что предполагает прояснение истины и ее сокрытие, т.е. порождение лжи. Именно тогда возникает возможность различать истину и заблуждение. На уровне только личного сознания вне его объективизации в формах языка все это просто невозможно.

Подчеркивая единство общественного бытия и общественного сознания, нельзя забывать об их различии, специфической разъединенности, относительной самостоятельности. Исторически взаимосвязь общественного бытия и общественного сознания в их относительной самостоятельности реализовалась таким образом: на ранних этапах развития общества общественное сознание формировалось под непосредственным воздействием бытия, в дальнейшем это воздействие приобретало все более опосредованный характер - через государство, политические, правовые, нравственные, религиозные отношения и др., а обратное воздействие общественного сознания на бытие приобретает, напротив, все более непосредственный характер. Сама возможность такого непосредственного воздействия общественного сознания на общественное бытие заключается в способности сознания правильно отражать бытие.

Итак, сознание как отражение и как активно-творческая деятельность представляет собой единство двух нераздельных сторон одного и того же процесса; в своем влиянии на бытие оно может как оценивать его, вскрывать его потаенный смысл, прогнозировать, так и преобразовывать его через практическую деятельность людей. Поэтому общественное сознание эпохи может не только отражать бытие, но активно способствовать его перестройке. (Сознание может и искажать бытие, и задерживать его развитие, но это уже особый вопрос.) В этом и заключается та исторически сложившаяся функция общественного сознания, которая делает его объективно необходимым и реально существующим элементом любого общественного устройства. Продукты мира духа кодируются в системе знаков, символов, в языке, в котором реализовался труд, и, разумеется, непременно в мозгу людей. Вне думающего и чувствующего мозга - все это бездуховно.

Моцарт написал сверкающую силой его гения музыку, отразив в ней свои переживания. Ее запись - произвольное кодирование акустических идей, а не самих переживаний. То же можно сказать и об исполнении этой музыки. Исполнение может быть хуже или лучше, но оно никогда не может быть признано идеальным, т.е. точно отражающим переживания автора. Оно неизбежно изначально содержит возможность разных интерпретаций. В этом смысле мир внеличностного бытия духа - это особая реальность, служащая объектом, противостоящим субъекту его восприятия и осмысления. И в этом смысле эта реальность подобна платоновскому миру идей чистой мысли и красоты, пребывающему в надличностной или, иначе говоря, сверхличностной сфере. Но в отличие от платоновского мира духовная реальность в ее философском понимании обладает не абсолютной, а относительной самостоятельностью: она порождается людьми, ими потребляется и живет реально в них и для них. Если платоновский мир идей мыслился как некая извечная данность, подверженная лишь круговороту, то сверхличные формы бытия духа имеют свою историю: они зарождаются вместе с возникновением общества, вместе с ним развиваются и будут жить, пока оно будет существовать. В силу специфики социально-исторической реальности, т.е. в силу того, что и само сознание выступает как неотъемлемый компонент этого бытия, нельзя преобразовывать бытие, не затрагивая в то же время сознание, не мобилизуя духовную энергию общества, мотивационную сферу каждого человека. Общественное сознание ныне отмечено критичностью подхода к действительности и каждого человека к собственным поступкам. Это целительная направленность для всех сфер жизни общества. Способность народа к самокритике - свидетельство его духовной зрелости и свободы. Стремление "переродить жизнь изнутри" - выражение благороднейшей задачи всякого человеческого творчества. В противном случае мы обречены делать ставку лишь на внешние детерминанты и на волю случая. Любые реформы, не подкрепляемые общественным осознанием их смысла и необходимости, а внедренные сугубо экономически без мобилизации энергии духа, не могут привести к ожидаемым результатам. Упование на "голую" экономику и вообще на чистое общественное бытие само по себе - это поставленный с ног на голову идеализм, а точнее говоря, дуализм. Если дуализм вообще противопоставляет "душу" и "тело", то дуализм в социальной сфере противопоставляет "тело" общественного бытия "душе" социума.

Тот факт, что общественное сознание включает в себя разные уровни (обыденно-житейское, теоретическое, общественную психологию, идеологию и т.д.), и то, что каждым уровнем сознания общественное бытие отражается по-разному, обусловливает реальную сложность понимания феномена общественного сознания. Поэтому нельзя рассматривать его как простую сумму понятий "сознание" и "общественное".

Личное и общественное сознание: их взаимопорождающие взаимодействия и противоречия. Каково же соотношение между индивидуальным и общественным сознанием? Некоторые полагают, что реальной сферой общественного сознания, его единственным носителем является конкретный индивид. Другие, напротив, считают, что общественное сознание есть нечто надличностное, и потому в его трактовке нет необходимости обращаться к отдельному индивиду. Для того чтобы разобраться в этом, вернемся немного назад и повторим: общественное сознание - это социально обусловленный не только по механизму своего зарождения и протекания, но и по характеру своего бытия и исторической миссии феномен; оно атрибут общества. Как особый вид реальности, общественное сознание сопоставимо с бытием общества, находясь с ним в одном и том же "поле пространства". Говоря об общественном сознании, мы имеем в виду не сознание отдельного индивида, а духовную жизнь вообще, всеобщее духовное достояние, зафиксированное в языке и других формах культуры. И. Кант именовал это сознание трансцендентальным, подразумевая под этим, что оно выходит за пределы опыта каждого данного человека и влияет на характер восприятия индивидом объективной реальности. Но жизнь надличностного духа вышла из ума и души индивидов; всякий индивид участвует в нем лишь частично и опосредованно. Большие и менее заметные усилия человеческой мысли способствуют образованию великой реки общественного сознания, хотя в названии этой реки нет уже и помину о маленьких ручейках. Что было бы с Волгой, если бы маленькие речки и ручьи лишили ее своих вод? Точно так же и с соотношением индивидуального и общественного сознания. Разумеется, не каждое индивидуальное сознание в своей объективированной форме входит в общий массив общественного сознания. Это зависит от глубины и социальной значимости духовной деятельности данной личности, от потребности духа времени в ее творчестве. Одно дело - сознание, мысли великой исторической личности (гениальных государственных деятелей, мыслителей, писателей и т.д.), участвующей в созидании духовной жизни эпох-и, а другое - мысли жалкого эпигона, нудно повторяющего тривиальное, идущее на потребу дня, что-то конъюнктурное, извивающееся в своей адаптивной игре или просто серо-незначимое. Это никого или мало кого трогает, а поэтому и не остается в запасниках социальной памяти. А к трудам гения нередко обращаются всю жизнь, постоянно питаясь живительными соками его творчества. Труды значимых умов входят в сферу сверхличного сознания и живут долго, в веках. Как сказал мой кумир И.В. Гете:

Места, где жил великий человек,


Священны: через сотни лет звучат
Его слова, его деянья - внукам [1].

1 Гете И.В. Собрание сочинений. М.; Л., 1932-1937. Т. 4. С. 160.


Если теперь вновь поставить вопрос о том, где же пребывает общественное сознание, то ответ должен быть таким: общественное сознание пребывает в системе человек - деятельность - общение - общество - история - язык - культура. И все это функционирует и развивается, находится в процессе постоянного приобщения вновь и вновь появляющихся на свет индивидов к сокровищам истории. Мозг индивида не мог бы думать по-человечески вне человечества, вне всемирной истории, т.е. вне общества. Когда люди в условиях уже общественной жизни научаются осознавать мир, они научаются вместе с тем и высказывать в процессе коммуникации свои идеи, фиксируя их в языке, выводящем индивидуальное сознание на арену социального бытия. Индивидуальное сознание непосредственно связано с телесным бытием человека, с его мозгом, тогда как общественное - с исторически сложившейся системой материальных форм его фиксации в виде знаков, символов, различного рода письмен, полотен художественных творений и т.п. Все эти формы объективации сознания существуют и надличностно, хотя реально и функционируют всякий раз через посредство мозга и разума конкретных живых индивидов. Индивид конечен и ограничен. Его сознание "живет и умирает" вместе с ним. В системе общества оно обретает своего рода бессмертие (в рамках жизни человечества). Общественное сознание, в конечном счете генерируемое мозгом индивида, включенного в контекст социального бытия, теперь уже оказывает свое могучее влияние на индивида, причем в течение всей его жизни. Общие условия социальной среды, в которой живут люди, определяют единство их взглядов, ценностных ориентаций, интересов. Вместе с тем каждый человек обладает неповторимыми чертами своего личного сознания. Биография индивидуального сознания иная, чем общественного. На индивида оказывают существенное влияние микроусловия его бытия: семья, круг друзей, знакомых, школа, трудовой коллектив и т.п. На общественном сознании все это сказывается опосредованным образом и в весьма обобщенном виде. Далее, индивидуальное сознание обусловлено и природными задатками каждого отдельного человека, его наследственностью, личными вкусами, характером и пр.

Сознание - как общественное, так и индивидуальное - невозможно вывести из одного лишь процесса отражения объектов природного мира: отношение субъект - объект не может породить сознания. Для этого субъект должен быть включен в более сложную систему социальной практики, в контекст общественной жизни. Механизмом, реализующим превращение индивидуального сознания в общественное, а общественного в индивидуальное, является процесс общения. Коммуникация играет гигантскую роль во взаимодействии личного и сверхличного, общественного сознания. Общественное сознание не существует наподобие платоновского запредельного царства чистой мысли и красоты. Оно не витает где-то совсем независимо от сознания отдельных людей. Эта независимость относительная: только в отношении к отдельным людям книжные богатства библиотек мира имеют смысл духовного богатства. Вне живого оценивающего восприятия объективированная идея мертва.

Каждый из нас, приходя в этот мир, наследует духовную культуру, которую мы должны освоить, чтобы обрести собственно человеческую сущность и быть способными мыслить по-человечески. Реальное бытие индивидуального сознания постоянно соотносится с миром духовной культуры. Личное сознание - духовный мир отдельного человека, а общественное - духовная жизнь общества, идеальная сторона исторического развития народа, человечества. Общество не обладает сознанием в том же смысле, в каком им обладает отдельный человек: оно не имеет своего надличностного мозга. Вместе с тем между индивидуальным и общественным сознанием нет твердых границ. Напротив, между ними происходит постоянное взаимодействие. Исторически выработанные обществом нормы сознания духовно питают личность, становятся предметом ее убеждений, источником нравственных предписаний, эстетических чувств и представлений. Каждый человек - дитя своей эпохи, своего народа. Однако общественное сознание существует как факт сознания только через свою приобщенность к реально функционирующему сознанию индивида. Если индивидуальное сознание все время как бы омывается водами общественного сознания, то реки этих вод сливаются в единый поток из ручейков индивидуального сознания. Мысль, существующая лишь в контексте сознания индивида и не укрепленная в контексте науки, искусства, политики, нравственности, - еще только мысль. Но уже в контексте индивидуального сознания эта мысль осуществляется с установкой на общественное сознание и сама порождена впитанными человеком ранее социальными духовными ценностями. Сознание, объективированное, например, в книгах, и сознание в голове индивида принадлежит к одной и той же сфере духовного, хотя содержания головы и книги не, идентичны.

Коррелятом социального является не индивидуальное, а природное. Индивид сам по себе - социальная категория. Содержание его психики по своей природе столь же социально, как и сознание общества. Вместе с тем отношение личного сознания к миру опосредствовано его отношением к формам общественного сознания. Это посредование индивидуального сознания общественным начинается уже с момента усвоения ребенком языка, норм поведения, чувств и мышления. Сознание каждого человека вбирает в себя опыт, знания, убеждения, верования, заблуждения, оценки той социальной среды, которой он принадлежит.



Когда рассматривают общественное сознание, то отвлекаются от всего индивидуального, личного и исследуют взгляды, идеи, характерные для данного общества в целом или для определенной социальной группы. Подобно тому как общество не есть простая сумма составляющих его людей, так и общественное сознание не есть сумма "сознаний" отдельных личностей. Оно есть особая система, которая живет своей относительно самостоятельной жизнью.

Личные идеи и убеждения приобретают характер общественной ценности, значение социальной силы, когда они выходят за пределы личного существования и становятся не только общим достоянием, но и общим правилом или убеждением, входят в общее сознание, в нравы, в право, в нормы поведения. Эти идеи завоевывают арену организованной социальной реальности, где индивидуальная биография уже не играет главной роли. Мы вступаем в диалог с общественным сознанием, и это противостоящее нам сознание есть реальность, такая же, как, например, государство или закон (разумеется, обладающая своей спецификой). Мы можем взбунтоваться против этой духовной силы, но так же, как и в случае с государством, наш бунт может оказаться не только бессмысленным, но и трагичным, если мы не будем учитывать те формы и способы духовной жизни, которые нам объективно противостоят. Чтобы преобразовать исторически сложившуюся систему духовной жизни, нужно ею сначала овладеть.

Мы движемся вперед в своих действиях и познании лишь посредством сил, накопленных всей предшествующей историей. Мы можем мысленно заглядывать в будущее лишь через знание прошлого, как бы вглядываясь в него. Каждый новый взлет мысли осуществляется со стартовой площадки, построенной нашими предшественниками. Личное сознание представляет собой, таким образом, аккумулированный опыт истории. Общественное сознание не существует вне личного. При этом оно избирательно относится к результатам деятельности индивидуального сознания: что-то оно берет, а что-то отбрасывает. Аналогичным образом поступает и индивидуальное сознание. К витающим в атмосфере общественного сознания идеям оно относится избирательно: что-то приемлет и делает своим, а что-то отвергает и осуждает.

И оно не есть некое безличностное царство абстрактных идей, свободных от человека и давящих на него своей всемирно-исторической глобальностью. Общественное сознание надличностно, а это не то же, что внеличностно. Общественное сознание внутренне соприродно человеку: в нем все создано и кристаллизовано именно человеком, а не какой-либо внечеловеческой силой. Авторская индивидуальность идеи может быть "снята" обществом, и тогда она поступает в распоряжение индивида в надличностной форме, но само содержание идеи остается "человеческим". "Всеобщее сознание, дух определенного народа есть субстанция, акциденцию которой представляет собою сознание отдельного человека" [1].

1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1932. Т. I. С. 208.

<<

стр. 5
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>