<<

стр. 4
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

обратной связи с окружением, обмена ин-
формацией со средой, регулирования и т.д.),
развитое целеполагание, развитая
субъективность - моральный, культурный,
профессиональный, идейный уровни участников
политического процесса и т.д. Если
управляемая система по всем этим или
некоторым иным характеристикам превосходит
управляющую, возникновение утопической
ситуации - если истоки ее своевременно не
распознаны и не устранены - неизбежно.
Тогда управляющие действия власти не окажут
регулирующего влияния на управляемые
объекты политики, возможность управления
будет иллюзией, политические цели власти на
деле окажутся неосуществимыми. Так
экономическое планирование в период застоя
перестало охватывать систему общественного
производства и распределения, несмотря на
расширение и совершенствование аппарата и
методов планирования. Развилась поэтому
сфера второй или параллельной ("теневой")
экономики, существующей по своим законам -
частного предпринимательства, подпольной
экономической деятельности и т.п.


108

Если же несоответствие систем
своевременно обнаружено, их взаимодействие
реорганизуется: устраняются утопические
тенденции политического проекта, дефекты
управления, повышается его качество, либо
изменяется сам проект. Происходит пере-
стройка отношений власти и управления.
Возможна и иная реорганизация, когда
производятся изменения не управляющей
системы, а управляемой с целью понизить ее
уровень упорядоченности и самоуправления.
Но этот путь ведет либо к самообману и
наиболее примитивной утопии принуждения,
иллюзии управления, либо к социальной
дезорганизации. Примером такого рода могут
служить политические стратегии
деспотических, террористических режимов,
заменяющие управление насилием и диктатом.
Реакция управляемой части общества в таком
случае сводится к безоговорочному
повиновению. Не случайно личная диктатура
как тип власти оказалась возможной лишь в
упрощенных политических системах,
исключающих самоуправление (национал-
социализм, террористические режимы в
некоторых слаборазвитых странах таких, как
Сальвадор, Гаити и т.п.).


Мифологический компонент утопии

Утопия генетически и функционально
связана с политической мифологией, которая
так же многолика, всепроникающа, навязчива
и многозначна, как и утопия. Будучи
эмоционально окрашенным, чувственным
представлением о действительности, миф
замещает подлинный причинно-следственный


109

содержательный анализ подобием ее
объяснения или оправдания. Он отождествляет
вещь и ее образ, созданный коллективным
воображением или навязанный ему. Миф
подменяет объективное субъективным,
внутреннее, содержательное - внешним,
существенное - его подобием. В отличие от
мифа архаического, религиозного мифа
преданий, современный миф актуален и
конкретен, особенно политический, хотя в
нем могут быть отражены вековечные надежды
и верования. Он может быть соотнесен с
современностью, с действительностью.
Политический миф соотносится, в частности,
с конкретными политическими явлениями и
персонажами. Он характерен для своего
времени и для своего места и обычно
исчезает ("развеивается") со временем и в
связи с изменением породивших его
обстоятельств, как, например, уже забытый
"миф о непобедимости германской армии".
Поскольку миф - порождение и достояние
коллективного сознания, он формирует
определенное мироощущение, психологические
и идеологические установки, обладающие
стойкостью предрассудка.
Миф устанавливает вымышленные причинные
связи между реальными объектами, порождает
ложные объекты, соединяет действительность
и вымысел, вносит вымышленные отношения в
ткань подлинных отношений или вытесняет их,
ибо относительность знания, его неполнота
неизбежно оставляет место вымыслу, ложной
идеализации, различного рода подменам дей-
ствительности. Миф, по сути дела, заполняет
вакуум реального знания, это его исходное
назначение. Его столкновение с дей-
ствительностью может быть неявным, скрытым


110

в нормальном процессе познания и в
подлинной деятельности. Тогда и возникает
утопия.
Миф - это идеология утопии, материал, из
которого она создается, как, например, миф
о всесилии приказа. Приказ и в самом деле
обладает притягательной и пугающей силой,
он по-своему эмоционален, порождает
противоречивые чувства и побуждения -
исполнять или не исполнять его. Он ставит
человека или коллектив перед проблемами
свободы выбора или их отсутствия, он
способен вызывать оценки, мнения,
разнообразные состояния сознания - доверия
и сомнения, согласия и несогласия, реаль-
ного действия и его имитации. Мифология
приказа, распоряжения, постановления
порождает иллюзию подлинного решения какой-
либо проблемы, к которому только следует
приступить - это наполнение утопии ложной
эффективностью бюрократического правления.
Миф - это еще не утопия, это
предрасположение к ней. Миф облегчает ее
появление, он стимулирует утопическое
сознание. Различие между подлинным и
неподлинным - уязвимая зона для
теоретического и обыденного сознания. И так
как политика состоит кроме прочего в
определении границ возможного, в достижении
этих границ, то она постоянно входит в
зону, где может возникнуть миф относительно
возможности либо невозможности
соответствующего политического процесса или
действия. Для политики поэтому всегда
актуальна проблема границ между мифом и
реальностью. Для нее существует также
проблема тенденций. Движение от тенденций к
закономерностям и к их познанию проходит


111

через зону, где может возникнуть миф о
ключевом, решающем условии реализации
политических целей. Миф - это посредник
между подлинным знанием и нераспознанным
заблуждением. Так, решение современных
мировых проблем силой оружия - несомненная
утопия, но питается она мифами о спасении
от последствий глобального термоядерного
конфликта, о возможности изобрести какое-
либо новое непобедимое средство нападения
или неуязвимую защиту от него.
Научное знание и миф составляют
наследуемый и передаваемый общественный
опыт, хранящийся в социальной памяти как
факт культуры. В общественном сознании они
противостоят друг другу, хотя миф
сохраняется как своего рода сопутствующее
научному знанию явление. Это две
противоположности, которые переходят друг в
друга. Относительность научного знания
облегчает эти переходы. Взаимодействие же
мифа и утопии делает такие переходы
особенно глубокими, ведущими к ограничению
и вытеснению понятийного мышления и
научного познания. На мифологической основе
утопия закрепляется и становится менее
уязвимой для критики. Чтобы преодолеть
утопию или даже подойти к ее критике, нужно
сначала разрушить миф. На базе одного мифа
может возникнуть не одна утопическая теория
или идея.
Все сказанное отнюдь не означает, что
политический процесс никогда не ведет к
желаемым результатам и что политика вообще
фатально обречена на утопию. Выше уже не
раз подчеркивалось решающее условие ее
появления в политической действительности:
неразгаданность ее, непознанные истоки


112

утопического, незамеченные и неисправленные
промахи в политике. Своевременно
распознанный и исправленный просчет не
порождает сам по себе утопических тенденций
в политике. Гарантии успеха в сфере
политики - знания и трезвый политический
реализм, умение политика критически
относиться к себе и своим действиям,
вовремя останавливаться и изменять курс.


4. Политический человек
как главный инструмент реализации власти

Феномен "политического человека",
заключает в себе немало интригующего. С
одной стороны, популярность и престижность
профессии политика вызывает завистливые
взгляды обычных людей, а с другой - в их
адрес часто можно услышать самые нелестные
определения, и они чаще, чем кто бы то ни
было, имеют "плохую прессу". Именно к ним
относятся словосочетания "парламентская
марионетка", "флюгер", "политикан",
"болтуны", "коррумпированные, продажные
личности" и т.п., которые создают
достаточно нелицеприятный портрет
политического человека в глазах публики.
Именно политики являются главными но-
сителями реформаторских инновационных
движений в обществе, которые, в конечном
счете, задевают интересы всех граждан без
исключения.
Среднестатистический облик политика,
однако, не существует сам по себе, он
является, в сущности, производным от того
представления о самой политике, которое



113

бытует среди избирателей в конкретное время
и в конкретной стране.
Типичное описание французского
политического деятеля середины ХХ века
выглядит примерно следующим образом: "У
политического человека мсье Х было трудное
или не совсем нормальное детство. Ему очень
не хватало родительской ласки (или,
напротив, его слишком баловали). Он был
сиротой (или находился под давлением
сурового отца). Повзрослев же, он попытался
компенсировать свой детский невроз
стремлением к власти. На стезе политики ему
пришлось пройти обязательный для каждого
государственного деятеля маршрут: он должен
был противостоять давлению с разных сторон,
идти на компромиссы, делать то, чего
требовала ситуация, а вовсе не то, что он
считал действительно справедливым. Успешно
миновав все карьерные ловушки и добравшись
до вершин власти, он, наконец, почувство-
вал, что может начать пожинать долгожданные
плоды и "пользоваться властью"... Однако
жестокость конкуренции сделала свое дело, и
конец его жизни прошел в беспрестанном
отстаивании своей позиции и своего
положения от тех, кто, как и он сам когда-
то, стремился теперь сделать карьеру
политика и потому изыскивал все возможные
способы, чтобы сместить его с занимаемой
должности"22.
"Компенсационный" вариант описания
политической личности, объясняющий сущность
лидера, исходя из детских неврозов и
____________________
22 Parodi J.L., Ismal C. L'Homme
politique // La Science politique.
P., 1971. P. 180-181.


114

психических отклонений, контрастирует со
строго официальными - социально зримыми,
"карьерными" характеристиками, которые до
недавнего времени были распространены в
социалистических странах. Типичным для них
был упор на рабоче-крестьянское
происхождение кандидата, его заводское
прошлое, ступени комсомольской и партийной
карьеры, которые в конечном счете приводили
к включению его в ряды высшей руководящей
прослойки общества - "номенклатуры".
Подобные обобщающие "портреты", однако,
не дают возможности выявить подлинные
мотивы действий людей политики, которые в
противоположность большинству других
граждан активно жаждут этой карьеры.
Возникает вопрос: существует ли некий
особый тип политического человека, который
выделяет его среди своих сограждан? И если
существует, то в чем его отличительная
особенность, его сущность?
Впервые характеристики человека как
политического субъекта мы встречаем в
греческой философии, и, в частности, у
Аристотеля. Широко известно его утверждение
о том, что человек по природе своей есть
существо политическое23.
Большой вклад в понимание сущности
политического человека внес Н.Макиавелли -
один из общепризнанных отцов-основателей
современной политики, признававший право на
существование только за одной-единственной
реальностью - политикой, государством,
властью. Единственная проблема, которая
волновала его больше всего, - это проблема
____________________
23 Аристотель. Политика // Аристотель.
Сочинения. М., 1983. Т. 4. С. З78.


115

утверждения и сохранения власти. Отсюда
вытекала и концепция политического че-
ловека. Акцент с заботы об общем благе,
понимаемом в смысле стремления к
добродетельной жизни, был перенесен на
желание политического человека упрочить
свою власть и свое пребывание у власти.
Цели, преследуемые им, превратились в
узкополитические в современном понимании.
Макиавелли рассматривал человека как
существо изначально эгоистическое, лишенное
каких бы то ни было высоких предначертаний,
а мораль и религию считал всего лишь
социальными факторами, из которых нужно
уметь извлекать пользу при управлении
людьми. Получил распространение лозунг о
том, что все хорошо, что ведет к достижению
этих целей. Появилась известная формула
макиавеллистского имморализма: цели
оправдывают средства.
Макиавеллистский взгляд на политику и
место человека в обществе внес одно очень
важное для понимания политического человека
новшество: индивид стал рассматриваться как
существо, которое по своей природе не
создано для политической добродетели
(преданности "общественному благу").
Поскольку человек изначально эгоистичен, то
необходимы усилия, а главное - особые люди,
которые смогут, умело используя социальные
средства, трансформировать эгоистов в
людей, работающих во славу процветания
родины. Тем самым Макиавелли предвосхитил и
заложил основу выделения из социума
человека политики, политического человека
как лидера и реформатора, стоящего над
остальным обществом.



116

На место homo politicus древних,
тождественного всякому человеку,
политическому по самой своей человеческой
природе, пришел государственный деятель,
"политический человек" в современном его
понимании - человек, профессионально
причастный к государственным делам, к
управлению обществом в целом.
Поскольку, однако, те, кто правит в
обществе, сами принадлежат к человеческому
роду, и, следовательно, так же как и обыч-
ные граждане являются по природе
эгоистичными и злыми, то должна
существовать некая особая страсть,
заставляющая этих людей действовать во имя
общего блага. Такой страстью Макиавелли
объявил желание славы - того, что позднее
трансформировалось в волю, в стремление к
власти как отличительных черт политического
деятеля ("сверхчеловека" по отношению к
обычным людям, не зараженным ею). Именно
власть и стремление к власти стали
впоследствии рассматриваться как главные
специфические признаки собственно
"политического человека". Политический
человек и власть оказались нераздельными,
все мотивы и действия политика изначально
стали определяться в терминах власти.
Макиавелли, таким образом, совершил
одновременно два действия: с одной стороны,
он понизил роль человека и политики, а с
другой - повысил ценность политики,
освободив ее от подчинения религиозной
сверхзадаче и тем самым придав ей са-
моценность. Место античной сверхчувственно
понятой добродетели заняла реалистическая
политическая добродетель.



117

Позднее уже марксистская идея "революций"
и особых политических людей -
революционеров - закрепила разделение на
мир "сведущих политиков" (носителей
совершенного знания о том, куда движется
общество, по каким законам оно развивается,
что следует делать для того, чтобы
построить "светлое будущее свободы и
братства") и на мир людей общества
("гражданского общества"), которые должны и
могут быть переделаны в "новых" людей -
людей нового мира свободы, равенства и
братства. Революционеры - политические
лидеры нового типа - получили статус
авангарда человечества, статус просвещенных
людей, которые ускоряют прогресс
человечества и обладают свободой в выборе
средств в борьбе с теми, кто находится во
власти предрассудков и обскурантизма. При
этом идея официальной сферы политического -
"государства" - фактически ликвидировала
поле свободы гражданского общества.
Произошло то, что впоследствии было
определено как поглощение государством
гражданского общества.
Марксистская идея, закрепив разделение
людей на ведущих и ведомых, полагала это
разделение временным, и подразумевала, что
по прошествии некоторого времени должно
наступить полное отмирание государства.
Марксисты предсказывали наступление эпохи,
когда все принудительно властные институты
общества станут ненужными в силу
возникновения сообщества совершенных людей.
Таким образом, в конечном счете предус-
матривалось придание всем людям одинакового
статуса, что в определенном смысле
аналогично классическому античному видению


118

в каждом гражданине, принадлежащем к
городу, политического человека.
Марксистская концепция политического
человека и его будущего, ставя во главу
угла равенство всех людей, замыкала круг,
возвращая нас к естественному человеку-
гражданину античного полиса. Однако в
теории Маркса все это происходило в
утопической перспективе. Реальностью же
стала фактическая сокрытость истинной
природы и мотиваций целей, преследуемых
политическими государственными деятелями.
Этому в истории политической мысли
противостоял радикально иной подход к
осмыслению природы политического человека,
в котором главную свою задачу теоретики
видели в раскрытии бессознательных
механизмов, движущих человеком в обще-
ственной жизни и политическим человеком в
политике.
В 20-х - начале 30-х годов на Западе
получила широкое распространение и стала
выступать в качестве ведущей теоретической
модели и методологии анализа личности и
общества философия фрейдизма.
В западной политической философии
считается общепризнанным, что одной из
поворотных работ в исследовании поли-
тического человека явилась работа З.Фрейда
"Леонардо да Винчи"24. Этот опус был первым
опытом изучения биографии великого
человека, выходящим за рамки традиционного
подхода, в котором странности характера и
поведения рассматривались как естественные,
имманентно присущие гению атрибуты, выде-
ляющие его из среды обычных людей.
____________________
24 Фрейд З. Леонардо да Винчи. М., 1912.


119

Несмотря на многочисленные недостатки
психоаналитического метода изучения
политической действительности, которые были
позднее вскрыты в постфрейдистских
исследованиях, нельзя не отметить, что
анализ жизни и деятельности Леонардо,
данный Фрейдом, представил прекрасный
пример возможности целостного, комплексного
объяснения поведения индивида - на первый
взгляд, полного противоречий, парадоксов и
несовместимостей. Психоаналитическое
искусство Фрейда послужило мощным импульсом
для дальнейших глубинных исследований
природы и сущности великих людей, которые
не могли не коснуться также и выдающихся
политических деятелей.
Сама природа политики, в которой тесно
переплетаются притягательность и
отталкивание, заставляет говорить о тайне,
сокрытой в ней и в главном ее представителе
- политическом человеке, искать разгадки
его "особой" природы и сущности. И в этом
отношении мифотворческая основа
психоаналитического искусства З.Фрейда
оказала политической науке неоценимую ус-
лугу.
Однако по-настоящему революционной для
развития исследований о политическом
человеке явилась работа З.Фрейда, на-
писанная в соавторстве с У.Буллитом и
посвященная анализу личности американского
президента Вудро Вильсона. Эта книга стала
одним из фундаментальных трудов по
психоанализу, который вошел во все учебные
циклы по подготовке специалистов в области
психологии и политологии в США и во
Франции.



120

Основываясь на главных постулатах своей
теории, Фрейд пришел к заключению, что
Вильсон относился к разряду религиозных
фанатиков. Анализируя природу его
фанатизма, коренящегося в его инфантильных
отношениях с отцом, младшим братом, матерью
и сестрами, перенесенных впоследствии на
общественную и политическую деятельность,
австрийский психиатр стремился показать,
какой вред общему благу могут нанести дей-
ствия отчужденной от мира реальности
личности. Фанатическая религиозность
Вильсона, считал он, была необходимым
компенсаторным механизмом его внутренней
патологии.
Исследования Фрейда положили начало
огромному потоку литературы, в котором
возобладала тенденция рассматривать
"сильных мира сего" как разного рода
невротиков, действия которых на
политической сцене обусловлены тем или иным
видом психического расстройства их
личности. "На протяжении человеческой
истории много невротиков внезапно приходило
к власти, - писал он. - Часто в жизни
требуются в большей степени те качества,
которыми обладает невротик, нежели те,
которыми обладают здоровые люди. Поэтому с
точки зрения достижения "успеха в жизни"
психическое расстройство в действительности
может быть преимуществом. Более того,
невротический характер Вильсона очень
хорошо удовлетворял требованиям его времени







121

- Америка, а затем и весь мир нуждались в
пророке"25.
Исследование Фрейда позволило по-новому
взглянуть на ту огромную реальную роль,
которую играет личность политического
человека в истории человечества и в судьбах
мира.
Именно психоаналитическому направлению в
исследовании биографий великих политиков
обязано выделение современными
исследователями таких генерализованных черт
"политического человека", как вкус к
власти, связанный с ее мистическими и сак-
ральными качествами; любовь к риску; любовь
к игре и близкие к этим чувствам - вкус к
схватке, стычке, дискуссии, спору26.
Эти характеристики перекликаются с
постулатом Фрейда о перенесении на
профессиональную деятельность либидональных
черт наслаждения и страха.
Чрезмерное увлечение психоанализом
привело, однако, к слишком прямолинейным и
грубым толкованиям поведения и действий
политиков. Основное внимание в них
уделялось психопатологическим сексуально-
невротическим особенностям выдающихся
личностей, которые выступали в качестве
главной детерминанты их исторической
неординарности и того особого отпечатка,
который они накладывали на исторические
события. Классический фрейдовский анализ
____________________
25 Фрейд З., Буллит У. Томас Вудро
Вильсон. Двадцать восьмой президент США.
М., 1992. С. 134.
26 См.: Grawitz M., Leca J. L'Homme
politique // Traite de science politique.
P., 1985. T. 3. P. 43-139.


122

либо приводил к констатации непреодолимости
разрыва между личностью (характер которой -
в том числе и социальный характер - был
полностью обусловлен конфликтами детства и
расстановкой фигур в треугольнике отец-
мать-ребенок) и обществом; либо к
констатации патологического влияния
невротической выдающейся личности на ход
общественного развития и на интерпретацию
смысла политических действий. Главный
недостаток всех классических психоаналити-
ческих интерпретаций - тенденция превращать
конкретную политическую фигуру в
конгломерат "комплексов" и "структур".
Однако "универсальность" этих комплексов
никак не объясняет своеобразия конкретных
социальных действий.
В силу этих обстоятельств ортодоксально-
фрейдистские исследования психобиографий,
получившие широкое распространение на
Западе в 20-х годах, часто получали клеймо
"псевдо-психоанализа"27.
Отличительной чертой всех
постфрейдистских исследований, несмотря на
принятие ими базовых понятий психоанализа,
является их радикальная переориентация в
сторону социокультурного анализа действий
личности, преодоление пансексуализма,
биологического детерминизма и постулата
неразрешимой заданной конфликтности
отношений индивида и общества, характерных
для классического психоанализа.
Несмотря на теоретические и
методологические различия, все
____________________
27 См., например: Langer W. The Next
Assignement // Psychoanalisys and
History. Englewood Cliffs. 1963. P. 92.


123

представители постфрейдизма сходятся в
одном - в необходимости учета
"исторического момента" для разрешения как
внутриличностных конфликтов, так и
конфликтов личности со средой.
Возникает закономерное сомнение в том,
что проблема мегаломании политиков
(комплекс мании величия, свойственный
политикам) может быть разрешена только
через анализ фрустрированного подсознания
индивидов, совершенно оставляя в стороне
изучение открытого еще Ш.Монтескье
знаменитого политического вируса - вируса
власти.
Французский философ обнаружил тот факт,
что всякий человек, обладающий властью,
склонен ею злоупотреблять. Однако масштабы
распространения этого вируса находятся в
зависимости от множества объективных
условий, таких как полнота власти,
эффективность ее институциональных сдержек
и противовесов, особенность исторической
ситуации - наличие кризиса, войны и,
наконец, просто от склонности основной
массы избирателей к сопротивлению власти,
ограничению сферы ее влияния, от глубины
принудительного воздействия лидера на массы
и т.д.
Новый импульс исследованиям политической
личности дало учение Макса Вебера о трех
типах власти, среди которых он выделял
традиционную, легальную и харизматическую.
Именно исследование харизматического
лидерства как особого типа "кризисного
лидерства" оказалось наиболее продуктивным
для последующего изучения homo politicus.
Согласно Веберу, под "харизмой понимается
необычное качество личности, которая, так


124

сказать, обладает некоторыми
сверхъестественными, сверхчеловеческими
или, по крайней мере, выходящими за рамки
повседневности силами и чертами характера,
несвойственными простым смертным; в таком
человеке видят посланника бога, или пример
для подражания, а следовательно, относятся
к нему как к "начальнику" (фюреру)"28.
Впоследствии этот термин приобрел более
широкое значение, чем то, которое придавал
ему автор. Во всяком случае, у Вебера
понятие харизмы было морально нейтральным и
не содержало никаких элементов оценочного
характера. Харизматический лидер понимался
у него вовсе не как "святой" или как
предмет всеобщего обожания. Это был всего
лишь человек, который мог вызвать энтузиазм
в народных массах. При этом сам он мог
оставаться существом "материально"
незаинтересованным, приверженным идее.
Несмотря на позднейшие вариации в
трактовке харизматического лидера, это
понятие признается важным для политико-
философского анализа, поскольку оно
помогает более полно осмыслить и определить
такую форму власти, в которой большую роль
играет аффективный момент. Понятие харизмы,
другими словами, способствует более
глубокому проникновению в сущность
персоналистской стороны власти, а значит,
помогает открыть некоторые новые черты
политического лидера.
Понятие харизмы у Вебера - это понятие
главным образом социологическое,
предполагающее скорее раскрытие механизмов
____________________
28 Weber M. Theory of Social and Economic
Organization. N.Y., 1947. P. 358.


125

формирования отношения народных масс к
такому лидеру, нежели исследование
харизматических свойств, исходя из самого
характера политического деятеля.
Собственно, Вебера не слишком занимали
вопросы, касающиеся "персонализации"
власти. Его не интересовало, как, при каких
обстоятельствах лидеры приходят к власти, и
почему они уходят, насколько заметен тот
след, который они оставляют в политической
жизни, и т.п. личностные характеристики.
Иначе говоря, исследование Вебера - это
исследование "среды вокруг лидера"29.
Объективистская перспектива исследования
харизмы и отношения харизматического героя
и народных масс получила дальнейшее
развитие в ХХ веке в работах Р.Тёкера,
Д.Каца, Р.Хаммеля и других30. В трудах этих
авторов ставятся такие интересные задачи,
как поиск признаков "прехаризматического"
состояния общества. Возникают вопросы о
том, какой должна быть степень
дисфункциональности социальной системы,
чтобы она вступила в "прехаризматическую"
стадию развития. Насколько всеобщими и
____________________
29 Blondel J. Political leadership.
L., 1987. P. 57.
30 Tucher R.G. The Dictator and
Totalitarism // World Politics. 1965.
Vоl. 17. № 4. P. 555-583; Katz D.
Patterns of Leadership // Knutson J.N.
Handbook of Political Psycology. San
Franscisco. 1973. P. 203-233.; Hummel R.
A case for a Biosocial Model of
Charisma // 8-th Congress of the
International Political Science.
Munich, 1970.


126

обязательными являются случаи появления на
политической сцене харизматического лидера
после затяжного и масштабного общественного
кризиса?
Современные исследования в этой области
показывают, что харизматические лидеры
всегда выступают в качестве "спасителей" и
символизируют чаяния народа. Личность и
программа такого лидера всегда
соответствуют тому, чего от него ждет
народ, и ожидания эти выступают более в
психологической форме, нежели рациональной.
Таков был Гитлер, фигура которого явилась
ответом на две самые болезненные точки в
жизни немецкого народа - безработицу и
унижение, которые постигли Германию после
поражения в войне. Схожей была роль де
Голля, который также как Гитлер немцам
вернул французам чувство уверенности в себе
в 1944 году. Независимо от качеств лидера и
конкретных ситуаций, во всех исследованиях
такого рода подчеркивается один главный
момент - наличие чувства фрустрации у
народа. При этом отмечается, что
харизматическое отношение к
действительности в конечном счете является
ответом на социальную дезорганизацию мира,
когда уровень изменения социальной среды
начинает превосходить возможности адаптации
к ней людских масс.
Новый поворот в исследовании личности
политического человека дали работы Гарольда
Лассуэлла, которого американская
политология считает одним из классиков
современной теории политики. Его труды в
наибольшей степени способствовали выявлению
существования политического человека как



127

особого и основополагающего политического
факта.
Подход Лассуэлла к анализу личности, ее
сущности и мотиваций участия в политической
деятельности, разработанный в 30-40-е годы
ХХ столетия, был определен как
"реалистический", а точнее - бихевиорально-
функционалистский.
Лассуэлл резюмирует свою теорию
политического человека в следующую формулу:
p/d/r=P. Это означает, что личные и, глав-
ным образом, примитивные устремления
индивида, набор которых весьма ограничен, и
в структуре которых сознательные и
бессознательные мотивы неразрывно
переплетаются, (р) переносятся на
общественно значимые объекты (d) и
рационализируются в терминах общего
интереса (r), чтобы в конечном счете
получился политический человек (Р)31.
Другими словами, американский исследователь
констатирует тот факт, что политический
человек оправдывает свои амбиции и свое
стремление к власти, идентифицируя себя с
благородной причиной, например, величием
страны или триумфом партии.
По сравнению с господствовавшими до
начала ХХ века принципами традиционного
политологического анализа, акцентировавшими
значимость социальных институтов как
детерминант поведения отдельных людей и
социальных групп, заслугой бихевиоралистов,
в том числе Лассуэлла, была концентрация
внимания на сфере поведения индивидов как

____________________
31 Lasswell H.D. Psychopathology and
Politics. N.Y., 1960. P. 75-76.


128

точки отсчета в образовании социальных
структур и межличностных взаимодействий.
Чрезмерная сосредоточенность на
психоаналитических постулатах анализа
приводила к тому, что политический человек
все же продолжал отождествляться с
невротической личностью. Это делало
невозможным объяснение природы и поведения
всех политиков на всех уровнях. К тому же
психологические исследования политиков,
проведенные в странах Запада в 50-х годах
подтвердили гипотезу об их психологической
уравновешенности. При этом оказалось, что
они не только в той же степени стабильны в
психическом отношении, как и их сограждане,
но часто даже оказываются намного более
устойчивыми, чем средний член общества32.
Однако надо признать, что биографии
многих политических государственных
деятелей подтверждают представление о том,
что власть и стремление к ней часто
выступают в качестве компенсации чувства
фрустрации у индивида. Последняя может
иметь различную природу, будь то болезнь,
препятствия физического или духовного
плана, однако все они способствуют развитию
волевого характера личности и тех черт,
которые совершенно необходимы для
достижения власти. Изучение многочисленных
биографий государственных деятелей
позволило М.Гравицу и Ж.Лека утверждать в
"Трактате о политической науке", что высших
ступеней власти достигают люди, одаренные
выдающимися качествами, сильными
____________________
32 Grawitz M., Leca J. L'Homme
politique // Traite de science politique.
P., 1985. T. 3. P. 39-41.


129

побудительными стимулами и потребностями, а
также сложными чертами личности.
Несомненной заслугой Лассуэлла является
то, что несмотря на наследие фрейдизма, ему
удалось отойти от притягательности
абстрактной схематизации, которой грешит
классический психоанализ, и продвинуться на
пути выявления так называемой "базовой
личности". Тем самым он вплотную подошел к
постановке проблемы о природе политического
человека. По Лассуэллу, для "политической
личности" характерно влечение к власти как
к первичной ценности, а также стремление
ввести санкции или повлиять на других,
испытывая страх от своей собственной
пассивности и от возможности самой
оказаться в положении подчиненности и
зависимости.
Так, ощущение малозначительности своей
личности человек политики преодолевает,
создавая впечатление своей уникальности.
Стремясь опровергнуть обвинения в
аморальности своего поведения, он нередко
прокламирует высшую добродетель как
основание и цель своих действий. Чувство
обладания высшей силой, которое возникает
как следствие пребывания у власти, часто
компенсирует ощущение личной слабости,
присущее некоторым людям, стремящимся
достичь должностных высот. Жажда власти
помогает иным политикам избавиться от
чувства собственной посредственности,
особенно в тех случаях, когда они
доказывают себе и другим свою политическую
дееспособность, проявляя чудеса
изворотливости и ловкости в политических
интригах. Наконец, случается, что
политическая деятельность позволяет такому


130

человеку изжить чувство интеллектуальной
неполноценности, создавая видимость
интеллектуального превосходства над своими
подчиненными и окружением.
Лассуэлл различал "политическую личность"
вообще, под которой он подразумевал любого
индивида, включенного в политический
процесс, т.е. другими словами, "человека
массы", и "политический тип", который
представал у него как особая совокупность
личностных характеристик индивида с ярко
выраженным стремлением к политической
активности, и главным образом, к обладанию
властью. "Политический тип" личности, таким
образом, выступал как концентрированное
выражение сущностных особенностей
"политического человека" вообще.
Политический лидер являлся как бы
квинтэссенцией "политического человека" и
главной движущей силой политического
процесса.
Помимо власти как главной
инструментальной ценности Лассуэлл
предлагал в качестве сопутствующих
характеристик "политического типа" ценности
"уважения", "привязанности",
"нравственности", "достатка",
"профессионализма", "просвещенности". По
мнению американского ученого, стремление к
их достижению лежит в основе всех возможных
форм социального и политического поведения.
Лассуэлл предлагал также типологизацию
лидерства, опираясь на разнообразие форм, в
которых протекает политическая де-
ятельность. Он разделял общественных
деятелей на "агитаторов" и
"администраторов". Для агитаторов
характерен перенос личных мотивов на


131

предельно отдаленные объекты, принятие
ограниченного числа принципов и стремление
обратить окружающих в свою веру.
"Администраторам" свойствен перенос личных
мотивов на объекты непосредственного
окружения - коллектив или группу33.
Зная причины политической активности
обычного человека, политическому лидеру
легко удается манипулировать психикой и
поведением масс, считал американский
исследователь. Выдвигая проект оздоровления
общества - "социальной или политической
психиатрии", Лассуэлл на протяжении многих
лет вплоть до конца 60-х годов основные
надежды возлагал на "воспитание
гражданственности" мерами массовой
пропаганды, предлагая фактически один из
способов развития массового "политического
человека". Одним из главных средств
достижения этой цели он считал
манипулирование психикой и апелляцию к
бессознательному.
Преувеличенное внимание Лассуэлла к
"компенсационной" трактовке сущности
политического человека оставляло в тени си-
туацию, в которой действует индивид, - ту
объективную основу, социально-политическую
среду, которая неотделима от властных
влечений политических людей.
Этот пробел в изучении homo politicus
заполнил американский психоаналитик Эрик
Эриксон, открывший в мировой науке эру
"психоисторических" исследований и
разработавший психоисторическую методологию
социального познания. Суть социального
____________________
33 Lasswell H.D. Power and Personality.
P. 78-152.


132

действия выдающейся личности по Эриксону
состоит в том, что она умеет удачно
разрешить свои личные конфликты через
одновременное разрешение культурно-
исторических коллизий эпохи.
Мировоззренческие поиски творческой
личности наиболее адекватно включаются в
новую идеологическую парадигму эпохи,
выразителем которой эта личность становится
в глазах своих сограждан.
В отличие от классического фрейдизма,
который интересовался бессознательными
аспектами психики гения, психоисторию
занимает вопрос о причинах исторического
успеха или, напротив, провала новой
политической идеологии, выдвигаемой лидером
в "переломные эпохи" истории и
соответственно успешности или провала
возглавляемого им движения масс. В проти-
воположность тезису психоанализа об
антагонизме личности и общества Эриксон
подчеркивал биосоциальную природу и адап-
тивный характер поведения индивида,
центральным интегративным качеством
которого выступает психосоциальная идентич-
ность.
"Идентичность" представляет собой
постоянное стремление индивида к сохранению
психологической самотождественности "я",
которая тем не менее не есть некое
замкнутое, оторванное от реальности и
застывшее состояние, а является
одновременно процессом самокоррекции
личности в зависимости от изменений
социокультурных условий.
Конкретизируя это понятие, американский
психоаналитик определяет его как чувство
органической принадлежности индивида к его


133

исторической эпохе и типу межличностного
взаимодействия, свойственному этой эпохе.
Историческая идентичность личности
предполагает, таким образом, гармонию
присущих ей идей, образов и поступков с
доминирующим в данную эпоху социально-
психологическим образом человека, принятие
им социального бытия как своего34.
В переломные моменты истории, когда на
смену одному миропорядку приходит другой с
новыми общезначимыми ценностями и
социальными установками, в состоянии
кризиса оказываются не только отдельные
личности, но и целые сообщества. В такие
эпохи "кризиса коллективной идентичности"
большая часть сообщества испытывает
бессознательное ощущение "сжатия"
привычного "образа мира", смутное
предчувствие грядущих перемен в
умонастроениях и социальных представлениях.
В эти периоды особая роль принадлежит
выдающимся историческим личностям, которые
благодаря обостренной чувствительности и
абсорбирующей способности становятся
выразителями общих проблем. Идеи таких
лидеров предстают либо в провидческой форме
новых религиозных или светских учений, либо
в виде политических программ и
воспринимаются людьми как спасительные
рецепты.
В периоды коллективных кризисов особую
опасность представляет формирование и
укрепление "негативной идентичности"
отдельных индивидов и целых групп и слоев
общества, представляющей собой совокупность
____________________
34 Erikson E. Insight and Responsibility.
N.Y., 1964. P. 203-204.


134

тех идентификаций, которые индивиды
вынуждены подавлять в себе, поскольку они
являются нежелательными с точки зрения
группы или общества. В случае затяжных
кризисов индивиды могут отчаяться найти
возможность преобразовать элементы
отрицательной идентичности в позитивную. И
тогда подавленная отрицательная энергия
находит выход в поддержке народом
психопатических лидеров, социальным
основанием существования которых является
именно негативная идентичность. Острый
затянувшийся кризис идентичности сви-
детельствует не столько о психическом
отклонении в развитии личности, сколько о
социальном "нездоровье", о патогенном ха-
рактере групповой идентичности. "Мы не
можем разделить кризис идентичности в
индивидуальной жизни и современный ему
кризис в историческом развитии, так как оба
они определяют друг друга и связаны друг с
другом, что может быть сформулировано в
терминах "психосоциальной
соотносительности", - отмечает Эриксон35.
Смысл психоисторической деятельности
харизматического лидера по Эриксону состоит
в том, что творческая личность не может
найти точки соприкосновения между духовными
потенциями своей незаурядной натуры и
кризисной социально-психологической
реальностью. Поэтому разрешить свои
собственные сугубо личностные проблемы
харизматический герой может не иначе, как
изменив социальную идентичность своих
современников. Решение, которое он находит
____________________
35 Erirson E. Identity. Yourth and
Crisis. P. 23.


135

для себя, становится прототипом преодоления
исторического кризиса идентичности, рож-
дением нового общественного мировоззрения.
Так в "Правде Ганди" Эриксон стремится
показать, что метод сатьяграхи не только
хорошо вписывался в современную Ганди
общественно-психологическую атмосферу Индии
и ее культурно-философскую традицию, но и
отражал амбивалентные чувства "эдиповой
стадии" будущего Махатмы. Из "эдиповых
переживаний" юного Ганди, в душе которого
боролись сострадание к больному отцу и
желание занять его место, и родился, по
мысли американского ученого, "тот образец,
который затем был положен в основу такого
стиля лидерства, когда победить
вышестоящего противника можно лишь не
применяя насилия и выражая намерение спасти
как его, так и тех, кого он притесняет"36.
Заслуга трудов Эриксона состоит прежде
всего в том, что он положил конец
фрейдистской трактовке истории как
"гигантской психиатрической лечебницы".
История жизни выдающейся личности, замечает
Эриксон, не должна превращаться в историю
его болезни; психоисторик обязан учитывать
не только бессознательную логику жизненного
цикла героя, но и объективную логику
"исторического момента", которая вплетена в
жизнь каждого человека"37.
Следующий этап в развитии концепции
политического человека связан с именем
американского ученого профессора поли-
тических наук Йельского университета в США,
____________________
36 Ibid. P. 129.
37 Erikson E. Insight and Responsibility.
N.Y., 1964. P. 207.


136

Р.Даля. Оценивая общий вклад Даля в эту
проблему, можно сказать, что в определенном
отношении американский ученый завершает и
фиксирует процесс отделения области
политического от социального. В своей книге
"Кто правит?" Даль исследует политическую
жизнь в небольшом городе Нью-Хавене, штат
Коннектикут (который сам автор расценивает
как хороший прототип других американских
городов), на основании тщательных
социологических опросов38.
Одним из важнейших результатов его работы
является то, что он приходит к выводу о
разделении людей на два "рода" - род homo
politicus и род homo civicus.
Отличительная особенность homo civicus
состоит в том, что политические игры
никогда не составляют значительной части
его помыслов и времени. Политическая игра
оказывается для него не только менее
привлекательной, чем многие другие виды
деятельности, но и наименее рентабельной по
сравнению, например, с непосредственным
зарабатыванием денег, страховкой, участием
в каком-либо клубе и т.д.
О рождении из "аполитичной глины",
каковой является homo civicus, нового члена
из рода homo politicus можно говорить
тогда, считает американский ученый, когда
главные цели, к которым стремится
гражданский человек, оказываются связанными
в значительной степени с политическим
действием.
Даль вводит понятие "политического
предпринимателя" как особой разновидности
политического человека, и "политического
____________________
38 Dahl R. Qui gouverne? P., 1971.


137

капитала" как одного из главных его
ресурсов.
Политические ресурсы, считает он, можно
накапливать подобно тому, как происходит
обычное накопление капитала, начиная с
малого, через постепенное его
инвестирование в выгодные прибыльные дела
таким образом, что в конечном счете такой
политический предприниматель оказывается
обладателем обширной политической
холдинговой компании или политической
империи.
Даль выделяет также особое понятие
"профессионалов" от политики, которые
используют свои ресурсы несоизмеримо чаще и
эффективнее, чем обычные люди. В
противоположность "гражданскому человеку"
профессионал видит в политике главный
стержень своих интересов и всю свою жизнь
организует вокруг нее. Он обычно
приобретает такую профессию, которая
оставляет ему больше свободного времени для
занятия политикой. Коммерсант или
промышленник не могут сочетать свои занятия
с политической деятельностью, тогда как для
юриста или людей общественных
специальностей это вполне приемлемо.
Для профессионала политика является его
призванием, неким "императивным призывом".
Он является политиком все свое время, точно
так же, как артист остается артистом даже
тогда, когда он просто идет по улице, и
точно так же, как ученый, сознательно или
нет, разумом постоянно пребывает в своей
научной лаборатории, даже возвращаясь





138

вечером к себе домой или находясь за рулем
автомашины39.
Касаясь элитистских концепций, Даль
считает, что они оставляют слишком мало
места политическому человеку. "Он
рассматривается в этом случае всего лишь
как простой агент воли большинства
политических партий, групп интересов или
элиты. У него как бы нет собственного
влияния. Однако более ранние интерпретации,
которые восходят к "Государю" Макиавелли,
напротив, делают акцент на огромном
политическом потенциале политического
лидера, одновременно хитрого, ловкого и
властного. Согласно этой интерпретации
партии, группы интереса, элиты и даже целые
политические системы до определенного
момента остаются неподвижными и безжизнен-
ными. Лидер же, который умеет хорошо
маневрировать в такой системе, является не
столько агентом других, сколько другие яв-
ляются его агентами. Возможно не во всех
политических системах найдется активный и
талантливый политический лидер, но как
только он появляется его присутствие
становится сразу же очень заметным"40, -
пишет американский политолог.
Некоторые современные исследователи
полагают, что можно различать политиков по
принципам "наследования" ими политических
пристрастий. Так Ж.Пароди и К.Исмаль
выделяют три типа такого "наследования":
наследование по интересу, наследование по
призванию, и наследование по ситуации.

____________________
39 Dahl R. Qui gouverne? P. 330-335.
40 Ibid. P. 12.


139

Другими важными внешними факторами,
влияющими на формирование личности
политика, считаются исторические события
такие, как, например, сопротивление во
Франции, которые способствовали повышенной
политической активности людей. Исследование
биографий выдающихся деятелей привело
некоторых ученых к выводу о том, что
немаловажную роль при выборе профессии
политика сыграл эмоциональный шок, как это
было в случае Ленина (смерть и казнь брата
Александра) и у Ганди (забастовка).
Существует целая серия исследований,
посвященных окружению президента и степени
его влияния на процесс принятия решений.
Исследуются способы набора, рекрутирования
советников, способы циркулирования
информации и распределения ответственности.
Окружение - это прежде всего семья.
Изучается, какое место она занимает в
деятельности президента, осуществляет ли
она на него давление и какого порядка.
Большое значение придается изучению
влияния жен, особенно в США. Часто будучи
более честолюбивыми, чем их мужья, они
склоняют своих мужей к баллотированию на
выборах. Такую роль играла Элеонора
Рузвельт. Кеннеди говорил о себе как о
"муже Жаклин". В отличие от США во Франции,
например, жены президентов играют куда
менее заметную роль. Кроме того, во время
выборов в президенты семья часто
представляет место разрядки, убежище от
политических пересудов.
В исследовании окружения важное место
занимают друзья. Помпиду, например,
упрекали в его привязанности к художникам и



140

интеллигенции. У Джонсона, напротив, не
было никаких интересов вне политики.
Наконец, среди окружения выделяют частных
советников и официальных сотрудников.
Встает вопрос: на основе каких критериев
они рекрутируются - на основе
компетентности, степени образованности или
дружеских связей, землячества?
Исследуется также стиль руководства, в
котором, например, различают модели -
формально-иерархическую, конкурентную и
коллегиальную.
Формально-иерархическая модель
характеризуется приоритетом порядка. В ней
отдается предпочтение регулярности адми-
нистративной работы, письменному способу
ведения документации в противовес личным
контактам. Эта модель, однако, несет в себе
риск изоляции президента от
действительности.
Конкурентная модель, напротив, дает
президенту больше информации, но не
обеспечивает его защиту от реальности. Она
требует от него много времени, умения
поддерживать равновесие в команде,
успокаивать страсти, умиротворять разные
стороны и мнения.
Коллегиальная модель находится посередине
между первыми двумя и представляет собой
трудно реализуемый демократический идеал,
который зависит одновременно от личных ка-
честв президента и от согласованности его
команды.
Однако практика полностью никогда не
соответствует никакой чисто теоретической
модели. Каждый президент в той или иной
степени только приближается к одной из них.



141

Обращение к социологическим методам
исследования в политологии последнего
времени свидетельствует о том, что совре-
менное изучение политического человека во
многом основывается на позитивистской
методологии. В ХХ веке политический анализ
стал определяться как поиск "объективной"
научной истины, отказываясь отвечать на
метафизический вопрос "почему?" и
ограничиваясь вопросом "как?"
Ограниченность такого подхода не позволяет
поставить в центр исследовательской
проблематики вопрос о сущности и природе
политического человека.
Увлечение социологией политики приводит к
замечательному парадоксу - политический
человек, являясь центром и мерилом
политики, исчезает как объект исследования,
превращается в ничто. В этом отношении
весьма симптоматичен тот вывод, к которому
приходят французские ученые Ж.Пароди и
К.Исмаль, которые заключают свой трактат
"Политический человек" словами: "В конечном
счете политический человек - это функция
конкретной политики и социально-
политической среды, в которой он существует
и действует, и потому ответить на вопрос,
кто он таков - это значит ответить на
вопрос: что есть политика. А в ней в общем
и целом существуют всего лишь различные
люди, которые делают разную политику -
левую или правую, либеральную или
консервативную - и в этом смысле можно ска-
зать, что политического человека как






142

такового, как особого типа, не существует
вовсе"41.
Таким образом, очевидно, что
методологические постулаты, лежащие в
основе современной политической науки,
подрывают сами основы исследования главного
политического факта политологии -
политического человека - и тем самым
оставляют его в качестве главной фигуры для
поля исследования, принадлежащего
современной политической философии.























____________________
41 Parodi J.P., Ismal C. L'Homme
politique // La science politique.
P., 1971. P. 206.


143


<<

стр. 4
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>