<<

стр. 2
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

N.Y., 1976. Vol. 79. № 6. P. 1425.


36

Существуют и другие попытки классификации
ресурсов. Например, А.Этциони предлагает
разделить ресурсы на 3 категории:
утилитарные, принудительные и нормативные.
Цель его классификации - сопоставить
отдельные типы ресурсов со специфическими
способами господства. Использование
утилитарных ресурсов (материальных
вознаграждений прежде всего) позволяет
преодолеть сопротивление таким образом, что
объект соглашается подчиниться воле
субъекта власти в обмен на ресурсы, которые
ему необходимы. Следствием такой ситуации
может быть, в частности, "инструментальная
ориентация" рабочих, исключающая отношение
к труду как к творчеству и усматривающая в
нем только источник существования.
К принудительным ресурсам индивид
прибегает тогда, когда старается изыскать
дополнительные средства, чтобы еще более
ограничить свободу другого. Например, это
может быть угроза увольнения, заставляющая
подчиненных против их воли все же
последовать требованиям начальства.
Необходимость прибегать к принуждению в
организационном плане истолковывается как
средство крайней угрозы, применяемой в
период экономического кризиса.
Наконец, через посредство нормативных
ресурсов индивид старается блокировать
сопротивление другого с помощью убеждения.
В этом случае он старается вызвать
одобрение другого скорее путем изменения
его намерений и предпочтений, чем
объективной ситуации17.
____________________
17 Etzioni A. A Comparative Analysis of
Complex Organizations. N.Y., 1961.


37

Нормативные ресурсы могут также
воздействовать скрытым образом, заставляя
подчиненных принимать "менеджеральные"
требования в отношении своего собственного
поведения и уменьшая тем самым число
ситуаций, которые они могли бы расценить
как противоречащие их интересам.
Нормативные ресурсы могут привести
подчиненных в такое состояние, когда они
больше не осознают своего зависимого
положения и когда у них в то же время не
оказывается обычных средств
сопротивления18.
Таким образом, две первые категории
ресурсов позволяют противодействовать
сопротивлению подчиненных, воздействуя
главным образом на объективную ситуацию, в
которой они находятся, тогда как третья
категория влияет в основном на формирование
восприятия подчиненными своего положения и
восходит к уровню идеологического
манипулирования.
Известно, что Вебер понимал власть
преимущественно как асимметричное
отношение, при котором есть господствующие
и подчиненные, но иногда и как отношение
обратной связи, поскольку подчиненный также
обладает некоторой долей власти. Отношение
власти формируется в борьбе, на основе
двустороннего обмена шансами на получение
власти. Характер средств власти и их
распределение между участниками конфликта
определяют и характер данного отношения
власти. Отсюда проистекает возможность
трактовать властные отношения не только как
асимметричные отношения двух партнеров, но
____________________
18 Ibid.


38

и как отношения, охватывающие нескольких
участников, каждый из которых - субъект
власти. Таковы, например, отношения между
государствами.
Эта мысль Вебера нашла развитие в теории
раздела зон влияния, разработанной
Д.Ронгом. Обеспокоенный чрезмерным, по его
мнению, акцентированием асимметричного
характера властных отношений некоторыми
социологами, рискующими приглушить
реляционный аспект власти, он предложил
принимать во внимание не каждое действие в
отдельности, а совокупность их.
Ронг утверждает, что властные отношения
как социальные отношения особого рода
асимметричны, поскольку обладатель власти
осуществляет больший контроль над
поведением объекта власти, а не наоборот.
Однако взаимность влияния - как опреде-
ляющий критерий самого социального
отношения - никогда не должна полностью
исчезнуть из сферы внимания исследователя
за исключением, может быть, форм
физического насилия. В противоположность
Блау, утверждавшему, что "взаимозависимость
и взаимное влияние равных сил указывают на
отсутствие власти"19, а также Герту и
Миллсу, полагавшим, что "когда все равны,
то нет политики, ибо политика требует
подчиненных и начальника"20, Ронг
акцентирует внимание на "корнях" власти -
социальном взаимодействии как ее
генетической форме. Не отрицая того, что
____________________
19 Blau P. Exchange and Power in Social
Life. N.Y., 1964. P. 118.
20 Gerth H., Mills C.W. Characters and
Social Structure. N.Y., 1959. P. 193.


39

асимметрия существует в каждом индивидуаль-
ном эпизоде действия, он подчеркивает факт
постоянного обмена ролями между обладателем
власти и ее объектом. Один контролирует
другого в одних ситуациях, другой - в
других. Например, профсоюз контролирует
найм рабочей силы, а наниматель диктует
время и место работы. Если трактовать
властные отношения исключительно как
иерархические и односторонние, подчеркивает
Ронг, мы упускаем из виду целый класс
отношений между людьми или группами, в
которых контроль одного вида или группы над
другими в одной сфере уравновешивается
контролем другого в иной сфере. Разделение
сфер между сторонами часто является
результатом переговорного процесса, который
может повлечь за собой открытую борьбу за
власть (например, забастовка против
нанимателя, тяжба в коммерческой
конкуренции, война между государствами и
т.п.). Таким образом, интегральной власти,
при которой принятие решений и инициатива к
действию монополизированы только одной
стороной, противополагается интеркурсивная
власть, характеризующаяся балансом от-
ношений власти и разделением сфер влияния
между сторонами. Интеркурсивная власть
существует там, где власти одной из сторон
противостоит власть другой, где налицо
процедуры переговоров и совместного
принятия решений.
В современных государствах, согласно
Ронгу, функционирование интегральной власти
может быть ограничено разными мерами,
например, периодической проверкой действий
власть предержащих, пересмотром их
властвующего статуса или их перемещением и


40

заменой, установлением границ компетенции.
Если подобные меры действительно реально
осуществляются, а не являются обычными
выхлопными клапанами подобно конституциям
во многих современных государствах, то
должны возникать источники власти,
независимые от интегральной власти. Другими
словами, в обществе должны существовать
центры, реально противостоящие интегральной
власти, ограничивающие ее. В результате
стирается абсолютное различие между
интеркурсивной и интегральной властью.
Ронг указывает четыре главных способа
сопротивления интегральной власти. Объекты
власти могут: 1) бороться за установление
противостоящей власти, чтобы
трансформировать интегральную власть в
систему интеркурсивной власти;
2) ограничить экстенсивность (число
субъектов власти), всеобщность (число сфер
влияния) и интенсивность (радиусы воздей-
ствия внутри отдельных сфер влияния)
власти; 3) разрушить интегральную власть
целиком, выйти из сферы ее действия;
4) попытаться заменить ее своей
интегральной властью.
Если иметь в виду интегральную власть
современных государств, то первые три
альтернативы, согласно Ронгу, в общем со-
ответствуют усилиям по учреждению
демократического конституционного правления
или же ликвидации всякого правления,
анархии. Четвертая альтернатива
соответствует различным формам
политического смещения властвующих, таким
как путчи, революции или законодательно
урегулированная конкуренция и избирательное
соперничество.


41

Механизмами утверждения противостоящей
власти являются инициатива, референдум,
привлечение к суду и т.п. Однако в
современных государствах, констатирует
Ронг, интегральная власть не может быть
полностью трансформирована в интеркурсивную
из-за существования юридических механизмов
самосохранения интегральной власти. В
противоположность Герту и Миллсу, как,
впрочем, и многим другим политологам и
политическим философам, Ронг считает, что
политика - это не только сфера борьбы за
власть. Она включает также и борьбу за ее
ограничение, сопротивление ей, бегство от
власти21.
Попытка Ронга выделить и
систематизировать способы сопротивления
интегральной власти безусловно заслуживает
внимания, как и общедемократический пафос
его рассуждений. Однако основа его
рассуждений - констатация плюрализма вла-
стей в современном обществе - учитывает
только одну из тенденций общественного
развития, оставляя в стороне другую - тен-
денцию к поляризации и усилению
государственной власти, характерную для
целого ряда развитых западных стран во
главе с США.
Реляционный подход, таким образом,
охватывает множество концепций, которые
имеют некоторые общие черты. Все они
принадлежат к теории социального действия,
в основе которого лежит рациональная
____________________
21 Wrong D.H. Some Problems in Defining
Social Power // American Journal of
Sociology. N.Y., 1968. Vol. 73. № 6.
P. 681.


42

мотивация: рационально действующие актеры,
обладая специфическими преимуществами
(ресурсами), будучи помещенными в
организационную сеть принуждений и
возможностей их избежать, стремятся по мере
сил достичь своих целей. Заметим, что
авторы этих концепций базируются только на
одном типе социального действия,
заимствованного из классификации Вебера, а
именно: рационально-целевом, оставляя без
внимания не менее продуктивные с точки
зрения типологии власти - ценностно-
рациональное, эффективное и традиционное
действия. Эти концепции своим рационализмом
выгодно отличаются от теолого-нормативного
подхода, приверженцы которого ставили в
центр внимания государство и право,
трактуемые как самостоятельные абстрактные
сущности, оторванные от общественной
действительности. Политика в этом случае
истолковывалась как реализация "всеобщего
блага", а власть как внесоциальная всеобщая
моральная сила, исполненная сознания своей
высокой роли, обязанностей и
ответственности. Преимущество этих
концепций по сравнению с субъективно-
психологическими объяснениями несомненно.
Оно заключается в переносе акцента на
социально-политические факторы власти, на
поиски ее оснований в особенностях
социального положения субъекта власти, в
закономерностях политической деятельности и
т.п.
Вместе с тем концепции обмена не являются
адекватным выражением социальной природы
власти, а лишь одной из попыток выйти за
пределы психологизма. Утилитаристский
характер теорий обмена придает трактовке


43

властных отношений вульгарно-экономический
оттенок, не объясняя сам механизм обмена,
не вскрывая ни его истоков, ни движущих сил
и основ - экономических, социальных,
политических, определяющих сам характер
обмена и его специфику. Кроме того,
реляционистские определения власти упускают
из виду власть, которая возникает на базе
сознательного сокрытия некоторых важных
аспектов принятия решений, когда, например,
властвующие индивиды ограничивают
обсуждение решений только теми областями,
которые не могут поставить под угрозу их
собственные интересы и ценности. Факторов,
заставляющих людей вступать в отношения
господства и подчинения, в действительности
великое множество. Например, в
производственной группе - это и
производственная квалификация, и стаж
работы, дающий опыт, и личные качества и
т.п. В семье - это возраст, семейная роль и
др. В политической организации - социальное
положение, опыт, авторитет, личные качества
и т.п.


З. Власть и влияние

Чтобы разобраться в хитросплетениях
политической жизни, необходимо обратиться и
к такому ключевому вопросу как соотношение
власти и влияния. Это соотношение отражает
важнейшие характеристики политического
взаимодействия и при этом оказывается
наиболее запутанным. Одни авторы полагают,
что термины "власть" и "влияние"
практически являются синонимами в
политической науке, другие рассматривают


44

влияние как категорию более узкую и
подчиненную по отношению к понятию власти,
третьи же считают, что значимость этого
соотношения совершенно обратная, четвертые
без лишних слов исключают вопрос о влиянии
из проблемы власти.
Проблема соотношения власти и влияния,
однако, помимо чисто теоретического
интереса, представляет собой и совершенно
прагматическую, практическую перспективу
исследования. Речь идет о реализации
власти, о механизмах ее социального вопло-
щения. В такой проекции проблема
соотношения власти и влияния становится,
бесспорно, центральной. Более того, в
условиях развития социально-политического
процесса демократизации возникает проблема
качественного перехода от понятий и ситуа-
ций принудительного властвования к
относительно добровольному принятию решения
индивидом, основанному на убеждении извне
или самоубеждении.
Близкой к этой и весьма существенной
становится проблема различения влияния и
манипуляции, проблема воздействия на
личность в условиях ликвидации внешнего,
откровенно принудительного воздействия и
использования "мягких", косвенных форм
принуждения со стороны властных структур в
обществах с развитыми парламентскими
системами.
Что же такое политическое влияние? В
самом общем виде влияние можно определить
как такой фактор, который при прочих равных
условиях может изменить поведение индивида
в желаемом направлении. Главное сущностное
различие в понимании влияния и власти
состоит в том, что в понятии влияния


45

подчеркивается момент неопределенности в
отношении вероятности желаемых последствий
в случае, когда один субъект осуществляет
влияние на другого, в отличие от власти,
которая предполагает намного большую
степень вероятности в достижении желаемых
эффектов.
Однако такая характеристика различий
власти и влияния носит самый общий
характер. Существуют и другие черты, кото-
рые позволяют яснее увидеть различие между
этими двумя категориями. Власть и влияние
отличаются с точки зрения самого
социального действия. Для власти характерна
асимметричность человеческих отношений;
влияние же можно рассматривать как
тенденцию к установлению симметричности в
отношениях взаимодействующих сторон.
Влияние - это по возможности максимально
уравновешенный, двухсторонний процесс
отношений людей. Переход от власти к
влиянию, таким образом, означает стремление
устранить ту асимметрию взаимоотношений,
которая в наибольшей степени присуща
властному типу отношений. Самым ярким и
крайним выражением власти в этом смысле
является власть тирана, диктатора -
человека, который по общепринятому
пониманию присвоил себе все средства
власти. Недаром одним из главных требований
существования тирании является
необходимость независимости, отдаленности и
отделенности таких людей власти от масс.
Чем ближе стоят они к массам, тем больше
опасность того, что из боязни потерять свою
власть, они начнут подчиняться массам в
большей степени, чем массы подчиняются им.



46

Там, где уменьшается односторонность
отношений между людьми и увеличивается их
двусторонность, происходит переход от
власти к влиянию. Императивный характер
тенденции выравнивания асимметричной
природы власти сказывается и в социальных
системах, которые в определенной степени
искусственно пытаются "задержать" этот
процесс - имеются в виду системы с жесткими
административно-командными функциями
власти. В таких системах характер
"перераспределения" власти принимает
болезненный, искаженный вид. Увещевания,
подкуп - вот наиболее распространенные
средства приобрести свою "долю власти" в
таких социальных системах.
Различие между властью и влиянием можно
проследить и с точки зрения
психологического восприятия воздействия.
Это различие проявляется главным образом на
уровне принятия решений. Когда речь идет о
власти, область принятия решений выносится
за пределы индивида. Решение принимается не
им, а начальником. Суть властного
воздействия состоит в том, что реализация
принятого начальником решения, его
исполнение должно быть осуществлено
подчиненным. Возникает ощущение несвободы,
зависимости. Когда речь идет о влиянии,
индивиду предлагается ряд аргументов, из
которых он делает выбор и на его основе
принимает решение. Главными последствиями
этого являются: во-первых, возрастание
чувства ответственности со стороны
социального субъекта, во-вторых, слияние
областей принятия решения и самого
социального действия, что ведет к повышению
действенности принимаемых решений.


47

Различие между властью и влиянием
необходимо проводить и с точки зрения мер
воздействия. Власть может использовать для
устранения любого сопротивления имеющиеся в
ее распоряжении либо негативное принуждение
- репрессивные механизмы, основанные на
угрозе наказания, либо позитивное
принуждение, основанное на перспективе
значительного вознаграждения, различных
выгод. Влияние подразумевает
самовоздействие, самоконтроль, сопряженный
с самовознаграждением или несением убытков,
поскольку конечный инстанцией принятия
решений в этом случае становится сам
индивид.
Говоря о различиях между властью и
влиянием, можно отметить их различие и с
точки зрения внешней функции, и с точки
зрения институциональной структуры
общества. Власть характеризуется тем, что
она иерархична, предполагает обязательное
разделение по уровням властвования. Это
относится к любой ветви власти. Влияние же
есть выражение тенденции к выравниванию
пирамидальности строения властных отношений
в обществе, и здесь оно имеет
непосредственную связь с тенденцией
общества к демократизации. Различные
политические партии, союзы и объединения
граждан как раз и выполняют эту функцию.
Предпосылками усиления значения влияния в
обществе явилось само развитие механизма
демократической структуры власти. Известно,
что абсолютизм характеризовался соединением
всех видов власти - исполнительной,
законодательной и судебной в одних руках.
Эта формула правления лучше всего была



48

выражена в известном высказывании Людовика
ХIV "Государство - это я".
Абсолютный характер власти, как правило,
сопровождался распространением личной
власти, которая предполагала наличие ярко
выраженной индивидуальности властителя.
Предпосылки такой индивидуальности были
заложены либо в самой личности (которой
сопутствовали такие характеристики, как
ораторский дар, слава, часто - военная,
динамизм и т.д.) , либо - при их отсутствии
- замещалась пышностью придворных ритуалов,
призванных сконцентрировать внимание
подданных на верхней точке властной
пирамиды. Другими словами, в системах с
абсолютистским типом власти в широком
смысле слова (сюда относятся и
монархические, и деспотические, и
авторитарные, и тоталитарные режимы)
общество управлялось отдельными людьми,
личностями. Государство как
институциональная структура "принадлежало",
было подвластно правителю, государю. В
демократических же структурах, которые
исторически начали развиваться с
наступлением эпохи Просвещения, центр
тяжести переместился от личности правящего
к принципам. И это очень важно с точки
зрения характера властвования, которое
стало объективно исторически
преобразовываться от диктатуры к влиянию.
Абсолютный, личный, персональный тип
властвования можно в общем и целом
определить как диктатуру. Демократический
тип властвования можно определить как влия-
ние.
Переход от власти к влиянию заложен и в
самом механизме реализации власти. Власть


49

стремится перейти от прямого воздействия к
опосредованному. Первоначально власть была
слита воедино с авторитетом властвующего -
монарха, власть которому была "дарована
Богом". Слово монарха воспринималось как
окончательный и безусловный приговор, как
последняя и высшая инстанция принятия
решений. Власть монарха, таким образом,
всегда имела тенденцию развития в сторону
деспотии. Усложнение организационной и
институциональной структуры общества
привело к распылению власти. Появились
такие средства воздействия на подчиненного
как санкции (позитивные и негативные, т.е.
поощрения и наказания) , как воздействие
через ресурсы, области влияния и т.д.
Властное воздействие, в результате, стало
перерастать, по существу, во влияние.
Следующей важной чертой влияния по
сравнению с властью является ориентация на
многообразие развития социальных структур и
субъектов действия. Если власть всегда
стремится к единоначалию и в конечном счете
к деспотизму, то влияние органически
связано с множественностью субъектов
реализации социального действия, с выбором
веера возможных способов поведения, иными
словами, с разнохарактерностью объединений
и групп людей. С точки зрения строения
властной структуры особенно важным стал
процесс образования партий как социальных
группировок, объединяющих людей на основе
каких-либо принципов. Именно принципы
оформляются в программы и становятся
главными характеристиками партий. Граждане
во время избирательной кампании выбирают не
столько личности, сколько принципы и
установки, содержащиеся в их программах.


50

Власть все явственнее осуществляется через
влияние принципов. Одновременно с усилением
власти принципов повсеместным становится
"усреднение" личностей, возглавляющих
отдельные партии. Особенно заметным этот
процесс стал на руководящих постах всех
уровней исполнительной власти. Требованием,
предъявляемым к руководителям, становится
не столько наличие ярких личностных
качеств, сколько умение улаживать кон-
фликты, находить компромиссы, т.е.
фактически манипулировать разного рода
принципами, которые должны повлиять на
принятие людьми решений и на их поведение.
На место правителей, монархов приходят
ответственные лица, которые по самой
этимологии слова должны уметь держать
"ответ" перед другими, т.е. фактически
предполагается наличие диалога, а, значит,
влияния.
Можно сказать, что в определенном
отношении "влияние" -скорее атрибут
демократического типа государства, тогда
как "власть" - авторитарного. Влияние
подразумевает более равноправный процесс в
переговорах двух сторон, оно всегда несет
отзвук взаимности, в то время как власть
требует нажима, насилия, более очевидно
выраженного воздействия со стороны лица,
облеченного властью. Это приводит к мысли о
том, что по мере выхода на историческую
арену масс в эпоху наступления и развития
массового индустриального общества, когда
происходит переоценка понятий "народ" и
"демократия", влияние как элемент со-
циального взаимодействия приобретает все
большее значение по сравнению с властью,
которая наделяется отрицательным эмоци-


51

онально-психологическим смыслом в глазах
общественности и отдельных людей. Власть
воспринимается и представляется как насилие
над личностью и обществом, структуры власти
связываются в массовом сознании с
необходимостью постоянного контроля над
ними, устойчивыми становятся понятия
"злоупотребление властью", "бюрократическая
власть","власть над народом" и т.д. ,
каждое из которых несет в себе негативную
оценку власти как социального явления.
Влияние, напротив, имеет смягченное по
сравнению с властью звучание и выглядит,
хотя бы внешне, более демократично и
справедливо.
Демократический принцип устройства
общества имеет в качестве идеала "прямую
демократию", т.е. выражаясь в терминах
влияния - прямое взаимовлияние, прямое
взаимодействие граждан и официальных
институтов. Наиболее радикальная интер-
претация понятия "прямой демократии"
подразумевает в конечном счете возможность
каждого гражданина оказывать воздействие на
принятие государственных решений.
Реализация принципа прямой демократии
должна была бы привести к "размыванию"
автократического типа властвования и
переходу к модели "коллективного принятия
решений и управления государством".
Однако на практике такой принцип оказался
неосуществимым и вряд ли станет когда-либо
реальностью, несмотря на все мечты о
компьютерном рае, который по некоторым
представлениям мог бы позволить осуществить
прямую демократию, т.е. предоставить
каждому гражданину возможность передать
свой голос в электронный мозг. Если принять


52

во внимание то количество постановлений,
которое ежедневно принимается в полити-
ческой практике, то каждому гражданину
пришлось бы выражать свое мнение путем
голосования почти ежедневно. Такой избыток
политического участия, вероятно, привел бы
к пресыщенности политикой и породил бы
политическую апатию.
В реальности единственной формой ныне
действующей демократии является
представительная демократия, которая сохра-
няет принцип конкурентности в формировании
властных структур, а следовательно,
является основой развития процессов влия-
ния, а не жесткой власти авторитарно-
диктаторского типа. И все же отсутствие
"прямой демократии", замещаемой
конкуренцией за власть между отдельными
группами в обществе, кроме "видимого"
влияния порождает и существование невидимой
власти в форме мафиозных групп
экономического и политического толка.
Именно наличие таких групп, реализующих
принцип "властвуй тайно", характерный для
абсолютистских государств, и вносит оттенок
отрицательной оценки в понимание влияния в
современных демократических обществах. Это
обстоятельство порождает двойственность
аксиологического восприятия понятия влияния
в современном обществе. С одной стороны,
влияние - позитивное явление, если иметь в
виду выравнивание асимметричности властных
отношений в демократических обществах по
сравнению с авторитарно-диктаторскими
властными структурами. С другой стороны,
невозможность в современных демократических
системах утвердить полностью принцип
видимой власти делает реальным


53

существование влияния как принципа реа-
лизации власти отдельных групп давления,
что возвращает нас к пониманию власти как
чего-то скрытого, "грязного", связанного с
тайными интригами и тайным влиянием.
Замена лозунга "Государство - это я",
являвшегося символом абсолютизма, лозунгом
"Государство - это вы", который по замыслу
должен выражать суть демократии, в
действительности реализуется со многими
издержками. Зависимость от электората на
деле создает тенденцию "заигрывания" с ним,
а если удастся, то идеологического
манипулирования общественным мнением.


























54




Глава 2. Некоторые особенности
функционирования власти



1. Ценностная легитимация власти

Любая политическая власть стремится
обеспечить себе лояльность и поддержку со
стороны граждан. В случае отсутствия такой
поддержки она может использовать для
устранения любого сопротивления имеющиеся в
ее распоряжении репрессивные механизмы, но
практически этот путь оказывается слишком
дорогим и малоэффективным. Кроме того, для
политической власти недостаточно и простого
безразличия со стороны народных масс.
Отсутствие широкой поддержки ослабляет ее,
приводит к общему снижению эффективности во
всех сферах общественной деятельности, а
также создает благоприятные условия для
действий ее потенциальных политических
противников. Напротив, наличие в обществе
всеми разделяемых ценностей позволяет
сравнительно безболезненно переживать
возникающие временные трудности.
Исключительная роль ценностей в
политической жизни общества обусловлена
тем, что ценности в их предельно широком
значении отражают способ видения в мире,
принятие или отрицание действительности и
одновременно общую ориентацию для
практического действия. Ценности - это те
концентрированные формы, в которые
отливаются идеологические и мировоззрен-


55

ческие представления человека. При этом они
выходят далеко за пределы какой-либо
определенной идеологии.
Именно ценности обеспечивают легитимацию
политической власти, помогая осуществить
связь между индивидом и властью, создавая
иллюзию их общности, необходимости и
естественности, незыблемости и
правильности. И как это ни парадоксально,
ценностное измерение политики, вопреки ее
нередко апологетическому назначению,
привлекает большое внимание к гумани-
стическим аспектам самой политики. Оно
требует признания потребности человека быть
субъектом, а не только объектом поли-
тических решений. Назначение ценностей как
раз в том и состоит, чтобы заполнить ими
все политико-мотивационное пространство в
обществе, ибо в политике действует
конкретный человек, который ведет себя в
соответствии со своим особым складом ума и
ценностными представлениями. Своим участием
в политике он пытается что-то изменить в
мире, выдвигая те или иные требования, так
как считает то или иное явление справед-
ливым или, напротив, несправедливым. Для
политической практики существенно то, что
ценности связаны с чувствами и настроениями
индивида таким образом, что они всегда
могут быть регулятивами его мышления и его
действия, и потому никакая политическая
сила не может быть исключительно
материальной. Если же по каким-то причинам
роль политических ценностей1 снижается или
____________________
1 Политические ценности в отличие от иных
ценностей, затрагивающих сферу труда,
семейной жизни, досуг и т.п., имеют в


56

утрачивается, то утрачивается и ощущение
общности с системой политической власти,
возникают настроения неодобрения,
недовольства, несогласия с ней и как
следствие - противостояние. Эта ситуация
создает основу для резких политических
потрясений, а затем и для смены власти или
политического режима.
В социально-политическом развитии
современного мира постоянно прослеживаются
фазы, которые знаменуются попытками
организовать политическую жизнь с помощью
централизованных лозунгов или концепций, в
основе которых лежат те или иные ценности
(например, "американская мечта"). Важность
для государственной политики ценностных
ориентаций обосновывает, в частности,
канцлер ФРГ Г.Коль. Политика, лишенная цен-
ностей и перспектив, по его мнению,
неизбежно ведет к размыванию основ
стабильности государства и общества,
искажает социальные ориентации индивида,
лишает людей уверенности в их социальном и
личном существовании. В общем и целом
идейное руководство, в котором нуждается
страна, должно опираться на прочное и
искреннее одобрение граждан. Такой
основополагающий консенсус не может быть
обеспечен законными и судебными решениями,
его достижение предполагает обращение к ог-
ромному моральному капиталу нации2.

___________________________________________
основном политическую направленность.
Этим и объясняется особый интерес к ним
со стороны различных политических сил.
2 См.: Kohl H. Der Weg zur Wende: Von der
Wohlfahrtsgesellschaft zur


57

Эта идеализация ценностей, служащая
средством сохранения верноподданнических
настроений, возможна потому, что ценности,
по существу, являются модернизированной
формой мифа, их содержание относится не к
настоящему, реальному, общественно-
политическому бытию, а к будущему,
потенциальному. В современную эпоху
происходит активная мифологизация, а, точ-
нее, ремифологизация общественного
сознания, имеющая всеохватывающий и
глубокий характер, распространяющаяся на
все сферы и уровни общественного сознания,
в том числе и высший уровень, где
происходит продуцирование ценностей.
Ремифологизация со свойственным ей
сакрально-метафорическим методом мышления,
для которого дискурсивно-логический аппарат
в принципе чужд, накладывает свой отпечаток
и на характер политических ценностей,
представляющих собой не столько
рациональное, сколько иррациональное
осознание социальной и политической жизни,
значимых для человека условий его бытия.
Если "миф - это образец оптимальной
организации духовной сферы, орудие
совместного общественного выживания"3, то
понятно и то значение, которое власть
предержащие придают ценностям. Они имеют
многие черты, свойственные мифу - это и
абстрагирование от дискурсивно-
рационального начала, и преднамеренное
___________________________________________
Leitungsgemeinschaft. Hunsum: Geist und
Politik. 1983. S. 27.
3 Насонова Л.И. Мифотворчество обыденного
сознания // Филос. исследования. 1993.
№ 1. С. 54.


58

сохранение неосмысленного духовного
остатка, который воспринимается скорее
интуитивно, и сохранение неведомого смысла.
Смысловая размытость ценностей дает то
преимущество, что они всегда остаются
открытыми для любой интерпретации смысловых
квантов.
В то же время ценности прекрасно
адаптированы к обыденному сознанию,
включающему мифологическое начало, как
через свое небрежное отношение к
каузальности, так и ко времени. Ни
причинно-следственная схема, ни привязка к
какому-то конкретному времени немыслимы для
ценностей, иначе мираж может полностью
рассеяться. Но это не значит, что ценности
не рационалистичны в своей интенции. Работы
на этот счет свидетельствуют о намерениях
построить систему рассуждений, рационально
обосновывающих иерархию ценностей.
Обостренное и всеобщее внимание к
проблеме ценностей проявляется, как
правило, в периоды социально-политических
кризисов, дискредитации идеологических
основ общества, нарушения социальной
мобильности. Тогда формулы обращения к
идеалам добра, справедливости, свободы,
солидарности и т.д. широко моделируют
ситуацию поиска утраченного консенсуса, не-
благополучия в сфере общественно-
политической жизни. В условиях социальной
нестабильности человек никогда не знает,
реализуемы ли желаемые цели. Поэтому
ценности кажутся точками опоры, ориентирами
для определения смысла и содержания жизни,
выражением непрерывности. Сохраняя свое
нормативно-обязующее значение, ценности
служат не столько конкретным предписанием


59

для непосредственной практической
деятельности, сколько идеальным образцом,
отдаленным от каждодневной сиюминутной
ситуации, от реальных возможностей их
исполнения. Они принимаются во внимание,
так как кажутся символом порядка в хаосе
жизни и сложной сети общественных
отношений. Однако результаты и следствия
ценностной ориентации в значительной
степени определяются теми условиями,
которые задаются общей политической
ситуацией.
Исходя из практики употребления понятия
ценности в литературе, можно отметить, что
вопрос о ценностях в той особенно острой
форме, в какой он ставится в современной
политической дискуссии, является, по
существу, вопросом о цели. Содержание
социальной цели, взятой в самом общем виде,
охватывает установки, ориентиры, программы,
интересы, представляющиеся жизненно важными
на данном этапе развития общественной си-
стемы. Наиболее глубокой внутренней основой
социальной цели является система ценностей.
Более того, сама категория цели оп-
ределяется через ценности. Ценности
имманентно содержатся в структуре цели,
являясь ее высшими регулятивами. В качестве
такого регулятора они выражают субъективную
сторону цели, т.е. определенную значимость
какого-то объекта, социального процесса и
т.д. Вместе с тем цель имеет объективную
природу, выражая и объективные потребности,
и объективные возможности деятельности.
Если цель выступает как всесторонне и
рационально обоснованная программа, то
ценности, имманентно ей присущие, при-
обретают характер субъектно-объектного


60

отношения, т.е. выражают реальную связь
желаний, устремлений субъекта с объек-
тивными предпосылками; ценности неизбежно
теряют объективную сторону, становятся
субъективными, идеальными, априорными, если
такая программа отсутствует. Тогда они
представляют собой не что иное, как
результат мифологизации и идеологизации,
порождающие, как правило, безответственное
политиканство. Объективная трудность,
состоящая в невозможности подвергнуть
суждения о ценностях рациональному
доказательству, поощряет склонность к
бездоказательным суждениям о правильном и
неправильном, о добре и зле. Политические
ценности в этом смысле предоставляют самые
многообещающие возможности для демагогии и
манипулирования общественным сознанием,
которое с удивительной легкостью подпадает
под их гипноз, особенно под гипноз такой
ценности, как свобода.
Если политиканство - одна сторона медали,
то другая - спекуляция на благонамеренных
пожеланиях таких, как свобода,
справедливость, равенство, которые нигде
еще в полной мере не претворились в
действительность и в принципе не способны
претвориться. Причина в том, что сами эти
понятия являются довольно абстрактными,
субъективными и исторически детерми-
нированными. Имеющиеся в политической науке
попытки придать универсальный и объективный
статус ценностям оказываются
неубедительными и не проясняют сущность
дела. Одной из таких попыток является
следующая классификация, которую приводит
известный американский политолог Р.Даль:



61

- Политические ценности определяются
волей Бога. Божественное вмешательство
проявляет себя либо непосредственно, либо
посредством интуитивного познания его
человеком. Различные варианты этой идеи
обосновываются многими христианскими
теологами, философами, в основном
католическими.
- Политические ценности основываются
исключительно на законах природы. Эти
законы можно познать либо с помощью нашего
разума (Кант), либо с помощью интуиции
(Ж.Мэритен).
- Политические ценности, как и всякие
другие ценности, основаны исключительно на
индивидуальном предпочтении. Эта позиция
часто связывается со взглядами школы
логического позитивизма.
Представители первых трех точек зрения
претендуют на "универсальность" ценностей.
Четвертая точка зрения отрицает эту
универсальность.
- Ряд мыслителей полагает, что, хотя
ценности основаны просто на личном
предпочтении, некоторые виды ценностей тем
не менее универсальны. Некоторые
предпочтения являются врожденными
привычками человека. Поэтому эти
универсальные предпочтения можно раскрыть и
создать соответствующие им политические
системы4.
Неудовлетворительность этой и тому
подобных интерпретаций ценностей можно
объяснить по крайней мере тремя обстоя-
____________________
4 См.: Актуальные проблемы современной
зарубежной политической науки. Вып. 4.
М., 1991. С. 94.


62

тельствами: 1. Главная трудность
обусловлена онтологической
неопределенностью ценности вообще и
вытекающей отсюда неясности отношения
ценности к действительности. Как можно
объяснить онтологически то, что идеальная
сущность ценности может быть реальной, и
как идеальная сущность может иметь от-
ношение к воле реальных людей, проникать в
нее, способствовать ее осуществлению?
Источник данной онтологической трудности и
противоречия лежит в "отколе" ценности от
реального бытия - наглядно-конкретного,
изменчивого, преходящего и превращения ее в
абстракцию - нечувственную, универсальную,
вечную, неизменную. 2. Свойственная
ценностям ориентация на идеальный предел
нередко маскирует наличие в обществе
социальной дифференциации, идеологических и
политических разногласий, ограниченных
возможностей для социальной справедливости.
3. Сложность проблемы ценностей в политике
состоит в том, что она (политика) может
быть как никакая другая сфера человеческой
деятельности очень чутко реагирует на
конкретное содержание ценностей; здесь они
постоянно "просвечиваются", и в итоге
быстро обнаруживается, что ценности - даже
"вечные", универсальные общечеловеческие -
не есть нечто, не подверженное историческим
изменениям и переосмыслению.
В самом деле, свобода или справедливость,
например, никогда в своей всеобщности не
очевидны, не познаваемы, не мыслимы. Они не
имеют четко фиксированного содержания:
многие мировоззренческие и политические
вопросы часто преподносятся под этим углом
зрения. Что касается свободы, то


63

Ш.Монтескье, например, считал, что нет
другого такого слова, которое имело бы
столь разнообразное значение. Одни
принимают ее за возможность низложить
тирана, другие - за право избирать того,
кому они должны повиноваться, третьи - за
право быть вооруженным и совершать разные
насилия. Четвертые связывают это понятие с
определенной формой правления,
противопоставляя ее другим формам.
Некоторые называют свободой правление, со-
гласие с их специфическими обычаями и
наклонностями. Невозможно вечное начало -
свободу, как утверждал Н.Бердяев, связывать
с преходящими политическими формами,
например, с либерализмом и демократией.
Проблема свободы, считал он, безмерно
глубже и в либерализме она не имеет
прочного обоснования.
Политические ценности функционируют
прежде всего как указатели пути, но не как
сама цель. И как таковые они описывают не
цель, а только направление, являясь не чем
иным, как давней мечтой человечества.
Очевидно, речь идет о неточном масштабе,
которым мы измеряем конкретное.
Объективного критерия для общего положения,
определяемого как "это хорошо", в этой
сфере не существует.
Поскольку содержание и происхождение
ценностей не столько сознается, сколько
угадывается, они часто характеризуются как
пустые формы. Но даже пустые формы имеют
свою функцию: они должны снова и снова
обсуждаться и применяться к конкретным
ситуациям. Когда мы говорим о ценностях, то
скорее всего находимся в сфере конвенции,
коллективных привычек и традиции. Любая


64

попытка выхода за эти пределы почти неиз-
бежно приводит к однобокой партийности,
которая оспаривает за инакомыслием право на
собственное мнение и собственное действие.
Теоретически можно предположить, что
ценности могут иметь много разных форм
выражения и способов проявления. Отсюда
следовало бы сделать вывод, что многие люди
единодушны в признании тех или иных
ценностей, но расходятся лишь в их
трактовках. Примечательный пример приводит
в своей книге польский ученый М.Оссовская,
показывая, что расхождения могут быть
гораздо более глубокими: "Известный эт-
нограф и социолог Г.Малиновский в 30-е годы
рассказывал студентам о своем разговоре с
жителем одного из островов Тихого океана.
Он поведал ему о разыгравшейся в Европе
первой мировой войне, которая привела к
многочисленным жертвам. На что островитянин
скептически заметил, что такого количества
мяса съесть невозможно. В Европе нет
каннибализма, - сказал Малиновский. Но
тогда вообще бессмысленно убивать так много
людей, - воскликнул островитянин"5.
В обеих культурах, представленных здесь
собеседниками, жизнь одинаково предстает
как ценность. Но основания, по которым в
том и другом случае совершаются убийства,
настолько далеки друг от друга, что едва ли
можно предположить, чтобы оба способа
поведения могли сосуществовать в рамках
одной культуры. Таким образом, общие
____________________
5 Ossofska M. Gesellschaft und Moral. Die
historische und soziale Bedingheit
sitlicher Grundhaltungen.
Dusseldorf, 1972. S. 142.


65

ценности требуют постоянной конкретизации и
интерпретации применительно к исторически
определенной ситуации. В своем конкретном
изложении они ни в коем случае не встречают
того единодушного одобрения, которое
вызывают их общие формулировки. Все
выступают за торжество справедливости, но
как только справедливость получает реальный
шанс на осуществление благодаря конкретным
политическим мероприятиям, начинаются
разногласия. Процесс регулирования
ценностей определяется в конечном счете
тем, носители каких социальных отношений
выступают в качестве субъекта этой дея-
тельности. Заинтересованы ли они в том,
чтобы поощрять расширение ценностного
пространства или, наоборот, сдерживать его.
Ядро политических ценностей - свобода,
справедливость, солидарность, называемые в
западной партийной терминологии "основными
ценностями", составляют идеологический
базис политических программ таких,
например, крупных партий, как СДПГ и
ХДС/ХСС в Германии. Они зафиксированы там в
виде абстрактных понятий, оторванных от
реальной социально-структурной
дифференциации и могут обслуживать в
принципе любую идейно-политическую
платформу, что на деле и происходит в
политической практике ФРГ. Их безнадежная
дискредитация произошла еще в ходе
буржуазной революции, когда они превра-
тились в пустые и формальные лозунги. И до
сегодняшнего дня они не имеют четко
фиксированного содержания: многие миро-
воззренческие и политические вопросы
преподносятся под этим углом зрения.



66

Предельно широкое значение основных
ценностей, а также их функциональная роль -
быть единой цементирующей основой общества
- обусловили интерес к ним не только со
стороны социал-демократов, но и
консерваторов. Они, по мнению консерва-
тивных идеологов, есть идеальный
интеграционный элемент, который в особой
степени способствует тому, чтобы установить
общественную идентичность государства.
Аксиологическая форма позволяет, с одной
стороны, создать видимость бурной
теоретической деятельности, а с другой -
увести общественное сознание от прямых
ответов, касающихся решения таких проблем,
как безработица, инфляция, кризисные
явления в экономике и другие. Постулируя
"основные ценности", консерваторы не только
не разъясняют их сущностное содержание, но
отнюдь и не идеализируют их, допуская, что
они могут даже противоречить друг другу.
Но какие бы разногласия не возникали
вокруг основных ценностей между
сторонниками тех или иных политических ори-
ентаций, они касаются лишь деталей,
частностей, не затрагивая сущности.
Возникающая на поверхности поляризация
мнений между социал-демократами и
консерваторами отражалась не столько в
политическом содержании, сколько в форме,
так как между ними существовало
определенное согласие в экономической,
финансовой политике. Всем крупным политикам
надлежало осознать тот факт, что основные
ценности должны служить всему обществу, а
не только приверженцам какой-либо группы
или партии. Благодаря основным ценностям и
была найдена подходящая идейно-


67

теоретическая платформа, позволявшая при
соответствующей интерпретации придать
консерватизму новые теоретические опоры,
представить его ответственным за все обще-
ство и превратиться из "технократического"
в нормативно-этический.
Во главу ценностной концепции
консервативные политики ставят "свободу" и
выступают против ее приравнивания к каким-
либо другим ценностям. Она имеет заметное
преимущество в ценностной системе и вообще
является высшей ценностью. Свобода
представляется вечным, всеобщим,
вырастающим из человеческой сущности
естественным правом, которое присуще всем
людям без исключения. При этом наблюдается
большая абстрактность, если даже не пустота
применяемого понятия "свобода". Свобода
отождествляется с образом Запада, является
его символом, хотя при этом не определяются
социальные, политические, юридические и
другие параметры реального положения людей,
характеризующие различные степени свободы.
Выдвинув в качестве центральной
политической ценности "свободу",
консерваторы имеют совершенно разные мнения
по поводу того, в чем, собственно, состоит
"свобода". Например, так называемые "старые
либералы" (Х.Шельски, Г.Люббе, Б.Хеннис)
условия свободы усматривают прежде всего в
частной сфере, не подлежащей контролю со
стороны государства и общества, т.е.
понимают их в смысле старой немецкой
"буржуазной свободы" ХIХ в. Представители
социал-биологического направления (Г.-
К.Кальтенбруннер, А.Молер) видят свободу в
указании на субисторическое и
трансисторическое в человеке, которое не


68

подлежит историческому преобразованию и не
находится в распоряжении общества.
Выдвижение "свободы" в качестве главной
ценности приобретало порой опасные черты,
как это было в том случае, когда, например,
утверждалось, что "свобода" важнее, чем
мир.
Если "свобода" в рамках консервативной
идеологии предполагает принципиальную
независимость личности, то "солидарность" в
отличие от этого должна обосновывать обяза-
тельную соотнесенность человека с другими
людьми. Однако "солидарность" еще в большей
степени, чем "свобода" означает явную
спекуляцию на ценностных представлениях,
истоки которых лежат в основе совершенно
противоположной традиции. Согласно
реальному историческому содержанию,
"солидарность" под именем "братства" была
ведущей идеей Французской революции и в
этом качестве встречала негативную реакцию
со стороны консерваторов того времени.
Активизация этой ценности, ее возвышение
являлось прямым ответом на духовно-
политический кризис современного западно-
германского общества.
Определение понятия "справедливость" и ее
обоснование представляют для консерватизма,
несомненно, труднейшую проблему, так как
ведут к отвлечению от материальных
детерминант жизни в обществе. Представлять
многообразие существующих в обществе
противоречий, особенно таких, как
противоречие между богатством и бедностью,
силой и бессилием и т.д. как "справедливые"
действительно нелегко. Не случайно
"справедливость" занимает последнее место в
иерархии "основных ценностей".


69

В целом же, наделяя ценности атрибутом
высшего блага, но не раскрывая предпосылок
и условий их реализации, идеологи помогают
стабилизировать и укреплять господствующие
структуры власти. В своей абстрактности,
неопределенности и размытости такие
ценности либо маскируют, либо приукрашивают
действительность, а в конечном счете
затрудняют понимание действительности и
существующих отношений власти.


2. Власть и информация

Информация всегда являлась одним из
ключевых ресурсов для успешной реализации
властных функций. Поскольку носители власти
в тех или иных формах навязывают свою волю
подвластным (управляемым), вступают во
взаимодействия, в том числе конфликтные, с
противостоящими силами, то особое значение
приобретает наличие именно такой
информации, которая позволяет наметить
адекватные и реалистичные цели, выбрать
оптимальные стратегию и тактику их
достижения. И наоборот, отсутствие
необходимой информации, ее неадекватность,
как, впрочем, и неспособность власти
осознать значимость и ценность доступной
адекватной информации, неумение извлечь из
нее соответствующие выводы нередко были
одной из основных причин ошибок и провалов
власти в политике, государственном
управлении, военных действиях и т.д. В
межгосударственных отношениях особые
преимущества получает та сторона, которая
имеет доступ к информации, рассматриваемой
в качестве секретной для противников (а


70

нередко и для союзников) и относящейся к
различным сторонам жизни государства,
механизмам выработки важнейших политических
решений, его военному потенциалу и пр.
Отсюда важное значение специальных служб,
задача которых - максимальный доступ к
секретной информации других государств и
защита собственной секретной информации.
Конечно, само понятие секретности вполне
конкретно и обусловлено множеством
факторов, включая и характер политической
власти. В частности, можно говорить о том,
что отсутствие или слабость демократических
институтов прямо связаны с расширением
сферы секретности во внутригосударственной
жизни, поскольку информационная открытость
общества расширяет возможности критики,
упрочивает позиции оппозиционных сил и т.д.
До относительно недавнего времени
характер существенной для жизни общества
информации был относительно невелик и ее
основной объем был сосредоточен именно в
структурах государственной власти. Но уже
после 2-й мировой войны произошел
качественный скачок в возможностях
преобразования, обработки и хранения
информации, связанный с быстрым развитием
компьютерной техники. Появление и
исключительно быстрое развитие компьютерной
техники и современных средств передачи
данных не является случайным. Они отразили
назревшую общественную потребность
управления растущими объемами и потоками
информации, эффективного ее использования
для решения многообразных задач.
Воздействие современных информационных
технологий на политические и идеологические
процессы, на механизмы реализации власти


71

порождает новые проблемы, которые весьма
многообразны и недостаточно изучены.
Рассмотрим некоторые из них.


Проблемы глобального информационного обмена

До недавнего времени потоки информации
замыкались в основном в границах
национальных государств и лишь относительно
небольшие объемы информации, контролируемые
соответствующими структурами власти,
пересекали эти границы. Развитие
современных средств коммуникации, прежде
всего телекоммуникации, вызвало в последние
годы быстрый рост трансграничных потоков
информации. Это было связано, в частности,
с появлением глобальных спутниковых
организаций, начало которым положила
"Интелсат" (1964 г.), владеющая системами
спутниковой связи и эксплуатирующая их.
Деятельность "Интелсат" регулируется
специальным соглашением стран-участниц,
окончательный вариант которого был принят в
1973 г. Помимо экономических целей

<<

стр. 2
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>